Пол Фредерик
Послесловие: Что автор должен сказать обо всем этом

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

Фредерик Пол

Что автор должен сказать обо всем этом

Frederik POHL, What the author has to say about all this




      Когда мы впервые заговорили о сборнике «лучших» моих рассказов, я впал в состояние, близкое к кататонии. Выбрать лучшее из трудов всей своей жизни нелегко. Это почти то же самое, что если бы меня попросили решить, кого из моих четырёх детей включить в «лучший семейный» сборник. На самом деле это точно то же самое, потому что, хотя, как и большинство писателей, я стараюсь держать на публике профессиональную мину, я, как и большинство писателей, вкладываю душу в каждый рассказ, который пишу. Рассказы не всегда получаются шедеврами. На самом деле я написал несколько рассказов, которые были ужасны. Но ни в одном случае в этом не виноват рассказ. Виноват только я; и должен признаться, что мне очень больно признаваться кому-либо, что ребёнок-рассказ в чём-то неполноценен, как бы ясно я это ни знал в глубине души. Но, конечно, сказать, какой рассказ «лучший», — это лишь другая сторона того, чтобы сказать, какой «худший».
      Поэтому, когда издательство Ballantine Books предложило, чтобы кто-то другой сделал выбор за меня, я испытал огромное облегчение. И я не мог бы выбрать лучшего человека, чем Лестер дель Рей — лучший из друзей, самый смертоносный из противников, самый надёжный человек, какого я когда-либо знал.
      По моей просьбе Лестер ограничил свой выбор рассказами, опубликованными в первой половине моей жизни. Это просто смекалка с моей стороны. Я приберегаю второй том к своему столетию. (На данный момент мне осталось почти 46 лет, и кто знает, что я ещё напишу?) А по его просьбе я прилагаю несколько заметок о некоторых рассказах.
      Это один из немногих писательских пороков, которым я обычно не страдаю. Мне кажется, что рассказ должен говорить то, что он должен сказать сам по себе. Если о нём нужно сказать что-то, что повлияет на его воздействие на читателя, то единственным честным способом поведения автора было бы обойти каждого читателя и рассказать ему об этом. Поскольку это непрактично и даже нежелательно — как ужасно было бы слушать все эти оправдания и крики боли! — я стараюсь, насколько могу, заставить рассказы говорить за себя.
      Но за некоторые из этих рассказов я должен поблагодарить, или есть обстоятельства, которые, как мне кажется, достаточно интересны, чтобы отступить от моего правила... и поэтому ниже приведены заметки о некоторых рассказах из этого тома.

      Туннель под миром
      The Tunnel Under the World
      В 1954 году мы с Лестером дель Реем писали в соавторстве роман, и это тянулось бесконечно. Лестер — прекрасный писатель, а также старый и близкий друг, но нам никогда не следовало сотрудничать. У него свой способ писать, у меня свой, совершенно несовместимый, и ни один из нас не готов отказаться от своих причуд ради другого.
      Так что однажды, когда мы были на третьем черновике шестой главы или, возможно, на шестом черновике третьей главы, я объявил, что мне нужен отпуск, и взял неделю, чтобы написать «Туннель под миром». (Я не называл его так. Я называл его «Иды июня», и мне до сих пор больше нравится это название, но, кажется, менять его обратно уже поздновато.)
      Scientific American сказал о «Туннеле под миром», что это предостерегающая история, показывающая, что сделали бы с нами рекламщики, если бы у них была власть. Одна из лучших вещей в писательстве — время от времени обнаруживать, что тебя понимают абсолютно точно. Именно это я и хотел сказать, и я верю, что это утверждение верно.
      Чума Мидаса
      The Midas Plague
      Идея «Чумы Мидаса» изначально пришла от Горация Голда, редактора Galaxy. Он сказал: «Фред, почему бы тебе не написать рассказ о мире, в котором проблема не недостатка, а избытка производства?» Я сказал: «Потому что я ни на секунду не верю, что такой мир может существовать». Так что я отказался; и я был далеко не единственным писателем, кто так поступил — думаю, он просил написать этот рассказ каждого постоянного автора Galaxy. Все они тоже отказались. Но он продолжал настаивать год или около того, пока наконец я не заметил, что моё подсознание возится с этой идеей, примеряя перестановки и осложнения по размеру. Внезапно я понял, что на самом деле могу написать этот рассказ.
      Так я и сделал, и Гораций его опубликовал, и это был, пожалуй, самый широко переиздаваемый мой рассказ из тех, что короче романа; он появляется в учебниках экономики и курсах социологии, и однажды я слушал, как Роберт Теобальд двадцать минут читал лекцию о возможном альтернативном экономическом будущем, прежде чем до меня постепенно дошло, что он пересказывает «Чуму Мидаса».
      Миллионный день
      Day Million
      Когда я читаю лекции в колледжах, во время вопросов кто-нибудь обычно спрашивает, откуда я знаю, что рассказ готов к написанию, и сколько времени нужно, чтобы его написать. Это вопросы сложнее, чем кажутся. Позвольте мне ответить на них на примере «Миллионного дня», чтобы показать почему.
      Части этого рассказа болтались у меня в голове долгое время — идея пола как предмета выбора, использование записанных копий людей для замены людей (я впервые начал думать об этом как о возможности для рассказа, когда впервые услышал о парадоксе Тьюринга), и так далее. Так что в каком-то смысле я работал над рассказом около десяти лет. Однако в смысле реального времени, прикованного к пишущей машинке, я начал писать рассказ около четырёх утра (я работаю ночью, когда могу, потому что меньше отвлекают), закончил первый черновик в шесть, прервался на завтрак, вставил чистую бумагу в машинку и отправил рассказ по почте к девяти. Так что времени у меня ушло пять часов или десять лет.
      Откуда я знал, что он готов к написанию? Я не знал. Я просто хотел написать рассказ о миллионном дне христианской эры, и когда я начал думать, каким может быть этот миллионный день, все кусочки «Дня миллиона» начали вставать на свои места.
      Почему я хотел написать рассказ о миллионном дне христианской эры? Мне немного неловко говорить. Дело в том, что у меня была идея для телесериала, который я хотел назвать «Миллионный день», — и главной причиной написать рассказ, не имевшей никакого отношения к сериалу, который я задумал, было защитить название, пока я не смогу запустить сериал в производство.
      Я так и не запустил сериал в производство и не вижу причин думать, что когда-нибудь запущу, — но рассказ я написал!
      С днём рождения, дорогой Иисус
      Happy Birthday, Dear Jesus
      Первой книгой, которую я опубликовал, был роман, написанный в соавторстве с К. М. Корнблатом, «Торговцы космосом». Он вмещает большую часть моих представлений о рекламной индустрии, но несколько мыслей осталось, и я обнаружил их много позже того, как «Торговцы космосом» были опубликованы. Вот одно из них.
      Как я мог оставить Рождество вне саги о том, как впихивать людям в глотки то, что им не нужно? Не знаю. Ясно, что это было упущение огромных масштабов. Было слишком поздно что-либо делать с «Торговцами космосом», но когда должен был выйти мой первый сборник рассказов и редактор предложил мне написать для него один оригинальный, я ухватился за возможность написать и включить туда «С днём рождения, дорогой Иисус».
      Ловушка
      Speed Trap
      В середине 1960-х я получил своё первое приглашение участвовать в настоящей, клянусь Богом, научной конференции по планетологии и планированию космических миссий, организованной Нью-Йоркской академией наук. Мне это очень понравилось. Позже в том же году я написал этот рассказ, используя некоторые краски и фон, которые подхватил, — конечно, значительно их изменив. Я придумал персонажей с именами вроде Резник, Грю и Маккензи и безымянного египетского астронома, который не оправился от Суэцкой войны (Шестидневная война ещё не случилась). Пока рассказ проходил процесс вылупления в «Playboy» — иллюстрировался, набирался, вычитывался и печатался, — я поехал на другую такую конференцию, на этот раз в Бостоне, и вы никогда не угадаете, кто сел рядом со мной за обедом? Человек по имени Маккензи. И в списке был человек по имени Резник, а также, мне сказали, однажды вечером в баре произошла довольно неприятная сцена с ливанским (не египетским) астрономом, который всё ещё никак не примирился с Суэцкой войной.
      Этого достаточно, чтобы человек задумался.
      Переписчики
      The Census Takers
      Время от времени я вступаю в дискуссии с людьми о том, какой должна быть хорошая научная фантастика. Одно из часто предлагаемых непреложных правил — что НФ должна быть актуальна для современных проблем. Я ни на секунду в это не верю. Я думаю, НФ не должна обсуждать то, что обсуждают все остальные. Я думаю, она должна обсуждать то, что все должны обсуждать, но ещё не пришли к пониманию. Когда Кэрол Бёрнетт завершает эфир словами «Не загрязняйте, люди!», экология перестаёт быть подходящей темой для НФ.
      Суть в том, что этот рассказ двадцатилетней давности — о перенаселении. Я бы не стал писать его сейчас. Но я рад, что написал его тогда.
      Панч
      Punch
      Изначально я назвал этот рассказ «Лекарство от бородавок и убийства», но редакторы «Playboy» решили не использовать это название, когда печатали его. Возможно, они были правы.
      Дети ночи
      The Children of Night

      Одна вещь, которую я заметил у писателей-фантастов: те, кто знает очень много о каком-то конкретном предмете, редко пишут о нём в своих научно-фантастических рассказах. Например, Эрик Темпл Белл был и первоклассным математиком, и, под именем Джона Тэйна, первоклассным писателем-фантастом много лет назад. Он никогда не писал о математике. Айзек Азимов, чья докторская степень по биохимии, пишет обо всех науках, кроме биохимии.
      Если есть область человеческой деятельности, в которой я обладаю знанием специалиста, то это политика. Я провёл 20 лет в политической работе, написал одну книгу («Практическая политика») на эту тему и много коротких вещей, писал речи на заказ, вёл кампании — всё это.
      По меньшей мере дюжину раз я пытался написать научно-фантастический рассказ о политике, и каждый раз бросал эту затею — каждый раз, кроме одного. «Дети ночи» — тот самый единственный.
      День марсиан
      The Day After the Day the Martians Came
      Один из моих интересов — война. Моя библиотека книг о войне так же велика, как моя библиотека научных книг, и я чувствую, что знаю довольно много о том, что война делает с людьми. Одна из вещей, которые я наблюдал, — это то, что реакция людей на войну никогда не бывает простой или целостной. Если у вас есть акции авиастроительной компании, ваша реакция совсем не похожа на реакцию вашего соседа, который призывного возраста и глубоко погружён в свою карьеру. Если ваша личная жизнь не приносит удовлетворения, вы гораздо более склонны быть героем «плевать на торпеды», чем если вам действительно нравятся ваша работа, жена и дом. И так далее.
      Одно время мне казалось, что интересным проектом было бы написать серию рассказов о том, что открытие разумной жизни где-то ещё во вселенной значило бы для избранного состава главных героев — модельера (марсианские принты в моде!), филолога, дипломата и т.д. Мне удалось написать два рассказа — «Грустный солнечный сценарист Сэм», о сценаристе в такой ситуации; и вот этот. Сомневаюсь, что когда-нибудь напишу ещё, — но кому-то всё же следовало бы!

      Трудно остановиться на этом, когда в томе есть и другие рассказы, о которых можно поговорить, и я так хорошо помню каждую родовую схватку, каждое капризное прорезывание зубов через пишущую машинку. Но я хочу сказать ещё кое-что — и это признание очень большого долга, накопившегося за почти четверть века перед двумя людьми. Не только я один многим им обязан. Каждый писатель-фантаст и каждый читатель в долгу перед ними за то, что они первыми с мужеством и прозорливостью сделали НФ основным товаром на рынке массовых бумажных книг.
      Я лично обязан им кое-чем большим. Я обязан им дружбой, учтивостью, помощью сверх служебного долга... и любовью.
      Их имена — Бетти и Иан Баллантайн, и до дня своей смерти оба они будут занимать очень особое место в моём сердце.
      — Фредерик Пол, 1974



      Перевод по сборнику The Best of Frederik Pohl, 1975

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"