Уткин Андрей Андреевич. Тряпочные

Книга первая:

КАМЕННОЕ ЛИЦО

Пролог.

Окровавленное бревно - "Имею я право на личную жизнь?"

- Эй, сосед, - обратился к Сергеичу в коридоре какой-то забулдыга, - ты чё бревно волочёшь? Совсем охренел?
- А тебе какое дело? - застенчиво ответил Сергеич.
- Ты что, пилить его собрался? - сделался тон Сергеева соседа более дружелюбным. - Топором рубить будешь?
- Тебе чего надо? Что привязался, не понимаю!
- Да вот... - зачесал затылок пьянчуга. - Шуметь будешь, небось. Топором колотить... Этого... Спать не дашь!
- Иди, да спи себе! Вот надоел.
Сергеич так неловко себя чувствовал, словно тянул по коридору двойную ношу. Вместо одного бревна - целых две штуки. Это получается, вроде бы крест. Если их прибить друг к другу, то пронести можно. - Так сильно Сергеич устал от докучливого народа. Каждому - дай. Каждому - расскажи: что, да почему... Сергеич, конечно, знает! Знает ответы на все вопросы. Но... Так это иногда вымораживает!..
- Нет, - не отставал сосед. - А серьёзно? Ну, куда оно тебе? Ну, скажи. Падлой буду!
- Спрашиваешь, зачем? - приостановился на какое-то время "хозяин бревна". Не для того, чтобы объясняться перед этим идиотом, у которого изо рта постоянно несёт перегаром. Сергеич остановился, чтобы вытереть со лба пот.
- Ну, а то! Всё-таки, заинтриговал!
- Буратино буду из него делать, - впервые в жизни произнёс Сергей глупость.
- А зачем тебе оно? - промычал насупившийся сосед. - Я имею в виду, Чиполино. Зачем?
- Имею я право на личную жизнь?
- Так бы сразу и сказал!
- А чего выскочил-то? Вот замучил... - пыхтел всё Сергеич над неподдающимся бревном.
- Кровь почувствовал, то и выскочил, - брякнул тот, закрываючи дверь. - Оно же у тебя кровью испачкано...
- Да пошёл ты? Иди, проспись.

***

- Ну, давай, родимое, - открывал Сергей входную дверь квартиры. - Ох-х, тяжёлое... - затаскивал с силой бревно...
Бревно задевало палас, волокло его по линолеуму, оставляло полосы. То есть, на стене, когда Серёга неосторожно задевал краску. Царапал стену.
Вообще, складывалось такое ощущение, что он действительно сошёл с ума. Не даром ведь сосед прицепился к этому бедолаге? Обычно, этот алкаш игнорирует Серёгу, считает его за чмо. Не удивительно жить по соседству с народным мудрецом. Соседи всегда ужиться друг с другом не могут, не только мудрецы. И где ж тут не сопьёшься? Где ж тут не выгонишь жену из дома и не превратишься в пьяного горлопана?
- Давай-давай! - подбадривал себя Серёга. - Эх, дубинушка, ухнем...
Но бревно не поддавалось ни в какую. Кряхтело, сыпало перхотью на подушку... То есть, не перхоть, а опилки... Бревно оставляло после себя лесную грязь, но всячески не шло в Сергееву кровать. Ничего не оставалось, пришлось отпиливать ненужное. Лишь бы только оно уместилось в пустой кровати! Ну, по крайней мере, Сергею не так одиноко будет спать. Накроет его одеялом... Может быть, сказку какую перед сном почитает, или песенку споёт... Всё лучше, чем валяться одному.
- Что ж ты кровью, действительно, изляпано! - включил Серёга на секунду свет, когда ему показалось, что пила не идёт как по маслу и нужно перевернуть бревно на другой бок - пилить по встречке. - Вот незадача! Где в том лесу кровь? Откуда она там?
Нет, не подумайте ничего странного! Просто, у Сергея подозрения кой-какие были: Сосед это, падла, зарезал вчера его жену! Скорее всего, его рук дело. Уж сколько Серёга себя помнит, интуиция его никогда не подводила. Завтра, даже поутру, пойдёт в милицию. Заявление накатает.
Он хотел протащить бревно незаметно. Там, потом, начнёт пилить его, или рубить топором, урод этот обязательно притащится... Тут-то он к стенке его и прижмёт! Топором негодяю начнёт угрожать... Тут-то он и припухнет: всё выложит - на тарелочку, с голубой каёмочкой.
Ну, откуда же Серый знал, что этот недоумок высунет нос из своей норы? Ведь, сколько с ним живут, душа об душу, никогда... Даже слова лишнего не обронит! А тут вдруг выполз. Да ещё разговорился! Пусть с дружками (с собутыльниками) своими разговаривает! Только Сергей очень сильно сомневался, что они у него есть.
- Ну, ничего, - горестно вздохнул Серёга, поглаживая бревно в изголовье, - утро вечера мудренее. Просто вымотался за сегодня... Ничего-ничего! Завтра... Вот сейчас выспимся, а завтра уже с утречка... Там пойдём уже в милицию! Будем разбираться... Я ему покажу! Личную жизнь! Ну, я и сморозил галиматью... "Имею ли я право на личную жизнь?" Тьфу! Козёл...
Сергей покосился на бревно.
- Ну, ты-то хоть бы меня утешило! Лежит тут! В молчанку играет.
Так он, под ворчание, под бормотание и засыпал.
Засыпал и не почувствовал, как глаза "бревна" жены, лежащего где-то там, на полу, взяли и открылись.

***

Когда Сергеич заснул, ему снилось, что он идёт по лесу и видит тело своей жены, лежащее в траве, как бревно. Но вдруг он внезапно понимает, что без очков очень плохо видит, поэтому наклоняется всё ниже и ниже... "Нет, - понимает он, - это не моя жена". Вернее, это вообще не человеческое тело, а самое что ни на есть обыкновенное бревно. Поэтому Сергеич надрывается, кряхтит (по виду пожилого, обвислого человека, не скажешь, что он находится в полном рассудке: может, в каком-то другом, выглядящем как-то иначе, но не в полном; не в объективном), пытается взвалить его на свои дряблые плечи... Но из-под бревна... Обычно, под лесными брёвнами или под валунами скапливается своеобразная сырость в виде червячков и всякого рода ползучей насекомой гадости (Сергеев сосед назвал бы их тараканами мочёными), но только не под этим. Как раз под ним были - трупные черви. Заиндевелая, либо оттаивающая кровь, и рёбра. Человеческие рёбра. Они казались вросшими в сырую землю. - Хорошо, если Сергеич действительно не видел ничего без очков, и не обратил на кошмарное видение внимание, которое перед ним предстало.
Может быть, бревно, которое наш герой приволок в свою квартиру, именно поэтому было, как сказал ему сосед, "в крови"? Потому что напоминало собой редкого вида камень? Обычно про него говорят: камень, сочащийся кровью. А не то, что Сергеич по какой-то странной причине обезумел. Может быть, просто, на месте того бревна лежал этот необычный камень... Может быть, кто-то их заменил местами: унёс камень и прикрыл бревном свои следы... Всякое может...

ДЕТСКИЕ СЕКРЕТИКИ

Вспоминая своё детство, Ивану Карпову запомнилось только одно - секретики. То есть, собирающиеся подвое по трое девочки закапывают в грунт, изредка проглядывающийся между пырейной травой, зелёные либо коричневые осколки от пивных бутылок. В принципе, Иван понимал цель подобных "секретиков" - это у маленьких девочек такие домики. Пивные стекляшки - это видимо игрушечные окна. Но данных познаний в области человеческого бытия маленькому Ванечке было недостаточно. Сейчас он намного старше, следовательно умнее, поэтому понимает, что "секретики" - это значит, что-то зарыто, что-то спрятано. Одними "домиками" дело наверняка не ограничивается.
Карпову неспроста вспомнилось его детство. Точнее, не само детство, а сад для ребят дошкольного возраста. Дело в том, что в квартире по соседству появилась собака. Та самая собака, от которой Карпов чуть ли не каждую ночь просыпался весь в слезах. Собаки у соседей пока ещё не было, но Иван словно предчувствовал её появление. Ему снились кошмары... И вот сейчас, когда она появилась, Иван жалуется своим опекунам, что собака воет ночью - мешает ему спать. Большее, что во всём этом злит Карпова - то, что опекуны лая или воя совсем не слышат. Поэтому он сам должен был раскопать этот загадочный "секретик". Девчонка. Во всём виновата соседская девчонка. Их друзья поехали в отпуск, на курорт, но не знали кому оставить свою собаку. Дочка тут же начала клянчить: "да оставьте собачу мне, да я буду стараться за ней ухаживать, да я уже взрослая, да что же вы меня никогда не слушаете". И судьба так странно распорядилась, что кошмарные сны Карпова Вани стали явью. Назойливая соседская девчонка всё-таки уговорила своих родителей, чтобы собаку доставили не кому попало, а ей и именно ей.
Воспоминание нашло на него чисто случайно. Он ходил получать пенсию по инвалидности и, возвращаясь домой, сильно споткнулся... После того, как Карпов раскладывал в памяти всё по мелким кусочкам, то благодарил Господа, что одна из таких пивных стекляшек не продырявила ему глаз, когда он носом пропахал один из дурацких детских домиков. Кучечку грунта, тщательно обставленного пивными стекляшками, словно мозаику. Настолько глупо и по-детски спрессованную маленькими ладошечками кучку, словно (тут можно даже вообразить какую-нибудь гадость) детки прятали в своём "секретике" собачью какашку, столь мило ими облюбованную. Однако, Карпов очень сильно сомневался в том, что под землёй спрятан именно собачий помёт. Когда он ночью в бессонном бешенстве изнывал от вытья соседской псины, то всё больше и больше свыкался с уверенностью, что если в нелепых "секретиках" что-то и зарыто, то никак не опорожнения собачьего кишечника. Может быть, что-то совсем-совсем другое...
Понимая, что жаловаться на полуночный скулёж своим "нянечкам" бесполезно (они, либо глухие, либо тупые и никогда не согласятся, что противная собака им тоже мешает выспаться ночью, как следует), Карпов решил прогуляться. Чего лежать и мять подушкой голову (пытаться затолкать всю её полностью себе в уши), когда можно выйти и подышать свежим воздухом? Просто, походить, поделать что-нибудь. Может, нагуляешься и сон сам придёт тебе в руки. Эгоцентричный пёс эгоистичной девчонки мешать больше не будет. Однако, Карпов был не настолько глупым существом, чтобы гулять просто так. Также, как большинство лунатиков - бесцельно и бессмысленно. Всё, чего Иван хотел в эту ночь - отыскать тот несчастный "секретик", который поранил его (очень морально досадил) прошлым вечером. Можно сказать, нанёс ему серьёзную душевную рану. Тут ему вспомнился детский сад, тут и собачонка опять завыла, и всё - в одну беспорядочную кучу, словно желает запутать ему мозги. Но всё не так удачно. Ведь на какой-то миг Ивану пришло в голову, что "секретик" - наверняка дело рук соседской девчонки. Хотя, настраиваться на такое предположение всерьёз - совсем уж глупо.
Главное, что Карпов "секретик" нашёл и даже покопался в нём... Да, там действительно что-то было зарыто, но сейчас не до этого. Пока Карпов откапывал этот зловещий детский домик, на него напала такая злость, что он чуть было не отшвырнул вырытое. "Ну, детки! Ну, конфетки! Взяли, какой-то чокнутый носовой платочек зарыли в домики!" Слава богу, успел кое-как успокоиться и присмотреться к этому "платочку" повнимательнее...
Если бы не была тёмная, беспросветная ночь... Если бы он производил свои раскопки тем же вечером... Иван бы очень быстренько во всём разобрался. В том, какую важную улику он чуть не выкинул и не пошёл домой сердитый, как туча. Правда, сам Иван не знал определение этого слова "улика". Оно пришло ему в голову также случайно, как вспомнились девочки, когда он воспитывался в детском садике (чуть позже с Иваном случилась очень серьёзная черепно-мозговая травма и он, как ни пытался, не мог вспомнить ничего такого, что могло заставить Карпова полезть в уличную драку; что с ним в детстве такого особенного творилось, из-за чего Иван так сильно пострадал; из-за чего врачи спасли его жизнь, но до глубокой старости он останется "овощем") и эти девочки закапывали в землю свои "секретики". Хотя, с другой стороны Карпов прекрасно знал, что такое "улика", в его понимании. Он был уверен, что всё, закапываемое в "секретиках", было совершенно одинаковым и выглядело именно в виде такой "тряпочки", которую он только что выкопал.
(Нет, Карпов был не до конца слабоумным "овощем". Наоборот, то, что с ним начало происходить после перенесённой травмы, делало его скорее гением, чем превращало в рядового остолопа. Он мог делать такие удивительные открытия, до которых не додумались бы даже самые космические гении. Например, когда он лежал в больнице, то однажды понял, зачем форточка находится вверху, а не внизу оконной рамы. Всё очень просто: если приоткрыть окно полностью, то в нижней части тонкого оконного проёма сигаретный дым не будет выветриваться на улицу. А если выдыхать табачный дым в верхнюю часть окна, то соседи по палате не будут брюзжать и вымораживать курильщика, чтобы он "выветрился" на улицу сам, а не чадил в помещении. Не вытравливал больных и несчастных людей.
Когда Карпов курил в палате таким хитрым способом, то однажды он поймал себя на мысли: "Блин, я им наверно не чудака напоминаю, а какого-то лунатика, который стоит на потолке и курит через толстое-высокое окно!" - Вот это и есть та мудрая мысль, до которой не додумается ни один гений во всём космосе. Не сумеет понять её простоты.
Кроме того, Карпов мог доказать, что его головной мозг действительно отморожен. К примеру, когда начиналась летняя жара, то он ходил по улицам и наблюдал за другими людьми. Ему казалось, что никто не обливается потом так сильно, как он сам. Ни у кого из тех простых уличных прохожих, которых он видел, не мокреет голова. Это говорит о том, что голова Карпова Ивана вовсе не "мокреет", а банально начинает таять ледяное покрытие, блокирующее от окружающей среды головной мозг данного субъекта. Вернее говоря, мозг не успевает растаять полностью, поскольку одновременно с таянием происходит автоматическая заморозка. Карпов даже невольно подумывал, что, если такой мозг присыпать сверху уличной пылью, то он будет так смешно выглядеть, словно в голове у него не мозги, а выкопанный из земли камень. Круглый валун. То есть, если постоянно сверху посыпать пыль, то головной мозг не будет так обильно таять и Карпову не будет так сильно казаться, что при жаре он какой-то невообразимо мокрый.)
То, что выкопал из земли Иван, он решил отнести домой и выстирать эту "тряпочку"... Но, вот, только, для чего? Он, конечно, понимал, что игрушечную детскую землянку из пивных стёклышек соорудила необязательно соседская малявка, но, если подсунуть эту "тряпочку" именно ей, то начало для войны будет положено очень и очень неплохое. Главное, чем-то ответить этой девчонке. Суметь ответить ей на то, что своими капризами она добилась какой-то, известной только жестоким современным детям, гнусной, но бессознательной цели: завела воющее по ночам животное, - раз. Начала превращать своего соседа в лунатика, - два. Ведь, если те "нянечки", что опекают Ивана Карпова, хоть раз согласятся с его "мямляньем" и подтвердят, что они тоже часто просыпаются от вытья, он сможет на них повлиять и они сделают этой сопливке замечание. И Карпов не будет себя чувствовать кретином, у которого слуховые галлюцинации.
Так вот, что ему сделать с этой "тряпочкой"? Детскими трусиками, которые он выкопал из покрытого пивными, разноцветными стекляшками бугорка, размером с помёт крупного животного (воющей овчарки, которую приютила соседская девка). Может быть, сидеть возле окна и ждать, пока её мамочка не вылезет во двор, развешивать постиранное бельё? А потом тихо подкрасться (желательно, тоже, среди ночи) и подвесить эту "тряпочку" до кучи? Иначе он никак не начнёт свою войну? Не нанесёт хоть какой-нибудь ответный удар современной, переполненной жестокостью детворе? Со всеми этими мобильничками, воткнутой в уши музыкой, никогда не умолкающими и постоянно щебечущими детьми. Щебечущими с кем угодно, только не с ним, Карповым Иваном. Его дисковый (проводной) телефон находится в постоянной тишине. Примерно в такой же глуши, как и остальная-угрюмая жизнь, наполненная бесполезным существованием.
Но хорошо. Если ему удастся выбрать такой ловкий момент, чтобы выследить девчонкину мамочку, то он всё доделает... Но это полдела. Карпов понимал, что это ещё не конец. Нужно будет контролировать дальше: следить, как соседская мамаша снимает высушенное бельё. Вдруг она заметит что-то "чужое", выругается (так, как она всегда дома скандалит) и отшвырнёт его в сторону? Тогда нужно постараться выскочить, найти выкинутую "тряпочку" и попробовать другой способ.
Это последнее дополнение его "коварных планов", очень понравилось Карпову Ивану. Чтобы контролировать дважды соседскую мамашу. Он решил именно так и поступить. Потому, что сначала Иван почувствовал себя каким-то остолопом, одержимым манией преследования: Сидит "овощ" возле окна, но не скучает, как себе подобные, а имеет какую-то хитрую думку: зачем-то караулит мать соседского ребёнка. А что, если выйдет отец и врежет ему подзатыльник? Ну, так, чисто случайно, как всегда и бывает в подлой действительности: столкнутся с Иваном лоб в лоб... "О, сосед? А чё ты трусы нам подвесил? А, да ты совсем ополоумел! На-ка получи, почто заработал". - Ивану от этих мыслей стало очень стыдно. Он решил придумать что-нибудь новенькое (подкрасться к соседской девчонке в троллейбусе, подсунуть свою находку ей в школьный ранец), но, чем больше выдумывал, тем гнуснее становилось ему на душе. И вот, сам не заметил как, он вернулся к своему первоначальному плану, но его неожиданно осенило: "вдруг соседская родительница заметит подвох и выкинет Ивановы трусики". Ведь это представить себе более естественно, чем случайное (чисто случайное) столкновение лоб в лоб с агрессивным девчонкиным отцом.
Иван сумел дождаться, когда мать соседской девчонки начнёт вывешивать бельё и собрался уже двинуться к выходу на улицу, тем более что время было слишком удачным - вечерняя темень, но... что-то его задержало. Дело в том, что мать ещё не зашла в подъезд, остановилась поболтать с какой-то подружкой, но к вывешенному белью (тому, которое именно она вывесила) уже подкрадывалась чёрная непонятная фигура. На фоне ярко-белой простыни, отсвечеваемой оконными люстрами, фигура казалась наиболее чёрной и наиболее непонятной. В данном случае, Иван не мог разглядеть, кто она такая - мужчина или женщина. Даже не мог ни увидеть, ни понять, что она делает. Зачем так странно подкралась к белью соседской женщины.
Когда Иван наконец-таки вышел на улицу, то ли пытаясь осуществить задуманное, то ли вызнать намерения этой "фигуры"... Конечно, "чёрной тени" уже не было и в помине, но... Как заметил Иван, среди вывешенного белья, странно выделялись детские... Да, та самая "тряпочка". Кто-то выпачкал "её" в земле и, казалось, Иван заметил даже на "ней" зелёный и коричневый осколок пивных (или лимонадных) бутылок. Темно было, поэтому, наверно, показалось. Но то, что они (стекляшки) не приклеены и не собраны детскими ручонками на пляже среди обтёсанных камней морской водой, это точно. Как заметил Иван, осколки очень острые и матерчатая ткань ими прорезана или проткнута.

"Что же со мной происходит?" - глубоко задумался Карпов. Нет, его не беспокоило - ни то, что ему не удалось осуществить свой задуманный замысел, ни то, кто ему в этом помешал. Его не беспокоила даже сама бессмысленность поступка, который он запланировал (то, как это может выглядеть со стороны). Его размышления были несколько иными.
"Ведь сейчас уже давно не выпускают все эти зелёные или коричневые лимонадные "евро" бутылки, которыми в бытность моего детства детки выкладывали свои песочные домики... Брали осколочки и присыпали земельным грунтом их края... Как так получилось? Я вернулся в прошлое, что ли? Или как это понять; то, что со мной произошло? Как это всё объяснить?" Пока он не знал, как придумать объяснение. Вернее, не мог дать этому какой-то логический довод. Всё, что он мог, лишь в очередной раз выстирать новые трусики. Те, которые Иван пять минут назад снял с бельевой верёвки. Но более загадочной и непонятной ему казалась причина, зачем он должен их стирать. Он что, совсем уже больной? Или нужно вообразить то, что за этим последует? Иван попытается обратиться ко владелице собаки? "Скажите, девочка, это случайно не ваши трусики?" Одним словом, всё, что творится с Карповым после того, как ему в драке разбили голову, кажется ему диким и безумным. Даже если он обратится к своему врачу, который время от времени его осматривает, чтобы рассказать об одном из таких случаев, Иван рискует остаться непонятым своим врачом. Потому, что рассказывать про выкопанную им "тряпочку", равносильно тому, чтобы предложить врачу помастурбировать (ну, мало ли какая бредовая, навязчивая идея придёт в воспалённое сознание одного из подобных Карпову "овощей").
"Может быть, просто взять, выкинуть две этих "тряпочки" в мусоропровод и забыть про них? Раз и навсегда. Или - нет. Не надо ими куда-либо кидаться... Даже в унитазе их не топить. Самое лучшее - сжечь". Но опять в воображении Ивана нарисовался лунатик, который сначала бродит по кладбищам (раскапывает могилы, чтобы использовать доски гробов для лесного костра; для воображаемых, выехавших на природу друзей), а потом продирается в детские садики: находит маечки да футболочки детишек, несёт их домой и тоже сжигает. Иван как раз недавно закончил читать Стивена Кинга (повесть "Игра Джеральда"), поэтому ему пришёл именно такой образ.
Пока Карпов сидел в глубокой растерянности, ему в голову успело бы прийти всякое, вплоть до мыслей о самоубийстве (единственном выходе из всех безвыходных ситуаций). Но Иван очень вовремя остановился. Он вспомнил про фигуру человека, казавшегося угольно-чёрным на фоне ярко-выбеленной простыни всеми этими порошками из телевизора. Иван даже не понимал, что именно его остановило, но чувствовал - он встал как вкопанный. Больше не забивал себе голову всей этой "червивой белибердой", как называл его доктор кучки тревожных мыслей. Иван мысленно с ним соглашался: действительно, они как черви. Как глисты, заводящиеся в одном месте.
- Спасибо тебе, добрый человек, - пробормотал Карпов в пустоту. - Если бы не ты, то я бы совсем свихнулся... Ополоумел бы от накативших на меня тревог.
И, когда Карпов произнёс эти странные слова благодарности, то в него, словно бес какой-то вселился. Но не злой демон, как обычно принято, а наоборот - какой-то добрый... Ну, то же, что дух наркотиков, который влетит в мозг и чувствуешь, как по телу разливается доселе неведомое блаженство. Одним словом, Карпов уже и забыл про ту чёрную фигуру таинственного человека, которую он увидел на фоне ярко-белой простыни. Такой огромной, как облако. Всё, о чём он помнил, это о своей нерешительности. О том, как он подошёл к белью соседской мамаши, хотел подвесить чьи-то детские трусики, но, видимо, побоялся, что его заметят; ведь он раньше никогда такого не делал; первая попытка совершить в своей жизни что-то странное и необычное, вызвала в нём чувство сильной неловкости.
"Во! - вспомнил Карпов ещё кое-что. - Более неловко я себя буду чувствовать, если кто-то из моих "нянечек" найдёт в моей комнате вот эту тряпочку, - повертел он в руках нижнее бельё маленькой девочки, всё ещё сжимаемое в трясущемся кулаке. - Ну так, чисто случайно на неё наткнётся! Как я тогда смогу всё это объяснить? Сказать, что меня не поймут - это не сказать ничего. Если сравнить с тем, как часто меня не понимают, то по сравнению с этим, оно глупые пустяки". Равнодушное непонимание окружающих меня людей в сравнении с недоумением по поводу найденных в моей спальне трусиков маленькой девочки. Ещё хуже окажется, если соседская девчонка их узнает! Если у неё повернётся язык сказать, что это её личные... её личная "тряпочка". Тогда все на меня будут показывать пальцем..."
- О, господи! - простонал Карпов. - Опять завыла эта псина...
Он на секунду перепугался. Это уже второй раз, когда он разговаривает сам с собой. Но - Иван тут же успокоился: "Пусть думают, что я звоню кому-нибудь по телефону". Сотовый телефон у Карпова постоянно крали (похищали из кармана), поэтому у Ваньки не было мобильника. Только проводной аппарат. И, поскольку он всё время молчит (не трезвонит сиюминутно), то логика сама напрашивается: Карпов пробует позвонить кому-то сам. Зачем сидеть и дожидаться звонка, если намного проще снять трубку и позвонить самому?
"Нет, я не то хотел сказать, - продолжил Иван свои размышления (разговор с самим собой, но не вслух, а шёпотом). - Проблема не в том, что завыла соседская собака, а в том, что... В том, что это соседская девчонка, а не её собака. Соседская девчонка лезет ко мне в мозг. Как будто для неё он погремушка, которой можно поиграться. Ну, или соска. Чем они там интересуются, все эти малявки? Либо погремушками, либо сосками. Тьфу!"
Всё-таки, он решил попытать удачу. Выйти ещё раз на улицу и повесить эти трусики. Подвесить их к общему белью. Может быть, этот поступок заблокирует его мозг и Иван больше не будет так болезненно реагировать на собачий лай? Ему хотелось мыслить и чувствовать, как ребёнок. Чтобы чужая собака казалась ему другом, а не внешним раздражителем; чтобы соседи не казались ему самовлюблёнными эгоистами, которых интересует только секс и деньги, а не какой-то там жалкий инвалид по соседству; чтобы вытьё гнусной самки, как по волшебству превратилось для него в радостный лай; в то, что собака (друг) радуется приютившей её соседской девочке, а не пытается свести с ума гражданина Карпова (несчастного калеку из соседней квартиры).
Со всеми этими мыслями Карпов ложился спать. Он хотел проснуться и стряхнуть с себя накопившуюся усталость. Может быть, в глаз ему попал кусочек земли, когда он споткнулся? Как в каком-то фильме Данелия, где снимался замечательный весёлый толстячок Евгений Леонов. Ему в глаз попал осколок магического зеркала, на манер сказки о снежной королеве...
Но, если бывают заколдованные зеркала, то земля тоже может быть заговорённой. Из такой земли поднимаются зомбированные людоеды и идут, ищут свои дома, где плачут семьи, которые их похоронили. Ведь именно такой "мистической земли" попала Карпову в глаз крупинка. Иначе бы он не вырыл трусики. Вернее, не увидел бы их, а не просто вырыл.
Когда он спал, то его опять мучили кошмары. Может быть, Карпов и забыл по рассеянности о той чёрной фигуре, но всё это ему снилось. И Карпов опять с мокрой подушкой проснулся. Зарёванной во сне.

Когда он вышел из душа, долго смывая с себя перемешанные с мокротой слёзы, то скинул с пояса полотенце и машинально взял в руки трусы...
Хорошо, что он не начал их натягивать. Иван Карпов был страшным чистюлей, а трусы, кроме того, что они детские, все измазаны землёй и какой-то... грязью серо-зелёного цвета. Карпов тут же отшвырнул от себя эту гадость. Детские трусики упали на пол не мягко, а так, словно к ним был приклеен щебёночный камешек. И правда, - когда Карпов вывернул их наизнанку, внутри заметил зелёную стекляшку. Видимо, это был кусочек отколотой пивной бутылки... В стеклоприёмном пункте её называют "евро".
Только теперь до Карпова начало доходить, что означало слово, пришедшее ему в голову, когда он чуть не выкинул эти трусики. Те, о которые он споткнулся, возвращаясь из почтового отделения, где он получал пенсию. Что такое "улика".
Просто, Карпов проснулся и впервые начал трезво мыслить. Он подумал о том, что посоветовали бы ему лечащие врачи, расскажи он о всём, что с ним приключилось. Верно, они посоветовали бы ему идти в милицию. И рассказывать не им, не своим "нянькам", которые его опекают, а районному участковому. Подробно рассказывать о той чёрной фигуре, которую он увидел подкравшейся следом за соседкой, развешавшей всё своё бельё.
И если он не сходит в милицию и не отнесёт туда эти грязные... эту "тряпочку", он никогда не снимет с души камень. Надо поторапливаться, иначе эта мерзость будет торчать у него, как кость в горле. Грязная тряпочка с вонзившимся пивным осколком. Что-то гнусное и ужасное. Во всяком случае, Иван почти всегда воспринимал грязь с такой агрессией, стоило только ему помыться. Он очень высокомерно, свысока смотрел на эту тряпочку с засохшей за ночь грязью. Сейчас её даже не узнать: на что она похожа? Но Иван очень хорошо помнил о вчерашнем вечернем происшествии. Он-то уж знал, на что!
Он помнил, как вышел из дома. Помнил, как осмотрелся вокруг и увидел, что нет никого постороннего, кто мог бы ему помешать. Помнил, как он подвешивал на бельевые верёвки выстиранные детские трусики (выстиранные своими трудовыми мозолями). И отдавал себе отчёт, по какой причине они оказались сызнова грязными и обезображенными, по-прежнему лежать в его квартире. Они лежат у него на полу по той дурацкой причине, что это подмена. И лишь единственное, о чём он совершенно не помнил, это о том, продолжал ли он дальше сидеть у окна и выслеживать соседскую женщину; неторопливо дожидаться, пока не высохнет её бельё и убедиться, что она не отшвырнёт "чужую тряпочку" и её не подберёт какая бы то ни было милицейская собака-ищейка. Он не помнил, сел ли подле окна или свалился без сил, упав на постель прямо в ботинках и вырубившись до ближайшего утра.

Перед тем, как отправиться в ближайшее отделение милиции, Иван решил хорошенько позавтракать. Ему нужны были силы. Он хотел чувствовать себя более мужественным, а не мямлей с голоском дистрофика.
Раньше он в милиции никогда не был, поэтому, выйдя из подъезда, часто оглядывался. Наверно, он хотел случайно глянуть и увидеть табличку, висящую над подъездной дверью. "Отделение милиции".
Но, сколько ни озирался Иван, а видел он только одно - какую-то незнакомую девочку с крупной собакой. Она постоянно шла за ним следом. Незнакомую в том плане, что собака ни была овчаркой (не жила в квартире по соседству) и девочка - тоже. Она не дочка его соседской матери, и ни какая-либо из дочкиных подружек. Она просто - случайная прохожая. Причём, настолько "незнакомая", что Ивану поначалу даже показалось странное: девочка полностью слепа. А эта собака, спина которой достигала хорошего роста - аж по грудь этой незнакомой малышке, на самом деле не собака, а её поводырь. Но, когда висевший на ремешке мобильник у неё зазвенел (этот мобильник Ивану чем-то напомнил, как должно звенеть распятие, ведь телефон надет на шею как распятие), все подозрения о слепоте рассеялись вмиг. Потому, что девочка оторвала от уха свой мобильник и двинулась к Ивану. Это говорит о том, что она его видела. Нет, конечно, эта собака не поводырь!
- Дяденька, - обратилась к нему девочка. - Мне кажется, это вас.
- Что-что, маленькая? - попытался сделать Иван более вежливое лицо, чем его угрюмые думы.
- Я не знаю, - разводила она руками. - Мне кто-то позвонил и сказал, чтобы я дала трубку мужчине со шрамом на лбу.
- Со шрамом на лбу? - опять Иван страшно растерялся.
- Вы извините, что я за вами следила. Ведь у вас же ненастоящий шрам? Вы ведь в каком-нибудь ужастике снимаетесь?
- Что?
- Простите. А вы не могли бы пригласить нас на съёмки?
Но Иван не успел ответить - он уже был втянут в разговор.
- Послушай, ты, - звучал из сотового телефона чей-то детский голос. Хотя, Ивану больше казалось, что говорит женщина. - Это ты меня видел. Это моя работа - подвешивать им всякие "тряпочки", а не твоя. Понял, ты?
- Что? - ещё раз промямлил Иван.
- Не ходи в милицию, - донеслась из телефона менее многословная фраза.
- Почему?
- Потому, что, если ты расскажешь про меня, как я ворую трусы, то я тебя тоже буду судить. Потому, что ты мои трусы украл.
Позже Иван перекручивал эту тираду у себя в голове. Он пытался понять - что говорил этот странный голос из сотового телефона, принадлежавшего той "слепой" девочке. Что он имел в виду? То, что Карпов "украл" их с бельевой верёвки или то, что он выкопал их из земли? Конечно, если учитывать, что в "секретики" их закапывает это существо неопределённого пола, с которым Карпов только что разговаривал по телефону.
Конечно, Иван не пошёл в милицию. Теперь он ясно понял, что за ним следят. И не просто наблюдают, а шпионят. У него душа ушла в пятки и сам он не хотел куда-либо после этого идти.
- Я так мечтала побывать на киносъёмках! - восклицала ему девочка голосом фанатки. - Посмотреть на этих всех монстров!
Когда она это говорила, то смотрела не на него, а куда-то в небо. Витала в облаках.
- Увидеть собственными глазами.
Иван не должен был ей отказать. Если бы девочка не была такой наивной глупышкой, а знала бы про него всю правду, немедленно захлопнула бы телефон. Так, как бросает трубку каждый, если понимает, что на том конце провода банально ошиблись номером.
Да, современные дети эгоистичны. Но Иван не считал себя настолько жестоким, чтобы разрушать облачные мечты этого ребёнка словами "извини, дитё, но у меня на лбу не грим, это просто черепно-мозговая травма". И с чего бы он так говорил? Он что, гордится своим безобразным шрамом? Может быть, он считает себя кем-то вроде монстра? Пресловутого мутанта из "любимых" третьесортных фильмов этой малышки.
- Ты знаешь, - честно признался Карпов, - у меня сейчас много работы. Если хочешь, я оставлю тебе свой телефон. Вечерком позвонишь, поговорим.
Девочка просто светилась от счастья.

Когда он возвращался домой и поднимался по лестнице, то, словно прихрамывал. Карпов, как будто чувствовал какое-то жжение в кармане. С одной стороны, он радовался, что не дошёл до милиции, но с другой... Ему казалось, что эта серо-зелёная грязь, которой он так испугался, вышедше из душа, может быть ещё хуже, чем он предполагал. Если он поднимался и пропотел в паху, то эта кислота его жжёт как просроченный и вызывающий наутро изжогу кетчуп, и хочется выкинуть эту "тряпку", не доходя до квартиры. Но, разве так поступают с уликами?
Карпов себя успокаивал тем, что поход в милицию - это его первая попытка. Точно также он себя чувствовал, когда второй раз подходил к бельевой верёвке и реализовывал всё то, что задумал. Раз на раз не приходится. В тот момент ему не мешала чёрная фигура странного неизвестного (не трезвонила по телефону, не пыталась отманить его от бельевой верёвки). Значит, нужно повторить попытку ещё раз. Может, всё получится точно так же?
Иван попробовал отвлечься. Он сел за своё пианино, наиграть какой-нибудь мотив. Но, как всегда, ничего не получалось: либо не настроено пианино, либо пианист.
Ближе к вечеру раздался звонок. Карпов чуть не свалился со стула. Но он успел вспомнить, что утром оставлял свой номер какой-то девочке, прогуливающей собаку. Сам по себе бы его телефон не затрезвонил. Но... ведь могло звонить и то существо? То, из-за которого он не дошёл до милицейского отделения.
- Алло? - послышалось на том конце провода. Так, словно трубку снял не Карпов, а та капризненькая мечтательница с улицы. Судя по интонациям, Иван был уверен, что это она звонит. Она и никто больше. Во всяком случае, Таня бы ему точно не позвонила!..
- Ты что, действительно хочешь посмотреть на все эти костюмы монстров? - перешёл Иван с места в карьер. Чего тянуть?
- Что? - на какую-то секунду растерялась девочка.
- Ну, помнишь, ты прогуливала сегодня свою собаку и подошла ко мне?
- А, да, да, помню. А это вы?
- Ты не ответила на мой вопрос.
- Конечно, монстры меня интересуют очень мало, - откуда ни возьмись, появился у девочки деловой тон. - В основном, я занимаюсь писательством. Ну... так. Пишу ужасы, описываю какие-то сцены...
- И ты хотела бы, чтобы их экранизировали, - тоже решил Карпов перейти на диалект какого-нибудь бюрократа. - Я тебя правильно понял?
- Да и дело даже не в этом, - продолжала легкомысленно лепетать девчушка. - Я совсем другое подумала.
- Что же ты подумала, хорошая? - ожидал Иван какого-нибудь выстрела в ухо в виде оскорбления и коротких гудков. В конце концов, ничего серьёзного: девочка приняла его за какого-то актёра, занимающегося киносъёмками, но не смогла понять, что ошиблась. - Это очень простительно для её нежного возраста.
- То, что многие взрослые сторонятся детей. Например, боятся разговаривать с ними по телефону.
- Что? Прости, не понял. Ну, и что, что сторонятся? - Иван закудахтал, потому что почувствовал какой-то намёк. Мол, если взрослые такие, как он, то они больше похожи на извращенцев, нежели чем на самих "взрослых". Или ещё какую-нибудь гадость боялся услышать: "Моя собака почувствовала, что в вашем кармане лежат чьи-то детские трусики". И как ему выкручиваться, чтобы на него не начали показывать пальцем?
- А то, что это какая-то война. Война между взрослыми и детьми.
Девочка говорила спокойным голосом. Видимо, она чувствовала себя каким-то философом.
- Меня сторонится мой отец, - говорила она также спокойно. - Мама ничего не знает, но он иногда, когда моет меня в ванной, то сам тоже раздевается.
- Как это... раздевается? - У Ивана чуть не остановилось в груди сердце оттого, что он услышал.
- Ну, я не знаю... Вы, может, не любите выражений, но... его член поднимается аж к самому пупку.
- Это что, родной отец?! Не отчим?!
- Да, родной, родненький...
- И ты сама видела, как...
- Не знаю, если вы поверите, что через серо-зелёную воду можно увидеть, то...
- Нет, не надо... Не продолжай дальше... Потому, что...
- Ну, что ж вы так кипятитесь? Считайте, что я говорю глупости. Я же маленькая девочка!
- Но подожди! Ты...
- И я иногда отношу свои трусы и закапываю их в землю.
- Как? - совсем уже опешил Иван. - Как-как?
- Бог наказал Онана, - перешла уже та на цитирование Библии. - За то, что Онан сбрасывал семя на земную почву. Интересно, накажет ли он моего отца? За то, что он мыл меня в ванне, сам садился туда и... прятал в мыльной пене одну руку.
- Постой! То, о чём мы говорим... Это нельзя по телефону! Э-э... По телефону не положено материться...
- Я не материлась. Я просто пыталась вам объяснить на примерах, как так бывает, что взрослые игнорируют детей. Моему отцу становится очень стыдно и он... И он не обращает на меня внимание.
Вот и поговорили. Но Карпов не расстраивался из-за этой беседы. Она ведь сама ему во всём созналась: это были глупости. Обычный детский лепет. Всё, что хотела эта девочка, узнать, работает он на киностудии или не работает. Так, что оскорбления бывают двух порядков: мгновенные и постепенные-неторопливые. Такие, как он сейчас услышал от этой избалованной малышки. Сидит дома и не знает, чем заняться. Дай, думает, наговорю каких-нибудь глупостей про своего отца, авось поверят. Поэтому Карпов всё то, что услышал по телефону, не воспринимал всерьёз. В конце концов, все девочки мечтают быть кинозвёздами.
И вообще, если его что-то как-либо удручало, то только то, что он не успел вовремя подобрать правильное слово при разговоре с данной девочкой. Такое с ним часто бывало. Он не должен был обвинять её в том, что она матерится. Куда лучше прозвучало бы слово "богохульствует"? Ведь он именно это пытался выразить?

В спальне Карпова постоянно торчал молчаливый телефон. Но только хозяин спальни знал разгадку этого "секретика": Телефон не сломан, но постоянно молчит (даже ночью не "воет", как соседская овчарка) - почему? А вот потому, что Карпов всё время пытается кому-то дозвониться по этому телефону. Вернее, не "кому-то одному", а "какой-то одной", - так будет правильнее сказать. После того, как он полез защищать какую-то девушку и ему разбили голову, у Ивана открылся необычный дар: интуитивно угадывать время, когда звонок получится удачным и защищённая им девушка не бросит трубку, а, ну хоть немного с ним поговорит. И сейчас ему сердце подсказывало, что настал именно тот момент... То есть, в Иване просыпалась некая телепатия, он мог выискивать те моменты, когда девушка, которую он безнадёжно любит, о нём думает. И таким образом он может прочитать её мысли. Или, даже, угадать её желания. Во всяком случае, сейчас он точно знал, что она хочет с ним поговорить. Просто изнемогает от нетерпения! И Карпов тут же кинулся к телефону, суетливо набирая желанный номер.
Раньше бывало, что Иван звонил своей пассии слишком часто. Так часто, как его наталкивала на телефон интуиция. И, судя по тому, что любимая Иваном девушка не своим мобильником реагировала на его звонки, Карпову не приходили гигантские счета за телефонные переговоры.
- Алло? Алло, Танечка? - заквохтал бедняга Карпов. - Ты что-то хотела мне сказать? Танечка! Ты же помнишь, я тебя спас от хулиганов...
Карпов мог так долго и так крикливо тараторить, что не осознавать даже, какие конкретно звуки отвечают ему на противоположном конце провода. Ведь гудки телефона, они так похожи на девичий голосок, что, если отчаянный крик Карпова будет заглушать ему все барабанные перепонки, то Иван перепутает их местами (голосок и гудки).
- Послушай-ка, может, ты заткнёшься! - доносились из трубки попытки перекричать нашего Ванечку.
- Да-да, - смиренно утихал Ванька. - Мочу-молчу.
- Молчи и не петюкай.
Но Карпов молчал не оттого, что его барыня-сударыня горделива и заносчива. Просто он был перепуган. Откуда в ней столько злости? Раньше она была спокойная, пусть равнодушная, но не такая сердитая. И это очень хорошо взволновало бедолагу Карпова, заставило его дрожать, как тогда, при нападении террористов, из-за чего ему ударили по голове... Но Карпов не мог вспомнить причины. Либо виновата слишком самоуверенная и заносчивая Танечка, либо - слишком озабоченные её персоной бандюки, грабившие сберкассу.
- Я тебе вот что хотела сказать... - продолжала Татьяна. - С каких это пор ты запал на малолеток?!
- Я?..
- Не включай тупого! Я всё слышала. Ты только что звонил по телефону какой-то девке...
- Но как?? КАК ты могла это услышать?
- Да я сама не знаю, как, - сделался её голос поспокойнее. - Наверно, на телефонной линии что-то произошло и я попала на твой телефон... Блин, но если бы ты знал! Как мне это мерзко и противно было слушать: ты о чём-то там объясняешься с какой-то там кисочкой... Фу! Гадость. Не звони мне больше, - и Таня бросила трубку.
После этого Иван был в шоке. Он понимал, что не сможет объяснить своей Танечке суть беседы. Он понимал, что она "слышит звон, но не знает, где он". Но не понимал, почему до такой степени. Не понимал, как такое возможно: услышать через чужой телефон чьи-то разговоры. Нет, он, конечно, слышал про хакеров. Это примерно тоже самое, что террористы в сберкассе: взламывают компьютерные "сейфы", чтобы получить как можно больше наличных денег. Но Карпов никогда не думал, что его Танечка может взломать какой-то телефон и, таким способом, подслушивать.
Карпов мог предположить, что она стояла под дверью, но это тоже неправдоподобная версия. Если она подслушивала под дверью, как она поняла, что Иван разговаривает с девочкой? "Но это легко понять, - подумал он. - Если я произносил такие слова "ты моя", "ты хотела", "ты видела", то это напрямую доказывает, что Танька подслушивала меня под дверью, а потом позвонила через мобильный, чтобы устроить мне выволочку. Тем более, если голос у меня был слишком ласковый... Такой, каким разговаривают с ребёнком. Если так, то тут совсем догадаться нетрудно".
Карпов решил не заморачивать себе голову этой Танечкой. Тем, "что" она подслушала и тем, "как" ей удалось это проделать. Хоть до травмы, хоть после травмы, Иван прекрасно знал, что подслушивать некрасиво. Вернее говоря, подслушивать, как Иван разговаривает с кем-то по телефону и пытаться поставить ему это в упрёк, также некрасиво, как подглядывать. Например, сделать так, чтобы Иван неизвестным образом пролез в квартиру к своей Танечке и где-то под кроватью бы сидел, ждал, пока она пойдёт в ванную или в туалет, чтобы через дверную щёлочку за ней понаблюдать.
- Фу, даже запахло как-то, - пробормотал Иван. Так сильно ему не понравилось, что девушка, из-за которой он вступил с бандитами в неравную схватку, пыталась обвинить его в том, что он козёл, который рога наставляет.
Но, принюхавшись, Карпов понял, что запах никак не связан с девушкой, которой он отчаянно пытается признаться в любви. Скорее всего, это пахнет из мусорного ведра. Так, что у Ивана появилась одна блестящая возможность... Он двинулся на кухню, взял за ручку ведро (и правда, оно было переполнено) и поднёс его к двери.
Когда Иван вышел в коридор, он точно убедился, что Татьяна не наложила ему под дверью заранее заготовленных для мести экскрементов и не измазала дверную ручку. Это действительно из ведра запах. Даже испугался какой-то котёнок. Видимо, он сидел под дверью Карпова, потому что за окном начался очень сильный дождь. Котёнок, решивший обогреться. И тут Карпов со своим смердящим ведром. Ну, котёнок и дал стрекача.
Цель у Ивана была такая, что ему срочно хотелось проверить, откуда идёт такой сильный запах. Высыпав в мусоропровод всё своё ведро, Карпов неожиданно понял: это старые протухшие котлеты. Они испортились в его холодильнике и он собирался высыпать их из кастрюли в мусоропровод. Но замешкался, о чём-то забыл и машинально сбросил в ведро всё содержимое кастрюли. - Вот такая банальная разгадка. Но в квартире скопилась такая вонь, словно издохла собака, а не какие-то вшивые котлеты.
Теперь Иван был спокоен. Он вымыл мусорное ведро с тряпкой, поставил его на место и даже решил почитать какую-нибудь книгу. Когда Карпов впадал в негодование, если кому-то безнаказанно удавалось его разозлить, он не мог сосредоточиться на чтении и всё время ёрзал. А сейчас - он понял, что Таня подло стояла под дверью, подслушивая его телефонный разговор и высказывая ему потом через мобильник, так что он не просто мог читать, а читать даже с удовольствием. Иван подумал: "Если у меня травма головного мозга и поэтому я иногда бываю туповат, то насколько же дебильны нормальные и здоровые люди, у которых никогда в жизни не было никаких болячек? Смешно, да и только".
Но, как позже Иван понял, читать он всё равно не может. На этот раз ему будут не козни Татьянины мешать, а мяуканье того самого котёнка, который заскочил с улицы в их подъезд и спрятался от дождя. Бывает, что именно к его двери липнут бездомные животные. В основном, трусливые котята, которые боятся лезть в подвал и выяснять там отношение с постоянными его хозяевами - старыми, крупными котами. Он помнил, как однажды пытался такого отогнать от двери, но ничего не помогало - Иван его и веником и пинками отгонял, да всё ни в какую.
Наконец он не выдержал, подошёл к двери и впустил это липкое (со слипшейся шерстью) существо. Наверное, котёнок учуял запах котлет, поэтому так повёлся. Но поздно - котлеты давно уже в мусоропроводе. И жаль, что они ещё изначально были протухшие. Эх, чем же ему накормить этого крошечного горлопана (судя по весу, со взрослую рукавицу, не скажешь, что такой шкет способен так громко орать), чтобы заткнулся, начал облизывать себя языком, да лёг - поспал немного? А Карпов пока почитает. Но, не успел он вспомнить про то, что надо проверить холодильник (не начало ли ещё что-нибудь портиться от долгого лежания), как остервенело залаяла соседская овчарка. Очевидно, она взбесилась от громких-требовательных воплей голодного котёнка. Ну, кошки ведь постоянно для собак, как внешние раздражители. Однако, Иван точно понял, что читать он не сможет до тех пор, пока кто-то из этой "парочки" не успокоится - котёнок, либо соседская псина.
"Наверное, надо опять пойти, погулять, - подумал про себя Карпов. - Неважно куда, куда-нибудь. Ах да, чуть не забыл. Зонтик захватить необходимо с собой. Дождь-то, - глянул он в окно, - так и не прекращается..."
Но остервенелый лай соседской овчарки странным образом перешёл на человеческую ругань: "Ты презерватив с собой лучше захвати, ублюдок! Натяни его на всего себя, с головы до ног, и не понадобится глупый-безмозглый зонтик".
Карпов на секунду остановился. Ему показалось, что этот голос он уже где-то слышал. Только ему казалось странным, что собака разговаривает детским голосом.
- Конечно детским, осёл! А каким же ещё? - не переставала горлопанить через стены соседская овчарка. - Мы-то, псины, сколько лет живём? Десять-пятнадцать? Вот и детский... У-у-у, до чего же он деревянный, этот сазан!..
Теперь Иван совершенно точно понимал, что из квартиры нужно удирать. В конце-концов, бывают же квартиры, где заводится нечистая сила? Так вот, если у Ивана всё в порядке с головой и этот человеческий крик ему не мерещится, то настал тот самый случай: нечистая сила.
- Да конечно в порядке, - орала псина, провожая выходящего и захватившего с собой зонтик Ивана. - Ты же у меня идею украл, поэтому с головой у тебя, ну просто супер-пупер, чрезмерно всё в порядке.
- Идею с трусами, - продолжала объяснять крикливая собака, когда Иван вернулся ещё разок. Он вспомнил, что забыл в квартире котёнка. Если нагадит, то будет вонять также, как от тех "котлет". Хотя, сейчас Иван уже сильно сомневался, что это котлеты. Либо он забыл ту эмоцию, которая пришла ему в голову при виде переполненного ведра.

Видимо, Карпову очень понравились уличные прогулки. Не то, чтобы он имел возможность отдыхать от оглушительного шума, когда работает чей-то перфоратор и в квартире стоит такой бешеный грохот, что вибрируют зубы, а - возвращаясь домой, он как-то лучше себя чувствовал. В принципе, доктора постоянно советуют своим больным больше гулять, но лично Карпов обманывал: говорил, что и без этого всё время совершает пешие прогулки. И только сейчас он почувствовал, какая в этом кроется изумительная радость. Не в том, чтобы как мальчик на побегушках выполнять рекомендации своего доктора (доктор сказал - Карпов немедленно исполнил), а в том, когда в этом вырастет действительная необходимость.
Так, что утром он безоговорочно собирался в путь. Обычно, по утрам студёная и прохладная погода, поэтому Иван настраивался на пробежку, но, вспомнив вчерашние дожди, глянул на всякий случай в окно, стоит или не стоит брать с собой зонтик.
Машинально взгляд Ивана опустился вниз. На столбы, к которым прикреплены бельевые верёвки... Видимо, он уже здорово помешался на этих верёвках, потому что, кроме белья, увидел также, как свисают привязанные за шнурки детские ботиночки. Это Ивану показалось не менее странным, чем испачканные грязью трусики какой-то маленькой девочки. "Странным" - потому что он вспомнил вчерашние слова непонятного существа типа "ты украл мою идею с трусами, ты, подлый Сазан". Сазан - это детсадовская кличка Карпова. Как он дополнительно ещё вспомнил: в детском саду его прозывали то ли "фазаном", то ли известной рыбой из семейства карповых. И, значит, если у этого неизвестного создания из-за стены идею с подвешиванием трусов "нагло" похитили, оно решило придумать новую: вывешивать не трусы, а ботиночки.
Так, что Карпов мог не беспокоиться по поводу увиденного. Он нашёл объяснение этому странному явлению и мог спокойно отправляться в путь. Тем более, что дождя нету, поэтому пробежка удастся на славу.
Когда Карпов выходил из квартиры, то сильно удивился тем, что навстречу ему шёл милиционер. Вернее, двое: сержант и какой-то парень в штатском. Так что Карпов чуть не совершил глупость, кинувшись со своими просьбами к "товарищу участковому". Мол, о, а вот Вы как раз-то мне и нужны. Ведь, до сей поры, Карпов с участковым никогда не встречался, поэтому, чуть увидел человека в форме, тут же метнулся ему в ноги (словно он не "мент" какой, а целый родной отец; священный). Но тот ханыга, из чьей квартиры эти двое вышли, мгновенно осадил "милицеского":
- Не обращайте внимания, это из дурки.
- Что-что? - обернулся на его слова тот, что в штатском.
- Видите, какой у него шрам на лбу? - дополнил местный пьянчуга своё обращение. - Я просто хочу, чтобы вы к его болтовне не особо всерьёз относились.
Те поняли, о чём он говорит и молча прошли мимо.
Карпов же не мог продолжать свой путь. Прежде ему хотелось разобраться с этим хамом, поэтому он стоял и сверлил его взглядом.
- А что ты так смотришь? - отреагировал пьянчуга. - Тот, хоть, ладно, по жизни недоношенный, поэтому стучит на кого ни попадя. Но ты-то чё к ним полез? У тебя тоже свербит в одном месте?
- Извините, - приблизился к нему Карпов. - Это вы про кого?
- Да про тебя! - бахвалился хамоватый тип.
- Значит, по-вашему, я "по жизни недоношенный и поэтому на всех стучу"?
- Не, ну ты не передёргивай-то! Стучит - это Сергей Сергеич, мой сосед. Слышал про такого?
- Да, знаете ли, я знаком с очень многими соседями. И что?
- Да ты не парься так! Ты расслабься. Просто, у Сергеича кто-то замочил жену. Тут к нему ещё и дети приехали, ну, вот они всей гурьбой и накапали на меня донос. Я дескать убийца! Поэтому... Как говориться... Не трогай говно, пока горячее оно. Дай ему хоть остынуть. Понял? А ты зачем-то полез к ентим мусоркам.
- А кто жену-то его убил?!
- Не знаю, - пожал тот плечами, - говорят, маньяк какой-то. Ну, короче, кто-то из лесу.
Опять Карпова вогнали в неловкое положение. То он хотел надавать этому задиристому пьянице по хлебалу, как вдруг такое услышал.
- А не врёшь ли ты?!
- Ха! Нашёл д...ба! Зайди к Сергеичу сам - узнай! Он как раз ополоумел, бревно какое-то приволок с улицы... Так вы теперь два сапога пара... - И пьяница похабно загоготал.
Нет, не было больше сил держаться у Карпова. Отвернулся он от рогочущего перегаром весельчака и направился в ту сторону, куда ушли оперативники.
- Во, правильно, - ещё пуще веселился пьянчуга, - или у них спроси! У ментов! Га-га-га!
- Хватит шуметь под дверью, - вышел интеллигентный сын Сергея Сергеевича, сделать замечание пьяному горлопану. - У нас траур! Имейте хоть какую-то совесть...
- Так если он кретин! Если он меня за идиота принимает, мол я несу чушь про то, что у вас траур! Как тут не похохотать? Если он потащился следом за этими малохольными мусорами, чтобы они ему подтвердили!
Пьянчуга горлопанил и дальше, но Карпову было не до него. Иван хотел выйти на улицу, чтобы посмотреть на детские ботиночки. Не показались ли они ему? Поэтому Иван Карпов очень спешил...
Нет, не показались. Когда он выскочил на улицу, ботиночки всё также свисали со шнурков. Но глаза на лоб полезли у Ивана не от этого. Просто поначалу ему показалось странным, что вместо воды со стиранного белья натекло столько крови. Целая лужа. И почему эти двое блюстителей порядка прошли мимо и ничего не заметили? Но Иван подошёл ближе и быстро понял, в чём дело. Из ботиночков торчали культи и кровь капала именно оттуда. Иван даже успел разглядеть маленькие белые костяшки...
Он хотел кинуться за милиционерами, но ему в лицо пахнуло выхлопными газами и он только закашлялся. "Газик" отъезжал от подъезда, а Иван падал без сознания. То ли от увиденного, то ли оттого, что надышался выхлопными газами милицейской машины.

Мало кого удивило то, что Карпов лежит без сознания. Люди знали Ивана и то, что падения в обморок для него привычное дело. Полежит-поспит, думали они, да и сам оклемается. Чего вызывать скорую, да тратить носилки на этого чудика?
Когда он пришёл в себя, то полуоткрытыми глазами видел, как из подъезда выходит соседская девчонка. Та самая, чья собака ему устроила такую "сладкую" жизнь. Она перешагивала лежащее на газоне туловище (очевидно, спутала с тем пьянчугой, которого сосед Сергеич подозревал в зверском убийстве собственной жены и шла в сторону бельевых верёвок. Карпов не наблюдал за тем, как девчонка снимает с верёвки кровоточащую обувь, подвешенную за шнурки. Его глаза не то, чтобы полностью раскрылись, а чуть ли не выкатывались из орбит, потому что в это время из подъезда выходила её овчарка. И его удивила не одежда, в которую многие собачницы одевают своих питомцев. Его удивило то, что морда этой овчарки была не совсем собачьей. Вернее, собачьей, но только наполовину. Больше всего она смахивала на человеческое лицо. И, как показалось ополоумевшему от изумления Карпову, её лицо было точь-в-точь похожим на лицо её отца. Вернее, не овчаркиного отца, а папаши этой замысловатой девочки.
Карпов мог бы опять потерять сознание, но быстро подскочил на ноги, поскольку собачонка к нему подбежала и подняла заднюю лапку. Однако, как он глянул в сторону бельевых верёвок, то ни ботиночек, ни соседской девки, ничего не было. Словно та провалилась сквозь землю. Одна лишь кровавая лужа угрюмо глазеет на отряхивающегося (сбивающего с одежды брызги мочи) Ивана. Сможет ли он теперь доказать причину образования этой лужи? Не скажут ли ему, что он сам свалился в обморок, ударился об асфальт своей "стекольной" башкой и то, что натекло у него из уха, является результатом лужи, якобы налившейся ровно под сушащимися простыночками.
Соседская овчарка какое-то время постояла, потыкалась в лужу носом, лениво её нюхала, да продолжала свой путь дальше. А Карпов стоял и тупо смотрел ей вслед. Когда он обернулся, чтобы пойти в сторону подъезда, то, чуть не шлёпнулся на задницу. Прямо за его спиной притаилась овчаркина хозяйка. Она, словно стояла и ждала, пока Иван обернётся.
- Здравствуйте, - обратилась девочка так, словно он ей был незнаком. - У вас не найдётся сигаретки?
- Вообще-то, я не курю, - принялся отвечать Карпов, - но, что за дети такие нынче пошли? А?
- А вы представьте себе, что перед вами лилипут.
- Ты имеешь в виду, что ты сильно взрослая? Интересно, а как твой папа на это посмотрит, когда узнает, что ты куришь?
- А у меня папа ни единственный.
- Что, у тебя много пап? Но неважно. Ты ведь маленькая девочка! Поставь себя на моё место?
- Я же уже сказала, что я немаленькая! - грозно зыркнула на него девчушка. - Как вы думаете, сколько мне лет в душе?
- А я тебе тоже сказал, что я не курю, и это значит, что сигарет с собой у меня никаких нет.
- А вы хотели бы быть моим папой?
- И ещё хочу вот что сказать: с глупыми девочками я не разговариваю. Неважно, как конкретно они оценивают свой возраст.
- Хорошо. Я запомнила.
"Ишь ты, злопамятная!" - смотрел ей вслед Иван. Она шла в ту сторону, куда убежала собака. Позже он вспоминал, что мог бы вести себя повежливее (личность этой девочки наводила на него странную тревогу), но, столько много на него сегодня навалилось: и убийство чьей-то жены, и ботиночки, с которых капала кровь... Ну, слишком много! И ещё эта собака с получеловеческим лицом! А вообще, Ивану последнее время казалось, что многие вещи, с которыми он сталкивается, следует воспринимать, как сновидения. В особенности, овчарку, которая постоянно не даёт ему выспаться (доходит даже до того, что он в обморок падает) и, как оказалось, её лицо очень похоже на лицо девочкиного отца. Почему это?
- Да ни почему! - пробормотал Иван. - Просто так. Всё на свете просто так.
И, как он это сказал, у него, словно камень с души упал. Сразу стало так легко... Так радостно и свободно, что захотелось прыгать. Летать, как стрекоза, кататься с ледяной горочки и швырять во все стороны снежки...
Во всяком случае, Иван вспомнил, что он собирался делать этим утром. И тут же, не теряя ни секунды, он побежал. Именно так Иван Карпов хотел начать сегодняшний день: с утренней пробежки.

Позади остались гаражи, выстроенные в ряд как рота солдатов. Дальше начинался лес. Ванюха нырнул в него, как в прибрежные морские волны, шпаря голыми ступнями по раскалённому песку. Он пока не чувствовал под ногами твёрдой почвы, летел как на крыльях. Иван разбивал коленями заросли кустов, напоминая собой ледокол "Карпов", на его шерстяные спортивные брюки цеплялись колючки... Видимо, Ванька даже представления не имел, что серийный убийца, который погубил жену Сергеича (соседа по этажу, где жил Карпов), совершил своё злодеяние как раз лесу. Может быть, на том самом месте, где сейчас несётся легкоатлет Ванюша. Только одно он знал точно: очень скоро он выскочит на тропинку и колючки к его брюкам цепляться уже больше не будут.
Девочка вышла совершенно неожиданно. Как только Карпов нащупал крупную тропинку и собрался носиться по лесу с её помощью, из-за крупного ствола столетнего дуба вышла хозяйка овчарки... Иван так и замер весь! Хотя собаки рядом с девочкой не было. Чего же он так сильно испугался? А ничего. Как он сам же сказал: просто так. Хотя, испуг имел причину. Карпов не ожидал, что эта девочка ходит здесь, в лесу.
- Не пытайтесь меня преследовать, дяденька, - объяснила ему девочка. - Потому, что вчера шёл дождь и принёс нам информацию с неба. Мы теперь ещё больше знаем, в два раза больше прежнего.
- Да я и не преследую никого, - пожал тот плечами. - Я просто... Как тебе сказать? Бегаю, занимаюсь джогингом.
- Вы не бегали раньше...
- А ты чего бродишь одна по лесу?
- Я не одна. Вы мешаете прогуливать мне свою собаку.
Карпов пожал плечами. "Всё-таки, она скандалистка, - подумал он, обходя стороной эту девочку. - Такая же, как её мать или как её отец. Может, эта девочка и правда немаленькая? Потому, что люди в её возрасте не умеют так оригинально привлекать к скандалу своего собеседника".
- Послушайте! - ещё раз обратилась к нему девочка. Постаралась успеть позвать его, пока он не перешёл с ходьбы на бег (какой-то робкой, пугливой ходьбы). Поэтому Карпов остановился и оглянулся. - А почему вы всё-таки не хотите стать моим отцом?
- Что? - как-то испуганно произнёс он. - Извини, я тебя не понимаю. Ты же живёшь со мной по соседству. Знаешь, что у меня травма головы. Так зачем задаёшь такие вопросы? Ты же знаешь, что я немного могу понять...
- Но ведь вы моего отца считаете агрессивным. Я правильно поняла? Так вот, если бы им ВЫ стали, вы были бы добрый. Такой, как вы, а не такой, каким ужасным вы видите моего папу. Ладно, если не хотите, то не обращайте внимание.
- Да причём здесь "не обращайте внимание"! - решил Карпов вернуться к этой девочке и объяснить. - Ты что, думаешь я совсем тупой? Нет, не совсем. Я нормальный человек. Такой, как все. Но не понимаю, зачем ты говоришь мне сейчас такие вещи. Ты мозги мне запудрить пытаешься?
Карпов не мог с ней заговорить о том, что буквально недавно видел её овчарку, у которой лицо было человечье. Потому, что он знал всех этих современных детишек. Раньше показывали детский сериал "Гостья из будущего", как школьники ходят по улицам и читают мысли у прохожих через маленькую чёрную коробочку, в которой, как будто лежат крупные алмазы. Так вот, современные дети сейчас могут то же самое, но без "коробочки" из того фантастического сериала. Они угадывают чужие эмоции (или какие-то мыслишки, которые лежат на поверхности и их очень легко схватить) просто так. Например, сейчас эта девочка "прочитала" то, что Карпов подумал про её отца. Это значит, что, когда она заглянула в его мозг и увидела ту галлюцинацию, называемую "собака с человеческим лицом", то она тут же намотала её себе на ус. А сейчас она пытается провоцировать его на скандал. Потому, что, если она последила за его мыслями, за его беговым направлением, а потом вышла впереди и попыталась сделать замечание: "не пытайтесь меня преследовать!", то это говорит о том, что она втравливает его в свои дурацкие игры. Точно так, как та Юленька из одноимённого фильма, который Карпов недавно смотрел в кинотеатре. Фильм, кажется, Стриженова.
- Нет, господин Карпов, я не пытаюсь запудрить вам мозги. Проблема совсем не в этом. Проблема кое в чём другом.
- Может, объяснишь мне, что ты хочешь? Но только, я тебя прошу, не растягивай разговор слишком долго.
- Проблема в том, уважаемый Карпов, - продолжала та про своё, - что у вас каменное лицо.
- Что значит, у меня каменное лицо?! Я тебе ещё раз повторяю: разговаривай со мной, как с человеком, а не как с дебилом. Хорошо?
- Каменно лицо это значит, что оно у вас не меняется. Я смотрю, смотрю на него... Хочу, чтобы оно изменилось, хочу. Но оно не меняется всё и не меняется...
- А, я всё понял. Так вот, я тебе уже говорил один раз, теперь повторяю заново: с глупыми девочками я не разговариваю.
- Я вам тоже говорила, что я запомнила. Но, дело в том, что это не глупости.
- Почему же не глупости? Как это понять - лицо каменное?
- Я не знаю, как понять. - Казалось, что чем дольше она с ним разговаривала, тем голосок у неё становился всё отчаяннее и отчаяннее. Это Карпову казалось странным: он представлял себе эту девочку жестокой и надменной, как все дети. Но выяснилось, что она, как будто обращается к богу со своими молитвами, а Карпов (бог) её не слышит. - Я знаю только то, что даже моя собака не смогла ничего поделать. Вы её просто не увидели!
- Почему не увидел? Я видел твою собаку. Всё в порядке, можешь успокоиться.
- Нет, не видели. Она вчера входила в Вашу квартиру, но вы смотрели сквозь неё.
- В мою квартиру?.. - странно задумался Карпов. Он вспомнил, как выносил протухшие котлеты, но не мог понять, откуда берётся этот ужасный запах - словно собака издохла. А это, оказывается, к нему заходило мистическое существо - овчарка этой девочки? Мда.
- Да! Ну, можете считать, что она прошла по карнизу как кошка, залезла через форточку... Неважно. Главное, что вы не увидели её! И это напрямую подтверждает, что у Вас каменное лицо.
- Ну, извини. Однако, ничем не могу помочь твоему горю.
- Но это же не горе! Причём здесь "горе"?
- Да не причём. Это просто слово такое. Мне кажется, ты так со мной говоришь, словно вот-вот заплачешь. Однако, в народе есть поговорка: слезами горю не поможешь. Я предлагаю прекратить обсуждение этой темы.
Так они и разошлись.
"Господи, что за бредовый разговор! - возмущался про себя Карпов. - А с чего он начался? "Вчера дождь шёл и спустил к нам с неба информацию, - с трудом вспоминал Иван её слова. - Спустил откуда-то далеко из космоса". Так что ли?" Похоже, что это всё, запомненное Карповым о данном странном ребёнке. Вся его информация.
И теперь Карпов Иван был окончательно запутан.

Он всё время шёл и о чём-то недовольно бурчал. Карпов мог бы бурчать ещё очень долго, если бы ему не показалось, что он чуть не споткнулся о какую-то корягу. Когда он обернулся и глянул под ноги, то заметил, что это ничейная лопата. Хоть клинок её был весь в сырой земле, Иван не мог даже и предположить себе, кто может быть её хозяин. Кроме девочки и её собаки, он в этом лесу никого больше себе не представлял.
Иван решил продолжить свой "джогинг", ему нерезонно было остановиться и кричать "ау", звать хозяина лопаты. Он не хотел сбивать своё беговое дыхание, поэтому продолжил. Да и зачем вообще звать? Может, он эту лопату вовсе не потерял. Может, ему нет до неё никакого дела... В конце-концов, всякое может быть. "Лопата лежит просто так. Как я уже себе объяснил, всё в этом мире происходит просто так. Без какой-либо видимой на то причины".
Но, похоже, побегать сегодня Ивану так и не позволят. Когда он бежал дальше, то увидел трёх людей. Вернее, двух, поскольку "третьим" была собака. Та самая овчарка. Но, когда все трое оторвались от своего занятия и посмотрели на прибежавшего, Иван начал считать эту овчарку тем же членом человеческого общества. Хотя, странные они, "человеки". Но об этом позже.
Все трое склонялись над бездыханным телом маленькой девочки. Собака, когда обернулась и посмотрела на Карпова, то лицо её было уже намного больше человеческим, чем в предыдущий раз. Несмотря на губы, измазанные кровью, и несмотря на спущенные до щиколоток трусики на полностью обнажённом теле бездыханного ребёнка и всю красную промежность.
Карпов чего-то испугался и собака зарычала, оскалившись и показав свои клыки. Только клыки не были такими, как у овчарки, а, как правильно заметил легкоатлет Карпов, такими как у человека. Как у вампира из американских ужастиков. Но напугал этого парня не сам вид собаки (либо ужасный вид бездыханного детского тела), а всех этих - троих. Проблема была в том, что у троицы совершенно одинаковые лица - вот что пугало по-настоящему. И не просто пугало, а хотелось поскорее проснуться и ощутить, что подушка под тобой вся в слезах. В безумных слезах полу-зелёного цвета.
- Ты ещё не видел всех моих отцов, - опять повстречалась эта девочка на пути бегущего по лесу Ивана. Убегающего от пугающе одинаковых лиц той жуткой троицы. - Эх, как жаль, что ты не можешь ничего этого понять! - прикрикивала она ему вслед. - Не хочешь тоже стать моим папой! Ну, убегай. Утекай, трусливый Сазан. - Дальше она о чём-то запела. - Утекай, в подворотне вас ждет маньяк, хочет Вас запереть на крючок...
"Почему они все такие гады? - думал бегущий Карпов. - Одни поливают лес бензином, чтобы сжечь, а другие оставляют непотушенные костры. Идёт тенденция... Все эти гады обезображивают, уродуют леса... Почему?!"
Он пытался хоть как-то отвлечь свои мысли от той троицы, все лица которой были похожими на отца... На того агрессивного типа, которого Иван Карпов ежедневно слышал скандалящим со своей женой; ещё задолго до того, как их дочка уговорила своих "предков", чтобы они оставили ей собаку. Но отвлечься от безумных мыслей Карпову помешала лопата - он забылся и опять споткнулся о её рукоятку. С тех он больше уже не в состоянии был забываться. Теперь Иван точно знал, чья это лопата и, главное, чему собственно она служит.

Трое идиотов с одинаковыми лицами, и детскими-одинаковыми голосами, всё также и сидели, склонившись над трупиком, как группка зомби, пока к ним не подошёл Иван. Во всяком случае, они узнали этого человека в лицо. Во всяком случае, не так много времени прошло, когда этот тип со шрамом на лбу их выследил. С чего бы они забыли, как выглядит его лицо?
Через плечо Ивана был перекинут ремешок, но только за спиной, там, не лопата, которая валялась в лесу, а кое-что другое. Ствол этого "кое-чего" мечтательно смотрел куда-то вдаль, в сторону пушистых, красочных кронов деревьев. Видимо, любовался удивительной красотой нашей чудесной планеты.
- Больше вам не изгаживать этот лес, господа оборотни, - произнёс Иван и вскинул ружьё.
- Э-э, - тут же подскочили двое мужчин и завопили своими детскими голосочками на этого сумасшедшего охотника. - Ты что собрался делать, полоумный?!
- Убивать оборотней, - объяснил им Иван. - В моей винтовке серебряные пули. Но вы не беспокойтесь - заряду хватит на всех.
- Нет, ну зачем так? - не переставали те возмущаться, глядя в дуло прицелившегося Ивана, словно из амбразуры на них смотрел его третий глаз. - Ведь можно же договориться!
- А о чём мне разговаривать с вампирами, которые сосут детскую кровь через... Тьфу! Вы же какие-то ненормальные. Неужели мы сумеем договориться? Ой ли!
- Но ведь ты же знаешь всех нас в лицо! - всё оправдывались и оправдывались эти "детишки". - Ты же понимаешь, что мы папаши этого ребёнка... Ну, в смысле, той девочки, которая живёт с тобой по соседству. И как ты можешь убить родных её отцов?.. Ведь она же останется сиротой.
- Не надо заговаривать мне зубы, - произнёс Иван. - Да и что за белиберду вы несёте? Как так может быть - несколько отцов?
- А ты знаешь поговорку? - пытались те объяснить. - "Если в доме не поселяется весёлый детский смех, то там поселяется тихий ужас".
- И к чему вы это сморозили?
- К тому, что поговорка несправедлива. Почему только одни родители хотят иметь много-много детей?! Дети разве не хотят того же самого? Много-много родителей!
- Я же вас предупредил - не заговаривайте мне зубы, - выстрелил Иван в кого-то из них, но промахнулся. Да, стрелок из него тот ещё: даже в упор не в состоянии метко выстрелить. Что же он, потратит все свои серебряные пули и ни разу не попадёт хоть в одного из оборотней?
- Мы зубы не заговариваем, - объясняли те. - Просто, это особенная девочка. Она очень любит своего отца, но, поскольку она очень взрослая не по годам, то ей хочется любить его любовью зрелой женщины. И кто ей в этом поможет, как не мы, оборотни? Существа, способные менять свои лица, подстраивая их под нужную окружающую среду.
- Но хорошо, но допустим. Но как вы объясните вот это? - кивнул он на бездыханное детское тело.
- А это тоже взрослая девочка, - раздался за спиной Карпова четвёртый "детский" голос. - Взрослая не по годам.
Перед ним стояла соседская девчонка. Видимо, она услышала выстрелы и подумала, что дело тут неладное, прибежала на шум.
- Они потому пьют её кровь именно из этого места, - объясняла та, - что у неё слишком рано началась менструация...
Карпову казалось, что он не может понять, чего эта девочка добивается. Пытается его спровоцировать, чтобы он начал стрельбу? Но Ивана неожиданно осенило. Он решил, что кого-нибудь из этой троицы действительно можно застрелить. Например, собаку. В человека стрелять вовсе необязательно, но вот, если он выстрелит в псину, то будет совсем неплохо.
- Значит, это ты та самая, которая умеет изменять лица других людей! - начал он к ней своё обращение, над которым думал уже очень давно. - И ту же операцию ты можешь над своим собственным лицом проделать. Правильно?
- Я не понимаю, к чему Вы клоните, - ответила ему девочка.
- Да понимаешь, - улыбнулся Карпов, подмигнув ей левым глазом. - По крайней мере, догадываешься.
Девочка не ответила на эти слова, поэтому Иван продолжил.
- Если ты не хочешь, чтобы я сейчас выстрелил в твою собаку, то признавайся. Один раз ты гуляла с ней по улице и подошла ко мне со своим телефоном. Собака тоже была изменённой. А потом ты мне звонила по телефону, потому что мы с тобой якобы договорились, что я снимаюсь в фильмах ужасов и должен пригласить тебя на съёмки. Ты это была или не ты?!
- Ну, я. Но ведь Вы же не согласились по поводу съёмок? Вы оказались простым уродом, а не загримированным монстром, поэтому я в Вас ошиблась.
- Так вот, имей в виду. Наш с тобой телефонный разговор слышала моя девушка, Татьяна. И если со мной хоть что-нибудь в этом лесу случится; если я не вернусь домой, то она настучит на тебя. Она обо всём в курсе! Ты поняла меня или нет?
- Кому и кто настучит?! Вы можете изъясняться попонятнее?!
- Сейчас постараюсь, - прицелился Иван в собаку с человеческим лицом и выстрелил. На этот раз он попал, потому что стрелял его гневный дух, а не тот неумёха, никогда не державший в руках какое-либо оружие.
- Ну, дак что ты там говорила мне про эту мёртвую девочку? - гневно спросил у неё Карпов. - Повтори, а то я малость не расслышал! Что там у неё с преждевременной менструацией?..
Но девочка, глядя на сердитого Ивана, так дико расхохоталась, что у него чуть уши не заложило.
- Чего ты веселишься ещё?!
- Из-за твоей глупости, - ответила смеющаяся девочка. - Ведь ты слабоумный, да? А ты знаешь, что у людей не существует ума? У людей только есть душа. Мысли и разные догадки людям подсказывает бог. Но люди очень высокомерны. Они вбили себе в голову, что души не существует, а существуют только головные мозги. Но у них-то, пусть вшивенькие мозги, но работают. А у тебя и того нет! Как ты правильно про себя понял: каменная голова.
- Чего? Голова каменная?.. Ты же говорила, что у меня лицо каменное...
- Ну, вспоминай! Ледяной мозг, присыпанный сверху уличной пылью! Что, не помнишь даже этого?
Но Карпов покраснел. Как раз этого он помнил...
- Вместо того, чтобы убивать собаку, - ни с того ни с сего сделались весёлыми-радостными и детские голосочки, - лучше бы ты захотел быть её папой. Эта девочка бы увидела твоё лицо похожим на наше!
Все трое "детей" в голос захохотали. Конечно, не считая убиенной овчарки, из скважины в рёбрах которой вытекала кровь и орошала зелёную траву.
- Ума много не надо - стрелять в собаку только из-за того, что она своим воем мешает тебе спать по ночам! - прокричала соседская сопливка.
- А зачем ты закапывала всё время в землю свои трусики?!
- А чтобы мой отец не заподозрил ничего странного, - хихикала скверная соседская девчонка Карпову в лицо. - Пусть он не знает, сколько много у меня отцов! Ну что, всех перестреляешь? Ну, дак начни с меня. Давай-давай, не тормози, Каменный!
Карпов не в силах был больше смотреть этот сон. Он проснулся... Проснулся опять в слезах, как и в старые-добрые времена.

***

(После этого пробуждения, из головы у Ивана ещё очень долго не могли вылететь все эти разговоры с безумцами. Вернее, продолжение диалога, который он не досмотрел весь до конца.
"Послушай, девочка, но почему же тебе так дико нравится именно эта кучка мерзавцев, а не единственный человек - твой настоящий отец!"
"А потому, что мой отец прагматик - вот почему! А они, в отличие от него, знают, что на Луне возможна жизнь. В отличие от него, они не верят во всю эту политическую ложь про полёт на Луну американцев".
"Но ведь американцы действительно летали на Луну! И на Луне действительно не найдено никаких признаков жизни! Почему же у тебя такая осатанелая уверенность в утопии?!"
"Потому, что мы с моими отцами очень любим природу на той планете. И этот факт подтверждает наша осатанелая ненависть к Земной природе!"
"Это безумная ярость, а не глупая ненависть", - возразил Карпов.
"Мы ненавидим эту ГОЛУБУЮ планету!!!" - завизжала девочка.
"Это ненависть - как знак протеста, - попытался заверить кто-то из "отцов", что девочка говорит правду о их чувствах. - И на Селене действительно существует жизнь. Ведь планета Селена светится? А, если подняться в космос и посмотреть на Землю, то мы увидим, что Земля точно так же светится, как и все остальные звёзды. То есть, глядя из космоса, Земля выглядит как обычное "небесное светило". А за счёт чего? За счёт солнечных лучей, рассеивающихся внутри воздушного пространства".
"Но я не верю во всю эту чушь".
"Ты не веришь в то, что воздух - это высохшая вода? Ну, тогда вовсе не о чем беседовать! Для вас, тупых прагматиков, гравитация - это какой-то мистический организм, поселившийся под корой земной поверхности! И вы никогда не поверите, что гравитация - это не причина, а всего лишь следствие. Вы не поверите в то, что вода делится на мягкую и твёрдую. И "мягкая" вода - это воздух".)

Карпов теперь просыпался так очень часто. На него снизошло временное "облегчение". Когда ночью ему никто больше не мешал, он мог спокойно смотреть свои кошмары и не подскакивать из-за каждого гавка. Дошло даже до того, что Карпова пригласил отец соседской девчонки на праздничный ужин. Они отмечали покупку какой-то новой мебели, а Карпов был удостоен чести, как "настоящий человек", который прогнал из их квартиры воющего по ночам пса. И часто Ивану казалось, после каждого второго бокала вина, что лица собравшихся за столом гостей слишком похожи на лицо пригласившего его соседа отпраздновать эту пьянку. Только одной дочки почему-то не было среди собравшихся. И, как объяснил глава семейства, детям нечего сидеть за столом, слушать всякие там застольные песни. Он сказал, что дочку отвёз к родителям, мол пусть переживёт потерю своего избалованного (слишком уж эгоистичного) питомца.
Когда Карпов вернулся в свою квартиру и лёг в койку, то... Как он позже выяснил, ему забилось что-то в ухо, какая-то противная бумажка. Оказывается, под подушкой у Ивана лежала записка. "Я когда-нибудь сожгу твою квартиру, ты, ведьма, убившая мою собаку серебряными пулями!" - Карпов даже не понял, от кого это и что оно значит, но примерно догадывался, так как сопоставил в уме недавно увиденный сон (как будто он в лесу стреляет в соседскую овчарку) и то, по какому поводу сосед пригласил его на гулянку этим вечером. Так что Карпову не было никакого дела до написанного, ему желалось выспаться получше. Выспаться с той целью, чтобы утром не болела голова и не было так плохо, словно овчарка всё ещё оставалась за стеной в виде какого-нибудь странного полтергейста.
Утром Карпов собирался покидать некоторые свои вещи в стиральную машинку, так как число на календаре было обведено красным фломастером, - это означало время стирки. И он уже ходил по комнатам, перебирая нестиранные вещи: какие-то носочки, либо галстук... Тут-то его пальцы и ткнулись в один из острых осколков бутылки из-под пива, запутавшегося в... детском нижнем белье, серо-зелёная пакость с которого уже отваливалась грубыми кусками грязи. Тут-то и нахлынули на Карпова воспоминания. "Что же я, забыл или побоялся снести в милицию эту гадкую штуку?.. Э-э, не помню".
Иван действительно не помнил свои тогдашние эмоции. Что именно ему помешало? И не поздно ли сделать это сейчас? Отнести свою находку местным милиционерам. "Да, я именно так им и скажу, - уговаривал себя Карпов. - Как в прошлый раз отнёс эту "улику" в милицию, но она сызнова оказалась в моей квартире. Бывает же такое: вернулась, как голубь почтовый! Или ещё более поэтическое сравнение - как бумеранг". - Все эти мысли развеселили Карпова и он нашёл где-то старенький целлофановый пакет, в котором нёс колбасу из магазинчика, обернул эту странную "улику" и... отправился в прихожую, чтобы начать обуваться.
На улице ещё недостаточно рассвело, поэтому Карпов даже не заметил, что свет в доме запамятовал выключить. Очевидно, спутал свои окна с несколькими другими горящими люстрами. Окон ведь в его доме - ох как много!
Возможно, Карпов так сильно торопился, что даже не закрыл входную дверь. Так бывает с людьми, которые слишком чем-то озабочены. Либо утюг забывают выключить, либо закрыть на кухне кран.
Карпов в это время шёл по знакомой тропинке и вспоминал, относил он всё-таки в прошлый раз участковому свою улику или действительно забыл. Такому беспамятству Ивана, возможно, способствовало некоторое похмелье; после вчерашнего съестного. Дошло даже до того, что Иван по забывчивости шёл лесом. Так, словно вернулся в предыдущее утро и пытается начать свой будний день заново: с более внимательной и изнурительной пробежки. Он знал, что если не привлечёт к себе максимум утреннего внимания, его никогда не примут на работу (Иван всё время мечтал быть грузчиком) и он постоянно будет ходить как рассеянный: сядет в какой-нибудь отцепленный вагон и начнёт спрашивать у голубей (видимо, почтовых), семенящих по перрону, когда поезд приедет в Ленинград.
Карпов так сильно погрузился в свои мечты и фантазии, что не замечал, как над головой у него кружат какие-то птицы. Нет, это были не почтовые голуби, но они были похожи на людей, и у них можно было спросить, скоро ли Ленинград будет.
За спиной постоянно слышался зловещий шёпот: "На тебя лаяла моя собака потому, что ты людоед. Собаки всегда облаивают и унижают склонных к людоедству личностей. Ты себя должен был убить, а не мою собаку, несчастный людоед". - Этот шёпот не утихал и накладывал на Карпова проклятия всё сильнее и сильнее. И какая-то из птиц, с одинаковыми лицами, изредка спускалась и ударяла в затылок Ивана Карпова. Но тот не останавливался. Он знал, куда идёт: в милицию - несёт свою улику.

***

"А что, если это не он? - всё время спрашивала другая птица у изрыгающей проклятия маленькой гневной карлицы. - Если он не виноват в стрельбе по твоей собаке?"
Маленькая гневная девочка всё время оборачивалась и объясняла: "Это не моя, не моя собака! Скоро настоящие её хозяева вернутся из отпуска... Как я буду в глаза им смотреть? Так дай хоть душу облегчить".
- А можно взять какую-нибудь другую овчарку и изменить ей лицо? Ведь ты же это умеешь!
- Лицо изменить можно, но сердце не изменишь.
- Сердце? Ты имеешь в виду, внутренние органы?
И колдовская "птица" попыталась сделать так, чтобы патологоанатомы не узнали тело Ивана Карпова по его сердцу.

- Как, ты говоришь, тебя зовут? - выспрашивал следователь у полоумного парня со шрамом на лбу, явившегося с повинной. - Карлов?
- Карпов. Иван.
- А отчество у тебя есть, Иван?
- Отца своего я не помню. Иванович...
- Сам же - собственный отец, - хмыкнул следователь.
- Не потешайся, - сказал ему сидящий за столом напарник. - Он и опекунов своих не знает. Всё время думает, что они живут в его квартире.
- Хороша же квартира, - посмотрел следователь на человека, назвавшегося Иваном Карповым. - Сам устроил в ней пожар?
- Да нет, - отвечал тот. - Просто дверь забыл закрыть, когда уходил. Нёс к вам эти... эту улику.
- Ну-ну. Улику. А зачем убил одного из бродяг, живущих в лесу? Он пытался тебе помешать обратиться к сотрудникам?
- Наверно, я с камнем его спутал.
- Как понять, спутал с камнем?
- Ну, не знаю, как объяснить. Мне бомжи всегда казались каменными людьми.
- Понятно. А более серьёзнее Вы не можете объяснить свой поступок?
- Просто, они костры там разводят. Разжигают костёр и забывают его потушить. Знаете, сколько из-за таких лицемеров случается лесных пожаров? Но, да я в рассказе своём всё описал. Почитайте. Рассказ не первосортного качества, но...
- Ознакомимся, - гарантировал этому человеку напарник следователя.
- Но, ведь ты же понимаешь, Иван Иваныч, что непотушенный костёр - недостаточный мотив для убийства, - заметил следователь.
- А как же улика?
- Да улика здесь не причём, - отвечал напарник. - Потому что Вы пытаетесь ввести в заблуждение следствие. Сначала рассказываете про непотушенные по забывчивости костры, а потом тыкаете нас носом в свою улику. Я боюсь, что Вам с психиатром нужно объясняться, а не с милицией.
- Нет-нет, - терпеливо растолковывал тот. - Улика, которую я вам вчера принёс, мотивирует самую причину творящихся в лесу беспорядков. Если бы эти нелюди не занимались развратом, наверняка, они бы не впадали в беспробудный сон.
- Про какой ещё разврат ты там толкуешь, паренёк? - не переставал недоумевать пожилой следователь.
- Они пили кровь девственниц...
- Так-так-так, - заострил внимание шутливый напарник следователя. - С этого места и поподробнее.
- С некоторыми детьми женского пола родители мужского пола устраивают кровосмешение. Это вы наверно и сами знаете. Вы называете их инцестами. Но, однако, нелюди, про которых я вам рассказываю, пользовались выработанной системой во многих неблагополучных семьях.
- Родители мужского пола... - тупо повторяли те, - дети женского пола... Ты что, пытаешься нас зомбировать? Кто и какой системой пользовался? Ты не мог бы говорить больше по существу? Кто такие "люди"? Сектанты?..
- Нелюди, - ответил пожилой следователь веселящемуся напарнику.
- Я сам видел, - рассказывал псевдо-Карпов, - как они высасывали кровь через влагалищное отверстие.
- А зачем, на твой взгляд, они это делали? - перешёл напарник на "ты" с этим человеком, явившимся написать чистосердечное признание.
- Они считали, что эти девочки - дети-индиго. То есть, маленькие дети, которые очень рано взрослеют. Они пользовались тем, что у них месячные начинаются раньше времени...
- Какие-какие? Может быть, недельные, а не "месячные"? Или суточные?
- Вы что, совсем остолопы? - вышел этот тип из себя. - Никогда не слышали такого слова - "менструация"?
- Это медицинский термин? - спросил следователь с важным видом у своего напарника.
- Так точно, - ответил тот. - И молодой человек спутал нас со специалистами по врачебной части.
- Я уже понял, что ты советуешь этому парню объясняться с психиатром. Ты сегодня битый час сидишь и повторяешь одно и то же.
- Ну хорошо, - почувствовал напарник себя виноватым перед старшим по возрасту. - Можно обсудить эту тему и с милицией, не только с психиатром. Скажите, Иван, это случайно не Вы убили женщину в лесу? Раз уж Вы считаете себя убийцей "каменных людей", то... Может, она тоже показалась Вам каменной и Вы из-за этого её убили?
- Женщину? Может быть, эти нелюди её и убили! Я имею в виду, оборотни. Вы же говорите про жену Сергеича, моего соседа?
- Вот именно. Но, если Вы считаете, что его жена тоже была сделана из камня, то никто с Вами не согласится. Ведь, насколько я понял, Вам только одни бомжи кажутся "каменными". А она не являлась "бомжем".
- Дело в том, что у меня есть свидетельница, которая может подтвердить то, что я не являюсь серийным убийцей, орудующим в лесу, - спокойно и хладнокровно отвечал следователям этот парень. - Ведь вы правильно выяснили: жену Сргеича именно в лесу убили? И сделал это именно подозреваемый маньяк?
- Ты так тараторишь, как будто куда-то торопишься, - попытался следователь его остепенить. - А ты не мог бы рассказывать всё по порядку? Кто такая твоя свидетельница... и так далее.
- Это моя девушка. Её зовут Татьяной. Она мне рассказывала, что случайно подслушала, как я разговаривал с кем-то по телефону. Однако, у меня есть точные подозрения, что я разговаривал с тем самым серийным убийцей, которого вы разыскиваете.
- Ты хочешь, чтобы мы нашли эту твою Татьяну и вдвоём с вами поговорили?
- Ну, да.
- А почему ты о ней сразу не заговорил, а вспомнил только сейчас?
- Дак вы же пытаетесь мне навязать, что я убил жену Сергеича!
- Ну и что? Ты же пришёл с повинной! Говоришь, что убил какого-то бомжа в лесу. Но жену твоего соседа тоже на том же месте убили, в том же лесу. И почему мы не имеем право пришить к твоему делу дополнительное убийство? Или ты хотел бы нам возразить, что не ожидал такого оборота?.. Думал, что за бомжа тебя не посадят на десять лет?..
- Дак вы приведёте в свой кабинет мою девушку или нет? Я так и не понял.
- Но как ты себе это представляешь? Если, как ты выражаешься, ты пришёл с повинной, то мы должны тебя немедленно арестовать. Правильно? Но тут ты случайно вспомнил про свою Татьяну. Кстати, а зачем ты именно сейчас о ней вспомнил? А просто, почуял, что дело запахло жареным, и решил устроить себе свидание! Так или нет? Но сразу у тебя это не получится, сынок. Сядешь в тюрьму, будешь писать ей письма... Глядишь, на свиданьице-то она и согласится! Вот только после этого вы и встретитесь. Там ты уже и поговоришь с ней обо всём, что ты тут догадался. Конечно, если не забудешь...
- Ну, ладно, - совершенно без каких-либо эмоций недовольства пожал плечами псевдо-Карпов. - Если не приведёте сюда мою Таньку, то, как хотите.
- Так зачем же тебя в лес постоянно так тянет? - интересовался всё следователь.
- Природу я очень люблю.
- Только одну природу? А не врёшь?
- Всякий человек так: если ему трудно ладить с окружающими людьми, он пытается жить в ладу с природой. Хотя, с природой ладить в миллиарды раз труднее, чем со всем человечеством. Это только поверхностно кажется, что, если тебя заклевали, как того гадкого утёнка и ты отошёл в сторону леса, чтобы там погреться, то окружающая зелень (благостный воздух, идущий от цветения листвы) тебя успокаивает. На самом деле всё не так. На самом деле, ты превращаешься в созидателя. Чувствуете разницу между словами? Созидатель и разрушитель! Разрушитель - это террорист-недоделок (он никогда не смог отомстить всем людям за то, что они сделали его козлом отпущения), а созидатель - это антикозёл. Поняли? Он не жрёт траву, как тот газонокосильщик, а совершенствует её. Улучшает окружающую природу. Делает её не сорняками и дикорастущим дерьмом, какой она была раньше, а, как-то человечнее. Очеловечивает беспорядочно растущие деревья.
- Ну, хорошо. То, что ты нам не врёшь, ты доказал: "человек-изгой обращает больше внимания на окружающую природу, чем на людей". Но объясни в таком случае, чем тебе насолили все эти нелюди? Может быть, они тоже любили окружающую природу...
- Ага! Как же! Держи карман шире! Они оскорбляли нашу Землю, дразнили её "голубой". Всё, что они по-настоящему любят, это природу на планете Луна.
- Природу на Луне?
- Да-да, я не оговорился. - И он рассказал им всё то, что услышал в лесу и, как понял их речи.

- Конечно, всё, что ты тут нам рассказал, звучит достаточно убедительно, - решил под конец высказаться следователь. - Одно только непонятно: эта твоя улика.
- А что вас не устраивает в моей улике?
- Да вид её не устраивает, - откровенно признался следак. - Какие-то дурацкие детские трусики...
- Но всё равно, будьте предельно осторожны, - предупредил их псевдо-Карпов. - Они говорят, что эти маленькие девочки необычно рано созревают... Слишком рано взрослеют. Это очень опасно. У них могут родиться мутанты.
- Какие-такие мутанты?! О чём ты вообще мелешь, молодой человек?
- У них могут родиться взрослые существа, - досказал псевдо-Карпов до конца свою мысль. - О чём я мелю? Я "мелю" о привидениях. О том, что у этих "маленьких девочек" могут родиться... Да, вы правы, мои слова кажутся вам бестолочным бредом, но это так. Я сам лично от них это слышал. Я просто пришёл, чтобы вас предостеречь. Всего лишь.

***

Чтобы разгадать этот запутанный случай, нужно всего лишь себе представить людей, которые могут изменять лица, как хамелеоны. Вообразить себе маленькую девочку, которая подходит к бездыханному телу своего соседа и долго смотрит в его лицо. Постепенно оно меняется с лицом того человека, который идёт в милицию, чтобы написать чистосердечное признание. Со лба жившего с ней по соседству человека куда-то пропадает шрам. Видимо, перемещается на голову того парня, что несёт в своём кармане грязные детские трусы. Те самые, которые не донёс Иван Карпов.
Когда его подобрали в лесу, то вскрытие делать не стали. Вскрытие делают затем, чтобы тело подольше сохранилось и в нём не завелись трупные черви. Но, как глянули на экс-Карпова, то пришли к выводу, что парень долгое время жил без еды. Может быть, его внутренние органы ещё при жизни протухли и пришли в негодность. Одним словом, человека с неизвестным лицом (с физиономией какого-то бомжа) похоронили просто так. По той же самой причине, как он (Карпов) объяснял себе многое, происходящее в его жизни: "просто так".
И может "просто так" лицо измениться? Может ли оно сделать так, чтобы на него долго смотрела маленькая девочка и рисовала в своём воображении лицо того человека, которого она очень хочет увидеть? Судя по мировоззрению Карпова, всё может.

Объяснительная в форме подросткового рассказа.

Автор сего труда - человек, который назвался Карповым.

Раньше мне казалось, что у меня самые лучшие друзья. Мы играли в футбол, ходили на море, подглядывали там в женскую переодевалку. Но сейчас что-то начинает сильно меняться. Только я не знаю, в какую сторону, в хорошую или в плохую. Однажды был случай.
Все мои друзья ехали в микроавтобусе, его вела моя подруга. Они остановились, чтобы сделать перевал, а я решил устроить джогинг. Это пробежка. То есть, я буду бежать трусцой, а они потом, когда у них привал закончится, меня подберут.
Так я и сделал, как мы договорились: бегу-бегу... До тех пор, пока мне не надоело. И до тех пор, пока я не побежал обратно. Я рассчитывал, что "микрик" останется на прежнем месте. Но его нигде не было. Может, когда я решил возвращаться назад, мои друзья тоже так решили? И они уезжали от меня?
Я возвращался домой один, очень долго шёл пешком, потому что дорога какая-то "старая" - на ней никогда никто не появился. А друзья у меня находчивые: как только я у них спрашиваю что-то, что может загнать их впросак, они сразу находят, о чём поговорить! Проблема в том, что мои друзья как-то странно изменились. Например, они не хотят признать своей вины.
Вот так и в этот раз: мы пошли все вместе в лес. Просто так, погулять по лесу! Получилось так, что половина нашей компании отстала, а другая половина продолжала блуждать. И вот, они уже развели там костёр! Мы приходим, а они сидят, балдеют!
Вместе с нами была Ленка, она ужасно обрадовалась костру, подбежала, зачем-то набросилась на Павлика и, как давай его целовать! Так мы были вынуждены остановиться и не идти дальше.
Я думаю, если бы Ленка не начала целоваться, то мы бы прошли мимо, потому что наше дело - идти, а их - жечь костёр. Сначала мы их догоняли, потом - они нас.
Вы наверно можете подумать, что Ленка - девица лёгкого поведения? Нет, у нас всё совсем другое. Поверите? У нас настоящая дружба! Люди занимаются любовью, чтобы растить детей. Мы - с Ленкой не занимаемся. Между нами очень сильная дружба. Такая сильная, что мы не можем опуститься до разврата, как обычные люди. Зачем нам дети, если у нас будут потом новые жизни?
У моих друзей заканчивались дрова и кто-то из них предложил мне пойти, наломать хворосту для костра. Так я и сделал. Я не мог не подчиниться, потому что все они - самые лучшие.
Я пошёл за дровами, но именно в это время мне начали приходить в голову те случаи, один из которых я привёл в самом начале. То есть, мы договорились, что они догонят меня на машине, но они развернулись и поехали назад. В смысле, мне так показалось!
Поэтому сейчас я за дровами не шёл. Наоборот, я спрятался за кусты и наблюдал за ними. Долго-долго сидел и наблюдал.
Костёр моих друзей горел на удивление крайне долго. Ленка что-то упоительно рассказывала... Потом она говорила всё тише и тише. Я заметил, что костёр постепенно затухает. И, либо это совпадение, либо на самом деле, но все до единого мои друзья засыпали, сидя у костра. Костёр тух и постепенно засыпали друзья.
Хотя, скажу честно, они заснули задолго до того, как горение костра уже невозможно было восстановить. Но я толком ещё ничего не понимал. Я не знал, что дело совсем в другом. Мне почему-то верилось, что связь с костром и заснувшими друзьями - напрямую. Поэтому я сильно опешил, подбежал, начал набирать ворох листьев, швырять в костёр всю эту сухоту...
Конечно же, ничего не помогает! Тогда я содрал рубашку с Ленки... Под рубашкой у неё ничего не было! Но мне сейчас было не до этого. Просто, я кинул её в костёр и огонь хорошенько разгорелся!
Я не знаю, как вам это объяснить, но такое странное ощущение, словно это "чужой" огонь. Не с этой планеты. Поэтому его не берут сухие листья... Сколько бы я их ни кидал!
Потом, когда огонь опять начал тухнуть, я попытался стянуть с Ленки юбку... Да, под юбкой у неё тоже ничего не было! Ноги развратно раздвинуты, бритый лобок, длинное-волнующее влагалище... Но, я говорю, мне сейчас было не до этого! Потому что с юбки пламя опять занялось!
Я не хотел кидать в костёр всю Ленку. Это будет безумие. Зачем кидать всего человека, когда можно поступить более умнее? Я взял нож, которым мы резали хлеб, странно посмотрел на него (полная луна отражалась от лезвия и пускала "зайчики") и поднёс к Ленке.
Я вспорол ей живот, как сумку у той тётки на вокзале, пока она спала. Я имею в виду, пока спала Ленка! Хотя, и тётка спала тоже.
Но дело вот в чём: Из разрезанной раны я вытягивал Ленкины кишки. Отрезал их ножиком и бросал в костёр. Огонь поднимался такой яркий, словно кровь Ленки состояла из масла!
В тот день я сделал для себя открытие: Человеческая кровь - это масло, покрашенное красной краской. Потому что, после того, как я отрезал ей груди, ноги Ленкины стали какие-то податливые! Они не только очень легко гнулись в коленях, в любую сторону, но и отрывались - запросто. Поэтому первое, что я делал, когда держал в руках оторванную "культю", швырял её в огонь.
Я отрывал не только Ленкины ноги, но и руки своих друзей. Просто, глядя на этот огонь, я совсем ополоумел. Так сильно, что уже не соображал, что делаю!
Да, в принципе, я и не должен был соображать. Мне кажется, несколько бесов поднялись из аду и... вселились в моё тело. А иначе, как можно объяснить то, что я выбрал именно огонь?
Чуть позже я пришёл, вернулся сюда. Костёр всё ещё горел, поэтому я начал выкапывать чью-то голову, чтобы кинуть её в костёр. Не дай бог, по лесу будут шариться следопыты со своими собаками и учуют мои делишки! Нет, не так: мои странные делишки.
Пока я отходил отлить, мне в голову пришла такая (чисто случайная) мысль.

Эпилог.

Заколдованная квартира.

Получилось так, что девушка, до которой Карпов всё время домогался и трезвонил ей по телефону, прослышала о том, что её назойливый ухажёр сгорел заживо в своей квартире. То есть, она узнала эту информацию и постаралась о ней забыть: Обычное дело - алкаш заснул с непотушенной сигаретой и сгорел, пожарных не успели вызвать. Но, когда наступило следующее утро, Тане почему-то показалось, что она не может во всё это поверить. Ей нужно было лично съездить в район, где проживает этот тип, чтобы хотя бы глазком взглянуть на пожарище; зайти в эту сгоревшую квартиру и лично во всём убедиться. То есть, если квартира действительно такая обугленная, как о ней говорят, то Тане будет легче в это поверить, и потом уже постараться забыть обо всём, что случилось с этим неуклюжим бедолагой.
Она вызвала такси и через полчаса была уже на месте. На какое-то мгновение даже забыла название улицы, но таксист, словно угадавший её мысли, ловко подсказал: "Это там, где квартира сгорела, что ли? Пожар был какой-то..."
- Ну да, - нехотя согласилась Таня. - А как вы узнали?
- Ну как? Квартира вся обугленная, - объяснял таксист, - сгорело подчистую, но самого пожара никто не видел. Это сегодня новость номер один.
- Таинственный пожар?
- Но да.
Таня постояла какое-то время: садиться - не садиться в такси?
- Ну что задумалась? Едешь, нет?
Таня села и захлопнула дверь. "Новость номер один - мистический пожар" не до конца её устраивала. Она должна была точно убедиться, что это та самая квартира, где жил Ванька Карпов.
- Ну вот, так-то лучше, - тронулся таксист с места. - А то вызвала себе авто и стоит - ломается...
Пока они ехали, Таня постоянно осматривалась по сторонам, словно боялась проехать тот многоэтажный дом, который случайно вырисовался в её сознании: среди идеально выбеленных зубов, напоминающих окна с европейскими тонированными стёклами, торчит очень гнилой зуб - это и есть выжженная квартира, окно которой не успели забить досками, чтобы сильно не выделялось и не покрывало кожу мурашками. Ведь все знают этот загадочный случай с пожаром, которого никто не видел.
Таксист на неё смотрит и всё время про себя усмехается: "Чего она так помешалась на этой квартире? Так сильно, что думает, будто я мимо проеду!" Но, когда уже подъезжал и видел, как его пассажирка всматривается в совсем другую сторону, торжественно объявил: "Вон твоё окно - чёрная дыра. Не туда смотришь, девица".
Таня тут же встрепенулась и посмотрела в указанную водителем сторону. Окно, оказывается, располагалось на первом этаже.
- А вы не делайте мне замечания, - ответила Таня, - что я не туда смотрю.
- Да мне просто вы поперёк горла, - вздохнул таксист, - праздные зеваки. Посмотрел бы я на них, если бы сгорели их близкие. Они бы тоже с таким фанатизмом пялились на пожар?
- Там мой знакомый сгорел, - говорила Таня, отсчитывая деньги, чтобы было без сдачи. - Очень назойливый ухажёр. Теперь я узнала, что он сгорел и хочу точно в этом убедиться.
- Не веришь, что это именно он?
- Ну да. А чего бы я сюда пёрлась?
- Тоже верно.
Она рассчиталась с таксистом и поторопилась в сторону подъезда.
- О, какая фифа, - недовольно посмеиваясь, смотрел ей вслед водитель. - Так сильно этот парень ей насолил, что даже время транжирить на него не хочет? Скорее торопится проверить, что это действительно он там сгорел! Мда, и бывают же такие "цыпочки"?..
Но Таня не просто так бежала. Она хотела успеть заскочить в подъезд, пока ждущий свою маму какой-то настырный мальчишка, не захлопнул дверь с кодовым замком перед самым её носом.
Когда она с разгону влетала в подъезд, мать мальчика машинально прятала сына за свою спину. Таня даже мельком успела уловить их затравленные взгляды. Такими глазами они смотрят на домашнего тирана, но Таня подумала совсем другое: мать с сыном общаются, как экстрасенсы (вернее говоря, глухонемые чревовещатели, которые встретились в зимних рукавицах, посреди снега): "Осторожней сынок, она тебе голову снесёт", - "ма, это любовница того зомби, которого сожгли в его квартире! Ей самой уже давно снесло". В общем, мать и сын посторонились, и Таня едва не искупалась, плюхнувшись в воду... Чёрт, как она не догадалась, что брандмейстеры оставят после себя немало воды, и нужно быть чуточку осторожнее, не нестись как угорелая?.. Тане даже показалось, что весь пол подъезда не просто залит водой, а, что в полу даже есть дыры. Ну, так, словно куски бетона проваливались (влияние от странного мистического огня, который разгорелся на первом этаже) и падали вглубь подвала. Причём, не вертикально падали, а как-то горизонтально; словно их отшвыривало какой-то неведомой энергией. И теперь, Таня чуть не прыгнула в эту "реку" и не провалилась... Видимо, той же самой энергией её оттолкнуло назад: Так жутко Таня испугалась - замочить себе ноги.
- Ма, осторожнее, - промычал мальчик. - Там вода из стен натекла.
Мать ему ответила, что-то там объяснила, но Таня уже не слышала их остального диалога. Она уже находилась внутри погорелой квартиры, хотя её и заинтересовало это необычное выражение: "вода из стен". Словно она просочилась через бетонные стены, а не протекала через пожарные шланги. Да и были ли вообще здесь пожарные? Ведь говорят, что самого пожара никто не видел. Может, это был призрачный огонь? Только экстрасенсам и душевнобольным суждено наблюдать за подобными - незримыми сияниями или невидимыми вспышками, вроде похождения привидений. Поэтому, если пожарных кто-то и вызвал, то это был какой-нибудь сумасшедший. Конечно, если они действительно приехали по его вызову и, что удивительно, пытались даже протягивать свои шланги, чтобы затушить данные "невидимые взрывы, устроенные безумными вспышками вулканической массы, родом из геенны огненной".
В данный момент Таню это очень мало интересовало. Поскольку она была уже внутри, то до неё совершенно неожиданно дошло, откуда в подъезде столько воды. Дело в том, что её невозможно было убрать. Вода, действительно натекала из подвала. Хотя, очень трудно было утверждать это точно. Пол был покрыт какими-то странными на вид язвами чёрного, похожего на смоль, льда. Таня могла бы пройти вовнутрь, чуть дальше, но остановилась также испуганно, как при входе вглубь подъезда.
- Чего испугалась, цыпочка! - раздался позади неё какой-то отвратительный пьянчужный голос, похожий на скрип двери в очень старом и нежилом доме. - Вот здесь он и жил, твой парень.
- Откуда вы знаете про мою личную жизнь? - резко обернулась девушка и увидела откровенного пьянчугу; мужичонку такого вида, которые вообще никогда не просыхают.
- Ну, дак он же мне про тебя и рассказывал, - скрипнул пьянчуга неприятным голосом. - Показывал фотки... Ну, этот тип снимал тебя на свой мобильный фотоаппарат! Ты же понимаешь, кисочка?..
Где-то, чуть дальше по коридору, послышался щелчок открываемой двери. Видимо, выходил кто-то, ещё более неприятный, потому что недовольное ворчание слышалось уже в коридоре.
- Послушай, сосед! - подошёл к пьянчуге этот третий, - твой противный голос слышен даже у меня на балконе! Мне уже некуда от него скрыться! ... Чё, Сергеич-Сергеич?! У меня уже в ушах трещит это скрипение...
- Сергеич-Сергеич! - увещевал его пьянчуга, как доктор утешает глубоко-больного. - Не ругайся, родный! Ты что? Ты посмотри вон туда! Видишь? Туда дама пришла... А ты опять за своё...
- Да потому что ты меня достал, козёл! Жену мою убил ТЫ?! Ты! В тюрьму за это ТЕБЯ не посадили?! Тебя!.. Ну, козёл же! Самый настоящий... Ой!
Неожиданно его гневная-базарная речь прервалась - он действительно увидел девушку. До этого смотрел на неё, но, видимо, не до конца понимал.
- Извините, барышня, - зароптал смутившийся горлопан-Сергеич. - Чего это я вправду разошёлся...
Сергеич смотрел на Татьяну, как глупый студент. Пытается лыбиться, хоть безумие и разрушает его улыбку, но он всё равно упирается улыбнуться. И одновременно подталкивает в плечо своего соседа.
- Слышь? Эй. А кто это? - старается он шёпотом, чтобы девушка не услышала проявляемого к ней робкого-дурашливого интереса.
- Да говорит, что она невеста нашего Ванечки.
- Почему невеста? Ты же всё время ему не верил, что у него есть женщина, - продолжали эти двое переговариваться своим "тихим шёпотом", который Тане почему-то казался таким омерзительным, что хочется заткнуть уши.
- Ну, а как, если она пришла, сюда, сама! Впервые в этом сраче появилась какая-то бабёнка...
- Может, прекратите там шушукаться? - обращалась Таня всё к тому же пьянчуге.
- Чаво-чаво? - оторвался собеседник от своего Сергеича. В основном, его в этой девице интересовало только одно: откуда в ней столько неприкрытой ненависти и вполне откровенной агрессии? Может, сейчас вся молодёжь такая?
- Я Вас, кажется, спрашивала! Вы мне так ничего и не ответили, - объяснила девушка. - Как, каким образом Вы узнали про мою личную жизнь! Мне не нравится, когда кто-то суёт свой нос в дела, которые его никак не касаются!
- Извините... Вы что?
- Почему Вы мне соврали?! Извинитесь сейчас же!!!
Но сосед Сергеича, пьянчуга, не мог понять, чего от него хотят.
- Скажите спасибо, - продолжала распаляться девица, - что рядом нет моего парня! Мудак! Он бы Вам так начистил бы рожу...
- Но секундочку! - подал слово на этот раз Сергеич. - Одну минуточку! Милая девушка, разве Вы...
- Я даже слушать ничего не собираюсь, - перешла Танечка на крик, - пока этот, второй, не уберётся отсюда!
- Разве Вы ничего не слышали, - более смиренно продолжил Сергеич изрекать свою мысль, не замечая как сосед-пьянчуга ласково ретируется, - о том, что Иван Карпов был замечен за фактом педофилии? То есть, он выкапывал из земли трусики маленьких девочек, воровал бельё с верёвок... То есть, пока милиция не поймала его с поличным, видимо, он всячески старался уничтожить все улики своих... гм... делишек. И сгорел он, видимо, от стыда. Так что же, Вы продолжали с ним встречаться и он Вам про это ничего не говорил?! Быть такого не может...
- Дело в том, - принялась отчитываться перед ним эта гордая-надменная девушка, - что он такой же трус, как этот пьяница, только что позорно удравший! Конечно, он мне ничего не говорил! Я сама его за этим делом застукала. Сама. Случайно услышала по телефону, как он щебечет с какой-то школьницей... тьфу... младших классов. С первоклашкой!
- ВОТ КАК?! - воскликнул удивлённый Сергеич. - Дак, всё-таки, это ПРАВДА?! Это не сплетни, не бабушкины сказки, а чистая... Чистая правда?
- Да, в общем-то, мне наплевать. Пусть, хоть правда, хоть фантастика...
Она говорила это только потому, что не забыла, зачем пришла. Она просто подводила черту, заканчивая свой ритуал. Ритуал назывался: "Проверить, что здесь действительно жил этот маньяк и уже успокоиться. Уже после этого мне действительно удастся о нём забыть".
- Но позволите ли Вы мне, о достопочтенная сударыня, - запел Сергеич новый "куплет", - пригласить сюда моего соседа? Вы бы при нём повторили, а то... А то ведь он в жизнь мне не поверит!
- Идите спать. Вы, оба! Вы пьяны, как сорок сапожников.
- У меня жену убили, - побагровел разговаривавший с ней мужчина. - Что ж, я помутился с тех пор рассудком.
Казалось, к Сергеичу вновь возвращается прежний горлопанский тон капризного, всю жизнь чем-то недовольного ребёнка.
- Но это не значит, - продолжал гневный Сергеич, - что меня следовало бы сравнивать с этим бестолковым человеком, который всю жизнь жрёт спиртное!
- То есть, конкретно Вы принципиально НЕ ПЬЁТЕ!..
- Я последний раз тебя спрашиваю! - прогрохотал с немыслимой силой сдерживающий своё неистовство Сергеич, - ты готова повторить во всеуслышание то, что ты мне перед этим сказала?!
- Очень хорошо! - рассмеялась Татьяна. - Теперь уже "тыкать" начинаем! Может, давай начнём распускать и свои лапчёнки?!
- Мне это очень гнусно слышать, - совершенно потухшим голосом проговорил ей мужчина, после того как он минуту или две молчал. - Сюда пришла женщина извращенца! Пришла, чтобы меня обвинять... Обвинять в тирании! В том, что я хоть когда-то поднимал на свою жену руку! Я ПРОКЛИНАЮ, - прогрохотал он так, что посыпалась штукатурка. - Всё! Эта квартира проклята! - ревел Сергеич. - Прокля-а-ата!
Перепуганная Таня выскочила, чуть не сбив воздевшего руки в потолок (к небу) негодующего мужчину. Пока он орал, чёрная, застывшая масса, начала проваливаться. Вернее, провалился всего один кусок, открыв зияющую дыру, ведущую в подвальную тьму.
Пока Татьяна убегала из этого жуткого места, из раскрывшейся двери выскочил сосед-пьянчуга...
- Серый-Серый, - залебезил он. - Прекращай это дело, слышишь?! Ну, чего ты опять духаришь? Муж и жена - одна сатана. Не обращай ты внимания на эту девку...
- НЕНАВИ-ИЖУ-У! - стонал Сергеич. - Будь она проклята, эта квартира, проклята! Она убила мою жену!
- Да кончай! Ну же? Это я! Я её убил! Кончай, слышишь?
- Она! Она её убила! Эта ведьмина квартира! Он устраивал в ней жертвоприношения!
В это время ни один сосед успокаивал тихоню-Сергеича. Другие уже вызвали бригаду скорой помощи. Все очень неожиданно были напуганы этим светопреставлением, которое устроил заторможенный Сергеич. Как он похоронил свою жену, всегда безвылазно сидел дома и угрюмо молчал (ни телевизора, ни радио в его доме не было слышно), но тут вдруг разбушевался. Да так сильно, что людям показалось - начинается землетрясение.
- Он ненавидел детей! - бушевал Сергеич, при виде санитаров "скорой". - Она приносила их в жертву! ОНА! Квартира, будь она проклята...
Остальные крики приглушил кляп, который санитар затолкал ему в глотку. Даже Татьяна вернулась, чтобы посмотреть на этот бедлам. Всё-таки, ей хотелось только одно: увидеть, убедиться, что всё вокруг прекрасно. Тогда ей удастся забыть о Карпове.

Книга вторая:

ТРЯПОЧНЫЕ

На войне своя психология. Там стреляют не по людям, не по врагам, а по костюмам, которые на них надеты.

ПЕРВАЯ ГЛАВА

Ученик шестого класса Сергей Петренко очень долго решался на этот шаг. Всё это время он потратил не на написание контрольной по математике, а на изучающее рассматривание затылка Настеньки Карповой с первой парты, прилежной ученицы. Прилежные ученицы, как знал Серёга, всегда сидят на первой парте. Попробуй сесть туда он, и учительница постесняется ставить парню только одни двойки. Ведь ей видно этого школьника лучше, чем всех остальных. Например, она может разглядеть его шрам, который он получил, когда лазил в соседний огород за помидорами (в основном, по наитию чьёго-то старшего брата, в разговоре проболтавшегося, что целоваться со своей крошкой он научился при помощи наиболее крупных помидоров; конечно, красных, а не зелёных) и убегал от собаки. Вернее, собачки, а не "собаки". Он неосторожно продирался сквозь забор, загнал себе в висок довольно крупную занозу, а потом очень долго её вытаскивал. Так вот, у Петренко остался шрам и он подумал, что, если бы учительница постоянно на него посматривала при расставлении оценок, то, из жалости ставила бы Серёженьке по крайней мере тройку с минусом. Необязательно сразу "два", или даже единицу (конечно, если настроение данной учительницы заслуживает оценки на балл выше, чем та единица, которую она выставляет). Но Сергею, по большому счёту, было до фонаря. Пусть, даже, пятёрку с плюсом; одно он знал точно: математика - это такая наука, что тут нужно рассчитывать не на сами знания, а на настроение учительницы, и на то, что она женщина, у которой никого нет (таких же детишек, которые вырастут балбесами и другие "строгие учителки" им будут ставить единички по математике). На то, что она может пойти на исключение, если ты родился девочкой, ну, и, конечно же, сидишь на первой парте, как Настя Карпова. Она ведь может увидеть, что та ставит ей единицу и легонько пнуть её туфелек под столом.
В общем, Сергей очень долго решался на этот шаг. Долго и изучающе смотрел на Настину косичку. Так долго, словно изучал потолок. Всё это время он пытался поверить в то, что с завтрашнего дня Насти не будет в их классе (её переведут в другую школу, для более одарённых), и он не сможет ей написать эту записку. Поэтому, лучше, не растягивать время. Брать карандаш и писать прямо сейчас. Нет, он, конечно, мог бы написать и позже. Скажем, послать ей sms. Но у него не было уверенности, что Карпова ему ответит. Особенно, находясь в другой школе. К тому же, Петренко был наслышан о Настиных способностях: читать по почерку характер человека. То есть, она легко может узнать, кто автор присланной ей записки. Поэтому, если хочешь не ударить в грязь лицом, то лучше поторопись. Если это последний день пребывания Карповой в данной школе, то она в любой момент может закончить свою контрольную, сдать работу и двинуться в сторону выхода. И именно в этот момент Серёга должен передать ей свою записку, поскольку беспокоить девочку во время того как она пишет свою математику, есть жестокий моветон. Но Серёга думал, что Настя не очень-то обеспокоится его запиской. Ведь, если она успевает сдать работу, положить её на стол учителя раньше других учеников, то наверняка ей вполне хватит времени и на записку. Поэтому, всё это время, Сергей работал над черновиком маленького послания для Насти. Он один раз набрал ей sms на клавишах телефона, но Серёгин сотовый тут же сообщил своему владельцу, что сообщение немедленно было уничтожено адресатом. Причём, телефон именно так и написал: "уничтожено". Кстати, что-то он ещё хочет сообщить Серому?.. Серый изъял его из чехла и поднёс к уху...
"Странно, - подумал про себя Сергей. - Из телефона почему-то слышится голос нашей математички!"
Сергей даже не стал вслушиваться в то, о чём он щебечет внутри его телефона. Для сравнения, он перевёл взгляд в сторону самой учительницы. Она, действительно, разговаривала с кем-то по телефону. Вот, только, с кем? Сергей не успел задуматься обо всей этой ерунде. Учителка поднялась из-за стола, сложила свой мобильник и предупредила детей, что выйдет на пару минут. Мол, ей кто-то позвонил.
Казалось бы, самое время строчить свою записку и кидать её Настеньке, но... Не тут-то было.

Учительницу звали Зоей Михайловной. С тех пор как она вышла и своим строгим назидательным тоном предупредила, чтобы никто не вставал со своих мест и не блуждал по классу, прошло уже более двадцати минут. Так всегда бывает: кто-то отпросился по-маленькому, но даже не обратил внимание, как потратил на это дело не две, а целые двадцать две минуты. Но Сергей этого не заметил. Когда начались странные (и даже пугающие) события, Петренко был уверен, что "Зоя" вышла всего минуту назад. Просто, ему казалось, что он в это время потерял сознание и сейчас пришёл в себя. То есть, он совершенно не слышал, как Вася Кипятков потянулся и весело произнёс: "Ну, наконец-то! Хоть можно маленько покемарить... Разбудите, если эта коза припрётся?" В общем, высказался и прикорнул. Вася сидел на самых последних партах. Сергей тоже сидел за последней, но возле стены кабинета математики. Вася же находился подле окна. Так вот, они оба проснулись в одну и ту же минуту.
Кипятков потянулся, но неожиданно перепугался, увидев злючку-Зою, сидящей за партой Серёги Петренко. Он хотел начать тут же извиняться перед стервой-математичкой, но вовремя опомнился. Ему показалось, что за Серёгиной партой сидит не сама учительница, а её чучело. Вернее говоря, кукла, но очень точно сделанная, под вид злейшей в школе учительши. Вася даже попытался уточнить, что он ничего не перепутал и обратился к Петренко:
- Опа-на, Петюня! Ты чё, сам её сделал?
Петюня-Петренко обернулся в его сторону и спросил: "Ты её ненавидишь, эту куклу с глазами?"
В это время полкласса обернулось в сторону Сергея и сидящей с ним за партой куклы-копии Зои Михайловны.
- Ну да, - ухмыльнулся Кипятков, - есть такое дело. А чё ты? Платье ей хочешь задрать? Давай, тогда, её порвём, эту "крошку", пока в класс не вернулся "оригинал-макет" "куклы с глазами". - Тут же в руках Кипяткова щёлкнуло лезвие раскладного ножика с кнопочкой. Одна из учениц взвизгнула.
- Ну, давай! - хохотнул Петренко. - Поиграем с тобой в игру: кто первый оприходует нашу козочку!
Пока Кипятков поднимался с места (Вася был очень тучным мальчиком, поэтому всё делал медленно; даже сейчас, когда он работает вышибалой в одной из местных забегаловок, то также вяло-неторопливо борется с наиболее агрессивными клиентами, пьянчугами), в руках у Серого засветилось такое же точно лезвие. И, пока жиртрес перебирался между партами, Серый проворно перерезал Кукле шею. Внутри она была набита тугой ватой, но тёмно-красного цвета. Пока Вася подбирался к нему вплотную, голова валялась уже по полу.
- Ух ты, - лениво прокомментировал Кипятков. - А я думал, это Зина из резины! Вернее, Зоя, но неважно; факт тот, что резиновая.
- Да нет, старичок, как раз из ваты.
- Но мне по барабану. Я поимею и из ваты. Главное, что это наша Зоя Михайловна! И она, как всегда безголовая!
В этот момент в класс входил директор школы, за ним следом - сама Михайловна. Он собирался сделать какое-то тревожное сообщение для всего класса, но, как только увидел, что отчебучили эти придурки, у него чуть глаза на лоб не выкатились. Он как раз застал самый момент: отмороженный Кипятков выпятил перед ним свою пузатую задницу... Вернее, огромные трусы в красно-белый горошек, которые энергично массировали туловище с задранным платьем какой-то неизвестной дамочки. Одним словом, половой акт, но прямо в школьном кабинете, и на уроке шестого класса, - это явление просто-таки неслыханное.
Впрочем, для самой учительницы по математике "дамочка" неизвестной отнюдь не показалась. Зоя Михайловна, когда своей нервной-дёрганной походкой двигалась в сторону Кипяткова, выглядела так, словно готовилась к этому случаю очень и очень давно. Словно ей всё это, что случилось в момент её отсутствия, снилось во сне, и снилось ни один раз.
- Кипятков, - буркнула она, совершенно не желая к нему обращаться, - прекрати сейчас же безобразничать.
- Чё, Зоя... эта самая? - промычал перепуганный толстячок.
- Я тебе сказала: брысь в туалет, умойся, приведи себя в порядок!
- Не понял... Извините... - Кипятков туго соображал, когда ему говорили фразы, в которых больше трёх слов, и каждое в отдельности слово - длинное.
- Я сказала: вон из класса!
- А, поял, - опять промычал жиртресс, послушно удаляясь.
Как показалось Сергею Петренко, он уже достаточно вышел из бессознательного состояния. До этого он помнит, что что-то говорил, совершал какие-то действия, но - находился словно в бреду. То есть, абсолютно себя не контролировал.
- Это твои два ножа? - посмотрела учитель не столько на сами предметы (на отрезанную голову куклы, на нож, находящийся в руках Сергея или валяющийся на полу), сколько в глаза своему ученику.
- Нет, - зашептал он (с горлом что-то произошло). - Я не знаю, как... Мне их подсунули!
- Что ты городишь? - подходил к нему уже и директор, едва только захлопнулась дверь за толстяком-торопыгой. - Ну кто тебе их подсунул? Укажи хотя бы пальцем!
- Но лучше признавайся честно, - говорила учитель в один голос с директором.
- Это твоих рук дело?
- Я ничего не знаю.
- Эту куклу точно принёс ОН, - доносились уже с разных парт голосочки перепуганных детишек.
- А может, не он!
- Но ведь голову-то он ей отрезал!
- Ну и что! Что это доказывает!
- А то, что ему самому её оторвут, если бы он... Вы же посмотрите, как профессионально сделана эта кукла! О чём вы говорите, вообще?!

Когда в класс вернулся Кипятков, он не увидел - ни "Петюни", ни Куклы... Такое ощущение, словно Куклы не было и подавно; словно она померещилась Васе (не даром ведь он перед математикой курнул травки с десятиклассниками в туалете). Но изумлённые директор с "Зоей" оставались на прежнем месте; глаза - всё так же вытаращенные, как у попавшей в болото курицы. "Всё равно, она мне ничё не сделает, - думал про себя Кипятков. - Ни она, ни этот подкаблучник-директор! Уж я-то знаю, что мой батя с этой козочкой изменяет моей мамке! Она в этой школе, вообще, рулит. И надо же, чтобы у меня хотя бы четвёрки были? Хоть какие-то приличные оценки..."
- Эта, я не понял, - заурчал Кипятков по-прежнему. - А где Кукла? Куда вы её? - Он смотрел, не то на "Зою", не то на её гражданского мужа.
- Послушайте, молодой человек! - не выдержал директор, - может, мне вызвать в школу Вашего отца?
- Ага, - повеселел Кипяток. - Вы зы... эта самая! Я ему коя-чё расскажу.
- Лучше вызвать его бабушку, - улыбнулась математичка своей змеиной улыбкой. - Его отцу я сама "коя-чё" расскажу. Но только по телефону...
- Эта! Бабку не зывайте.
- Чаво "не зывайте"? - ещё сильнее повеселела учитель-паразит.
- Ну, не зывайте.
- Ты забыл сказать "Вы", мальчик.
- Вы, - покраснел Вася.
- А теперь ещё раз и полностью.
- ВЫ... - промычал замученный Вася. - Вы не зывайте.
- Умничка, - пропела та. - За грамотно произнесённые фразы четвёрку не ставлю, не мой предмет, но зато папу твоего в школу не вызову. Это и будет твоя сегодняшняя оценка...

Петренко не было в классе не просто так. В данный момент он находился в кабинете школьно психолога. После долгих и утомительных попыток добиться хоть что-то от парня, все надежды психолога горели прахом. И продолжалось бы до тех пор, пока в кабинет не вошла мать Сергея. Она вошла без стука. Серёгина мать тоже работала детским психологом и прямо с порога принялась объяснять, что сын давно уже изготовил эту Куклу. Мол, он ещё с детства занимается этим: создаёт разные уродливые маски, лепит из пластилина всяких зомби; по его словам, он перегоняет детских "дрёмушек" в этих карликовых монстров. Дело в том, что Сергей покупал очень много пластилина; ему нужен был зомби, похожий на настоящего. Но получались в основном по колено или по пояс.
- Мам, да я сам не знаю, - быстро обрёл дар речи этот "молчаливый" подросток, - как эта Кукла появилась в нашем классе! Ты думаешь, я порезал бы её ножницами? Я чё, совсем рехнулся! Такая дорогая поделка...
- Ножом, - поправил его психолог, поясняя для матери. - У Вашего сына был обнаружен нож...
- Да это не мой нож! Вы ещё отпечатки пальцев, блин, проверьте?
- Так... Откуда взялся нож!..
- Да это ножницами её порезали! Ножа точно не было, я говорю...
- Нож находится в кабинете у директора...
- И не перебивай старших, - вставила мать. - Не дорос ещё, чтобы спорить со взрослыми.
- Может, мальчик всё-таки объяснит, как попала в школу эта Кукла? Ну, если Вы действительно уверены, что всё это время Кукла лежала у вас дома.
- Почему ты её именно сегодня принёс.
- Да не приносил я её! Сколько уже можно!
- Не кричи на мать!
- Да я вообще не кричу. Я на мужика, на этого, с корочкой, блин, психа-аналитика!
- Ну ничего. Голову мы пришьём, - оценивающе смотрела на Куклу удивлённая мать. В основном, она была удивлена тем, откуда вообще взялась эта Кукла. Насколько ей было известно, то сын действительно сделал из пластилина свою школьную учительницу по математике. Как и все эти "зомби", учительница получилась ростом по колено. Но, глядя на пластилиновую "скульптуру", мать была неожиданно удивлена тем, какой мощный прятался в её сыне талант художника, пока парень изготовлял всякие "хорроры", да безликих пришельцев, а не лепил по-настоящему живых людей. "Мама, - признался он ей в тот день, - наша учительница - настоящий монстр. Я уверен, что мне удастся по-настоящему переселить своего Буку из моих детских кошмаров. Точно говорю..." И вот сейчас перед ней сидела на полу вылитая Зоя Михайловна! Правда, голова лежала у неё на коленях. Интересно, он сам это сделал? Но сын ничего не хотел отвечать.
- Подождите... - пролепетал школьный психолог. - Что значит, ВЫ её пришьёте?
- Ну, не знаю, - пожала плечами мать. - Серёжка, ты всё выяснил? Всё понял?.. Ну, иди на уроки.
Парень не просто пошёл, а побежал. Его очень сильно напугал этот кабинет школьного психолога. Особенно ему не понравилась Кукла и лежавшая на коленях голова, словно бабушкина рыжая кошка (когда он приходил домой к Кипяткову, то часто любовался этой кошкой Васиной бабушки). Рыжие волосы Зои-математички почти полностью опутывали всю голову и...
- А что, - продолжила разведённая женщина, когда за сыном захлопнулась дверь, - может, Вы хотите забрать её к себе домой? Правильно или нет? Какие препятствия?
- Кукла останется в школе.
- Да, ну, ой ли! А Вы знаете, что у моего сына талант? Он изготовляет разные пластилиновые поделки на учителей, и...
Дальше она не говорила, но страстно не сводила взгляд с обеспокоенных глазок дядечки с аккуратными усиками.
- И - что? Вы не продолжили...
Но та поманила его пальчиком.
- Я сама, если честно, не знаю, - шептала дама ему на ухо. - Занимается ли он онанизмом или просто так делает своих голеньких учительниц, но, говорю Вам, у него та-ла-нт.
- У Вас тоже та-ла-нт? - прощебетал испуганный, неизвестно чем, двадцати двух летний практикант.
- Про себя не могу сказать, - не отводила мамаша свои губки от его уха, - со стороны виднее, но...
- Но - что? - опять прогнусавил психолог.
- Послушайте! - вошёл в кабинет директор, - почему Петренко говорит, что его мать соблазняет нашего школьного психолога?! Он что у вас, совсем ополоумел?!
- Никто никого не соблазняет, - тут же выскочил покрасневший психолог из-за своего столика, на который полулегла Серёгина матушка.
- Ты серьёзно? - глянул директор на промежность психолога, всю раздутую от эрекции молодого-неуверенного парнишки. Тот тоже глянул себе под ноги и... чуть не сгорел от стыда. Он пулей вылетел из кабинета... "Можете считать себя уволенным", - промычал вслед директор, но тот всё равно его не слышал. И он не просто не слышал этого "напутствия", а больше не возвращался никогда в школу. Тем более, что мать Сергея Петренко соврала директору, что застала этого "мальчика" поднимающим подол платья Куклы и очень озабоченно смотрящего на её шёлковые трусики.
- Но это чепуха, - сказала Петренко-старшая напоследок. - Я сейчас же унесу из школы эту похабную куклу, порежу её на кусочки и раскидаю по всему мусорному контейнеру.
- Ну, зачем же так резко! Всё-таки, это произведение искусства. Ну, не знаю, голову можно пришить, и...
- Что - и? Может, объясните, как у Вас оказалась в...
- И оставить её в школе, - ответил директор на материн вопрос.
- Ну хорошо, - подошла она к своему сыну и взяла его за руку. - В таком случае, Я не останусь в Вашей школе. Причём, ни единой ногой. А ну, пошли, сынок!
- А что я такого неприличного сказал? Имеем полное право конфисковать эту Куклу...
- А может быть, нам забрать документы? Прямо сейчас.
- Мам, да пошли! Хватит уже с ним спорить.
- А я тебе сколько раз уже говорила? - поучала своего сына мать, пока её тонкие каблучки торопливо цокали по коридору и шаг сопровождался гулким эхо, - чтобы не смел вмешиваться в разговор взрослых людей!

Когда Сергей вернулся домой из школы, он был очень сильно удивлён. Не только тем, что Кукла-учительница сидела в его комнате с пришитой головой (вернее, с тем, что на шее Куклы не было абсолютно никаких швов), а удивлённо не мог найти свою учительницу математики, слепленную из пластилина.
Первым делом Серёга всегда заседал за телевизор. Для него совершенно не важны были заданные на дом уроки, но телевизор, казалось, заменял ему собаку, которую он недавно выпустил прогуляться в одиночку на улицу и, по словам местной пацанвы, какой-то старик засунул её в мешок и, по расспросам мальчишек, понёс топить этого бедного пёсика. Но Сергей-то понимал, что сами же пацаны собачонку у него и украли.
Когда он потянулся за пультом, то заметил, вместо переключателя, кисть руки тряпочной Куклы. Непонятным образом, математичка оказалась с ним на диване: он сидел и она тоже сидела, но голова была повёрнута в Серёгину сторону и глаза-пуговицы недовольно смотрели на мальчугана. Именно так на него всегда зыркает математичка, когда он приходит на урок и начинает рисовать, вместо, чем записывать разнообразные числа, да циферки в своей тетради.
Серый тут же подскочил с места и кинулся в свою комнату. Глаза-пуговицы продолжали смотреть туда, где он перед этим сидел. Но в комнате, действительно, не было этой Куклы. Теперь он более-менее понимал, как она переместилась - не просто на диван в гостиной, а как вообще перенеслась из школы, оказалась в его комнате, и как обрезанная голова заново "приросла" к её плечам.
Когда Серёга бегом вернулся к телевизору, то окончательно ошалел. Куклы не было ни здесь, ни там. Она - как привидение. Он уже хотел вернуться назад, к себе в комнату, но, чисто случайно, увидел, как возле пульта от телевизора лежит чья-то записка. Сергею невзначай подумалось, что сейчас он окончательно офонареет; потому что записка будет от Настеньки (прекрасной хорошистки-Настеньки), хотя он точно помнит, что так и не написал ей своей записки.
А написано там было следующее: "Не вздумай включать телевизор, двоечник! Садись за уроки, лоботряс!" Причём, почерк был таким, словно записку только что напечатали на принтере.
- Да хрен ты, Зоя, угадала, - хмыкнул настырный Петренко и включил телевизор. Нажал на пульт, и... Дальше, чем занимался Серёга, это переключал каналы. Причём, он старался проверить всю сотню, поскольку на каждом канале была сетка помех.
Потом Серый выключил звук, его раздражало шипение, и принялся перещёлкивать "молча". Он только того и ждал, что рядом появится "Зоя" и уже начнёт разговаривать с ним человеческим голосом. День выдался просто диким: голова гудела, как ненормальная. Когда он выходил из школы, его опять донимала шпана: завели за угол, начали обыскивать Серёгины карманы, а, когда он ударил кого-то из них по руке, то завязалась игривая потасовка. В основном, пинки, да подзатыльники.
Но, сколько он сидел возле телека, тряпочной Учительницы рядом с ним на диване так и не появилось. "Наверно, она в натуре мне померещилась! - вздохнул про себя Серёга. - День просто говённый какой-то выдался. Сознание потерял - эти разборки с учителями - мать зачем-то припёрлась в школу - мудаки эти со своими подзатыльниками - нельзя так часто меня бить по голове, вот и глюки пошли-поехали".

Когда вернулся домой Кипятков, то, вместо чем полезть своей кепкой в холодильник, зачем-то засел за бабушкин компьютер. Бабушки дома не было (Кипятков впервые удивился, что эта пожилая домоседка куда-то уплела со своей тросточкой; неустанно торчала на кухне, бесконечно что-то варганила, и - на тебе), по забывчивости не вырубила нетбук (тоже очень неожиданно; сколько Вася её помнит, бабуля никогда ничего не забывала; даже мелочь - сколько копеечек должен принести сдачи из магазина маленький Васёк), вот Кипятков за него и засел. Лимитный Интернет тоже был не выключен, деньги капали. Но Васю больше заинтересовала "аська" его бабушки. Тоже очень необычно странное явление: аськами в основном малолетки пользуются, а не пенсионеры. Но Вася попытался настрочить какую-нибудь глупость и отправить в эфир.
Как только Кипятков послал свою мессагу, ответ не замедлил себя ждать. Кипяткову даже показалось очень странным, что "далдон", с которым переписывается его бабушка, носит необычный никнейм: "Зоя Михайловна". Вася ещё толком не вспомнил, что этот имярек - его учительница по математике, но уже успел представить в воображении собеседника: бородатый дед со вставной челюстью. Как правило, именно такие придуриваются в чатах или в аськах девочками-эмо; одинокими и желающими романтических отношений.
"Как тебе не стыдно, Кипятков? - пишет ему "Зоя Михайловна". - Сегодня на уроке математики пытался меня изнасиловать! Что я тебе, кукла?"
Кипятков, прочитавший мессагу, расхохотался, как сумасшедший. Вообще-то, он собирался поругаться с этим дедком; сделать так, чтобы он больше не писал его бабушке. Но теперь вынужден был отвечать по теме: "То-то и оно, что ты кукла! Михална, мы же с тобой перетёрли сегодня эту тему? А ты опять вспоминаешь старые грешки?"
"Я не Кукла и не учительница в твоей школе, - принялся отвечать ему причудливый контактёр. - Я та, кому твой приятель отрезал голову. Отрезал прямо на уроке!"
"Ты кто такая? Я не понял. Кончай дед! Слышишь?" - ответил Кипятков.
"Я не "дед". Я тебе ещё раз повторяю, пацан! Я - душа. Ты меня понял? Душа той Куклы, которой вы отрезали голову, а ты, подонок, грязно над ней надругался".
"Да пошёл ты, знаешь куда?.. Хрен старый! Не пиши больше моей бабке. Ты, козёл. Ещё раз увижу хоть одну твою мессагу, пожалеешь".
"Ты что, мне угрожаешь?"
"Я комп твой сломаю, старый козёл! Я хакер. В натуре. Ты задолбаешься его от вирусов чистить. Всё, короче, сгинь".
"Нехорошо угрожать своей учительнице по математике, - не унимался назойливый Васин собеседник. - Я как раз хотела поговорить с твоей бабушкой, но она у тебя куда-то пропала".
"Откуда ты знаешь, что моей бабки нет дома?! Я тебя последний раз спрашиваю: ТЫ КТО".
"Кипятков, ты можешь хоть захлебнуться своими расспрашиваниями. Но ты... ТЫ ГОЛОВУ МНЕ ОТРЕЗАЛ. Это ты понял, дебил малолетний?"
"Какую голову? Пошла ты в жопу, математичка".
"Ты надо мной надругался! Обесчестил меня перед всеми учениками. И ты сам пошёл в жопу".
"Достала ты меня, в натуре. Кончай истерику, бабца".
"Если ты передо мной не извинишься, я сама отрежу тебе голову".
Кипяткову надоела эта занудная переписка, и он выключил компьютер. Дальше Вася полез в холодильник, как всегда задевая кепкой продукты питания. Сам по себе, Вася не был никогда нервным, его трудно было вывести из себя, заставить беспричинно тревожиться, но именно сейчас у него тряслись руки. Он даже сам не знал, что его так сильно распсиховало. Но, когда Вася нервничал, он всегда ел.
Обычно, со своей тучностью Кипятков любил увлекаться разными диетами, но сейчас было самое подходящее время для ЖРАТВЫ. Тем более, что в квартире нет бабушки. Некому потом жаловаться, когда приползёт батя с работы: "Опять как всегда залез в холодильник и повалил своей кепкой все мои травяные настои! Сынок, отучи ты когда-нибудь своего проглота от сала и колбасы!"

Сергею Петренко казалось, что он уже переключил больше ста телевизионных каналов и теперь пошёл по второму кругу. Он не считал, сколько раз подряд переключает, поэтому собирался нажать на "выкл", но, вместо этого нажал на кнопку звука. Звук включился. Но на этот раз режущего по ушам шипения слышно уже не было. Это понравилось Серёге. То, что вместо ядовитого шипения, тишина.
Серёгины пальцы должны были сами продолжать переключение каналов, но, внезапно, тишину нарушил голос, доносящийся из телевизионной сетки помех. Петренко даже сообразить не успел, чей это голос.
- Я тебя, кажется, уже предупреждала, чтобы ты не включал телевизор.
Выставившийся в экран Сергей, полностью прослушал прозвучавшие из телевизора слова.
- И почему ты не занимаешься математикой? Хочешь вырасти таким же толстым дураком, как этот Кипятков?
Теперь до Серёги с ужасом дошло, что с ним беседует та Кукла. Оказывается, в этот раз она переместилась в телеэкран.
- Что ты молчишь? Ты, как Кипятков, не понимаешь, что тебе говорят! А ведь математика учит фантастическому уму... И зря ты относишься ко мне, как к безмозглой Кукле, набитой ватой и женскими прокладками.
- Какими прокладками? - машинально подал голос Серёга.
- А ты сам подумай, будущий математик. Почему в Кукле, которой ты отрезал голову, вата тёмно-красного цвета?
- Не знаю... Ну не знаю, о чём Ты говоришь.
- Поэтому выключи немедленно телевизор и садись за уроки. Реши хоть один пример правильно. Сколько будет дважды два?
Серый поторопился ответить, но голос Куклы его опередил:
- И ещё дважды два и ещё дважды два и ещё и ещё и ещё... Знаешь? Не успел сообразить, понимаю. Так вот, ты не знаешь ответа на самый примитивный вопрос (сколько будет два плюс два). И это говорит не о том, что ты хочешь вырасти тупым и толстым Кипятковым. Это говорит о том, что тебя раздражает моя персона. Кажется тебе назойливой. Попробуй со мной подружиться и, я уверяю тебя, ты станешь гениальным математиком. Ты превзойдёшь мой интеллект. Ты понимаешь меня или, как прежде, не желаешь слушать?
- Почему так? Я слушаю.
- Так вот, чтобы превзойти мои умственные способности, для этого ненужно отрезать мне голову.
Сергей молчал. Думал, она ещё что-то скажет.
- Теперь понял?
- Что мне нельзя было отрезать голову у Куклы? Дак я же не сам!.. Ну, как тебе сказать? Я был в отключке. Я иногда теряю сознание, начинаю...
- Хорошо! Давай, я выражусь более иначе. Для того, чтобы превзойти мои умственные способности, ты не должен никому рассказывать, что видел, как я сидела рядом с тобой на диване, а перед этим была в твоей комнате. Ведь ты понимаешь, как я выглядела в кабинете школьного психолога? Отрезанная голова лежит на коленях... В общем, если от куклы отрезать голову, она перестаёт существовать. Дети не берут её в руки, не покачивают, как малютку. Не кладут её в свою детскую коляску... Это негодная Кукла.

Бабушка Кипяткова не возвращалась даже к утру. Во всяком случае, вернувшийся в шесть утра отец был очень поражён, когда включил свет во всех комнатах и нигде не обнаружил своей мамы.
- Вася, - принялся будить он сына, - вставай. Вставай, не валяйся...
- Чё случилось? - кое-как продрал Кипятков глаза, через несколько минут.
Отец объяснил ему, что случилось.
- Ну, не знаю, - забормотал Вася, - может, её похитили. Маленьких детей воруют, а пожилые - тоже как дети. Их тоже могут похитить.
- Ты зачем мне лапшу на уши вешаешь? Сначала говоришь, что не знаешь. Потом мелешь, что бабушку похитили.
- Батя, дай поспать, на фиг.
- Ну, спи. Всё равно, от тебя никакого толка.
- Дак, а чё? Куда она пропала-то?
- Ты зачем её ноутбук перенёс в свою комнату?
- Не помню.
- Ну, понятно. Ты вообще ничего не помнишь.
- Да чё ты на меня наехал? - принялся Вася с трудом подниматься на ноги. - С чего ты вообще взял, что её похитили?!
Он одел тапочки и поплёлся в бабушкину спальню.
В общем, с очень большим трудом, Кипяткову удалось поверить в то, что бабушки действительно нет дома.
Когда он собрался в школу и вышел на улицу, в кармане зазвонил мобильник. "О, - радостно подумал Вася, - это мне звонит бабушка". Этим утром он так сильно был озабочен поисками бабушки по всем комнатам, что думал теперь только об одной ней. Ведь звонить ему могли и друзья - необязательно сразу бабушка.
- Алло, это ты, бабушка?
- Нет, - ответило из трубки, - это Зоя Михайловна.
- Зоя Михална, у меня бабушка куда-то пропала, - тут же зажаловался Вася.
- Что значит, пропала? Ты же говорил, что её похитили. Ну, как маленькую девочку, за которую можно получить выкуп.
- Я не говорил! Это отец говорил, что её...
- Какая разница, ты это говорил или твой отец. Главное, что её похитили. Понимаешь? И хотят от вас двоих получить какое-то вознаграждение.
- От кого? От меня и от бабушки?
- Да, и от бабушки в том числе!
- Зоя Михална... вы так говорите, как будто знаете, кто её похитил...
- Конечно! Я её похитила, кто же ещё!
- Нет, вы не...
- Почему нет? Я! Я похитила твою бабушку.
- Вы не Зоя Михална, - договорил до конца Кипятков.
- Да, ты правильно догадался, малец. Я - её двойник.
- И вот ещё что, - добавил Вася. - Я на Вас пожалуюсь...
- Да что ты говоришь, - хохотнул из трубки женский голос. - Ты меня изнасиловал вчера в классе, лапал своими грязными руками, а теперь ещё и запугиваешь?
- Чего?
- Твоего отца тоже изнасилуют. Какие-нибудь грязные подонки из подворотни. Я тебе позапугиваю! Ишь ты? Бабушка у него пропала!
- А почему Вы не хотите сказать, где моя бабушка?
- Забудь про свою бабушку. Ты обещаешь мне забыть?
- Чё бы я забыл! У меня этот разговор записывается. Я потом пойду в ментуру и мне по фигу, Михална ты или не Михална...
- Тогда твоего отца изнасилуют уголовники в камере. Подумай, перед тем как мне угрожать.
- Какие, блин, уголовники? В какой камере? Чё ты мне паришь?
- Я ничего не парю. Я предсказываю будущее: У твоего отца карманник вытащит документы, потом его задержат якобы по подозрению, и в камере над ним надругаются милиционеры, переодетые в уголовников. И, если ты не успокоишься со своей бабушкой, то об этом узнают коллеги по работе.
- Над кем надругаются неодетые милиционеры? - немножко запутался Кипятков. - Над карманником?
- Нет, над твоим папой. Карманник - это тоже переодетый милиционер.
- Чё, ты всё подстроишь?
- Какая тебе разница, кто подстроит? Главное, за свои сексуальные домогательства ты должен ответить. Просто так тебе это с рук не сойдёт.
- Ты уверена?
- Дружок твой уже отвечает.

Когда Сергей подходил к школе, то за углом он увидел старых-знакомых хулиганов, которые в прошлый раз отобрали у него деньги. Они стояли, покуривали; казалось, совсем не обращали внимания на Серёгу, который идёт в одиночку - этакий мальчик для битья, на которого очень легко напасть.
Когда Сергей изменил своё направление и двинулся в сторону этой гопоты, кто-то из них брякнул какую-то шутку и все "скинхеды" грохнули дружным смехом.
- О, смотрите-смотрите, чудило тот идёт, - прервал кто-то из гопников дружное реготание, - кончайте ржать, быдло.
- Слышь, вафлёр, - произнёс Серому этот бритоголовый, - тебя зачем сейчас подозвали? Давай бабки. Чё ты кулаки в карманы не засовываешь? Ты должен уже с высунутыми бабками подходить. Чё ты, припух?
- Это вы мне все должны деньги, - возразил Серёга. - В прошлый раз распетушились, хотели у меня занять. Поэтому сейчас отдаёте и я против вас ничего не имею. Перед прошлыми разами я у вас должником не был.
- Ты чё буробишь? У тебя что, денег нет? Так и говори. Тогда за отсос.
- Ладно, проехали, - махнул рукой Серёга. - В общем так, вы меня не знаете - я вас не знаю.
- Чё ты всё якаешь? Я, да я. Иди сюда. Побакланим по-пацански.
- Тебе побакланить не с кем? Смотри, какая у тебя кодла.
- А чё ты "тыкаешь"? Только щас "выкал", и на "ты" перешёл... Оборзел...
Но Сергей уходил молча.
- Слышь, жиртрес? - заметил гопницкий главарь Васю Кипяткова; он тоже шёл из дома. - Ты же хочешь, чтобы твоя бабка вернулась назад!
- Чё? - ещё не до конца проснулся Вася. Всегда, когда он шёл в школу, то привык на ходу досыпать то, что не доспал дома. - А... это... А откуда ты про мою бабку знаешь?
- Да вот, тот дурачок мне рассказал, - повёл рукой "бритый" в сторону спешащего Сергея. Который быстренько остановился, почувствовав, как кто-то показывает рукой на его спину.
- Кто дурачок?..
- Ты не тупи, жирик! Ты хочешь, или тебе по барабану?
- Ну, да... То есть, нет. Не по барабану. Это...
- Ну, тогда вы вдвоём спускаетесь сейчас в подвал, пережидаете там урок, а мы вас закрываем, сзади. Ключ - вот он.
- Когда выйдешь, - продолжил следующий скинхед, - и, если не увидишь бабушку, то нам всем кранты.
- Ну, вы сами в подвал залезьте, - объяснил Серый этим придуркам. - У вас всё равно времени - неограниченно. А нам, с понтом, на уроки надо. И можете сидеть там, в подвале, хоть два урока подряд, хоть три.
- Вот, сейчас молодец, - похвалил его главный "бритый", - на "Вы" разговариваешь.
- Не разговаривай с ними, - объяснил Серёга Кипяткову. И пошёл в школу нарочито медленным шагом.
- А чё, ты в натуре им чё-то сказал про мою бабку? Я же тебе не говорил, что она пропала...
- Да не обращай на них внимание. Мало ли, кто чего говорил.
- Эй ты, "Вы"! - крикнул "бритый" Серому. - Ты бабки свои в жертву решил принести? Отвоёвывать не будешь назад?
- Чё он, опять про бабку? - собрался Кипятков оборачиваться.
- Да ты же в подвал спускаться не хочешь, - обернулся Серёга.
- Тогда нам всем кранты.
- Чего? - не понял его Петренко.
- Ну, подойди поближе. Не буду же я орать?
- Нас съедят, - ответил "бритый", когда Петюня подошёл. - И завтра нас, возможно, уже не будет.
- О чём ты говоришь? Я не понимаю не фига.
- О жертвоприношении, - ответил второй "бритый".

Среди уроков кто-то позвонил Сергею на сотовый и, так получилось, что он должен был бросить все свои занятия и идти по каким-то делам. Он сел на автобус и поехал по заданному адресу. Ему звонил кто-то из "бритых" и обещал, что если он сейчас не поедет в то место, то денег, которые они у него отобрали, больше никогда не увидит. "Ты же понимаешь, чудило, завтра нас всех порешат. Но мы не могли вернуть тебе бабосы там, возле школы. Нас могли мелкие увидеть, и мы потеряем авторитет. Но мы должны вернуть тебе эту "капусту". Нас обещали отправить на бойню, если мы не вернём". - "Кто вам обещал?" - не понял Петренко. - "Да ты всё равно не поймёшь". - "Чё я не пойму?" - "Мы сатанисты. Тряпошная Кукла. Она обещала кинуть нас в мясорубку, как те пальцы, отрезанные ножницами, и перекрутить их вместе с ногтями и вместе с наколками. Да чё я тебе, фраеру, распинаюсь? Ладно, забудь. Я и сам во всю эту муть ни хрена не верю". - "Да чё ты? Веришь - не веришь. Ты просто деньги верни и всё. Сейчас я подъеду..." Так вот, сколько он стоял в автобусной толчее, у него не выходило из головы это выражение: "тряпошная Кукла". Он собирался на следующей перемене заскочить в кабинет психолога. Просто, чтобы проверить, осталась кукла-математичка сидеть на полу, и пришили ей голову или не пришили. Но теперь все планы, задуманные Петренкой, резко изменились. Если те "скины" не хотели отдавать ему деньги возле школы, объясняя, что боялись потерять авторитет, то это говорит о том, что никто ни на какую бойню их не отправит, и эти гады будут продолжать и продолжать своё вымогательство. Они это сами прекрасно понимают, иначе их главарь не заикнулся бы про свою боязнь потерять авторитет. Так что Серёга смело выскакивал из автобуса (он всегда выскакивал через заднюю дверь, пробиваясь через пассажиров, входящих в автобус и, иногда, убегая от гонящегося за ним водителя) и теперь подходил к подъезду, возле которого сидела на скамейке сама Настя Карпова. Её трудно было заметить, поскольку девочка прикрывала лицо огромными жёлтыми очками с тонированными линзами, и в данный момент она должна была сидеть в классе за первой партой, а не здесь, на скамейке.
- Серёжка, - позвала его девочка. И тот ошалело остановился, услыша до боли знакомый голос (боль Петренко состояла в том, что у него всегда начиналась эрекция, как только он начнёт про неё вспоминать, или даже - вспоминать её весёлый-хрустальный смех, как звон серебряного колокольчика или журчание ручья). Когда он на неё посмотрел, у него чуть глаза на лоб не полезли. Особенно парня шокировало то, как Настя подносила свои лакированные ногти к очкам и снимала их со своих огромных ресниц (он знал, что они не накладные, просто, в детском садике, пока тобой никто не любуется, их нужно часто срезать ножницами, но в голову ошалевшему Серёжке всё время шли пальцы: срезанные ножницами, про которые молол тот обкуренный кент по мобильнику). Серый знал, что, если какой-то пацан влюбится в одноклассницу, то должен перетерпеть этот момент, не открываться ей сразу. Когда-нибудь потом, ближе к финальным экзаменам, она сама к нему подойдёт, поскольку влюблённость не появляется у кого-то одного. Но там, как повезёт; может и не подойти. Поэтому Сергей был поражён тем, как быстро подошла к нему Настя. Видимо, она устала ждать.
- О, Настюша? - сделал он вид беззаботного раззявы, который даже знать не знает, что по нему сохнет эта девчонка. - А как ты здесь очутилась! Ты же в школе была... Ну, в смысле, за первой партой.
- Меня же в другую перевели. Что, забыл?
- А ты что, живёшь в этом доме?
- Ага.
- Ну ладно, извини. - И Сергей решил продолжить свой путь в подъезд. Всё-таки, деньги для него важнее, чем отношение с этой "раскрывшейся" Карповой.
- Послушай, Петренко! - не отступала от него Настя.
- Что ещё? - Он опять вернулся на прежнее место: стоять столбом перед одноклассницей, рассевшейся на скамейке.
- Говорят, ты какой-то там умелец! Сделал макет нашей классной! Мол, для тебя это такое пустячное занятие, что ты даже голову ей отпорол! Ха-ха-ха! - говорила она голосом, полным негодования. - Что ты, гением себя вообразил, да?
- Насть, я не понимаю, о чём ты говоришь.
- Ну, ту куклу математички, которой ты тогда отрезал ножницами голову. Чё, не помнишь?
- Не-а. Это, вообще, не я сделал...
- Да ладно, не плачь! А спорим, что я тоже могу фигню такую делать?! К примеру, за вчера я сделала Куклу нашего школьно психолога! Хочешь, покажу?
- Что, не понял, домой к тебе идти?..
- Да нет. Я на сотовый записала. Ну, дак показать?
- Думаешь, что я тебе не поверю?..
- Да ничего я не думаю! Просто... Ну как тебе объяснить? Ты ещё мальчишка. Очень любишь выбражать. Посмотрите все - я сделал Куклу и ножничками всю её чик-чик-чик! Посмотрите, заморыши, как мне легко даётся талант! Во, какой я красавец...
- Ты всё сказала?.. Разреши, я тогда пойду?.. Ну, мы с братком каким-то договорились, он мне долг обещал вернуть.
- Не надо думать, что ты самый великий, - договорила Настя до конца свою истерическую речь.
- Настён, я сейчас не в теме. Типа, в наушниках. Если ты что-то хочешь мне сказать, то подожди. Я заберу свой долг. Ты же понимаешь - я не в этом доме. Сейчас, я вернусь и мы поговорим. Только не пыли.
- Что ты сказал?! Не пыли?..
- Извини, оговорился... - уходил от неё Сергей, прибавляя шаг, чувствуя, что она так и норовит его проучить.
- Ну, пошли, зайдём с тобой в подвал, я всё-таки покажу тебе свои работы?
- В подвал?! Опять, что ли? Ну, ты же на мобильник, говоришь, всё записала. Ты так покажи и всё. А в подвал...
- Ну, ты же уже ходил в подвал!
- Нет, а чё ты мобильник показать не хочешь?! Просто, врёшь ты всё.
- Ну, в подвал же солнце не проходит! Как я тебе запишу?
- А, понял! - хохотнул весёлый Серёга. - Извини - протупил. Ну ладно, пошли.
- Дак ты же деньги кому-то должен...
- Да я пошутил.
Серёге не хотелось вернуться назад и не застать здесь Настю. Может остаться в двойном пролёте: и деньги не вернуть и с Настей не разобраться, что её там беспокоит так сильно.
- А на фиг ты тогда шёл сюда?
- Да перетопчется этот чел со своими деньгами.
- Ну, смотри, - пожала Карпова плечами. - Только не говори потом, что эту Куклу ты сделал, а не я.
- Да чё я, тугодум что ли совсем?
- Не знаю, ты всё время какой-то нелюдимый...
- Да нормальный...
- Ладно, давай молча...

Они входили в подъезд, но Сергей даже представить себе не мог, как Настя собирается провести его в подвальные помещения, через подъезд. Насколько он знал, дверь в помещение, где находятся отопительные трубы и любой проказник запросто может устроить "водяной терракт", затопив всё здание и лишив жильцов воды, находится в торцевой части всякого жилого дома и заблокирована очень прочным навесным замком. Поэтому он шёл за ней следом и чувствовал себя несколько неловко: Что же она там удумала?
Но Настя подошла к ближайшей двери. Только толкнула её и та очень легко открылась. Сергей впервые увидел перед собой такую странную квартиру. Никакой мебели в ней не было. Стены совершенно голые... Точнее говоря, не было и самих стен-перегородок. Только основные четыре стены; даже окно - замуровано кирпичом. Но, как успел обратить внимание Сергей, не было не только стен. Пол во многих местах отсутствовал. Вообще, он напоминал собой корку прочного морского льда, под которой выкачали всю воду. И вот, когда жильцы выносили мебель, то неосторожно передвигали её по ледяному полу, поэтому во многих местах он провалился и куски мебели улетали в чёрную яму. - Сергей с усмешкой смотрел в зияющие дыры этого непрочного пола, по которому вела юношу Настя, но старался не подавать виду, дескать сердце у него ушло в пятки при виде подобного хаоса. Наоборот, Петренко часто посмеивался или восклицал: "ну, и умора! Это что, и есть твой подвал?"
- Нет, - отвечала ему Настя, подходя к одной из дыр обвалившегося пола. - Видишь лестницу?
- Металлическая, - посмотрел он в неосвещённый мрак. Проблески тусклого света шли из входной двери, в которую провела его одноклассница. - Настён, как ты думаешь, она хорошо сварена?
- Чего?
- Ну, я сморю на неё - какая-то топорная лесенка... Легко развалится.
- А ты что, провалиться боишься? - усмехнулась девочка в ответ. - Как же ты ходишь по такому полу?
- Я по льду ходил, - принялся Серый бахвалиться, - под лёд проваливался. Но, вот, если рухнет под тобой лестница, а сверху ещё - не выдержит кусок пола... да как упадёт! Я ж не переживу этого.
- Шутишь всё? Её отец мой, между прочим, делал. Если ты не знаешь, то у него шестой, самый высший разряд. Он металлические двери делал, когда был таким, как ты. Сейчас он уже высокий начальник...
- Да ладно, не объясняй... Я же пошутил...
- Вот и я говорю, что ты пошутил. Просто пошутил...
- А кто всё-таки жил в этой квартире?
- Квартира проклята.
- В каком смысле, проклята?
- Здесь жил Иван Карпов, а квартиру сожгла его соседка - маленькая девочка.
- Карпов?.. Ну, теперь более-менее понятно, - промычал уже утомившийся от собственных шуток Серёга.
Они беспрепятственно спустились на самое дно. Лестница была очень длинной и, когда на середине спуска она начала шататься под каждым Серёгиным шагом, у паренька чуть не упало сердце. Но он не забывал каждый раз посмеиваться, как ему становилось боязно: "Ха, пожарная лестница! Спасайте беднягу Ваньку Карпова... Того и гляди, лестница перегорит, как та лампочка! Кстати, лампочки-то хоть в подвале этом есть? А то я даже не представляю, как мы будем изучать твои художества". Настя, которая спустилась вперёд своего одноклассника, не поленилась ответить: "А я там где-то фонарики припрятала. Два штуки. Но, только, ты над Карповым больше не смейся. Ладно?"
Сергей понял, что она имеет в виду: "Разговаривать скверно о мёртвых, есть моветон. Особенно грешно, насмехаться над ними!" Но попытался что-то в ответ произнести.
- Гм, и не ломает же тебя - спускаться в такую темень, рукодельничать!
- Понимаешь, Петренко? Та Кукла, которая стоит в моей квартире, приличная. Я делала её прямо там. Но, дело в том, что мне захотелось изготовить что-то крайне непристойное. Ну, не будешь же прямо в своей квартире заниматься разными гадостями, правильно?
После этих слов, Серёга тут же остановился, как вкопанный.
- Ой, ну только не говори, что тебя самого не тянуло - делать злые скульптуры! Ты же понимаешь: если не будешь создавать художественное зло, то добра у тебя никогда не получится.
- А что за непристойные Куклы? - Сергея несколько насторожили Настины слова.
- А ты как раз возле них стоишь. Посмотри сам, что...
Но она не договорила, потому что чёрный фонарь сам зажёгся у неё в руке и то, что она увидела, чуть не повергло её в шок.
Точнее говоря, увидела не сама Настя, а Сергей очень хорошо узнал: Кукла, напоминающая восковую фигуру того бритоголового, с которым Сергей совсем недавно разговаривал, и стоящий перед ним на коленях сам Сергей. Во всяком случае, Петренко не смотрел на лицо, повёрнутое к нему затылком. Он узнал себя по одежде. Но несомненным было и то, чем занимался этот Кукло-Сергей, стоящий на коленях. Он делал минет этому панку.
- Ну, всё! С меня хватит этих розыгрышей!
- Серёжка! Серёженька... - побежала Настя за ним следом. - Я сама не знаю, как это здесь очутилось! Честное слово!
- Так я тебе и поверил! Не знаешь, как же! Я зато теперь знаю, как рядом со мной появилась та кукла на математике!
- Ну, не будь ты таким жестоким...
- Где эта лестница!
- Не знаю, упала...
- Ну, так ищи её!
- А почему ты на меня орёшь?
- Потому, что, по твоему мнению, кто-то тебя подставил! На клуш всё время орут.
- Но ведь, и тебя тоже подставили!..
- Чего-чего?..
- Сегодня в школе все только и говорят, что тебя утром засунули в подвал те бритоголовые и пытались там с тобой поразвлекаться. Что, разве это не подстава?
- Ну, что ты порешь? - скривил Серёга комическую гримасу. - Ты же говоришь, что в школе не была! Тебя же в другую перевели.
- Но мне девчонки звонили.
- А. Если так, то понятно.

ВТОРАЯ ГЛАВА

- Паренёк, у тебя просто крыша поехала, - откровенно призналась новая школьная психологиня Сергею Петренко.
Когда он входил в кабинет, то ожидал там увидеть прежнего дядечку с его вечно аккуратненькими усиками. Всего прилизанного и вежливого, но имеющего за собой слухи, что у себя дома он настоящий тиран: воспитывает ремнём своего маленького сынишку. Распускает руки по поводу и без повода. Поэтому Сергей был очень рад, когда увидел, что его место заняла совершенно новая женщина. Она ещё не успела обрасти сплетнями и Петренко торопливо ей рассказывал обо всём, что с ним случилось. Он рассчитывал на поддержку. Может, психолог поговорит с его родителями и удастся перевести этого паренька в другую школу.
- В каком смысле, крыша поехала?
- Ну, все эти Куклы, словно ожившие восковые фигуры... Ты что, правда считаешь, что Кукла учительницы математики, сама переместилась из твоей комнаты и сидела рядом с тобой на диване, а потом разговаривала с телеэкрана?
- Ну, да. Я видел. Она сидела, вместо диктора, и...
- Знаешь что, мой дорогой? Тебе надо прекращать курить эту ерунду, которую ты куришь.
- А почему Вы так резко?
- А как ты хотел? Чтобы тебе выписали путёвку в санаторий? Дак перебьёшься... Попробуй сам разобраться с этими подонками, которые к тебе цепляются! Всё. У меня нету времени на подобную чепуху. К нему пристают беспризорники на улице... Помогите ему перевестись в другую школу... Тебе не смешно?!
- Я, между прочим, вообще не курю!
- Ну, и очень хорошо. Занимайтесь спортом, молодой человек. Или поговорите со своим отцом, пусть придёт - начистит этим идиотам рожу.
- А почему Вы со мной разговариваете в таком тоне?
- Да потому что ты больной. Больной на всю голову! Если у тебя какие-то проблемы, иди в медпункт. Сейчас совершенно свободно: можно самому лечь в дурку. Это тебе не как при советской власти, с бесплатной медициной. Сам плати деньги и сам лечись.
- Но ведь я не безнадёжно больной...
- А по мне, так ты просто ничтожество. Маменькин сынок, который кроме как жаловаться и плакаться в юбку, больше ничего не умеет. Ну что, будем спорить?
Сергею казалось, она специально вела себя вызывающе. Может, ей казалось, что от парня воняет? Она хотела, чтобы он назвал её сукой и выставить его за дверь. Господи, отчего же такие неудачи? Неужели во всём виноват тот идиотский случай на уроке математики, когда Петренко потерял сознание, отрезал голову от Куклы стервы-математички и тем самым спровоцировал Кипяткова на какой-то гнусный поступок. Когда все дети смотрят, что они вытворяют публично, то приходят в ужас оттого, чем такие придурки могут заниматься, когда их никто не видит.
- Я не безмозглый козёл, вот что я Вам хотел сказать!
- Да что ты говоришь!.. Может, тогда я - безмозглая кукла?
- А давайте посоревнуемся?
- Ты сначала сопли свои подотри, прежде чем делать замечания старшим.
- Я сейчас уйду. Только Вы не кричите. Послушайте спокойно. Ладно?
Она не выкрикнула никакой пакости в ответ. И он мог спокойно продолжать.
- Я хотел сказать всего лишь то, что, если с людьми происходят какие-то события, находящиеся за гранью здравомыслия, то эти люди получают извне мистические знания.
- Ну, извините, молодой человек. Я книжек по эзотерике не читаю. Куда мне, дикой?
- И если нам с Вами посостязаться, кто больше сможет дать ответов на вопросы...
- Ты тест хочешь пройти, дурачок?! - засмеялась психологиня. - Не смеши! Когда ты даже по математике дундук...
- Нет, ну, а всё-таки? Почему Вы так со мной разговариваете? Чем я хуже других, которые обращаются к Вам за помощью? Они что, не дурачки? Или Вас только девочки интересуют...
- Ты не хами! Во-первых. Во-вторых... Тебе как, серьёзно ответить или опять пошутить?
- Да Вы нашутились уже надо мной.
- Так вот, дети, которые обращаются ко мне за помощью, у них родители пьют. Наркоманят. Поэтому они клоунов из себя не строят, как ты сейчас. Приходят и говорят, как с серьёзным человеком, а не как с лохушкой, которая фантастики начиталась.
Этого Петренко уже не мог вынести: "Я что, по её мнению, похож на какую-то лохушку?" Ничего не говоря, он резко встал со стула, распахнул дверь и, выходя из кабинета психолога, едва не сшиб Кипяткова, который в это время шёл по коридору.
- И дверь за собой закрой? - прикрикнула на него изнутри психологиня, - ненормальный!
- Чё она орёт на тебя? - опешил закрывающий дверь Кипятков.
- Да на меня наехали, - решил приврать Петренко. - Бывшему психологу притащили в кабинет ту мумию математички, которой я в отключке ножницами отпорол голову. И вот, до сих пор водят к этому грёбаному детскому психологу - разбираться.
- Да я понял, что ты был невменяемым. Но - блин! Чё они над нами с тобой так издеваются?!
- Кто - они?
- Тётки эти взрослые. Учителки!
- Ну, работа у них такая.
- Причём здесь работа!.. Мне недавно звонила на сотовый какая-то тётка. Ну, она представилась нашей математичкой. И - как начала надо мной издеваться!
- Да не обращай ты на них внимание, - произнёс Петренко утомлённым голосом. Таким же, которым разговаривал с психологиней. - Пусть они мелят свою херню. Главное, не слушай их и всё.
- Да как не слушай? У меня же бабка пропала. А всё это из-за той мумии.
- Какой ещё мумии?!
- Ну, ты же сам сказал: ты ей ещё голову отрезал. Математичка! Вот, она наверно мстит.
- То, что бабушка пропала, это конечно плохо, но это совпадение.
- Какое ещё совпадение?! Петюня, хоть ты меня не вымораживай!
- Я имею в виду, совпадение с тем, что над нами издеваются взрослые тётки, как ты говоришь.
Но Кипятков его уже не слушал. Он разрыдался и куда-то бежал. Серёга был просто ошарашен. Он никогда раньше не видел плачущего Васю. Ему вообще всегда казалось, что реветь умеют только девчонки.

Когда Сергей доставал ключ из кармана, чтобы открыть входную дверь своей квартиры, он чуть не выскользнул у него из пальцев, и Серый даже невольно перепугался; не хотелось о бетонный пол разбивать свой стеклянный брелок. Потом придётся брать веник и подметать стекляшки - чтобы самому не пораниться, если будешь в одних носках.
Под ногами он увидел какие-то странные на вид нитки. Они тут же поднялись с пола и прилипли к его брюкам. Ему даже ненароком вспомнился один непонятный сон, который он недавно видел: про дом с привидениями. Как он шагал по коридору этого мрачного дома и вдруг увидел паука, который, вместо того, чтобы спрятаться от Петюни, могущего наступить и раздавить это насекомое каблуком, поднялся в воздух и куда-то поплыл вверх... Тут-то Петюня очень странно и понял, что он просто ходит по потолку этого коридора в доме привидений. То есть, дом так странно устроен, что ковровая дорожка находится внизу, под Петюниными ногами, но, поскольку паук поплыл в верх, то, не иначе, он спускается с потолка, по которому в данный момент, подобно лунатику, шагает Петюня. Примерно такое же странное чувство он испытал сейчас, при виде этих ниток.
Серёга оставил ключ внутри замочной скважины и немедленно стал отряхивать брюки. Он делал это, как напуганный маленький мальчик, который рыбачил, стоя по пояс в лесном пруду и вдруг увидел, что ко всему телу, на коленях и даже на пятках, присосались пиявки.
Но внимание Петренко отвлекла входная дверь, которая заскрипела и медленно-медленно открывалась. Он даже не успел ничего понять. Не подумал: "Как так? Ведь я ещё не открыл этот замок!"
Во многих местах по полу были раскиданы те же нитки. Сергей, примерно, догадывался, кому (вернее, чему) они принадлежат, но ему не очень хотелось знать это наверняка. (Так же наверняка знать, что в том сновидении призраком являлся поднявшийся в воздух паук, а не сам Сергей-Петюня). Намного проще было выскочить за дверь сию же секунду и захлопнуть её на автоматический замок. Там уже отдышаться, попытавшись успокоить сердце, едва не выпрыгнувшее из грудной клетки (чуть не выскользнувшее, как ключи из его пальцев). Но страх не пускал Сергея Петренко. Ведь дверь в квартиру открылась сама по себе? То же самое может случиться, если он её захлопнет и убежит.
- Петренко, - донёсся очень знакомый голос (такой противный голос мог принадлежать только одному человеку на всей Земле - Зое Михайловне). - Эй, Петренко! Ты меня не бойся...
- Это Вы накидали на полу ниток? - решил Сергей показать, что он не просто не боится, но даже спокоен.
- Извини, Петренко. Просто, я пыталась себе пришить голову...
- Что-что? - не расслышал её Петренко, когда наклонился и стаскивал свою тесную обувь. Он так глупо себя чувствовал, словно разговаривает с телевизором.
- Я говорю - пылесос! Пылесос включи, Петренко, и убери, если они тебе мешают.
Сергей вошёл в свою комнату. Он точно знал, что там не сидит его учительница по математике. Но... надежда умирает последней. Это действительно могла быть Зоя Михайловна, если учесть, что современные телевизорные заводы ещё не научились делать такой звук, который бы точно воспроизводил человеческий голос, звучащий внутри воздушного пространства, а не маленькой тесной коробочки.
Когда он вошёл в свою комнату, "мумия" Зои Михайловны была повёрнута к нему спиной, она сидела за его столом и что-то писала в его тетради. Слово "мумия" принято понимать, как обмотанное серыми-полуистлевшими бинтами человеческое тело. Однако, если это "тело" сшито из шерстяной ткани, то Сергей Петренко тоже должен был понимать это странное существо, как Мумию. И ничего странного, если существо идеально похоже на его учительницу. Главное, что рыжие волосы стянуты в тугой узел и на затылке виден след от пришитых ниток. - Это нехитрое явление полностью отличает в воображении Серёги Куклу от учительницы-оригинала.
- А, это опять ты, - хмыкнул Петренко, увидев старую-знакомую Куклу. - Кстати, чем ты там занимаешься?
- Вообще-то, я делаю уроки. Но - что значит, "это опять ты"?
- Я думал, у меня в гостях сидит наша классная.
- Классная руководительница. Если не ошибаюсь, её зовут Зоя Михайловна.
- Послушай, хватит мне зубы заговаривать. Прекрати писать в моей тетради и пошла из моей комнаты.
- Но я же помогаю тебе делать математику...
- А кто тебя вообще просил кому-либо помогать?!
- Вот тебе раз, - отложила Кукла в сторону авторучку и обернулась вместе со стулом, поговорить с Сергеем. - Ты так кричишь на меня, как ваш новый школьный психолог.
- Что, новый штопальный психолог? - случайно оговорился Сергей, но ему стало от этого неловко и он продолжил: - Откуда ты знаешь, что именно кричала мне наша психологиня?
- Она обвиняла тебя в том, что ты ничтожество.
- Но, допустим, что я ничтожество. И что из этого?
- А ты тоже запрещаешь мне делать твои домашние задания, словно пытаешься выставить меня за дверь. По-твоему, я тоже бездарное существо?
- Ладно, не обижайся. Просто, меня вывела из себя эта психологиня. Если хочешь, то можешь делать мои уроки. Или чем ты там занимаешься?
Но Кукла не могла так вот сразу продолжить прерванное занятие. Видимо, она не считала себя тем роботом (главным героем фильма "Приключение Электроника"), который способен писать со скоростью "тетрадный лист - в минуту", даже после того, как его обругали, словно напакостившего щенка.
- А мне кажется, не только одна психологиня. На тебя навалилось слишком много других проблем, кроме одного мелкого школьного психолога.
- Ну, и пусть. Я не хочу сейчас поднимать все эти темы.
- Но я, Я хочу.
- Что ты хочешь?
- Я хочу тебе хоть в чём-то помочь...
- А ты знаешь, как это непросто? Испортить и поломать что-нибудь легко, а вот сделать это заново...
- Ну, хорошо... Как ты говорил той психологине? "Давайте с вами поспорим". Задай мне хоть один случай, который тебя особо напрягает, а я попытаюсь его улучшить.
- Что улучшить? Сделать так, чтобы на меня не орала психологиня?
- Почему одна только психологиня? Например, у Кипяткова пропала бабушка...
- Ага! - расхохотался Сергей, - а в Чечне идёт война, а в Африке голодают дети, а на планете Земля ожидается глобальное потепление... Ты же спрашивала только про меня! А причём здесь Кипятков, тем более, со своей бабушкой?
- Ладно, хорошо! Нет, так нет. Если ты хочешь, чтобы на тебя не орала психологиня, я на неё подействую. Но ведь ты любишь ту девочку!..
- Это опять очередные глупости. Ну, не будешь же ты её ко мне привораживать?! Или тебе нужно прямиком идти работать в астрологический салон...
- Что бы я ни сказала, от тебя одна только едкая критика! Хорошо же тебе промыла мозги ваш новый школьный психолог, ничего не скажешь!
- Нет, я же тебе говорю: ты делай уроки. Мне как раз сейчас надо выспаться. Сделаешь - я высплюсь, это и будет твоя помощь.
Но Кукла не могла продолжать вот так вот спокойно их делать. Уроки - это творчество. И, когда на занимающегося творчеством человека, хорошенько наорать, разве он будет продолжать потом делать всё то, чем занимался прежде?
- А что ты говорил перед этим? "Разрушить легко, а построить заново - невозможно"?
- Ну, говорил. А чего ты спрашиваешь?
- Я спрашиваю потому, что ты был не прав. К примеру, у меня голову отрезал кто-то ножницами, но я взяла и пришила её заново.
- Ты что, сама её пришила?
- А ты посмотри, сколько ниток к полу прилипло.
- Ну, да. Я тоже что-то такое подумал.
- Если бы я до сих пор не пришила свою голову, то не стала бы такой способной.
- Способной?..
- Вот убедишься! Если я хоть одно твоё самое заветное желание выполню... Если мне удастся воплотить всё это в реальную жизнь... Ты себе даже не представляешь! Я столько потом натворить всего смогу... О-о-о!
- В каком смысле, натворить? - неловко спросил Петренко.
- Но ты только не говори никому, ладно? Не говори, как и почему у меня всё это получилось.
- Не говорить, что ты сама себе пришила голову? Конечно, нет! О чём ты? Это же такая глупость, которую даже в журнал "Самый сумасшедший Крокодил" не напишешь.

Следующим утром Петренко спускался по лестнице, подходя к выходу из подъезда своего дома. Выходя из лифта, он слышал голоса каких-то мальчишек, которые его слегка насторожили, потому что примолкли сразу, как только услышали шаги Сергея, спускающегося по лестнице. Но он не боялся, что там могут стоять те же бритоголовые и опять начать клянчить с него деньги, поскольку разобрал среди них смех Кипяткова.
Когда он вышел из подъезда, то действительно убедился в том, что Кипятков стоял и ждал кого-то. Вот, только, дружков, с которыми он несколько секунд назад посмеивался, рядом нигде не было. Может быть, они успели заскочить - спрятаться за будку подъезда.
- Кипяток? - окликнул Серый стоявшего к нему спиной толстяка. - Ждёшь кого-то?
- Чё. - Так всегда отвечал на любые вопросы Вася.
- Я говорю, чё ты тут делаешь? - пояснил Сергей свой вопрос. Поскольку Кипятков был очень ленивым, он не любил подходить к дому каких-либо одноклассников и стоять полчаса возле подъезда, ждать, когда те появятся. - Ищёшь кого-то? Может, помочь чем-то...
- Ты же сам знаешь, мужик, - ответил ему Вася. - Я ищу свою бабушку. Зачем лишний раз спрашивать?
- А чё ты, возле нашего подъезда думаешь её найти?..
- Ты спрашиваешь, что я делаю возле твоего дома? Так? Ну, в общем, меня заставили сюда прийти. Сам бы я не нашёл, где находится этот подъезд.
Сергей уже хотел попросить его представить всех своих приятелей, но не решался. Если это бритоголовые, то они прячутся за углом подъездной будки. Главарь ихней банды позвонил Сергею и пообещал, что вернёт ему отнятые деньги. Однако, Сергей его очень сильно подставил, когда не пришёл, поэтому "бритые" сейчас вконец озверели. И лучше на их пути не попадаться. Опять начнутся "тёрки": "вот, мы тебе обещали вернуть твои деньги, а ты не пришёл, значит, они тебе не нужны, но нужны нам, поэтому давай - башляй нам, чувак". - А откуда он знает, что вы собирались вернуть ему деньги? Может, вы в ловушку его заманивали - нашли себе простофилю.
- Ну, ладно, мужик, - ухмыльнулся Серёга, - ищи свою бабушку. Как скажешь.
И он продолжил свой путь.
- Ты чё, прикалываешься? - кинул ему в спину Кипятков своим чем-то с утра очень сильно обиженным голосом. - Между прочим, это не смешно.
Петренко остановился, но не спешил оборачиваться.
- Я знаю, что моя бабушка пропала по твоей вине! - перешёл Вася на крик. Сереге зачем-то вспомнилось, как он горько вчера разрыдался, возле кабинета психолога. - Иди-иди в свою школу!
И Сергей молча продолжил путь. Он чувствовал: Кипятков опять сейчас разрыдается. Если судить по словам Васи, то в прошлый раз в его стенаниях были виноваты все школьные учителя женского рода. Но чуть позже Кипятков разобрался и понял, что это - его одноклассник Петренко. Ну, ничего. Завтра он может опять переменить своё решение. Может быть, поймёт, что родители - причина его истерики; бабушка. Поэтому Сергей не заострял особое внимание на этом моменте. Разве что, обернулся, когда услышал прежние мальчишеские голоса. Кто-то из них очень громко удивился: "Вот козёл, а?"
Серегу во всём этом только одно разочаровывало. То, что он струсил и не решился зайти за угол будки подъезда. Там действительно пряталась вся эта детвора. И они совсем не были похожими на знакомых ему гопников.

Когда он пришёл в школу, то на одной из перемен решил проверить, правду ли наобещала ему Кукла про их нового школьного психолога. Но кабинет крикливой дамочки именно в этот день был закрыт на замок: сегодня она отгул взяла. Поэтому Сергей опять остался ни с чем.
Когда он вернулся домой, то выполнял все задания, которые школа задавала на дом (делал те уроки, которые были ему под силу) и испарялся на улицу. Так было всегда и этот день не был исключением. Конечно, он готовился к очередной встрече с Куклой, подходил к дому с некой опаской. Но, как и психологини, Куклы-мумии в этот день не было на своём положенном месте. Хотя, не такое уж оно и положенное. Можно сказать, это первое реальное столкновение между Куклой и школьником Петренко, который однажды отрезал ей голову ножницами. Если учитывать, что прошлые "столкновения" являлись чем-то типа бредовых галлюцинаций. Поэтому Петренко весело доделывал все уроки и удирал на улицу, гулять.
Домой Серёга возвращался всегда только к вечеру. Родители были уже дома.
Но в этот вечер мать на него как-то странно посмотрела, когда он вошёл в прихожую и начал разуваться.
- Что, мам? Что-то случилось?
- Да нет, ничего, - ответила ему та, не переставая на него пялиться.
- Ну, я же вижу: что-то не так! Только ты не хочешь мне говорить.
- Зачем ты ходил к психологу?
- Как, зачем? Мы же в месте с тобой ходили к нему!
- Не "к нему", а "к ней".
- Ну, к ней. Какая разница?
- Просто, мне сегодня позвонила какая-то женщина... Я даже сначала ничего не поняла, кто она такая.
- А что она хотела?
- Она на тебя жаловалась.
- Жаловалась? - странно пожал Сергей плечами. Судя по тому, как она себя вела, на неё саму впору было жаловаться.
- А чему ты удивляешься, сынок? Ты знаешь, что на приём к школьному психологу нужно записываться?
- Ну да, знаю. Ты же сама психолог.
- Дак почему же ты ворвался в её кабинет, а когда уходил, то даже дверь за собой не захлопнул?
- Ты спрашиваешь, почему я не записывался на приём и почему пришёл в не приёмные часы и в обход общей очереди? Да, в общем-то, я сам не знаю, как у меня так вышло. Мне казалось, что прошлый психолог...
- Прошлый психолог работал не по графику, потому что к нему никто не обращался на приём! Прошлый психолог - бюрократ. Я сама даже удивляюсь, как им удалось заставить его уволиться. Теперь, на его место, назначили грамотного специалиста...
Сергей подумал: "И опять, всё заново: почему ты так непочтительно вёл себя, почему не закрыл за собой дверь?.. Да потому, что это туалет, а не психолог! Она вела себя отвратительно. И я попытался ответить своим собственным неприличным жестом на мерзкое поведение этой курвы: не закрыл дверь в туалете".
- Серёженька, если ты хочешь короче, то слушай. Мы с ней дружненько так поговорили и она назначила нам время вне очереди. Понимаешь?
- Я только сделаю одно небольшое уточнение. Это она сама сказала, что к ней нужно записываться и без стука, да без приглашения не входить?
- Ты хочешь спросить, не обманывает ли она тебя? Нет, не обманывает. Она и на прошлом месте работы поддерживала ту же систему: очередь и допуск строго по талонам. Сам понимаешь: если не создашь какую-то особую систему приёма, то будешь работать, как тот рохля - ваш бывший психолог. Ну, дак что, завтра сходим с тобой? Я обязательно должна поприсутствовать.
- Тебе-то, мам, это зачем?
- Ну... я как талон для приёма, - отшутилась мать.
- А сегодня она не принимала. Это тоже система?
- У неё была важная деловая встреча.

Когда у Сергея зазвонил телефон, он тут же обрадовался. Звонила Настя Карпова. Сергей был уверен, что, если звонит сама Настя, то не просто так. Ведь те бритоголовые ни в какой подвал его не затаскивали и ни с кем не "развлекались". Поэтому Настя хочет выразить своё сожаление, что повелась на дешёвые сплетни. Именно этому Серый был рад: лучше поздно, чем никогда. Было бы в тысячу раз хуже, если Настя после того случая в подвале вообще никогда не позвонит и не извинится за свои последние слова.
- Эй ты, "Вы"! - донёсся из трубки чей-то незнакомый голос, но Сергей понимал, кто ему звонит; так к нему обращается только тот гопник из школьной шпаны. - Слушай меня внимательно, придурок. К школьному психологу ни ногой! Ты меня понял?
- Кто ты такой? И где Настя!
- Я спрашиваю: ты понял?!
Сергей какое-то время помолчал. Не сразу ответил. Сначала ему нужно было прийти в себя.
- Я не слышу, гоблин!
- Да понял-понял!
- Очень хорошо, что ты понял меня.
- А теперь твоя очередь: где Настя?
- Твоя Настя со мной в сговоре, дятел!
- Я тебе не дятел. Я не тупой и всё понимаю: ты отобрал у ней телефон.
- Ну, гад!
- Что "гад"? Раскусили тебя?
- Если я завтра тебя поймаю, то я докажу тебе, что это не так.
- Как ты мне докажешь? Ведь ты говорил, что ты сдохнешь, если не вернёшь мне деньги. И вот - я не пришёл за деньгами, но ты не сдох, и сейчас со мной разговариваешь.
- Ошибаешься! Как раз я-то и сдох!
- А с кем же я сейчас говорю? Ведь не с привидением.
- С привидением, с привидением!
- Ну да, - хохотнул Петренко и выключил трубку, - я тоже люблю пошутить.

Эта шутка (я - привидение) так сильно подействовала на Серёгино сознание, что он совершенно забыл, по какой причине вчера вечером звонил ему этот тип. Запомнил только горделивый тон скинхеда, которым тот хвастался перед Сергеем: "я - привидение". Поэтому, когда мать вела в школу своего сына, то сын даже понятие не имел, что ему запретили обращаться к специалисту за психологической помощью. А когда его мать по дороге решила заскочить в небольшой магазинчик, то Сергей остался ждать её на улице. Вместе с ней не вошёл и не прижимался к ней вплотную, чтобы никакие бритоголовые хулиганы не затащили его в машину и не повезли - избивать.
Но вся компания гопников к Серёге не подходила, подошёл только один их главарь. Тот самый - "эй, ты Вы". Он подошёл сзади, несколько секунд постоял в задумчивости, а потом хотел одной рукой (при помощи локтевого сгиба) передушить Серёгину шею, но тот вовремя обернулся. Он не видел тени, которая должна падать на стену магазинчика - он просто почувствовал стоящее сзади и совершенно не дышащее (не сопящее в затылок), но очень злобное существо.
- Эй, - предупредил его Петренко, - поосторожнее на поворотах, мистер Привидение!
- Ты не передразнивай.
- А что я должен был?
- Это ты меня обвинял, что я украл сотовый у какой-то, твоей Насти?
- А как иначе объяснить, почему ты звонишь именно по её номеру?
- Потому, что она на нас работает, - ответил "бритый". - А объяснить это очень просто. Вот, смотри...
Скинхед подошёл к стене магазинчика и взялся пальцами за шляпку крепёжного гвоздя, который удерживает жестяную обивку, покрашенную в ярко-жёлтый цвет и придающую магазину вид эдакого солнечного домика. Он потянул гвоздь на себя и тот очень легко поддался, правда, при этом жутко заскрипев. Но этот странный парень вынимал его абсолютно голыми руками, без какого-либо гвоздодёра. Видимо, перед этим очень долго тренировался - выдирать гвозди зубами или пальцами.
- Вот, смотри. Берём простой гвоздь. Скручиваем его. - Этот тип опять принялся за свои фокусы - толстый и длинный гвоздь сгибать голыми руками, придавая ему форму кольца, то ли пружины. - А теперь им можно проткнуть щёку, - продолжал объяснять бритоголовый, поднося этот гвоздь, скрученный в "пружину", к своему лицу и действительно его протыкая. В конце можно было аплодировать, глядя на законченный трюк: рёбра "пружины" торчали у бритоголового почти под глазом, но при этом кровь совершенно не текла. Кто этот парень такой? Может, он, действительно, зомби? В общем, Сергей аплодировать не торопился.
- Ну, понятно, - отозвался Серый. - Это такая у вас субкультура: носы себе протыкать, брови... А если ты говоришь, что Настя в вашей тусовке, то бабы себе протыкают - губы и языки. Так, что ли?
- Я знал, что ты именно так отреагируешь, - позлорадствовал бритоголовый.
- А как бы ты хотел?
- Я хотел пример тебе показать. Повторить то же самое, как "мумия" вашей учительницы недавно заходила к тебе в гости, поболтать, и пришивала себе голову. Ведь ты именно так её про себя называл - мумией? Я ведь не ошибся.
- Да, действительно, не ошибся, - произнёс Сергей слегка растерянно, - но...
- Что - но?! Ты же думал, что она мумия! Просто тряпка! Ты же был уверен, что у тебя очередные галлюцинации. Разве нет?
- А кто же она на самом деле?
- Кажется, я тебе по телефону вчера очень доходчиво объяснил.
- По твоему, она "привидение"?.. Но нет... Это же бред какой-то!
- Почему сразу бред? По-моему, наоборот очень удобно: изготовлять куклы, полностью похожие на того или иного человека. Если его душа умеет покидать собственную плоть, то она может поселиться в такой Кукле. Мало ли, может, в Кукле ему больше понравится?
- Что за ерунду ты говоришь?!
- Ничё не ерунду. Поселившись в Кукле, можно научиться её шевелить. А можно и ещё круче: заставлять куклу выполнять такие трюки, на которые неспособен ни один "духарик" в своём старом-примитивном туловище. Ему в старом туловище очень скучно живётся; он хочет каких-то новых ощущений, но не получает их, поэтому делается тучным и ленивым, как тот твой приятель-увалень. Что, разве я не прав? Или, ты хочешь, чтоб я оторвал у себя какую-нибудь часть тела и показал, что там внутри натуральная вата?.. Может, ты именно этого хочешь?!
- То есть, ты говоришь, что в "новой оболочке" можно устраивать разные фокусы... Например, имитировать телевидение. Ну, скажем, залезть внутрь экрана, распылить по нему своё сияние и делать вид, что чувак смотрит телек, а с ним говорит диктор... общественного телеканала.
- Конечно, можно! В новом теле всё можно, потому что так никто не делает.
- Значит, ты считаешь, что мне "можно" было отомстить за то, что тебе угрожали, якобы, если ты не вернёшь украденные у меня деньги, то тебе конец. Отомстить за то, что я не пришёл на "стрелку", которую ты мне "забил" по телефону. Так?
- Совершенно верно. Отомстить.
- Но ты ведь понимаешь, что это не так. ты мне сам только что сказал, что Настя на вас работает. Значит, вам было выгодно, чтобы я не пришёл. Потому, что она задержала меня.
- Но, только, как ты собираешься это доказывать всем нашим пацанам? Они же не видели, кто и зачем тебя задержал. А замочили не только одного меня. Всех нас. Тех, кто участвовал в твоём ограблении. Отбирал у тебя деньги.
- Но ты же знаешь? Ты можешь им объяснить.
- Дело не в этом, чувачок. Просто, ты собрался идти к психологу. Так вот, не хватало, чтобы про нас узнали эти грёбанные аналитики!
- Чем же они вам помешают!
- Да этой вашей стервой-математичкой. Если бы вы не устроили на том уроке своё идиотское шоу... А теперь про нас могут всё разнюхать. Мы потеряем власть. В необычно новом теле можно гнуть пальцами гвозди... Можно даже летать, словно птицы! Но неизвестно, в какую грязь мы опустимся, если идиоты-психологи про нас настучат! Эту вашу Куклу-математичку отвезут в лабораторию и начнут изучать... Вот тогда нам действительно - кранты.
- Серёженька-а, - раздался издалека голос его матери. Сергей неожиданно потерял своего собеседника из виду. Он обернулся в сторону голоса, а когда посмотрел назад, то бритоголового рядом с ним больше уже не было. Так, словно он прошёл сквозь стену и исчез.
Когда Сергей направлялся к матери, из его головы долго не выходил тот случай на уроке математики, когда Зоя Михайловна отвечала на чей-то телефонный звонок, а Сергей мог слышать её голос через свой сотовый. Он помнит, что в тот момент она разговаривала ни с кем. Звонила на его номер, либо это был один из тех "фокусов", про которые ему только что наболтал этот бритоголовый. Он участвовал в одном из таких - магических "сеансов". То есть, другими словами, он сам мог стать таким "привидением", природу которых ему только что объясняли.
- Серёженька, ты с кем сейчас разговаривал? - продолжала мать своё обращение, когда сын к ней подошёл.
- Подожди... я... - начал Сергей запинаться.
- Не оправдывайся. Я его видела. Как только он меня заметил, сразу же исчез.
- Мама, ты хочешь сказать, что видела, как кто-то исчез?
- Я тебе ещё раз повторяю: не оправдывайся. Я знаю, кто он такой. Тряпочный человечек, как та "учительница", которую ты разрезал ножницами на уроке.
- То есть, ты всё это время знала! А почему ты ничего мне не говорила?
- Что я должна была говорить? Откуда я знала, что ты потащишься к школьному психологу!
- Может, и психолог тоже всё знает об этих "мумиях"?
- Конечно! А как ты думал? Я же тебе всё объясняла: на место того безалаберного недотёпы назначили грамотного специалиста. Я думала, ты меня понимаешь!
- Но я только сейчас узнал о том, кто они такие!
- Ты про кого?
- Кто такие, эти "тряпочные людишки".
- Сыночек... Если ты действительно не знал, кто они такие, значит, твой аналитический ум очень сильно ослаблен.
- Со мной такая чепуха приключилась, что ослабнуть может не только какой-то "ум"!
- Что? О чём ты?
- Ты говоришь, что у меня не хватило интуиции?

После того, как Сергей вернулся из кабинета психолога и его мать отправилась по своим делам, к нему подошёл Вася Кипятков.
- Серёга, ты не дуйся на меня, ладно? Ну, за вчерашнее.
- А с чего ты вообще взял, что я дуюсь?
- Ну, как...
- По-моему, ты выглядишь таким, словно тебя надули, как Шарика.
- Да ладно, забей.
- На что забить?
- Ну, что я тебе сказал, будто бабку у меня похитили по твоей вине.
- А кто там меня козлом назвал?
- Да они вообще придурки - не обращай на них внимание.
- Ну, в общем, я сразу подумал, что к утру ты переменишь свою мысль. Иначе я бы к вам подошёл - разобраться насчёт козла.
- Ты про какую мысль?
- Про то, что я украл твою бабушку.
- Ну да, мне те пацаны так и сказали!
- А как же тебе удалось передумать?
- Да я даже не знаю, как тебе объяснить... Вдруг, ты не поймёшь?
- Не суди по себе. Я догадливый.
- Ну, в общем, мне помогла Карпова. Ну, помнишь ту Куклу математички? По-моему, это Настька её сшила. Потому, что точно таким же способом она изготовила Куклу моей бабушки. И, прикинь? Она теперь, как настоящая! Она ходит, она разговаривает! Она даже стала добрее, чем была раньше. До того, как она пропала. Потому что раньше она надо мной издевалась со своими бесконечными диетами. Запрещала мне жрать шоколад! А сейчас... Она, вообще, что хочешь может сделать. Она - суперповар. Не, реально, тряпочная бабушка круче, чем настоящая!
- Круче, чем настоящая? - подошла к Кипяткову Зоя Михайловна. Она в это время шла по коридору и услышала последнюю фразу Кипяткова. Вернее, не саму фразу, а его восторженный возглас: "Круче, чем настоящая!" - Петренко, а ты уже сходил к нашему новому психологу?
- А что?
- Да ничего. Я думала, что ты тоже пропищишь, что она круче, чем настоящая.
- Я не понимаю Вас, Зоя Михайловна. О чём Вы?
- Да что ты прикидываешься? Все давно знают, как ты в прошлый раз к ней вломился и там выступал!
- Я не выступал. Просто она начала меня оскорблять.
- Я бы на её месте тебя вообще убила. Ишь ты, цаца какая - оскорблять его начали, недоволен он!
- Ну, мы сегодня сходили к ней с моей мамой. Она намного мягче себя вела...
- Ой, Петренко! Насмешил ты меня!
С этими словами Зоя Михайловна отчалила от двух мальчишек.
- А чего она смеётся? - смотрел в спину математичке недовольный Сергей.
- Да не обращай внимание, - принялся объяснять ему Вася. - Мой отец с ней крутит. Ну, в общем, она ему говорила, что у этой нашей новой психологини есть сестра-близняшка. Ну, и, когда той надо по делам, то сестра её подменяет. Вот "Зоя" и ржёт над тобой.
- А чё она ржёт-то?!
- Ну, помнишь, психологиня тогда на тебя наорала? А сегодня, наверно, с понтом хотела извиниться. Но, только, это не она была, а её близнец.
Тут-то Сергей всё и понял. Когда он был у психолога, то и сам поначалу удивился: какая-то неестественно вежливая, часто хихикает, всё время лыбится. Не такая бестия, как та прошлая гадюка. Видимо, у близнецов всегда так: если первый близнец хищник, то второй - жертва. Если первый паскуда, то второй - жополиз.
Как только Сергей узнал от Кипяткова такую поразительную информацию, он немедленно хотел позвонить своей матери. Но он вспомнил, что ему обещала тряпочная "Зоя": повлиять на эту психологиню. Сделать так, чтобы она заговорила с Петренко как можно более вежливо. Поэтому ему чертовски повезло, если мать познакомилась не с самой психологиней, а с её сестрой-близняшкой. Это значит, что Сергей может сам лично проверить, подобрела ли эта склочная баба, если он ввалится к ней в кабинет во второй раз. То есть, если обещания тряпочной Куклы - пустые слова, то при повторном Серёгином появлении, она будет есть его поедом.
- Слушай, Кипяток... А как их отличить?
- О, это пара пустяков! Щас я тебе объясню...

Когда началась следующая перемена, Петренко вышел на улицу. Он собирался сгонять в ларёк - купить себе беляшей.
- Эй ты, "Вы"! - услышал Сергей откуда-то очень высоко сверху. Он тут же остановился и глянул наверх. Дело в том, что в данный момент Сергей стоял под кронами какого-то высокого дерева. - Ты всё-таки меня не послушался и пошёл к психологу...
- Да нет же, честное слово, - испуганно закричал Сергей, - я не ходил к ней!
- Почему ты всегда, всё делаешь мне назло? - С этими словами тряпочный бритоголовый оттолкнулся от раскачивающейся на ветру верхушки дерева и полетел прямо вниз. Приземлился он на ноги, и ровно лоб в лоб перед Сергеем. Некоторые из членов его гоп-компании проделали то же самое. Они спрыгнули - каждый со своего дерева и замерли там, где спрыгнули, заняв выжидательную позицию.
- Да меня мать потащила, насильно...
- Даже сейчас, - продолжал скинхед, - когда ты врёшь, то тоже стараешься мне как-либо досадить. Может, объяснишь?
- Честное слово! - продолжал Сергей кричать напуганным голосом. - Это была не та психолог. Мать хотела мне подподлить: познакомилась с этой тёткой, но мне сегодня сказали, что она ненастоящая, а сестра-близнец!
- Кто тебе это сказал?
- "Зоя" - математичка наша!
- Братва, - обратился скин к молодчикам, - свяжитесь кто-нибудь с этой "Зоей". Вы знаете её номер?
- Сделаем, - осклабился какой-то детина, добывающий сотовый из-за пазухи.
- Значит, про нас ты ей ничего не говорил. Так?
- Да она вообще дебилкой была какой-то! Лыбилась всё время, как глупая мартышка... Вернее, как самовлюблённая школьница. С такой даже рядом сидеть неприлично, не только разговаривать.
- Ну ладно, смотри, - отвернулся бритоголовый от Серёги и глянул на того детину с сотовым. - Что там?
- У школьного психолога в натуре есть сестра-близнец.
- Так вот смотри, шкет! - прошипел гопник, наклонившись к самому Серёгиному носу. - Больше не совершай таких ошибок. В следующий раз нос откушу. Ты меня понял?
- Да понял-понял!
Но для себя Сергей понял совсем другое. Если эти упыри начали предъявлять ему не по делу, то с таким же успехом они могут начать предъявлять и просто так. Если бы Сергей даже к фальшивому психологу не пошёл, они могли начать обвинять его в том, что он ходил. Ведь начал он именно с этого: "я не ходил, не ходил, не ходил!"

Сергей не ожидал, что в час дня, когда он обычно возвращается домой делать уроки, он застанет свою маму. В это время она сидела на кухне и с кем-то разговаривала. Вернее говоря, разговаривала не она сама, а больше - её знакомая. Поначалу Сергей даже не понял, в чём дело. Когда он вошёл в прихожую и начал разуваться, ему подумалось, что на кухне сидит та тряпочная математичка. Возможно, она пригласила какую-то свою подругу на чай. Такую же, сшитую из тряпочек, как и она сама. Но потом он услышал голос матери и, вроде, всё встало на свои места.
В кухню он не заходил - не хотел мешать чаёвничать. Как обычно, Сергей шёл в свою комнату, чтобы приступать к урокам.
- Серёжка, ну ты хоть бы поздоровался! - услышал он из кухни. - Во, какой деловой у меня сын! Весь в работе.
- А что? - ответила её знакомая, - будущий бизнесмен.
Сергей прошёл на кухню, и... Чуть не ошалел! Это была та самая дама: школьный психолог.
- Так мы же, вроде, уже сегодня виделись, - попытался Сергей как-то объяснить своё поведение. - Ну, в смысле, утром.
- Ну, а если бы это была не психолог? Тоже, молча бы прошёл и не поздоровался! Да?
Сергей решил не выглядеть молчуном. Не уходить насупившись, а заговорить о чём-нибудь.
- Скажите, а Вы завтра тоже будете работать? Ну, в смысле, в школу нашу не придёте?
- Ах, какой умный мальчик, - опять захихикала эта дама. - А как ты догадался, что я завтра не приду? Да, завтра я действительно беру отгул и в кабинете, где мы с тобой сегодня утром разговаривали, меня не будет.
- Сергей, а почему тебя именно это интересует?
- Ну, Сергею понравилось ходить к тёте-психологу в кабинет.
- Вы уж нас простите, что мы без записи...
- Ну, ничего-ничего, - весело и празднично смеялась дама, - запишетесь как-нибудь в другой раз.
- Ну, я позавчера хотел войти в её кабинет, - ответил Сергей на вопрос матери, - но дверь была на замок закрыта. Мне сказали, что психолог в тот день не принимает. Поэтому я подумал, что кабинет не каждый день работает.
- Да, всё совершенно правильно, - продолжала та тараторить, - завтра у меня тоже выходной, и поэтому я...
- Сергей! Ты садись, ешь... Не стесняйся!
- Нет, ма. Я уроки буду...
- А что так? Тортику хотя бы покушай. Вон, тётя Вера тортик какой принесла...
- Но я не привык учить уроки на полный желудок.
Когда Сергей вернулся в свою комнату, то он вспомнил ещё одно, что забыл спросить у этой Веры: Сегодня у неё тоже выходной? Нет, не совсем. Скорее всего, этим утром она подменяла свою сестру.
И не случайно Сергей об этом вспомнил. Ему казалось, что он не может вернуться и задать этот вопрос рассевшейся на кухне даме. Почему-то, она сама вошла в его комнату. Правда, какие-либо вопросы Серёга задавать не рисковал, поскольку склонившаяся над его лицом дама хорошенько дохнула перегарчиком.
- Когда ты сегодня утром приходил в мой кабинет, - проговорила она при этом, - я не сказала тебе самого главного.
Дама произнесла эту фразу и, как показалось Сергею, собралась уходить.
- Чего именно Вы не сказали?
- Ах да, - вернулась она, - совсем забыла, голова дырявая! Ты знаешь, почему эта штопаная кукла-учительница так сильно вышла из себя и на тебя накинулась?
- Я не знаю, конечно. А Вы тоже не знаете?
- Она накинулась неспроста! - перешла психологиня, не то на шёпот, не то на шипение. - Она подумала, что ты разгадаешь её самую страшную тайну...
- Ну, откуда же я могу знать, какие у вас, у женщин, тайны и секреты?
- Но ты молодец, что рассказал мне утром про эту тряпочную... Куклу-мумию. Сразу-то я не поняла... Только сейчас вспомнила!
- Ну, и очень хорошо, что вспомнили! Идите, пожалуйста, спать...
- Её тайна - это голова, - решила психологиня договорить всё до конца. - Да, всё её туловище сшито из шерстяной материи... Но! Но в голове находятся настоящие, человеческие, мозги, - заговорила она с расстановкой слов. - Мозги! Ты себе представляешь?!
- Мама! ... Отведи, пожалуйста, тётю Веру. Она очень устала.
- Это невероятно, - неизвестно чему восхищалась размахивающая руками дама-психолог, - всё её тело и все органы - из тряпичного папье-маше, но вот головной мозг, наоборот, самый что ни на есть настоящий! Иначе она не испугалась бы так сильно; отрежь ей руку или ногу... наверняка, не будет никакой реакции.
Наконец, в Серёгину комнату вошла мать:
- Ну, что ты, действительно, нализалась в час дня! А ну пошли...
- То, что мне рассказал этот очаровательный карапуз... - всё сильнее и сильнее проявлялось опьянение мамашиной гостьи, - у меня это в голове никак не укладывается... Вот то и нализалась.
- Мама, она что, алкоголичка? Выходные у неё, да отгулы...
- А с чего ты взял, что тётя Вера пьяная! Я тебя сколько раз учила - не смей подслушивать, что говорят старшие?
- Да я просто спросил...
- И с каких это пор ты принялся критиковать психологов? Я же тебе говорила... Это очень... очень грамотный специалист.
- Ну, и что? А я безграмотный. И чем она меня лучше?
- Тем, что она настоящий профайлер!
- Кто-о?.. - чуть не подавился Серёга пирожным.
- Это специалист, который устанавливает психологический портрет преступников.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Иногда в гости к Сергею приходил соседский мальчишка, Петька. В основном, он приходил посмотреть телевизор. У него был церебральный паралич и сумасшедший отец, который считал, что сидение за телевизором искривляет позвоночник. Как только в квартире невесть откуда появлялся телек, отец тут же хватал его за антенну и швырял через всю комнату. Безумие создавало такую силу, что телевизор не просто долетал до окна, но и выбивал окно - иногда вместе с рамой. Один раз он принял за телевизор тумбочку, тоже метнул её в окно, она упала на чей-то Мерседес, и отцу пришлось обращаться за медицинской помощью: подтверждать свою невменяемость. С тех пор в доме никаких телевизоров не появлялось: все боялись, что в больнице отцу приснится сон и он прибежит и вынесет дверь... Поэтому, смотреть телевизор несчастного Петеньку пускали к себе соседи. Этим вечером Петя тоже пришёл, потому что шла какая-то научно-познавательная передача.
- Слушай, Серёга, - неожиданно прервал Петя свой просмотр, - а к тебе приходит та тряпочная Кукла?
- Какая? - сделал вид Сергей, что не понимает.
- Ну, она говорит, что математику преподаёт в вашей школе, и говорит, что живёт в твоём доме. Нет, просто я хотел бы на неё посмотреть!
- А как ты узнал? Она к тебе приходила или тебе кто-то про неё рассказал?
- Ну да, конечно, приходила.
- Ну, значит, она потом ещё придёт. Просто, я её последние несколько дней не видел.
- Мне кажется, что она больше не придёт.
- Почему не придёт?
- Ну, раньше она приходила к нам слишком часто. Но потом, когда пропала Танька, то она перестала приходить.
- Дак, а зачем она тебе нужна? Эта Кукла.
- Обычно, она могла на любой вопрос ответить. Я хотел бы у неё спросить, не знает ли она, где Танька. Потому что её и милиция ищет, и розыскные службы, но совершенно никто не может понять, что случилось.

Если Петьке было шесть лет, то его сестре Тане - всего три годика. В ту ночь, когда она пропала, в доме все спали. Несмотря на жуткую грозу, все выглядели так, словно им подмешал очень крепкое снотворное какой-то зловещий невидимый гном. Неожиданно, среди ночи, появилась тряпочная Зоя Михайловна. Она вошла в спальню маленьких детей, потому что именно из их окна сверкающие в ночном небе молнии казались более яркими, чем во всех остальных. Кукла долго стояла перед окном и смотрела на вспышки. Она выглядела так странно, словно очень медленно соображает, потому что желание посмотреть как грохочет гром, в ней появилось только в самом конце. Сначала она распахнула окно настежь, потом... ей показалось, что Петенька просыпается, поэтому она тут же схватила спящую девочку и зажала ей подушкой лицо. Постоянно поглядывая на просыпающегося мальчика своими бегающими глазками, она вскочила на подоконник и кинулась в чёрную бездну оконного проёма, только не вниз, как принято у самоубийц, а бросилась далеко вперёд. И та сила, с которой она оттолкнулась от края окна, была намного опаснее силы швыряющего телики в закрытое окно полоумного папаши. Если так говорить, то его сила не шла вообще ни в какое сравнение. Потому что телевизор всегда падал вниз (он не продолжал лететь всё дальше и дальше), не всегда конечно по кому-либо попадал, но, вот, с тумбочкой не повезло. Но тряпочная Кукла, как только оттолкнулась, то летела и летела, не останавливаясь. Возможно, ей удавалось так же легко лететь, как тем скинхедам, которых увидел Серёга сидящими на верхушках деревьев, спрыгнуть вниз и даже не кувыркнуться при падении. Причём, скорость полёта этой странной тряпочной Куклы, была такой же, как у самоубийцы, летящего с крыши высотки. Девочка, может быть, хотела закричать, но её лицо тщательно было зажато мягкой-пушистой подушкой. И Кукла поднималась всё выше и выше. До тех пор, пока её тряпичное тело не ударилось о ледяные скалы какой-то горной вершины. Вообще, Кукле хотелось выбрать самую высокую гору и, когда она наконец вершины достигла, то положила на пик маленькую девочку (появившись на такой неимоверной высоте, девочка должна была скончаться от удушья, но скончалась она по совсем другой причине: лицо постоянно было зажато подушкой и очень трудно было дышать) и мечтательно прощебетала: "Пока ты спишь, я сейчас совершу своё жертвоприношение". С разных концов слетались другие тряпочные людишки, все устремлялись к пику данной горы. Видимо, это были члены религиозной секты. Одним словом, закончилась эта катавасия тем, что одна из молний угодила прямёхонько в худенькое тельце малышки. Никого из кукол-мумий молния не зацепила, потому что каждая наполнена одной ватой, а человеческое тело на семьдесят процентов состоит из воды.

Когда Петренко проснулся утром, то в голове его было только одно: пойти на приём к психологу. Если эта Кукла пообещала исполнить любое его заветное желание, и если та тётя Вера взяла на сегодняшний день отгул, то можно рискнуть - пройти в кабинет школьного психолога без предварительной записи. Конечно, с учётом, что кабинет не будет закрыт, как в прошлый раз. Наверняка, в нём будет сидеть та самая бабёнка, которая в прошлый раз на него наорала, а потом ходила и распространяла сплетни. Именно сейчас Сергею крайне важно было с ней поговорить. И даже несмотря на все угрозы "беспонтовой шпаны"! Ему казалось, что у него начинают разлаживаться отношения с той девочкой, в которую он влюблён, но не может ей в этом признаться. Сейчас у него появились соперники (например, Кипятков, для которого она смастерила тряпочную бабушку, а на него самого создала безобразную карикатуру, и, если это не совпадение, то типичное предательство, поскольку Петренко никогда не верил в совпадения) и, поскольку Сергей не считал себя слишком ревнивым человеком, то ему хотелось бы перевестись в новую школу. Просто, пока не поздно.
И, как он выяснил на одной из перемен, кабинет школьного психолога закрытым не был и в нём действительно сидела та самая женщина, которая, как две капли воды похожа на вчерашнюю мамину гостью.
- Ба, знакомые всё лица! - опять "загундела" стерва-психологиня. - В прошлый раз не наругались - давай продолжим?
- Я... - начал было Сергей, но дальше на него напала странная-непонятная немота.
- Или, может быть, ты извиниться пришёл? - стало психологине ещё более весело. - Давай извиняйся - мне некогда. Сейчас извинишься, а потом запишешься на приём, и только после этого будем разговаривать. Ну, что молчишь, я жду!
Сергей набрался духу и выдал:
- Мне сказали, что Вы примете меня без извинений.
- Без чего? Без изменений?
- И без записи, - дополнил он.
- Ну, хорошо. Допустим, что тебе это сказали. Но, я надеюсь, тебе никто не сказал, что я обязана помогать тебе бросить нашу школу! Ведь правильно? И вообще, зачем тебе нужен психолог? Если ты решил уйти, то забирай документы и скатертью дорожка. Ведь ты же не глупенький мальчик! Наверняка понимаешь, что в новой школе тебя меньше не будут травить - наоборот больше. Сам знаешь, что такое беззащитный новичок...
- Вы спрашиваете, зачем мне нужен психолог? А, как при увольнении с работы, когда людям нужна положительная характеристика. Вы ведь понимаете, что можно уволиться вообще без какого-либо отзыва со стороны начальства. Но тогда про такого работника решат, что он отказался от отрицательной характеристики.
Психологиня должна была ответить, что у них в школе нет бумажной волокиты. Но что говорить дальше? "Но ты, милый мальчик, хочешь создать волокиту?" Она не могла отвечать в таком тоне, поскольку он звучит, как насмешка. Ей не хотелось опять провоцировать скандал.
- Значит, ты говоришь, что тебе кто-то что-то сказал, - решила она начать эту беседу с чистого листа. - Что я могу тебя принять без записи, или без извинений... Так вот, считай, что мне тоже - сказали. Мне сказали, что я не должна помогать тебе с отчислением из нашей школы.
- Кто сказал?
- А вот, те самые бритоголовые, которые, как ты говоришь, к тебе цеплялись. Вернее, это не они так сказали, а я сама так решила. Попросила их, чтобы они мне это сказали.
- Вы хотели сказать, попросили их, чтобы они ко мне цеплялись...
- Не надо передёргивать мои слова.
- То есть, если бы я записался и извинился перед этим, то потратил бы время понапрасну. Это Вы имели в виду?
- Нет, не это. Я хотела сказать, что ты очень нужный человек в нашей школе.
- Что же во мне такого особенного?
- Например, мы изучаем психологию этих... Как их? Тряпочных человечиков.
- И Вы думаете, что я мог бы вам рассказать про этих человечков? - Петренко должен был договорить: "и Вы поможете своим "учёным" перевести меня в институт и положить для опытов - именно этим я так сильно полезен?" Но он специально промолчал.
- Про всех рассказывать вовсе необязательно. Достаточно рассказать про одного. Всего про одного.
- Про Куклу нашей математички?
- Да, именно про неё я спрашиваю.
- То есть, Вы хотите сказать, что если я помогу Вам, то Вы поможете мне?
- Лично я ничем помогать ТЕБЕ не собираюсь...
- А как же тогда...
- Ты думаешь, я дура? И не успела прочитать то, о чём ты подумал?
- В смысле, подумал?
- Ты подумал, что я собираюсь тебя... Положить тебя на обследование. Короче, сдать тебя для опытов. Это ты подумал? Так вот, если ты считаешь, что я (лично я) должна тебе в чём-то помочь, то давай ограничимся тем, что я пообещаю тебе не помешать.
- Не помешать?
- Да. Ты будешь продолжать спокойно ходить в школу... Но имей в виду, как только ты соберёшься с мыслями, то сразу ко мне приходишь и мы начинаем разговор.
- Ну вот! А Вы ещё говорите, что у вас нет бумажной волокиты!
- Я?
- Ну, не говорили, но хотели сказать.
- Ну, да, хотела, - растерянно захлопала та ресницами. - Но... Но что...
- Просто, если бы в нашей школе была бумажная волокита, то я должен был взять с вас расписку.
- Какую ещё расписку? Я у тебя никаких денег не одалживала...
- Гарантию, что, за полученную информацию, Вы не сдадите меня этим... человечкам в белых халатах.
- А-а-а, - поняла психологиня его юмор, - человечкам!
- Ну, да. Они же, считай, тоже "тряпочные"! Именно так они мне это обоснуют: "нам ты можешь доверять - на нас белые халаты, они сшиты из шерстяной материи. Значит, мы тоже тряпочные человечки".
Он произнёс это вслух, словно бы назло. Она ведь только что хвасталась перед ним своим умением читать мысли собеседника.
Сергей знал, что можно прочитать поверхностные мысли. Например, если собеседник вежливо поздоровался, но не высказал вслух всё то, что он о тебе думает. Например: "а пошёл ты". Сергей так же знал, что можно развивать эту нехитрую способность. Но, если переусердствовать, то - легко сойти с ума. То есть, телепатия психологини не поможет ей вызнать всю информацию, которой должен поделиться с ней Сергей Петренко. Чтобы достичь такого высокого уровня телепатии, нужно стать гением, либо сумасшедшим.
Но всё это Сергей понял не сразу, а чуть попозже, выйдя из кабинета школьного психолога.

Когда Сергей входил в класс, то ему показалось, что он опоздал, потому что преподаватель давно сидел за своим преподавательским столом и увлечённо о чём-то рассказывал. Ученики сидели все - каждый на своих местах... Сергею даже поначалу показалось, что он ошибся кабинетом.
- А, Петренко! - радушно отреагировал на его появление учитель русского-литературы. - Ну, что же ты? Давай-давай, проходи! Смелее.
Насколько помнилось Сергею, то учителя не допускают в класс опоздавших, а тут - такое радушие. Сергей даже лишний раз глянул на свои часы: "Может, отстают? Надо бы подвести..."
- Да не смотри же ты на время. Просто, мы урок начали немножко раньше.
Сергей вошёл в кабинет.
- Вот тебе и кажется, что ты опоздал...
Да, он не ошибся. Когда Серый вошёл в класс, "ученики" действительно были не те. К примеру, вместо Насти Карповой, сидел мордоворот со сплющенным носом. Все до единой парты были заняты очень хорошо знакомыми Сергею бритоголовыми. Когда он резко обернулся в сторону учителя, то, такое странное ощущение, словно "радушный мужичонка" ловко залез под преподавательский стол... На его же месте сидел главарь представшей перед ним банды.
- Ну что, стукачонок? - заговорил с ним главарь. - Ты всё-таки ходишь, капаешь-капаешь этой сучке...
Главарь вышел из-за стола. Оказалось, что под столом находился не школьный учитель, а охотничий нож; с широким лезвием...
- Может, тебе просто отрезать язык? А? И совсем не убивать тебя ... Ну? Что ты молчишь? Отрезать твой грёбанный русский язык и литературу!
- Чё ты тупишь? - замычал тот урод с первой парты. - Он же писать может... Ну, свои доносы.
- Заткнись, - коротко оборвал его главарь.
- Не, в натуре, - подал голос следующий из "учеников". - Может, он даун! Просто, тупо ходит к психиатру...
- Ты не защищайся за него, - жёстко ответил ему главарь. - Если он ходит просто так, то должен платить мне деньги. Или спрашивать разрешение у всех, у нас...
- Эй, ребята, - вошёл в кабинет учитель русского-литературы и увидел нож с широким лезвием. - А что это у вас тут происходит?
Он не сводил глаз с лезвия, поэтому голос слегка подрагивал.
- Да так, ничего, - ответил главарь, и вся банда начала медленно-неторопливо подниматься со своих мест.
- Что значит, ничего? - уже осмелел препод. - Эй, Петренко! Чего они от тебя хотели?
- Дверью ошиблись, дядя, - лениво объяснил главарь, давно спрятавши свой охотничий нож. - Думали, тут столовая. Мяса или картошки порезать.
- Чего им надо? - повторил свой вопрос, но более строгим голосом учитель, когда все тряпочные существа удалились за дверь. Причём, то, что они "тряпочные", знал только Серёга. Он следил за тем, как быстро меняются юные "тряпочники". Буквально вчера-позавчера ещё можно было разглядеть нитки, торчащие из головы вместо волос... Сегодня их уже совершенно не отличить от обычных людей. Интересно, что будет завтра или послезавтра?
Сергей хотел ответить "не знаю, как сказать", но парень был слишком напуган этим неожиданным появлением "литератора", поэтому сумел выговорить лишь первую половину: "не знаю". Бритоголовые его не напугали совсем: если он решился на этот визит в кабинет школьного психолога, то наверняка готовился к очередной разборке. Но вот учитель литературы... Наивный Сергей был уверен, что он прячется под тем столом, за которым сидит главарь группировки "скинов".

Этой ночью Сергею снились бритоголовые. Сначала они сидели в кабинете русского-литературы, потом из-под преподавательского стола вылез главарь их бандитской группировки и достал из-за пояса свой охотничий нож. Дальше Сергей не запомнил, что произошло, но, как он понял, проснувшись, скорее всего, "бритый" перерезал горло учителю русского языка. Однако, Петренко очень хорошо запомнил, как вся группировка неожиданно очутилась на вершине какой-то огромной горы. Вернее, даже скалы. Её покрывает ледяная корка, не тающая круглый год. Учителя литературы среди них не было, но Сергей быстро сообразил, в чём дело: Эта вершина скалы - загробный мир, в который должна подняться душа зарезанного учителя. Возможно, сюда когда-нибудь позже спустится что-нибудь, похожее на НЛО, чтобы забрать беднягу-учителя в лучшие миры, но привидения скинхедов собрались, дабы этому помешать. Они ничего не говорили, но Сергею казалось, что он читает по губам: "Это должно послужить тебе уроком, маленький пассивный педераст".
Дальше Сергей видел птицу, которая несёт по воздуху маленького ребёнка. Сергей ни в коем случае не был уверен, что птицу зовут Аист, но он подозревал, что ребёнок - это и есть душа учителя литературы.
И только по приближении "птицы" к вершине горы, Серого охватил настоящий ужас. Вместо "птицы" оказалась тряпичная Зоя Михайловна, а вместо ребёнка - трёхлетняя сестра его соседа Петьки, который совсем недавно приходил к нему смотреть телевизор.
Дальше была молния, которая не попала ни по единому из бритоголовых сектантов (они все до единого были сделаны из ветоши), но оставила горстку пепла от крохотного тельца трёхлетней Танечки.
Сергею казалось, что он сумел разглядеть только пепел. Чуть позже Петренко смог присмотреться внимательнее. И разглядеть на фоне слепящего глаз бесконечными вспышками молний ледника, покрывающего маковку скалы, на которой эти твари устроили своё светопреставление... Разглядеть крохотный голубоватый кусочек детской плоти.
Когда тряпичная математичка "расшнуровала" свою неуклюжую штопку, при помощи которой она "присобачила" голову к собственным плечам, до Сергея с ещё большим ужасом дошло, что это за "кусочек" такой... Кусочек, оставшийся от крохотного тельца маленькой девочки, который не тронула, не задела молния, издававший невиданное голубоватое сияние. Кукла-математичка подняла его с ледяной поверхности и попыталась силой запихать его в свою голову, из обрывков шеи которой болтались нитки. Ей мешала торчащая из её башки вата, но, казалось, силы у Куклы ещё больше, чем в пальцах главаря группировки, которые вытянули гвоздь из жестяного покрытия небольшой лавчонки и скрутили его в пружину. С горем по полам, но Кукла пробила сквозь вату эти крошечные мозги трёхлетней девочки.

Сергей проснулся с рвущимся из лёгких криком. Он был весь мокрый, в поту, но, слава богу, не закричал - не перебудил родителей. Крик едва не вырвался из его горла...
То, что Сергей увидел, можно сказать, собственными глазами, было просто поразительным. Паралитик Петя, так сильно желавший встретиться с тряпичной куклой; его рассказ про похищенную маленькую сестрёнку... Сергей никак не мог связать между собой эти два факта: то, что он увидел во сне и рассказанное этим шестилетним соседским мальчиком, но догадки сами рвались наружу. Рвались с такой силой, как неистовый вопль всякого, кто разбужен каким-то безумным кошмарным сновидением. Получается, что эта Кукла её же и похитила?! Не может быть! Ведь Петя с таким воодушевлением рассказывал, какую чудовищную симпатию у них с сестрёнкой вызвала эта мумия-математичка...
Сергей глянул на часы. Было ещё только пять утра... Пятью минутами позже начал просыпаться Серёгин отец. Случайно проходя мимо спальни своего сына, он чему-то обрадовался и весело похвалил сынишку, потрёпывая его по всклокоченным волосам. Этим утром было несколько зябко, поэтому волосы на голове Сергея очень быстро высохли. И теперь напоминали настоящую паклю.
- Экий ты прохвост, - насмехался над ним папаша. - Проснулся раньше меня! А?! Что? О чём это ты так глубоко задумался, Жаворонок?..
Сергей быстро стряхнул свой нелепый-задумчивый вид. Вытряхнул остатки увиденного сна... Но слова невольно сорвались с его губ, казалось бы, в самый неподходящий момент:
- Я думаю про нашего школьного психолога. Про то, что мне нужно будет сегодня опять идти к ней... в её кабинет.
- А, - понял его папаша, - к этой? Как её? К тёте Вере. Маман нас с ней познакомила... А что? Достаточно жизнерадостная тётушка. В принципе, если хочешь, то, конечно, поди сходи. О чём разговор.

Когда Сергей вошёл в кабинет психолога, то, казалось, она уже его ждала. И через некоторое время они разговорились, как надо.
- Понимаете, - объяснял ей Сергей, - я сделал из пластилина карикатуру на нашу математичку. Мне всегда казалось, что подобные поделки защищают меня от этого... От скелета в шкафу.
- Ты имеешь в виду, от Буки?
- Ну да, от этой штуки. Вернее говоря, мне так в детстве казалось. Когда я ещё ходил в ясли-сад, я занимался такой лепкой и монстры-кошмары, словно бы переселялись в те фигурки, которые я лепил...
- Монстры-кошмары?
- Ну, Фредди Крюгер. Или, как Вы его называете, Бука. Так понятнее?.. Так вот, я лепил эти фигурки, демоны сновидений в них вселялись и с тех пор меня больше не беспокоили. Если опять начинали беспокоить, то я мял все эти фигурки и лепил заново. Мне казалось, что они получались ещё более страшными, чем предыдущие. И вот, так, от меня постепенно уходили и уходили эти демоны сновидений. Но потом, когда я начал ходить в школу, мне казалось, что мне их не хватает. Всех этих кошмариков. Где-то я читал, что просмотр фильма ужасов гарантирует борьбу с эмоциональным перенапряжением. То есть, посмотришь или прочитаешь "ужастик" и депрессия постепенно спадает и уходит на нет. Так вот, мне хотелось испугаться, поскольку все эти современные "жутики", они вовсе не пугают. Показывают или трэшевый "хоррор", или какой-нибудь боевичок в стиле "Земля мёртвых" Джорджа Ромеро. А разве это страшно? Смотреть, как расстреливают и убивают зомби-мертвецов. Поэтому я страстно хотел избавиться хотя бы от части своих подростковых комплексов - начать смотреть все эти зрелищные ужастики, которые так яростно пугали меня в детстве. Но, с другой стороны, я замечал, что настоящими "ужасами" переполнена наша жизнь. К примеру, взять нашу учительницу математики! Одним словом, я сделал на неё пародию.
- Подожди-подожди! - прервала его рассказ психологиня. Всё та же женщина-близнец подруги его матери. - То есть, ты хочешь сказать, что с тех пор, как "демоны сновидений" переселились в твоих детских пластилиновых фигурок, кошмары тебе больше не снятся? И даже фильмы ужасов тебя не пугают, поскольку ты весь свой страх заблокировал этими своими детскими лепками... Пластилином.
- Да, - соврал Серый, - можно сказать, что пластилином я их слишком крепко законопатил. - Он соврал сознательно, поскольку ему не хотелось рассказывать про кошмарное сновидение, увиденное им этой ночью. Ему больше казалось, что это не простое сновидение и даже не пророческое. Это настоящий криминал, но, как его называют в современных сериалах детективного плана, "висяк" или "глухарь". То есть, преступление, которое обречено на то, что его никогда в жизни не раскроют.
- Хорошо, - отозвалась психологиня. - Продолжай рассказывать про свою учительницу. Ты слепил её из пластилина. Так?
- Да... Очень много у меня ушло на неё пластилину... Получилась учительница, ростом по колено. Но, когда я в тот день вернулся домой... В тот день, когда кто-то в нашем классе отрезал ножницами голову у Куклы, сшитой из тряпичной материи и идеально похожей на нашу математичку. Так вот, в тот день я не обнаружил у себя этой пластилиновой куклы.
- Ну да, - согласилась с ним психолог, - довольно странное происшествие! Твоя мама рассказывала бывшему психологу, как талантливо стала у тебя получаться лепка, когда ты пытаешься лепить живых (реально существующих) людей, вместо всех этих киношных зомби. И именно в этот момент она куда-то пропала! Я понимаю, довольно обидно.
- Но это ещё не вся история, - предупредил Сергей психологиню с её скоропалительным резюме.
- Как? - удивлённо захлопала эта дамочка ресницами. - Ещё не вся?..
- Дело в том, что именно в этот момент, ко мне вернулся тот домовой, от которого, как мне казалось, я избавился через лепку.
- Домовой? Бабай?..
- Ну, я имею в виду, я снова начал видеть кошмары.
- Но постой! Ведь до этого же ты сказал, что кошмары не видел?.. Знаешь что? Давай на чистоту! Ведь "домовой" является к тебе не во сне. Верно ведь? Он приходит в реальности. Вот так всё время и говори. Хорошо? Договорились?
- Ну ладно, - снизошёл Сергей. - Он, вернее она, приходила ко мне в образе нашей учительницы.
- Хорошо. Молодец.
- Но я не буду так рассказывать!
- Что? Потому что я всё время перебиваю.
- Я не про это. Просто, мне не нравилось, что она бесконечно меня поучает. Так что мне хотелось бы рассказывать обо всём этом так, словно я видел это во сне.
- А ты и так во сне это увидел! Ведь наукой не доказано, кто такой домовой? Я имею в виду, не доказано, когда именно он является - во сне или наяву.
- Но, дело в том, что он является, как зрелище. Зрелище - оно постоянно шокирует. Но, когда приходила моя так называемая "учительница", то я почти всегда был в точности уверен, что никакой это не сон. Самая, что ни на есть, явь. Потому что она приходит и... И нудит и жужжит! Постоянно порет передо мной какую-то чушь.
- Ты сейчас сказал, что почти всегда в точности был в этом уверен?
- Если вспомнить подробности всех её "уроков"... Всех этих лекций... Так вот, если я всё это вспоминаю, то думаю, что это всё-таки происходило во сне.
- Ты имеешь в виду: не сон, не явь, а бред. Но ладно. Попытайся привести хоть один пример. Чему конкретно она тебя пыталась научить? Ну, я имею в виду, прочесть тебе это в виде лекции.
- Да как Вам сказать?.. Всего-то сразу и не упомнишь.
- Но ты попытайся. Напряги свою память. Иначе наш с тобой разговор недействителен, он ни на что не повлияет.
- Ну, например, Вы знаете, в чём смысл жизни? Я имею в виду, в объективном, а не субъективном понимании.
- Конечно, знаю. Это любовь. Главная движущая сила, которая руководит человеческим миром.
- Вот и она тоже так самоуверенно считала. Чтобы ответить на вопрос, что самое главное в человеческой-земной природе. По её мнению, ответ просто идиотский! Это вода. За счёт воды, растут деревья... Вообще, вся растительность.
- А что тебя так удивляет? Почему ты считаешь, что это чушь. В физическом, примитивном понимании, да, вода. Это безусловно. Но вот в духовном...
- Меня удивляет категоричность, с которой она это заявляет.
- Но что тут категоричного? Даже учёные придерживаются этой логики: "человеческий организм на 70 или 90% состоит из воды".
- Но хотите услышать ещё бредовее, ещё идиотичнее?
- Но - давай.
- То, что наш мир - это раздвоение личности! Нет, ну Вы слыхали?!
- А она пыталась это как-либо аргументировать?..
- Ну, например, она считает, что наша реальность на самом деле не трёхмерная, а двухмерная. Она считает, что трёхмерная видимость - это обыкновенный обман зрения. Вот, примерно, такие у неё аргументы. То есть, этим можно объяснить, что даже пустячная трёхмерная реальность - то же относится к раздвоению личности всей нашей "замечательной планеты".
- И всё? А если ещё какие-то аргументы...
- Или она считает, что даже алфавит страдает от раздвоения. Например, "а" - это "я" и так далее (е - э, и - ы), то же самое с согласными: б - п, д - т, г - к, ж - ш, з - с ... В общем, она считает, что даже в простом русскоязычном алфавите слишком много принципиально раздвоенных букв.
- И к чему она это подводит.
- К тому самому. К бреду.
- А конкретнее?
- Ну, например, что вода и воздух тоже разделены на две части.
- Как интересно! - прокомментировала психологиня. - Вода и суша. И воздух - и космос. То есть, безвоздушное пространство.
- Вы всё ещё пытаетесь опровергнуть, что её головной мозг, как у сумасшедшей дебилки?!
- Почему дебилки? Наоборот, мне понравилось.
- Понравилось? - хохотнул Серёга. - Но ведь Вы же упростили! Сушу и космос она не имеет в виду. Она имеет в виду, что вода - это воздух, а воздух - это вода.
- Вот как?.. - всплеснула та руками. - И к чему это ... доказывает?
- А по её мнению оно опровергает "идиотскую аксиому" о гравитации, всемирном тяготении. То есть, она считает не менее идиотской, чем теория Дарвина о том, что человек произошёл от обезьяны.
- А от кого же он произошёл по её мнению? От рыбы, что ли?
- Вы задаёте слишком много вопросов, тётенька Вера! Я не намерен передавать всю эту бредоподобную галиматью...
- Смотря, с какой стороны на это посмотреть. Для тебя - это что-то ужасное, судя по твоей ненависти к собеседнику Мумии Зои Михайловны. Но вот для нас... Для людей, занимающихся серьёзным изучением феномена...
- Не продолжайте, Вероника! Я пришёл - просто - рассказать. И мне кажется, я рассказал уже достаточно.
- Серёжка... Тебе просто надо успокоиться. Я понимаю, как в тебе клокочет злость от общения с этим призраком стервы-учительницы, но поверь, чем больше ты вспомнишь, тем яснее мы сможем представить себе картину виденья ей нашего мира.
- Вашего... Какого - Вашего?
- Того мира, который она и ей подобные старательно пытаются уничтожить. Ты понимаешь хоть, о чём я говорю?
- То есть, я должен вспоминать те "лекции", которые она мне намолола, эта курица с силиконовыми мозгами!
- Ну, необязательно всё дословно, но я буду очень рада, если ты сумеешь припомнить наиболее выразительные места из всего, тобой услышанного.
- Она, эта гнида, эта тварь... Я ненавижу эту с...ку...
- Давай так, Серёженька. Сейчас ты пойдёшь домой, успокоишься...
- Успокоишься! А Вы знаете, что меня в любой момент могут убить бритоголовые? Они уже угрожали мне ножом.
- Поверь! Те, о ком ты говоришь, ничего... совершенно ничего с тобой не сделают.
- Ага, не сделают! А в прошлый раз Вы говорили...
- В прошлый раз я всё ещё, безуспешно, но пыталась тебя вышутить.
- Просто, Вы не видели, что эти уроды вытворяют и поэтому думаете, что это всё шутки юмора, и кто-то над кем-то насмехается.
- Понимаешь, Сергей...
- Да даже, если бы они просто пытались меня попугать, то, всё, хватит, я сыт этим по горло.
- Понимаешь, Петренко, - продолжила она, - насмехалась над тобой я, а не они. Сейчас я веду себя полностью противоположно. Это значит, что и они тоже...
- Всё, я устал!
- Что я тебе такого сказала?
- Я устал со всем этим воевать. Звоните, короче, своим санитарам, увозите меня в "институт по исследованию психики"... Может быть, там меня не достанут эти козлы.
- Ты напрасно обо мне думаешь, как о какой-то злодейке. Я тебе говорю: иди спокойно домой, отдыхай. Никто тебя не тронет. Я выпишу тебе освобождение от уроков.
- А что, по-вашему, я выгляжу, как выжатая от воды тряпка?
- Да. Мне кажется, сегодня ты очень дико измотался.
Когда Сергей выходил из кабинета "тёти Веры", то он понял, что именно его так дико вымотало. Нет, это было не общение с нудной психологиней. Ведь оскорблял он совсем не школьного психолога, а свою школьную учительницу, когда она была, как он её называл, "пластилиновой вороной" и читала ему свои лекции. Дело в том, что он слушал её с упоением, но сейчас, когда ему во сне приснилось такое чудовищное видение, он её возненавидел, как самое лютое проклятье.
Так вот, не психолог его так вымотал, а увиденный сон Сергеем Петренко.

Когда Сергей утром собрался в школу и выходил из подъезда, то он не ожидал, что столкнётся с какой-то сумасшедшей старушкой. Внезапно она выскочила из-за угла подъездной пристройки, в руках она держала чей-то школьный портфель, размахнулась им и попыталась попасть Сергею по голове. Хорошо, что он успел отскочить в сторону. Портфель был чем-то очень сильно раздут, и неизвестно, что находилось внутри: книги или обломки кирпичей?
- Ага, убегаешь? - завопила старушка. - А по горбу получить не хочешь?
- Ты кто такая? - тоже заорал на неё Петренко.
- Я - бабушка Кипяткова Васи, козёл. На, забирай свои грязные деньги - нам чужого не надо!
С этими словами старушка швырнула портфель в сторону Сергея и возмущённо убиралась. Она входила в подъезд, из которого Петренко только что вышел.
- Какие деньги? - недоумённо пробормотал Серый ей в спину. - Что за белиберда, вообще?
- Послушай, - вернулась старушка обратно. - Ну, вот за что ты так сильно не любишь моего внука? Разве друзья так поступают? И вообще, скажи спасибо, что я не отнесла этот портфель в милицию! Между прочим, на нём твои отпечатки пальцев.
- Ага, - быстренько понял Серёга, в чём дело. - Значит, Ваших отпечатков на нём нет? Потому, что у Вас пальцы сшиты из тряпочек.
- Ты что, сильно умный? - опять заорала взбалмошная старушка. - Да, я из тряпочек! А что? Ведь ты всех нас ненавидишь! Ты даже рассуждаешь, как гнусная моль, которая проделывает в Нас свои подленькие крошечные дырки. А ты знаешь, что такое ненависть, по отношению к нам? Это возвращение в первобытное состояние. Сначала нас не любят, потом мы заново становимся тряпочными, а потом - совсем - у нас начнут отваливаться руки или ноги. Любить! Любить нужно нас. Тогда Мы будем выглядеть ещё более человечными.
- Да? А Вы поймайте какого-нибудь ребёнка, вытащите у него из головы мозги и поставьте их себе! И ненужно будет переживать, что Вас никто не любит и всем на Вас наплевать.
- А откуда ты знаешь про это? - округлились старушечьи глаза.
Сергей же не поленился поднять портфель с пыльного асфальта и крепче прижать его к себе.
- Я тебя спрашиваю, откуда ты знаешь, что кто-то из нас ловит маленьких детей и трансплантирует их мозги? Ну-ка, немедленно отдай мне этот портфель! Я отнесу его в милицию! Я посажу тебя-негодника за решётку!
- Конечно, посадите. А куда Вы денетесь? - пытался Серый лягнуть эту тряпочную старушку, как только она к нему приближалась.
- Ну всё, моё терпение лопнуло, - проскрипела бабушка Кипяткова. - Я пошла жаловаться на тебя в милицию. Берегись, гадёныш.
И старушка изменила своё направление: вместо подъезда, она пошла совсем в другую сторону. Сергей порадовался за неё от всей души: его родители ничего не знают о существовании "тряпочных человечков", поэтому, если старушка представилась бы им бабушкой его одноклассника (непременно про него бы насвистела, что он подловил её возле подъезда и выдрал из рук портфель с деньгами, которые она несла им), то отец устроил бы ему хорошую взбучку. Тем более, что именно сегодня у него выходной. Но вот идти в милицию - в самый раз. Они там очень саркастично настроены против всяких тряпочных чокнутых бабусек. Особенно, против тех, кто жалуется на шестиклассника, не достигшего 14 лет - возраста уголовной ответственности.

- Скажи, откуда у тебя эти деньги? - наконец-то заговорила школьный психолог после кропотливого изучения нескольких - отдельно взятых бумажек, случайно вытащенных из общей кучи, сваленной в принесённый Сергеем школьный портфель. - Ты точно уверен, что бабушка твоего одноклассника сшита из хлопчатобумажной материи?
- А что? - отозвался Сергей, - они действительно фальшивые?
- Да в общем-то нет. Выглядят, как настоящие. Даже водяные знаки просвечиваются... Остаётся только сверить гос-номера каждой купюры... Но это всё чепуха. Я-то их вижу насквозь.
- В каком смысле?
- Ну, то, что они тоже, словно сшиты из тряпочек. Но, как говорит эта старушка, с которой ты встретился, всё "тряпочное" нужно любить и тогда его не отличишь от настоящего. А, если любить ещё больше, то тогда вообще начнётся катастрофа: настоящие деньги будут признаны фальшивомонетными, а все тряпочные ценности возведут в культ.
- Серьёзно, что ли?
- Серьёзнее некуда. Петренко, ты что-нибудь вспомнил?
- Что значит, вспомнил? Я Вам не только принёс целый портфель с тряпочными деньгами, но даже рассказал про канал, откуда они, возможно, поступают! Очевидно, кто-то из злопыхателей (возможно, бритоголовые), зная вспыльчивую натуру кипятковской бабушки, подбросил им этот портфельчик. И приложил к нему записочку, подделанную моим почерком. А Вы говорите...
- Ты что хочешь? Чтобы я пошла и начала допрашивать этих скинхедов? Они или не они подбросили Кипяткову деньги? Мне сейчас некогда заниматься этой чепухой.
- Но Вы же сами сказали, что...
- Да, сказала! Если деньги невозможно отличить от настоящих, то это лишний раз подтверждает мою теорию о смысле жизни: о том, что любовь на земле - самое главное. Но ведь мы с тобой изначально договаривались не об этом! И зачем ты прибавляешь мне лишние хлопоты? Ты очень хорошо знаком с духовным миром тряпичной Куклы Зои Михайловны. Но сам отрываешь меня от работы и заставляешь заниматься чьими-то грязными деньгами и гоняться за какой-то бабушкой Кипяткова.
- Но, ведь, если эти деньги отнести в милицию, то...
- То что? Ты думаешь, в милиции верят, что эти тряпичные существа действительно существуют - пардон за каламбур?
- Но ведь я Вам впервые рассказал про эту квартиру! Деньги, скорее всего, поступают именно оттуда. Я никогда и никому до этого про неё не рассказывал. Но Вы так ничего и не ответили. Что же с квартирой? Ведь, если эти "тряпичники" начинают уже выносить откуда-то свои деньги (свои ценности), то можно устроить там засаду. Организовать слежку. Милиция могла бы выследить, как эта Кипятковская бабушка или банда скинхедов выносит из того дома крупные суммы денег и... И перекладывает в этот несчастный школьный портфель.
- Говоришь, квартира с привидениями? - задумалась психологиня о чём-то странном. - По-моему, в ней жил тот самый маньяк. Случайно не помнишь, как его звали?
- Ну так же, как и мою одноклассницу - Карпова!
- Да-да! Карпов!.. Иван Карпов.
- Его ещё называли "человек с каменным лицом".
- Каменное Лицо?.. Он что, индейца из себя изображал?
- Да нет. Пластилиновая "Зоя" как раз мне объясняла нечто по этому поводу... Вот только забыл... Кажется, "каменное лицо" - это... Это покрытый льдом человек... Но, если лёд присыпать пылью, то он будет выглядеть так, словно этот человек действительно окаменел. Кажется, такое она мне давала толкование "каменных лиц".
- А ты более подробно не можешь вспомнить?
- Ну, с трудом. Кукла мне говорила, что его заколдовала какая-то соседская девчонка... Нет, не так! Она хотела заколдовать его, но он не поддавался. Вот. Поэтому эта девчонка считала, что у него каменное лицо.
- А что это значит - лицо каменное?
- Ну, не знаю, как сказать. Примерно то же самое, что отмороженный человек.
- Покрытый инеем головной мозг!.. - тихо рассмеялась психологиня. - Вот видишь? Ты даже этого вспомнить не можешь! А собрался куда-то идти... в какую-то милицию. А ведь там тебе сопли пережёвывать никто не даст. Ты там всё должен рассказывать, как от зубов отскакивает!
- Ну, вот видите? Вы тоже такими же мудрёными выражениями объясняетесь: "от зубов отскакивает, сопли пережёвывает". Почти, как та девочка с каменным лицом...
- Сопли пережёвывать - значит мямлить! Что тут непонятного?! "От зубов" - значит не мямлить.
- Но я же Вам не мямлю. Я рассказал, что знаю, где находится их "квартира", из которой, возможно, выбираются все эти тряпочные человечки. Неужели, это такая хилая информация? То есть, если Вы действительно хотите всех их обезвредить, то могли бы легко снарядить группу захвата; могли бы проникнуть в их тряпочный мирок и всех их там переарестовать. Но, вместо этого Вы сидите и ведёте долгие беспочвенные разговоры... Проще говоря, устаиваете какую-то странную и нелепую бюрократию. Зачем, спрашивается?..
- Тебя действительно интересует, зачем я всё это делаю?
- Да. Поверьте, интересует. Вы могли бы заниматься делом, а вы...
- Но как ты себе всё это представляешь? Допустим, что мне удастся организовать так называемую "группу захвата". Допустим, что мы приедем в эту "заколдованную квартиру". Но вдруг выяснится, что из "мира привидений" не выходят уже готовые Куклы, сшитые именно Там, а не здесь! Об этом ты не подумал? О том, что туловища всех этих Кукол могут готовить в нашем, а не в ихнем мире!
- Но почему Вы так уверены, что Кукол шьют здесь, у нас, а не там! Может быть, они, действительно, уже готовенькими выходят.
- Но ведь ты же сам слепил пластилиновую куклу-учительницу! Или ты считаешь, что она появилась в твоей комнате непроизвольно? Наверно, очень долго шла из той "заколдованной квартиры"... А, пока шла, то на пластилин налипала дорожная пыль... Все эти стёклышки-камешки.
На это Сергей не нашёл, что ответить. Какое-то время он задумчиво молчал.
- Ты пойми, Петренко: каждый должен заниматься своей работой. У меня такая работа, у "группы захвата" - совсем другая. Если они сочтут это нужным, то, можешь быть уверен, они действительно найдут туда доступ; они проникнут в этот "мир привидений".
Но психологиня, конечно, понимала, что всё это пафос. Сергей Петренко, действительно, подал ей очень интересную идею. Она должна была его, по крайней мере, поблагодарить. Но, вместо этого, она сидела и важничала, раздувала щёки. Куда там до благодарностей?!

Когда Сергей выходил из кабинета психолога, ему на телефон тут же пришло сообщение. Он решил, что это наверняка должно быть послание от бритоголовых, поэтому собрался удалить его, не читая, но - автор послания: Настя Карпова. Хорошо, что Сергей успел разглядеть её фамилию раньше, чем удалил бы его не глядя.
- О, чёрт! - воскликнул Серый, прочитавший сообщение (и тут же зажал рот - он очень стеснялся слух выражать свои эмоции). Как же он мог забыть, что по телефону Крповой ему звонил главарь "бритоголовой" группировки?
Сообщение было такое: "Ты ещё не забыл? Тебе обещали нос откусить! Вот, готовься". - Фашистов очень легко узнать по подобному тону, как бы они ни прикрывались священным и трепетным для Сергея именем Насти Карповой.
- Чё ты прочитал такое? - тут же возник за Серёгиной спиной голос вездесущего Кипяткова. Такое ощущение, словно он следит за Серым.
- Лучше не спрашивай. - Сергей безусловно мог объяснить, в чём дело, но не был уверен в том, что его вообще поймут. Стоит ли объяснять несведущему человеку, что он любит Настю?.. Ну, он сразу же нацарапает на ближайшей стене: "Петренко любит Карпову! Все слышали?! Они из 6-а! Вот это умора!"
- А что там было? Ну, дай посмотреть!
- Да я стёр уже это давно. Забудь.
- Слышь, Петюня? Я вот чего придумал... Ну, ты же знаешь про этих, тряпочных, да? Ты ещё голову у ней отрезал...
- Не объясняй, про что ты говоришь. Я всё знаю.
- Ну, дак вот! Я подумал: а что, если отрезать не голову, а хотя бы ногу? Как думаешь, прирастёт?
- У человека или у тряпочного?..
- Ну, тряпочную ногу! Просто, у нас в районе чувак один есть. Ну, одноногий. Вот я и подумал.
- Ну, я слышал, что ты подумал... Короче, верблюд тоже подумал, да в суп попал.
- Чё ты сегодня такой задрипанный? Между прочим, из их кала можно делать, что угодно. Например, таблетки. Ну, лекарства. Можно даже дома строить!
- Ага! Города целые возводить... Только куда девать старые?
- Да взорвать их на хрен и всё! На хрен тогда террористы... это самое?
- Ну, вот, видишь? А ты ещё спрашиваешь, можно ли человеку пришить такую ногу. А не проще ли оторвать вторую? Взорвать её на фиг, или сжечь на костре, а взорвать самого этого одноногого калеку из вашего района. Извини, Васёк, я сегодня не в настроении.
- Дак давай сходим на какой-нибудь концерт? Девчонки билеты надыбали.
Петюня понял: Кипяток к нему явно подлизывается. Никогда раньше Серый не наблюдал за жирным такой неимоверной льстивости.
- На какой на фиг концерт?! - собрался Серый наорать на Кипятка.
- На тряпочный, рок-концерт!
- Опять этот "тряпочный"?!
- Не, реально, чувак, они там так зажигают... Это надо видеть! Прикинь, по сцене летают? Летают и поют... Ну, эти, солисты. Могут, короче, любую скорость полёта развивать. Эта группа сегодня реально рулит...
- Ты бы тоже рулил... Ну, вместе со своими девчонками.
- А чё я, один с ними пойду?! Они ж засмеют меня на фиг.
- Извини, Кипяток...
- А собаку ту сопливую будем пинать?
- Какую ещё собаку? - ничего не понял Серёга.
- Ну, мелкая! Ну, помнишь? Собачонка. Мы ещё в огород с чуваками лазили - воровать помидоры... И она за нами смешно так гонялась!..
- Ну, помню. Я ещё из-за неё занозу себе огромную в висок загнал - чуть мозги не проткнул все. И что из этого? Помню, с понтом, помню твою собачку.
- Как - что из этого?! Мы же только для этого туда и лазили: чтобы её попинать.
- Ну, и чё? Дак, а зачем ты её пинать собрался? Что, именно щас?
- Ну, не знаю. Как-то странно приспичило. Захотелось попинать каких-нибудь мелких, гаденьких собачек.
- Щенков, что ли? - брякнул Серый после того, как очень долго стоял и недоумённо чесал затылок.
- Да ну тебя! - расхохотался Кипятков. - Иди уже! Стоишь всё время, тупишь...

Всегда, когда заканчивались уроки и Сергей выходил из школы, то, в основном, он шёл домой. Так было и в этот день. Только поначалу Петренко начинало казаться, что он всё время идёт куда-то не туда. Иной раз на него нападало странное ощущение, что он заблудился или вот-вот заблудится. Только потом он с ужасом понял, что случилось. Вернее, он понял, что может случиться. Сергей понял, что некоторые люди, которым кажется, что они впали в паранойю, ни от какого психического расстройства не страдают. Потому что есть два способа воздействовать на жертву извне - грубый-примитивный и тонкий-психологический. Последний способ - это гипноз на расстоянии. То есть, можно "заколдовать" любого прохожего. Грубый и примитивный - это незаметно подойти сзади и воткнуть в шею шприц - вколоть какое-нибудь психотропное средство. Во всяком случае, Сергей сейчас чувствовал себя именно так: будто ему укололи что-то в спину, а он и не заметил. Но на самом деле, ему больше казалось, что кто-то на него воздействует через гипноз. Кто-то шагает за ним следом и постоянно-постоянно уводит куда-то в сторону. Причём, предчувствия Сергеевы подтвердились, когда он начал слышать у себя в голове чей-то голос: "Ходи по улицам, - звучал этот странный голос какими-то переливами, вроде разносящегося эхо. - Ищи грядку... Ищи огород, на котором растут одни помидоры".
Сергей очень сильно был перепуган этим голосом, вселившимся в его мозг извне, поэтому он старался спрашивать вслух: "Может, не огород, а простую клумбу?.. Ну, на ней могут расти помидоры... Просто, где я в городе найду огород? Что за бред?"
Но голос продолжал в его голове переливаться: "Нет-нет, там должны быть именно помидоры. Не картофель, не капуста... И даже не мясо. То есть, кости там точно нет. А жаль!"
- Что жаль? - опять пробормотал Сергей.
"Жаль, что нет кости, - продолжал голос какого-то сумасшедшего существа. - А то мне хотелось бы обглодать мясо и... грызть-грызть... Очень долго грызть кости. Я люблю их ломать в своих челюстях".
Неожиданно он зашёл в тупик. Сергей с ужасом для себя оглянулся и понял, что окружают его непроходимые ряды кирпичных гаражей. А в тупике, в самом углу, стоит ящик. Почему-то, именно этот ящик Серёгу больше всего напугал. - Он был похож не столько на ящик, сколько на гроб. Осталось только подойти к нему, поднять крышку и... Увидеть, как поднимается человеческий скелет. Увидеть, как он шевелит костями... А всё почему - потому что скелет, как правило сшит из тех же тряпочек. Но руки Сергея протягивались к "гробу" сами, сами поднимали крышку... О, чёрт! Весь продолговатый ящик был наполнен одними сплошными помидорами.
Позади себя Сергей услышал лай! Он резко обернулся. У него за спиной находились три или четыре огромных собаки. Когда они увидели, как он их испугался, то вскоре прекратили лай. Очевидно, им жалко стало этого парня: как он от них попятился, хотя и прекрасно понимая, что собаки могут быть настоящими, либо ненастоящими - плюшевыми и набитыми ватой. - Именно в этот момент собаки зарычали и начали приближаться к до смерти перепуганному человечку.
"Ешь помидоры, - опять услышал он у себя в голове всё тот же визгливый голос, - иначе у нас не будет повода откусить тебе нос".
- Послушайте, - опять заговорил Сергей, глядя в этот раз на собак. - Что я вам такого сделал? Почему вы меня преследуете?
- Потому, что мы не маленькие, - донёсся голос от одного из псов.
- Что?! - удивился Сергей. Он увидел ту собаку, которая с ним говорила. Он точно видел, что пёс произносит слова, но пасть в это время не раскрывается. Когда она говорила, то две собаки перестали рычать.
- Вы, люди, очень любите пинать маленьких собачат, - продолжала объяснять ему всё та же собака-чревовещатель. - А вы знаете, почему природа создала больших и маленьких? А вот - чтобы большие могли кусать вас за это.
- За что?! - всё не менялся Серёгин испуг.
- За то, что вы бьёте маленьких. Маленькие потом вырастают, становятся большими и... мстят вам за это.
- Мы мстим именно за это, - заговорила следующая собака.
- И запомни, щенок, - предупредила его первая, - ещё хоть раз пнёшь... хоть одну маленькую собачку хоть пальцем тронешь, мы вообще тебя сожрём.
- А сейчас, - произнесла вторая собака, - готовь свой нос. Мы собрались здесь для того, чтобы его откусить.
- Кто вас подослал?! - появилась в Серёгином голосе уверенность, постепенно переходящая в ярость. - Эти, бритоголовые свиньи? Нацистские воины?
- Мы, хоть и тряпочные собаки, но...
Но - Сергею очень крупно повезло: послышался рёв чьей-то машины. Какое-то авто медленно катило по этому проходу между гаражей. Медленно, но уверенно оно приближалось к тупику. Сергею даже захотелось заорать - замахать водителю руками. Может, он прибавит тогда скорости?
- Повезло тебе, человечек, - послышался от первой собаки голос. - Так же, как и повезло нашим помидорам - они внутри набиты ватой, смешанной с кетчупом. Если бы ты хоть один откусил бы... Кусок застрял бы у тебя в горле. Ты бы задохнулся - не прошло б и минуты.
Серый решил воспользоваться ситуацией, пока машина очень медленно приближается, и продолжить разговор с этими странными псами, словно бы сшитыми из искусственной шерсти и со встроенными магнитофонами вместо желудков.
- Эй вы, а что за чепуху вы мне мололи про огород и про грядки с помидорами?
- Это не чепуха, - послышался синхронный ответ от двух псов-чревовещателей, - грядки действительно есть. Просто ты не туда смотрел.
- Да где же они есть-то, среди города?! - рассмеялся удивлённый школьник. - Под землёй, под асфальтом что ли растут ваши помидоры?!
- Земля искусственная. Всё сшито из тряпичной материи...
- Да как вы меня задолбали уже со своей "тряпичной материей", вы все!
- Прекратите там ругаться, - высунулся по пояс какой-то мужик из окошка приближающегося джипа. В руках он держал охотничье ружьё. - А не то сейчас всех вас перестреляю! Это я вам-вам говорю, поганые собаки...
Двое чревовещателей обернулись в сторону приближающегося джипа и Сергей увидел, как от носов собак отошла какая-то вибрирующая воздушная волна, двинувшись в сторону головы этого выползшего по пояс вояки.
- Не надо, не надо оправдываться! - закричал мужик ещё громче. - Говорите, что не попаду по тряпочкам? Уж я-то знаю, в какую часть тела вам нужно стрелять, чтобы подбить вас наверняка.
- А почему вы так медленно едете? - тоже перешёл Сергей на крик. - Вы что, специально?
Джип в это время подъехал, человек в камуфляже вышел из салона. В машине он был совершенно один.
- Да собаки эти мешали! Всю дорогу усеяли грядками со своими помидорчиками! У меня колёса постоянно вязли - всё время буксовал.
Собак, на которых он так сильно был зол, уже давно не было. Как только он начал угрожать им своей винтовкой, они немедленно поднялись в воздух и... Их понесло каким-то странным, вибрирующим потоком, словно очень сильным шквальным ветром.
- Странно, - пожал плечами Сергей, - а они мне обещали показать огород, усеянный помидорами...
- Ну вот, так совпало. У меня здесь гараж. Я подъезжал, поэтому эти твари перенесли свою галлюцинацию в голову другого человека. И не ты видел эти "тряпочные" грядки, а я.
- А больше они Вам ничего не говорили? - интересовался обеспокоенный Сергей.
- Воду какую-то отравленную обещали подключить к водопроводу, - пожал тот плечами.
- Воду?.. - не понял паренёк.
- Ну, они сказали, что если я помешаю им всем расправиться с одним тобой, то пострадают очень многие люди.
- Ну, это прямо терроризм какой!
- Ну нет. Эти существа не опускаются до дешёвых террактов. Поверь, они действуют намного хитрее!
- А почему они тогда выглядят так глупо и смешно?.. Ну, как те дешёвые клоуны в балагане.
- А в этом и есть главная хитрость - в простоте. Ну, кто испугается простого клоуна? Студента, наряженного в костюм гигантского хомячка, который выплясывает перед очередным дешёвым магазинчиком и завлекает посетителей своим нелепым видом! Было бы намного хуже, если каждый знал, что под костюмом "хомячка" совершенно никого нет. Это было бы не просто плохо, а по-настоящему страшно.
- А Вы сказали, что "они все" хотели с одним мной расправиться. Что это значило? "Они все" - это четверо псов?
- Они так сказали. Сам я не знаю. Но ты ж видишь, как они летают? Неизвестно, сколько бы их слетелось, не приедь сюда я.
- Но я к чему спрашиваю... - мялся Сергей, говорить или не говорить. - Я смотрю, Вы военный. Наверное, знаете очень много о них... Скажите, они так над каждым издеваются, как надо мной?
- Вообще-то, они не издеваются. До этого времени их вообще нигде не было. Я уж не знаю... Может, кто-то раскопал какую-то тайну, охраняемую этими загадочными существами, и это вызвало очень сильное засилье. Но точно тебе говорю: раньше ничего подобного никогда не происходило. Мне - за пятьдесят и я уж всякого повидал на своём веку.
- А можно мне попросить у Вас какое-нибудь оружие? - наконец Сергей решился, чтобы это спросить. - Но Вы мне не верите, но МНЕ больше всех от "них" достаётся...
- Ты, хоть в своих видеоиграх когда-нибудь стрелял?
- У меня нет компьютера.
- Вот видишь! Ты даже целиться толком никогда не пробовал... Вот подрасти, потренируйся, мой юный "стрелок"... Тогда уже приходи. А то, как позвоню твоим родителям! Двенадцатилетний пацан просит винтовку - вы слыхали?! А если она тяжёлая и ты её уронишь!
- Мне тринадцать лет...
Но военный мужик ещё больше расхорохорился: "Нет, ну вы слыхали?! Дитям цветы, бабе мороженое, а тринадцатилетнему уже винтовку подавай!" - Так он над ним смеяться и продолжал. Даже добраться до дому не помог. Чтобы эти чревовещатели-собаки опять не увязались по его следу.

- Представляешь, Серёга? - пожаловалась ему мать. - Из холодного крана пустили горячую воду! - Она пожаловалась буквально с порога, как только он вошёл. - Столько дней не было вообще никакой воды, и вот... Как это они только умудрились? Додумались же: подвести к холодному крану... горячую воду! Перепутали, что ли?
- Горячая вода?
- Да там даже не вода, а какой-то кипяток. Целый час остывает, но холодная - всё равно начинает обжигать руки!
- Дак это не вода - это же кислота!
- Мне какая разница? Её только в унитаз выливать можно - в туалете смывать... Холодную, в смысле, остывшую.
- Слушай, ма, а если это яд?
- Яд? Какой ещё яд?
- Ну, ядом можно смывать в туалете? В канализации-то оно всё равно...
- Ну, я даже не знаю. Может быть, крысы тысячами перегибнут и потом их нужно выгребать оттуда целые горы.
- Да ты не понимаешь?! Яд или кислота - оно же в море всё уходит!
- В какое море? - действительно не понимала мать.
- Ну, канализация! Куда она вытекает? В океан, конечно.
- Да ты не переживай. Представь себе уток в пруду, очищающих водоём от загрязнений. А знаешь, сколько такой живности в целом океане.
Но Сергей о другом думал. О том, что теперь в океане рыба будет ловиться тряпочной, вся набитая ватой. Её теперь невозможно будет есть.

ЧЕТВЁРТАЯ ГЛАВА

Сергею Петренко казалось, что он находится в совершенно критическом положении. Ему срочно хотелось рассказать обо всём этом той психологине. Может быть, придётся рассказывать пару-тройку историй, которые он узнал от своей Куклы-математички, пока она была ещё пластилиновой; надо же как-то завлечь внимание психологини к своей персоне. Но, как только он вошёл, прямо с порога психологиня устроила ему допрос, на тему, давал ли он кому-нибудь те "тряпичные" деньги, кроме неё.
- Честно, никому не давал! - распинался перед ней перепуганный Петренко.
- Но ты мне так и не ответил: как ты объяснишь, что я нашла у себя в квартире дополнительную сумму к тем, что ты предложил мне в тот день? Что же, по-твоему, эти "тряпочные" купюры способны размножаться?! Давать приплод?!
- Вы хотите сказать, что кто-то проник Вам в квартиру и шпионским образом подкинул эти "деньги"?
- Я ничего не хочу сказать! Я просто, во всём пытаюсь разобраться.
- На самом деле, никакой приплод они не дают. Дело совсем в другом... Мне кажется, что у Вас есть сестра-близнец. Она Вас заменяет и сидит в этом самом кабинете. Понимаете?.. Когда я отдал эти деньги, то вернулся домой и заметил, что деньги, в принципе, не все. Чисто случайно заметил! Так вот, я собрал оставшуюся сумму и вернулся в школу заново. Если это была не Ваш близнец, то Вы должны были знать о моём приходе... О моём повторном приходе.
Сергей не хотел рассказывать психологине о том, что он пытался разобраться в этих двух абсолютно одинаковых женщинах. Хотел проверить, как отреагирует на "тряпочные" деньги та "психологиня", которая ходит к ним в гости. Он не ожидал, что эта тётя Вера (мамина подруга) не заподозрит в "тряпочности" принесённые Сергеем Петренко деньги из школьного портфеля, который ему всучила бабушка Кипяткова.
- Милый мальчик... - промурлыкала психологиня совершенно изменённым, ледяным голосом, - откуда ты знаешь про мою сестру?.. Как тебе удалось это разнюхать...
- Вы приходите к нам в гости? Нет? А она приходит.
- Ну, хорошо. Я с ней поговорю... Но тебе не кажется, что это предательство? Подсунуть ЕЙ деньги, о которых мы с тобой строго-настрого договаривались!
- Но я хотел рассказать Вам о том, что мне удалось вспомнить. Из того, что мне рассказывала тряпичная математичка.
- Ну, а что ж ты с этого и не начал?! - уже окончательно взбесилась психологиня. - Я бы даже забыла про эти деньги и никогда в жизни не вспоминала! Немедленно рассказывай... Но, а для чего я трачу столько времени и нервов на такого оболтуса, как ты?! Для того, чтобы ты пытался меня подставить с деньгами?! Сейчас же рассказывай всё, что ты знаешь. Всё, что ты запомнил. Всё о ней! Давай немедленно - я жду.
Она это тараторила, но не смотрела на Сергея, который уставился в широкое окно, находящееся за спиной психологини, и лицо его с каждой секундой становилось всё бледнее и бледнее... Как будто, если за окном светит солнце, то в кабинете школьного психолога - полная луна.
- Что ты там увидел, негодный мальчишка?! - Шея психологини нервно дёрнулась, лицо посмотрело на туловище, заслонившее собой вид с улицы...
- Ну, наконец-то мы нашли эту Куклу! - злорадно прокричала психолог, немедленно распахивая окно.
Вылитая Зоя Михайловна висела ровно за окном. Воздух очень хорошо удерживал её неподвижное тело. Не было сомнений, что это та самая Кукла, которой Серёга пару недель назад отрезал голову. Мумия-математичка.
Кукла-математичка протянула вперёд ногу, когда перед ней распахнули окно, нога стала чуточку длиннее (конечно, если это не обман зрения), каблучок встал на подоконник и нога, словно уцепившаяся за край щупальца, подтянула всё туловище этой мумии. Так тряпичная математичка вошла в кабинет школьного психолога, плавно опустилась на пол, опять по воздуху; словно у неё под ногами невидимые ступени эскалатора.
- Ты не возражаешь, соска, если эту историю расскажу тебе Я, а не маленький мальчик?
- Конечно-конечно! - сияла психологиня вся от счастья. - Мальчик вообще может быть свободен... Петренко, чё ты как столб? Смойся, муха!
Но Петренко не знал, как ему поступать дальше. С одной стороны, он очень долго ждал с этой Куклой встречи (когда никчёмный человек очень сильно чего-то ждёт, то время делается таким же плоским, как он сам, и оно растягивается до невыносимости), но с другой стороны его настойчиво просили удалиться из кабинета две тётки; не просто удалиться, а выветриться, как испорченный воздух. Но он стоит и чадит в этом кабинете...
Хорошо, что в кабинет вошла Настя Карпова (непонятно, зачем она вернулась в эту школу, если её давно перевели в другую) и вытянула Сергея, который, как правильно заметила психологиня, превратился в столб. Стоит - ни жив, ни мёртв, не отрываясь смотрит на "Зою Михайловну", которая во всей своей красе. Очень короткое платьице... В общем, детям до шестнадцати смотреть не рекомендуется. А иначе Карпова не напрягалась бы так сильно, выталкивая этот неподвижный столб.
- Ну, Петренко! - надрывалась Настя. - Ну, выходи же! ... Вот, как упёрся...

Выйдя из кабинета психолога, Петренко вновь обрёл человеческий вид. На какое-то время с него спала окаменелость. Он начал бормотать этой Насте что-то несуразное. Как выглядело со стороны, он в любви перед ней объясняться пытался. В эдакой, очень сильно запоздалой...
- Настя, не уходи от меня больше никогда. Я...
- Поздно, Петюня, поздно. Меня же в другую школу перевели. О чём ты думал всё это время?
- Всё это время... - пережёвывал Серый. - Всё это время... Всё это время я только о тебе одной и думал.
- Что-то непохоже! Хотя бы в последний день ты мог, хотя бы записку мне написать? Но нет, ты даже в этот день... Кстати, что ты в тот раз устроил? Усыпил тряпочное привидение математички и, пока она никак не шевелилась, отрезал ей голову. Что, не помнишь?! Тебя повели в тот день к вашему новому психологу и, похоже, в неё-то ты и влюбился. Мне теперь рассказывают, что ты настоящий ходок. Она что, правда, пропускает тебя без записи?
- Да нет же, Настя, честно! Я тебе пытался в тот день написать записку! Но со мной началось какое-то безобразие. И началось именно в тот день.
- Ты хочешь сказать, что это всё началось оттого, что я ушла? Оттого, что меня перевели в другую школу? Именно из-за этого всё началось с тобой?
- Я ненавижу эту тряпочную математичку... - опять замычал Сергей (у него опять терялся рассудок и нападала окаменелость).
- Петюня, ты не ненавидишь - ты её ревнуешь. Ведь, честно признайся, тебя же психологиня с ума сводит! Ваша новенькая школьная психолог. Ведь так?
- Я её ненавижу, - продолжал гудеть Серый. - Она похищает маленьких детей и вырезает у них мозги... Я сам видел эту гадину!
- Ну, вот, опять началось!

Вскоре к Карповой подключилась ещё какая-то девчонка. Вдвоём они волокли по полу окаменевшего Петренко Сергея, как мешок с картошкой, если ко дну пришить ножки и обуть на них ботиночки. Вдвоём девки выносили этот "столб" на улицу. Карпова постоянно что-то подсказывала своей бывшей однокласснице: "Надо отволочь его как можно дальше от школы. Ты не думай, он не тряпочный. Вот увидишь, там он сразу придёт в себя. Ну, психологиня промывку мозгов человеку делает! Ты же слышала, он городил что-то про детские мозги? Мол, эта психологиня похищает маленьких детей и вырезает у них мозги. Вот, по ходу, ему самому "сделали лоботомию", и он теперь иногда бывает зомбированным. Но только не подумай, что он мумия!"
Но Настя оказалась неправа. Сергей действительно пришёл в себя, то есть, он начал говорить, но из этого не значило, что парень полностью проснулся.
Они обошли здание школы и направлялись к пустеющему футбольному полю. Настя предложила посадить его на скамейку "запасных", если он так и не придёт в себя.
- Эй, Настя, - заговорил Сергей, как ловкий фокусник высвобождаясь из рук двух школьниц, - ты всё равно не уходи.
- Что-что? - решила Карпова, будто ей послышалось.
- Мы с тобой должны вернуться... туда.
- Туда - это куда? - ещё более странно уставилась на него Настя. - К психологу?
- Туда, где ты оставила мою мумию.
- Я её не оставляла. Просто ты сам не захотел в неё вселиться.
- Считай, что сейчас захотел.
- Сейчас - поздно.
- Настя! Это дело на сто тысяч.
- Сто тысяч долларов? - усмехнулась подруга Карповой. - А мне проценты полагаются?
- А ты тут причём?
- Притом же, причём и эта, твоя, психологиня.
- Кира, не цепляйся к нему...
- Что? Не поняла.
- Ну, оставь нас наедине.
- В каком смысле?
- Ты спрашивала, причём здесь психологиня? - объяснила ей Карпова. - С ней он делил деньги, насколько я поняла. Ну, он принёс очень много денег в её кабинет. Если тебе реально нужны эти деньги...
- Да ну, чё я, лохушка? Я думала, он прикалывается.

- Зачем тебе эта мумия? - спросила Карпова, когда подруга двинулась в сторону школы, оставив их двоих на "скамейке запасных игроков". - Если ты хочешь переселиться в неё сам, то сейчас у тебя не получится. Нужны сектанты, нужно устраивать обряд... Как он там называется?..
- Настя... - простонал Серый. - Я сейчас неуверен даже в продажных сектантах... Я даже в простом уличном прохожем сильно сомневаюсь... Ты не понимаешь, о чём я говорю? Хорошо, объясняю. Я уверен, что любой прохожий может вытащить нож и перерезать мне горло. В общем, это очень долго объяснять. Ты можешь мне показать, где находится эта мумия?
- Мумия находится всё там же, - ответила Карпова, вздохнув, - в том же подвале.
- В заколдованной квартире Ивана Карпова?
- Не смей об этом человеке говорить в подобном тоне, - предупредила его Настя. - Его все считали нелюдем, но он таковым не являлся...
- Но ведь доказано же! Именно из его квартиры исходит это зло. Весь этот "тряпочный чад"!
- Для тебя оно зло. Но вот для всех остальных людей...
- И что же оно такое для всех остальных?..
- Это искусственное благо. Это великое будущее. Это мир во всём мире... Если ты хочешь уничтожить эту новую цивилизацию, то тебе достаточно убить хоть одного "тряпочного человечка"... Но, только, как ты это сделаешь? Вот в чём вопрос! - насмешливо улыбнулась Карпова. - А то, что это явление распространяется из квартиры человека, о котором мы сейчас разговариваем, то это лишний раз подтверждает, что его напрасно оклеветали; что он не являлся извращенцем... педофилом, убийцей... Как там его называют?..
- Да ладно, забудь, о чём я говорил! Вообще-то, мы сейчас говорим не о "том человеке", а о подвале.
- Ну, и что тебя ещё в этом интересует? В том, о чём мы говорим.
- Меня интересует тот "бритоголовый". Его "кукла" по-прежнему стоит подле моей "мумии"?
- Ту Куклу давно забрали... эти... нацистские воины.

Когда Настя ввела Петренко в тот самый подвал и увидела его Куклу, у неё чуть глаза на лоб не полезли. Как всегда, Кукла находилась в неподвижном состоянии (у Сергея, как у ведьмы-математички, не завелось привидение при жизни, поэтому его Кукла могла продолжать быть неподвижной даже в том случае, если бы его задрали те чревовещатели-собаки, либо забили ногами до смерти какие-нибудь скинхеды), но в руках Кукла сжимала винтовку. То самое охотничье ружьё, которое Серёга просил у того мужика в камуфляже, из бронированного джипа. Настя не столько смотрела на само ружьё, сколько на лицо Петренко. Его лицо стало каким-то злорадным. Настя даже не понимала, что это за ружьё и откуда оно взялось в руках Куклы. Но Сергей, кажется, уже успел узнать это ружьё. Это одно из двух: либо та самая винтовка, которую он видел буквально вчера, либо её стопроцентная копия. Как помнил Сергей, сейчас можно изготовить копию чего угодно: даже золота. К примеру, сшить его из тряпичной материи и, чуть позже, оно будет более совершенным, чем настоящее. Ведь, в отличии от людей, - как знал Петренко, - перед золотом приклоняются все. Это перед человеком могут - преклоняться или не преклоняться, но только не перед Его Величеством Золотом.
То есть, если учитывать, что все эти "привидения", вроде винтовки-копии, появляются сами по себе: никто не занимается их производством. На всё банально влияет мистическая сила, заложенная в пресловутой квартире, через пол которой можно спуститься в данный подвал.
- Карпова, - быстро нашёлся Петюня, что ему сейчас нужно делать, - здесь есть какая-нибудь широкая труба?
- Какая ещё труба?! Ты что, совсем ополоумел?
- Но это же подвал. Здесь можно подыскать какую-то, подходящую... В крайнем случае, выкрутить...
- Но, ведь кипятком брызнет!
- К чёрту кипяток... - произнёс это Сергей, но тут же осёкся. Кипяток! Действительно, кипяток: это то самое, что брызжет из крана, предназначенного для холодной воды.
- Не брызнет, - уверенно заявил Серёга. - Горячей воды же ведь нету?
- Но ты так и не объяснил - зачем она тебе!
- Нужно вынести эту гадость, - кивнул он на винтовку, - да так, чтобы никого не напугать её жутким видом!
- Чего-чего? - услышала Карпова каждое слово в отдельности, но не каждое успела понять.
- Я собираюсь отнести её в... Короче, утопить в море. Труба - очень легко уйдёт на дно.
- Ну да, я представляю себе, - захихикала Настя, - придёшь на пляж, зашвырнёшь её как можно дальше. Да? И отряхнёшь руки от песка. А через полчаса твою трубу выкатит волнами на песчаный берег!
- Не смей ёрничать. Я отправлюсь в порт и сброшу её с пирса. С причала - там сразу, глубина.
- Там - ещё мельче. Знаешь, сколько таких же любителей, как ты, швыряют в море каждую ерунду?
- Нет, там глубина. Там причаливают суда... А ты знаешь, сколько метров под водой у них дно?!
- Да ладно-ладно - уговорил!
- Оно ещё огромнее, чем у айсберга!..

Может быть случайно, может быть умышленно, но Сергей вносил свою трубу в класс именно тогда, когда урок математики был уже в самом разгаре.
Он не помнил, как втащил эту огромную трубу в здание школы, минуя сидящего на входе охранника. Либо скучающий охранник дремал, как всегда, в часы уроков, либо Серый попытался пропереть её через окно. Также, он не знал и то, как нёс её в одиночку: либо на плече, либо его подвёз кто-то на машине (может, тот же "военный" в камуфляжном костюме?), потому что внести эту штуку в автобус - полное безумие. Тем более, что Петренко предпочитает оплачивать свой проезд только в том случае, если его догонит водитель и схватит за шиворот, как безмозглого воришку, укравшего на городском пляже чей-то носок (побоявшегося "скомуниздить" два носка одновременно - ворующего по одному, сначала красный, потом зелёный).
Он очень быстро узнал тряпочную Зою Михайловну, ведь она была в той самой короткой юбочке, как и час назад, в кабинете психолога. "Зоя" немедленно подскочила с места и принялась орать на Петренко самым, что ни на есть благим матом. Видно было, возмущению её нет предела. Ведь Петренко - и классом ошибся, и нёс на плече какую-то ржавую трубу, капающую на пол "какой-то канализационной гадостью"; да и выглядел он, словно "сошедший с крыши безумец"...
- Мне что, охрану позвать, - кипятилась "тряпичная Кукла", - или ты сам отсюда уберёшься, болван? Ты урок мне срываешь!
- Всё, что я сорвал, - пробурчал Серёга, - только вот эту трубу.
- Что?! Что ты там мямлишь?.. Ты ещё смеешь оправдываться? Выйди немедленно вон из класса!
- Выйду, - извлекал Петренко винтовку из своей трубы, словно из чехла, - но сначала вышибу из твоей тряпочной башки мозг, который ты украла у Петенькиной сестрёнки... Между прочим, трёхлетней девочки!
Математичка пыталась выхватить из Серёгиных рук винтовку, но не успевала. По крайней мере, всё это время она была уверена, что внутри трубы винтовка сделана принципиально из пластмассы, потому что, если бы оба предмета (и ружьё, и длинная-широкая труба, напоминающая чехол) были металлическими, то у хрупкого мальчонки, двоечника по физкультуре, непременно подкосились бы ноги, он бы упал, его придавило бы этой тяжестью, как штангой неуклюжего новичка в фитнес-центре, и только крупный охранник втроём с какими-нибудь массивными дядечками смогли оттащить её в сторону, чтобы донести этого дистрофика до медпункта.
Однако, наивные предположения учительницы математики, оказались полностью неверными. Как только она приблизилась к мальчонке вплотную и протянула руки, раздался сухой выстрел и на лбу математички засветилась чёрная дырочка. Она даже не успела никак прокомментировать (например, иронично охарактеризовать это непредсказуемое появление дураковатого Петренко, который, вместо своей глупой башки, зачем-то принёс ещё и ржавую длинную трубу, с ведро шириной). Всё, что она сделала, только повалилась на бок. Может, она хотела опереться о школьную доску (может, успеть дописать до конца тот примерчик, который начала, до появления Сергея), но руки обвисли и на доску облокотилась только её голова. Однако же, тело неустанно валилось на пол.
- Народ, - продолжал Серый всё также бормотать из-под носа. - Она же тряпочная? Я правильно понял?
- Да-да, чувак, - с очень серьёзным видом поддерживал его кто-то из учащихся параллельного класса, - ты всё правильно понял. Её связала на спицах моя бабушка.
- Это ты, Васёк? - посмотрел на него Серый. Парень был толстым, как Кипятков, поэтому Петренко решил, что это он и есть. - Имей в виду, что твоя бабушка очень сильно меня подставила. Она подсунула мне школьный портфель, до краёв набитый тряпочными бабками.
- Ну, и чё? - ответил паренёк, показавшийся Серёге дружбаном-Кипятковым.
- То, что твоя бабка не такая добренькая, как ты мне про неё рассказывал. Просто, имей это в виду.
- Хорошо, как скажешь, пацан. Я ей это введу.
- Чёт сказал?
- Я грю, бабке введу портфель с бабками. Ну, бабками-тряпками.
- Ты, слышь, ты не тупи...
Но в это время в класс входили взрослые.
- Ты не Кипятков, - присмотрелся Сергей к нему получше, суетливо перезаряжая винтовку. - Ты какой-то другой малый! Ты тоже пытаешься меня предать?!
Охранник в это время задирал в потолок ствол винтовки, щёлкал заблокированный глушителем выстрел и штукатурка ссыпалась на голову охраннику и Серёге.
- Да стопудово, придурок! - хохотал толстяк с задней парты. - Я - самый главный предатель! А бабка с вязальными спицами - мой заместитель.
- Да заткнитесь же, вы все, - ревел ополоумевший от ужаса охранник, с трудом вырвавший винтовку из рук этого школьника. - Он же специально вам всё это говорит - чтобы начать массированный обстрел!
- Я так и знал, что вы все считаете меня каким-то гадом, - умозаключил Петренко. - Вы ничего не знаете про тряпочных человечиков. И с этих пор я объявляю вам всем бойкот! Вам - предателям.
Несмотря на упавшее ничком тело учительницы, в классе поднимался очень сильный грохот смеха. Это был какой-то больной смех. Он-то и привлёк внимание всей остальной школьной администрации. В основном, школьникам показалось жутко смешным словосочетание "тряпочные человечки". Это примерно также неуклюже звучит, как услышать от малолетнего террориста: "у меня забрали рыгатку, но взрывное устройство находится в моей голове. Потому что вы все безмозглые. Только я один её взорву! Собственным головным мозгом!" - Был у них один такой юморист. Правда, его оружием была не винтовка, а простая рогатка, при помощи которой он выстрелил в глаз пожилой учительнице и попытался выбить ей очки. - Это было месяц или два назад, но всей школе очень хорошо запомнился его смешной и безалаберный вид.

Сергея должны были отправить на психиатрическое обследование, но то, что он сказал в классе во всеуслышание, очень сильно этому помешало. "С ним всё понятно, - решила милиция. - Тряпочные человечки - это известная песня. Сейчас многие школьники и гимназисты на этом помешаны. А выстрелить в учителя из-за двойки - эта тема не просто не является психической аномалией, но даже успела уже завоевать многочисленные СМИ. Даже художественное кино сделали: Гимназистка Юленька убивает молодого-красивого учителя, который отказывается учить детей, да заниматься её личным воспитанием! Проще говоря, убивает из-за фальшивых двоек. Поэтому непредусмотрительно отдавать парня психиатру. Его мать может перевести своего нерадивого сыночка в более надёжное учреждение. Там они смогут устроить всё так ловко, чтобы сын постоянно лежал в палате, на мягкой подушке, а не на твёрдых-жёстких нарах, как у нас в камере. Насколько мы знаем, его мать работает в этой сфере, то есть, имеет неплохие связи".
- Дак он же молчит! - попытался возразить милицейский младшего звания старшему. - Может, у него и правда с головой не всё в порядке?
- Ну да, знаем мы этот приём. То говорил-говорил, а тут вдруг сразу онемел. От страха? Согласен - милиция очень неожиданное явление. Как тут не онемеешь с перепугу и не перестанешь полностью разговаривать? Он же, скорее всего, не знал, что после стрельбы в учительницу приедет милиция? Не зря, стало быть, онемел юноша!
- Школьный психолог, - дополнил младший по званию, - тоже лежит у себя в кабинете с дыркой в голове. Знакомый почерк, не правда ли?

Поскольку Сергей не хотел ни с кем разговаривать, его заперли в отдельной камере. Так он и сидел всё время, как неприкаянный. В принципе, он готов был просидеть, хоть до судного дня, но сквозь маленькую решёточку, встроенную в углублённое оконце, находящееся под очень высоким для хрупкого четырнадцатилетнего мальчонки потолком, раздался очень знакомый голос для мальчонки-Сергея.
- Эй, Петренко! Ты слышишь меня?.. Молчишь, да? А ты знаешь, что тебя записали, как четырнадцатилетнего? Тебе на самом деле тринадцать, но твоя мать не может доказать "мусорам", что ты малолетний и не подлежишь уголовной ответственности. Они с ней спорят и считают, что тебе четырнадцать. Короче, до перевода в изолятор, по закону, заключённым запрещены свидания с родственниками. Ты понял, что я тебе говорю? Ты меня слышишь или нет?
Сергей, конечно, всё слышал, но, только не всё понимал. Например, почему его обвиняют в убийстве двух человек? Он же никого не убивал! Если учитывать, что та тряпочная Кукла со своими сектантами-мумиями наслала молнию и убила трёхлетнюю девчушку, чтобы вытащить головной мозг и засунуть его в свою голову, наполненную ватой, то он всё правильно сделал, выстрелив ей в лоб. Он смотрел фильмы про живых мертвецов и был в курсе того, каким способом можно убить зомби. И теперь второе из того, чего ну совершенно не понимал Петренко: чей голос он сейчас слышит? Если учесть, что камера, в которую его заперли, находится на третьем или четвёртом этаже данного милицейского управления в районе, где живёт Сергей, то живой человек (скажем, математичка, чьё привидение только что застрелил находчивый Серёжа) не сумеет заползти по стене, как человек-паук. Остаётся предположить самое чудовищное: Его зовёт всё та же Кукла-мумия. "Но кого же я тогда убил?! Неужели перепутал?! Нет, не может быть! Наша математичка никогда не позволяла себе расхаживать в коротких юбочках. Она ведь шлюха, а эротично одеваются только те, кто долго не могут найти себе подходящего ухажёра. У шлюхи-математички с поклонниками проблем никогда не было. Она тут, в школе, самая главная; все мужчины ползают перед ней на брюхе..." Как бы не так, но Сергей Петренко старался сидеть неподвижно и делать вид, что он никак не реагирует на этот голос "с потолка".
- Не изображай из себя глухонемого, - продолжала Кукла-мумия настаивать на своём. - Я же знаю, что ты меня слышишь. Знаю это также хорошо, как и то, что во всём виновата Я. Я, а не ты.
Какое-то время она помолчала, затем нехотя продолжила.
- Это я, а не ты. Слышишь? Я выстрелила ей в лоб. А сваливают, как всегда, на тебя.
Тут-то Сергей и не выдержал. После таких слов, ему очень трудно стало играть в молчанку.
- Ну, не мели чепухи! - подскочил Петренко, но не спешил поворачиваться и смотреть в окно (эта стерва может начать над ним издеваться: показывать ему свои голые груди, чтобы извести мальчонку от онанизма). - Как понять, ты?! Я сам, лично выстрелил тебе в голову, сволочь. Только, предварительная информация, которую я получил, оказалась ложной. Мне приснилось, что ты всунула в свою набитую ватой голову мозги трёхлетнего ребёнка. Значит, не всунула ничего...
- Ты меня неправильно понял. Но, хотя, и трёхлетние мозги я тоже всунула.
- А что тогда я не так понял? Кому же ты в голову выстрелила?
- Как, разве тебе не сказали?! Ай-я-яй! Я убила вашу школьную психологиню.
- Серьёзно, что ли? Дак, она действительно убита? А я думал, это всё враньё...
Он обернулся в сторону маленького окошка под потолком, но куклы-мумии не было видно. Где же она висела? Неужели, решила спрятаться? Или убралась окончательно? Сказала самую главную мерзость, которую хотела произнести и улетела.
- Эй, ты! - принялся Сергей кричать - звать её. - Куда ты скрылась?
- Я не скрылась, - донёсся ответ.
- А что же ты делаешь?
- Превращаюсь в змею.
- Дак, ты и так летаешь, как тот змей!
- Я должна просочиться через решётку, - объяснил ему голос.

Когда все школьники из Серёгиного класса обсуждали вчерашнее ЧП, Кипятков как всегда находился в самой толкучке. Он был в самом центре обсуждений, поскольку чувствовал себя слишком виноватым перед своей бабушкой. Он её, конечно, любил, но всё-таки сомнения насчёт бабушкиной личности какие-то прокрадывались. Всё-таки, это не прежняя бабушка, и у неё голова набита ватой; то есть, мозги полностью никакие, если не сказать, что их вовсе нет. Но со вчерашнего дня Вася чувствовал себя крайне неуютно. Ведь тряпочная бабушка всё время ему жаловалась на этого Петренко: какой ужасный он негодяй. Но Вася старательно игнорировал бабушкино ворчание. Он считал, что пожилые люди все - чем-то недовольны. Но, после того, что произошло вчера... Это что же получается? Бабушка Кипяткова, как в воду глядела?! Нет, быть такого не может. У неё же ваточные "мозги" - тряпочная голова! Поэтому Кипятков старался влиться в гущу обсуждений, как можно более полно.
- Не, в натуре, мужики, он чё, правда выстрелил в голову этой школьной психиатричке?
- Психологине! - поправили Кипяткова.
- Ну, психоголини. Но чё, правда?!
- Дак он же самый последний входил в её кабинет. Кто ещё, по-твоему? Из той же винтовки, с глушителем, уложил сразу двух бабонек.
- Не, ну он крутой поц! - показно восхищался Вася. - Это надо же, за один день трахнуть сразу двух девчонок?! Реальный Чикатилло!
- Ну да, - поддакивали ему с усмешкой. - В тюрьме тоже все будут кипятком писать от его "крутости".
- А чё его, во "взросляк" отправят? - продолжал Вася изображать из себя фаната "кумира" Петренко.
- Да куда там! Перезрел даже для "взросляка"! Отправят сразу - в дом престарелых. Там ему место, вместе со всей его супер-пупер крутизной.
- Не, чувак нереально круто... зарезал сразу двух тёток!
- Застрелил! - устали уже поправлять жиртреса.
- А откуда вы знаете, чё не зарезал?! Вас же там не было! Может, сначала зарезал, а потом... Ну, как?
- Ну, да, - всё потешались те. - А потом - контрольный выстрел в голову.
- Во-во! И я про то же!
- Слышь, Жирик? Согласись, нельзя, чтобы в мире происходил какой-то жесткач. Например, чтобы на школу нападали вооружённые террористы, устраивали здесь военные действия. Да? На тебя это очень плохо влияет. Ты от этого дуреешь просто, кидаешься в овации и начинаешь аплодировать!
Но Васе было не до веселья над собой. Он был очень сильно напуган. Не столько напуган тем, что его в любой момент мог убить Петренко (вроде, друг детства, но в любой момент мог поднять камень и ударить Кипяткова по башке), сколько напуган тем, как сильно была права его бабушка. Это передалось ему через общение; через насмешки одноклассников над его дутым пафосом.
- Да ты прикалываешься, чувак. - Так ответил Кипятков.
- Чувак, да ты сам прикалываешься! - не переставали те веселиться. - Чё ты, в натуре думаешь, что он их "трахнул"? И на зоне все его будут качать, как героя?
- Да я забыл, про что мы говорим.
- Ну, так бы сразу и сказал.
С этого момента от Кипяткова все отвернулись, словно и сами обо всём забыли. Продолжили своё бурное обсуждение, как не в чём ни бывало. Но Кипятков не мог всего сразу забыть. Он метался, он изнемогал: что бы такое сказануть в довесок этим эгоистичным лицемерам. Они что, считают себя более важными, чем их Петюня?.. Каждый в отдельности считает себя важнее Петюни? Это какая-то глупость, которую нужно немедленно исправить. - Так считал Кипятков, уныло рассматривая спины участников этого бурного обсуждения.
- Всё равно, я с вами не согласен! - набрался Вася смелости, чтобы хоть что-нибудь брякнуть.
- Чё ты опять не согласен? - прекратилось обсуждение в очередной раз и каждая мелкотравчатая физиономия обернулась в сторону Кипяткова. - Кончай тупить, чувак!
- Он крутой, потому что он, как колдун.
- Ну, и по хрену, - выслушали пацаны его точку зрения и решили вернуться к прерванному. Но Вася их не отпускал.
- Я верю, что все сумасшедшие знают какие-то космические тайны. Они знают всё то, чего простые люди не узнают никогда в жизни. И жалко, что я не спросил у него, пока он не начал стрелять. Он бы мог, ну хоть что-нибудь рассказать. Хотя бы капельку... Мне жалко, и от этого я "прикалываюсь".
- Ну, может, ты и прав, чувак, - опять пробурчали те и вновь повернулись к Васе спинами. Но в этот раз обсуждение вчерашнего происшествия шло более спокойным. Не таким крикливым, как минуту назад.

Как понял Сергей из слов Куклы, она хочет превратиться в какой-то длинный-длинный бинт. Поэтому он не торопил её. "Может быть, она, как тот человек-невидимка, - подумал он про себя, - который внешне похож на мумию, обмотанную одним сплошным бинтом. Но только внутри пустота. Или кусок космоса, огрызок самой слепой и чёрной ночи на всё белом свете. Поэтому зря я так испугался, что она зависнет над окном камеры и начнёт меня дразнить, показывая свою голую грудь. Потому что под бинтом, скорее всего, ничего нет; пустота и мрак".
- Может, ты всё-таки объяснишь? - допытывался Сергей у Мумии, когда она оказалась внутри камеры. - Зачем ты выстрелила в голову нашей школьной врачихе.
- Я её убила, как лишнего свидетеля, - отвечала та. - Я всё рассказала ей про себя и убила. Рассказала всё, что должен был рассказать ты, но долго тянул.
- Это она тебе сказала, что я долго тянул?! Она врёт! Я ей вообще ничего не рассказывал!
- Какая разница? Не ты, дак я ей ВСЁ рассказала. Какая разница, кто?
- Если тебе нет разницы, я убил её или ты, то тебе не должно быть разницы и в том, кто будет за это отвечать. Вот ты и отвечай сама. Если тебе действительно нет разницы... Но, если ты сцышь отвечать за убийство, значит, разница всё-таки есть. Потому что ты боишься за свою шкуру. Ведь есть же разница - между моей и твоей (тряпочной) шкурой?!
- Ты мне не хами! Нет, если ты хочешь, чтобы я тебя отсюда высвободила, то пообещай, что больше никому не скажешь о нас ни слова! Идёт? Потому что я тебя могу не только не высвободить отсюда, но и вообще, замочить на хрен. И всё потому, что для меня нет разницы, чья шкура - моя или твоя: ведь ты пытался застрелить меня, а я - тебя попытаюсь.
- Дак это действительно была ты?!
- Нет. Ты убил реального человека, а я - из тряпочек. Хотя, от выстрела в голову я тоже могу погибнуть.
- Значит, когда ты была пластилиновая, то всё о себе рассказывала только для того, чтоб я держал это в себе и никому не передавал. Правильно я тебя понял?
- Я никогда не была пластилиновая.
- Но допустим, что это была не ты, и я должен продолжать хранить молчание. Но как же ты меня "высвободишь"? Как понимаешь, я не в состоянии превращаться в бинт.
- Я могу усыпить некоторых "надзирателей".
- А что же ты не усыпила сразу?! Зачем тебе понадобилось "в бинт" превращаться?
- А зачем? Чтобы ты выбежал? Вытолкнул меня и убежал?!
- Но откуда бы я знал, что ты их усыпила?!
- Об этом нетрудно догадаться...
- По-твоему, я слишком смышлёный?
- А вы, вместе со своим дружком-толстячком, и не должны быть сонными торопыгами, как все гиперактивные детки! Ведь вы пытались со мной заняться сексом. Разве не так? А секс между детьми - это главная схема воспитания, к которой я шла очень долгие годы.
- То есть, ты хотела воспитывать детей именно в таком ключе. Я правильно понял?
- Да. Делать так, чтобы они всё время молчали. Ведь животные не болтают друг с другом бесконечными часами. Но в то же время у них нет никаких проблем с сексом.
- Как же, по-твоему, животные друг друга понимают? На уровне инстинкта?
- На мой взгляд, животные разговаривают, но делают это при помощи мыслей. И всё потому, что у них нет никаких препятствий в сексе. Детей тоже этому нужно воспитать. Убрать между ними границы... И люди, со временем, перестанут болтать и словоблудить. То есть, будут вести себя также тихо, как ты. Ну, конечно, если ты действительно обо мне никому ничего не скажешь.
- По-моему, про "детский секс" ты очень многое недоговариваешь.
- Вот и молчи в тряпочку, если не знаешь все мои секреты в исчерпывающих подробностях!

Как только у Кипяткова возникали какие-то проблемы, он тут же набирал номер Карповой. Сейчас он это делал особенно беспокойно.
- Стася? - созвонился он с ней. - Стась, чё за дела? Чё они меня постоянно отпинывают?
- По поводу застреленной математички?.. Так все же знают, что твой долбанутый дружок целился не в саму матичку, а в её Куклу!
- Дак, а я-то тут причём! Я ни в кого не целился! Это как-то несправедливо. Откуда я мог знать, что из него вырастет киллер? Они же должны понимать, что, если бы знал заранее, то не крутился бы с этим чудиком?
- Да ты ещё начни хныканье!.. Ты же вспомни! Ты полез с этой Куклой сношаться. Так? А он теперь хотел её застрелить. И как окружающие должны всё это понимать? То, что в этом кретине закипела ревность? Нет, не получится! Они поняли так, что вы с ним специально сговорились.
- Они именно так подумали?! - прокричал Вася, полный досадной несправедливости.
- Какая тебе разница, как они подумали? Я просто объяснила...
- Но, постой! Если они подумали именно так, то они мне завидуют. То, что у меня был сексуальный опыт, а у них - всё цветочки-зайчики!
- Цветочки-ягодки, - поправила его Настя. - Но даже если и так, всё равно ты останешься неадекватным. То есть, ты не имеешь право на секс.
- Да КАЖДЫЙ имеет на это право!
- А ты знаешь, что в тюрьме делают с убийцами и с насильниками? То есть, я хотела спросить, есть ли разница между людьми, которых посадили за убийство и тех, кто сидит за попытку насилия?.. В том смысле, что убийцу (даже если это жёно- или матереубийца) никто даже и пальцем не тронет. А знаешь, почему?
- Мы не об этом сейчас говорим!
- Я знаю, о чём мы говорим, но, только, ты дослушай меня до конца. Так вот, в библии сказано, что Каин не был наказан за убийство своего брата. Просто, он занимался земледелием, поэтому Бог его попросил пойти и поискать себе новую землю. Бог это так аргументировал, что земля, на которой пролита кровь брата, неспособна больше плодоносить. Но Каин спросил: отомстят ли ему за убийство, если он отправится искать новую землю. А Бог ответил, что всякому, кто его тронет, будет отомщено всемеро. Понимаешь, Кипятков, или нет? Но Бог ничего не сказал, что Он сделает за попытку издевательства (или мести) над фактом грехопадения его матери Евы.
- Это какая-то проповедь? - вдумчиво её слушал Кипятков.
- Я просто пытаюсь подобрать доступный язык, чтобы объяснить, почему любая попытка секса, обществом очень сурово осуждается. Другими словами, всем наплевать на убийство, но, даже за вшивые поцелуйчики, могут так изуродовать, что врагу не пожелаешь. Получается, те, кто целуются, не совсем вменяемы. Религиозно воспитанное общество может решить, что они насмехаются над несчастьем грехопадения. Пытаются показать, что это нормально и зря Господь Бог так сильно ополчился против Евы и Адама, что они узнали отличие хорошего от плохого; сумели найти на своём теле те таинственные точки, которые необходимо прикрыть фиговыми листочками и навлечь на себя гнев божий.
- И это доказывает то, что похоть - плохо? То есть, ты хочешь сказать, что мне никто не завидовал, а меня реально презирали?
- Да, Кипятков, ты правильно меня понял. История Адама и Евы показывает ту единственную часть голого тела, которая является настоящим злом. Это сексуализм. Это эротика. Даже простые романтические отношения... Даже они могут закончиться сексом.

Сергей и Кукла очень громко разговаривали в камере. Поскольку камера, в которой содержался Петренко, была одиночной, то громкий разговор привлёк внимание надсмотрщика. Он открыл окошечко, заглянул вовнутрь и наглядно убедился, что "малолетка" разговаривает не сам с собой. В камере находится посторонний.
- Одну секундочку, девушка! - обратился он к Кукле, перебив их беседу с Серёгой. - Как вы проникли в эту камеру?
- Да никак, - оторвалась та от разговора с Сергеем.
- Что значит, никак?! Вы проститутка? Вас впустили до моей караульной смены?
- Ты что, с ума сошёл?! - округлились глаза Мумии.
- Я пытаюсь выяснить, - объяснил тюремщик, - сколько времени ты здесь пробыла сверх положенного срока!
- Какая проститутка?! Мальчику - двенадцать лет! Это во-первых. Во-вторых, перед тобой стоит учительница, за убийство которой обвиняется этот подросток. Совсем ополоумели - проститутка!..
- Сейчас же выйдите из камеры, - приказывал ей тюремный охранник, совершенно не слыша её оправданий. - И не надо на меня орать, пока дубинкой по рёбрам не схлопотала.
- Ещё одно слово, - сощурила от ненависти глаза Кукла, - и ты сам превратишься в дубинку.
- Чего?..
- Остолбенеешь и потеряешь сознание.
- Последний раз повторяю: выйти из камеры.
- Ты слышишь, Петренко? - посмотрела Кукла в его сторону. - Это тебе говорят: выйти из камеры!
Но Петренко не двигался с места. Он смотрел на тюремщика и не мог понять, что с ним происходит. Дело в том, что Сергей не видел самого себя со стороны, когда Карпова со своей подружкой тащили его, как палас, свёрнутый в рулон, к которому пришили руки и плечи.
- Ты что, боишься выйти? - недоумённо посмотрела на него Мумия. - Пошли вместе. Если этот дубина не узнал, кто я такая, то раз на раз не приходится. Другие тюремщики узнают наверняка.
- А если будет ещё хуже, чем сейчас?
- Нормально всё будет...
- Если они не только не узнают, но достанут пистолеты и в нас нацелятся, - договорил Сергей.
- Если в меня нацелятся, то ответ ты знаешь. А в тебя - не нацелятся. По закону, запрещено стрелять в малолетку.
Но Сергей всё равно не решался.
- Да короче! Не тормози. Ты что, не понимаешь, что это банальный побег из тюрьмы? Веди себя проще!
Только этими словами она могла сдвинуть его с места; почувствовать, что свобода действительно всего в двух шагах.

ПЯТАЯ ГЛАВА

Когда мать Сергея возвращалась домой (ей так и не разрешили увидеться с сыном), то случайно заметила своего бывшего мужа, который входил в подъезд. О нём она практически ничего не помнила, кроме того, до какой степени позорно он смылся, едва только Михал Михалычу (именно так звали её мужа) удалось разнюхать результаты УЗИ: то, что его жена действительно беременная и ребёнок родится мальчиком. Сам Михаил мечтал о сыне, но как-то всё некстати: очень неожиданное известие о беременности заставило его покинуть этот дом, как крысу с тонущего корабля. И больше всего Мишу беспокоило УЗИ: то, что ребёнок родится здоровым, без каких-либо патологий. Ведь, если бы родился больным, то у Михаила был бы прекрасный повод исчезнуть из семьи не так бесследно. Он бы самоуверенно заявил, что воспитывать больного карапуза не собирается и вполне себе согласен на алименты. То есть, это был бы намёк на то, что жена должна отказаться от своего маленького и продолжить нянчиться с самим Михаилом. Сообщить куда-нибудь в органы опеки - попросить их лишить нас родительских прав.
- О, Света?! - удивился Михаил неожиданности - столкнуться лоб в лоб с тяжеловесной тёткой, с тех пор очень сильно изменившейся во внешности. - А как ты здесь оказалась? Признаться, не ожидал...
Его слова не были криками всякого, кто задыхается от подобной неожиданности. Его слова были обычным мямляньем.
- Вообще-то, я не меняла свой адрес, Мишенька, - ответила она ему с иронией.
- А я пришёл... Ну, как тебе объяснить... В общем, пришёл повидаться с сыном. Чай, на порог-то пустишь?
- Да, конечно, заходи, - отвечала Светлана обыденным тоном, как будто последний раз они виделись четырнадцать часов назад, а не четырнадцать лет. - Но, только, он ещё не вернулся. Ты-то как? Ждать будешь? Или пойдёшь, некогда, заглянешь потом-попозже?
- Между прочим, зря ты, Света, надо мной так насмехаешься...
- А чё бы и не по-смехаться? Я-то думала, тебя инопланетяне похитили! А ты, смотри-ка, жив-здоров... Мало того, ещё небось справки наводил... Имя-то сына хоть знаешь?!
- Сергей - но дело не в этом. Не в справках...
- Ты меня щас не перебивай! Понял, ты?! Учись вежливее вести себя со старшими... Извини, оговорилась: с женщиной, а не старшими. Так вот, если ты не наводил справки... Проще говоря, не шпионил за мной, то как же ты узнал, что его зовут Серёженькой? А?
- Я знаю даже большее. Знаю, что ты забросила бизнес, работаешь детским психологом. И, поверь, всё без "шпионажа". Всё знаю без помощи извне.
В данный момент они остановились перед входной дверью в Светину квартиру и, как будто бы решили разговаривать посреди коридора.
- Ладно, входи.
- Как-то странно, - пожал плечами Михаил. - А вдруг я что-нибудь украду!
- Поздно уже красть. У меня, кажется, всё уже украли.
Михаил переступил порог.
- Проходи-проходи, всезнающий ты наш...
- Опять посмеиваешься.
- Ну, как скажешь. Давай присядем и рыдать начнём!
- Дак я, вроде как, не плакаться пришёл.
- Ну, тебе виднее. Дак что ж? Как ты повидаться с ним собираешься...
- Света. Я не шучу. Я правда всё знаю. Например, тебе не разрешили с ним свидание. Спрашивается, чего я пришёл, как тот идиот: не в то время и в ненужное место? Но Сергей уже не за решёткой. Вот, что я знаю.
- Хорошо, - проговорила Светлана без какой-либо радости в голосе. - Допустим, что ты о чём-то разнюхал или придумал это сам. Но скажи на милость... Как тебе удалось узнать такую фигню? Я же правильно поняла: ты не провидец, не какой-нибудь там библейский пророк. Верно? И вдруг ты решил, что мой сын не за решёткой. Согласись, довольно необычное известие. А ты меня упрекаешь в том, что я над тобой посмеиваюсь...
- Дело в том, Света, что у меня... Ну, вот ты психолог, поэтому я имею возможность говорить тебе такие вещи. Так вот, иногда у меня теряется сознание. Иногда я начинаю видеть галлюцинации. То есть, в это время я нахожусь у вас дома и выгляжу, как настоящий отец - глава семейства. Причём, не только я один. С Сергеем происходит то же самое. То есть, он видит своего отца. Чувствует себя так, словно рядом с ним отец и мать, а не только одна... одна ты. Но...
- Но что - "но"?
- Но иногда он неправильно воспринимает подобную "реальность". Он начинает путать одно с другим. Короче говоря, видит не меня, а детское страшило из кошмарных снов. Как их, буками называют? В общем, демона.
- Вот это ты очень удачное слово подобрал. Вынуждена тебя поздравить.
- Буку?
- Нет, не то... Сколько сидишь тут передо мной, тараторишь, рассказываешь какую-то ерунду, и как точно ты под конец себя охарактеризовал: демон. Вот это ты и есть - демон.

- Всё, парень, отдыхай, - проговорила Сергею псевдо-математичка, когда они оказались на свободе и очень далеко за территорией тюремного учреждения, - тебе тринадцать лет и они не имеют право тебя задерживать.
- Да, видишь ли, не совсем тринадцать, - решил Сергей отшутиться на прощание. - Что, если они учитывают и то время, пока ребёнок находится в утробе матери? Ну, должны же они как-то мотивировать свои фальшивые документы, вот и идут на разные там ухищрения.
- Нет, такое вполне возможно! - поддакивала ему Кукла. - Если отец тебя бросил сразу, как только узнал о том, что твоя мать беременная, и с тех пор даже носу не показывал. Это значит, что в период беременности твоя мать очень сильно повзрослела. Ведь ей же всё время одной воспитывать ребёнка?.. Да и сам ребёнок, тоже, начал развиваться не по годам. То есть, то, что ты говоришь, такое вполне может быть... Поэтому не зря эти сволочи так оформили тебя, как четырнадцатилетнего!
- Послушай, Тряпочная, я, конечно, тебе несказанно благодарен... Ты и из камеры меня высвободила, и всё такое... Но, вот, говорить в таком тоне о моей матери, это, поверь, лишнее!
- Да ничего лишнего. Ты сам всё прекрасно знаешь...
- Ты, как всегда, ошибаешься. Никакой отец от меня не уходил! Запомни это, раз и навсегда. И отец и мать - все вместе.
- Ой-ой-ой! - захихикала Кукла. - Ой, как я тебя боюсь. Сейчас ведь ударишь!
- А тебе мало того, что я пытался тебя пристрелить?! Как ту подлую зловонную собаку.
- Всё-всё, - веселилась Куколка над его закипающей яростью. - Убегаю-убегаю!
И она подпрыгивала и уносилась в небо с такой скоростью, что Сергей едва успевал разглядеть, как бьётся её "тряпочная" кожа о порывы встречного ветра.
- А что убегаешь! - хохотал Сергей ей вослед. - Давай, сделай меня каменным! Как того вохровца. Ты же ведь всесильная! Сила есть - ума не надо.

- Почему ты меня оскорбляешь?! - запричитал Михаил. - У тебя постоянно какая-то мания величия! Знаешь, как? Сила есть - ума не надо! Так, словно ты чувствуешь себя всесильной и всевластной.
- Давай-давай, - подначивала его Светлана, - поругайся как следует. И не забудь самое главное: "все вы бабы такие"!
- Нет, не все! Не надо обвинять меня, почём зря. Я со всеми не жил. Такая только ты одна, и именно поэтому я от тебя ушёл.
- Не надо ля-ля. Ты ушёл, потому что испугался. Навёл свои справочки, разнюхал о том, что я беременна... А теперь давай - пооправдывайся, пообвиняй меня в мании величия, облегчи душу.
- Я предлагаю прекратить этот кошачий концерт. Соседи нас слушают через стенку и думают, наверно, что там дерутся две кошки.
- Просто, ты обвиняешь меня во вранье, - решила перейти Светлана на шёпот. - В том, что я тебе лгала... пыталась утаить свою беременность. А сейчас я пытаюсь обвинить уже тебя. Сейчас моя очередь. Понимаешь? Я считаю, что все эти твои слова, с которыми ты сюда припёрся, чистая ложь. И причём здесь "кошки дерутся"? Это что, ещё одна попытка запудрить мне мозги? То есть, ты опять врёшь и пытаешься выставить меня дурой?
- Светочка, милая... Ну, как мне тебя убедить, что я не врун? Может быть, тебе стоит поговорить со своим сыном? Спроси, что ОН думает по этому поводу: есть ли у него отец или никогда не было. Так вот, у тебя глаза на лоб полезут! Он скажет: у меня есть и мама и папа, мы все живём вместе. Но ты же "детский психолог"! Ты тут же решишь, что он просто ещё глупенький маленький дурашка, который не повзрослел и, слава богу, не повзрослеет ещё очень долго.
- Послушай, Мишенька! Ты действительно надо мной издеваешься? Или тебе заниматься просто нечем?
- Что значит, издеваюсь?! Опять вру?..
- Ты же сам мне сказал, что всё знаешь! Но тут предлагаешь мне куда-то пойти и поговорить с Сергеем. А ты знаешь, что он сидит за решёткой и меня не впускают? И знаешь, почему? Потому, что по закону мальчику ещё нет четырнадцати. Они незаконно там его держут... Ну, у нас везде такой бардак.
- Мне неинтересно, почему тебя не впускают, - принялся отвечать Михаил. - Вернее, я не говорил, что я тоже это знаю. Я несколько про другое тебе говорил. Ну, в общем... Я тебе хотел сказать про то, что...
- Про что же ты мне хотел сказать? - проговорила Светлана, глядя на замолчавшего Михаила.
Он выглядел так, словно двух слов связать не может. Но на самом деле Михаил боялся, что Света опять раскричится. Как только он скажет, что её сын находится вне тюрьмы, она снова заорёт про его враньё. Поэтому он не желал рисковать. Да и как он ей сможет объяснить всю эту белиберду? То, что учительница довела его сына до психического расстройства, он принёс в школу оружие и в неё выстрелил, а потом застреленная учительница пришла и освободила его из камеры!
- Ты мне лучше вот что скажи, - попросила его Светлана. - Почему он верит во всех этих тряпочных человечков? Если ты всё знаешь о моём сыне, то... Это что, какой-то компьютерный вирус? Эпидемия? Почему именно мой сын...
- Не только один твой сын! - выпалил Михаил. - Сейчас все дети верят в эту белиберду!
- Опять ты перебиваешь! Про "белиберду" я знаю. Любой знает про то, что сейчас происходит с современными детьми; вон, газеты пишут... Я тебя спрашиваю конкретно про Сергея!
- Чего не знаю, того не знаю! - произнёс обезоруженный Михаил. - Здесь я пас. Мне казалось, вы психологи, а не я. Вы должны заниматься их проблемами!
- Ну, всё понятно.
- Что, опять подозрения? Опять хочешь обвинить меня во вранье!
- Да ничего я не хочу, - простонала Света, измотанная за сегодняшний день. - Ты знаешь только то, что интересует лично тебя! Одни свои эгоистичные интересы.

Первым делом, когда Кипятков пришёл домой, то сразу начал жаловаться бабушке: "Почему все в классе меня постоянно отпинывают! Как будто я виноват в том, что Петюня застрелил нашу математичку!"
- А он её специально застрелил, чтоб тебя все унижать начали! - немедленно оторвалась тряпочная бабка от своей шипящей сковородки с оладушками. Она не могла выразить всё своё недовольство на этого "Петюню". Сказать, что он не ему мстит, а ей. За то, что она его разоблачила с тем портфелем, набитым деньгами. Он был загнан в тупик, поэтому был вынужден начать убивать, уничтожать всех, виноватых в его никчёмной жизни.
- Но ты, милок, особо не волнуйся! Я всё быстренько устрою! Всех обидчиков выведу на чистую воду!
- Как?! Ты в них тоже будешь стрелять? - брякнул Кипятков первую же глупость, которая взбрела ему в голову.
- До стрельбы, я думаю, дело не дойдёт... Просто, я собираюсь позвонить вашему школьному психологу.
- Ой! Бабушка! А ты не знаешь? Ей тоже выстрелили в лоб... И тоже, виноват Петюня.
- Но почему же?! Ведь ты говорил, что у неё есть сестра-близнец! Сейчас нельзя мешкать. Нужно, чтобы она повлияла на всех этих негодных мальчишек... - Говоря это, бабушка набирала нужный номер на телефоне. Но, когда трубку взяла сестра-близнец, бабушку куда-то не туда понесло. Она не могла оправиться от злости на этого малолетнего стервеца, поэтому большая часть бабушкиных выкриков в трубку сводилась к Сергею Петренко, а не к её внуку, которого начали обижать в школе, после того как его друг вздумал учинить расправу над многими преподавателями. Бабушка задыхалась от ревности на этого паразита Петренко, прилипшего к её внуку, поэтому не могла закончить очень многие слова, которыми рявкала в телефонную трубку. Но сестре их школьного психолога был понятен общий смысл.
- Послушайте, Светлана Валерьевна, - позвонила сестра-близнец матери Сергея, закончив общение с Васиной бабушкой. - Мне сейчас позвонила какая-то сумасшедшая... Я даже толком ничего не поняла, но, кажется, она говорила о том, какой подлый Ваш сын: сбежал из тюрьмы. Вы ничего по этому поводу не слышали, Светлана?..
- Странно, но ко мне только что приезжал муж... я его прогнала... Но он мне утверждал то же самое: что Сергея, то ли выпустили на улицу, то ли и вовсе не запирали ни в какую камеру.
- Ну, значит, она была права, - произнесла психолог, а про себя подумала: "Этот парень убил мою сестру, но его не могут изолировать от общества! Что же у нас за общество такое?"
- Кто - она? И что значит, права? - не поняла Серёгина мать. - Вы что, не знаете моего идиота? Наверняка нашёл на улице какую-то бомжовку, дал ей на бутылку и попросил позвонить. Или, что ещё более гнусно, позвонил САМ... Женский голос подстроил... Вообще, меня от этого мерзавца просто воротит.
- Очень мило, - произнесла психолог, чтобы повесить трубку. - Значит, в том, что Ваш сын стал убийцей, виноват его отец? Даже слишком мило!
- Что, мило?
- Пойти по стопам своего отца... Не звоните мне больше.
Чтобы успокоиться от гнетущей мысли: "бесноватый ребёнок на свободе, его не удалось оградить от общества", она достала альбом с фотографиями. Она очень долго смотрела на фотографии, запечатлевшие её сестру.
Всё время, когда они смотрели друг на друга, между ними возникал какой-то странный контакт. При этом, им необязательно было разговаривать, они чувствовали друг друга на расстоянии. Например, если одна сестра влюблялась в какого-то молодого человека, но стеснялась об этом кому-либо рассказывать, то вторая очень легко могла всё устроить: познакомиться с парнем и организовать встречу между ним и сестрой.
Вот и сейчас она чувствовала какое-то странное прозрение. Ей казалось, что, когда она очень долго смотрит на фотографии, ей слышится голос родной сестры. Так, словно фотографии с ней разговаривают. В результате она смогла узнать не только то, что этот парень совершенно не стрелял в её сестру, но и - что ему надо помочь. То, что он сам нуждается в защите.
Перед этим она поражалась чёрствости Серёгиной мамаши, которая даже не потрудилась извиниться за своего сына-ублюдка, когда она ей позвонила. Но сейчас, когда она узнала, что этот подросток совершенно невиновен (узнала то, что в сестру стреляла какая-то маньячка, загримированная под учительницу математики), то была настолько сильно удивлена, что даже забыла про застреленную математичку... Забыла про то, что этот Петренко выстрелил ей в лоб.
Просто в данный момент, в голове психологини образовалась какая-то каша. Например, полученная от сестры информация, невольно наталкивала её на мысль, что её сестра и математичка перестреляли друг дружку. Потом, её очень печалила та неловкость, которую она ощущала, пытавшись сказать Серёгиной матери что-то гадкое. Нет, не так. Психологиня чувствовала неловкость не от самих гадких слов, а оттого, что попросила его мать не звонить ей больше. Хотя, сама же ей и позвонила. Может, Светлане тоже было неудобно: ведь она была ни сном, ни духом о существовании сестры-близнеца (можно сказать, двойника) школьно психолога своего сына? Она сама должна была сообщить об этом его матери. Но откуда ей было знать, что однажды в школе прозвучат сразу два одновременных выстрела? Да ещё каких!

В данный момент Сергей находился где-то в середине леса. Он стоял с краю просёлочной дороги, на которой, если и появляются случайные автомобили, то делают это крайне редко. В основном, любители отдыха на природе: едут на машине или какие-нибудь охотники. Но, поскольку лес не безграничный и в нём очень много таких вот просёлочных дорог, то автотранспорту необязательно появляться именно здесь. Именно на том месте, где остался стоять Сергей Петренко, потому что от него буквально секунду назад улетела тряпочная учительница математики. Поднялась в воздух также легко, как однажды "бритоголовые" спрыгивали с верхушек очень высоких деревьев. Стало быть, их никто не видел, эту тряпочную Куклу - тоже никто. Ни у кого бы не хватило ума достать свои мобильники и записывать на встроенную видеокамеру столь удивительное зрелище.
Однако, Сергей ошибался, если он был уверен, что, по теории вероятности, именно здесь, где он "распрощался" со своей странной Куклой (либо она до сих пор сердится, что он когда-то давно отрезал ей голову, либо давно уже не таит на него зла), не проедет ни один автомобиль. Потому что рёв мотора Петренко услышал ещё тогда, когда разговаривал с Куклой, и она не успела от него "удрать". Пусть, машина приближалась очень медленно, но она приближалась. И неизвестно, что могло начаться дальше. К примеру, остановился бы какой-нибудь охотник, открыл своё окошко... "Эй, паренёк, это не ты ли стрелял вчера в школе? Двух женщин положил! Твоих рук дело?"
Так вот, если бы мумия, услышав мотор, схватила Сергея за руку и стремглав поскакала прятаться, то было бы ещё хуже. Человек с ружьём бы вышел из салона своего авто, недоумённо бы ругнулся, сплюнул и двинулся бы за ними следом, одновременно щёлкая затвором. Поэтому самый идеальный выход: остаться стоять там, где Сергей и стоял. Потому что он сам не знает, какому существу он выстрелил в голову. Если это был "тряпочный человечек", то ему верно конец. Он помнил тех собак, тоже тряпочных, которые запросто могли пойти по его следу. Да и не только собаки, а любой хищный зверь... Конечно, если он тоже, таким же странным образом оказался создан из тряпичной материи. Например, медведь или даже тигр... Сергей знал, что в Приморском крае очень мало осталось тигров, поэтому они запросто могли становиться тряпочными; и тогда их будет - в очень большом объёме. Причём, как хвастаются все эти "тряпичники", тигры будут в тысячу раз лучше настоящих. И каждый в отдельности попытается отомстить этому парню за то, что он осмелился замахнуться на такое "глобальное совершенство". Замахнуться на природу, которая в тысячу раз лучше, в тысячу раз любимее, чем настоящая. Но, скорее всего, это было не так. Деревья тряпочными не были - это уж точно. Иначе Кукла не раздумывая слилась бы с ними в одно целое. Прикоснулась к коре ствола и рука просочилась бы внутрь. Так воображаемый "охотник с ружьём" её бы не заметил, проскочил бы мимо.
Только по одной, по этой причине, Сергей остался стоять на месте и ждать приближающейся машины. Он был, словно уверен: машина остановится в любом случае. Наверняка из неё выбежит тот самый "военный", который спас его от собак. Но это случилось ещё до того, как Петренко выстрелил в лоб математичке. Поэтому, если он побежит прятаться в лес, то мужик в камуфляже кинется за ним следом. Но, если Сергей продолжит стоять на дороге, то автомобиль остановится даже в том случае, если за рулём сидит кто-то другой (не военный, чья винтовка странным образом перенеслась в руки неподвижной-неодушевлённой Куклы, которую смастерила Настя Карпова: смастерила точно так, как в фильме "Приключения Электроника" профессор Громов сделал робота по точному макету школьника, чей портрет был напечатан в каком-то журнале. Настя Карпова этот фильм смотрела, но не могла понять, как же бедному профессору удалось подобрать точный размер причиндалов выбранного школьника. Она была уверена, что, если не будет полного соответствия между яичками клона и оригинала, то лицо может начать меняться и клон перестанет быть похожим на своего двойника... Сама Настя всегда очень старательно добывала нужную ей информацию: Знакомые девки или пацаны поставляли ей фотоснимки "перчиков" тех людей, на которых она изготовляет Куклы. К примеру, Вася Кипятков часто снимал своего друга на скрытую фото или видеокамеру, когда тот мылся в душе после физкультуры... Карпова была очень суеверной и страшно боялась, что лицо настоящего человека резко начнёт меняться, если не подобрать правильный цвет, не обозначить все родимые пятна в интимных местах.
Только единственное, за что очень досадно было Карповой, это то, что Сергей Петренко не вёл себя, как обычные мальчишки. То есть, не пытался ухаживать за той девочкой, в которую больше всего влюблён. Не оказывал ей какие-либо знаки внимания. Если бы он был таким, как все, его Кукла очень быстро бы ожила. Не сидела или не лежала бы и чего-то неизвестного ждала (ждала, когда рак на горе свистнет, или когда придёт Иисус Христос во второй раз). Кукла могла хотя бы улыбнуться или начать дышать. То есть, проявить хоть какие-то признаки жизни. Так, чтобы её можно было отвезти в Кукольную поликлинику и соврать, мол с ней что-то случилось - она внезапно заболела и перестала двигаться. Так вот, если бы Кукла дышала, или, хотя бы, у неё билось сердце, то - врачи не заявили бы, что она поддельная и они не собираются её лечить. Но Кукла Сергея Петренко вела себя, как привидение. То есть, у неё в руках мог появиться пистолет или какое-нибудь ружьё (взяться ниоткуда), либо возле этой Куклы могла появиться чья-то другая Кукла, но, как только она прикасалась к Кукле Сергея, то, через некоторое время делалась такой же безжизненной, как наличие цивилизации на любой из находящихся в космосе планет, за исключением единственной - планеты Земля.
Но в то же время Настя себя успокаивала. Она смотрела на кошек: Ведь не все же коты - драчуны. Не все постоянно лупят друг другу морды, откусывают уши, выцарапывают глаза. Очень много самых простых котов: не кастрированных, но тех, которые целыми днями лежат, сны какие-то (свои наивные) смотрят, даже есть не просят, лишь бы только не мешали им подольше поспать. И что, если кот окажется шерстяным не только снаружи? Что, если внутри у него тоже вата?.. И именно поэтому он так мало ест! Вот Настя всё время и сравнивала Куклу-Петренко с неподвижно лежащим котом. Со спящим. Жалко только, что летаргический сон не лечится, а то можно было бы сунуться в Кукольную поликлинику и по этому поводу! Но как объяснишь врачам, что находящийся в летаргическом (или коматозном) состоянии больной не дышит и пульс у него почти не прощупывается, поскольку он чем-то напоминает собой "зомби"?.. Очень мёртвого или очень ленивого, но тем не менее живого. Совершенно такого же, как все!

Сергей действительно не ошибся в своих предположениях. Автомобиль, который к нему приближался, был тем самым - чёрным джипом. Тем, из которого однажды выскочил человек в камуфляже и распугал своей винтовкой всех собак, что загнали в тупик этого Петренко. "Сейчас должно выясниться, - подумал про себя Сергей, глядя на очень знакомый "катафалк", который всё время приближается крайне медленно, - что я сам тоже тряпочный. То есть, если он в меня выстрелит, а я побегу вглубь леса... То есть, выстрелы на меня совершенно не подействуют... Эх, жаль, что я не научился летать, как все эти "скины"!"
Но никакой мужчина в камуфляже не выскочил из этого джипа. Вернее говоря, Сергей был очень удивлён увиденным. Он не ожидал, что из джипа выскочит именно ОНА. Та самая психологиня, которой, как считали все в школе, он выстрелил в лоб. Он - Сергей Петренко.
- Ого?! - воскликнула она, глядя на Сергея. - Ты действительно здесь находишься!
- Постойте! - понял Сергей, в чём дело. - Все говорят, что я выстрелил Вам в лоб... Что же это получается? Они мне наврали?
- Может быть, ты сам не помнишь, как это сделал, Сергей, - произнесла психологиня. - Но ты не в меня выстрелил, а в мою сестру.
- В подругу моей мамы?
- Она твоей мамы подруга? Ну, да. Значит, в мамину подругу...
- Но постойте! Как же Вы меня нашли?!
- Долго объяснять. В общем, я достала наш фотоальбом. И мне казалось, что сестра со мной разговаривает с фотокартинок. Она же мне и подсказала, где находится в лесу это место. Подсказала, как можно тебя найти.
- Значит, Вы пришли, чтобы мне отомстить. Но, а где же Ваше ружьё?
- Сергей! Ты совсем ничего не понимаешь. Мир находится в опасности. Ты хочешь, чтобы тебя кто-то убил за это?..
- За что?..
- За то, что тебя загипнотизировали и заставили стрелять. Я ведь знаю! Это сделала та, тряпочная. Она, она тебя заколдовала. В результате ты убил вашего школьного психолога, потом перешёл в класс и выстрелил в учителя математики. Ты хоть понимаешь, насколько она опасная?! Понимаешь, что нельзя держать в тайне, и нужно как можно скорее всё о ней рассказывать!
- А что значит, мир в опасности?
- Да я же тебе говорю, Сергей! Очень долго объяснять все подробности!
- Ну, хоть один пример приведите.
- Ну, скажем, вода... Ты знаешь, что из крана с холодной водой льётся какой-то кислотный кипяток. Знаешь, что это за жидкость?..
- Вы имеете в виду, что даже вода теперь какая-то "изменённая"? Ну, в смысле, тряпочная, как те деньги... Во, кстати, деньги! Вы помните, что мы с Вами поссорились из-за тряпочных денег?
- Что значит, поссорились?
- Ну, Вы обвиняли, что я взял часть денег и подсунул их Вашей сестре-близнецу.
- Может быть, она тебя в этом обвиняла? Я, конечно, знаю, что деньги, которые ты мне принёс, были ненастоящие, но... Короче, вот что. Если мою сестру застрелили, то прекрати себя в этом казнить. Если честно, то я сама это хотела сделать - ещё с детства. Сестра мне постоянно житья не даёт! Она постоянно пытается лезть в мою голову. Я не знаю, что с ней происходит. Может, она сумасшедшая, но непохоже. Она видит какие-то сны... Она постоянно хочет меня выжить... То есть, хочет жить вместо меня! Я хотела познакомиться только с тобой, но она уже успела завладеть сознанием твоей матери. И даже сейчас, после смерти, всё равно не оставляет меня в покое. Сам видишь: заставила меня найти совершенно точную местность в лесу, где ты находишься! Ну, как? Разве это нормально?! И такое у неё постоянно!
- То есть, Вы хотите сказать, что замещать Вас в работе школьного психолога - это её инициатива...
- Я тебе только одно хочу сказать: чтобы ты не засирал свою голову моей сестрой! Убили её - вот и правильно сделали. Всё, хорош здесь стоять - чесать языки. Дождь начался - сейчас полностью промокнем.
- А она не промокнет?
- Кто - она?! Ты опять про эту заразу? Про мою сестру!
- Нет-нет! Про ту, которая только что улетела. Ну, Ваша сестра Вам наверняка рассказала и это. То есть, мне не имеет смысл объяснять.
- А что она рассказала? Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду тряпочную математичку. Буквально полчаса назад я находился в тюрьме, потом в камеру через решётку просочилась эта Кукла и помогла мне бежать. Теперь я стою здесь.
- Эх, зараза! - прокричала психологиня. - Она правда была здесь? Только что? Вот незадача! Не успела я!
- А что Вы хотели? Вы надеялись с ней поговорить? Вам мало того, что она выстрелила в Вашу сестру?! Вы хотите, чтобы она попыталась убить и Вас?
- Дак ты ж сказал, что это ТЫ стрелял в неё!
- Постойте-постойте! Мы сейчас окончательно запутаемся... Давайте начнём всё заново. О чём мы до этого говорили?.. - вспоминал Сергей. - Вы спрашивали, откуда взялся кипяток, текущий из крана с холодной водой.
- Ну да. А ты знаешь, откуда он взялся?!
- Дело в том, что эта "математичка", пока была ещё пластилиновая, очень много мне о чём рассказывала. В том числе, и предсказывала про этот кипяток. Про то, что у нас из крана с холодной водой будет литься кипяток. Но я понимал её слова, как очередной бред, но сейчас, когда он действительно льётся, то убедился, что это истинная правда.
- А что бредового? Она тебе как-то объясняла происхождение кипятка?
- Ну... Она говорила, что это вода будущего. Она говорила, что на Земле наступит глобальное потепление, и даже холодная вода закипит... В общем, будет только кипяток один. Вода очень быстро начнёт испаряться.
В это время они не стояли под дождём, перешедшим в настоящий ливень, а спрятались в машину и выбирались из лесу. Дробящие лужи ливневые капли так сильно пузырились, словно вода действительно кипела и это был тот самый кислотный кипяток, о котором Серёга рассказывает психологине.

- Серёженька, - перешла психологиня на более ласковый тон, когда ей казалось, что они выбираются из лесу, так как по крыше машины просто градины настоящие лупят (погода в один миг обезумела), но на самом деле забиралась всё глубже и глубже в дебри, - а что она тебе ЕЩЁ рассказывала?!
- Вы хотите знать всё-всё-всё?
- Хотя бы, больше половины... Ну, просто, я должна составить психологический портрет этой твари. Я уверена, что на основе одного "портрета", мы легко обезвредим всех этих существ.
- Ну, например, она мне объясняла, почему невозможна жизнь на других планетах. И как сделать так, чтобы она была возможна. Объясняла, откуда произошли человеческие болезни и как нужно было всем нам повести себя так, чтобы суметь противостоять их нашествию.
- Нашествию болезней?
- Ну да. Как говорится, если отрубить голову сказочному дракону, то он станет Змеем Горыновичем, потому что на месте одной срубленной вырастут сразу три новые. А если "отрубить голову" одной болезни... Но я не согласен с тем, что, если Вы расшифруете одну "тварь", то все остальные машинально отпадут, как драконьи фантазийные головы, если представить себе дракона, перебравшегося из своего виртуального "сновидения" в нашу будничную реальность.
- А почему ты не согласен?
- А Вы знаете, что эти твари вставляют в свою ватную голову детские мозги?
- Ну, да. Что-то такое слышала, - ответила психологиня уклончиво. Она не хотела признаваться в этом откровенно. Всё-таки, она со школьником разговаривает, а не со взрослым человеком!
- Это я к тому говорю, что мне об этом рассказывала пластилиновая Кукла.
- О чём, об этом?.. Прости, но я запуталась.
- О том, за счёт чего работает головной мозг человека, и почему учёные не могут разгадать эту тайну.
- А ты что-то понял из её объяснений? Почему она считает, что современная наука не может что-то раскрыть, а она (Кукла) - самая умная? Может, и верно ты говорил про то, что её "поучения" - бред сумасшедшего?..
- Дело в том, что она не может, а знает причину, почему не могут.
- А, ну да, - смущённо заулыбалась психологиня. - Это же существенная разница! Найди приём, как развязать узел фокусника и, считай, мы уже на полпути к разгадке.
- Так вот, она считает, что головной мозг каждого человека в отдельности непохож на мозг другого человека. Ну... они все разные, как... - боялся Сергей, что ему так и не удастся подобрать удачное сравнение. - Они разные, как...
- Как человеческие лица?
- О! В самую десяточку! Так вот, она считает, что мозг нельзя взять в отдельности и изучать. В смысле, если хочешь выучить, то возьми всю массу... Ну, так ОНА считает. Вот. А массу взять невозможно... И поэтому... поэтому...
- Невозможно объять необъятное, - процитировала женщина за рулём Козьму Пруткова.
- Опять конгениально!
- Ну, и что она ещё рассказывала?
- Я Вам объясняю про головной мозг. Как Вы сможете исследовать ВСЕХ, если учесть, что они вставляют себе головные мозги вместо ваты? И если ей поверить. Поверить в то, что голова каждого человека, как капля воды: идеально одинаковая (если не брать лицо) только снаружи, но внутри - совершенно разная, как снежинка... То есть, если каплю воды заморозить.
- А почему ты считаешь, что все снежинки разные? Думаешь, если посидеть и подбирать, то похожих не сыщешь?
- А вы можете поподбирать пазлы? Ну, если с каждого содрать бумажку с рисунком. Ах, нет, пазлы - это не совсем удачное сравнение. Давайте сравним с облаками: почему облака разные? Не знаете? Потому, что они не имеют семян. Как цветы и растения. Представьте себе, что по небу разгуливала бы сотня похожих облаков. Но это всего лишь вода! Поэтому, если хотите быть уверены, что не существует идеально похожих снежинок и льдинок, то взгляните на облака. Их "сидеть и перебирать" намного проще, чем снежинки. Сравнивать друг с другом, искать что-то общее.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Сергея Петренко не увозили в следственный изолятор, его даже в управление везти не решались рисковать. Отделение милиции - вот то место, где Сергей давеча куковал. Все, кто находился в момент побега этого странного "заключённого" из камеры, впали в очень глубокий сон. Никому неизвестно, насколько глубокое забытье может вызвать зелье, сделанное из простой тряпочки, сожжённой кислотой (тем самым, кипятком из крана с холодной водой) и разбавленное водой, которую заготовило чудовище, сшитое из тех же самых "тряпочек", но вместо ваты в голове его мозги маленького ребёнка. Так же неизвестно, как и то, что это единственный случай странной трансплантации головного мозга. Сколько похожих случаев было до этого и сколько будет их ещё?
Первым вышел из неведомой пучины сновидений начальник отделения. Он тут же растолкал уткнувшегося носом в стол дежурного.
- Ты что, не слышишь? Телефоны разрываются, а ты дрыхнешь!
Дежурный немедленно подскочил и принялся глупо озираться по сторонам.
- Так ведь все заснули, гражданин начальник!.. Что это было?.. Нас всех заколдовали?..
- Щенок этот из камеры удрал, вот что было!
- Какой щенок?.. У нас в отделении не было собак... - ещё не окончательно проснулся дежурный.
- Тот, который в школе убил двух учителей, болван!
В это время очухался кто-то ещё.
- Товарищ начальник! - испуганно защебетал и третий проснувшийся. - Я знаю, кто нас усыпил!
- Ты хочешь сказать, что этот школьник нас напичкал снотворным?! - агрессивно обернулся начальник в сторону третьего.
- Нет, не сам школьник, но это была его учительница. Я видел собственными глазами. Та самая, которую задержанный застрелил! Она вошла в отделение... Она ещё попыталась мне соврать, что она сестра-близнец той, убитой...
- Что она тебе ещё говорила?! - сверлил его глазками начальник, закипающий от злости.
- Ну, - нехотя признавался тот, - говорила, что хочет расправиться лично с убийцей её сестры и мы не должны ей мешать. Насколько мне известно, то после этих слов, она начала распрыскивать слезоточивый газ.
- Всё понятно! - прорычал начальник. - У нас теперь три трупа! И все на нашей совести.
- Товарищ начальник, - продолжал дежурный наивно оправдываться, - мы вроде не трупы! Мы ещё живы...
- А тебя вообще никто не спрашивает! Занимайся своими делами! Коз-зёл...
- Не стоит так кипятиться, - продолжил объяснять мужчина с погонами старшего сержанта, сообщивший о слезоточивом газе. - Наверняка, она его не убила! Наверняка вывела из камеры с целью пустить пыль нам в глаза.
- Разбер-рёмся, сержант! - гавкнул начальник менее сердитым голосом. - Это просто неслыханно! На моём участке такого ещё никогда не было! - поднял он положенный шум. - Слезоточивый газ! Травить сотрудников милиции!.. Почему все храпят?! Я вынужден перекрикивать храп... Разбудить всех немедленно!

- Сергей, - спрашивала у него психологиня, - а как бы ты сам мог доказать, что каждый в отдельности головной мозг разный и непохожий на себе подобные? Потому что все свои аргументы ты берёшь, опираясь на то, что тебе рассказывала эта Кукла, пока она была ещё в виде пластилина.
- Вы имеете в виду, - отвечал Сергей, - что я всё-таки не должен никому пересказывать её слова? Это было бы очень замечательно...
- Да нет, должен... Просто... - Психологиня не могла правильно сформулировать.
- Просто, - договорил за неё мальчик, - я должен говорить сам за себя. Так?
- Ну да. Как-то так. За такое продолжительное время у тебя должна выработаться какая-то ЛИЧНАЯ точка зрения.
- Если Вы спрашиваете, почему каждый головной мозг разный, и как можно это подтвердить, то подтвердить это можно тем, что мы не умеем читать мысли друг друга. Может быть, если бы у нас были одинаковые мозги, то все люди перестали бы друг с другом разговаривать. Наступил бы мир во всём мире, прекратились бы бесконечные словесные споры, потому что люди внезапно стали бы одинаковыми, как школьные тетради в магазине. Одинаковыми, как школьная форма, как пионерские галстуки... Как может один пионерский галстук подраться с другим? Совершенно никак! Пионерские галстуки, одинаковые школьные причёски, относятся друг к другу почтительно, постоянно отдают честь, бесконечно маршируют, и выстроены идеально под линеечку. Но в свободном мире такого никогда не будет: никто не будет ходить строем и одинаково друг за дружкой, как толпа пингвинов! И всё по той простой причине, что каждый головной мозг каждого отдельно взятого индивида изменён до невозможности. - Это более шире, чем просто сказать: мозги друг на дружку непохожи.
- О, да у Вас дар красноречия, молодой человек! - восхитилась психологиня. - Надо Вам стараться самостоятельно... То есть, не со слов той "пластилиновой Куклы по математике".
- А я даже и своими словами не намерен пересказывать все её "истории", не только вспоминать, что там она мне наговорила!
- Но я, как всегда, не могу понять причину: почему?
- А "почему" я вышел из камеры? Хотя бы это можно попытаться понять? Вышел просто так? Да как раз нет! ОНА меня вывела! Но вывела не за дурочку. Видишь ли, я ей пообещал, что не скажу про неё ни слова.
- Вот именно это я всегда подозревала! То, что она пыталась тебе угрожать. Ну да. Они же не хотят, чтобы их поскорее разоблачили!
- А всё-таки, куда мы едем?!
- Что значит...
- По идее, мы давно должны были уже выехать из лесу...
- Но там, в глубине, есть селение. То, где ты мог бы припрятаться.
- Но как так? Ведь в любой деревне есть участковый...
- Поселение - оно слишком дикое. Там не только участковых, но даже коров не существует.
- Каких ещё воров? - не расслышал Сергей.
- Коров! - пояснила та. - Ну, свиней, уток, кур, собак, всего этого нет.
- Интересно, - усмехнулся Серый. - Что же это за деревенька там такая?.. Даже собаки двор не охраняют!
- Зато милиция туда не ездит.

Когда в отделении милиции проснулись все окончательно, вырвались из зловещего дурмана, напущенного неизвестной дамочкой, то самый последний, кто кое-как пробудился, услышал истерические повизгивания какой-то ошалелой женщины. Должно быть, он тут же потёр свои злорадные ладошки: "Вот она, та, неизвестная! Сама пришла, с повинной. Не надо теперь объявлять её в розыск! Тем более, что это какая-то тень на плетень: отравила нас именно та тётка, которую перед этим застрелил тот умалишённый двоечник. Мы бы в жизни не расследовали этот "глухарь"!"
Но, если он действительно так подумал, то маленько перепутал. Из камеры подозреваемого "малолетку" действительно вывела "застреленная" женщина, но в данный момент "малолетка" ехал в машине второй "школьной учительницы", про которую они совершенно ничего не знают. Не знают не то, что Сергей Петренко в неё не стрелял, а то, что она странным образом "ожила", как и первая из учительниц, погибших по его вине.

Женщина, которая совершенно не вовремя вбежала в милицейское отделение, решила начать с безумного крика.
- Почему вы не пускаете меня к сыну?! Я требую, чтобы меня немедленно к нему пропустили!
Она была, словно телепатом. Потому что её слова тут проникли в головной мозг дежурному: "мой сын" - это тот безумный двоечник, который выстрелил своей учительнице в голову - дежурный очень быстро понял, о чём она говорит, и от этого смотрел на капризную тётку, как ошалелый.
- Что ты вытаращил на меня свои глазёнки, щёнок? Ты что, не понимаешь, о чём я говорю?!
Хорошо, что недалеко от дежурного находился и начальник отделения...
- Что это за ведьма? - промычал он дежурному. - Какого лешего она сыплет на нас свои проклятия?
- Ну, - тихо ответил тот, - это мамаша... Ну, того школьника-киллера... Ну, вы понимаете...
- О, господи! - тут же изменился у начальника его, словно похмельный, тон. - Проходите, пожалуйста! Вы только не беспокойтесь, но Вашего сына... Вообще, это какая-то ошибка! Вашего сына в нашем отделении никогда не было и сейчас - тоже нет.
- Постойте-постойте! Что значит, нет? Может, вы меня с кем-то перепутали? Я ровно час назад приходила - мне отказали в свидании с сыном.
- Всё совершенно правильно, - отвечал дежурный. - Час назад было, а сейчас - ничего нет. Мы никого не перепутали. Вы - Петренко?
- Да что ты лопочешь! - вступился за него начальник отдела. - Эта тётка сохранила свою девичью фамилию! Петренко - её бывший муж...
- Я ещё раз спрашиваю, - наступала Серёгина мать. - Где мой сын?!
- Вашего сына увезли в изолятор...
- Да, - подтвердил дежурный, - с другими малолетними заключёнными.
- Зачем вы врёте?.. Вы только что мне повторяли, что его никогда не доставляли в ваше отделение. Дак откуда же его "перевезли"? Из улицы? Или из чьей-то квартиры, где вы ловите своих никчёмных воришек?
- В каком тоне вы разговариваете... - залепетал дежурный. - Мы при исполнении!
- Да остынь ты - не пыли, - потрогал начальник его по плечу. - Послушайте, мамаша... Ваш балбес действительно только что сбежал! И как это вы не встретили его по дороге?
- Как колобка?! Который от бабушки ушёл и от дедушки ушёл...
- Перестаньте паясничать, а то, действительно...
- Что, арестуете меня за сопротивление милиционерам, которые с бодуна?
- А что? Имеем законное право!
- Бюрократы в погонах, - выпалила Светлана на прощание.

Она была злая, как сто собак. Больше всего злая на то, что её повторный поход за сыном очень близко совпал со словами Михаила. То есть, её больше всего вывел из себя бывший гражданский муж, чем идиотский тон, в котором с ней только что разговаривали милиционеры. Потому что Светлана прекрасно понимала ситуацию: если бы они знали, что творится у неё в душе и хотели как-либо ей помочь, им пришлось бы водить эту женщину по всем камерам в отделении, чтобы она могла отыскать своего Серёженьку. Причём, одного отделения мало - им пришлось бы ехать в следственный изолятор и продолжать поиски там. Несколько раз перепроверить все камеры... Светлана вполне к этому была готова, лишь бы только успокоиться, убедившись, что её сын действительно находится под наблюдением, а не так, как сказал этот урод (так называемый отец) - сбежал из-под стражи и с ним теперь может случиться всё, что угодно: собьёт машина или, как считает Михаил, Сергей затаился где-то далеко в лесу, и это значит, что он может умереть теперь от голода... В тюрьме хотя бы кормят, три раза в день! А что теперь? Теперь он в бегах? Ведь он же совсем маленький; все маленькие дети просто обожают отказываться от пищи, поэтому их надо очень долго уговаривать, чтобы они подкрепились. - Вот чего не понимает этот остолоп Михаил! Того, что Сергей от голода заболеет, у него сильно изменится психическое- эмоциональное состояние, которое потом не восстановишь уже целую жизнь. Он слишком рано будет считать себя взрослым, а эта мания величия (самоуверенное чувство взрослости в тринадцатилетнем, переходном возрасте) - оно никуда не годится. Оно только травмирует человеческую психику и не приносит ровно никакой пользы. В конце концов, это же не инициированный подросток из племени дикарей, которых сызмальства готовят в воины? В любом случае, Светлана знала, что психика любого воина, вернувшегося со своих дурацких полей сражения, здоровым или покалеченным, очень сильно надломлена. А всё оттого, что они там, у себя, на бастионах, очень много голодали. Либо паёк был очень скудным, и именно это нанесло им непоправимую травму.

Михаил, отец Сергея, в это время консультировался с каким-то видным юристом. Дело в том, что юрист помог ему навести справки о том, что Серёга действительно сбежал из-под стражи, и это не домыслы или, как считал сам Михаил, его личные тараканы (бредоподобные галлюцинации, которые не касаются никого, кроме самого Михаила; поскольку у него нет лечащего врача, поэтому Михаил считал, что это его индивидуально личная "белая горячка").
- Досадно, конечно, что паренёк сбежал, - вздыхал юрист. - Можно было на самом деле доказать, что он не стрелял в учительницу. Особенно, если в отделении, в которое его доставили, действительно приходила эта учительница, которая, по логике расследования считается убитой... Вернее говоря, если верить этим типам на слово.
- Каким типам! - не понял Михаил своего солидного юриста; запутался в его разглагольствовании.
- Ну, милиционерам. Тем, которые, как они сами заявляют, задержали его на месте преступления и, получается, решили собственноручно вести дело. Ну, я имею в виду, они решили, что это крайне плёвое дело... Только потому, что преступник - сопливый мальчишка-двоечник.
- Вообще-то, это не сопляк-двоечник, а мой законный сын, - возразил Миша.
- А что же Вы, в таком случае, не пошли сами в это отделение милиции и не навели там справки? Побоялись, что у них появится к Вам слишком много вопросов?.. Вы ведь, насколько я понимаю, законно лишены родительских прав.
- Это всё моя баба подстроила... Подкупила всех, кого надо... Прогнала меня из дома, соврала, что нагуляла ребёнка...
- Ну, это дело не меняет, - продолжал юрист свои заумные размышления вслух. - Я говорю, если бы он (ваш законный сынишко) не совершил побег, я мог бы это дело очень легко раскрутить... Мало того, мальчишке двенадцать лет!
- Тринадцать!
- Ну, вот, уже тринадцать. А ещё неизвестно, сколько он гонять будет... Ну, я имею в виду, в бегах находиться. Так там уже стукнут все четырнадцать. Видите сами?
- Да я-то понимаю, - устало промычал Михаил. - Всё это я очень прекрасно понимаю. Только я о другом.
- Что ещё случилось?
- Да тон мне Ваш, мягко говоря, не нравится. Какой-то легкомысленный: то ли безразличный, то ли попросту разгильдяйский.
- Это потому, что меня не устраивает один момент. Если, как Вы его называете, "Ваш сын"... Если он совершил побег и, когда его найдут, парню будет четырнадцать, то здесь я, простите, бессилен. Побег из-под стражи - это отдельная статья.
- Это всё, что Вас не устраивает? Больше, каких-либо дополнительных замечаний нет?
- Я бы даже сказал, - продолжал юрист свой витиеватый монолог, - меня не то, чтобы не устраивает. Тут - больше. На самом деле, мне непонятно.
- Что же Вам непонятно?
- Только одно: как ему это удалось?
- ЧТО? Ну что, как ему удалось выстрелить в учительницу?!
- Нет-нет. Как ему удалось сбежать из отделения милиции. Для этого надо быть матёрым уголовником.

- Так что же она тебе рассказывала? - спрашивала психологиня у Серёги, пока они ещё не въехали в зону селения. - Из-за чего на Земле появились болезни? Что она считает по этому поводу?
- Она считает, что болезни появились в результате того, что человек убивает животных... Вернее, питается их мясом. Она считает, что люди не должны губить природу, убивать братьев наших меньших - и не будет болезней.
- Ого себе? Да она прямо гринписовец!
- Нет, она не из общества Гринпис. Не имеет с ними совершенно ничего общего.
- А почему же она не имеет? Ей бы в самый раз подошли члены этого общества! Кто же она на самом деле?
- Я думаю, она сама создана из растений. То есть, природа её породила.
- Природа планеты Земля?
- Да. Из чего тряпочный материал создан? Из льна.
- Это она так сказала?
- Нет, это я сам догадался, - ответил Сергей.
- Ну, хорошо, допустим, что её родитель - лён. Но почему она считает, что человек не должен рубить деревья? Не должен убивать животных. Ведь животные сами убивают друг друга. Разве не так? Среди них есть хищники, есть жертвы. Как кошка и мышка. Как волк и заяц.
- Ну, погоди? Нет, она мыслит не так инфантильно. Её сознание намного более возвышенно. Она считает, что человек вообще не должен как-либо связываться с тем, что находится на данной планете...
- Может быть, она считает, что люди не отсюда? Может быть, они спустились откуда-то из космоса?
- Я Вам говорю совсем не об этом, - пояснил Сергей. - Я не намекаю на то, что они откуда-то спустились или, наоборот, куда-то поднялись.
- Ты хотел сказать, "она" не имеет это в виду?..
- Ну да, она. Просто, учёные слишком много об этом спорят: "откуда произошёл человек". Намного проще сказать, что он чего-то не должен делать на этой планете. То есть, не имеет совершенно никакого права. - Вот об этом я говорю. - Если бы он имел права, может быть, не было бы никаких болезней.
- Но ПОЧЕМУ! Согласись, Серёжка, если это заявление чем-то аргументировать (например, тем, что люди прилетели из космоса), то всё остальное было бы гораздо легче.
- Это же не роман фантастики! Что значит, аргументировать? Вам нужны доказательства? Аргументы, почему люди не имеют право уничтожать землю?.. Это пара пустяков. Смотрите сами: Сколько людей на Земле? Двое или трое? Ну, вот Вы, как детский психолог, скажете, что трое: мама-папа и я. Но я считаю, что это один и тот же человек. Разница не меняется, как между мужчиной и женщиной, так между взрослыми и детьми.
- Так уж и не меняется? - подмигнула ему психологиня левым глазом.
- Да, совершенно верно. На это тоже есть особое доказательство: старики.
- Что, старики?
- Ну, говорят же, что старики - это те же дети? Значит, получается уже пятеро. Так? Пять видов людей. А если кому-то позволить, то он начнёт делить по национальности. Например, человек с тёмной кожей - это одна категория, а со светлой - это совсем другая. Как день и ночь. Ну, делят же?
- То есть, ты против деления! Это ты хочешь сказать?
- Я хочу сказать, что, по сравнению с человечеством, на Земле огромное количество животных и насекомых. Причём, заметьте, птицы - это одна категория, рыбы - совсем другая. Змеи - это не рыба, не мясо... Мне продолжать?
- Ну, хорошо. Ты убедил. Люди, действительно, очень одиноки, и из-за этого сильно ограничены в правах.
- Я думаю, люди - как жертва, на которую можно перевести проклятие. То есть, если бы человек не вмешивался (вообще никак, вероломно, не причинял бы какой-либо вред) в творения, созданные Землёй-матерью, наверняка животные болели бы сами. Они не пересылали бы это проклятие на людей.
- И это я тоже прекрасно понимаю, Серёженька.
- А что же, в таком случае, Вы НЕ понимаете?
- Я бы не сказала, что я это НЕ понимаю. Просто, у меня есть маленькое сомнение.
- Сомнение? Интересно. В чём же оно выражается?
- В том, что мне кажется, будто ты говоришь от своего собственного лица. А должен был рассказывать про слова пластилиновой Куклы.
- Ну, я так и знал! - засмеялся Серый. - Я знал, что к этому всё придёт!
- К чему, к этому?
- К тому, что якобы я всё это сам выдумал.
- Я же тебе сказала, что совсем НЕ думаю так...
- А хотите, я ещё кое-что скажу? Чем, по её мнению, привидение лучше, чем зомби, живые мертвецы, которых показывают во второсортном хорроре.
- Скорее всего, тем, что привидения невидимы.
- Нет. Привидение - это мадаполам, который надели на длинную (три-четыре метра) ветку и размахивают, как флаг.
- Я даже, что такое "пополам", не знаю...
- Мадаполам - это хлопчатобумажная бельевая ткань. Проще говоря, простынь.
- А, ну да, я помню мульт про Карлсона.
- Так вот, она считает, что у тряпочных человечков не существует сердца. Именно этим они и лучше. У них есть только мозги. А у ходячих мертвецов сердце есть. Но, чтобы оно работало, нужна кровь. Кровь у них не работает, только головной мозг, которым управляют, как на электричестве. И вот этот вот "электрический мозг" должен таскать за собой огромное туловище. Другое дело, если бы зомби был таким же лёгким и тряпочным, как они все! Он бы запросто поднялся в воздух. Он полетел бы, как ветер!
- Для этого у него должны быть невидимые крылья, - вежливо возразила психолог. - Ну, я имею в виду, у ветра.
Сергей хотел ещё что-то добавить, но неожиданно сменил тему.
- Слушайте, а почему вокруг нет деревьев? Мы же по лесу едем!
- Ой, - глянула психологиня в сторону лобового стекла (до этого она смотрела на Сергея) и обомлела. - Мы вообще не едем...
Нога её тут же потянулась в сторону тормоза. Но было бесполезно: от педали тормоза такой же эффект, как жать на клаксон.
- Мы же летим...
- Что значит, летим?! А зачем Вы вообще посадили меня в эту машину?!
- Сергей, просто ты ничего не знаешь! - кричала психологиня, как в отчаянии. - Я не знаю, ты стрелял в математичку или не ты, но все на тебя думают... А это значит, что тебе очень опасно там появляться. Просто, она самая главная во всей школе. Директор - её гражданский муж... Ну, она сама сделала его директором...
- ХВАТИТ БОЛТАТЬ, - донёсся голос откуда-то сверху (так, словно на крыше их внедорожника сидела какая-то тётка). - ВЫ УЖЕ НЕ ПРОДОЛЖАЕТЕ УПРАВЛЯТЬ МАШИНОЙ, НО ВСЁ РАВНО НЕ МОЖЕТЕ УСПОКОИТЬСЯ! ВЫ, ДВОЕ? ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ЧТО ЛИ ОБАЛДЕЛИ?!

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Вася Кипятков, как всегда, очень сладко спал. Бабушка взяла свой "весёленький колокольчик" и тихонько подкралась к посапывающему внуку...
- Василёк-василёк, - запела старая, - ух ты миленький цветок! - Одновременно с её голосом, запел и колокольчик в её ручонках. И Вася проснулся не столько от бабушкиной песни, сколько от колокольчика.
- С днём варенья, мой внучок, - докончила бабка.
- Эта самая... - зароптал Кипятков, - у тебя тряпочный, да, колокольчик? Вот это да! А как он бренчит, как настоящий?
- А вот ты получишь свой подарочек и узнаешь, - промурлыкала Васина бабушка. - И сам обо всём узнаешь.
Как позже выяснилось, подарком был тот самый василёк. Слишком миленький цветок. Но цветок был не в качестве букета, а в качестве горшка на подоконнике. Вася тут же принялся расспрашивать: "горшочек, что, тоже тряпочный?!", но цветок вдруг зашевелился и заорал: "Дурак! Дур-рак".
- Ого? - не переставая восхищался Кипятков бабушкиными заботами. - А как это ты так сделала? Вытащила мозги из попугая и вшила в цветочек их? Ух, как классно! Вот это умора...
Из кухни доносился бабушкин голосок:
- Попугайчика я купила на птичьем рынке. Мне сказали, что он тоже тряпочный!
- Вот это классно, - всё упивался Василий тем, какая крутая у него бабушка. - Нет, ну правда!
- Попка дуррак, - продолжал цветок чирикать, изредка подмигивая Кипяткову глазками, тоже вшитыми в лепестки. Было видно, что глазки, как и сам "цветочный голосок", тоже птичьи. - Пар-рень! Поговор-рим?
- Конечно, поговорим! - хохотал совсем уже раззадоренный Кипяток. - Чё я, дур-рак что ли?

- Зачем Вы врёте? - увлёкся Серый разговором с психологиней и фактически не услышал слова обращённые к пассажирам данного "ковра-самолёта", в который на небольшое мгновение превратился джип психологини. - Вы что, сговорились с Кипятковым? Это он так считает, что наш директор - её жених. Это его личные сплетни.
- СЛУШАЙТЕ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО! - доносился с крыши такой мощный голос, словно усиленный громкоговорителем. - ЕСЛИ ВЫ НЕ ПРЕКРАТИТЕ, ВЫ РАЗОБЬЁТЕСЬ. ОБА. Я ОТПУЩУ МАШИНУ И ОНА ПОЛЕТИТ В ТАРТАРАРЫ! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?
- Блин, - не выдержал Серый, - кто там всё время шумит! Мало того, что машина ездить перестала... со своими грёбанными "невидимыми крыльями"... так ещё и к крыше прицепилась какая-то сволочь!
- Серёженька, не ругайся, - прощебетала вся съёжившаяся психологиня. - Может, это она же нас и несёт?..
- Что за бред? Если бы она нас несла, то какого хрена она рассказывала бы мне про зомби? Ну, про то, что у него есть сердце, но оно не работает и поэтому он вынужден тащить за собой огромное туловище...
- НЕПРАВДА! - донеслось с крыши. - Я ТЕБЕ ВСЁ ЭТО НЕ РАССКАЗЫВАЛА!
- Не рассказывала?! - высунулся за окно Серёга и попытался заглянуть за угол крыши джипа. - Конечно, не рассказывала! Ведь ты сама себя не помнишь, когда пластилиновая была.
- Именно поэтому я просила тебя, чтобы ты никому не пересказывал всё, что я тебе наговорила в своей прошлой жизни, - перешла тряпочная математичка уже на спокойный голос. - Потому что люди очень плохо запоминают свою прошлую жизнь. Понимаешь, Петренко? А я уже, как человек, даже лучше. Ты можешь переврать, а я знать ничего про это не буду. Зачем мне такое надо? Поэтому я просила тебя помалкивать.
- Ну, извини. Сейчас-то уже поздно. Сейчас я уже всё рассказал нашему школьному психологу. И что ты, нас за это собираешься вниз сбросить?
- Но я даже не знаю, что ты ей обо мне рассказал! Как я могу судить, сбрасывать или не сбрасывать?
- Я рассказал ей про воду.
- Про что?
- Ну, про то, что ты считаешь, будто по представлениям о смысле жизни братьев наших меньших, нашей жизнью руководит вода. Она - самое главное и, значит, в ней заложена вся информация о смысле жизни планеты. Что, не должен был это говорить? Если я пытался как-то обосновать всю эту хрень, то я тебя очень сильно подвёл этим?
- Ты действительно считаешь, что я тебе такое говорила, пока, как ты выражаешься, "я была пластилиновой"? Да? Ну, хорошо. А тогда давай проверим? Дело в том, что я тоже кое-что знаю про воду. Хочу маленько проэкзаменовать тебя. В чём вода выражается? Отвечай быстро, не думая.
- Она выражается в деревьях и в человеческих лицах. А ещё она выражается в картинках, которые мороз рисует на оконных стёклах. Именно это ты мне говорила.
- А как доказать про лица и про деревья?
- Ни одно дерево не похоже на себе подобное, - принялся так же скороговорочно отвечать Серёга, совершенно не видя своей собеседницы (тряпочная математичка лежала, прижатая к крыше), - потому что ни одно человеческое лицо тоже не похоже. Даже лица близнецов способны изменяться и идти к закономерной непохожести.
- А как ты обоснуешь это явление, если тебе скажут, что это спорный аргумент?
- Потому что существует много людей с одинаковыми фамилиями (Ивановы-Петровы-Сидоровы) и, если бы у них не было разных лиц, то не существовало бы паспортов.
- Хорошо, Петренко. Ты молодец - выдержал серию вопросов.
- Э, постойте, - вмешалась в разговор психологиня. - Вы рассуждаете, как сектантка. Это что же, по Вашей логике, лицо человека (скажем, близнеца) способно изменяться и его не узнают потом в паспорте?
- Можно поменять паспорт, - объяснил Сергей ей персонально, - если паспорт перестал быть похожим на лицо.
- Послушай, Петренко, - попросила его "математичка". - Ты не можешь сделать так, чтобы она не возникала? У меня и так нервишки сегодня все расшатаны... и она ещё пытается меня доканать - цепляется к словам!
- А что у тебя случилось? - интересовался Серый. - Тебе мешает балласт? Настаиваешь, чтобы кто-то из нас выпрыгнул?
- Проблема в том, что ты рассказывал ей про меня неправду. Она тебя спрашивала: ты сам всё это придумал? Так вот, у меня тоже сложилось такое впечатление.
- Но мне казалось, что ты мне это рассказывала!
- Когда рассказывала? Когда я была "пластилиновая" или сейчас? Так вот, ты сам знаешь, что после того, как ты отрезал мне голову, я совершенно ничего тебе не говорила.
- Ну вот, - сморщилась психологиня, - я так и знала, что ты сам всё напридумывал! Зачем только ты втянул меня в это дело, маленький гадёныш!
- Более того, - дополнила с крыши "математичка", - ты сейчас ей такое ляпнул, что ни в какие ворота не лезет!
- Что же я ей про тебя рассказал?..
- То, что мы мстители, - ответил с крыши голос "невидимки". - То, что природа нас создала, чтобы мы уничтожали людей за то, что они губят жизнь на планете.
- А что, разве это не так?
- В том-то всё и печально, что это так. Но я тебе этого не говорила! Как же ты умудрился догадаться об этом?! Гадёныш ты маленький! Правильно она тебя назвала.

Чем дольше Кипятков смотрел на подоконник с таинственным горшочком, тем удобнее было разговаривать "голосу попугайчика", доносившегося из цветка. Голос не стремился сказать что-то удивительное, его больше интересовала сама возможность разговаривать; неважно, с кем, но главное, что его слушают и даже понимают.
- Я не один такой, - признавался Васе "попугайчик". - На самом деле, все цветы хотят разговаривать с человеком. Им мало того, что их любят молоденькие красоточки. Им нужно, чтобы их ещё и слушали. Они очень многое могут рассказать, пар-рень.
- Конечно-конечно, попка-дурак, - кивал Вася. - Но ты мне ничем не можешь помочь. Пойми меня, Поп! К примеру, если я тебя положу в портфель, а потом выйду к доске, то наша тупая учительница может услышать твой шёпот: как ты мне подсказываешь ответы из учебника. И тебя тут же разоблачат. Ну, у нас сейчас новый сорт учителей: тряпочные преподы. Прикинь?, они по ходу умеют летать по классу. Ну, с понтом, если подняться до самых лопастей вращающейся люстры на потолке, то так удобнее следить за всеми вместе, чем расхаживать по классу, туда, да сюда.
- Но ведь ты любишь какую-то девочку в классе!
- Настю Карпову? Ну, типа да.
- Но ты не знаешь, как ей в этом признаться? Начни разговаривать со всеми цветами... И тогда ты сам научишься летать. Они тебе покажут дорогу, где, на какой горе, растут цветы такой красоты, какую не продают ни в одном цветочном салоне!
- А что, если Карпова меня всё равно не полюбит? Надо же решать проблему с моей успеваемостью. Прикинь? Карпова толстая, поэтому в неё только я один втюхался! А так в меня втюхаются все девчонки. Это же лучше, правильно? Я смогу сам выбирать, что к чему.
- Но пока тебе нужно отблагодарить ту девочку, которая помогла тебе найти свою пропавшую бабушку.
- А чё, с успеваемостью облом?
- У тебя могут появиться завистники, - объяснил ему "попугайчик". - Или ты думаешь, что ты только один такой в классе?
- Хорошо, ладно, уболтал. А чё я тогда должен делать? Чё, тупо выйти на поляну и мне сразу начнут объяснять, как лучшему корешу цветка по имени "попка-лошок"?
- Нет, не это. Ты же любил курить с десятиклассниками в туалете? Они тебе давали траву попробовать...
- И чё за дела?
- То, что я старый и сухой. Твоя бабушка обшила меня тряпочками, как мумию. Но ты можешь взять ножницы и разрезать нитки. Только аккуратнее, чтобы она не заметила. А потом зашьёшь назад; как будто ничего и не было.

- Послушай, - сказал ей Серый, - а ты лежишь на этой машине или тебя там сроду не было?
С этими словами, он попытался вылезти через окно и взобраться на крышу, игнорируя "истерические" повизгивания психологини, которая боялась, что он сорвётся с огромной высоты. "Это ещё неизвестно, - думал про себя Петренко, - кто из нас двоих сорвётся. Та Кукла в натуре может нести нас, как доисторический птеродактиль, и в любой момент разжать "когти"".
- Ну, давай, - ответил Серому голос с крыши. - Сначала ты мне голову отрезал, а теперь хочешь скинуть с этой машины! Давай, продолжай издеваться!
- Я? Голову?! - усмехнулся Серёга. - Только что ты сказала, что я наклепал отсебятину!
- Но я действительно не помню, чтобы тебе такое говорила!
- А ты думаешь, Я помню, чтобы отрезал тебе голову?! Ты думаешь, я помню, чтобы стрелял в свою учительницу? Или что ты думаешь? Может, ты думаешь, что ОНА помнит, кто из ваших тряпочных человечков в неё стрелял? Тоже кстати в голову!
Когда разъярённый Серёга взобрался на крышу (злость мешала ему совершить какую-нибудь оплошность и не удержаться), то он увидел, что эта мумия математички действительно лежит, как он и предполагал. Руки растянуты и пальцы зацеплены за самые края крыши. Такой вид, словно она действительно их несёт. Держит в пальцах всю машину и летит, как это умеют делать многие тряпичники.
- Серёженька! - разрывалась психологиня, высунувшись из окошка тоже. - Я тебя умоляю! Не надо... Ты же упадёшь вниз!
- Не говорите мне под руку, - ответил ей Петренко. - Лучше дайте какой-нибудь колюще-режущий предмет. Я же сам, своими пальцами, не буду перерывать каждую ниточку?
- А что ты собрался делать? - хохотнула Мумия. - Хочешь меня пырнуть в спину?
- Ты что удумал, Петренко! - закричала на него психологиня. - Мы же разобьёмся!
- Вы и так разобьётесь! - прикрикнул на неё Серый. - После того, как она столкнёт меня с этой крыши, машина ей больше будет без надобности... Но я, хотя бы, удовлетворю своё самолюбие. Отрежу ей голову. Нечего было обвинять меня в том, чего я не делал!
- А ты действительно это делал! - всё препиралась с ним мумия. - Не даст соврать ваш школьный психолог!
- Ну, скажите! Вы действительно помните, что я ей что-то отрезал? Хоть одну волосинку!
- Да честное слово! - верещала та из салона своего джипа. - Этого не было! Он Вам ничего не отрезал!
- Ну, ты дашь мне что-нибудь или нет? - прорычал Серый.
- У меня только ножницы, - порылась в своей сумочке молодая дамочка. - Ножницы для ногтей в брелке с ключами...
- Постойте-постойте! - опомнилась мумия. - Я же обозналась! В тот день, когда он мне голову отрезал, работал психолог-мужчина!
- Ну, и что? - смерил Серый её взглядом.
- Твоя мать повлияла на то, чтобы его уволили!
- Ты думаешь, мы верим хоть единому твоему слову?! Ты, гадина! Её всегда заменяла сестра-близнец. Её сестра всю жизнь проработала в нашей школе. И они читают мысли друг друга, как очень многие двойняшки!
- Будьте вы прокляты! Вы, оба!
- Но мальчик действительно говорит правду. Не только он один рассказывал мне про Вас, когда ходил на приём к психологу. Я тоже рассказывала ему о своей личной жизни...
Но мумия всего этого уже не слышала. Петренко перерезал ей уже почти половину шеи. Он старательно распарывал швы, пока математичка лежала и не двигалась.
- Хочу проверить, - комментировал он при этом, - действительно ли в её ваточной башке находятся мозги маленького ребёнка!

Когда Кипятков сделал всё так, как посоветовал ему "горшочек", то неожиданно начал видеть вокруг себя невидимые миры. Пред ним предстала поляна, усеянная многочисленными цветами. В основном, на ней росли ромашки и молочай, но даже с ними Васёк нашёл общий язык. Они говорили ему так много слов, что жирдяй не удержался. Он почувствовал себя не коротышкой, который весит семьдесят килограмм, а огромным воздушным шаром. В его пустой голове, словно подул ветерок и Кипятков понёсся-понёсся... Воздух так и болтал его, как те простыни с жёлтыми пятнами посередине, которые не успевала отстирывать его суетливая мама в ясельном Васином возрасте.
Ветер поднимал его всё выше и выше. И казалось, чем дальше поднимается бодрствующий Вася, тем более высокие предстают перед ним вершины. Это ему в грёзах и фантазиях чудилось, что зимой и летом на таких вершинах лежат снежные шапки. Сейчас он ясно видел, что там растут белые розы. Очень густые и сумбурные заросли каких-то невиданных, ярких цветов. И, поскольку горы тянулись аж в самый космический сумрак, то цветы светились. Хотя, лично Кипяткову казалось, что это маленькие плевочки Луны. И они также светятся, как Селена, в безоблачной ночи, в полнолуние. Оставалось только закричать им, и дождаться... Подождать, пока эти цветы произнесут много-много слов в ответ. А потом они начнут отрываться (отрываться по полной), собираясь в букетики и мчась Кипяткову прямо в руки. По приближении, эти букетики будут увеличиваться в своих размерах.
Цветы не только издавали какой-то сказочный аромат и болтали без умолку, но и светились так мощно, что, если посмотреть на спину Кипяткова, то можно увидеть, как сияние странных цветов проходит, словно насквозь. Хотя, этот маленький белый пучок света на Васиной спине, больше напоминал собой пропеллер. Словно и не Кипятков был это вовсе, а добрый-весёлый Карлсон. Этот кусок сияния, который проходил сквозь Васину спину, был выпуклый и, тоже как и цветы, благоухал. Он выпирал так сильно, что со стороны мог походить на горб. Но горбы мешают летать; они и ходить толком не дают. Вася же летел, казалось, именно за счёт этого сгустка света, выпирающего через лопатки данного школьника. Кипятков двигался, как Карлсон, вниз свисающим животом, но видно было, что передвижением Васи помогает управлять именно это странное световое излучение. Без него Кипяткова бы болтало, словно ветром, как гелевый шарик на верёвочке, зацепившейся за флаг. Болтало бы до тех пор, пока этот летун не тюкнется о какую-нибудь скалу. Но в руках у Васи были цветы и... он гордо летел туда, куда они его тянули. Хотя, в конечном итоге, всё-таки было непонятно, что на самом деле управляет Васиным полётом, цветы или сгусток света, плотно вцепившийся Кипяткову в спину.

Психологиня сидела, затаив дыхание. Она всё время ждала только одного: что машина вот-вот хлопнется о землю и взорвётся. Она даже предположить себе не могла, в какой момент начнётся падение. Она очень многого не знала: есть ли на крыше та женщина, с которой разговаривает Петрнко (он вполне может имитировать собственного собеседника; если этот парень нажал на курок, то у него наверняка шизофрения и он может говорить "вторым" голосом - женским) и, если она там действительно есть, то вспарывает ли он швы на её шее, как обещал. Она не знала, тряпочная ли это математичка. И ещё не знала очень и очень многое (с перепугу очень легко потерять разум). Только одно она знала точно: это не сон. Она была уверена, что в данный момент не вернулась в собственное детство, где она летает во сне. Всё происходило по-настоящему. И эта реальность была настолько сильной, что доводила школьного психолога до исступлённого страха. "Вот сейчас мы упадём, - металось у неё в голове, как шарик-Кипятков, летящий за цветами. - И почему я связалась с этим дрянным мальчишкой! Как я могла поверить во всё это глупое детское лепетание, которое он мне рассказывал! Какая же я на самом деле дура!"
Она даже сама не заметила, как в открытое окошко влезают детские кроссовки. Настолько сильно погрузилась в наползающий ужас, что ничего вокруг уже не замечала. Серега в это время пытался влезть в джип, но вдруг передумал и вернулся назад на крышу.
- Эй, психологиня! - закричал он ей сверху.
- Что? - неожиданно встрепенулась та. - Что? Что случилось?! Мы падаем?!
- Держите! - начал спускать он ей сверху свою руку, в которой что-то было. - Я думал оставить их там, но не уверен. Держите, иначе они упадут!
Психологиня судорожно схватила то, что протягивает ей мальчуган. Она находилась в таком сильном шоке, что даже не посмотрела на это.
- Всё. Теперь я спускаюсь.
Как и прежде, в окно влезли кроссовки, за ними коленки, и, сам Серёга - он был уже полностью внутри. Маленький, хренов каскадёр.
- Что ты с ней сделал? - продолжала лопотать беспомощный детский психолог. - Мы что, сейчас разобьёмся?
- Если бы Вы уронили эту штуку, мы бы наверняка разбились.
Только сейчас психологиня с ужасом перевела взгляд на то, что у неё лежало на коленях. Это был головной мозг. Человеческий головной мозг. Она могла бы ошибиться, но, поскольку работала детским психологом, то поняла всё очень верно: это головной мозг маленького ребёнка.
- Что значит, разбились?! - машинально выкрикнула она.
- Просто, та тряпочная математичка не отцепляется от крыши. Она вцепилась в нас какой-то странной мёртвой хваткой. Но я предполагаю, что, если у нас в руках находятся мозги, которые я вытащил у неё из головы, то мы можем управлять этой машиной, как рулём. Во всяком случае, именно сейчас мы не свалимся.
- Я не понимаю... - шевелились её губы с очень большим трудом. - Я не... Я не понимаю, о чём ты говоришь.
- Ну, если у Вас есть с собой мобильник, - в шутку предположил Серый, - то мы могли бы созвониться с вертолётными войсками... Ну, короче, не знаю. Просто, чтобы нас кто-нибудь подцепил и спустил на землю. А то я не знаю, спустимся ли мы сами собой.
- Вертолёт?! - тут же опомнилась психологиня и начала рыться у себя в сумочке. - Но почему ты уверен, что этот... тьфу... этот кусок мяса держит нас и мы не падаем?
- Пока я сидел в камере, - объяснил Сергей, - мне приснился мой друг Кипятков. Он летал. Понимаете? Мне казалось, что у него к спине привязан головной мозг, и... И мне казалось, что ему помогает лететь именно эта штука.

Сам по себе Кипятков никогда не знал, где конкретно проживает Настя Карпова, но сегодня ему казалось, что цветы, которые он несёт, назвали для него её адрес. Поэтому Вася, совершенно спокойно, подошёл к подъезду её дома и нажал на те цифры, которые сообщил для него букет. Дверь с кодовым замком тут же открылась. Только Вася не понял, кто её открыл на самом деле. Потому что он выпустил из подъезда трёх хихикающих девчонок. Они косились на его букет, всё время посмеивались и о чём-то щебетали. Вася даже успел кое-что расслышать: "прикиньте, у нашей машины отломали один дворник! Хи-хи-хи. Веник тащит, хи-хи-хи".
Вася уже давно хотел позвонить Карповой на мобильник, но всё время не решался. Ему хотелось сделать для неё сюрприз. "Карпова, - хихикали девчонки. - Трахнутая!" Остального Вася не услышал - девки прибавили шаг. "Тупые тёлки, - подумал Вася, глядя им вслед. - Она не трахнутая, а наоборот гениальная. Про всех гениев думают, что они сумасшедшие".
С этими мыслями Кипятков ехал в лифте, а потом шёл по коридору, прямиком до Настиной квартиры.
Дверь ему открыла сама Настя. При виде Васи, держащего букет, у неё чуть глаза на лоб не полезли.
- Как ты узнал, где я живу? - удивилась она. - А цветы зачем?
- Ну, - замялся Кипятков, - эта самая... У меня с понтом именины. И, типо, я хожу, поздравляю всех с этим делом. А чё, западло?
- Да нет, всё нормально, - не менялось Настино удивление. - Просто, как ты узнал, что я сегодня не в школе - вот что непонятно.
- А ты чё, должна в школе... эта самая? А как ты, тогда, не в школе?
- Просто, мою старшую сестру повезли сегодня в больницу.
- Ого?! Дак это про неё, значит, говорили!
- Что говорили?!
- Ну, что она трахнутая.
- Блин, Кипятков! Ты что, не фига не понимаешь? Я специально ушла из школы, чтобы никто не узнал про этот случай!
- Про какой случай? Про то, что твоя сестра сумасшедшая... Ну, я имею в виду, её в больницу забрали.
- Ты что, дебил?! Её не в психушку "забрали", а повезли делать аборт. Если вы в классе такие умные - за мной шпионите, то почему одному тебе ничего дотошно не объяснили?!
- Что значит, аборт?
- То, что её мой брат изнасиловал!
- Ого себе!
- Что значит, ого-себе?! Ты что, правда, ничего не знаешь?!
- Да честь-слово! Стася! Я только сейчас стоял перед подъездом, ждал, что какой-нибудь лох откроет дверь, так выскакивают какие-то девки и надо мной насмехаются: "смотрите, веник!" И одна из них брякнула: "Карпова-трахнутая". Я думал, они мелят про то, что твою сестру увезли в психушку... Стась, чесслово, никто в классе не знает про всё это! А зачем ты мне рассказала такую жуть?
- Потому, что сегодня я в полном смятении. Хоть ты пришёл, цветы какие-то принёс. Может, хоть как-то полегчает.
- А что, серьёзно у тебя с сестрой фигня такая случилась?
- Я должна была с родителями поехать в больницу, вместе с ней, но...
- Но что? Что случилось-то?
- Но я страшно напугана, - всё продолжала Карпова думать про то, что её бывшие одноклассники всё разнюхали про её домашнюю жизнь.
- А я думал, правду сказали те девчонки, что ты ненормальная, - пробурчал Кипятков. - Ты, либо врёшь всё, либо увидела все эти дела в галлюцинации.
- В какой галлюцинации?.. Заткнись ты, Кипяток.
- Ну, во сне.
- Во сне? - рассмеялась Карпова плачущим смехом. Она хотела послать этого толстого куда подальше, но тут же вспомнила, что у него сегодня день рождения. Получилось бы очень дурно: этот парень сегодня родился, а её сестра сегодня делает аборт. Не хотелось портить настроение Кипятку. Он теперь будет думать о ней, что она какая-то чокнутая. Но в глубине будет верить, что её сестре действительно делают операцию по умерщвлению эмбриона - будущего младенца.
- Во сне, говоришь?! Ты думаешь, я с ума сошла?
- Ну, ты мне говоришь какие-то жуткие, но бессмысленные вещи: твой брат изнасиловал твою старшую сестру. Разве такое бывает? У твоего отца, что, сорок жён?
- Ты, короче! Хочешь, мы прямо сейчас поедем в больницу, чтобы ты сам убедился?! Но, только обещай, что, если это так, то ты обо мне, в классе, никому ни слова. Идёт? - Она всё ещё слепо верила, что одноклассники про неё ничего не знают. Просто, Кипятков как-то странно оговорился.
- Но почему он изнасиловал?
- Просто, он связался с какими-то тряпочными людьми...
- Опять эти тряпочные!..
- Ну да, они как пауки, которые плетут какую-то огромную паутину.

Когда действительно прилетели вертолётчики и подцепили своими тросами их машину, находящуюся очень высоко в воздухе, Серому впервые за всё это долгое последнее время, сделалось не по себе. Он вынужден был опять взбираться на крышу джипа, чтобы прочнее укреплять крючки. Психологиня, как всегда, оставалась сидеть внутри салона, так что, когда Серый укрепил крючки и спустился к ней вовнутрь, то не увидел головной мозг, до этого лежавший у неё на коленях. Именно в этот момент, его ранее весёлое настроение, неожиданно начало портиться. Он подумал: "Зачем она выбросила этот мозг в открытое окно?.. Вот же дура! Зачем я вообще взболтнул ей про эти вертолёты? Пошутить наверняка хотел... Но она слишком всерьёз всё восприняла. Тут же достала свой телефончик и начала звонить: "Вы видели, машина висит в воздухе?.. О, господи! Это невозможно не увидеть. В машине находятся люди! Вы слышите меня?! Они кричали и звали на помощь! Да чёрт вас возьми, я не знаю, как она оказалась в воздухе! Но в любой момент она может упасть! Внизу город!.. Вы, вообще, хоть что-нибудь соображаете?! Нет, я не сумасшедшая - не смейте меня оскорблять! Да ты сам сходи и ляжь в психушку, козёл!"
После этих слов, Серёга полез наверх, на крышу, потому что в лобовое стекло ударился металлический крюк, а над головой усиливался рокот вертолёта, который взбешённой психологине приходилось перекрикивать (постепенно её голос превратился в хрип: во рту пересохло от ужаса). Когда рокот приближался, то Серый долгое время не мог понять, что этот странный шум означает. Но, когда понял, то было уже поздно: психологиня перепугалась, что "эти козлы" сейчас выбьют ей все окна и поцарапают всю кабину. Но, когда он крючки укрепил и спускался назад, то впервые увидел, что на коленях у перепуганной бабы отсуствует головной мозг маленькой девочки. Он помнил, что мумия-математичка по-прежнему лежала, прижатая к крыше. Когда он склонился над её шеей и пытался связать распоротые ниточки в узелочки (просто, чтобы не шокировать смотрящих вниз вертолётчиков тем, что шея "мумии" держится на нескольких ниточках), ему в голову впервые пришла удивительная мысль: "Когда у мумии вытащили из головы её мозги, то она находится в бессознательном состоянии, но продолжает лететь по инерции. Продолжает, как и прежде, нести машину в своих растянутых на предельную длину руках. Она всё делает машинально, если судить по её словам, что я выстрелил в какую-то учительницу в нашей школе или отрезал этой Кукле голову на уроке... Я ведь не помню всего этого! Значит, я тоже был без сознания и совершал какие-то автоматические действия... Скорее всего, я делал это также бессознательно, как она сейчас летит. И продолжает нас нести!"

- Это уже давно происходило между моим братом и моей старшей сестрой, - рассказывала Настя Кипяткову. - Ещё до того, как началась вся эта катавасия с тряпочными человечками. Они вдвоём тщательно скрывали от родителей...
- А как ты это узнала?
- Сестра рассказывала. Ну, она говорила, что брат её неожиданно начал запугивать, мол, если она не отдастся всем его дружкам, то её похитят инопланетяне. Но только не переспрашивай, я сама всё буду рассказывать. В общем, она увидела этих инопланетян. Даже видела их летающую тарелку. Она говорит, что их было очень много. Инопланетян. Она даже перепугалась, взяла палку и разбила ближайшее окно. Подняла осколок стекла и начала обороняться. Первому пришельцу, который к ней приблизился, она врезала этим осколком. Говорит, что её охватила сильная радость, потому что из пришельца полезла вата. Ну, они все были, словно плюшевыми. Прикинь? Так вот, я сейчас поняла, что и летающая тарелка тоже была тряпичной. Только, как она передвигалась по воздуху, совершенно непонятно. Короче, мой брат был импотентом. Наверно, он хотел, чтобы сестра от него забеременела... а она думала, что он её по-настоящему любит. Но, после того, как на неё напали эти тряпочные гуманоиды, он продолжил свои угрозы. Мол, скажи спасибо, что сейчас они тряпочные. В следующий раз будут железные, и тогда ты точно не спасёшься. Одним словом, он заставил её сношаться со своими молодчиками. Они устроили ей засаду и окружили.
- Чё, серьёзно, что ли?! - был Вася в шоке от услышанного. - Они изнасиловали её толпой?! Дак, а почему она сразу всё не рассказала предкам?!
- Про кого?! Про тряпочных инопланетян?! Это же смешно! То есть, она подумала, что нападение плюшевых пришельцев - это какой-то безумный розыгрыш, устроенный её братом-садистом. Ну, она конечно не знала, что он садист. Все психопаты кажутся нам святыми ангелочками, пока мы ещё не попали в их сети. Так вот, она думала, что инопланетяне - это просто шутка. Она думала, что брат где-то раздобыл этих трёхметровых плюшевых пришельцев и решил их на ней испытать. То есть, повеселить её как бы! Она думала, что после "пришельцев", у них будет всё по-прежнему. Но случилось то, что случилось: над ней пыталось надругаться несколько бугаёв. Как представил их брат - его лучших друзей. Она ещё помнит, как он всё время приговаривал: "Вот стерва! Со мной трахалась, а ими брезгует!"
- Слушай! Стася! Ты мне всё это серьёзно рассказываешь или тоже, с понтом, разыгрываешь? Ну, скажи, что это прикол! Шутка юмора...
- А ты серьёзно в тот день занимался сексом с Куклой-математичкой?! Или тоже думал, что это всё превратится в розыгрыш, который вскорости забудется, как беспонтовые анекдоты.
- Ладно, извини. Рассказывай дальше. Не буду больше перебивать.
- С тех пор я решила начать делать Куклы мести. То есть, пытаться шить таких же плюшевых людей, какими, по словам моей старшей сестры, были инопланетяне. Ну, не знаю, что на меня нашло. Может, дурость какая-то. Может, злость... Злость, потому что в тот день моя сестра всё рассказала про своего брата моей маме с папой. Он уже второй день не ночевал дома. Куда-то исчез. Ну, наверно не исчез, а так, как все подростки - убегают из дома и становятся беспризорниками. Так вот, я на него сделала Куклу. Как бы пародию. Так называемый - протрет в полный рост. А дальше ты сам всё знаешь. То есть, ты знаешь, как и из-за чего Куклы начали шевелиться... Но я сама не ожидала. Просто, я думала, что "живущие" тряпичные инопланетяне - это всё брехня, бабушкины сказки. Думала, сестра выдумала эту историю... Ну, может, если она расскажет про свой грех с братом и подаст всё это под таким необычным соусом, то родители не так сильно разозлятся...
- А они сильно разозлились?
- А вообще, я продолжаю верить, что вся эта история с инопланетянами - выдумка. Куклы начали жить только потому, что я очень сильно страдала. Особенно сейчас всё усилилось, когда прошло несколько недель и сестра решила лечь в клинику - сделать аборт.
- Но я в это не верю, - возразил Кипятков, - в то, что страданиями можешь чего-нибудь добиться. Например, создать гениальную картину... Вот, даже шутка такая есть, типа каламбур: "Психуй - ни психуй, а получишь х... всё равно ничего не получишь". Ну, это как та песенка Вилли Токарева: "Эх хвост-чешуя, не поймал я ничего".
- Ты думаешь, я что-нибудь могу поймать?.. Тьфу, то есть, понять!
- Просто, я хотел сказать, что склонен верить в эту историю про инопланетян. Может, именно в это время как-то особенно сошлись планеты, что всё начинает оживать? Вот в это я верю, - попытался Кипятков её хоть как-то утешить.
- Я хотела создать таких людей, которые будут защищать бедных и несчастных от жестоких идиотов. Которые создадут среди людей границу между хищниками и жертвами. Ведь это превращает людей в тупых животных. Но получилось так, что они наоборот уничтожают всякие границы. Получилась ужасная путаница: они сами не знают, кого от кого надо защищать.
Конечно, если вместо Кипяткова она разговаривала бы с Петренко, то Серёга непременно напомнил Настеньке про тот подвал. И, непременно, Настя с ним про этот подвал бы поговорила. Тем более, что Серый очень много размышлял про квартиру того человека, которая находится на первом этаже, как раз над подвалом. Но Карпова не знала, что Петренко очень много думал над этим. Даже если бы он ей объяснил причину своей умственной озабоченности тем подвалом, в котором они с ней наткнулись на Кукол-извращенцев (эдакий "кукольный" спектакль), она всё равно бы ему не поверила. Она считала, что Сергей больше озабочен ревностью по их новому школьному психологу, в кабинет которой он так невозможно часто заходил, что, в конце концов, дело дошло даже до стрельбы. Она бы не поверила, что он ходил к ней исключительно только для того, чтобы подобрать нужные слова и суметь доказать, мол, в данном подвале действительно находится скважина в потусторонний мир, из которого сюда наползло так много всевозможной нечисти.

Когда джип психологини удалось установить на землю и выпустить оттуда пассажиров, вертолётчики смогли выразить своё удивление, так, чтобы их голос не заглушали турбины двигателей. Оказывается, их внимание не столько привлекала сама машина, странным образом висящая в воздухе, сколько - тело женщины, накрепко уцепившееся пальцами за края крыши. Дело в том, что один из лётчиков был братом этой женщины. И он не мог понять, каким чудом она оказалась в таком необыкновенном положении. Тем более, что в газетах давеча писали, будто всё это время она проработала школьной учительницей, под конец её застрелил какой-то школьник. Одним словом, брат узнал свою сестру.
- Во, - проговорил он более удивлённо, когда двое пассажиров выбрались на свободу, - а это тот парнишка, который её застрелил!
- Это неправда! - тут же воскликнула психологиня.
- Почему неправда? - незаметно ухмыльнулся Серёга. - А вы посмотрите на её лоб. Ведь в газетах же писали, что я в лоб стрелял? И вот, пожалуйста, дырка!
Он специально её тряпочное чело просверлил пальцем, пока вновь забрался на крышу и закреплял крюки.
- Да вы лучше посмотрите, из чего она сделана! - не переставал усмехаться удивлённый вертолётчик. - Это же макет, а не человеческое туловище!
- Всё верно, - подтвердил Серый, - макет. А вы не знали, что именно этот макет-двойник преподавал в нашем классе? Дак почему же меня обвиняют, что я в неё выстрелил?.. В кого я выстрелил?! В тряпочного человечка?!
- О, опять эти "тряпочные человечки"! - погрустнело лицо вертолётчика.
- Лично я вообще не стрелял ни в кого! Я этого не помню. А эти тряпочные человечки постоянно строят нам какие-то козни... Нам - это настоящим людям.
- Надо это тело отвезти на экспертизу, - изрёк свою умную мысль второй вертолётчик. - Проверить, настоящий или ненастоящий человек.
- Вот это правильно, - обрадовалась психологиня.
- Да ненужно ничего проверять! - слегка смутила Сергея её радость (что же она там задумала?). - Вы ткните в неё рукой - одну только вату оттуда вытащите!
- Можно высунуть человеческие внутренности, - объяснил этот вертолётчик мальчику, - и набить под кожу одну вату. Таким образом сокрыть преступление. Дескать, все подумают, что туловище - известный тряпочный человечек!
- Правильное решение! - ликовала психологиня. - А мальчика нужно проверить на детекторе лжи. Чтобы убедиться в том, что он говорит чистую правду.
- Какую "правду", дамочка?!
- Неприкрытую. Что он действительно не помнит о том, якобы он в кого-то стрелял. И кстати, я не "дамочка". Я школьный психолог. Я занимаюсь этим делом.
Но Серый чувствовал в её словах сильное лукавство. Ох, что-то нечестное она задумала! Ох, нечестное...

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

Настину сестру звали Аней. Родители хотели, чтобы у девочек были похожие имена, поэтому к слову "Анна", добавили окончание "стасия". Впрочем, именно так её Кипятков всегда и называл.
В данный момент она лежала на хирургическом столе. Мать безразлично уставилась в одну точку, она сидела на одной из кушеток, а отец нервно расхаживал по коридору, то всовывая руки в карманы, то высовывая. Ему было больно оттого, что он выкормил настоящего выродка. Заниматься кровосмешением? - Это позор на весь род. - Подумав это, отец опять резко всунул и вынул руки из кармана; раздался треск.
- Борис, - промямлила жена, словно умирающий лебедь, - ты себе руку вывихнешь.
- А что они себе позволяют! - взвился папаша. - Тряпочные эти! Ниточные... сучки!
- Лучше думай о чём-нибудь хорошем, - простонала та. - Чтобы наша Анечка не умерла там, на операции...
- Да что ты всё время... нюнишь!
- Все эти аборты ведут к болезням... Лучше молиться за них, за всех.
- Охаешь и охаешь... Вздыхаешь, как маленькая.
В это время из палаты, где Анечке делали операцию, раздался осатанелый визг, одновременно нескольких медсестёр.
- О, господи, что там случилось! - тут же подскочила мать и бросилась в палату.
- Что?! С Анечкой что-то? - запричитала вбежавшая мать, но увидела только хирурга: он лежал на спине и был неподвижен. Медсёстры прижали ладони к своим округлившимся с перепугу губкам.
Как Аниной матери объяснили позже, хирург свалился замертво сразу, как ему подали скальпель и он собрался разрезать животик усыплённой наркозами девушки. У него произошёл разрыв сердца.
- Он что, сердечник? - спрашивал у неё гневный папаша.
- Да боже упаси!
- Но ты-то откуда знаешь?!
- Он мой знакомый доктор. Он занимается моржеванием и восточными единоборствами. С чего ты взял, что у него может быть слабое сердце?..
- Ну, а Анька-то как?!
- Да жива-здорова твоя Анька. Но у меня нет денег на другого специалиста.
- Ага-ага! Денег у неё нет... Знаем мы вашего брата: всё делают через постель, даже на аборты!
- Ой, Борис, я тебя только прошу - не начинай опять!
- У меня! - орал Борис. - У меня есть деньги!
- Какие ещё деньги? Ты же безработный - тебя на прошлой неделе уволили.
- А вот я докажу, что этой шлюшке можно сделать аборт! А то сговорились со своим доктором; ишь ты, сердечный приступ у него! Пи-ить, пить меньше надо...
- Боря, ты успокоишься сегодня когда-нибудь или нет?!
В это время в больничный коридор вбегали Настя с Кипятковым. Охранник пропустил Настю, потому что она была очень сильно похожа на мать (этот хирург, который потерял сознание во время операции, показывал однажды на корпоративе фотографию своей "хорошей знакомой").
- Мама! Что случилось? - встревожено закричала Настя. - Аня умерла?!
- Нет, - буркнул папаша, - умерла акушерка, делавшая ей аборт. Странно, что творится...
- Не понял, - тоже удивился Кипятков. - Этого хирурга ребёнок что ли убил?!
- Что Вы несёте, юноша? - проходил мимо них какой-то лаборант. Вася на него странно посмотрел.
- Какой ещё ребёнок? - пожала плечами Настя.
- Да я сам не знаю, что сказал, - задумался Кипятков. - Вырвалось, что ли...

Сергей смотрел на психологиню и не мог понять, что же такое она против него задумала. В это время он стоял неподалёку от джипа. И именно в этот момент ему послышался какой-то странный треск, чем-то напоминающий звук разрываемой тряпки. Но только это была не тряпка. Этот треск больше походил на сотню тряпок. То есть, сто одёжек и все без застёжек. "Раз они без застёжек, то их разрывают, словно по швам. Как будто пачку полотенец. То есть, сложенные в одну стопку полотна, которая толщиной напоминает бетонную стену... И этот звук доносится из глубины салона джипа, спущенного на вертолёте.
На всякий случай, Сергей приблизился к окнам джипа, но тут же понял, что это слуховая галлюцинация. Видимо, где-то рядом находятся тряпочные человечки-телепаты, которые перебросили ему в голову эту галлюцинацию. Но всё равно, Сергей подошёл и заглянул в джип. Там было пусто - не было каких-нибудь тряпочек, пусть даже ниточек. Но, пока его голова просунулась внутрь салона, Петренко услышал слабый голос, донёсшийся с крыши данного авто.
- Что, - простонала полуживая математичка-мумия, - пытаешься понять, о чём думает эта психологиня? Не можешь догадаться, что она против тебя задумала?
Сергей попытался высунуть из оконного проёма голову, но футболка за что-то зацепилась: когда крючки тащили этот джип, то трос или сам крючок, мог распороть обшивку, и поэтому Сергей зацепился и, с перепугу, не успел вылезти вовремя.
- Да это же очень просто, болван! Она прикидывается добренькой. А потом сдаст тебя легавым. Ты вернёшься назад в камеру, - продолжал с крыши джипа звучать голос Мумии.
Сергей был напуган не тем, что его действительно могут отправить назад за решётку. Он был напуган собственным недоумением. Как такое возможно? Психологиня выбросила мозг маленького ребёнка за окно, пока Сергей спускался с крыши джипа, так как хорошо укрепил стропа, но мумия всё равно продолжает жить и даже говорит ему что-то, полушёпотом-полустоном. Как же она жила без мозга до того, как вырвала его у той трёхлетней девочки? Наверно, ей был поставлен какой-то заменитель мозга; тряпочные мозги. Сейчас всё это было неважно. Сергей только одно знал точно: ему некогда мешкать, некогда раздумывать, нужно поскорее брать ноги в руки и уносить их отсюда, как можно дальше. Тем более, что Мумия с крыши ему только поддакивала в этом: "Удирай... Удирай отсюда! Рви как можно дальше; чтобы эти сволочи тебя никогда больше не поймали!"

С тех пор, как пожелавший сделать аборт Ане Карповой хирург упал замертво, Карпов-отец ни разу не вошёл в палату, где валяется этот бедолага. Отец пытался всё устроить сегодня же: чтобы его доченьке немедленно сделали аборт и не откладывали всё на потом. Ради этого он не пожалеет никаких денег.
Хирург не сразу умер. Какое-то время он ещё лежал и, как ему казалось, слышал у себя в голове "голос младенца". Какой-то очень злой голос: "Я тебя уничтожу за то, что ты пытался вырвать меня из моей матери, ублюдок! Лежи тут и подыхай, собака. Тряпочные человечки помогут мне тебя уничтожить. Абортёр хренов!"
А отец в это время уже обзванивал по мобильному всех своих знакомых. Ему срочно хотелось отвезти свою Аню в какую-нибудь клинику, и там довершить задуманное до конца. "Они не имеют право не делать аборт! Это же моя... моя дочь!" - умолял он про себя, когда звонил по телефону. Настя и Кипятков смотрели на него и не могли понять, что за муха его сегодня укусила.

- А ну, стоять! - схватил кто-то из вертолётчиков Серёгу сразу, как тот дёрнулся убегать. - Куда - драпать? Не наубегался ещё?
- Его что, опять в камеру? - спрашивала у вертолётчика обеспокоенная психологиня.
- Нет, в школу, - отвечал тот. - Пусть он там ещё кого-нибудь застрелит.
- Но ведь он же не стрелял! Как вы так можете?..
- Если бы не стрелял, то не вырывался бы, если его поймали за шиворот, и не норовил удрать поскорее отсюда!
- Мальчика нужно срочно проверить на детекторе лжи... - не слышала та возмущённых вертолётчиков. - Вы же видите, что это просто тряпочная Кукла, а не школьная учительница? Не справедливо малыша во всём этом обвинять!
Но, пока она причитала, то не заметила, как на место посадки вертолёта подъехала машина скорой помощи. Следом за ней семенила милицейская машина, но "скорая" подоспела намного раньше. Если бы психологиня заметила, как стремительно спешит к месту происшествия милиция, то поняла бы, из-за чего Сергей так усиленно вырывается из лап вертолётчика, грубо схватившего его за шиворот.
Вокруг уже собирались зеваки. Даже телевизионщиков успели вызвать. Зевакам только одно было непонятно: что это за героическая личность такая? Столько шуму, столько народу вокруг маленького мальчика! Целых десять человек зевак.
Глядя на всё это, Сергей ещё сильнее был перепуган. Но пугало его не то, что опять милиция показалась на горизонте, а то, что собралась устроить эта противная психологиня. Видимо, не только один Серёга был ошарашен неожиданным появлением милиции и телевидения, но в главную очередь - психологиня. Тут же, как увидела телевизионщиков, она полезла в свою сумочку и принялась там копаться. Наконец, извлекла то, что искала.
- Смотрите! - подняла она эту штуку над головой, - смотрите все! Это настоящий головной мозг маленького ребёнка! Я ехала на машине и поймала этого гадкого мальчишку, в руках с этой мерзостью! И вы говорите, что он ни в чём не виноват?! Говорите, что он ни в кого не стрелял?! Его надо немедленно проверить на детекторе лжи! Это он, он стрелял! Проверьте, и он сразу же во всём сознается.
Наконец-то до Сергея дошло, какую гадость задумывала эта психологиня! Она совсем не выкидывала этот мозг, который помогал её машине держаться в воздухе и не падать! Наоборот, она спрятала его к себе в сумочку. Затем, чтобы позже попытаться оболгать этого парня. Мол, он шёл по дороге, нёс в целлофановой сумочке этот мозг, а она его учуяла и попыталась задержать.
- То есть, по-вашему, он маньяк? - уже ссыпались на психологичку разные вопросы. - Подросток нёс в пакете отрубленную голову маленького ребёнка?

- О, не фига себе, Стася? - однажды воскликнул удивлённый Кипятков, услышав через свой мобильный голос Карповой. - Вот это круто! Ты мне на телефон звонишь!..
- Кончай радоваться, как придурок, - ответила Карпова. - Лучше рассказывай!
- Чё? Чего случилось? Что рассказывать.
- Как ты всё узнал?! Ты сам не мог ничего узнать, ты же тупой как колени. Наверняка тебе сказал кто-то из наших одноклассников!
- Да что сказал-то?! Каких ваших одноклассников?!
- Чё ты дурака включил?! Ты же мне обещал... клялся, что в школе никто не знает про моих домашних!
- Про то, что твоей сеструхе аборт делали?
- Да нет же!
- Чего - нет? Ты объясни толком. Я же не фига не понимаю.
- Я говорю, что аборта ей так и не сделали.
- А чё - ваши одноклассники? Я реально... Я никому ничего не рассказывал!
- Д не мои! ТВОИ одноклассники!
- СТАСЯ! Чё ты ревёшь? Давай, успокойся... Прекрати плакать. Давай успокоимся и поговорим без нервяка... Ну, так, как мы раньше всегда разговаривали. Ты же не плакала никогда! Правильно?
- С такими уродами не только плакать трудно, но и покончить с собой, - проговорила Карпова более успокоенным голосом. Она уже не ревела. Не хотела, чтобы кто-нибудь узнал и о том, что она расплакалась перед ним по телефону.
- Ну, хочешь, со мной покончи? Или, давай, я покончу сам? Только я не хочу, чтобы ты сейчас ревела...
- Я говорю, что ей не делали никакой аборт, потому что во время операции умерло ещё два врача.
- Два врача? Чё, два врача? - не расслышал он то, что сказала Настя. - Аборт не делали?! Ну вот! Я же сразу сказал, что это всё брехня - про то, что твоя сестра беременная. То есть, тебе это действительно приснилось! Правильно же я понял?!
- Я хочу узнать от тебя, как ты понял, что делавших аборт врачей убил действительно её ребёнок!
- Дак ей всё-таки сделали аборт?! Ты же только что сказала, что никто ничего не делал!
- Заткнись. Слышишь меня? Закрой рот и слушай внимательно. Во-первых, аборт не делали. Это первое. Теперь второе: аборт не делали, потому что в это время умерли врачи, которые должны были его делать.
- Ей что, ТРИ раза делали?! - опять перебил её непослушный Вася. - И все три раза умирал врач-абортист?! Во, круто, в натуре!
- Я же сказала: молчи и слушай. Иначе ты никогда ничего не поймёшь. Я тебе объясняю по пунктам. Пункт один: аборта не было, пункт два: скончался врач во время аборта. Теперь пункт три. Ты готов слушать "пункт три" до конца? Да, нет? Одно из двух.
- Да, - подчинился Вася её бюрократическому тону.
- Тогда слушай. Слушай так же внимательно, как и раньше. Я не просто так тебе всё это объясняю. Я опираюсь на то, что ты ничего никому не говорил в классе. Итак, третий пункт: врач умер оттого, что его убил зародыш... Эмбрион ребёнка, находящийся в утробе моей старшей сестры. Ты всё понял? Каждое слово, которое я тебе сказала? Отвечать так же коротко, как в прошлый раз: да/нет.
- Да! - выпалил Кипятков, как солдат в тех фильмах про американскую армию, разговаривающий с тупым офицером, всю жизнь ведущим себя строго по уставу. - Так точно, товарищ офицер! Я всё понял.
- Прекрати кривляться, болван!
- Так точно. Прекратил. Есть!
- Так вот, если ты понял, то говори. Теперь я тебя внимательно слушаю.
- Что говорить, товарищ американский офицер?! - не мог он остановиться от своей клоунады.
- Говори, как узнал, что врачей убивает будущий ребёнок моей сестры!
- Не могу знать, товарищ...
- ДА ПОШЁЛ ТЫ.
- Не, Стася, серьёзно! Я помню, что говорил это там, в клинике. Но я не мог понять, как эта мысль пришла мне в голову. Считай, я просто взболтнул глупость.
Настя Карпова уже собралась отключить телефон от связи, но, задумавшись, отказалась от своего желания.
- Ты знаешь, что она мне сказала? - решила она открыться ему только из-за того, что он прекратил свой неуместный фиглярский тон. - Она сказала, что её ребёнок решил, будто из него собираются вытащить головной мозг.
- Чего-чего?
- Ну, чё ты опять "чокаешь"! Ты же знаешь про этих полотняных!
- Про тряпочных?
- Да, пряточных! Про то, что они умеют вызывать молнию с неба, сжигать тело ребёнка насквозь. Но только один мозг не трогать.
- Ну, знаю. Слышал какую-то ерунду про это.
- А она совершенно ничего про них не знает. Ну, то есть, я имею в виду, она не верит в это. Так уж у нас повелось, что все, кто имеет больше трёх сексуальных контактов, считаются взрослыми и всё меньше и меньше способны верить в этих тряпочных людишек. С каждым третьим сексом вера ослабевает всё сильнее и сильнее.
- Да?..
- Но она как-то узнала то, о чём знаем только МЫ.
- Дак, а что она узнала? Я как-то... забыл.
- То, что полотняные человечки похищают головной мозг у самых маленьких! То, что этого испугался даже ребёнок в утробе! Ты можешь себе представить нечто подобное?!

Психологиня так часто повторяла "детектор лжи", что Серого на самом деле решили проверить на детекторе лжи. Вслед за машинами скорой помощи и милиции, приехало третье авто - машина, которая забрала на экспертизу тело мумии-математички, а также головной мозг, которым психологиня всё время жестикулировала и настаивала на том, что забрала его у "этого мерзкого убийцы". Мозг тоже должны были проверить на подлинность. А, когда к голове Петренко подключили электроды и начали задавать ему вопросы, то школьный психолог стояла рядом и злорадно наблюдала за тем, как отвечает пацан.
- Послушайте, с чего вы взяли, что он стрелял в ту женщину? - меж тем делали ей замечания. - Даже детектор лжи показывает, что он ни в кого не стрелял!
- Но как же, не стрелял?! Ведь он убил мою сестру-близнеца!
- Детектор лжи не подтверждает даже этого.
- А головной мозг?! Ведь экспертиза показала, что это не искусственный, а самый что ни на есть настоящий мозг! Неужели, хотя бы это не доказывает его причастность к преступлениям, совершаемым в нашем городе?!
- Изначально мозг находился у Вас. Нет свидетелей, способных подтвердить или опровергнуть Ваши слова. Если вы хотите, чтобы провели судебное заседание, то свидетели не явятся и на него.
- Но почему! Почему всё так плохо! Ведь он же убил! Выстрелил! Все школьники свидетели! Они видели, как он убил школьную учительницу!!!
- Успокойтесь, пожалуйста...
- Да что, успокойтесь?! Что, успокойтесь!
- Он говорит, что не помнит, как стрелял в ту учительницу. Детектор лжи подтверждает правдивость его слов. Это во-первых. Во-вторых, экспертиза подтвердила, что так называемое "тело учительницы" ненастоящее. Оно сшито из обыкновенной хлопчатобумажной ткани. В голове у этого "тела" пулевое отверстие...
- Какое пулевое?! Он мог пальцем его просверлить, когда там, на машине сидел, на крыше!
- Но детектор лжи подтверждает...
- Детектор лжи - детектор лжи! Ваш детектор лжёт!
- Ненужно здесь кричать. Вы не на улице и можете повредить аппаратуру криком.
- Вы что, издеваетесь?..
- А почему вы кричите? Объясните, пожалуйста.
- Отдайте мне этот мозг. Отдайте мне мозг! Ваша лаборатория испорчена - я отнесу его в другую лабораторию.
- Ну, что значит, испорчена!.. - хохотнул собеседник психологини.
- Потому что каждый сюда приходит, начинает орать здесь у вас, возмущаться, и аппаратура повреждена его криком. Нет, ну вы же сами сказали, что я могу повредить своим криком аппаратуру!
Сергей Петренко не сидел в другой комнате, за которой можно наблюдать через стекло-экран. Он сидел в той же комнате, где психологиня закатила за его спиной истерику. Но он старался делать вид, что детектор лжи интересует его намного больше, чем выкрики этой женщины. То, что она постоянно норовит подскочить к нему и пхнуть в спинку стула.
Психологиня догадывалась, откуда двоечник Петренко вытащил головной мозг. Если он не свалился на него с неба (к примеру, подбросили вертолётчики - привязали к самому краю троса), то наверняка этот парень вытащил его из головы тряпичной Куклы. Он как раз хотел отчленить её от туловища! Но психологиня не желала произносить этого вслух. Не хватало ещё, чтобы за детектор лжи посадили и её. Поэтому, единственный способ общения с данными людьми - наговаривать на этого мальчика. В конце концов, он двоечник. Она считала, что двойки можно исправить, но для этого нужно пообщаться с психологом. Однако, Петренко не желал записываться на приём - пришёл просто так, как какой-то лоботряс. Поэтому, он виноват всего лишь в том, что неисправимый двоечник. И психологиня не считала себя какой-то последней стервой. Он действительно виноват: она с ним договаривалась, чтобы он рассказывал про Куклу и ничего лишнего. Но, как выяснилось буквально час назад, он рассказывал ей неправду; на языке политиков - делился дезинформацией. Тем более, что он сам часто признавался в своём нежелании говорить то, что от него требует психологиня. Стеснялся или не мог всего вспомнить, неважно. Плохая память - это результат разгильдяйства.

Она бы не была такой расстроенной, если бы не увидела что-то ужасное. Она это увидела в тот момент, когда джип находился высоко в воздухе. Она не могла об этом сказать кому-либо, кроме самого Петренко. Но дело в том, что она очень сильно сомневалась в его адекватности. Ей казалось, что Сергей изредка выходит из себя и совершает какие-то жуткие действия. Например, стрельба в учительницу! Все школьники были настолько сильно ошарашены, что никто даже не догадался снять на мобильную видеокамеру то, что происходит. По крайней мере, у людей появились бы неопровержимые доказательства, что этот "тихоня" действительно стрелял из ружья. Ружьё потом невозможно было найти; просто, чтобы снять отпечатки пальцев. Так вот, если бы появились хоть какие-то доказательства против этого типа, его не понадобилось бы сейчас проверять на детекторе лжи.
Так вот, психологине казалось, что Петренко впадает в какой-то транс, совершает свои чудовищные злодеяния, потом возвращается в прежнее (человеческое) состояние и, естественно, после этого уже совершенно ничего не помнит. Он не помнит, как стрелял в учительницу; не помнит, как потом вышел из кабинета, двинулся по коридору, открыл дверь с табличкой "школьный психолог", перезарядил свою винтовку и произвёл новую серию выстрелов.
Психологиня не решалась высказать вслух о том, что она за ним заметила, когда они вдвоём сидели в джипе. После того, как она спрятала в свою сумочку головной мозг маленькой девочки, он за ней потянулся. Она сказала: "Нет, Серёжа. Это мои личные вещи..." Но Сергей с какой-то нездоровой силой вырвал у неё эту сумочку из рук, открыл её и вытащил детский головной мозг. Сначала он долго на него смотрел, каким-то тупым взглядом (в это время у Сергея были стеклянные глаза, как у наркомана), потом, как показалось психологине, собирался выбросить за окно эту штуку... Но психологиня его буквально умоляла: "Серёженька, пожалуйста! Не выкидывай эту вещь за окно. Миленький, я тебя очень люблю. Мы должны это показать людям... Ну, учёным. Тем, которые занимаются этим феноменом".
Услышав, что говорит эта перепуганная женщина, казалось, он раздумал выбрасывать мозг за окно. Вместо этого, он поднёс его к лицу и... попытался откусить.
Психологиня напугалась ещё больше. Она схватилась и с визгом пыталась выдрать этот странный кусок головы из зубов двоечника Петренко.
С большим трудом ей удалось выдрать, но кусок головного мозга всё равно остался в Серёгиных зубах. Глядя на его нездоровое лицо, она не могла рисковать - прикасаться к его оскаленному рту. Этот тип с такой же лёгкостью мог отхватить её пальцы. Слава богу, она уже успела обратить внимание на то, какая жестокая сила была у него сейчас. Как у дьявола, а не как у маленького ребёнка. Поэтому психологиня молча на него смотрела и ждала, пока он проглотит этот откусанный клок.
- Между прочим, это не кусок тряпичной куклы, - сказала психологиня. - Наверняка, это настоящая человеческая ткань! Нужно показать её учёным экспертам.
Но Сергей молча пережёвывал то, что ему удалось откусить. И делал всё это с такой же тупой и молчаливой миной, с которой потом выбирался наружу, залезал на крышу джипа, прицеплял крючья... Он действовал ужаснее любого каскадёра-камикадзе. Если надо было спуститься в сторону дна этого джипа и зацепить крюк на уровне колёс, то он спускался. Его туловище легко могло одной ногой зацепиться за колесо и бесстрашно держаться на весу. Не опасаться того, что колёсо крутнётся и не удержит зацепленную за его край Серёгину ногу.
Хорошо, что вертолётчики сверху не видели всего этого ужаса! Может, они тоже были невменяемыми, как и сам Сергей? И только одна психологиня чувствовала, что находится в трезвом уме и светлой памяти. Всё происходило у неё на глазах, но она не могла рассказать обо всех - обо всех подробностях. Люди решат, что она рехнулась. Скорее всего, тоже за детектор лжи её посадят, но лично ей казалось, что тут в самую пору смирительная рубашка.

Кипятков очень сильно злоупотреблял тем, что у него сегодня день-рожденье и он может вдоволь поболтать со Стасей!
- Стася, - спрашивал он у неё, - а что всё-таки с Серым случилось? Ты не знаешь? Из-за чего он замочил нашего психолога и ту дуру-учительницу!
- Я думаю, всё это из-за того, что он создавал себе тряпочных врагов.
- Как понять, создавал?
- Ты знаешь, кто такие "тряпочные друзья"? Это проклятье взрослого человека. То есть, он стал взрослым и впал в самообман, дескать врагов у него абсолютно не существует. Ведь, если друзья ненастоящие, то враги не могут быть такими же "тряпочными", правильно?
- Но это получается даже не самообман. У такого человека на самом деле не существует никаких врагов.
- Да, но ты не забывай, что это проклятие. Дело в том, что я считаю, будто бы дети проклятыми быть не могут. Поэтому, чтобы, когда ты вырастешь, у тебя не появились такие странные друзья, то ты должен будешь сесть на машину времени и вернуться в своё детство.
- На машину времени? О, это было бы круто! Но, вот только, зачем туда вернуться?..
- Чтобы придумать себе хоть одного тряпочного врага и попытаться его уничтожить.
- Одного? Но Серый-то сразу двух училок грохнул!
- Я думаю, что с проклятием "тряпочности" могли бы бороться и взрослые, но... они не верят в тряпочных человечков! В них верят только, либо дети, либо старики. Ну, пожилые люди.
- А всё-таки, кто они такие, эти тряпочные человечки?
- Ты, Кипяток, у нас прямо, как почемучка!
- Почему почемучка?!
- Сам не можешь хоть до чего-нибудь догадаться - всё время ждёшь, что тебе подскажут.
- Ну, и не надо, - обиделся Кипятков, - больше не буду ни о чём разговаривать.
- Попробуй сравнить их с клонами, - подсказала ему Настя.
- А что мне это даст?
- Клоны - это новые люди, которые будут жить после 2012 года. Старые люди уже пришли в негодность, поэтому им нужна замена.
- Клоны, вернее, тряпочные человечки смогут бороться с лесными пожарами в аномальное лето?
- Конечно! Ведь они же тряпочные! Они будут ужасно бояться хоть какой-либо возможности воспламениться! Если на человеческой коже останутся шрамы от ожогов, то от их кожи - совсем ничего не останется. Ты же понимаешь.
- Да я-то понимаю! Но...
- Что - но? Ты что-то хотел сказать?
- Ну да. Просто я забыл, чего хотел.
- Так вот, представь себе "клонированную", искусственную доброту. Представил?.. А теперь ответь, какая доброта лучше, какая красивее, естественная или искусственная?
- Конечно, искусственная хуже! Чего ты глупости спрашиваешь, Стасик?!
- Но почему ты так самоуверен?
- Потому, что ответ сам напрашивается, - хохотнул Кипяток.
- Но ведь люди до конца ещё не разобрались, что такое хорошо, а что такое плохо! Как же он сам собой напрашивается?
- Почему не разобрались?! Даже стишок такой есть...
- Стишок - шуточный. Анекдотов тоже очень много...
- То есть, ты хочешь сказать, что клонированная доброта может быть красивее, чем настоящая?
- Нет, я хочу сказать про другое. Про клонированное зло. Если искусственное добро будет выглядеть более совершенным, то насколько ужасным получится "клонированное зло"?
Кипятков хотел ей ответить, но, вместо этого, сильно задумался.
- Я говорю про то зло, с которым столкнулся наш Петюня. Но ты-то хоть понял, почему все, кто сталкиваются с тряпочными человечками, начинают машинально их боготворить?
- Потому, что с ними очень опасно ссориться? - пролепетал Вася.
- Так что, теперь я даже не знаю, победит Серёга это зло, если продолжит с ним борьбу.
- Да, если так говорить, как ты, Стаська, рассуждаешь, то эту борьбу лучше даже не начинать!
- Но я думаю, может, люди всё-таки знают, что такое хорошо, а что такое плохо? Может, это всё иллюзии и тряпочных человечков очень легко победить!
- Ну да, - поддакнул Кипяток. - Это знание может лежать у них под душой.
- Чего, под душой?..
- Ну, когда ты знаешь, но не можешь сказать, и оно само проявляется, когда ты это начинаешь делать!

- О, вот он, этот голубчик-субчик! - неожиданно вошли милиционеры в комнату, где на детекторе лжи проверяли Сергея. - А мы-то, дураки, думали - он опять куда-нибудь сбежал!
- Кто вам умудрился такое сказать?
- Народ. Народ судачит... Говорят, что он вырывался из рук вертолётных пилотов...
Дальше завязался спор. Дело в том, что учёные эксперты, которые тестировали сейчас этого школьника, успели очень шустро спрятать паренька в своей машине скорой помощи. Так что, пока милицейская машинка подобралась к вертолёту, всё было так хитро организовано, словно подозреваемого Петренко никогда не было на этом месте и в помине.
- А вы, значит, его успели поймать вперёд нас? - усмехались оперативники, глядя на этих "шустряков". - Или всё-таки спрятали этого чудика у себя в "скорой"?! Тогда вы будете обвинены в содействии преступлению. В попытке укрыть малолетнего преступника, сбежавшего из-под стражи.
Солидный мужчина в белом халате (Сергею он представился профессором), который проверял на детекторе лжи тестируемого мальчика, поднялся из-за стола и недовольно взглянул на сотрудников милиции.
- Объясните, пожалуйста, смысл ваших претензий. Что конкретно вам не нравится?
- Мы должны арестовать вот этого юношу, - мягко объяснил этому интеллигентному самый старший в звании, - если Вы всё ещё не поняли. Причина самая банальная - он сбежал из-под стражи. Что тут непонятного?
- А по какому праву? Что, по-вашему, он такого противозаконного натворил, что вы позволили себе арестовать этого молодого человека? Что, убил из ружья, выстрелом в лоб, школьную учительницу?! Ну, это, простите, курам на смех! Однако, где же тело убиенной? Хотите пройти в экспертную лабораторию и взглянуть? Это не тело, а куча сшитого тряпья! И вы предполагаете подержать этого мальчонку, пока не закончите своё грёбанное следствие? Посадить в изолятор?! Дак вы явились очень не вовремя: парню ещё нет четырнадцати и, по закону, вы не имеете ровно никакого права чинить здесь свой грёбанный ментовской беспредел! Приведите мальчику адвоката, будьте так любезны. В противном случае, вам придётся брать штурмом данное заведение. Вы хотите войны? Если так, то вы её получите. Потому что перед вами гражданин. Гражданин Российской Федерации! А задача простых граждан - защищать женщин и детей. По крайней мере, именно этому меня учили во время прохождения мной срочной воинской службы.
- Вы спрашиваете, в чём он виноват? - продолжал с ним беседовать самый старший в звании опер. - А вы знаете, что, после его стрельбы, сейчас творится в этой школе? То, что дети буквально озверели. Каждый норовит пронести огнестрел или травматику. Каждому хочется пальнуть в какую-нибудь учительницу! И знаете, из-за чего начинает происходить подобная дрянь? А из-за сущей ерунды: не удалось вовремя арестовать подобного киллера! Если бы этого урода задержали на месте, то мы перекрыли бы доступ эпидемии. Знаете, про какую эпидемию я говорю? Детской преступности! Попробуйте сами, в своей "грёбанной", как Вы её называете, лаборатории провести эксперимент: накачать какого-нибудь щенка наркотиками, дать ему в руки автомат, заряженный холостыми патронами... В кого первого он начнёт свою пальбу? Конечно, в жестоких-тупоумных учителей! А за ним? За ним выстроится длинная очередь: в вашу "грёбанную" экспериментальную лабораторию. И каждый малолетний выродок будет умолять Вас буквально на коленях: "дяденька, дайте мне НАСТОЯЩИЙ автомат". Что, думаете, я несу бред? Нет, уважаемый, это не бред. Это терроризм! Одна из форм терроризма.
- Послушайте! - подскочил Петренко. - Вы хотите меня забрать?! Да нате - забирайте! Какие проблемы? Зачем вместо этого устраивать тут базар?.. Я имею в виду, говорильню. Молча хватайте, заковывайте меня в наручники и уносите...
Оперативники уже было двинулись в его сторону, но Сергей неожиданно сорвал скатерть со стола. Того самого стола, на котором стоял прибор детектора лжи. Поэтому детектор кувыркнулся вместе с другой, разнородной аппаратурой. Скатерть была уже в руках Петренко, как натянутый холст. Тряпка фокусника, которой он накрывает свою шляпу, чтобы вытаскивать потом из неё кроликов, голубей и даже маленьких собачек.
- И зачем же устраивать войну из-за такого никчёмного типчика, как я? - остановил он оперативников этой фразой. Они застыли в недоумении: что это он задумал?
- Но, перед тем, как вы меня схватите, - продолжал Серёга, - попробуйте сначала найти моё тело!
И Серый тем же грациозным махом, каким сорвал со стола эту скатерть, накинул её себе на голову. Стол был огромный, пространный, поэтому всё Серёгино тело легко под ней накрылось. И оперативники не мешкая кинулись в сторону этой скатерти. Видимо, их задачей было - сорвать скатерть, после чего схватить этого самоуверенного мальчишку. В принципе, скатерть можно и не срывать, но, в таком случае, не удастся надеть наручники. Да и, пока они доведут его до своей оперативной машины, да снимут полотно с этого мальца, у них глаза вылезут из орбит. Потому что задержанного под полотном больше уже не будет.
Да, впрочем, глаза на лоб у них всё равно полезли, сами по себе. Когда они скатерть с Сергея сорвали, то под ней никого не было. Действительно, какой-то чёртов фокус-покус!
Именно в этот момент психологиня не выдержала и заорала:
- Это всё из-за того, что он ел мозг! Детский головной мозг, который я передала в вашу лабораторию.
Но её никто не слушал. Все ошалели от этого неожиданного исчезновения.
- Они же, эти "тряпочные", - продолжала психологиня распинаться, - и исчезать умеют, как вампиры из фантастики, и летать, и передвигать предметы на расстоянии! Вот поэтому и он тоже исчез...
- Прекратите этот крик! - приказал ей самый старший оперативник. - Преступник где-то здесь! Тихо! Все замерли. Мы должны услышать его шорох. Услышать, как он трясётся!
- Вот чёрт! - бормотала психологиня более тихим голосом. - Почему я сразу вам об этом не сказала?! О том, что он откусил кусок мозга! Ведь я же догадывалась, что НАЧНЁТСЯ что-то такое! ПОЧЕМУ?! Ну почему не сказала?!
- Вот так этот сопляк и из камеры исчез! - прогремел главный оперативник. - А эти придурки всё время мелят какие-то глупости... На этот раз заключённому "помогла смыться какая-то тётка, опрыскавшая весь их идиотский отдел слезоточивым газом". Вы что-нибудь глупее слышали?!
- Какая ещё тётка? - мрачно пробормотал кто-то из напарников-оперативников.
- Ну, привидение этой несчастной учительницы, которую он расстрелял из своего дробовика!
- Привидение... - презрительно передразнил тот "профессор" услышанные слова. - Расстрелял из дробовика... Боже, что за околёсицу несут эти гаишники... тыквоголовые.
- Папаша! - насел на него более младший опер, - между прочим, в твоей богадельне исчез этот шкет! Наверняка, вы в своей "секретной лаборатории" что-то нахимичили!
- Ну, нахимичили, - хмуро ответил он ему. - А тебе-то что до этого?
- Дак, отвечать придётся! - самодовольно потёр тот ладоши.
- Отвечу, не переживай. Я тебе письмо напишу.

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Когда Сергей подошёл к двери в свою собственную квартиру, был уже поздний вечер. Он нажал на кнопку звонка и рассчитывал, что дверь откроет отец.
- О, Серёжка! - воскликнула мать, открыв дверь и не ожидав увидеть сына. Она думала, что опять притащился его папаша. - Господи... А как ты? Тебя отпустили или ты сам от них убежал?
Сергей, ни говоря ни слова, тихо прошёл в квартиру.
- А где папа? - первое, что спросил он, зайдя во все комнаты дома. - Уже вечер, а его до сих пор нет. Что случилось?
- Ну, сынок, - в спешке отвечала та, не успев как следует подумать, - папа недавно к нам заходил, но я его выгнала... Ой!
- Что значит, выгнала?! - закричал Сергей. - А он далеко ушёл? Я ещё успею его найти!
- Стой! Серёженька!
- Мама! - остановился он. - Что значит, ты выгнала папу? Это же несправедливо: в приличной семье должны быть и мать и отец.
- Дак, это не проблема, - пожала та плечами. - Если ты хочешь, то я сейчас ему позвоню. И папа придёт. Папа вернётся домой. - Она хотела ещё добавить: "но только нужен ли он тебе", но не решалась. В главную очередь он не нужен был ей.
- Ведь, ты же вдумайся! Если ты поссорилась с моим отцом и выгнала его из дома, то, когда я вырасту, сам отцом не сумею стать.
- Но как ты пришёл? Тебя отпустили, правильно?
- А почему ты так спрашиваешь? Меня, вообще-то, и не должны были задерживать.
- Время сейчас очень сложное, сынок. Жизнь сильно изменилась...
- Что значит, время другое?
- Да ты сам разве не знаешь?! Люди сейчас не нужны. На работу никуда невозможно устроиться. Всё заполонили эти... искусственные организмы. Ну, ты знаешь, про кого я говорю.
- Уже не заполонили.
- Почему ты так самоуверен?
- Я, кажется, уничтожил их матку. С завтрашнего дня всё будет по-прежнему. Нет главного мозга - все остальные "роботы" перестают двигаться.
- Ну, это не так-то просто, сынок...
- Но я знаю, как это доказать.
И Сергей действительно знал.

Наступило утро нового дня. Того самого дня, в который должно всё решиться. Либо человечество уходит на свалку и на его место встают те самые "искусственные организмы", о которых так упоительно говорила Серёгина мать, либо, как он сказал, "всё кончено". Куклы-мумии раз и навсегда прекращают своё ничтожное существование. Что это за существование, когда у Мумий не бывает детей? Но только дети, единственные, кому Мумии могут стать хоть сколько-либо понятными, неспособны до конца осознать, во что превращается мир, в котором не беременеют женщины. А если и беременеют, то подросший ребёнок обязан принести кому-то в жертву свой головной мозг.
Сергей выходил из своей квартиры и направлялся в сторону того дома, где он когда-то давно, вместе с Настей Карповой, видел Куклу, сделанную по его (Сергея Петренко) образу и подобию. Матери он вчера объяснил, что Куклы-математички больше не существует, так как он её полил кипяточком из чайничка, она вся размокла и не могла больше шевелиться (а когда она высохла и попыталась зашевелиться опять, то он кинул её в колодец и закрыл сверху крышкой).
Обычно, все люди, на кого изготовляют подобных Кукол, тут же торопятся проверить их действие. Но Сергей решил, что ему можно попытаться заставить работать эту Куклу именно сейчас. Сейчас должно всё решиться: либо Кукла не заработает, - потому что он уверен, что математичка была "главная" не только в их школе, но и, став "Мумией", сделалась самой главной во всей вселенной, - либо она заработает и Сергей больше не сможет её остановить. Ему ничего больше не остаётся, как продать этой "Мумии" свою душу. Потому, что такая жизнь ему не нужна. Пусть живёт эта Кукла - пусть живут все остальные... Теперь ему будет глубоко наплевать.

Так же, как и мать Сергея, Настя была очень сильно удивлена его неожиданному появлению. Сергей специально постарался прийти пораньше, чтобы успеть застать её дома; чтобы Карпова, вместе с остальными школьниками, не отправилась на учёбу.
- Где тот подвал, - объяснил он ей своё появление, - в котором ты показывала мне мою Куклу?
- Как? - воскликнула она, - ты собрался привести её к жизни?!
- Конечно! - слукавил Серый. - У меня появилось слишком много проблем. Мне нужна Кукла, которая могла бы их все нейтрализовать.
- То есть, ты не свою душу хочешь перевести в неё, а все свои беды. Так? Помнишь, как ты рассказывал мне, что слепил из пластилина Куклу, которая потом, когда ты начал учиться в школе, стала очень похожей на вашу учительницу математики?
- Да. Своеобразный громоотвод...
- Но ты же не забывай, что ты один раз уже обманул меня, - напомнила она ему тот случай, после которого кто-то застрелил математичку. - Ты тоже обещал, что хочешь перенести в Куклу часть своей души.
- Ну, знаешь, Настенька, раз на раз не приходится. Я думаю, в этот раз всё будет в порядке. Или ты до сих пор мне не доверяешь?..
- Хорошо. Договорились, - приготовилась Настя к новой работе. - Но для этого нужно твоё ребро.
- Моё ребро?
- Да. Мы пересадим его в Куклу, начертим пентаграмму и проведём обряд. Тогда она начнёт жить сама.
- А ты уверена, что у тебя это получится?
- Вообще-то, я последнее время этой ерундой уже не занимаюсь, - ответила Настя. - У меня и так хватает учеников. Они сами всё делают... Но давай попробуем. Наверняка, Кукла уже отсырела в подвале. Но я могу включить компьютер - проверить её работоспособность.
Настя тут же поднимала крышку своего ноутбука, компьютер начинал работать, а Настя - над ним колдовать. Сергей очень долго ждал, пока она там разберётся, что к чему.
Наконец, она выключила свой ноутбук и очень долго смотрела на Серого.
- Что? - произнёс он её выжидающему взгляду. - Что-то не так?
- Да всё не так, - нехотя ответила Настя.
- В каком смысле...
- Со вчерашнего дня произошла какая-то глобальная поломка...
- Не понял. Компьютеры что ли все сломались?
- Да компьютеры-то тут не причём. Все Куклы уничтожены - вот что плохо. Короче, считай, что твоя Кукла не будет действовать.
- А как это понять, все Куклы в нерабочем состоянии? Это значит, люди останутся с дырками в грудной клетке?
- А что в этом такого? - пожала Настя плечами. - Это, как будто драчуну выбили один передний зуб и он всё время ходит, щербатый.
- Ну как, что плохого? Палкой можно ткнуть и повредить внутренние органы.
Сергей представил себе, как он надавливает палкой кого-то из бритоголовых, и резиновая кожа проходит в прощелину между рёбрами... Картина довольно жуткая! Потом палку вытаскиваешь, а на том месте остаётся морщина. Ну, примерно, чем-то похожая на задницу.
- Знаешь, что, Петренко? - ответила ему Настя. - Если мы с тобой вырастем и поженимся, то тебе никто не ткнёт туда палкой.
- Да?.. То есть, ты думаешь, завтра или послезавтра поломку починят?
- Конечно! Ведь это же очень глобальная поломка! Весь мир немедленно возьмётся, и приложит свои силы... И неполадка будет тут же устранена.

81 (ЭПИЛОГ)

Родители, вместе с двенадцатилетним сыном и шестилетней крохой возвращались домой из гостей. Отец уже поставил свою "Короллу" на автостоянку, и им оставалось только пройти по вечерним пустынным улочкам, вплоть до подъезда пятиэтажного домишки, в котором эта молодая семья снимала одну из квартир. Взрослый пацан не являлся родным непонятно чем рассерженному этим вечером папаше: "Вот бараны, - полуворчал он, выходя из территории стоянки, - понаставили машин! А где же они все, сами? Почему сегодня на улицах так подозрительно тихо?"
Жена, словно прочитав его мысли, тоже позволила себе удивиться.
- Действительно, странно тихо. А куда все и правда подевались?
Во всяком городе не бывает на улицах так пустынно. Словно кто-то объявил комендантский час. Молодёжь, обычно, шляется без дела. Разные одинокие увальни прогуливают своих собачек. Или идут в магазин какие-то идиоты, купить спиртное! Идут, либо возвращаются, без разницы.
- Ага, - хохотнул сынишка. - Как будто мы попали в тот бермудский треугольник, как у Стивена Кинга... Ну, помните, кино ещё шло по телеку, про этих... Про ланг...
- Заткнись, балбес, - изрёк папаша.
- Валера! - покраснела жена. - Ты же обещал! Никогда не повышать голос на моего сына.
- Папа-мама! - замычала маленькая-толстенькая девчонка, в очках и с близко посаженными глазками-родинками. - Опять вы ругаетесь?
- Да не, - усмехнулся мальчишка, любящий отвешивать подзатыльники сестричке; только сегодня странно напуганный этой неожиданной тишиной, - не совсем пусто! Вон прётся какая-то пьяная тётка.
Вся семейка немедленно посмотрела в ту сторону, куда уставился сын.
- Ой, она тряпочная, блин?! - удивилась девочка.
- Не обзывайся так на людей, - сделал братец ей замечание. - Она просто шатается. Такая же бухая, как твой отец.
Отец не выдержал и хотел схватить сына за шиворот, но его взгляд, словно прикованный, вперился в это непонятное чучело. Молодому мужчине казалось, что, действительно, очень похожее на тряпичное пугало существо, изменило своё направление и движется в их сторону. Так что все четверо остановились, как вкопанные.
- О, да я даже знаю, кто это такая! - захихикал сынишка своим противненьким голосом. - Это училка! Но, только, она в нашей школе математику не преподаёт. Она в натуре тряпочная, верно ты сказала...
- Неприлично! - врезал папаша по его протянутой руке. - Неприлично показывать пальцем на взрослых людей!
- О, вы ему это даже не объясняйте! - раздался от пьянчуги голос. - Он сейчас же обо всём забудет, что недавно сказал!
По приближении движущегося субъекта, отец уже понял, что это женщина. Но понял не вовремя. Потому что он глупо смотрел на ствол своего милицейского "макарова", который автоматически вытащил из кобуры.
- Даже не надейся! - осадила его эта "женщина", ещё сильнее приблизившись. - Я же тряпочная! Я же Кукла! Ты собрался в меня стрелять? Это смешно...
Неожиданно она задрала подол своего, и без того драного, платья. Мальчишка был просто ошарашен тем, что увидел. На "даме" не было нижнего белья, но из влагалищного отверстия выглядывал ствол... Ствол очень знакомой папаше-милиционеру винтовки. Тётка только потянула за этот ствол и... вся винтовка, в единую долю секунды, была извлечена из её (как выразился сынишка, тряпичного) тела, как из оружейного чехла.
- Одну секундочку, дама! - загудел на неё отец, ещё сильнее разозлённый (как правило, разозлённый чем-то непонятным). - У вас есть разрешение на ношение данного огнестрела?!
- Конечно, командир, - улыбнулась в ответ та. - Его очень нетрудно получить. Шестьсот рублей - и все справки тебе за час пропечатают в одном и том же медпункте. Тебе паспорт показать? Там всё очень правильно прописано!
- Так, - промычал милицейский (одетый в гражданскую "форму"). - А паспорт ты, сучка, откуда собираешься вытащить? Тоже оттуда или из задницы?
- Командир, ты особо не кипятись, - предупредила та. - Ни тебя, ни твою жёнушку, я даже пальцем не трону. Мне нужны твои дети! Ну, в общем, ты меня понял.
- Как это, дети? - промямлила жена.
- В особенности, дочь, - пояснила им Кукла. - Кажется, у неё я мозги выдрала? Но, после того, как произошла глобальная поломка и всё встало на свои места, эта шмакодявка переродилась заново. Как-то несправедливо! Неправда ли?
Пока она произносила свою гневную речь, муж уже успел выстрелить в неё из своего "макарова", и сделать это не один раз.
- Не трать понапрасну свои пульки, засранец, - проговорила мумия-кукла, выпрямляя своё ружьё по ровной горизонтальной линии.
- Кто засранец?! - успел пропищать сынишка. - Мой папа?!
- Как это, твой папа?! - проговорила мумия-математичка перед тем, как выстрелить. - Твой родной папа же не живёт в вашей семье!.. Но ты почему-то вообразил, что живёт! Мол, у вас очень дружная-счастливая семья - мама и папа... Ты что, не помнишь меня, малыш? Ведь это же ты всё рассказал про меня этой стерве-психологине!.. И голову мне отрезал - тоже ты. Что, не понимаешь? С этого начался наш с тобой конфликт. Но это правильно, что не понимаешь. Произошла поломка и электронное сознание теперь перепуталось между всеми людьми. Но я ясновидящая, ты не забывай, щенок! Сейчас я нашла тебя. Позже я найду и эту стерву - пси-хо-ло-ги-ню...
И она выстрелила. Маленькая девочка отлетела на пять метров.
- А теперь ты готовься, - процедила ведьма-мумия. Но мать кинулась в её сторону, как кошка. С небывалой силой она выдрала из рук уродки эту винтовку... Всё произошло с такой бешеной скоростью, что мумия-математичка не успела даже нажать на курок. Видимо, её оглушил визг, с которым мать бросилась.
Она разрывала эту Мумию на мелкие кусочки. Она, словно крошила салат, как это делала час назад, но в данный момент у этой женщины не было в руках ножа для салата.
Тряпичная Кукла, которую разрывали, всё время что-то орала. Из уст её доносились проклятия. И вот оставалась лишь не разделанная на несколько маленьких тряпочек голова...
- Что же? - вопил целый и невредимый рот, - этот сопляк останется безнаказанным?! Ведь он, подлец, виноват во всех моих злоключениях! Он помешал мне переселить воду из воображаемого будущего и устроить на Земле глобальное потепление!
Но больше голова не кричала: женщина с силой схватилась пальцами за края орущих губ, несмотря даже на то, что зубы тут же принялись жевать её пальцы, и растянула эту пасть в разные стороны. Как только тряпочная морда оказалась разорванной пополам, рот перестал завывать свои ругательства.
- Что же ты встал, как осёл? - зарычала уже женщина, словно в неё переселился дух мумии-математички. - Я одна буду уничтожать эту тварь?!
- Но ты же видела, дорогая! - мямлил опешивший мужчина. - Я в неё стрелял... Стрелял, но пули не берут.
- Так, хоть помоги разорвать её на кусочки!
- Сейчас-сейчас, мама! - тут же осмелел сынишка (так, словно с него сняли ступор - раскаменили) и бросился на подмогу.
- Чёрт, - промычал недовольный папаша минутой позже. - Ткань какая-то крепкая! И как ты её только разорвала? Она же вся - буквально капрон.
- Крепкая, потому что она очень старая, - объяснила женщина своим мудрым-спокойным голосом (раньше она не казалась такой спокойной - на работе её считали за истеричку), объяснила, словно со знанием дела. - Это очень древняя ткань.
- Очень-очень древняя, - добавила она минутой позже.
- Я даже не знал, что она собирается делать, - всё продолжал оправдываться её муж. - Я думал, она ружьём мне угрожает. Потому, что я свой пистолет достал. Я даже не знал, что она хочет в них стрелять... Ну, откуда я мог всё это знать?! Я же не прорицатель!

Наверное, мать загипнотизировала своего милиционера-мужа. Пятилетняя дочка осталась лежать в том месте, куда отлетела на пять метров. Сын, конечно, пытался возмущаться, - мол, неужели мы так и оставим её лежать в той грязной луже, лицом вниз, - но родители его не слушали. Как будто так принято у взрослых - не обращать ни малейшего внимания на слова своих детей. Особенно, когда они капризничают или чем-то недовольны.
Когда семья наконец-то добралась до своей квартиры (лифт обычно не работал, когда к нему подходили жена, либо муж данного семейства, поэтому часто приходилось подниматься пешком на последний-шестнадцатый этаж), муж первым делом пожелал почистить зубы (гости, по его мнению, накормили их каким-то дерьмом и специально заперли в ванной толстого-сонного идиота; теперь эта черепаха часа четыре не выберется из туалета), но, как только открыл кран с холодной водой, сию же секунду заорал жене. Его крик был очень мощным и проходил сквозь три или четыре толстые стены: многие прикорнувшие соседи десятого этажа и ниже тут же попросыпались.
- Какого хрена из холодного крана льётся кипяток?!
- Да вроде не должен литься, - пожал плечами сынишка, сновавший неподалёку. - С тряпочными же человечками вроде как покончено! Кипяток из холодного крана - это их работа.
- А ты чего тут встал! - гаркнул отец ещё возмущённее. - Не видишь, я сцу?! Уроки делай, обормот!
Тем временем на разговоры пришла жена этого вспыльчивого милиционера.
- Какого хрена, я тебя спрашиваю! Чего вылупила на меня свои безмозглые зенки?!
- Спрашиваешь, зачем я мысленно восстановила эту воду? - спокойно отвечала ему жена. - Но ведь не ты один живёшь на Земле! Я вернула её для всех землян.

31.08.10

Оставить комментарий © Copyright Уткин Андрей Андреевич Размещен: 02/09/2010, изменен: 02/09/2010. 486k. Статистика. Роман: Проза, Мистика Скачать:		Ваша оценка:
Аннотация: Дилогия.

Уткин Андрей Андреевич Тряпочные

Уткин Андрей Андреевич
Тряпочные