В. Д. В
Прощённое

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:



  П Р О Щ Ё Н Н О Е
 
 
  Я люблю час нечаянных встреч, когда полночь, -
  Безрассудство из ничего!
  Коченеть в дорассветных минутах точно, -
  Всюду - благость и торжество...
  ...Там, в начале весны, всею грудью дышала земля!
  В белых вёрстах судьбы потерялись пути, средь проталин петля,
  Ивы частым поклоном поникли в подножия сумерек, мокрых и тленных,
  Над страной, предрассветной и бедной
  Дрожь укрылась в лучах, ледяных и лунных.
  Было очень трудно
  Различить в силуэтах земных
  Оголённостью безрассудной
  То несчастье, - приют для живых.
  Покаяние - было трудным. Отречение - для других.
  Край реки покрывался лунным твёрдым панцирем, - всплыл и стих.
 
 
 
  Сейчас вспоминаю, как было мне полно
  Среди вольных волн предзакатного моря,
  Сейчас у тумана в сосновьях молочно...
  Серёжки у ив показались - и точно
  Зимы не бывало, и вздрогом и сутью
  Был камень на сердце - минутно.
  ...Сейчас вспоминаю я первый день смутный
  Когда бы - ии сна, ни ночи...
  Потерянность. Жажда земли, горькой, сочной
  Как жажда у встреч - безрассудна.
  И голых ветвей - неуслышанный возглас...
  Титаны молчанья! Мне трудно
  Сейчас вспоминать, - как росли; - как возраст
  Ночи - бессонница утр.
  Начало февраля
 
 
  И бледной мольбой утро раннее
  С трудом раскрывает глаза...
  Водой голубою, бескрайнею
  Тревожный рассвет, - бирюза
  И розовый свет перламутровый
  Дорога под тенями, лёд...
  Дорога вслед ночи, слепой и безлунной, -
  Отчаянье, боль и гнёт.
  За ветром родясь, утра рябь стала надолго
  В проталинах, в водной степи..
  Вела она к свету, немому и слабому
  Согреться и всё спасти.
  Сегодня за долгой зимой бьются силы,
  С трудом проникая в рассвет.
  Сегодня я вновь называла имя
  Значенья которому нет.
  В разлившимся до неба шторме древесном,
  Набат пробужденья и тлен.
  То робкий, то розовый омут воскресшего
  Мира, - и снова тень.
  Синеет сквозь ветви безокое небо
  Надежду у сумерек скрав.
  Меня средь дорог, средь затишья и бега
  Оставив - в который раз!
 
 
 
  Н А Ч А Л О
 
  Тоска и белый ветер. В солнца свечах
  Навстречу разлетаются стволы.
  Аллея тополиная. Тень. Встреча.
  Голубоглазым мрамором белы
  Озёра. Взгляд закатным очертаньем
  Был юностью внезапен, розов, долг.
  Всё - в оправдание моих скитаний!
  Всем - в созидание моих тревог.
 
 
  Ты раскрой мою душу, зарытую в темень и прах.
  Там она не спаслась, сжимаясь петлёй и бессмертьем.
  Горсти слёз вместо листьев на тонких ветвях.
  У прозрачного воздуха тяжесть и сырость. Безветрье.
  Краем свежей зари голубой обесцветилась ночь.
  И проталины в голой земле всё чернее и жгуче.
  Я молю: протяни ко мне руки - самой мне невмочь,
  Вновь оттаять как прежде, - как снег, - обожжённой беззвучно.
  Он метелью унёсся и не долетал до земли...
  Превращаясь в ручьи, - он донёс к солнцу - весть и разлуку.
  Распахни свою душу навстречу моей и прими
  Одиночество голого мира, его обнажённость до муки.
  А потом, смешав солнце в туман, зацветёт в соловьях
  Будет жить всём непомняще, ярко и будто - так смело!
  Ты, спася мою душу, унеси её в этих ручьях,
  Небо в них растворилось грозой, - бурной, тихой и белой.
 
 
 
  В чёрных косах заречья дробилось оранжевым сводом
  Утекало, - вело, за собою сжигая мосты.
  То ли холодом руки свело, то ли белым морозом.
  Заколдованным лесом, - в вершинах - черней немоты.
  Запестрели дороги, - в конце - как в туман поднебесный.
  Это было весной, когда жизнь и прощение - врозь.
  Новых встреч не таясь, ликовала безвестная песня.
  В голубом пёстром небе, где снами и негой слилось.
  Так сжигают себя, так - не помнят себя, не жалеют.
  Так становятся ветром, кого-то желая спасти.
  Так - недавно пришло бессловесное, гордое время.
  Время избранных, выживших, вылитых - с чёрствой горсти.
  Им как будто - потоп, - этот розовый луч одинокий!
  Он разбудит ручьи, - обнажая и тлен и золу.
  Он как будто не был - в эту зиму, уверенный в сроке...
  Он как будто не ждал в этот век никого, - где никто - никому.
 
  ____________________________________________________________________
 
 
  Там в непокорной тишине, -
  Застыли в алчущем огне
  Без ветра ветви.
  И в вновь не сыгранной войне,
  В бредовом и великом сне
  Безветрье.
  2000.
  Поэта дар,
  Он растворён в застывшем, сонном зное.
  Он то, что только беспокоит,
  Не расколдовывая - чар.
  На дне и в море
  Он ледяной озноб и жар,
  Бездомьем дом его - замолчанное горе,
  Поэта даль -
  Даль уст несомкнутых, - и вскоре
  В посмертно вылитом прибое -
  Поэт - сказал...
 
 
 
 
  В сырой, заждавшейся земле
  Проталин выпитые волны.
  И было бы совсем так полно
  Чуть выйди солнце; там, в игре,
  В луче его, бесслёзно-мутном
  В синью омывшейся дали
  Всё сумасшествие, беспутье
  И ледяные корабли
  Из облаков, разбитых в стаи.
  Просящих - величаво - в путь.
  Озёрных чаш - рассветной ранью
  Им б всё отчаянье вплеснуть!
  И лёд разбить, и стать весною
  И жизнью стать на той струне -
  Где ив всполошенным прибоем
  Сплелось в оранжевом огне.
 
 
 
  Медный луч в пустынном небе, долгий светлый день...
  Одиночество, поверьте, не бывает тем
  Там, одним, - неизменённым, горным валуном.
  Одиночество - до смерти не узнает - дом.
  О себе одном не скажет, мир не изменя.
  Чёрных кос разлесье - жаждет полымя, огня!
  Жаждет света, - камнем в мёртвых, белых берегах.
  Одиночество и к смерти не внушает страх.
  Чем-то зиждется к рассвету - бледной полосой.
  Камни, сосны, - призрак лета! - сплетены верстой.
  Но куда бы в нём не мчаться, свет с мечтой скрестив.
  Одиноким сны не снятся. Снятся тем, кто жив.
 
 
 
  Всё обнажилось до черна -
  С насмешкой или в безнадежье?
  Опять менять свои одежды,
  Опять всю ночь роптать без сна.
  Как знать, - сквозь это - белизна
  Есть мимолётная весна
  Голубизна - в слепой надежде?
  Как знать, а может не одна
  Внутри постылого окна!
  Кто знает, я не стала прежней,
  В который раз оголена...
  1997.
 
 
 
  Есть свод, он будто бы вместил полмира
  И - море звёзд.
  Венчанья час и мужественная лира -
  С Никитских гнёзд - Большое Вознесенье!
  Он больше грёз,
  Он больше слёз и больше он спасенья
  Того, - всерьёз.
  Кого отсюда провожали
  Тот не забыл
  Ни эти солнечные дали
  Ни этот пыл.
  Ни этот звон, незванно-молчаливый, -
  Под этот свод
  Ни тот осенний день счастливый,
  Где всё пройдет.
  1997.
 
 
  Парк точно белый - окаменел он.
  Медный листья - у чёрных крон.
  Белые зори, белое небо,
  Белые чаши, в чёрных статуях - белое.
  Белый мой век, да не он!
  1997.
 
 
  Серые корни - вдруг стали костром, -
  Ветви оторваны - в выси.
  Или сгореть, или инеем в нём,
  В небе таком - прожгися!
  Серые корни, стволы без ветвей.
  Ветви тонки и чёрные.
  Только не солнце, не свет,
  Только глаза - покорные.
  1997.
 
 
  Не знаю, кто - я, что я, где
  Мой век на призрачной воде.
  А жизнь - широкая река,
  Не втискивается в берега.
  Жизнь, - не иссушенный ручей,
  Страны морей, страны - ничьей,
  Страны моей.
  Душа один, но прочный мост,
  Подай, Господь.
  И если нужно, то распни
  За эти дни.
  1997.
 
  Не только всем, всему чужой
  Пылится снег, ложась на крыши.
  Не только всем, всему виной,
  Что это небо стало выше...
  И в лёд, и в снег, и в лютый зной.
  И в свет и в тьму - одним рыданьем.
  Не только всем, всему виной
  Душа - разбитым покаяньем.
  1997.
 
 
  Пепелище в осколках льда,
  Тяжесть ран в голубых разводах.
  У земли след забвенья там,
  Ведь её не бывает безродной.
  След изрытый шагов ничьих,
  След коричневый, мёртвый, рваный.
  И рассвет - в вратах голубых...
  Там, у неба, - не знают - раны.
  март
 
 
  Пшеничные дали в солёных снегах...
  Простёртые ветви в стволах невысоких,
  И - яркая тень - в голубых берегах!
  И след былой жизни, и - мёртвость в глазах...
  И жизнь - уместилась не в сроке.
  Озёрные чаши - в их пепел и лёд.
  И солнце в кострищах закустий - утоплено.
  И всей полнотою бессонницу ждёт.
  Слепо и безропотно.
 
 
 
 
  Он застыл, этот город. Он умер, укрывшись зимой.
  Заморозив шаги, обесцветив и небо и землю.
  Ослепив беспощадностью видеть его; неотъемлемо -
  Жить им, быть, пережив, - и выжить - его немотой.
  В узком русле у улиц в пыли низ окон, - лишь дотронься!
  Замирает он, чёрной капелью февраль отогрев.
  И в разломы дворов просочась, стынет первое солнце...
  Никого - лишь при этом не вспомнив, не знав, не задев.
 
 
 
  Весна запоздала, рассвет заставала.
  Его была медь. Её было мало.
  Тогда... А нынче свирель - золотым покрывалом!
  Мне ночи такие, мне - ветви нагие
  Нельзя не увидеть, нельзя ненавидеть!
  И в розово - сладостно - млечном прибое
  Нельзя жить без горя.
  Мне было белее - в листок недописанный
  А нынче - медовые слёзы невыспанные!
  Мне было светлей в рубцах снега изломанного, -
  А нынче - светает - лазурными волнами!
  Я, может, поплачу,
  Я долго не плакала,
  В слепом молоке
  В соловьиный крик вкапана!
  Мне долго стоять, никого там не встретила,
  А нынче в садах - вишнёвых заветрило!
  И всё замелось - солёными искрами!
  В сиреневый звон мечтаю я выспаться.
  Я помню. - Рассвет. Медь. Весна запоздалая.
  Кровь слёз в пустоте, скупая и алая.
  Я помню закат, в метелях заржавленный,
  Поля обнажились бессметными ранами.
  Молчаньем ветвей будто небо - разверзглося...
  Я помню весну, где молчание треснуло.
  И всем разлилось, за восходом белёсыми
  Где жизнь повторяется - этими вёснами. 1999.
 
 
 
  То ли снег тот молодой
  Опадает - с яблонь, с вишен...
  То ли белою водой
  Мир опоен и возвышен.
  То ли я была такой,
  Что уже себя - не вижу.
  То ли ветер ледяной...
  1999.
 
 
 
  Было сонно и сухо, и млечно, и вот, -
  На туманный поток - как всемирный потоп!
  И не гнёзд, и не дома, - ликующих вод
  Запах тот!
  Отнеси меня громом ликующих вод
  В свой исход!
  1994.
 
  Там где у крыш высоких дождь перекликал
  Колодцем подворотен - мой несметный голод;
  Как воск, растает тёмная печаль
  И вновь омоет город.
  Зажгутся фонари и узкая река -
  Вниз потечёт, бесследно-золотою...
  А в храме службы нет. И майская тоска.
  И запах ладана. И запах аналоя.
  Чужие лица. Окон переплёт
  Меня уводит вверх, в несказанное кем-то.
  Я вымоюсь дождём. Пусть будет ночь. Там пьёт
  Сирень - бульварных стен погасшие рассветы.
  С крыш долго так стучит - капелью дождевой,
  Подставлю я ладонь и слёзы вновь отмою...
  Как в век назад, - омоет город серою рекой
  Из ладана, невстреч и аналоя!
  Я никуда уж не смотрю, не вижу никого,
  Мой поезд вновь уйдёт в опоенное ветром.
  Дождь будет капать долго, далеко..
  Чтоб вспомнить улиц чистою стеной неблизкие рассветы.
  1999.
 
 
  При жизни быть умершим - боль и честь...
  А с нею - не марш похоронный.
  Блажен, кто молчанием мир отверз
  И смертью той был спасённый.
  1999.
 
 
  ЛЕСНОЙ ПРУД
  В разломе бурь лиственных -
  Висящие кисти - над чёрной водой.
  Ты в розовых искрах заката омой
  Моей буйной жизни - забвенье, скитанье,
  В обломе искр лиственных -
  Всё созерцанье...
  И таянье бедное, белое таянье.
  Зеркальных бурь лиственных - воспоминанье. 1999.
  Была ночь, за ней утро растаяло льдиной,
  Синеватой, слепой... эта ночь была длинной.
  Эта ночь была долгой, и утро тем чище
  Чем жизнь дольше себя в предрассветной тьме ищет.
  Там на склоне туман, он не густ, и не горек.
  Этот жалкий обман - белый снег! С жизнью спорит.
  И исчезли ручьи, обнажившие землю.
  И замолкла капель... ветви просятся в небо,
  Вмиг напрягши себя, натянувши все жилы!
  Вслед туману - заря. Обнажились могилы.
  Обнажилось всё то, что сказать не сумею.
  Только взвою вослед я проклятью - забвенью.
  За могилами свод без креста и без тени.
  Два высоких куста - бузины и сирени.
  Рощи сизая тень за разлитой поляной.
  И аллеи прореженной тень сквозь туманы.
  И сквозь ряд её черный, безлиственный, ровный -
  Мертвый дом. Мёртвый город, мир мёртвый и гордый.
  Без сочувствия мир, из золы и из камня.
  Молчаливый, и слов не просящий. Мир давний.
  Он не впустит тебя, - не молись и не жажди, -
  Этим близким виденьем проснувшись однажды,
  Им настигнута, им прожита, - не оттаешь.
  И об лёд в близком озере - первые стаи.
  Этот мир станет вечностью, жизни отвергши.
  Он не станет надеждой, - он просит - отречься.
  Мир безлиственный, свет затянувший туманом.
  Мир невидимый, бледный. Мир каменный - рядом.
  2002.
 
 
  И солнцем обласканный каменный берег...
  Хрустальные тени... в ликующем небе
  Глаза. Всем безволье, бестемье.
  Живое неживо - в благодареньи.
  В полете, в слезах, в полусне и забвеньи.
  2002.
  _____________________________________________________________________
 
 
 
  Чёрный след зимы у смерти,
  Листопад в прошлогоднем ветре.
  Заколдованы льдами воды.
  Миг смирения. Миг покоя.
 
  Не покорности. И не спится:
  В солнца сне - разлетаются птицы!
  Голостволье и тает и тонет.
  В голубом и бездонном склоне.
 
  Этим будет всё, как проснётся...
  Белостволье - белое солнце!
  В синей льдине неба бездонного
  Обреченностью сна покорного
  Ожидание жизни.
  Обречённость на счастье.
  Призрак жизни заря средь стволов нечастых.
  Пламенеет и ждёт,
  Застывает и длится.
  Это жизнь. Это смерть.
  Это - солнце и птицы.
  Март, середина.
  ________________________________________________________________
 
 
  Каменистый берег. Тень.
  Солнце тает во вселенной.
  Каменистый остов. Тлен.
  Света тайна - неба бездной.
 
  И в бессчётных облаках
  Вечер омут, бред и льдины.
  Может это чей-то страх
  Перед вечностью единой?
 
  ________________________________________________________________
 
 
 
  Весь день голубизной омыт,
  В стволах раздетых - воздух тает.
  Над миром ранний дым парит
  И облаками задевает
 
  Сосновый остров. Солнце. Даль
  Вплелась травою золотою.
  Окаменевшая печать
  У мира; будто той порою
 
  Живых смешав он в - неживое,
  Так хочет жить! Озёр размах
  Царит здесь ледяной пустыней.
  В межстволье - тонкие лучи
  Скользят по бессловесной льдине...
  Заката бледные ручьи -
  Берёзьи, - призраками тают...
 
  Здесь не живут и не прощают
  Здесь жизни жаждут, - их, ничьих,
  Не задевая и не пряча.
  Здесь не замёрзнут, не заплачут.
  Произнесут, и то - в себе.
  Здесь - вслед покорности судьбе
  Построен мир из льда и тени;
 
  Он ранним летом каменеет
  Он слишком ранней жизнью сыт,
  Он льдом уставший быть гранит;
 
  В сосновье - высохшие трели
  И долгожданные слова
  День долгий произнес, не пряча
  Озноб свой с робкого тепла;
  Его я долго здесь ждала,
  Окаменевшая иначе.
 
  _____________________________________________________________________
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"