В. Д. В
Распутья

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:



 
 
  Р А С П У Т Ь Я
 
 
 
  2006 г.
 
 
 
  Сиренево-мглистый шатёр
  Молчащего утра.
  Капелью застыло, ведя разговор
  Как будто.
 
  Ах, утро, прорвавши неволю и сон -
  Ты путь одиноким.
  Рассвет, разгораясь, спалил небосклон,
  И ветви воздеты в воздушный поклон
  Так тонко
 
  Что хрустнет и вздрогнешь в бессильный огляд -
  Ночь вылита бездной.
  И только молчащие так говорят
  Где мёртво и тесно.
 
  Туман густотой поселился в полях
  Там в инее плыли
  Светилися в искорках, стыли в ручьях -
  Берёзки нагие.
 
  А сосны, ликуя, разделись огнём
  И высились ветром.
  И мылись салатовым серебром
  Их гордые ветви.
 
  Под аркой - за далью погост, синева
  Равнинною льдиною.
  И выжгло глаза слепотой навсегда
  Мне солнце равнинное.
 
  Кого здесь оставили, кто всё вернёт?!
  Замёрзнув и тая -
  Разбегшись, берёзовый высится лёд -
  Тоска золотая.
 
  Деревни и сёла, пути, поезда
  И тишь в полустанках.
  И день не закончится здесь никогда
  Хоть утро так кратко.
 
  И не остановит и жаждой спасёт
  И в стылом рассвете
  Мне даль позабытая жизнь вновь вернёт
  В ликующем лете.
  _____________________________________________Власово, 26-е марта.
 
  Бессилие. Топи молочных равнин.
  Нависшее небо осколками льдин.
  Но плен одиночества вечного - там
  Где света не будет - никем, никогда.
  Где лес утопил - высокой горой,
  И только оставил мне смерть и покой
  Бессонный.как страшно сейчас никогда не заснуть
  В бездонный, безликий, заснеженный путь.
 
  Из ночи мне вырвано утр бытиё
  Но тяжко и млечно мгновенье твоё -
  Где лес растворил изумрудной волной
  Всю призрачность жизни - полёт и покой.
  Собой заслонив - в тяжёлых ветвях
  От чёрных руин, - от боли в глазах.
  От - серостью смёрзшейся смерти.
  От - неба.
  Где ветви
  Последним расчерчены - в утро огнём
  Жизнь смерти себя отдала...
  Смиренно... и в том, -
  Ни - ночи, ни дня в этот чёрный потоп!
  Забвенье? Не верьте!
 
  У вечного траура талой земли
  Есть память, когда-то снега замели.
  Закрыли и заперли белою тьмой.
  Ни жизни, ни Лета. Лишь млечный покой.
  Безветрье.
  Дорога изломом исчезнет вдали,
  Чуть выйдет из плена лесного -
  Но может, жизнь сбудется снова, -
  Когда лишь поклонится ей до земли,
  И белой рекой - в никуда раствориться?
  Не скрипнет, не вздрогнет, не вырвется крик
  Так днём похороненным - чашу испив
  Встречаются с светом, как с ужасом. Так
  Нам кажется смерть больше жизни, там, - в снах.
 
  Даль вытопит, сгубит живущих на ней
  И будет ничем, черным дном у морей.
  И сбудется солнцем, пустыней, рекой.
  Где стаял бесцветный и мёртвый покой...
 
  _____________________________________________
  Орехово, Егорьевск, Знаменское, Ново-Егорье.
 
 
 
 
 
  На побережье я одна.
  Всё в солнце, - до неба, до дна.
  И сосны. День и ночь без сна.
  Так просто -
  Тоску и горечь здесь спалить,
  Где голубой речушки нить
  Не поместилась в берега
  И горьким золотом тоска
  И боль растаяла.
  Кого то я тогда оставила,
  Кого не встречу никогда.
  Голубоглазая Вода.
  Проталины.
 
  ______________________________апрель, четвёртое____________
 
 
  Пять утра
 
  Идиоты ползли на работу.
  Все их мысли - пожрать б им чего-то.
  А собачка бежала за ними...
  У собаки - хоть честное имя.
 
  Рабство
 
  Идиоты пришли на работу.
  Все их мысли - продать б им чего-то.
  А собачке тем временем - мало!
  Она тайно рассвет созерцала.
 
  Смысл
 
  Идиоты - с работы свквозь вьюгу.
  Все их мысли - порезать друг друга.
  Запах вони их так одинаков...
  Не годится голодным собакам.
 
  ____________________________________апрель________________
 
 
  Мой тайный остров! Даль надежд!
  В молочной высушенной бури
  Всем обнажилось... Берег. Меж
  Сосновых стай - березьи струи.
 
  Они холодные, как лёд
  И голубы, чисты, как небо.
  В чаше пруда весь небосвод
  Стыл замороженно и немо.
 
  Остался камнем жизни след
  Солнца серебряной разлукой
  Окрасился седой рассвет.
  Мой тайный остров - сном и мукой.
  И в бледном призрачном дыму
  Мной недопитого тумана
  Он неизвестен никому...
  Мой тайный остров... Свет и рана.
 
 
  Амазонка. Первый выезд. 9-е
 
 
 
 
 
 
 
  К А М Е Н Ь
 
  (поэма)
 
 
  Я сегодня одна. В медной дали, утопленной в тень, в тишину.
  Бессловесно зовущей умыться всей зоркостью вод исчезающе талых.
  Я к себе позову, но сначала немного усну.
  Ведь и ждать и любить безответно - смертельно устала.
 
  Где поля под неровностью неба мне влили той жаждой тоску
  Я узнаю себя, чуть умершей, окаменевшей.
  День вчерашний я будто святыню понять не смогу,
  Но всё также иду - без сомнений, без смысла, без спешки.
 
  Я не знаю, что будет. Не верю в мгновения. Днём
  Запоздало застыв, облака отражаются в безднах.
  Ну, а ночью, когда полулунье рассыпится вдребезги - в нём.
  В крае вечной надежды мне ждать и рыдать бесполезно.
 
  Я одна. В океане, где лес побережьем навис,
  Косовато змеясь островами, стелясь и возвысясь, -
  Тёмным берегом - узеньким руслом ни вверх и не вниз
  Моя жизнь разлилась серебром не отсвеченным в ризах.
 
  Не до святости ... я не ропщу. Знать б где небо и море слилось
  И дошло вот сюда - всю залив меня первой волной бестелесной.
  Где поля чернотою своею дарят. Где меня позвало;
  Где и я всех звала, наклонившись над тёмною бездной.
 
  Никого не дозвавшись, а всех потерявши навек.
 
  И чуть видной дорогой - путь в мёртвой траве притаился...
  Будет жизнь. Она станет белой как камень, как снег.
  Будто возглас достигшей небес умирающей птицы.
 
 
  Поезд Куровское, Ильинский погост, Воскресенск, Ступино
 
 
  Мне в дне сыром давно дном притаилась вечность.
  Молчание дано - тому, кто не ответит
  На крик и на тщету безликого рожденья.
  Его я долго жду на каменистом тленьи.
 
  Его я узнаю в задумчивости ранней
  Когда в сыром - у верб сметёт и снова стает.
  Когда мне тихий дождь нахлынет в отраженья.
  Я нынешней весной жду светлого рожденья.
 
  От неба до земли обуглено стволами.
  Ими смешались пыль, листва... За облаками
  Там вечной тишиной в сне хмуром притаилось.
  Не счастье, не весна. А только плен и милость.
 
 
  Апрель, десятые
 
  Рассыпалось коврами лазурными
  По земле - забытье. Раскрывало
  Сотни хрупких ветвей - удивленно -
  Миллионы свечей. Задувало их утро
  Тихо плача, их солнце ласкало
  У развалин, над парком, и вновь - над рекой, в переулке...
  И зимы не бывало,
  И сна не бывало,
  Ни молчанья стенания гулкого...
  Всё сметало
  Лучезарной волной!
 
  За фабричной стеной
  Кораблём крепостным,
  Стена жизни в закат уплывала.
  Здесь - в котором из мест и который лишь раз
  Родилась я.
  И будто бы я не дышала
  Когда бисер темнея от земли обветшалой
  Одевает прозрачные утра.
 
  Апрель, конец, на Подгорной фабрике 
 
 
 
 
  Меж солнечных провалов - дым,
  И ветер рвётся пегий.
  Нанизано в ветвях одним
  Рассветом воскресений.
 
  Как слезы, капли у дождя,
  Как бисер в перламутре,
  Слепят - в провалах серебря
  Весь плен седого утра.
  Они родились! Листья - высь,
  В лавину, в рассыпную!
  Когда вся солнечная - жизнь
  Сметает тень слепую.
 
  Когда ещё совсем невмочь
  На дно озёр - сквозь волны.
  И соловей хоронит ночь -
  И горестно и полно.
 
  Листвою влажной мир омыт...
  Обвит, разлит, обветрен.
  И в дне прохладном леса скрыт
  Пожара жаркой тенью.
 
  Лазурный холод над волной
  Чуть вздыбленной равнины.
  И нежной, крохотной листвой
  Застыли солнца льдины.
 
 
 
  16 мая
 
 
  Забывчивость... нового мира порог?
  Туманного солнца стрелы.
  Средь крон где-то вниз - родился чей-то вздох.
  Они - и легки и неспелы.
 
  Водой голубою реки - небосвод,
  Неласковой этой порою.
  Они созерцая, прося, - в жар и в лёд,
  И - всё вынося над землёю.
 
  А может забывчивость та - чья-то жизнь,
  В последнем луче и в муке.
  Туманного света белёсая синь
  С теплом и счастьем - в разлуке.
 
 
  19 мая
 
  Первое купание в маленьком озерце
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  То блёстки, то ветер, то - жарко в цепях
  Цветений - сирень - от земли и до края!
  В подножье, в ручьях, в солнцах тысячах, в стах
  Гроза пролилась золотая!
 
  Лиловая, свежая, в стоне, в мольбе,
  В истоме, в слабеющем крике...
  Но.. может, всё это грустит о тебе
  О жизни твоей в избытке
 
  Несбывшейся. Здесь же рождённой вдвойне
  И - вновь всколыхнутой в огромной волне,
  И - за горизонт, за закатом - в дне;
  И в ряби утопленной, будто - в огне,
  И - в радости той и в пытке.
 
 
 
  Май, двадцать восьмое, ледяной ветер, после Исаакиевского озера
 
 
 
  В О С П О М И Н А Н И Е
 
 
  Дороги занесены движением ветра неистовым.
  Я снова забыла спросить - что это - обман или истина?
  В метелях весна отцвела, настала пора мироздания.
  На белых и нежных цветах - налет неземного дыхания.
 
  Я вспомню то утро, когда оно в темноте было первое...
  Не жаждой, не с тьмою оно... звезда всё рождала, наверное.
  И зыбкий, холодный рассвет, и долгий тот час - созерцания,
  И было мне то, чего даже нет,
  Дорога росла, как до неба - ветвь,
  И больше надежды - скитание.
 
  Умытая рябь в солнца дымке - и всплеск
  Навстречу - средь крон заветрено.
 
  Сегодня я вспомнила первый рассвет,
  Медовый, незримый трав в солнце букет
  И лестницу в даль и слабый тот свет
  Что я у подножья - встретила.
 
 
 
 
  Июнь, четвёртое
 
 
  Отречённость - во всём, навсегда.
  Одиночество. Мгла и ветрено.
  Сквозь - серебрены блики - вода,
  Утекает. Река. Солнце в вербах. Там
 
  Не проходит ни боль ни тоска.
  Лишь в ликующем небе сжигается
  Непочатая. Облака
  Медно-красные. Тают. Тянется
 
  Вечный день сквозь края берегов
  Вечный рай из надежд и отчаянья
  Из зацветий речных, из седых облаков
  Над притихшим и светлым дыханием.
 
  И - тоска ледяная, - без слёз, без оков!
 
 
 
  Июнь, 22-е, ночь
 
 
 
  Бесконечностью глади озёрной,
  То серебреной, островом горной,
  Серой в бликах, то в одымь грозная,
  У грозы! Я опять всё вспомнила
 
  Под горой, что погостом вздыблена
  Вся ты воля моя, вся ты сила моя!
  Всем ты небом седым - отчаянье,
  Бесконечность ты моя - тайная...
 
  То ли серая, то ли притихшая,
  Вся - приземлена, - ах, ты высь моя!
  Приземлилось здесь созерцание -
  Долголетьем озёрным бескрайним тем.
 
 
 
  Воиново, конец июня
 
 
  Лавиной зелёной - грозой опаленный
  Серебряный ветер змеится.
  И будто - покорны белёсые волны
  Когда в них и ветер и птицы.
 
  Долиной озёрной
  В шторм - белой теченьем
  Ослепло, змеясь, предгрозовье.
  Полётом над ними - застынь отреченье
  И - в буйстве, в покое и в крови.
 
  _______________________________________
 
  Куровское, Шатура, Орехово. июнь, конец
 
 
 
  И Ю Л Ь
 
  После ненастья - облака
  Несутся голубой грядою;
  И растревоженной волною
  Костром расколота река,
 
  Осколки мёртвого заката...
 
  Весь белый свет воскреснет завтра -
  В жемчужной розовой пыли!
 
  Как же всё вспомнить мы могли -
  Тогда - в безвольи, в восхищеньи?!
 
  Ах, чёрной молодости след!
  После ненастья - словно бред,
  Зажжённый вихрь мелколистный,
  Лазурный, в синеве неистовый,
  В лесах - горой, в полях он низок,
 
  Поднят надеждою одной,
  На дне озёрном свет пролистанный -
  И ветер - бледно-золотой...
 
 
 
 
 
 
 
 
  Будешь ты долго потом вспоминать
  Жизнь недожитую.
  Вьётся рекой простветлённая гладь
  То ль в неизвестность, то будто как вспять
  И над ней ивы, упавши - стоят
  Солнцем и инеем.
 
 
  Июль, шестое
  ______________________________________________
 
 
 
 
 
 
 
 
  ПОД ПОЛДНЕМ
 
  1
 
  Змеится лентой голубой
  Прозрачная река.
  И зазывает за собой
  Немые облака.
 
  В пруду - серебряный покой;
  Душа светла, легка.
  Вот только взгляд в ту даль порой
  Чернеет - в облаках.
 
  А может, прошлого не жаль?...
  А, может лишь, - тоской,
  Под сизым небом вмёрзла даль....
  И в светлом серебре - такой
  Плывёт под небом голубой
  Прозрачная река.
 
  И день был чист, и ночь такой...
  И ночь опять в слезах.
  И всё не так...
  И лишь - покой
  В прозрачных облаках.
 
  2
 
  Сквозь берег там - не низкий штиль,
  И лёд притихших туч,
  И медью перистой застыл -
  Порывом - ветер. Кручь
 
  Изгибом, воздухом, сосной,
  И золотом полей.
  И надо всем свет воли той,
  Что высится над ней.
  Цвет воли - мёртвой иль живой...
 
  А ниже - тихо. Глубоко
  Сквозь огненную рябь -
  Закат сочится далеко.
  Ты это не оставь
 
  Не вспомяни - прошедшим днём,
  И не уйди - без слёз;
  Как здесь соломенным огнём
  Цветы вплелися врозь
  В прибрежье...
 
  _______________________________________________________
  Окраина Городищ. Клязьма. Пруды. Июль, двадцатое, перед поездками
 
 
 
  В пропасть отчаянья хлынет
  Светлой волной листопад.
  Будет одно лишь Имя,
  Будет - и сон и ад.
 
  Утром - взрыхлённое море
  Тёмных кленовых стай.
  Будет одно лишь горе.
  Но и его не отдай.
 
  День. В мелколесье зернится
  Сотканною - седина.
  Ночь. Солнце. Небо. Птица.
  Это Любовь. - Одна.
 
  Может - одна надежда,
  Верь в неё иль не верь.
  Дождь. Листопад всей нежностью
  Хлынет из тех дверей...
 
  Мир - как цепями созданный
  Лиственных колоннад.
  Ветром и смертью - взорванный.
  Выжженный - листопад.
 
 
  Начало августа, холод, дождь
 
 
 
  Тенью взорваны берега
  А закат из огней и мается.
  Зачерпнула всю жизнь я, пока
  Тихой заводью свечи плавятся.
 
  Сколько ж вычерпано - темнотой
  Из обугленных солнцем сумерек!
  И мгновенная боль и покой
  Всё дотает здесь, что не умерло.
 
 
  Солнцем сотканы берега
  Белой тишью небо окунуто.
  И дорога моя далека
  Где-то светится жизнь... а пока
  Я не буду - та. Я не буду с той.
 
 
  Амазонка. Вечер. Август, 11-е
 
 
 
 
  Жизнь - это абсолютное разочарование по сравнению с полнотою мечты о ней.
 
  Д.В.
 
 
  В золотистой заката печали той
  Белый свет, оттенивший отчаянье.
  Цвет мечты, мир проклявшей, свет пролитый -
  Теплотой и слезами свет воли той.
 
  Под оврагом - запруд малахитовых
  Там спокойны моря неиспитые.
  От рассвета и солнца спрятанные
  Всю жизнь плачу я здесь, вся расплата моя.
 
  Растекается лента бездонная -
  Вширь река - одинокими волнами.
  За закатом стальным - каменею я
  В - бедном счастьем - изорванном времени.
 
 
 
  Август, восемнадцатое.
 
 
 
 
  В подножье - первые листы
  Как капли золотого бисера.
  Дождём невидимы. И ты
  Огромной тенью мир свой высветлила
  Средь шелестящей немоты.
 
 
 
  После Родников, двадцать первое
 
 
 
 
  Мир - пустыня. Я одна.
  Мир, как белая волна.
  Ни рождение. Ни смерть.
  Непочатый свет и твердь.
 
  Мир - пустыня. Навсегда.
  В солнцах - чёрная вода.
  Берега в цветочной пыли...
  И небывшей нашей былью
  Светлоглазая звезда.
 
 
  Берега Клязьмы, август, 22-е
 
 
 
  З А Б Ы Т О Е
 
 
  Имение Гончаровых
  Имение Чернышёвых
 
 
 
  1
 
  Здесь мглой тумана воскресают
  Мои забытые шаги;
  Тугою прядью у реки
  Широкой, медной - разрезая
  Косые, мощные холмы, -
  Бежит, и ни конца, ни края...
 
  Бурь лиственных в то утро стая
  Усталостью свой день встречала.
  А сосны - мрачны и немы.
 
  Восход серебряной зарницей
  Обрызган красною волной.
  Я снова, без всего, как птица,
  Опять лечу к себе домой.
 
 
  2
 
  Всё свет воскресший заливает
  Своим - в крик - штормом золотым.
  Беда и горечь здесь растают
  Так сладостно пережитым.
  Всё будет днём, коль ночь нагая
  Тебя, коснувшись, обожгла.
  И осень непочатым раем,
  И август свежестью крыла.
 
  Тогда ты шла сюда, не зная;
  Тогда ты просто не дошла.
 
  Блестит равнина золотая -
  Туманом высохшая мгла.
 
 
  3
 
  В подножье парка - Обелиск.
  Стрелою чёрной в небо - тесной.
  Аллеи тонкие слились
  Вновь разбежась за прудом - лесом.
 
  Мне показалось, будто так
  Душа уставшая скликает
  Ещё живых. - И на волнах
  Живого неба горстью тает
  Рассыпанная впопыхах.
  Среди цветов, колонн, надкрестий
  И может, - быть хоть с кем-то вместе
  Чуть легче, нежели не так...
 
  Средь башен - свод, он ввысь несёт
  Звёзд приземлившееся пенье;
  И сладок был бы день Творенья
  Как если б не наоборот...
 
  Аллея чёрно вниз ведёт,
  Ворвавши мир во страсть теченья.
  Быть может, это лишь мгновенье,
  А может - солнце, выплеск, взлёт?!
  - Речушки узкой пёстрый лёд
  В подхолмья близком отдаленьи.
 
 
  4
 
  Мы учим долго умирать
  Себя, не знавши притяженья.
  Не зная жизнь, не ведав тленья,
  Одно умеем лишь скрывать
 
  Благое естество; и чудом
  Ещё свежи и в жажде мы.
 
  Тень. Солнца. Гордым полукругом
  Дворцы возвышенно немы.
 
  Окаменели. Всё - потерей.
  Весь свет, исчезнувший навек.
  Но где-то - плачу, вскрикну, верю
  Та белым изваянье ветвь -
 
  Родит мне жизнь и вновь укроет,
  Чтоб снова выпустить - на дно
  Той непочатой чашей моря,
  Которой знать нам не дано.
 
 
 
  Конец августа
 
 
 
 
  Леса и низины - волнистыми косами,
  Поля окунаются в чёрную ширь -
  Пора за рассветом. Холмами белёсыми
  В росу одевается видимый штиль.
 
  Шпиль высветен ввысь за оградою ветхою
  В деревне заброшенной, в предкрестье долин.
  И спит редколесье там птицею белою
  Грозой перелётной - средь царствия льдин.
 
  Когда ж до тебя доберусь, ах страна моя?!
  Сейчас я до края опять добралась,
  Где дремлет дождём седина золотая,
  Что камнем черневшим в степи вознеслась.
 
  Леса и озёра, долина без края...
  Быть может здесь я - опять вновь такая,
  Что в сонной степи в мёртвый час родилась.
 
 
  Раменки, Егорьевская земля, четвёртое сентября, утро.
 
 
  Пусть не станет личным горем
  Мир, окунутый во мрак.
  Посветлело рыжим морем
  В степных, долгих берегах.
 
  Рвётся, бьётся ветер звонкий,
  Он и холоден и тих.
  И ветвей тень - кружев тонких
  Чуть огонь немой застиг.
 
  Пережди. В тумане белом,
  В голубом ознобе дня, -
  Ты один, как вся вселенная
  Непочатого огня!
 
  Мир забыт. Затоптан. Проклят.
  Он не дышит, не живёт.
  Лишь озёр дыханьем робким
  Синеглазый гололёд...
 
  Лишь - уйди. И всею силою
  Я дыхание сожму.
  Пусть не станет личной битвою
  Мир во грязи и дыму.
 
  Поздний свет золой окрасился
  Красным пурпуром и льдом.
  Пусть не станет мир собачий тот
  Твоим личным естеством.
 
  Всё для Бога. Свет и молодость
  И падение во тьму.
  Мир - глазницами, не обликом.
  Мир не нужен никому.
 
  Города, на миг присевшие
  На высоких берегах.
  Улиц стены поседевшие,
  Полднем башни побелевшие
  В позолоченных крестах.
 
  Старый камень над аллеями,
  Одинокий обелиск...
  Мир воскресший, мир потерянный.
  Ты к нему опять вернись.
 
  _________
 
  Ну, а тот, сухою жвачкою,
  Весь обгаженный вдвойне,
  Он, мирок, стал сучкой падшею,
  Уничтожен на войне.
 
  __________
 
  Пусть метелями закружится
  В мрамор влитый листопад.
  Кто виновен, тот не сбудется...
 
  Ну а ты не виноват.
 
 
 
  18-е, сентябрь. Золотой холод.
 
 
 
 
  Прелюдия. Зыбкий рассвет.
  Над первой порой увяданья.
  Безмолвная трепетом ветвь
  Роняет листву... и страданье
 
  Само уж не помнит себя
  В пресыщенности безответной.
  Ах, дымная степь сентября -
  Озёрное сонное лето!
 
  Таким я тебя не ждала,
  Такой я себя не забыла.
  И чёрный мой лес в необъятных стволах
  Звенит предзакатьем остыло.
 
  Я, может, тебя здесь ждала впопыхах,
  Твоё я здесь - вспомнила имя.
 
  И неземной холод и солнце в стволах,
  Чуть отблеск... и чёрное - ими.
 
  Я вспомню ту мелкую рябь
  Под сном умирающим в солнцах.
  Но здесь ты меня не оставь
  Я лишь восхищеньем опомнюсь...
 
  Лесная закатная гладь
  И первой сукровицей - грёзы.
  На клёнах, раздетых кустах...
  На ранних путях неопознанных.
 
 
 
  19 сентября, после заплыва в Амазонку и счастливейших, позолоченных часов, проведённых на его берегах. Вода голубая, ледяная до бестелесности.
  ________________________________________________________
 
 
  Золотая тишь не спит... тихий всплеск в воде глубокой -
  Ива медленно горит; солнца раненое око
  Толь ласкает, то ли спит.
  И на кронах молодых полукружий позолота.
Золотая тишь стоит

  Вновь - последним днём; - и что там...?
 
  Рукав медленной реки
  Вдаль чернеет под закатом.
  Свет обманный впереди
  Свет не нежный, свет распятый.
 
  ______________________________________21 сентября, купание
 
  И тень над пустыней, обиду безропотную
  Я всё безнадёжно, безмолвно приму.
  У клёнов вершины медовой зарёй горят,
  И звёзды - в горячечном, бледном дыму.
 
  И с кротости крон - вихрь слетает в подножье -
  То тихо так тая, - то бурно таясь;
  Под вечер настала пора безнадёжья
  Сквозь пряди в берёзках огнём золотясь.
 
  ________
 
  И первый тот день и слепую ночь чёрную -
  Я снова как крест долгожданный приму.
  Возьмёт новый день меня в жизнь непокорную
  В спокойной тревоге и горьком дыму.
 
 
  В поезде. Бессонница. 25-е сентябрь
 
 
 
 
  Последний день лета.
  Березы раздетыми
  Солнечным кругом стоят у воды.
  Их медное кружево -
  Как небом задето
  Таким голубым, словно тень от звезды.
 
  И не шелохнётся
  Огромное море.
  В песчаных и ивовых
  Вкось берегах.
  Уже и не знаешь
  Иль счастье иль горе.
  И солнечной пылью
  Воздето в стволах.
 
  Последний день света...
  Дорога залесьем
  Смыкает - и вновь пропадает в полях.
  И я словно здесь родилась будто где-то,
  Где дном предвечерья дотает земля.
 
  Последним согрета...
 
 
  27 сентября, купание в озере Святом-Чёрном.
  Бывшая Рязанская земля.
  Близ Шатуры.
 
 
  Осколки жаркого огня
  Вдаль - невесомою завесой.
  Там облакам на небе тесно,
  Там жизнь не кончилась; там - бездна.
  И - будто не было меня...
 
  Оврагом рыжие ступени
  Впадают - в чаши серебра.
 
  Настала тихая пора;
  Иль зрелость, или - лишь прощенье.
  Иль - это я была лишь тенью...
  Или кого-то позвала...
 
  Рожденье призраком туманным
  Сродни со смертью. Тот же цвет;
  Но - эти огненные раны...
  Ягод рябиновых букет
  Застывшей кровью! Свет и бред.
 
  Руин окаменевших - рана.
 
 
 
  12 октября, Клязьма за Воиновой горой, после первой за пять лет поездки в дальние города - Муром.
 
 
 
  Мягкий и влажный, засыпанный кровью ковер из листвы...
  Он лишь предвестник - прощанью; и огненный луч серебристый
  Вдоль по реке - так отчаянно, ждуще, так чисто -
  Словно б - не гасли огни, - и слова, будто вечность, немы.
 
  Я пропою это вечной тоской - и в руинах прибрежных,
  влекомых волной листопада,
  Снова лишь буду такой, что меня не узнав, погребли.
  Белая степь, заморозив, мне будет - в ночь долгой прохладой,
  Вечным поклоном - до горькой и чёрной земли.
 
 
  Городской парк. Фабрики над Клязьмой. Западающее солнце.
  Семнадцатое.
 
 
 
  Был покров на земле. То ли спал, то ль стелился,
  И ночною метелью обуглилась степь.
  Я покинула время, где плакать и биться, -
  Растерять свою твердь.
  Обелилось, раскинулось... стало светлее;
  Оправдав свою смерть, умирая в тоске, -
  В чреве парка - теснее и гуще аллеи.
  Мглистый свет их на звёздном, немом молоке.
  Я оставила день. Всеоставленность больше
  Чем рыдать в пустоту. Чем не падать, - стоять.
  Эта ночь пронеслась густой теплой порошей,
  Над обугленным утром, где времени - вспять.
 
 
  30 октября.
 
  А интересно, кто-нибудь еще помнит, что происходило на месте обыкновенного московского квартала на Лубянской площади шестнадцать лет назад?...
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  20
 
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"