Дорога, мотор, смотровое стекло...
И много с тех пор вольных вод утекло,
как, в утренней мгле, вторя древним словам,
приплыл я по озеру на Валаам.
Здесь - место пристанища: давний причал.
Он яхт приозёрских спокон не встречал,
извечно любуясь лишь дружбой лесной
картины Куинджи - берёзы с сосной.
Вот инок кормилом тут воду рассёк.
Умаялся, милый... Твой шаткий челнок
на луду* тянуть за пеньковый канат,
давай подсоблю тебе, строгий мой брат!
А ты - поведи вдоль тенистых аллей
туда, где разносится полиелей
ликующим пеньем церковных ладов
над тихим забвеньем плодовых садов.
За белой оградой - погост чернецов:
пренабожной братии, славных отцов.
Лежит здесь под камнем, - поверить изволь -
во схиму постриженный, шведский король.
Ещё я сниму мой холщовый картуз
пред каждым, познавшим презрения груз,
героем-солдатом из "дома калек".
Беззвучным набатом: "И я - человек!"
Скуфьи преклонённых в молитве голов,
да воздуха смоль, да лазурь куполов -
как яблочной патоки приторный смак,
за чаем, в кругу балагуров-трудяг**.
Начнёт меня дрёма вдруг одолевать -
Покажется, словно сумею признать
В толпе богомолиц при том ручейке
Тебя, кареглазую, в синем платке.
Вацлав 21 декабря 2019 г.
____________
*Лу́да - каменистый остров.
**Трудяги, (они же - тру́дники) - люди, живущие и работающие в монастыре на добровольной и бескорыстной основе, но не принадлежащие к братии.