Ваго
Шедан, маг льда

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Приключения мага льда Шедана. Все повести разом:"Знакомство плотнее некуда", "Болотная ведьма", "Деревня Дубовый Щит".

Знакомство плотнее некуда

*


 
  - Именем барона Вар Данте - откройте дверь!
  Громкий крик, а затем такой же оглушительный стук в дверь заставил меня отложить недочитанную книгу и быстро вскочить с постели. Правда быстрота и стремительность это не мой конек - моя служба в форте больше похожа на размеренное течение низинной реки, чем на горный поток. Но такой шум и гам заставит подняться кого угодно.
  - Что за гам, как на пожаре? - поинтересовался я, открывая двери своей комнаты с намерением спуститься по лестнице вниз, на первый этаж офицерского дома, чтобы там встретить громкоголосых гостей. Но этого не понадобилось - гости каким-то образом сами проникли внутрь и уже уверенно поднимались по ступенькам вверх. Я присмотрелся. Ого! На металлических латах висели желтые туники с четырьмя воронами, а поверх них натянуты красные повязки. Выходит, к нам пожаловала стража самого барона Вар Данте. Только что им понадобилось в приграничном форте?
  - Кто таков? Что тут делаешь? - строго спросил меня первый из поднимающихся здоровяков. Я на миг опешил от такого вопроса, а потом тут же все понял - я же встал с кровати, а потому на мне не было ни доспехов, ни туники, ни металлической бляхи на шее с выгравированной должностью. Только светлая рубаха и легкие коричневые штаны. То есть - ничего, чтобы говорило о том, кто я и чем тут занимаюсь.
  Пришлось отвечать по всей форме.
  - Я Шедан Дезмир, маг форта "Барсучий нос", - лихо ответил я уже стоящему напротив меня вояке, вытягиваясь во весь рост. В войске маг приравнивается к младшим офицерам и не должен становиться по стойке перед простым солдатом. Только вот стража барона была отнюдь не обычной солдатней.
  - Маг форта? - Взгляд гостя скользнул по моей довольно тщедушной фигуре, оценил высокий рост и запомнил черты лица: прищуренные голубые глаза, небольшой прямой нос и небольшие узкие губы. - Понятно. А где твой командир?
  Не успел он задать свой вопрос, как из дальней комнаты вышли два человека. В отличие от меня, по их внешнему виду сразу всем будет понятно, что это - воины баронства: оба в доспехах, один в металлических, другой в кожаных, на обоих - желтые туники с черными воронами, а на поясах - остро наточенные мечи. Широкие плечи, бодрые взгляды, широченные подбородки. Не просто воины - пример всем другим воинам.
  - Я командир форта "Барсучий нос", Игрид де Фолка, - ответил старший из вышедших. - Чем обязан неожиданному приезду самой стражи барона?
  Командир Игрид держался безупречно. В каждом его слове чувствовалась власть, в каждом движении - уверенность. Он смотрел прямо на прибывших, не моргая. Но даже сквозь эту броню уверенности, мне показалось, что я уловил едва заметную тень сомнения в его глазах. Что-то в визите стражи барона заставило его насторожиться.
  - Господин барон прочитал ваше письмо, и посему хочет немедленно увидеться с вами для его обсуждения, - заявил первый страж, делая два шага в сторону, чтобы дать место двум свои собратьям, толпящимся за ним на лестнице. Я так же сделал два шага в сторону от вошедших гостей. Но не для того, чтобы освободить им место, а, чтобы оказаться от них как можно подальше - уж очень они напрягали меня своим суровым видом.
  - Барон прочитал мое письмо? - удивленно переспросил командир у вояк. - Хорошо. Очень хорошо. - Было видно, что это новость сильно его обрадовала. - Но... Но к чему такая спешка? И зачем такой эскорт? - Радостное удивление на его лице сменилось обеспокоенным. - Советники барона могли бы просто прислать мне письмо с приглашением наведать своего господина, и я бы к нему приехал. Сам приехал, с большой охотой. А тут, вместо письма, сама баронова стража. Это весьма необычно. Может, вы поясните? - нажал на них командир.
  Но лица вояк остались безучастны.
  - Не могу знать, - только и ответил все тот же солдат. - Велено приехать и доставить вас в замок барона, - холодно сказал он ему.
  - Доставить в качестве кого? - не унимался мужчина.
  - Просто доставить, - последовал бездушный ответ.
  - Доставить, чтобы что? - Командир форта продолжал пытаться.
  - Просто доставить. - Ответ был все тем же самым.
  Командир форта замолк и просто уставился на прибывших, словно пытаясь продавить их своим взглядом, заставить подчиниться одной лишь силой воли. И в этом был смысл - в "Барсучьем носу" он был король и бог. Под его началом находилось около пятидесяти солдат, беспрекословно выполнявших каждый его приказ. Одно слово, хмурый взгляд - и любой мог почувствовать на себе всю тяжесть его власти. Получить по заслугам, или просто так, по настроению командира - тут это было обычным делом.
  Но, увы - это не возымело никакого действа. Лица вояк остались все также безучастны. Ни тени смущения, ни проблеска страха не отразилось в их глазах. Словно высеченные из камня, они наблюдали за происходящим, не выдавая ни единой эмоции. Их взгляды, холодные и непроницаемые, скользили по нашей тройке, не задерживаясь ни на ком. В этой безучастности чувствовалась сила, но сила пугающая, лишенная человечности. Она говорила о долге, о приказе, о чем-то, что перекрывало собой все остальные чувства. И в этой ледяной отстраненности было больше страха, чем в открытой агрессии.
  На удивление, первым сдался де Фолка.
  - Нет, ну раз сам барон приглашает, то, конечно же, я поеду, - произнес он с легкостью в голосе, которой там не было и мгновенья назад. - Видимо, мои слова затронули его сердце, и он хочет быстро и лично услышать все от меня. А личная стража барона... Разве это не признак личной заинтересованности? - Он, наконец, повернул лицо ко мне и весело так подмигнул. - Проехать с бароновой стражей - это большая честь. Многие люди в моем положении и при похожей должности ни разу в жизни не удостаивались подобной чести. Верно, Шедан?
  Пока я мучительно перебирал в голове варианты ответа на этот непростой вопрос, размышляя, стоит ли вообще отвечать, командир форта, не теряя ни секунды, попрощался с десятником, и решительно направился к выходу из офицерского дома. На середине лестницы он вдруг резко остановился и громко бросил вверх:
  - Пока меня нет, ты будешь командовать фортом.
  - Я? Хорошо, как прикажете, - сразу ответил я, даже не задумавшись над сутью его приказа, и не заметил, как вытянулось лицо у оставшегося на месте десятника.

*


  Быть командиром пограничной заставы, пусть даже такой далекой и захудалой, как "Барсучий нос", это - большая ответственность. Очень большая. Настолько большая, что на эту должность назначает не кто-нибудь, а главный полководец барона. Отчасти потому, что пограничных застав относительно немного - десяток-другой, и все. Отчасти из-за того, что в подчинении командира заставы находится до полусотни человек - отряд далеко не маленький. И отчасти из-за того, что работа командира заставы очень важна для баронства - в его задачи входит не только патрулирование границ, не только выявление разнообразных опасностей, а и, в случае чего, оттягивание этих опасностей на себя, чтобы дать время остальным силам баронства собраться в один кулак и ударить уже всем вместе.
  Важная должность. Высокая. Ключевая. И никак не подходящая для мага вроде меня. Ведь маг в форте для чего нужен? Правильно - для сражений. Есть сражение - добро пожаловать на защитную стену. А если тишина - не отсвечивай.
  Именно так и говорил мне де Фолка всякий раз, когда я пытался хоть как-то поучаствовать в жизни форта.
  - Давайте я хоть чем-нибудь помогу, - предложил я, когда приехал в "Барсучий нос", чтобы сменить ушедшего на покой мага.
  - Благодарю, не нужно, - сказал, как отрезал, он.
  - Но вы хотя бы расскажите от кого мы тут защищаем наше баронство, - вновь попросил его я.
  - Просто от врагов, - отмахнулся он от меня.
  - От каких врагов? - не сдавался я.
  - А тебе не все ли равно? Не все одно, в чьи дела засаживать свою магию? - бросил он косой взгляд на меня.
  Как бы все одно. Но...
  - Но, может, вы хотя бы познакомите меня с солдатами вашей заставы? - сделал я еще одну попытку найти себе хоть какое-то дело.
  Де Фолка тоскливо вздохнул и глянул на меня исподлобья.
  - Шедан, ты тут у нас на заставе, кто? - сурово спросил он меня.
  - Маг, - растерялся я и дал самый простой ответ.
  Но он же оказался и правильным.
  - Все верно. А маг на заставе - это младший офицер. А младший офицер что? Верно - он солдатам не ровня. Поэтому нечего тебе с ними лишний раз говорить. Общаться с ними зазря - свое уважение портить. Ты можешь разговаривать тут только со мной и десятниками. Все остальным ты можешь лишь раздавать приказы.
  Вот такие тут обитали порядки. Поэтому получалось, что все, что я мог тут делать, это сидеть в своей комнате в ожидании атаки. Нет, я, понятное дело, мог выйти с заставы и побродить под ее стенами, под защитой стрелков из башни. Еще я мог обустроить себе место для тренировок и практиковать свою ледяную магию. Я так и делал, но очень и очень редко. А еще, иногда, я мог отпроситься и посетить ближайшую к заставе деревню. Так сказать, развеяться. Что я и делал с пребольшим удовольствием. Я познакомился там с деревенским старостой, и стал заказывать через него для себя разные книги. Самые разные книги, чтобы было над чем скоротать долгие одинокие вечера.
  Вот как я до сих пор вел свою жизнь - тихо и незаметно, в дружбе лишь с разными книгами. И тем неожиданное стало мое назначение на пост помощника командира заставы. Неожиданно? Более чем. Предсказуемое? Да с какой стати! Маг - и второе лицо в пограничной заставе. Маг - и командир над четырьмя десятниками. Маг, который не то что с правилами боя не знаком, а даже не знаком с элементарными порядками жизни на заставе. Маг, которого все время держали на задворках. Маг, чьи таланты ни во что не ставили.
  Маг, который... Другими словами - маг, такой как я.
  Первый день эта мысль не давала мне ни капли покоя. Стать помощником командира заставы. Это же какая должность! Это же какая заслуга! Какая честь! Какое уважение! Шедан, в прошлом сын обычного городского плотника. Шедан, что волей богов смог превратиться в мага.
  Раньше я считал, что выше, чем маг, я никогда не прыгну. Что важнее, чем магом, я никогда не стану. Ладно, неправда. Сейчас я маг всего лишь первого, самого начального, ранга. Но я, как все маги, мечтаю вырасти до мага второго ранга. А если повезет то, когда-нибудь, со временем, и при хороших знакомствах, я могу вырасти и до третьего ранга. И вот это все. Для простолюдинов, как я, третий ранг - это предел. Это - вершина мечтаний. Но стать помощником командира заставы... И когда? Когда тебе едва исполнилось двадцать лет! О таком я даже и не думал мечтать. Напишу об этом домой - там все умрут от зависти.
  Однако уже второй день пелена завесы спала с моих глаз, вылив на мою голову знатный ушат воды. Проснувшись поутру, я к своему ужасу понял, что не имею понятия, как управлять заставой. Нисколечко. Ни на самый маленький ноготь. Ни как сменять часовых, ни как отправлять в патрули, ни даже как заставить солдат убраться в своих казармах - ничего этого я не знал. Мое знание о военном ремесле зиждилось только на книгах, которые я тут успел прочитать. Но даже те знания я не знал, как использовать.
  - Зельда, я...Я просто не знаю. Я не знаю, как управлять нашей пограничной заставой, - поплакался я вечером нашей главной горничной, когда она пришла убраться у меня в комнате. Она и еще несколько горничных-уборщиц живущих в соседней деревне, приходили к нам в форт и наводили порядок. Поскольку в форте я мало с кем мог разговаривать, Зельда стала единственной, с кем я мог поговорить от души. - Вчера я так обрадовался, так обрадовался своему назначению. А уже сегодня... Сегодня я не рад, что его получил. Я никогда не думал, что управлять заставой такое сложное дело. И никогда не мыслил, что эта должность упадет на меня.
  Горничная, высокая худая женщина с хвостом белых волос, аккуратно обрамлённых белым чепцом, слушала мои жалобы, продолжая уверенными движениями выметать сор из-под моей кровати.
  - Я и не думал, что меня постигнет такое испытание. Не думал и не гадал.
  Женщина кивнула и, закончив с полом, принялась смахивать маленьким платочком пыль с моих вещей - с небольшого стола, со стула, с сундука, и со шкафа.
  - И почему де Фолка выбрал себе меня - ума не приложу, - жаловался ей я.
  Окончив уборку, горничная сунула платочек в карман своего простенького синего платья, поправила чуть съехавший фартук и после этого обратилась ко мне.
  - Я тоже нахожу это странным. - Женщина была старше меня - на вид ей было все тридцать. Однако голос у нее звучал достаточно молодо. А ещё в нем было нечто такое... располагающее к общению. Как будто она всегда была рада кого-то послушать. - Поручить управление заставой не десятнику, а магу. Ты уверен, что ты не ошибся? - несколько неуверенно спросила она у меня.
  - Конечно же, я уверен, - ответил я ей со всей искренность. - Он мне так и сказал: пока меня нет, ты будешь командовать фортом.
  Ведь так? Все так и было?
  - Странно, очень странно, - подумав, согласилась она, скромно потупив взгляд в пол. - Даже мне понятно, что не дело мага командовать жизнью форта - это дело старшего из десятников. Хотя... - она на миг призадумалась, - может быть де Фолка решил, что не один из них до этого пока не дорос? Так сказать - не достоин?
  - Не достоин? - переспроси я ее, присаживаясь на стул.
  - Да. - Она кивнула, не отводя взгляда от пола, словно выискивая на нем спрятавшуюся соринку. - По уставу командовать фортом в отсутствие его командира должен один из десятников - самый старый и самый опытный в боевом деле. Только опыт - это еще не все. К такой ответственности нужно быть готовым.
  - Готовым? - Я все больше чувствовал, что меньше во всем разбираюсь.
  - Да. Такая ответственность может любому ударить в голову, и неподготовленный к такой роли десятник может натворить бед, - пояснила она.
  - Натворить бед?
  - Ну да.
  - А каких?
  - Да всяких. Я в вашем форте уже десять лет убираюсь - понавидалась всякого. Давай скажу вот так: представь, что ты, отец, даешь на сохранение по серебряной монете восемнадцатилетнему и десятилетнему сыну. Старший сын, просто положит монету в кубышку. Ну а младший сын.... Если он знает, где находится магазин со сладостями, то... - Женщина многозначительно улыбнулась, и ее улыбка немного меня успокоила.
  - Но я тоже к такой роли не подготовлен, - признался я ей, принимая горькую правду.
  - Но ты ведь маг. Какие тут, с тебя, мага, беды? У тебя тут нет сил и нет власти, - она мягко улыбнулась. - Ах, Шедан, Шедан. Хотелось бы мне сказать, что, назначая тебя командиром форта, де Фолка увидел в тебе что-то особенное и захотел дать тебе шанс. Но... Но правда такова, что он просто не хотел отдавать власть никому из подчиненных ему десятников. Он понимал, что за те несколько дней, что его тут не будит, с фортом под твоим руководством ничего не случится.
  - То есть ты думаешь, что де Фолка... - встрепенулся я, ободренный ее словами.
  - Да. Я думаю, что он появится тут не позже чем завтра. Например, уже к завтраку. Или, скажем, к обеду. Ну, самое позднее - к ужину. На более длительный срок он бы тебя не оставил.
  - Думаешь? - встрепенулся я.
  - Я уверенна, - заверила меня Зельда.
  - Вот и хорошо. - После ее слов мне стало значительно легче, словно на мою душу пролили целебный бальзам. Когда вернется де Фолка, то вся ответственность за форт перейдет с моих хрупких плеч на его, широкие и надежные. И пусть мои мечты так и останутся детскими фантазиями, зато теперь я понял, что такое - огромная ответственность. Пускай это знание станет мне уроком и утешением.
  Нечего и говорить, что на следующий день, едва за окном рассвело, я уже сидел у открытого окна своей комнаты и с высоты второго этажа наблюдал за крепко закрытыми воротами нашего форта. Сидел и ждал, что вот-вот ворота откроются, и за ними покажется то ли дорожный экипаж, то ли кавалькада всадников, во главе которых приедет мой спаситель и снимет груз с моих плеч.
  К сожалению, к завтраку де Фолка в форт так и не приехал. Но я не стал отчаиваться, а продолжая сидеть у окна, с интересом наблюдая за жизнью нашего форта, поднимая в памяти те самые первые дни, которые так сильно впечатлили меня тогда.
  Пограничные посты, они же форты, они же заставы, строились весьма небольшими, но достаточно надежными, чтобы стать мощным заслоном в случае каких-нибудь непредвиденных осложнений. "Барсучий нос" не стал исключением из правил, а был типичным представителем подобных укреплений. Частокол построили в форме треугольника, обращенного острой стороной в сторону неспокойных Диких земель. Единственные ворота, массивные и внушительные, выходили на лесистые владения баронства. На каждой из трех угловых вышек неусыпно дежурили зоркие лучники. Несколько воинов несли службу у ворот, скорее для порядка, чем из реальной необходимости. Внутри укрепления располагались внушительные и просторные казармы для солдат, небольшой дом офицера и хозяйственная постройка, совмещавшая функции склада и кухни. Все узко, тесно, и без особых излишеств. Но это и не место для развлечений, а настоящая пограничная служба.
  Днем наш форт наполовину пустел: первый десяток воинов уходил на патрулирование земель, раскинувшихся слева от крепостных стен. Второй десяток, зеркальным отражением первого, отправлялся в противоположную сторону, осматривая земли справа. Третий десяток шел сменить часовых, бдительно охранявших подступы к форту - как ближние, так и дальние. И только четвертый десяток, оставаясь внутри, служил своего рода резервом, готовым в любой момент прийти на помощь своим товарищам, если те столкнутся хотя бы с малейшей опасностью.
  Так, день за днем, поддерживалась безопасность и порядок вокруг этого небольшого, но очень важного места.
  Поначалу, прибыв сюда, я вдохновлялся, был полон энтузиазма, и жадно, словно губка, впитывая все увиденное. Однако холодный прием от коменданта форта быстро охладил мой пыл, и я перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Но сейчас, ожидая его возвращения, я словно проснулся и внимательно следил за всем, что происходит внизу. Я смотрел за тем, как наши солдаты в кожаных доспехах и металлических шлемах по двойкам, по тройкам покидают наш форт и идут сменять наружные патрули. Следил за тем, как ведомые своими десятниками, в патруль уходят выбранные отряды. Видел, как один из десятников обходит башни, чтобы сменить там лучников. Наблюдал, как десятник вычитывает нерадивых солдат и как выдает им разные наказания - то вынести мусор с кухни, то начистить до блеска покрывшиеся пылью мечи, то проветрить белье, то лишний раз поупражняться копьем. Смотрел и запоминал то, о чем говорят между собой солдаты, о чем тихо шепчутся, когда рядом нет их командиров, и о чем громко ржут, когда им кажется, что их никто не слышит. Смотрел и запоминал, но не для того, чтобы что-то с этим сделать, а для того, чтобы я мог хоть что-то ответить вернувшемуся командиру, если он о чем-нибудь меня, да и спросит.
  "Патрулирование велось исправно в мое отсутствие?" "Да, командир, как положено".
  "Караулы сменялись вовремя?" "Разумеется, командир, без задержек".
  "Дисциплина поддерживалась?" "Безусловно. Соблюдалась неукоснительно".
  Так я собирался отвечать на вопросы своего командира, которого ожидал с мгновенья на мгновенье. Но, прошло время завтрака, а мой избавитель все так же не появлялся. Но я не спешил отчаиваться, а продолжал пристально наблюдать за жизнью заставы, в надежде на то, что смогу грамотно сдать свой пост. Но вот пришел полдень, затем пришло время обеда, а на дороге, ведущую в форт, все так же никого не было.
  - Он придёт. Я верю, я верю, - тихо шептал я, то ли успокаивая себя, то ли приободряя. - Хотя бы на ужин. Пусть он приедет к ужину.
  Ожидая заката солнца, я вышел из офицерского дома, я сам решил пройтись по границам заставы. Вначале я посетил все ближние посты - посмотрел, где они размещаются, и поговорил с солдатами. Затем вернулся к воротам и провел там какое-то время. После сего поднялся на все три башни и полюбовался красотами своих и чужих земель. В конце дня зашел в казармы, поругал для острастки солдат, и к началу заката вновь поднялся к себе.
  Прозвучал глухой колокол, сзывающий всех на ужин, а дорога до форта по-прежнему оставалась пуста.
  Надежды мои не сбылись - де Фолка не обернулся даже третьего дня.

*


  На следующий день мои мучения только усугубились.
  Не успел я проснуться и задуматься о том, что же принесет мне новый день, как в дверь моей комнаты постучали. Громко постучали, но как-то неуверенно.
  - Я встаю, я встаю, - прокричал я с постели невидимому гостю. Стук прекратился. Я быстро привел себя в порядок, слегка пригладил волосы, подтянул штаны, и поспешил к двери.
  - Кто там? Что за шум, а драки нет? - Я попытался встретить своего гостя невынужденной улыбкой. Но это не понадобилось - за дверями стоял наш старший десятник Лом. Именно в его компании де Фолка и застала приехавшая стража барона.
  - Что-то случилось? - задал я вопрос уже более ровным голосом.
  - Не то, чтобы случилось. - Седой вояка, такой же широкоплечий, как и сам де Фолка, смущенно пожал плечами, отчего его жест выглядел как-то по-детски. - Сегодня - день совещаний. Мы собрали совет. Не хватает только командира форта. А поскольку его должность теперь занимаете вы... - Он снова сконфуженно пожал широкими натруженными плечами.
  Совет? Как я мог про него забыть! Хотя, если подумать, с чего мне о нем помнить? Я слышал, как в комнате командира то и дело собирались его десятники, и что-то там обсуждали. Но на такие собрания меня ни разу не звали - не мое это дело.
  А вот теперь - мое. К моему сожалению.
  - Хорошо, я мигом, только сейчас оденусь, - пообещал я ему. Лом кивнул и неспешно пошел в соседнюю комнату, а я метнулся к своему шкафу и распахнул его двери.
  В такой небольшой комнате, как моя, даже шкаф не мог быть большим. Однако благодаря моему умению все разложить по полочкам тут хватило место для всего и вся. Вот вещи для зимы, в которых я приехал, чтобы начать свою службу. Вот вещи на сейчас, для весны. Они же подойдут и для службы осенью. Самое короткое и легкое - это для лета. А на самом видном месте - кожаные доспехи и желтая туника. Они-то мне сейчас и нужны.
  Быстро одевшись, я вышел из двери и сделал несколько шагов направо.
  Комната, в которой обитал командир де Фолка, по размерам хоть и была больше моей, но была обставлена так же просто: одна, такая же простая, как у меня, кровать, одинокий широкий стол, не один, а уже несколько стульев, два сундука и два шкафа. Оно и понятно - у командира форта и обязанностей и вещей поболее. Отсюда и больше мебели. На стене, разделявшей наши комнаты, над сундуками, красовалось желтое знамя нашего баронства. Напротив, между шкафами, висела небольшая картина, изображавшая, вероятно, его родные края - то ли маленький городок, то ли большую деревню. Третья стена, напротив входа, была занята окном и оставалась свободной от мебели.
  Когда я вошел, все четыре десятника уже находились на месте - они стояли возле открытого настежь окна, с серьёзными лицами, при оружии и при доспехах, от старшего к младшему. За то время, пока я пробыл в форте, я уже кое-что знал про каждого из них.
  Ближе всех ко мне стоял старший десятник Лом - высокий и широкоплечий мужчина, волосы которого начала потихоньку оплетать седина. Старый и опытный вояка, умеющий не только выполнить поставленный перед ним приказ, а и проявить при этом хитрость и смекалку. Лучший десятник в форте крайне преданный своему командиру. Поэтому неудивительно, что именно ему де Фолка получал задания почти, что любой сложности.
  За ним стояли десятники Вилам и Тонка. Внешне они были даже чем-то похожи: оба крепкие мужики с телосложениями дровосека и каменщика. Оба в общении легки и очень покладисты - со всем соглашаются и никогда не спорят. В восполнении приказов всегда аккуратны и довольно точны - они всегда готовы исполнить любой приказ, но лишь в тех пределах и рамках, что означил им командир. Другими словами - хорошие помощники для любого командующего, ценящего исполнительных и преданных подчиненных, от которых не пахнет ни капелькой своеволия.
  И последний десятник - Трезор. О нем я знал меньше всех, ведь он появился на нашей заставе совсем недавно. Ранее, еще этой зимой, наш форт обходился всего тремя десятками воинов, но де Фолк, не жалея сил, выбил нам пополнение - десяток молодых и здоровых вояк вместе с командиром. Пока новички ничем особенным себя не проявили, но, очевидно, этого очень хотели. Трезор стоял и просто сверлил меня взглядом, явно говорившим, что он готов на всё. Вот на всё и всё тут. Было понятно, что он только и ждал возможности доказать свою ценность.
  Совет начался довольно легко и свободно. Первым заговорил Лом, докладывая мне обо всех мало-мальски интересных вещах, что произошли с момента проведения последнего совета - видели ли они при патрулировании каких-то странных животных, встречались ли с охотниками, видели ли на земле следы незваных гостей. Затем Лом отчитался о чрезвычайных ситуациях в форте, а точнее, об их отсутствии. После этого он перешел к хозяйственным вопросам - столько-то кроватей сломалось, и требуют починки, столько-то мечей поломалось, столько-то щитов истрепалось и на столько-то стрел надо бы пополнить наш склад.
  Я слушал его доклад с самым умным видом, на который только был способен. Я отчетливо понимал, что сказанное им чем-то важно, но чем именно важно, разумел не особо, вернее, как - зачем нам нужны новые стрелы вместо потерянных и поломанных, я понимал прекрасно. А вот какой интерес от встречи с нашими же охотниками или от странных животных, не понимал, хоть тресни.
  И вот Лом, выдержав приличную паузу, обратил мое внимание на последний вопрос.
  - Господин Шедан, на этом совет окончен, - с крайне важным видом сообщил мне он. - Однако... Однако я хочу вам напомнить, а, точнее, дать знать, - добавил он с едва заметным нажимом, - что подошло время менять солдат на дальних постах заставы.
  - Хорошо - меняйте, - легко дал согласие я. Надо - значит, надо. Кто я такой, чтобы отменять заведенные здесь порядки?
  - Отряд на замену мы-то соберем. - Новая пауза, на этот раз куда большая и куда многозначительная. - Только вот его должен сопровождать сам командир форта.
  - Сопровождает отряд? - быстро переспросил его я, быстро силясь найти скрывающийся подвох. Вроде все звучало обычно. Но то, что подвох тут есть, я не сомневался - слишком уж длинной была эта новая пауза и как-то уж подозрительно блестели глаза десятника.
  - Да.
  - Солдат, что идут на смену?
  - Все верно.
  - На дальние посты?
  - Да.
  Так-так-так - пока все выглядит гладко и довольно обычно. Только вот есть вопрос...
  - А где именно находятся те самые дальние посты? - спросил я у Лома, уже понимая, что именно в этом кроется тот самый подвох.
  - В Диких землях, - получил я ответ.
  Услышав его слова, мои ноги настолько обмякли, что я был вынужден незаметно опереться о косяк стоящей за мной двери. Дальние посты стояли в Диких землях. На чужой и откровенно вражеской территории. На тех землях, где бродили те самые странные животные, где жили племена враждебных людям народов, и где было полным-полно самых разных нехороших мест. Земли, где не действовали законы баронства и королевства. Земли, где не живут люди, а значит, случись что плохое, никто из людей не прибудет к тебе на помощь. Земли, где можно было поймать в бок шип никому неизвестного ядовитого растения, получить камнем из враждебной пращи, или стрелу из чужого лука.
  - Ну, эм-м, я... - Всколыхнувшийся страх залил мое лицо краской, и сделал челюсти неподвижными, словно твердый камень. Чужие земли. Враждебные земли. И я должен пройти через них? Я, который за все это время отдалялся от форта не дальше полета стрелы?
  Естественно, обуявшие меня страх и смятение не смогли укрыться от трех десятников форта - Лома, Вилама и Тонка. Но если Вилам и Тонка смотрели на меня с легким непониманием, - "как это так, командир форта, и чего-то боится", то Лом глядел на меня с явным неодобрением и неприкрытой насмешкой. Однако было в его взгляде и что-то еще. Что именно - я не мог понять.
  Но вскоре он сам все озвучил.
  - Господин Шедан, разрешите мне сказать честно, - мягко заговорил он, делая шаг вперед, как бы сокращая все дистанции между нами. - Я понимаю ваш страх и нисколько не осуждаю. Вы, Шедан - маг. Вы обладаете магическими способностями. И это, для нашего форта, несомненно, отлично. Но вы, увы, неопытный командир, до сих пор не видевший даже короткого боя, и никогда не пересекавший враждебных королевству границ. Для вас этот поход - это большая опасность. Большой риск, побуждаемый вашей большой ответственностью. Вы не солдат, который привык каждый день глядеть в лицо опасностям. И вы не десятник, который каждый день несет на себе груз ответственности. И мне... Мне кажется, что ваше назначение было большой ошибкой. Оно было несколько... опрометчивым, - наконец решился высказать свое мнение он. - Но с командиром не спорят. Особенно, если этот командир - это сам де Фолка, - тут же подчеркнул свое отношение он. - Но, поскольку, командир теперь вы, и вся полнота власти у вас, то я прошу вас об этом - воспользуйтесь своим правом командира форта и передайте эту ответственность мне. Я - лучший воин в форте, и готов взять на себя эту тяжелую ношу.
  На какой-то миг мне показалось, что это хороший выход. Ведь если признаться честно, то на роль командира форта я не подхожу. Нисколько не подхожу. Я мало что знаю и мало что понимаю. Я не умею ни управлять жизнью форта, ни командовать его обороной. Я мало что смыслю в боях, в тех землях, от которых мы защищаемся и в тех народах, что их населяют. И если настанет момент, когда от моего решения будут зависеть жизни, а я, по незнанию, сделаю что-то не так...
  Я уже открыл рот, чтобы дать ему согласие и почти выдохнул "да", но одна мысль меня остановила. Мысль о дальних постах. Ведь на этих постах сидели наши солдаты. Обычные солдаты, вчерашние мужики, еще недавно пахавшие землю или ведущие на выгул своих коров. И если у них получалось пройти по Диким землям, и, как я понял, получалось не раз, то, почему тогда мне такой проход не по силам?
  А потом ко мне пришла и другая мысль - если де Фолка вдруг вернется сегодня, если вернется, то мне тогда будет чем перед ним похвастать. Ведь одно дело командовать, сидя в крепости, а совсем другое - показать, что я смог справился и с более серьезной задачей. Может тогда он скажет, что обо мне что-то хорошее? Может тогда он скажет, что всегда верил в меня?
  В нос вдруг ударил знакомый, пьянящий аромат. Сладкий, медовый, густой - запах цветущей липы. Но не настоящий - до времени цветения липы было еще далеко, а тот, другой. Сладкий, медово-лимонный, что так въелся мне в память четыре года назад...
  Проявить себя? Что ж - это можно.
  - Нет - пожалуй, я все-таки останусь, - уверенно заявил я, глядя в его донельзя растерянное лицо. В его глазах плескалось такое непонимание, такая смесь отчаяния и разочарования, что я почти пожалел о своем решении.
  Почти.
 

*


  Понятное дело, что после такого отказа я не мог взять с собой Лома с его десятком. Не стал я брать с собой десятки Вилам и Тонка - они так же были в легком шоке от произошедшего. А вот Трезор так и не понял, что произошло, и все продолжал смотреть на меня преданными глазами.
  - Трезор, - окликнул я его командирским тоном. - Командир де Фолка хоть раз брал тебя на дальние посты?
  - Да! - тут же ответил он с радостным блеском в глазах.
  - Дорогу туда запомнил? - поинтересовался я у молодого десятника.
  - Само собой!
  - Люди для замены имеются?
  - Конечно.
  - Вот и хорошо - выступаем немедленно!
  Прошло немного времени, и вскоре форт покинула дюжина человек: я, Трезор и его десяток. Все двенадцать в боевом облачении, с короткими мечами за поясом и с небольшими треугольными щитами за спинами. И никаких ярких туник - только сливающаяся с цветами природы кожаная броня.
  Пока мы шагали через земли барона Вар Данте, мы могли позволить себе не соблюдать тишину, дабы не спугнуть невидимую опасность. Бойцы Трезора тут же воспользовались этой возможностью и начали оживленно переговариваться между собой, обсуждая все что только можно - дом, женщин, свою оплату и страшную несправедливость судьбы. Я же, до изнеможения изголодавшийся по нормальному человеческому общению, выбрал себе в качестве собеседника идущего рядом Трезора.
  - Ты откуда родом, Трезор? - спросил его я, чтобы начать с ним плотное знакомство.
  - Я из Белой скалы, - отозвался с охотой десятник.
  - А я из Светлояра, - сообщил ему я.
  Не соседи, увы. Но это и не так важно.
  - Трезор, давно ты пошел в солдаты? - снова стал спрашивать я.
  - Да уж три года как, - разулыбался тот.
  - А десятником стал давно?
  - Еще с начала этой зимы, - похвастался он мне.
  Похвально. Весьма похвально.
  - Не жалеешь, что выбрал себе такое ремесло - ремесло профессионального воина? - полюбопытствовал я.
  - А чего жалеть? - Трезор пожал плечами, поправляя чуть съехавший в головы шлем. - Сами посудите. Работы у солдата немного. Платят нам хорошо. Всегда есть крыша над головой и тарелка еды. Я так скажу - пока нет войны, быть воином и солдатом - не самое тяжелое дело.
  Если так подумать, то где-то я это слышал.
  - А как тебе труд десятника? Хорош аль не очень? - снова спросил его я.
  - В такой работе, как и в любой другой, есть своя мякушка, и свои корочки, - ответил он несколько философски. - В обычной жизни все над тобой только то и делают, что командуют
  - Правда?
  - Ну да. Сам гляди: то сборщику податей надо заплатить, то свекор от тебя что-то непонятное хочет. То торговец задирает цену и требует доплатить за товар, то хозяин дома хочет поднять тебе плату.
  - Вот ты, о чем...
  - Ну да. А когда ты десятник, то тебе тоже есть над кем покомандовать.
  Звучало весьма забавно. Кстати, а вот вопрос.
  - Свекор? Выходит, ты женат?
  - Как есть - женат, - согласился со мной мужчина.
  - И дети есть?
  - Есть, а как же - двое.
  - Оба парни?
  - Нет - мальчик и девчонка. Как парень вырастет, то сразу пойдет по стопам отца.
  - Думаешь?
  - Уверен. Армия - хорошее место, чтобы всего достичь. Тем более, у него будет, у кого поучиться, - ухмыльнулся он, и на всякий случай указал на себя.
  "У кого поучиться", - пронеслось у меня. И снова мне в нос ударил запах липы. Откуда тут этот запах? Ведь еще не лето!
  Лето.
  В тот день мы праздновали знаменательный праздник. Мой собственный праздник - день шестнадцатилетия. День, когда ты становишься по-настоящему взрослым, способным самостоятельно выбрать свой будущий путь. В тот день меня мало волновали поздравления и угощения. Единственное, что занимало мои мысли - возможность стать чьим-то учеником, освоить ремесло, которое определит мою будущую жизнь.
  К счастью, в моем случае мне не пришло долго маяться и отчаянно выбирать, кому из мастеров мне стоило податься - мой отец был уважаемым плотником и столяром. Я мечтал пойти по его стопам, перенять его мастерство. Дождавшись, когда отец перейдет из столовой в прихожую, чтобы подышать свежим воздухом, я подошел к нему и с горящими глазами попросился стать его учеником.
  - Обещаю тебе отец - я тебя не подведу, - с жаром заявил я ему. - Я вложу в твое ремесло всю свою настойчивость, терпение, силу и ловкость. Я хочу, чтобы каждое изделие, созданное моими руками, было не хуже тех, что ты делаешь. Я готов учиться, совершенствоваться и преодолевать трудности, чтобы достичь такого же мастерства. Мое стремление к качеству и вниманию к деталям будет двигать мной, и я надеюсь, что результаты моего труда смогут вызвать у тебя уважение и восхищение.
  Отец выслушал меня молча, не перебивая. Но его ответ несказанно меня расстроил.
  - Послушай, Шедан. Ты мой сын и я желаю тебе только лишь хорошего, - заявил он слегка нетрезвым голосом. - Но, как бы ты не просил, я не могу взять тебя в свои ученики.
  - Не можешь? А почему? - расстроено спросил его я, чуть дрогнувшим от отчаяния голосом.
  - Твой отец - хороший столяр и плотник. И его задача, как хорошего мастера - суметь передать таланты своего мастерства по наследству. Только вот... - Отец поднял пятерню и рассеянно почесал грудь через ткань рубахи. - Только вот у меня уже есть приемник - твой старший брат.
  Все так и есть. Мои старший брат Кайдо, отпраздновал свое совершеннолетие два года назад, и поэтому первым получил право искать себе учителя. Ничего удивительного, что он попросился в обучение к нашему отцу.
  - Я знаю, - с трудом сдерживая внутреннее недовольство, ответил ему я. - Но ты же взял в ученики и моего брата Валама.
  И это тоже так. Мой средний брат, Валам, отпраздновал свое совершеннолетие еще прошлой весной. Когда настало его время выбирать свое ремесло, он так же попросился в ученики к отцу. У отца уже был свой ученик, которому он собирался передать тайны своего мастерства и он ему отказал. Но, через какое-то время, после размышлений, он все же согласился взять к себе и его.
  - Ты же взял к себе еще и Валама. Вот я и подумал, что я, твой третий сын...
  - Так, это... - Отец тоскливо, взъерошив пятерней начинающие седеть волосы и шумно вздохнул. - Работа плотника - дело весьма нелегкое. Может и балкой мастера ненароком перешибить, а иногда можно случайно и под инструмент подставиться. Вот я и подумал - случить, что, со старшим сыном, мое дело не пропадет, если ему будет какая-то замена. Вот потому-то я и взял к себе Валаама... - Он снова вздохнул, и перевел взгляд в окно, на едва видимые в ночном полумраке ветви цветущей липы.
  - А как же я? - вопросил я его.
  - Что до тебя... - Он не удержался и сыто отрыгнул. - Третий ученик мне точно ни к чему. Лишний он будет. Да и не потяну я троих - не тот у меня теперь возраст.
  Я понимал. Я все это понимал. Но все равно...
  - Ну, а как же я? - переспросил я его, чувствуя, как прорывается наружу моя растерянность. Я ведь так этого хотел. Так ждал. Так...
  - А что ты? - Отец, наконец, оторвал взгляд от темного проема окна и взглянул на меня. - Ты у меня сильный и ловкий, а мой брат говорит, что ты еще и умный. Найди свое место сам. Поговори с тем да с тем. Прояви себя. Чай, ближе к осени, и будешь ходить под кем-то.
  В кухне разорался отчаянный крик - судя по возгласам, кто-то чуть не уронил бутыль с хлебным вином. Отец быстро поднялся и потопал назад, чтобы найти и наподдать по заслугам неуклюжему гостю, а его место, с окна, залетел сладкий запах липы.
  "Ищи свое место сам", - заявил он тогда. Что ж, теперь я так и делаю.
  Слово за слово, и разговор перешел на меня.
  - А ты, Шедан, давно ты получил свой дар? - полюбопытствовал расхрабрившийся от близких разговоров десятник.
  - После шестнадцати лет, - не стал таиться я.
  - Испугался?
  - По началу - да, - вновь сказал правду я. - Вначале я думал, что стал чем-то болеть. Виданное ли дело, когда в жару твои руки покрываются льдом.
  - Вначале был страх, это ясно. Ну а что потом?
  - Потом я привык, освоился. И даже стал получать с этой "болезни" пользу.
  - Пользу?
  - Угу. Я начал с помощью дара ловить в нашей речке рыбу.
  - Рыбу ловить? Иди ж ты! - весьма удивился Трезор. - А это как?
  - Засовывал руку в воду, бросил рядом прикормку, а как появлялась рыба, разом все замораживал. Потом брал камень или острую палку, и...
  - Хитро, - покачал он головой, пораженный моей задумкой.
  - Хитро. А главное - денежно. Если моему отцу, плотнику и столяру, удавалось зарабатывать своей семье на краюху ржаного хлеба, то я добавлял к ней тонкий кусочек масла.
  Мы дружно рассмеялись.
  - Но одной ловлей рыбы много не заработаешь, и путь наверх не пробьешь. Верно? - вернул он меня из детских воспоминаний.
  - Верно. - Да, все так и было. Помыкавшись до конца лета, я так и не решил, к какому из мастеров мне пойти. А проснулся дар и вовсе отправил все планы в тартарары. Осенью состоялся большой семейный совет, где после долгих споров и всяческих обсуждений было решено, что я поеду учиться в школу магии герцогства.
  Я с гордостью вспомнил о белом берете, что занимал центральное место в шкафу, стоящем в моей комнате. Берет и грамота - то, что я получил после окончания школы. Почему именно это? Берет - это символ. Увидев его на моей голове, люди должны понимать, что перед ними не кто-нибудь, а королевский маг. Пусть всего первого ранга. Это пропуск в мир славы и уважения, знак признания моих способностей. А грамота нужна мне для дел. Влип в какую-то драку, показал страже грамоту, и ты уже не участник, а уважаемый свидетель. В суде, опять же, тоже она помогает. И при принятии заданий без нее никуда - если бедняк и поверит тебе на слово, то богатей без грамоты тебе заказа не выдаст - вынь, да и положи перед ним бумагу с красной печатью.
  - И как оно, быть магом льда? - спросил он меня с искренним интересом. Спасибо, что не спросил, как быть заместителем командира форта.
  - В первое время - непросто, - разрешил я себе пожаловаться, вспоминая свои муки выбора. - Молодой маг льда много где может применить свои навыки. Во-первых, он может пойти служить в большую продуктовую лавку или в хороший трактир - еда и вода любят дружбу со льдом. Прибыльное дело, но не очень почетное.
  - Еще бы не почетное - это же торгашество, - согласился Трезор.
  Он со мной согласен? Это очень занятно.
  - Угу. Еще можно стать помощником у травника - с помощью моей магии травы сохраняются дольше. Да и в создании особой воды есть, где поупражняться. Плата тут небольшая, зато уважения - тьма.
  - Еще бы, лекари и знахари всегда у народа в почете, - согласился Трезор и тут.
  О как? И тут мы одинаково думаем.
  Но и помощники лекаря я не хотел идти. Новые поиски, новые метания, и по совету дяди я остановился на отправке в армию.
  - А вот войско... Тут и платят хорошо - баронство у нас не бедное, и уважения в избытке - как никак ты защитник.
  - С этим я тоже согласен, - в третий раз поддакнул мне он.
  - Поэтому я пришел, куда надо, показал, что умею, и вот, теперь я служу магом форта. Точнее - служил до сих пор, - закончил историю я.
  Да, я тоже именно так и считаю: пока нет войны, служба в войске - не самое тяжелое дело. Хм - оказывается, между мной и Трезором очень много общего.

*


  - А теперь - внимание! - Трезор поднял руку и десять человек, до сих пор болтавшие без умолку, в одно мгновение смолкли.
  - Что-то случилось? - сразу спросил его я, переходя на шепот.
  - Да. - Мужчина кивнул. - Видите то растение, с большими красными листьями? - Десятник опустил руку и указал на растущее невдалеке дерево. Больше всего оно походило на обычную лещину, только его листья были не привычно зеленого, а темно-красного цвета.
  - Это какое-то опасное растение? - попробовал догадаться я.
  - Нет. - Трезор покачал головой. - Но оно растёт только в Диких землях.
  - А это значит, что мы перешли границу. - Вывод был очевиден.
  - Вот именно, - подтвердил Трезор мои мысли. - Так что теперь - никаких разговоров. Слушаем всё в три уха и смотрим во все три глаза, - заявил он уже всему отряду. В ответ не пришло ни единого смешка. Никто больше не шутил, не смеялся и не выглядел расслабленно - все без исключения понимали, какая угроза нам грозит, если мы дадим маху.
  Шли мы быстро, но осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам и прислушиваясь ко всем подозрительным звукам, доносящимся до нас из травы и кустов. Первым шел Трезор, вспоминая по памяти нужную дорогу. Сразу за ним шел я, держа наготове свои руки и голову, в надежде быстро вспомнить и наколдовать нужное заклинание, если это понадобится. Сразу за нами шли воины - нервные и напряженные. Их острые мечи уже не висели на поясах, а их небольшие щиты уже не отягощали плеч - все было взято в руки и готово к применению.
  К нашему счастью, поход оказался недолгим. Только мы зашли на первый попавшийся холм, как с густых кустов на его вершине раздался тихий свист.
  - Все, пришли. Первый дальний пост, - сообщил мне Трезор.
  Первый дальний пост оказался самой обычной лежанкой, сделанной из наломанных веток и кучи опавшей листвы. Не лежанка, а гнездовища какого-то зверя. О том, что это дело рук людей, говорили только большие куски темной ткани, развешанные по бокам и несколько больших сумок, стоящих у изголовья - судя по запаху, с какой-то едой.
  - Господин Шедан? - Один из двух воинов, что несли дозор, несказанно удивился моему появлению. - А почему тут вы? Где командир де Фолка, или десятник Лом?
  Что за вопрос? Ах, да - дозорные находились тут достаточно давно, поэтому они и не знают об изменениях, что произошли у нас в форте.
  - Наш командир поехал в город к барону. Как долго он там пробудет, нам пока неизвестно, но во время отсутствия по его приказу его замещаю я, - пояснил я ему.
  Это устроило воина, и он сразу же успокоился.
  - А теперь ты расскажи, что вы тут высматриваете, - полюбопытствовал я. Моя пытливость была отнюдь не праздной - де Фолка никогда не рассказывал мне, что творится на Диких землях и от какой именно угрозы всех защищает "Барсучий нос". Я только знал, что тут живут разные враждебные расы. Но кто они и чем именно они опасны, он мне не говорил.
  - Наша задача - наблюдения за сиглами, - коротко ответил мне воин, погладив свои длинные усы. - Пока они живут своей обычной жизнь, мы должны лежать тут и наблюдать за ними. Но как только мы заметим, что они начинают собираться в армию, мы должны сразу бежать в форт и доложить об этом. Вот такая задача, - отчитался мне он.
  - Сиглы? - Услышав это название, я крайне удивился. Я где-то читал об этом полуразумном народе, но никогда не видел. Мое любопытство тут же забило неиссякаемым фонтаном. - А можно мне на них глянуть? - спросил я чуть не с мольбой.
  - Можно, - быстро закивал головой усач, удивленный просящим тоном. - Полезайте в кусты и двигайтесь по чуть-чуть. Поселение сиглов находился сразу за этим холмом - его отсюда хорошо видать. Только действуйте осторожно - сиглы пока не знают, что мы основались здесь. А если они узнают, то нам несдобровать.
  Пока я ставал на карачки и осторожно протискивался сквозь ветки густого кустарника, вспоминал, что читал о сиглах в одной старой книге. "Сиглы. Полуразумный народ полурыб-полулюдей. Живут только очень близко к воде. Занимаются ловлей рыбы, собирательством и охотой. Не сеют и не пашут, не ткут и не куют. Основные особенности народа: низкий рост, немалое количество в племени и крайне скверный характер. Обмена и торговли с людьми не ведут. Встречи с ними желательно избегать, а лучше вообще не приближаться к ним на один выстрел из лука".
  Наконец протиснувшись сквозь последние ветки, и отодвинув рукой несколько мешающих листьев, я уставился на крайне любопытное зрелище. Передо мной распростерся большой зеленый луг, полностью изрытый небольшими рукотворными озерами. Озер было много - я насчитал штук двадцать, а потом бросил подсчет - мне это надоело. Между озерами, а точнее, по их краям, располагались маленькие дома. Хотя можно ли это было назвать домами? Они больше походили на круглые соломенные шалаши, неряшливо измазанные поместью тины и глины. Но больший интерес у меня вызвали именно их обитатели - невысокие человекоподобные существа с вытянутой вперед головой и телом, покрытым чешуёй, то ли наподобие рыбьей, то ли змеиной. Разной чешуей - от белой и желтой, до темно-синей и черной.
  Рыболюди находились повсюду. Их место обитания не ограничивалось водной стихией, они и на суше чувствовали себя как дома. Сиглы плавали, ныряли, безмятежно покачивались на волнах, лениво грелись на берегу, прогуливались между домами, словно обычные горожане, и даже уходили куда-то вдаль, по своим, очевидно, важным делам. На первый взгляд, их можно было принять за диковинных существ, за каких-то причудливых зверушек. Но эта иллюзия рассеивалась, стоило лишь присмотреться. Некоторые из них держали в руках оружие. И пусть оно выглядело до крайности примитивно - заостренные палки, каменные топоры, мечи из обточенных раковин - для их создания все же требовался разум. А это означало, что перед нами не просто звери, а нечто гораздо большее: странные, пугающие, но, несомненно, разумные существа.
  - Какое дикое зрелище, - ошарашено прошептал неожиданно появившийся у моего плеча Трезор. Видимо, он тоже не сдержался и решил поглядеть. - Их тут так много - даже не сосчитать, - выдал он свое мнение.
  - Ага. - Я согласился. Попытаться сосчитать сиглов, это все одно, что попытаться сосчитать зайцев на лугу в ясный день на излете весны. Словом - их тут имелось превеликое множество.
  - Если такая орда нападет на форт, то нам не помогут ни высокие стены, ни крепкие ворота, ни бочки с горящей смолой. Они просто задавят числом. Просто пройдут по нам, как саранча по полю, - заявил он растерянно.
  - Думаешь? - переспросил его я. Сиглы против нашего форта? Мне было трудно представить исход такого сражения. Не только потому, что я не представлял, на что способна армия этих чешуйчатых. Я даже не представлял, на что способны мы, и какую осаду может выдержать наш пограничный форт.
  - Я уверен. - Трезор утверждающе кивнул головой. - А драться придётся насмерть. На смерть и никак иначе.
  - А это еще почему?
  - Ты их рожи видел? Видел их глаза? В их тупом взгляде нет даже намека на толику сострадания. Они в таких, как мы, равного себе не увидят, и будут резать нас так, как мясник режет к празднику заготовленный скот. Уж можешь мне поверить. В первый раз десятник Лом предупреждал меня, что сиглы очень опасны. Я тогда не поверил. Но теперь, чем больше я в них вглядываюсь, тем больше понимаю, что старший десятник совершенно прав. Сиглы опасны. Просто смертельно опасны.
  Я сфокусировал взгляд на ближайшем ко мне существе, с желтой чешуей и золотистым гребнем вдоль всей спины. Глаза у сигла были большие - раз в десять больше чем у нас, у людей. Круглые, немигающие глаза, с круглыми же зрачками. И да - ничего подобного на жалость и сострадание, я там, увы, не увидел.
  - Только одно и радует, что у этих существ нет ничего из железа, - вновь отметил Трезор, пока я вглядывался в глубину чужих глаз. - Ножи у них из раковин, топоры из камня. Стрелы и копья тоже без металлических наконечников. Один наш солдат положит с десяток таких, не получив ранений. Но их тут гораздо, гораздо больше, чем десять на одного.
  Все верно, все правильно - тут добавить нечего. Теперь я понимал, для чего нужен этот дальний пост - к нападению такой армии нужно быть готовым.
  Когда мы вылезли из кустов обратно, солдаты уже передали друг другу место.
  - Главное - не шумите и ничем не выдавайте себя, - давал уходящий усач последнее наставление. - Сиглы достаточно тупы, чтобы кого-то искать. Но если вас вдруг обнаружат, то бегите стремглав. А через день возвращайтесь и делайте новый пост в каком-нибудь другом месте.
  Вот и вся пересмена.
  - Ну что, теперь на второй? - спросил у меня Трезор, когда убедился, что тут все дела закончены.
  - Идем во второй, - согласился я.
  И снова мы с опаской шли через чужие леса, через нехоженые поляны, перепрыгивали через ручьи, в которые никогда не опускались человеческие ладони.
  Впечатленный первым дозорным постом, я ожидал, что второй пост так же будет чрезвычайно скрытным, а солдаты в нем будут весьма осторожны. Но, как оказалось, нет - на втором посту солдаты даже не думали прятаться. Даже наоборот - они развели костер, дымом и пламенем с лихвой выдав нам свое местоположение.
  - Господин Шедан? - И снова удивление в глазах обоих дозорных. - А почему тут вы пришли нас сменять, а не господин командир? Где командир де Фолка, или десятник Лом? Что-то случилось в форте? К нам пришла беда?
  Пришлось и им отвечать на уже знакомый вопрос.
  - Господин Игрид поехал в город, в гости к барону. Как долго он там пробудет, никому пока неизвестно, но во время отсутствия его замещаю я, - пояснил я солдатам.
  Увидел кивок Трезора, воины успокоились и снова вернулись к костру. Я пригляделся внимательней - да они жарят мясо!
  - Так-так-так, - проговорил я несколько раздосадовано. - А ну, поясните-ка мне, что вы тут караулите. А еще объясните, почему вы с напарником ни от кого не прячетесь?
  Я старался напустить на себя недовольный вид, и говорить таким тоном, каким говори бы Игрид. Но мой суровый вид нисколько их не смутил.
  - Господин Шедан, - заговорил со мной старый бородатый солдат. - Мы следим за той старой крепостью.
  - За какой крепостью? - удивился я, завертев головой, то кроме гущи зеленых крон ничего не увидел.
  - Она там, чуть дальше. Пройдите вон к тому камню, и оттуда вы все увидите.
  Я послушался и отправился туда, куда они мне указали. И действительно - став на то место через просвет в деревьях я увидел ее - часть крепостной стены, почерневшей от времени. Пройдя туда-сюда, я увидел и все остальное - несколько башен, и главное здание в центе. От лесного строения веяло древностью, сыростью и какой-то тревогой.
  - Видели? Вот она. И чего нам от нее хорониться? Она при всем желании никуда нее уйдет, - расхохотался мне в лицо бородач, а за ним и его напарник.
  Так-то оно так. Тогда для чего тут охрана? Для чего этот пост?
  - Тогда что вы тут делаете? Для чего назначены? - снова спросил я у них, вернув суровость лица.
  Смех прекратился, и воин стал серьезным.
  - Господин Шедан, я не мастак объяснять, - повинился воин, сдвинув шлем на лоб и почесывая затылок. - Но десятник Лом говорил что-то вроде того, что эта крепость очень для нас важна.
  - Чем-то важна?
  - Да.
  - Эта крепость?
  - Да.
  Час от часу не легче!
  - Но чем может быть важна крепость, пустая, разрушенная временем крепость, да еще и на чужой территории? - Этого я, хоть убей, не мог понять никак.
  - Господин Лом говорил, что она важна такти... такти... - Бородач замолчал, явно забыв нужное слово.
  - Дайте-ка я угадаю - она важна тактически, - радуюсь, что помнит мудреное слово, заговорил Трезор. - Наверняка господин Лом говорил о том, что хоть крепость стоит пуста и заброшена, будет хорошо, чтобы такой она и оставалось, - сообщил он нам. - Даже разрушенная временем крепость - очень важное место. Если кто-то из местных решит ее захватить, то он получит серьезное преимущество: высота, стены, ров, и все такое прочее.
  - Да - тактически! - образовался солдат, услышав нужное слово. - И все то, что вы сейчас говорили. Он все то же сказал, только слишком заумно.
  Разве что так. А Трезор прав. Наш форт, "Барсучий нос", хороший военный пост - крепкий и надежный. Но, к сожаленью, в нем все сделано из дерева: стены, башни, казармы. А тут - целая крепость. Каменная крепость. Займи кто такую, да приведи в порядок, то он бы получил в свои руки очень сильный козырь. Неоспоримый козырь. Такое даже я понимал.
  - Я удивлен, что эту крепость никто до сих пор не занял, - тихо промолвил я, проговорив свои мысли.
  - А чего удивляться? - Бородач вновь был само радушие. - Там же полно всякой нежити.
  - Нежити? - При упоминаниях об этих поганых сущностях меня охватил мороз. Не мой, колдовской мороз, а тот, от которого стынут и душа, и сердце.
  - Да. Нежити. Самой настоящей. И ее там целая туча. - Радушие бородача просто поражало - он говорил о нежити, словно о шумной ярмарке. - И она там всякая - есть и нежить с дубинами, есть и нежить с луками. Есть нежить-копейщики, нежить-маги. Да что хочешь там есть.
  - И ты так спокойно об этом говоришь? - искреннее изумился я.
  - А чего бояться? - Бородач улыбнулся. - Если я все правильно понимаю, то эта нежить - это остатки войска, защищавшего эту крепость. Поэтому за стены этот враг ни ногой.
  - Ни ногой? Ты уверен? - переспросил его я с некоторым волнением.
  - Уверен? Да я жизнью своей клянусь, - заверил меня солдат. Он плюнул в костер, искры взметнулись вверх, словно подтверждая его слова. "- Я уже который раз тут на посту стою - все уже сам проверил. И из лука в них стрелял, и камнями кидал - все без толку. Не выходят они за границы стен и все тут. Оттого я и люблю в этот дозор ходить. Плевое же дело - сиди себе у костра и все. Никаких забот - и крепость никуда не уйдет, и нежить из нее никуда не денется.
  Солдат говорил с такой будничной уверенностью, словно речь шла о надоедливых мухах, а не о нежити, запертой в стенах древней крепости. Слушая его, я ощущал, как в моей голове ворочается ком из самых разных мыслей. Сомнения, страх, любопытство - все смешалось в неразбериху. И чтобы этот ком развалился, чтобы понять, чему верить, а чему нет, нужно было все увидеть именно своими глазами. Нужно было самому подойти к полуразрушенным стенам, ощутить холод, исходящий от камней, и убедиться, что скрывающаяся за ними тьма вовсе не так страшна, как мне всегда казалось.
  - Трезор, - дал я команду, молча слушающему все это десятнику. - Пусть твои солдаты принимают пост. А мы с тобой давай сходим и посмотрим на это.
  - Да, командир, - послушно ответил мне он.
  И вот мы уже подходим к развалинам старой крепости. Подойдя ближе и увидев всю крепость без пелены густых крон, я осознал, что передо мной никакая не крепость. Точнее, не крепость, какую я рисовал в своем воображении - высокие, три человеческих роста, стены, высокие каменные башни, какой-нибудь замок внутри или что-то такое. Передо мной оказался такой же пограничный форт, как и наш, но сделанный из камня. От внешних угроз его защищали каменные стены, но высотой они были едва ли в человеческий рост. Никаких башен, ни по углам, ни внутри, не было и в помине. Целых башен - нет. А вот остатки - да. А внутри стен была одна, но большая постройка - высокое трехэтажное здание из крупных кусков темного камня. Ни дверей, ни окон, ни лестниц - ничего деревянного в здании не осталось. Однако его темные стены, неповрежденные временем стены, продолжали надежно защищать хозяев от всех возможных врагов.
  Нежить имелась. Еще как имелась. И ее было много. Мы видели ее сквозь полуразрушенные или разрушенные почти до основания стены, сквозь щели покосившихся железных ворот. В основном это были скелеты - высокие человекоподобные скелеты с выбеленными на солнце костями. Иногда я замечал нежить-зомби. Их почерневшие, высушенные на солнце тела вызывали у меня неподдельный ужас, особенно при мысли о том, как они могут пахнуть, если оказаться поблизости. А еще я один раз видел нежить-мага - фигура в балахоне на какое-то время вышла из каменного строения, огляделась вокруг, и так же безмолвно скрылась в густой тени.
  - И все они когда-то были людьми, - с ужасом произнес стоящий рядом Трезор, глядя на замершего в безвольной позе скелета с большой палкой в руке.
  - И все они мечтали закончить службу и вернуться в свой дом, к жене и детям, - в тон ему ответил я, глядя на гладкую, выбеленную ветром и солнцем округлую черепушку стоящего на стене скелета-лучника.
  Я снова почувствовал, как у меня по спине бежит холодок. Страшно. Дико и страшно. Но это был не тот страх, который я ощутил, глядя на поселение сиглов. Я боялся их, ну, как бояться большой стаи бешенных диких собак. Боялся, что они могут убить. Боялся, что они могут разорвать на части. Съесть, в конце концов, не подавившись костями. И это пугало меня. Но пугало как-то обыденно.
  А нежить... Нежить я страшился совсем по-другому. Страшился смотреть на нее. Страшился коснуться ее. Страшился ощутить на себе внимание ее пустых глаз. Но главное - страшился после смерти стать таким, как она. Превратиться в ходячую оболочку, лишенную воли и разума.
  Жуткое ощущение. Непередаваемое.
  - Благодарю - я увидел достаточно, - распорядился я и с облегчением отвернулся назад.
  - Теперь третий пост? - спросил Трезор, когда убедился, что выбранные воины поняли суть дозора.
  - Да.
  Мы дошли к нашей цели, когда солнце уже хорошо перевалило за полдень. Немного отойдя от нахлынувших чувств, я шел и гадал, какой пост я увижу - такой же, как первый, хорошо скрытый от глаз, или такой как второй, полностью открытый всем и вся. Но я просчитался.
  - Вот оно, это место.
  Я проследил взглядом в том, направлении, что указывала рука десятника, но увидел только три высоких сосны. А пост? Где же пост? Но, приглядевшись внимательнее, я увидел, как вдоль ствола одного из деревьев тянется довольно странная лестница. Невероятно длинная, и сделанная не в форте или в деревне, а из подвернувшихся веток и палок. И эта лестница вела... Да - она вела на небольшую площадку, построенную на развилке дерева.
  - Интересненько, - только и смог выдавить я, не зная, что ещё можно сказать об увиденном.
  - Наши там, - подтвердил Трезор мою догадку. - Господин Шедан, вы высоты не боитесь? - спросил он меня, явно не зная, каким будет мой ответ.
  - Высоты? - Я снова взглянул на вершину высокой сосны. И что сказать? В детстве я, как и все сорванцы, с легкостью лазил на груши и яблоки. Но, одно дело, лазить на деревья высотой в три-четыре человеческих роста, а совсем другое - высотой в десять людей. На такие я до сих пор никогда не взбирался. Хотя, чего сомневаться? Наши солдаты могут туда забираться? Значит смогу и я. Да и чего мне бояться после всего увиденного?
  Подъем оказался небыстрым, а картины с такой высоты заставляли мои ноги дрожать и подкашиваться. Но к чести солдат, лестница была сделана добротно, и очень крепко привязана к стволу дерева. Знатно попыхтев, я все же смог забраться на вершину сосны и был принят в крепкие руки двух наших крепких воинов.
  - Господин Шедан? - удивлённо протянул, увидев меня, рыжий детина. - Вот так встреча. То-то я не мог понять по фигуре, кто же это к нам поднимается. Ни на господина де Фолка и ни на одного из десятников вы никак не похожи. Вот я и смутился.
  - А господин командир где? - взволнованно спросил меня второй из наших солдат.
  - Я теперь командир. Хоть и временно, - устало промолвил я и коротко описал суть изменений в форте.
  - А теперь вы расскажите, за кем вы тут наблюдаете, и почему ваш дозор находится так высоко? - закончив с объяснениями, поинтересовался уже я у них.
  - Мы следим за наркарами, - важно ответил рыжий.
  - За наркарами? - встрепенулся я, вспоминая, в какой из своих книг я мог прочесть об этом народе-племени. - Наркары. Я читал о существах только с похожим названием - о наркерах или нарокурах.
  - Так это они и есть, - заверил меня собеседник, усаживаясь на доски пола и пригласив меня сделать тоже самое. - Наркары, наркеры, или нарокуры. Каждый называет их так, как поворачивается язык. Но все это - те же самые полулюди-полуящеры, - заверил меня боец.
  Наркары. Племя полуразумных полулюдей-полуяшериц. Вот они уже больше походили на нас, на людей, чем давеча встреченные нами сиглы. Их облик, хоть и сохраняет отголоски ящериной природы, в целом напоминает человеческий. Они обладают сопоставимым ростом и способны изъясняться на языке, который, хоть и требует привыкания, но вполне поддается пониманию. Полуящерицы носят одежду, пусть и сшитую из грубых материалов и украшенную странными символами. У них есть свои обычаи, чуждые и порой пугающие, но, несомненно, являющиеся частью их ящериной культуры.
  Они не чураются торговли с людьми, и даже способны вести дела, пусть и с присущей им осторожностью. Наркары разделены на множество племен, каждое из которых говорит на собственном диалекте, что затрудняет общение между ними. Они занимаются земледелием, выращивая странные, но съедобные культуры. Они охотятся на лесных зверей и ловят рыбу в реках и озерах. Даже кузнечное дело им не чуждо, хотя их изделия и уступают по качеству человеческим.
  Это народ, полный загадок и противоречий. Народ, который, несмотря на свою развитость, упорно избегает тесных контактов с людьми, ограничиваясь лишь торговлей. Почему? Что заставляет их держаться на расстоянии? Ответ на этот вопрос, похоже, навсегда останется погребенным в глубинах их чешуйчатой души.
  - И вы за ними следите? - спросил я у рыжего, после того, как наскреб в голове все известные сведения.
  - Следим? Да ну. - Он насмешливо фыркнул. - Мы только наблюдаем за тем, чтоб они не собрались в армию и не двинули ею на нас. А иначе как за ними следить? Вон, лес под нами видите?
  Я посмотрел на край леса, что начинался шагах в пятидесяти от нас.
  - Видите там кого-то?
  Я присмотрелся.
  - Нет.
  - А они там есть, - серьёзно заверил рыжий. - И они следят за нами столь же тщательно, как мы следим за ними.
  - То есть, они знают, что у нас тут пост? - пришел в смятение я.
  - Конечно же, знают, - заявил он крайне уверенный таким моим вопросом. - Знают с первого дня. Знают и крайне недовольны, что мы тут поселились. Десятник Лом, наверное, рассказывал вам, как тут было несладко в первые времена?
  - Нет, а что тут было? - оживился я.
  - Мало чего хорошего. Я сам стоял в тех первых дозорах и знаю не понаслышке. - Воин грустно покачал головой, словно его воспоминания стали ему вдруг тяжелы. - Чего они только не придумывали! И закидывали нас дымящимися гнилушками, и забрасывали камнями. Пауков и змей тоже нам временами подкидывали. И даже ловушки умудрялись нам ставить.
  - И вы допускали такое? - искренне удивился я.
  - А что мы могли сделать? - развел руками детина. - Их странные луки стреляют куда как дальше, чем наши, поэтому их стрелы всегда представляли для нас опасность. К этим же стрелам они привязывали тлеющие гнилушки, который сразу сжигали любые наши укрытия.
  - А змеи, пауки и ловушки? - не унимался я. - Их они тоже подкидывали вам своими стрелами?
  - Нет. Их они подкидывали руками. Но делали они это лишь самыми темными ночами, когда на небе не то, что луны - даже звезд не видать, - пожаловался мне он.
  - Ну, а вы?
  - А что мы? Наркары видят в темноте, словно кошки. То, что для наших глаз чернота, то для их - полусумрак. Плохие они соседи. Плохие и очень опасные. Если бы господин Лом не подал идею перенести пост на дерево, то, думаю, за полгода в нашем форте не осталось бы одного невредимого человека.
  Возвращаясь обратно в форт, я все еще переваривал полученные сведения. Мне было сложно поверить, что один-единственный обход дал мне больше понимания о моей службе, чем все предыдущие месяцы.

*


  Однако этим вечером меня ждало еще одно открытие.
  Едва солдаты успели закончить свою вечернюю трапезу, как в мою дверь громко и настойчиво постучали.
  - Кто там? - отозвался я, удивленный таким наплывом гостей в этот день. Обычно ко мне никто никогда не заходил, за исключением Зельды. Но время прихода горничной я знал. Да и так поздно она никогда бы не пришла - ей потом еще возвращаться в деревню, а прогулки затемно никогда до добра не доводят.
  - Это Лом. Могу я войти? - прозвучал голос из-за двери.
  - Конечно, - ответил я, мысленно упрекая себя за забывчивость. Теперь, когда я исполнял обязанности командира, визитов ко мне точно станет побольше.
  Дверь отворилась, и здоровенный воин шагнул в мою обитель. Из-за его размеров моя комната вдруг показалось мне совсем крохотусенькой. Но больше всего мое внимание привлекло то, что он держал в руках - в правой руке Лом держал две большие кружки, а в левой руке - вместительную флягу
  - Чем обязан? - привычно вежливо осведомился я, с любопытством переводя взгляд с его лица на руки.
  - Как это чем? - удивился старший десятник. - Господин Шедан! Вы же сегодня первый раз выходили в свет. Вы видели все собственными глазами.
  - Так и есть - видел, - согласился с ним я.
  - Вот я и хочу услышать от вас, что вы там увидели.
  В голосе Лома явственно слышались искренняя заинтересованность и редкостное радушие. Но я не мог взять в толк, откуда у старшего десятника такой интерес к, казалось бы, рядовому событию - смене караула у дальних постов.
  - Но зачем вам это? - решился я высказать свои сомнения. - Вы же сами бывали на этих постах, и бывали не раз. Так что о том, зачем именно следят наши солдаты, вам хорошо известно.
  - Э - нет, - протянул Лом, беззастенчиво усаживаясь на единственный стул. - Я-то бывал. Я-то знаю. Но мне интересно, что именно вы там увидели. Вот за этим я пришел. А чтобы наш разговор шел быстрее и откровеннее... - Здоровяк многозначительно потряс почти полной флягой.
  А, ну раз так... Я кивнул головой и сел на край кровати.
  Светлое пиво с шумом разлилось по принесенным кружкам и мы, не сговаривалась, выпили все до дна. Один легкий вопрос, другой, третий, и вот я уже с удовольствием выкладываю ему все, на что упал мой взгляд и чем был потрясен мой разум. Потрясен? Еще как! В один день увидеть поселение многочисленных сиглов, отряд столетней нежити и бросить взгляд на земли опасных накраров... Да многие маги не увидят такого и за всю свою придворную жизнь. А я увидел. И всего за день.
  - Ну, и что скажете? - Лом упер локоть в стол, и положил голову на ладонь. Кожаный доспех, что был на нем, отозвался приятным скрипом.
  - Что я скажу? - переспросил я его, выигрывая время, чтобы понять, с чего именно мне начинать.
  - Да. О наших врагах, от которых мы охраняем границу.
  Хм... Все три врага мне сразу показались опасными, но я пока не думал разложить свои впечатления по определенным полочкам. Но если Лом настаивает...
  - Если начать с сиглов, то... - медленно начал я, вспоминая одну из книг, что я прочитал недавно. Как она называлась? "Бежать или побеждать?" В ней один из полководцев делился своим опытом битв, как он умел оценивать врага перед тем, как принять одно из двух решений - бежать или идти в бой. - Если начать с сиглов, то сигл, как воин, определенно слаб, - начал я с оценки отдельного воина противника. - Во-первых, они невелики ростом - людям они по пояс, поэтому драться им с нами очень неудобно.
  - Хорошо, - кивнул Лом с неестественно широкой улыбкой.
  - Во-вторых, их руки и ноги не выглядят очень крепкими. А это значит, что они не могут ни долго бежать, ни далеко метать. Что нам тоже не руку.
  - Хорошо. - Лом кивнул мне снова.
  - В-третьих, их оружие не идет ни в какое сравнение с нашим - оно не только не в силах пробить металлические доспехи, но и даже кожаные.
  - Хорошо. - Лом кивнул в третий раз, и его улыбка несколько изменилась - она уже не была настолько широкой и наигранной - она была настороженно вежливой и осторожно внимательной.
  - А вот их количество очень меня пугает, - перешел я ко второму критерию. - Их много. Очень много. По сотне тварей на каждого из наших солдат. Или даже больше.
  - Хорошо.
  - Всадников у них я не видел. Более крупных особей тоже. Так же вряд ли они что-то знают про тараны и катапульты.
  - Хорошо.
  - Что до их способов ведения боя, то я об этом ничего сказать не могу. - Я пожал плечами, давая понять, что на этом все мои мысли исчерпаны.
  - Хорошо. Очень хорошо, - довольный Лом похлопал меня по плечу. - Приятно, что ты умеешь смотреть и делать простые выводы. А на счет их тактики я тебе расскажу. Первое - они ведут бой всей толпой и ведут его до последнего воина. Не важно, какого - своего или чужого. Второе - плохое качество своего оружия они заменяют очень сильными ядами. Воину-сиглу не нужно тебя убивать - ему достаточно лишь ранить тебя до крови. Все остальное с тобою сделает яд. Третье - у них есть свои шаманы. Так что в бою им всегда помогает магия воды.
  Вот как? Не знал, не знал. Но теперь буду знать. Если об этом говорит настолько бывалый воин, то к его совету обязательно нужно прислушиваться.
  - А что ты скажешь о нежити? - Несмотря на количество выпитого, Лом был трезв, как стеклышко. - Опасный там засел враг или нет?
  - Да кто его поймет? - Я пожал плечами, но больше от неясной неопределенности, чем от неуверенности. - Я видел там обычных воинов нежити: воинов-мечников, воинов-лучников, и нескольких воинов-копейщиков. Все три вида для нас, для людей, опасны, и каждый опасен по-своему. Тут и так все понятно, не стоит и объяснять. Но каждый ведь знает, что сила армии нежити не в скелетах и зомби, а в их страшных магах.
  - Хорошо. - Лом скрестил руки на своей могучей груди и с улыбкой кивнул, требуя продолжения.
  Что ж, можно и объяснить - в этих вопросах я мастер.
  - Маги у нежити бывают двух видов - те, что используют магию для создания темных заклинаний, и те, которых принято называть "некромантами". Некроманты, опять же, бывают трех уровней силы: те, которые могут создать слугу из рядом лежащего тела. Те, которые могут создать слугу из частей тел, что лежат недалече. И те, которые могут создать слугу из разных костей, разбросанных по большой округе. Эти, последние - самые опасные, - без колебаний добавил я. - Да вот только какие маги засели в этой крепости, мне разузнать не вышло. Во-первых - они прятались в глубине центрального здания, а во-вторых, свою силу при мне они не показывали.
  - Ого! Молодец! Молодец! - Похвала десятника звучала громко и искренне. - Откуда такие познания в магии некромантии? - изумился он.
  - Как откуда? Из магической школы, - заявил я с неподдельной серьезностью. В магической школе герцогства, куда меня приняли, как и всех, кто хоть чем-то выделялся, учили не только тому, как управлять своей магией, но и тому, как она проявляется у других. Учителя твердили о необходимости широты восприятия, о том, что это расширяет горизонты и помогает лучше понимать мир.
  Но мы, молодые маги, прекрасно понимали истинную причину этих уроков. Мы знали, что рано или поздно наступит день, когда нам придется столкнуться с другими магами, когда знания о чужой магии станут вопросом выживания. Умение распознать чужой дар, понять его сильные и слабые стороны, предугадать намерения противника - вот что действительно имело значение. Широта восприятия, конечно, тоже важна, но в первую очередь мы учились выживать, готовясь к неизбежной схватке
  - Хорошо, хорошо. - Не знаю, кого он похвалил именно в этот раз - меня или школу магии. - Маги некромантов - это их главный козырь. Вот ты видишь перед собой где-то десять скелетов, а через пару мгновений их уже два десятка. А про темную магию я вообще молчу - на проклятых местах она просто бьет ключом. Так что да - такого врага как нежить надо знать хорошо, и, если ты неуверен, в бой лучше не соваться.
  Ого! Отчего-то Лом сегодня столь щедр на похвалы. Знать бы к чему бы это - к хорошему или к плохому.
  - Ну а что ты скажешь о пресловутых ящеролюдах?
  - Я... Мои личные познания о наркарах довольно-таки скудны, а то, что мне известно, я или вычитал их книжек, или услышал из разных историй. Если это правда, то воин-наркар почти ни в чем не уступает воину-человеку, а в некоторых вещах даже его превосходит. Зрение у наркаров острее, чем человеческое, ловкость и выносливость у них выше. Они дальше стреляют из лука и пращи, сильнее метают копья и топоры. Скорость бега у них выше, а длинный хвост обеспечивает устойчивость и маневренность. В отличие от сиглов и нежити, они носят хоть какие-то доспехи и имеют своеобразную конницу, что значительно расширяет их возможности ведения боя. Единственное, что дает людям преимущество в противостоянии с наркарами - это более прочные доспехи и качественное оружие из металла.
  - Молодец, молодец. Так держать, Шедан. - Услышав окончания моего объяснения, Лом слил остатки пива в мою опустевшую кружку и решительно пододвинул ко мне. - Пей. Заслужил, - приободрил он меня. - Как странно, что до сих пор я ничего не знал о твоей осведомленности что до разных рас, что до их разных армий.
  - Все потому, что мы с вами никогда по-настоящему не общались, - намекнул я ему, опустошая кружку, мысленно благодаря дядю за выбор нужной книги. - Так, это, с чего вы ко мне пришли? Неужели просто для того, чтобы узнать, насколько я во всем разбираюсь? - спросил я его, возвращая кружку на угол столешницы.
  - И, да... и нет, - неопределённо ответил Лом, затем, словно на что-то решившись, снова заговорил. Но на этот раз его тон был куда мягче и доверительней. - Дело в том, что у многих, скажем так, новоприбывших, что недавно поступили на службу, как и у многих чиновников, что так же далеки от границ королевства, как жрица любви от невинности, может сложиться такое впечатление, что наши враги - неопасны. Или не так опасны, как есть на самом деле.
  - Это еще почему? - удивился я, вновь представляя себе сотни злобных сиглов, сотни воинов нежити, и сотни крадущихся в лесной тени накраков. Получалось, честно признаться, страшно.
  - Люди часто обманываются. Одни обманываются маленьким ростом рыболюдей и отсутствием у них железного оружия. Другие обманываются тщедушностью скелетов и неторопливостью зомби. Третьи обманываются тем, что считают все истории про ящеролюдов преувеличением. Ну, а некоторые просто считают, что люди - самый сильный народ. Самый сильный, а потому - непобедимый народ. - Десятник усмехнулся, но как-то очень невесело. - И у них есть повод так думать: у нас, у людей, есть большие города с их высокими стенами, латные доспехи, строгая дисциплина и талант полководцев. Но... - он резко выпрямил указательный палец, привлекая мое внимание, - никто из наших доподлинно не знает силы наших врагов. Может у рыб что-то припрятано в рукаве? Может у ящериц есть какой-то козырь. И, может быть, не один?
  Вот он о чем? Что ж, возможно, возможно. О каких-то тайнах я нисколько не думал. Но и без них наши враги не казались мне безопасными. У одних количество, у других их сила. Я уже не говорю о том, что мы люди, страшились и тех, и других, и страх перед ними тоже был их оружием. Я промолчу о страхе людей перед нежитью.
  А Лом продолжал вещать.
  - Именно поэтому наш командир, Игрид де Фолка, каждый месяц писал об этом барону. Писал о том, что наши границы плохо охраняются. Что для защиты наших земель нужно куда больше оружия, куда больше людей, и куда больше...денег.
  - Денег? - не уловил я связь.
  - Денег... на всякое разное. - Голос здоровяка стал подобен вкрадчивому шипенью змеи. - На оружие, на зелья, на воинов... и на поднятие жалования их командирам.
  - На поднятие жалования? - слегка впал в ступор я.
  - Конечно же. Ведь чем важнее граница, чем больше сил нужно прикладывать для ее безопасности, тем большее жалования полагается тем, кто все это делает. Понимаешь? - Лом многозначительно улыбнулся, словно только что приоткрыл мне какую-то тайну.
  Опасность... Письма барону... Так вот о каких письмах говорила баронова стража? Так вот что хотел обсудить с де Фолка наш барон? Так вот чего он хотел и о чем он писал барону? Больше опасности, больше врагов, а значит - больше денег. Это все так и есть, или это - какой-то план?
  Слова десятника заставили меня несколько призадуматься. Что-то в его речи было не так, какая-то недосказанность, витиеватость, совершенно ненужная в разговоре о насущных вещах. Наша граница требует охраны - это и так понятно. Я видел врагов. Видел племена нелюдей. И в том, что у них есть сила, я не сомневаюсь. А значит, для защиты от них нам нужно больше всего - больше людей, больше оружия и больше всяких средств. Это и так понятно без всяческих пояснений. Но зачем писать про такое барону? Писать о столь очевидном? Да, Лом слегка намекнул, что, чем дальше ты от границы, тем меньше представления ты имеешь о том, что на ней происходит. Но ведь барон не дурак - это ставленник герцога. И герцог совсем не тупица - он ставленник короля. И вот еще что - при упоминании о деньгах Лом явно делал мне очень жирный намек. Очень жирный намек. Но с другой стороны в этом ведь не было ничего такого, ведь чем больше ответственность, тем больше и жалование.
  Странно. Очень странно. Что-то тут не так. Точно не так. Но что именно не то - мне пока непонятно. Что ж, пока попробую просто со всем соглашаться, а если я что-то пойму, то тогда буду думать.
  - Так что от меня требуется? - спросил я его напрямик, что своими нелепыми догадками не сделать все только хуже.
  Лом от моего вопроса весь аж просиял.
  - Господин де Фолка в своих взглядах и докладах всегда придерживался того, что все, что находится за пределами наших границ, таит в себе опасность. Очень большую опасность. О такой же услуге он попросил и меня. Поэтому, несмотря на то, что вы всего лишь исполняете обязанности командира форта, я прошу вас придерживаться именно такой точки зрения. Его точки зрения. Его и моей. А теперь и вашей.
  - Говорить всем, что заграничье опасно? - понял я его.
  - Вот именно. А мы, со своей стороны, позаботимся о том, чтобы вы не остались внакладе, - улыбнулся мужчина.
  Когда десятник ушел, я еще долго сидел на своем стуле, и размышлял о том разговоре. Странно. Очень странно. И ничего не понятно. За границей находится много разных врагов. И все по-своему опасны - в этом не сомневается даже такой желторотый птенец, как я. Тогда зачем это все? Зачем признавать и так очевидные вещи? Только лишь ради денег? Только лишь ради них? И кто за этим стоит - де Фолка или же Лом?
  Не знаю. Не знаю. Но одно мне известно бесспорно - в таком мире, как наш, нельзя оставаться в неведении. Я должен сам разобраться, что стоит за его словами, за этой игрой, в которую он меня пытается втянуть. И, возможно, в этом поиске я найду не только ответы на то, что вокруг меня происходит, а и на то, как поступить в ответ.
 

*


  Начать я решил со следующего дня. И верно - чего оттягивать? Ведь оттого, что я буду тянуть кошку за хвост, быстрей она не окотится. Но что мне искать? В какую сторону мыслить?
  Если де Фолка хочет заверить всех, что наши соседи опасны, и даже предлагает за наше ручательство денежную награду, то, может быть, все совершенно иначе? Может, те племена-расы вполне себе миролюбивы, и предпочитают вести обычную мирную жизнью? Допустим, что это так. Тогда другой вопрос - разве станет де Фолка, обычный командир рядового пограничного поста, вводить в заблуждение самого барона? Зачем ему это нужно? И разве такие действия для него не опасны? Ведь шутить с бароном это все одно, что дразнить мясной костью голодную собаку. Сомнительно? Очень сомнительно. Но, с другой стороны, разве я много знаю о нашем командире? Де Фолка для меня такая же закрытая книга, как и книга "Рецептов острых и пряных блюд для королевского стола", которую я безуспешно пытаюсь осилить уже полгода. А может за всем этим стоит наш десятник Лом? Может, мутит воду не де Фолка, а он? Но и тут у меня возникает вопрос. И не один, а несколько. Зачем? Какая тогда ему от этого польза? Какая ему в этом выгода и зачем такой риск?
  После долгих мучений у меня в голове оставалась одна идея - нужно пойти и самому во всем разобраться. Как? Для начала нужно попробовать познакомиться с каждым из этих племён. Лично. Собственноручно. Попробовать познакомиться и на своей шкуре узнать, что там у них да как. Да, признаю, затея, конечно, рискованная. Но я ведь все-таки маг, а у нас, у магов, шансов выжить при неблагоприятных исходах куда как больше, чем у простых людей. Хотя какие могут быть у меня осложнения? Я же пойду просто знакомиться с ними, а не что-то требовать.
  Но у каждой хорошей идеи есть свои слабые стороны. Само собой, что я желал пойти тайно, не привлекая внимания, поэтому никого из людей форта я уведомлять не хотел. Но, с другой стороны, один идти я боялся. Вот боялся и все. Если со мной все-таки что-то случится, то тогда никто не придет мне на помощь. Страшно? Страшно, еще бы.
  Мысль о том, что случись что, я останусь один на один с опасностью, без надежды на помощь, заставляла мое сердце бешено колотиться, поэтому, в конце концов, я решился на небольшой компромисс - я решил заручиться помощью Трезора. Почему его? Потому что он единственный из четырех десятников форта, кто видел во мне командира форта, и согласен был подчиняться, не задавая вопросов.
  Решено? Решено.
  Осталось только исполнить.
  Улучив момент, когда нужный мне десятник оказался один, я подошёл к нему и отвел его в сторону.
  - Трезор. Мне нужна твоя помощь в одном очень важном деле, - объявил я ему.
  - Всегда рад помочь командиру заставы, - сразу ответил он, не подумав и не мига.
  Вот-вот. А я что говорил? Для Трезора не было важно, настоящий я командир, или только выполняю его обязанности. Я точно старше его по званию, и этого было достаточно.
  - Я собираюсь посетить одно из племен, живущие в Диких землях, - прямо объявил я ему.
  - Это еще зачем? - удивленно промолвил он, даже слегка отпрянув. Еще бы! До сих пор все его задания сводились к тому, чтобы только наблюдать за нашим врагом. Наблюдать, а не ходить к нему в гости.
  - Зачем? - М-м-м. Что же ему ответить? Хотя, если я ему доверяю, то мне лучше сказать ему правду. - Я просто хочу узнать, насколько они воинственны, - объявил я свою цель.
  - Насколько они воинственны? - повторил он за мной.
  - Да. Насколько быстро они хватаются за оружие.
  - Ага.
  - Насколько быстро они его применяют
  - Ага.
  - Видят ли они в людях огромную опасность.
  - Ага.
  - И предпочтут с нами драться или договориться.
  - Хм... - Видя, что я замолк, Трезор слегка призадумался. - И это все вам нужно узнать для того, чтобы...
  - Чтобы лучше понять своего врага, - напрямую ответил я. - А чем лучше я знаю врага...
  - Тем лучше понимаю, как от него защищаться, - закончил он за меня эту мысль.
  Что ж, раз он вояка, то так он и должен мыслить. И в этом есть своя правда. Хотя, если честно, я не думал ни о какой обороне. Мне просто было интересно, как сильно они настроены на бой. Вот и всё. Никаких дальнейших шагов я больше не планировал. Но раз Трезору больше подходит такой вариант ответа, то я буду не против.
  - И поэтому вы хотите...
  - Войти на их земли. Найти кого-то из них и познакомиться с ними. Или, по крайней мере, попытаться это сделать. Только и всего. - Как по мне, это был очень хороший план - относительно простой, легко выполнимый и не очень опасный.
  Судя по расслабившемуся лицу, мой ответ Трезора вполне устроил. Хотя, даже если бы мой ответ ему совсем не понадобился, он бы со мной пошел. Но, что ни говори, а приятнее видеть возле себя понимающего союзника, чем простого спутника.
  - Что ж - раз надо, так надо. - Трезор послушно пожал плечами, демонстрируя смиренность перед приказом старших.
  - Хорошо. - Как раз то, что нужно. - И вот в чем твоя будет помощь. Ты завтра с утра свободен, так?
  - Да. Завтра у меня обход только вечером, - согласился он.
  - Тогда давай мы поступим вот как - после завтрака я жду тебя и двоих твоих самых преданных солдат за воротами форта.
  - Самых преданных? - Брови десятника комично взлетели вверх.
  - Да. В смысле - неболтливых.
  - Будут вам неболтливые, - пообещал он мне.
  - Тогда - до завтра?
  - Как прикажете, да.
  Половину ночи я не мог заснуть - ворочался с боку на бок, переживая за дело. А когда заснул, мне такое снилось, что лучше бы я не спал.
  Утром, перед завтраком, я начал делать последние приготовления к походу - нашел кладовщика и приказал его выдать несколько вещей - флягу с водой, ремень, кожаный шлем и десяток стрел без наконечников. Затем сходил на кухню и приказал повару выдать краюху хлеба и немного разных овощей и фруктов. Все это я положил в свою сумку, чтобы взять с собой.
  Вот теперь - окончательно все.
  Как только закончился завтрак, Лом, как и положено, пошел проверять ближайшие посты, а Вилам и Тонка повели свои десятки на проверку окрестностей. Поэтому никто не помешал мне и Трезору с двумя сослуживцами пройти сквозь ворота и углубиться в лес.
  До Диких земель я не проронил ни слова - все думал и думал, как лучше мне поступить, и с какой расой-племенем мне стоит начать. Поэтому, когда мы достигли ключевого поворота, и Трезор уставил на меня вопрошающий взгляд, я повернулся к нему и твердо сказал:
  - Поворачиваем к наркарам.
  - К людоящерам? - переспросил он меня, снова демонстрируя удивление.
  - Ну, не к нежити же, - ответил я с досадой.
  - А почему не к рыболюдам? Мне кажется, они безопаснее, - поделился своим мнением он.
  - Может и так. Но мне почему-то кажется, что с наркарами я смогу легче найти общий язык.
  - Это почему же? - засомневался он.
  - Потому что, по моему мнению, у них с людьми больше общего. Об их мирной жизни нам хоть сколько-нибудь известно. А о жизни сиглов мы не знаем почти ничего.
  Больше сомнений не было.
  - Как прикажете.
  Вот так. Раз я заведую планом, то меня вам и слушаться.
  А вот и то самое высоченное дерево. Помахав вверх удивленной страже, я объяснил им, зачем сюда пришел, и чего жду от них при плохом исходе дела. Затем я спустился, вновь все тщательно взвесил, и принялся объяснять своим путникам план.
  - Вот что я задумал, - начал объяснять я, медленно вышагивая перед своими соратниками. - Я хочу пойти и предложить им подарки.
  - Подарки? - переспросил рыжий воин, по-моему, по имени Тур.
  - Да, подарки, - снова повторил я. - Ведь как это, у нас, у людей происходит? Хочешь привлечь к себе внимание какого-нибудь человека - сделай ему подарок. - Я на миг задумался, какой бы сделать пример, и тут же вспомнил жалобы Трезора. - Хочешь прикрыть глаза сборщика податей? Сделай ему подарок. Хочешь задобрить сверка - сделай подарок ему. Хочешь получать у лавочника более низкие цены - задобри его подходящим подарком. С хозяином дома так же можно договориться достойным подношением.
  Трезор скривился, поняв намек, но заговорил про другое.
  - И что за подарки ты решил им предложить? - осторожно полюбопытствовал он.
  - Всякую разную разность, в основном безделицы - флягу с водой, ремень, кожаный шлем, десяток стрел без наконечников, хлеб и немного еды. Авось из этого что-нибудь им понравиться.
  - Хорошо. Понятно. Но как ты хочешь им все это предложить? Отправишься в лес и будешь их там искать? - Он казал рукой на границу плотного высокого леса, до которого было около сотни шагов. - Наркары умеют прятаться, и если они захотят, то ты их там не найдешь. А если они захотят, то утыкают тебя стрелами еще на самых подступах.
  Разумное замечание.
  - Получить стрелу в грудь, мне, ясное дело, не хочется, - заявил я в ответ с крайне серьезным видом. - Поэтому для простоты решил сделать так - я пройду лишь половину пути, разложу подарки в невысокой траве, и вернусь обратно. Если наркары не захотят выходить из леса - ладно, пусть так и будет. А если они заметят их и подойдут рассмотреть - что ж, там и посмотрим.
  Все легко и просто. Только чтобы это придумать, я полночи не спал.
  - А если они начнут в тебя стрелять? - рискнул спросить второй воин Трезора - Игнац.
  - Я же ледяной маг, - гордо ответил я. - От нескольких стрел мне будет, чем защититься.
  Все верно. Я - гордый обладатель белого берета и грамоты с красной печатью. А это значит, что я обучен двенадцати стандартным заклинаниям ледяного мага - трем заклинаниям для нападения на врага, трем - для защиты, трем заклинаниям для разных хозяйственных дел и трем для лечебной воды.
  Увидев, что меня поняли, я начал готовиться исполнять задуманное. В голове всё ещё звучали слова, которые я произнес, и я понимал, что теперь пришло время действовать. Волнение постепенно утихало, уступая место решимости.
  Готов идти? Готов. Теперь осталось только себя защитить.
  Глубоко вдохнув, я принялся колдовать. Вот так, вот так. Неспешно, сосредоточенно - как меня и учили. Как я проделывал уже пару сотен раз. Вначале представляю, что именно я хочу сделать. Зачем зачерпну ту магию, что спрятана внутри меня. И под конец произнесу заклинание.
  - Ларра-луара-тура.
  Проговорив слова, я враз ощутил, как привычно резко похолодели и побелели руки. Это хорошо - значит, моя магия нашла путь наружу и сейчас стремится принять необходимую форму. Прикосновеньем руки к середине груди я заставил колдовство вернуться к своему телу. На какой-то миг меня окутало странное туманное нечто, которое через мгновенье превратилось в кокон, который чуть позже сформировался в доспех. Внешне могло показаться, что меня обволокло тонкой коркой льда, но при ближайшем рассмотрении стало бы понятно, что это не просто лед, а обводы настоящих металлических доспехов - шлем, наплечники, пузатая кираса, наручи, наколенники и все такое прочее. Лед покрывал почти все, оставляя открытым только лишь лицо.
  Увидев результат колдовства, все три вояки поежились.
  - Ух, ты! Идиш ты! Ну, даешь! - стало вырываться у них - видимо никто из них до сих пор не видел проявлений магии льда. А откуда им видеть? Я до сих пор из комнаты почти что не выходил.
  Затем пошла очередь привычных вопросов.
  - Холодно? - первым спросил пришедший в себя Игнац. Русоволосый вояка выглядел весьма ошарашенным, и глядел на меня как на какую-то нежить.
  - Мне? В доспехе? Ну, даже не знаю. Может он и холодный, но я это холод никогда не чувствовал, - гордо заявил я, проводя одетыми в белое пальцами по своей щеке. - Похоже, не чувствительность к холоду своих заклинаний - это особенность магов магии льда, - поделился я мыслями.
  - А в нем удобно? - осмелев, задал вопрос рыжеволосый Тур.
  - Очень удобно, - согласился я. - Это только глазу кажется, что тут сплошной лед. Но на самом деле этот доспех, как и обычный, состоит из частей. - Я легко выпростал руку вперед, опустил вниз, и без всяких проблем отвел ее назад. Удобно, очень удобно. Как и в доспехах из кожи.
  - А насколько он крепок? - Трезор, как и полагалось десятнику, целил в самую суть.
  - Он может отразить четыре удара, - дал я ему ответ.
  - Четыре удара? И что станет потом?
  - Потом он рассыпается, - просто ответил я.
  - Рассыплется?
  - Как обычный лед.
  - И что будет потом?
  - Тогда меня, как и вас, будет защищать наш обычный доспех. - Я ткнул пальцем в лед, под невидимый под ним кожаный доспех. - Но если мне надо, через какое-то время я наколдую себе еще один доспех.
  Вот в чем преимущество любой защитной магии - если речь идет о доспехах, то магу их не нужно их носить с собой. Наколдовал и все - получай и пользуйся. И чинить тоже не нужно - немного времени, и место поврежденного магического доспеха вскоре займет другой.
  Разве не красота? Красота, да и только.
  Но доспех - это не вся моя защита.
  Я снова стал колдовать, но уже другое.
  - Ларра-луара-кра.
  Снова холод в руках. На этот раз магия стала пробуждаться в моей левой руке, и через несколько вздохов изумленных зрителей белое сияние сформировалось в средних размеров щит.
  - Ух, ты! Идиш ты! Ну, даешь! - снова услышал я вырвавшееся у них удивление. Но на этот раз дополнительных вопросов о щите не последовало. Все верно - щит, как щит. Только белый, круглый, магический. Выдерживает от четырех до шести попаданий. Ну, а потом - все, как у доспеха. Распался? Создай себе новый.
  Вот теперь порядок.
  - Все, я готов. - Я глубоко вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, и медленно, с усилием, выпустил его через плотно сжатые губы. Нервы натянулись, как тетива у готового к бою лука. - Теперь, Шедан, вперед, - скомандовал я сам себе, словно подбадривая солдата перед грядущим боем. Взяв в правую руку сумку, набитую всякой всячиной, я сделал первый шаг.
  Шаг в неизвестность. Шаг вперед. Один из пятидесяти шагов туда и еще пяти десятков обратно. Первый шаг вперёд, и пусть будет, что будет.
  Я ожидал совершенно любого развития событий, поэтому, когда на опушке леса зашуршали ветки, я не удивился. Мое присутствие обнаружили. Это хорошо - значит, мне не придётся долго ждать их реакцию.
  И она последовала. Не успел я сделать и десяти шагов, как воздух прорезал резкий свист, и прямо передо мной в землю вонзилась стрела с ярким сине-желтым хвостом.
  Вот и ответ. Четкий и недвусмысленный: "Убирайся. Таким, как ты, здесь не место".
  Холодок страха пробежал по спине, но я не остановился. Но я продолжал идти вперед, намереваясь довести начатое до конца.
  Еще пять шагов. Снова свист, и на этот раз стрела ударила в мой ледяной доспех. Бам - глухо звякнул доспех, отражая посланницу смерти. Та лихо отскочила назад, словно камень, брошенный в стену дома, и упала на землю, в траву.
  Снова вполне недвусмысленное предупреждение. И снова я его упрямо проигнорировал.
  На этот раз из все тех же кустов в мою сторону вылетело сразу две стрелы. Я ловко извернулся, избежав одной, но вторая с лязгом ударила в броню. Бам! Звук эхом прокатился по лугу, а яркое перо стрелы упало в зеленый покров.
  Хотя я и под защитой, но мне все равно страшно. Страшно, очень страшно. Но отступать нельзя.
  Еще пять шагов и на этот раз в меня полетело уже три стрелы. Но я был готов к подобному. Одну стрелу я отбил своим щитом, от второй сумел увернуться, а третья все же смогла удариться в мой ледяной панцирь. Бам!
  А вот остаток пути я прошел на удивление спокойно - больше в мою сторону стрелы не летели. Не знаю, что их смутило - то ли то, что я шел один, то ли то, что я не пытался атаковать их в ответ. Не знаю. Возможно, невидимый мне противник отчаянно совещался, решая, стоит ли продолжать бесполезный обстрел или дождаться, пока я подойду ближе, чтобы атаковать наверняка.
  Не знаю. Да и не желаю знать.
  Но мне их нерешительность была мне только на руку - добравшись до нужного места, я сразу остановился и принялся выкладывать на траве подарки. Сначала - еду. Потом - вещи. Каждый раз, нагибаясь вниз, я все еще боялся получить очередную стрелу в доспех. Но нет - за все это время никаких стрел не последовало. Тишина оставалась нерушимой.
  Вот и хорошо. Нагнувшись и выпрямившись в последний раз, я стал отходить назад. Отходил я так же осторожно, как и подходил, стараясь держать щит между собой и укрывающего врага кустами. Ведь, кто его знает, как они поступят - могут влепить стрелой в спину, пока я от них отхожу, а могут и не влепить.
  - Ну, ты даешь, - только и заявил Игнац, когда моя спина оказалась рядом с товарищами. - Доспех доспехом, но идти одному против неведомого количества врага, это, знаешь ли... - Он поглядел на меня, словно на героя.
  - Игнац прав. Вдруг бы они набросились на тебя всем скопом? Мы бы тогда и подскочить не успели, - согласился с товарищем Тур.
  - Это взаправду был неоправданный риск, - пожурил меня и Трезор.
  Но, хоть в их словах и имелась тень осуждения, но в их глазах явно читался восторг и трепет - восторг и трепет перед моей смелостью.
  - Не, ерунда, - успокоил их я. - Я все рассчитал, благодаря магическому доспеху и магическому щиту я все время был в безопасности.
  Успокаивал их, ага. Тогда почему сердце мое так колотится, и почему подрагивает мой голос? То-то и оно - если других еще можно как-нибудь обмануть, то себя - никогда.
  Оставалось лишь ждать.
 

*


  Ждать пришлось долго. Но каким же сильным было мое ликование, когда кусты на опушке леса все же зашевелились, и из них на свет божий показалось странное существо. Мое сердце бешено заколотилось. Первый встреченный мною наркар! Первый увиденный людоящер! Я тут же принялся рассматривать гостя во все глаза, стараясь запомнить каждую деталь.
  Рассказы о том, что в полумраке их можно принять за людей, оказались правдой - людоящер имел такое же, как у человека, туловище, такие же руки, и такие же ноги. Высота, ширина, пропорции - все, как у человека. Но на этом сходство кончалось. Все тело, руки и ноги, было покрыто крупной чешуей. Но те такой, как у рыб или ящериц - она не делилась на отдельные чешуйки, а казалась единым целым, и покрывала тело наркара, словно живая кольчуга. Над телом, на длинной шее, висела настоящая ящеричная голова, а сзади к телу крепился длинный хвост. А еще уши - уши наркаров походили на крылья летучей мыши.
  Ну, дела! Во, дела! Зрелище было до жути завораживающим!
  Оторвавшись от созерцания особенностей строения тела, я перевел взгляд на его одежду. Наряд наркара тоже был примечательным - куцый жилет и подобие коротких штанов были шиты из разных и неравномерных кусков то ли ткани, то ли кожи, и были украшен кисточками и лоскутками. А вот плащ на его плечах, казалось, был цельнотканым - ни единого шва, я, как ни старался, так и не смог увидеть. Но самое главное - его лук. Большой. Очень большой. И сделанный не из единой ветви, а из плетения нескольких.
  Пока я, и не только я, разглядывали наркара, ящеролюд уверенным шагом пошел в сторону оставленных мною подарков. Шаг его был уверенным, а вот взгляд неотрывно был направлен в меня и стоящих рядом солдат. Подойдя к вещам, наркар какое-то время твердо смотрел на нас, а потом все же рискнул опустить голову и посмотреть под ноги. Его взгляд быстро прошелся по оставленной мною еде, обошел все предметы и остановился на стрелах. Быстрый взмах хвоста - и стрелы оказались зажаты в его руке. Ящеролюд поднял их и принялся рассматривать внимательным взглядом круглых, почти человеческих, глаз. Затем его взгляд переместился на нас и больше не отрывался.
  Я понял, что нас приглашают поговорить.
  Нас. А точнее - меня.
  - Развейся! - произнес я, и в тот же миг, и доспех, и щит, превратились в пар, который растворился в теплом весеннем воздухе.
  - Ты что, пойдешь? - испуганно бросил Трезор, окидывая меня слегка испуганным взглядом.
  - Конечно, пойду. Ради этого я и пришел, - уверенно сообщил ему я. Ну не отступать же сейчас?
  - А доспех зачем снял? В нем же идти безопасней? - тревожно спросил Игнац.
  - А чего опасаться? - не согласился с ним я. - Гляньте на наркара - он вышел к нам один. - Я указал подбородком на одинокую фигуру в плаще. Указал подбородком, потому что побоялся, что взмах моей руки он может неверно истолковать. - А это значит, что ни он не собирается на нас нападать, ни его товарищи, что все еще прячутся в тех густых кустах. - Я вытянул подбородок в сторону кустов на опушке.
  - Но все же... - Трезор явно не спешил соваться в пасть неизвестному. - Вдруг это все же какая-то ловушка? Вдруг это какой-нибудь особенный трюк? Солдаты не зря говорят, что людоящеры умом очень хитры и лукавы. Вдруг мы пойдем вперед, они пустят в нас целый град своих стрел?
  Признаюсь честно - и я думал о таком. Никто не знает, сколько врагов скрывается за теми кустами. Но все же, все же...
  - А я вот так не думаю, - попытался подбодрить я его. - И именно поэтому я готов рискнуть. К тому же, как по мне, риск совсем невелик. Я думаю, что, если бы они на самом деле хотели нас убить, то они не стали бы поставлять своего сородича. Поэтому я расцениваю это как хороший знак и готов идти к ним навстречу.
  Сказав это, я перевел свой взгляд на все еще сомневающегося Трезора, и добавил с легкой усмешкой. - Все еще сомневаешься, да? Тогда подумай об этом - я командир форта, готов рискнуть собой, и показать, что я чего-то, да значу. Неужели ты, Трезор, не пойдешь вслед за мной, за своим командиром? Неужели не хочешь всем доказать, что должность десятника - это всего лишь ступенька, а не твой потолок? Ты, поверь, можешь больше - в этом я уверен.
  С каждым моим словом взгляд его разгорался, спина распрямлялась, а зубы сжимались сильнее. Вот так, вот так. Я пытался задеть его гордость, разбудить в нем амбиции. Знал, что Трезор - хороший солдат, но ему не хватает уверенности в себе. Сейчас был момент, когда он мог доказать всем, и в первую очередь себе, на что он способен. Риск был оправдан, и я верил, что вместе мы сможем добиться успеха. Что мы оба сможем проявить себя.
  - Хорошо - идем, - набрался смелости он.
  Однако перебороть свой страх оказалось только началом. Едва только мы преодолели половину пути, я вдруг осознал, что понятия не имею, как говорить с людоящером. Разумеется, я знал, что у них свой язык. Но я-то им не владел даже в начальной степени, придется общаться жестами. Но выйдет ли из этого толк?
  Однако нам повезло. Едва до наркара осталось десять шагов, тот выставил руку вперёд, заставляя остановиться. Губы его приоткрылся, челюсти начали двигаться, из его рта стали доноситься слова.
  - Я - Гута, сын Травота, - донеслись до нас понятные нам слова. Да , не все они звучали идеально и правильно: некоторые слова звучали с неприятным присвистыванием, словно воздух просачивался сквозь какую-то щель, другие - с неловким причмокиванием, будто говорящий пытался удержать их во рту. Но это были, несомненно, именно людские слова, и мы с Трезором их слышали и понимали!
  - Я - Шедан, - представился я, старясь, чтобы мой дрогнувший голос не портил сказанных слов.
  - Я - Трезор, - в сильном смущении заявил мой помощник.
  Пребывая в порядочном замешательстве, я отчаянно думал о том, чтобы мне сказать, но в голову лез только один вопрос.
  - Откуда ты знаешь наш язык? - только и спросил я.
  В ответ на это наркар распрямил свою шею, отчего его голова поднялась еще выше, и надменно взглянул на нас сверху вниз. Его круглые черные зрачки почти сливались с коричневой оболочкой, отчего было трудно сфокусировать на них взгляд.
  - Я - Гута, сын Травота, - повторил он нам с гордостью. - Мой отец, Травота, входить в большой совет. Он - один из вождей, что хранить граница. Кто хранить граница, тот должен знать язык свой враг, - опустился до объяснения он.
  Так вот оно что? Так вот оно как? Понятно. И даже немного стыдно - наркары, вот, удосужились хоть поверхностно, выучить наш язык, а вот, мы, люди, нет.
  Видя, что мы молчим, зеленокожий перешел в наступление.
  - Вы пришли торговать? - уверенно спросил он у нас. - Если так, то я выбирать товар. Вот! - Он протянул мне принесенные стрелы. - Это я купить. Что вы хотеть за них? - стал давить он на нас.
  Мне понадобилось какое-то время, чтобы дать ответ.
  - Нет-нет. Не торговля, - уверено заявил я, даже взмахнув руками. - Не торговля, - снова повторил я, пытаясь глядеть в глаза своему собеседнику. - Это подарок.
  - Подарок?
  - Подарок, - заверил я его.
  Морда людоящера стала выглядеть до крайности озабоченно.
  - Я не понимаю, - покачал наркар головою. - Никто не дарит подарков. Мы не дарить подарков. Никому не дарить. Мы со всеми только торговать. Торговать: ты - мне, я - тебе, - пояснил длинношеий. - И вы, тхор-но-ноны, - обратился он к нам, - тоже никогда не делать подарки. И это правильно - только деревья и кусты дают всем нам что-то, не требуя ничего взамен. Делать подарки - это неправильно. Тогда я их не принимать, - выдал он нам ответ.
  Пришлось срочно исправлять положение.
  - Это не просто подарок, - принялся я выкручиваться, как мог. - Это плата за твое... внимание. Я хочу дать вам это, чтобы взамен иметь возможность поговорить.
  - Говорить? - Наркар Гута от недоумения стал скрести пальцами чешуйки на своей шее. - Мы уже говорим. Значит, я могу их забрать?
  Я снова взял себя в руки и стал обдумывать новые слова. К счастью Гута, сам того не ведая, рассказал все что надо.
  - Я хочу поговорить с кем-то из большого совета. Например - с твоим отцом, - предложил я ему. - И эти стрелы - это моя плата тебе за твое содействие. Стрелы тебе - твоя помощь мне, - инстинктивно я перешел на простой язык.
  Получилось неплохо. Но чешуйчатый ответил уверенным отказом.
  - Так не... идти. Нет-нет - так не идти. - Он покачал головой, что выглядело для нас несколько угрожающе. - Я - сын Травота, - в который раз повторил нам зеленокожий наркар, словно бы это многое нам могло пояснить. - Я - сын Травота, того кто входит в большой совет нашего племени. Потому я - старший в отряде охотников-добытчиков. Но я - просто Гута. У меня нет большего чина, а потому мне не зазорно говорить с вами, с тхор-но-нона. Но, мой отец - Травота. Он входить в большой совет. Поэтому он не будет говорить с тхор-но-нона. Большой чин, выше, чем надо, чтоб говорить с тхор-но-нона.
  - Ты что-то понял? - развел руками десятник.
  - Что-то, но не совсем. - Я повернул к напарнику раздосадованное лицо. - Если я все понял более-менее правильно, то этот парень - сын какого-то важного наркара. Не самого важного, а, скажем по-нашему где-то пятидесятника. Поэтому среди своего отряда, он, скажем так, десятник. Как десятник, он ничего не решает. А пятидесятники с нами знаться не будут.
  При слове "десятник" Трезор посмотрел на Гуту с некоторым уважением. Еще бы - перед ним равный ему по рангу. А вот при словах о том, что каким-то пятидесятникам зазорно встречаться с командиром форта, пусть хотя бы и временным, его слегка покоробило.
  - Это чего же? - воспламенился он. - Ты выше их по рангу. И у тебя больше власти. По-хорошему, это они должны просить тебя о встрече, а не наоборот. Может, они просто не знают, кто просит их о встрече?
  Хорошо - попробуем начать с этого.
  Но сколько бы я не пытался объяснить наркару, как высока моя должность, я все время наталкивался на один и тот же ответ.
  - Я - командир целого форта! - объяснял я ему.
  - Все одно, ты - тхор-но-нона, - получал я в ответ.
  - У меня в подчинении пятьдесят человек!
  - Все одно, ты - тхор-но-нона.
  - Я - маг. - Я указал ему на свою табличку, что, как и положено, висела у меня на груди.
  - Ты маг тхор-но-нона. - Это ничего не меняло.
  - Опасный маг. Сильный маг.
  - Ты - маг тхор-но-нона.
  - Мне нужна эта встреча.
  - Нет. Ты - тхор-но-нона. Никто к тебе не придет.
  - Я на этой встрече хочу узнать вас получше.
  - Нет. Ты - тхор-но-нона. С вами не может быть дел.
  - Это может быть всем полезно.
  - Нет. Ты - тхор-но-нона. А тхор-но-нона не несет ничего хорошего.
  - Ваше племя от этого, несомненно, выиграет.
  - Нет. Ты - тхор-но-нона. От таких только вред.
  Упорству накрака мог бы позавидовать любой из героев из книг, что я прочитал. Ну и что же мне делать?
  - А почему я тхор-но-нона? Кто такие тхор-но-нона и почему никто из вас не хочет иметь с ними дел? - нашел я еще вопрос.
  Вначале чужак смутился и не хотел объяснять. Но я не отставал, и Гута, как мог, принялся мне объяснять. Но объяснял он все так пространно и витиевато, что я больше догадывался, чем получал ответ. Во-первых, слово "тхор-но-нона" было для них оскорблением. Для наркаров. Но не для всех остальных. У этого слова имелось много значений, но главное из них определенье "позорный". "Позорный", "гнусный", "безродный", "нечестивый", "предавший свой род" и "изгнанный навсегда". Там было еще что-то "не про то рождение", "рождение не так", или "рождение не тогда". Но словарного запаса чешуйчатого и моего ума не хватало, чтобы понять до конца. Правда, ящеролюд не особо-то и старался. Оттого и я не настаивал.
  - А я могу перестать быть тхор-но-нона? - заявил я ему исключительно из упрямства, потому что не зал, что сказать еще. - Может, я могу что-то сделать, чтобы стать не тхор-но-нона? Чтобы заслужить право общаться с твоим отцом?
  Услышав этот вопрос, Гута прямо преисполнился негодованием. Глаза его заблестели, спина и шея выпрямились, а мышцы рук так напряглись, что его лук захрустел. Мне стало казаться, что еще немного, что вот совсем чуть-чуть, и он обратится к нам с какой-то пламенной речью. Нехорошей речью, если не сказать хуже.
  Однако в какой-то момент чешуйчатый мягко вздрогнул, словно бы что-то вспомнил, и его изменения резко пошли обратно - глаза людоящера потеряли опасный блеск, спина и шея обмякли, а мышцы безвольно расслабились. Стало понятно, что тот резко передумал сказать нам весьма неприятное, а вместо этого очень крепко задумался.
  - Можете. Я думать, что можете, - наконец заявил он, правда, с большим сомнением.
  - И что же мы можем сделать? - Готов поспорить, что в моем голосе сомнений было больше - я сомневался, что даже в этом вопросе, мы сможем найти с ним общий язык.
  - Я - Гута, сын Травота, - завел ту же песню чешуйчатый. Однако ее продолжение стало немного иным. - Гута - охотник. Очень хороший охотник. Но.... Но молодые охотники окотиться только с малым копьем. Старшие охотники охотятся с большим копьем. Гута - сын Травота. Гута взял у отца его большое копье и пошел с ним в лес, чтобы убить медвемыша. Гута охотиться. Гута попасть. Но медвемыш оказался сильный. Он убежал, и забрал с собой копье моего отца. Гута не поздоровиться, когда узнает отец. Поэтому... Поэтому если маг-Шедан пойдет и вернет мне копье отца, то, клянусь, святым нона, я ему помогу.
  Вот те на! Наконец мы договорились о чем-то хоть как-то существенном. Наркары людей не любят - это уже понятно. Почему - мне важно. Как-нибудь потом разберемся. Но если я могу сделать всего лишь одно дело, чтобы перейти из одного ранга в другой, дело, которое поменяет отношение длинношеих ко мне, то, почему бы и нет? Тем более что это дело - охота. Обычная охота на какого-то зверя. Пусть даже большого, пусть даже сильного, пусть даже очень опасного, но все равно - охота. Это всяко проще, чем убеждать в своей правоте упрямого наркара.
  Я обернулся, ища взглядом одобрения Трезора. Тот с удовлетворением кивнул, похлопав рукой по мечу. Понятное дело - охота похожа на сражение, как брат похож на сестру. Что-что, а сражаться Трезор умел - не зря же его выдвинули десятником. В его глазах разгорелся хищный огонек, и этот огонек говорил: "Это дело по нам. Уж с чем-чем, а с какой-то тварью мы точно справимся".
  Что ж, решено - займемся мы этой охотой. Только вначале я должен задать пару наводящих вопросов.
  - Где нам искать этого медвемыша?
  - Он укрывается в одной из пещер, в том холме. - Гута показал рукой куда-то направо. - Легко найти - холм большой, не пропустить. И пещера большая одна. Идти в нее. Там и будет зверь.
  Что ж - место сражения мне теперь известно.
  - А почему ты сам не пошел и не забрал копье? Ты же говоришь, что ты хороший охотник?
  В ответ на мое замечание Гута сверкнул глазами. Но все же сдержался и дал мне нужный ответ.
  - Мой народ дружит с лес. Мы и лес - хорошие друзья. Лес нас кормить, дает нашим семьям пища. Лес нас поить - у него всегда есть вода. Лес нас укрывает и дает все, чтобы построить дома. Мы знать лес и лес знать нас. Но пещеры - это не наше место. Там плохо. Там нельзя далеко стрелять. А еще пещеры обманывают слух. Поэтому, если у моего народа есть выбор, то он - не ходить в пещеры.
  Вот тебе и хорошие охотники. Хотя с другой стороны я согласен - пещеры не место для воинов-лучников. Так-то пещеры не место и для людей, но, если у людей нету выбора, то... Что ж - и на второй вопрос я получил ответ.
  А вот еще вопрос.
  - Как выглядит медевемышь и как нам узнать твое копье?
  - Это очень легко, - заверил меня радостный людоящер. - Медвемышь большой, как лесной медведь. Медвемышь свирепый, как лесной медведь. Но толстый, как мышь. И у него нет хвост, - описал врага Гута. - А мое копье... Найти медвемыша - найти и мое копье, - уверенно сказал он.
  - А вдруг у него в боку будет два копья? - сделал предположение я. - Может, не только ты на него охотишься? Не пойми неверно, но хотелось бы, знаешь ли, провести охоту впустую.
  Гута подумал, подумал и снова заговорил.
  - Это - метка моей семьи. - Людоящер осторожно взял свой лук в левую руку, а правую поднес к его самой верхней точке. В том месте, где тетива была перевязана сухожильем, висело три пера: одно большое, синее, и два желтых, поменьше. - На том копье тоже будет так. Где так, то копье мое. Где не так - не мое, - пояснил мне он.
  Что ж - вполне понятно.
  Остался последний вопрос.
  - До которого времени я должен обернуться?
  - Моя тут быть до вечера. Как только небесное нона коснется краем деревьев, возвращайся назад - я буду тебя здесь ждать.
  Все - я получил ответы на все свои вопросы, и, махнув рукой Трезору, пошел к двум нашим бойцам.
  Как только люди отошли от ящеролюда подальше, из кустов смело вышли еще пять людоящеров.
  - Ну, Гута, ну, ты даешь, - со смехом сказал один из его собратьев, со шрамом на морде от уха до подбородка. - Подрядил чужаков на возвращение копья.
  - А почему нет? - Гута окинул насмешника удивленным взглядом. - Они же хотели себя показать? Вот, я дал им шанс.
  - Шанс? Дал им шанс? - В их беседу вклинился еще один ящеролюд, с более светлой кожей. - Ты послал их, но даже не сказал, что тоннель, где прячется медвемышь, проходит под крепостью с теми, кто не умер. Наверняка у неумерших есть проходы в этот тоннель. Легко им там не будет.
  - А если они сумеют пройти тот тоннель насквозь, то они попадут к водным людям. Там их ждет не менее нерадушный прием, - рассмеялся наркар с голубым камнем на шее.
  - Ну и что с того? - Гута хранил невозмутимость статуи. - Я молод. Я не отпраздновал даже свою пятнадцатую зиму. А законы гласят, что в таком возрасте рожденный из яйца должен почитать лишь свою семью и племя. Что до чужаков, до тех, кто не рожден из яйца... Если они имеют смелость просить меня поговорить от их имени с моим отцом, то пусть имеют смелость и проявят себя. Мой долг, как охотника - сообщать обо всем важном и интересном. И если у них все получится, может, отец посчитает их не такими позорными.

*


  Искомую пещеру мы нашли почти сразу - слегка углубившись в лес в указанном направлении, мы обнаружили относительно невысокий, но очень длинный холм, поросший густой растительностью. Проведя небольшую разведку, мы обнаружили и нужный нам тоннель - темная полукруглая червоточина уверенно уходила далеко вовнутрь земной породы.
  - Как-то страшновато, - позволил себе высказать свое мнение я. Как инициатору этой охоты, да к тому же, командиру отряда, мне не полагалось высказывать подобные, деморализующие дух отряда, мысли. Но что я еще мог сказать, глядя на то, как черный проход постепенно растворяется к мрачной, ничем не подсвечиваемой, черноте.
  - Угу, - поддержал меня осмелевший от моего откровения Игнац. - И то, что проход просторный, тоже не очень радует. С одной стороны хорошо, что он позволяет идти, не пригибая спину...
  - Но, если глянуть иначе, и твари, что там обитают, могут быть довольно внушительных размеров, - поддержал воина Тур.
  - Будем надеяться, что окромя медвемыша, там больше никого нет, - заявил Игнат, на миг снимая шлем, чтобы промокнуть вспотевшие от волнения волосы.
  - Ага - не мечтай. - Рыжий воин сделал два шага вперед, и толкнул носком ботинка непонятную кучу, лежащую у прохода. Куча в ответ дохнула ужасным смрадом. - Есть тут и всякое разное, - добавил Тур, снова отступая назад. - Наверняка тут есть крысы самых разных размеров, пещерные пауки, барсуки, и вся остальная дрянь, что любит места, где всегда тихо и сыро. Возле нашей деревни много подобных пещер - я точно об этом знаю, - важно заявил он, косясь на меня самодовольным взглядом.
  Только Трезор молчал. Я обернулся к нему, чтобы понять, почему, и увидел его, делающего факела из еловых веток: пара ударов меча, чтобы срубить ветвь со ствола, пару ударов, чтоб расщепить верхушку, и пару взмахов руки, чтобы навязать на нее ткань для перевязи ран. Хм - смотрю, Трезор хорошо подготовился. А я ни оружия, ни зелий с собой не взял. Ладно - в следующий раз все сделаю, как надо.
  - Ну, каким строем идем? - спросил у меня Трезор, явно передавая мне управление солдатами. Мне доверяют повести в бой наш небольшой отряд? Приятно, очень приятно. При мысли об этом моя гордость, словно взбудораженная змея, резво взметнулась вверх, обвивая сердце теплым, льстивым кольцом. Приятно, очень приятно знать, что в тебя так сильно поверили, что готовы вслед за тобою в бой. Но - нет. Нет-нет-нет. Это, и, правда, бесконечно приятно. Но я же прекрасно знаю, знаю и понимаю, что ни в тактике, ни в построении отрядов, во всех этих военных штучках я ничего не смыслю. Поэтому, будет лучше, если их поведет Трезор. Моя же задача в другом - я сосредоточусь на том, что умею лучше всего: на магии, на защите, на том, чтобы обеспечить им победу своими заклинаниями. Не важно, какую часть стола сделали твои руки - столешницу или ножки. Главное, чтоб стол стоял, не шатаясь, и приносил радость людям.
  - Нет - управляй ими ты, - решительно сказал ему я. - Я буду просто магом и стану вас прикрывать.
  - Хорошо, как скажете, командир Шедан. - Если в начале ответа в голосе десятника сквозила некая озадаченность, но уже в конце он был снова уверен в себе. - Тур!
  - Я! - бойко ответил рыжий.
  - Занимаешь место по правую руку от господина Шедана, - распорядился тот. - И чтобы с командира не пал ни единый волос!
  - Не извольте сомневаться! - Рыжий воин сделал два шага и занял свое место справа от меня. Одновременно с этим щит ловко переместился со спины в левую руку, а меч из-за пояса - в правую.
  - Игнац! - отдавал Трезор приказ уже второму воину.
  - Я! - громко ответил тот.
  - Занимай место по левую руку от господина Шедана. И чтобы рядом с командиром и муха не пролетела!
  - Будьте уверены в этом! - ответил ему Игнац, шустро занимая указанное ему место. И снова - левая рука под треугольным щитом, а правая хищно держит остро наточенный меч. После чего Трезор критическим взглядом оглядел обоих бойцов, одному поправил задравшийся наплечник, другому - чуть съехавший шлем, а затем занял место впереди меня.
  - Идем, - скомандовал он, поднимая вверх уже зажженный факел.
  И мы пошли вперед.
  Пока Трезор, Тур и Игнац, внимательно осматриваясь по сторонам, осторожно двигаясь в глубину пещеры, я тщательно думал над тем, как я буду сражаться. Понятное дело, что сражаться я буду смело и отважно. Другой вопрос - как? А точнее - чем?
  Как у мага самого меньшего, первого ранга, в моем арсенале имелось всего три атакующих и три защитных заклинания. Атакующие заклинания включали в себя "малую ледяную стрелу", "среднюю ледяную стрелу" и, конечно, "большую ледяную стрелу".
  При прочтении заклинания "малой ледяной стрелы" из моей руки вылетала небольшая сосулька размером с тесовый гвоздь, которая могла ранить человека в самой простой одежде. Заклинание "средней ледяной стрелы" порождало уже более крупную ледяную сосульку, размером с кровельный гвоздь. Такая сосулька могла пробить не только простую одежду, а и однослойный кожаный доспех. Ну а заклинание "большой ледяной стрелы" создавала самую большую ледяную сосульку, размером с брусковый гвоздь. Тут уже могло не поздоровиться и железным деталям доспеха. Так нас учили в магической школе герцогства. Но никто не учил нас тому, какими из этих заклинаний лучше всего сражаться против какого зверя.
  А еще защитные заклинания. Каждое из них, будь то заклинание "ледяного щита", "ледяного доспеха" или "ледяного тумана", забирало у меня приличное количество магических сил. За те три года, пока я был магом, я выучил все заклинания назубок, и приблизительно понимал, какое когда использовать, чтобы в решающий момент не оказаться без магии, а, следовательно - безоружным перед своими врагами. Но эта пещера... Какие опасности там меня могут ждать, я даже не представлял. Оттого и не понимал, стоит ли беречь магию.
  Чем дальше мы шли вглубь пещеры, тем гуще становилась темнота вокруг нас, тем сильнее давили стены, и тем ужасней становится запах вокруг. И если с уплотняющейся темнотой мы еще могла хоть как-то бороться, подняв верх еще один факел, то, что можно сделать с таким отвратным запахом, что стал частью пещеры?
  Причина такого смрада стала нам ясна, когда в мерцающем свете факела Трезор наткнулся на небольшую тушку лежащего существа. Опустив факел вниз и осветив находку, он обнаружил, что туша принадлежит мёртвой крысе. Давно уже мертвой - часть мяса с одного из ее боков уже почти пропало, оголив недрам пещеры полдюжины белых ребер. И довольно крупной - у себя в городе я таких не видел.
  - Фе, - поморщившись, скривился Игнац.
  - Фу, - выдал Тур, пренебрежительно поджимая губы.
  По мере продвижения вперед полуобглоданных трупов становилось все больше - то мы натыкались на них каждые две дюжины шагов, потом - каждую дюжину. В конце крысы стали попадаться по две по три штуки, и с каждым разом их размеры все увеличивались - теперь каждая из них была размером не меньше мелкой собаки.
  - Вот же мерзость. - Игнац поморщился, словно откусил кусок кислого лимона.
  - Гадость, - согласился с ним Тур, выражая полное единодушие в отвращении.
  Проходя мимо одной из таких отвратительных куч, мне на миг показалась, что дохлая крыса глянула на меня. Я вздрогнул. Почудилась? Нет - вроде взаправду.
  Но так ведь не может быть!
  - Погодите, - приказал я Трезору. Когда воины остановились, я сделал шаг в сторону и поднес факел к подозрительной крысе. Твою же ж мать! На теле огромной, размером с небольшой стул, крысы, сидело отвратное существо с двумя глазами на небольших стебельках. Внешне оно очень напоминало огромного слизняка - действительно огромного, не уступающего размером крысе, на которой существо и сидело. Его полупрозрачные слегка колышущиеся телеса крепко прижались к черному мохнатому туловищу, облепляя его зеленоватой слизью, которую существо время от времени слизывало длинным, и шершавым, как виноградная лоза, языком.
  На этот раз ни Тур, ни Игнац, ничего не сказали, однако я услышал от них подозрительно знакомые звуки, как будто они отчаянно боролись с желанием вернуть съеденное утром обратно. Казалось, они прилагали титанические усилия, чтобы содержимое их желудков осталось на местах.
  - Вот же ж мерзостная брыдота, - выдал за всех троих Трезор, до этого момента хранивший суровое молчание. - Никогда раньше не видел подобной гадости. И, клянусь всеми богами, лучше, чтобы так и осталось.
  Я тоже едва сдерживал рвущиеся наружу слова проклятия. У нас в городе тоже были похожие места, где мыло много подобной гадости. Например - в бедных кварталах или в районе канализаций. Но крысы там размерами были поменьше. И такой... такой дряни там точно не водилось. По крайней мере, я очень хотел в это верить.
  Вскоре странная местная живность стала открываться нам во всем своем мерзком свете. В начале мы стали замечать на земляных стенах странные, блестящие серебром, потеки. Затем нам стали попадаться космы тонких непонятно для чего развешенных нитей с каплями на концах. В небольших нишах, вырытых почти под потолком пещеры, виднелись то ли чьи-то длинные усики, то ли тонкие лапки. Кто или что это было, оставалось неясным - таинственные жители пещер не спешили с нами знакомиться, боясь то ли производимого нами шума, то ли света. Само собой, мы так же не спешили протягивать им руку дружбы.
  Нападение мы проморгали, как последние идиоты. Просто бессовестно проморгали. В один момент мерцающий свет поднятых вверх факелов дал нам понять, что рыхлая и влажная земляная стена сменилась ровной каменной кладкой. Такое резкое изменение окружение вызвало у нас справедливое удивление, и мы, забыв обо всем, принялись гадать, с чего это вдруг случились такие изменения, и хороший для нас это знак или же не очень. И все это время мы просто шли вперед, не следя за дорогой.
  А потом... Потом все изменилось в мгновение ока. Внезапно поднятые вверх факелы отразились от нескольких дюжин пар глаз, уставились на нас из сгустившейся впереди темноты. Это были крысы. Но не такие, как в городе. И даже не такие, каких мы встречали мертвыми в качестве корма для слизней. Эти были больше. Куда как больше. И куда как гаже - тела крыс, размерами не уступавших полноценной свинье, были покрыты какими-то фурункулами, шерсть местами повылезла, оголив ороговелую кожу. Глаза некоторых тварей были покрыты белесой поволокой, а хвосты изломаны, словно по ним несколько раз прошло стадо пещерных коров.
  Призывать "к оружию" никто из нас не стал - все стало ясно в тот самый страшный момент, когда вся эта орава с диким писком из раззявленных ртов и голодным блеском в кроваво-красных глазах бросилась на нас. Трезор, Тур и Игнац, как по команде выставили щиты вперед, и, чуть пригнувшись, принялись рубить мечами рвущиеся к их ногам туши.
  Из всех четверых только меня терзала нерешительность. Знания заклинаний оставались при мне: каждое слово, каждый жест, сопровождающий его, отпечатались в памяти намертво. Но этот визг... этот пронзительный писк... и этот тошнотворный смрад! Вступая в этот тоннель, я говорил себе, что такого похода раньше у меня не было, и раз эта ситуацию уникальна, то мне нужно будет реагировать по обстоятельствам и реагировать быстро. Что я должен не только знать свои способности наперечет, но и быстро суметь оценивать силу и слабости любого встреченного врага. Что я должен не только хорошо вести бой, а использовать свои заклинания наилучшим образом, чтобы не только защищать себя, но и помочь товарищам. Но какое-то там! Страх - вот что единственное было у меня в голове! Сердце колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм, руки дрожали, во рту пересохло, как стародавнем колодце. И эта спина! Высокая спина рослого десятника, что мельтешила передо мной, вводила меня в смятение, лишая малейшего шанса тщательно прицелиться в цель.
  Но медлить было нельзя, ведь даже трое мечников не справятся с этой оравой. Поэтому я решился, оттолкнул плечом мощного Тура и протянул руку в полученную щель.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Из-за волнения я решил использовать свою самую сильную магию. Большая ледяная стрела вылетела из моей побелевшей руки и полетела прямо в черное скопище. Промахнуться с такого расстояния было невозможно - я увидел, как увесистый ледяной гвоздь пропорол спины сразу трем черным крысам.
  Хорошо. Хорошо! Тогда держите еще!
  - Большая ледяная стрела! Большая ледяная стрела!
  Всего пара ударов магии, и волна крыс отхлынула, явно испугавшись неведомого врага. Никто из красноглазых тварей ничего не боялся - ни зубов, ни когтей забредших в тоннель врагов. Но такой отпор они получали впервые. Снова боль, снова холод, и снова некому отомстить за причиненный вред. Невиданный и невидимый враг заставили их разумы забиться в отчаянной панике - охваченные страхом, раненные крысы стали от безысходности нападать на здоровых, а те, в ответ, стали рвать в клочья своих бывших товарищей. Визг и вой усилился десятикратно, и нам стоило огромных усилий не поднять руки вверх, чтобы защитить уши. Особенно мне, потому как я продолжать поливать ошалевших крыс ледяными лезвиями.
  - Ларра-трона-луара-трана! Ларра-трона-луара-трана! Средняя ледяная стрела! Средняя ледяная стрела!
  Внезапно визг прекратился - черная волна подалась назад, и стала растекаться по проломам в стенах. В уши ударил визг, писк, стук когтей по камню, в которое иногда вплеталось грозное рычание - местные жители спешили покинуть открытый коридор, и, чем быстрее, тем лучше. Еще немного, и о минувшем бое напоминали полторы дюжины распотрошённых тел и лужи черно-красной крови. Хотя, нет, не лужи - небольшое озерцо!
  - Это, как-то уж, чересчур, - с придыханием выдал Игнац, трясущимися от волнения руками вытирая пот с мокрого лба. - Видел я разную мерзость, но эта...
  - Эта мерзость - всей мерзости мерзость, - согласился с ним Тур, аккуратным движением снимая с волос какую-то черную прядь. Я пригляделся к ней - мать честная, да это же подпалина! А от кого? От меня! Видимо, когда я наклонялся вниз для своего колдовства, то случайно прошелся факелом по его волосам. Я сжег часть волос Тура, а он мне об этом даже ничего не сказал!
  - Тур, ты, это, извини, - враз повинился я.
  Но тот отмахнулся от моих извинений.
  - Что такое потерять клок волос? Оторвал - заживет, - ответил он с усмешкой. - Другое дело - потерять палец. Или два. А благодаря вашей магии все они, вот, целехонькие. - Воин покрутил передо мной ботинком - мокрым, грязным, но, самое главное, целым.
  - Да. Мы бы справились с этим всем и без магии, - согласился Трезор, поворачиваясь ко мне. - Но за вашу поддержку я искренне благодарен. - Воин пожал мне руку.
  Пожимать руку в ответ было очень приятно. Но я не видел в своей помощи ничего особенного. Пусть я и командир форта, пусть солдаты и обязаны защищать меня даже ценой жизни, но, какой будет толк, если, защищая меня, они тут и погибнут? Разве тогда следующей мишенью окажусь не я?


*


  Как только волнения от прошедшей битвы схлынули, мы снова пошли вперед, внимательно всматриваться простилающийся коридор. Именно коридор, не тоннель. Коридор с идеально гладкими стенами, с ровным, без кочек и ухабов, полом. Кое-где в стенах даже остались металлические держатели, в каждом десятом из которых еще сохранился факел!
  Наличие факелов нас очень обрадовало. Трезор взял с собою несколько из них и благополучно прихватил с собой, на запас. Уразумев, что во времени мы теперь почти что не ограничены, мы стали с любопытством соваться в боковые ответвления, чтобы узнать, есть ли в них что интересное. Но все оказалось тщетным - неширокие коридоры по правую руку заканчивались небольшими комнатами, некогда служивших складами, а теперь ставших хранилищами трухи и обломков бочек. Коридоры же по левую руку переходили в какие-то узкие лестницы и вели уже вверх, в пугающую темноту. Проверять, что там ни я, ни Трезор, не решились.
  - Как-то не хочется мне туда соваться, - с явным нежеланием отчитался он мне. - Коридоров много - не ровен час заблудимся.
  - Согласен. К тому же, не забывайте, что мы ищем медвемыша. А в такую щель эта тварь не пройдет, - подумав, выдал я самый разумный довод. Все трое разом кивнули, и по их глазам я увидел, что дело не в том и не в этом - все трое вояк отчаянно боялись и не хотели наткнуться на новых пещерных врагов. Хотя нет - не пещерных, а теперь уже коридорных. Или что-то вроде.
  Однако неприятности встретили нас даже на нашем, прямом и освещенном пути. Сделав с десяток шагов от очередного бокового ответвления, факел Трезора выхватил впереди непонятную тьму. Не такую, как была раньше, а слегка размытую. Выхватив меч и осторожно приблизившись, Трезор обреченно выдохнул и произнес то, что ни я, ни солдаты, не были готовы услышать.
  - Тупик.
  - Чего?
  - Чего?
  - Чего?
  Наши три голоса мигом слились в один. Чего? Тупик? Тут? Но как такое возможно? Коридор так уверенно вел наши ноги вперед, и тут, вот - на тебе. Не желая верить услышанному, я оттолкнул Тура в бок, и сделал несколько шагов к причине новых тревог. Но нет, все верно - дорога вперед была полностью перекрыта. Вместо привычного прямоугольника уводящей внутрь пустоты перед нами высилась странная стена. Или не стена, а.... Мы понятия не имели, что это. Это была не привычная глазу каменная кладка, и твердая земля, каким было начало прохода. Оно походило, походило... Даже не знаю на что. Мой взгляд упирался во что-то серое, грязное и большое, настолько большое, что в щель между ним и стенами нельзя было просунуть и руку. Больше всего оно походило на какой-то подземный клубень, что непонятно каким образом проник в стены коридора, а потом разросся до настолько невероятных размеров, что заполнил собой весь свободный проход. Не веря, что такое возможно, я сделал еще несколько шагов в перед в попытке ощупать странное препятствие, но внезапно складки преграды дернулись, и вниз потекла струйка зловонной жижи.
  - Фу... - Я инстинктивно прикрылся от вони руками, и так же быстро сделал два шага назад, чтоб отойти на безопасное для себя, а точнее, для своего носа, расстояние. Великие боги! Какое же все тут жуткое, противное и даже богомерзкое. Вступая под свод прохода, я был готов на то, что моей главное проблемой окажутся опасные твари, какой-нибудь особый противник. Но эти трупы при входе... Эти мерзкие слизни... Щупальца и лапы, торчащие из темных щелей. А теперь вот это. Да - к такой встрече магическая школа явно меня не готовила.
  - Да... Как же это? - не выдержав, разочарованно воскликнул русоволосый воин. - Господин десятник, как же это так?
  Тур так же был разочарован увиденным, но, вместо возгласа сожаления, лишь бросил на командира вопросительный взгляд.
  Но Трезор сам был озадачен не меньше.
  - Не понимаю. Ничего не понимаю. - Десятник разочарованно развел руки в стороны, продолжая глядеть на остановившее нас препятствие ошарашенным взглядом. - Этого просто не может быть. Не может быть, и все тут.
  - Почему не может? - хмуро спросил его Тур.
  - Ящеролюды сказали, что эта тварь точно вошла сюда. Вошла в эту самую пещеру. Значит, она должна тут и остаться, - сделал заключение он. - У этой пещеры есть боковые проходы. Но они слишком узкие, чтобы тварь вроде медведя, смогла бы туда пролезть, - смело объявил воин.
  И, правда - ни в ответвления со складами, ни в ходы на лестницы никто крупней человека, протиснуться бы не мог. И уж тем более - косолапый.
  - А может... Может это существо меньше, чем медведь? - робко спросил Игнац.
  - Почему ты так думаешь? - встрепенулся Трезор, поворачиваясь к солдату.
  - Ну так... Это же они его так назвали, - заявил он растерянно.
  - Они. И что? - Десятник сурово нахмурился.
  - Так это, ну... Кто его знает, каким мог быть этот медвемышь на самом деле? Может это в нашем разумении он должен быть большим, как медведь. А в уме людоящеров... Может, у них в лесах другие медведи водятся - маленькие.
  - А может это вообще не эта пещера, - подлил масла в огонь крайне мрачный Тур.
  - Как эта не эта? - сверкнул глазами разозленный десятник.
  - А может их тут две, мы зашли не в ту, - печально сказал боец. - Чешуйчатые сказали, что наша пещера приметная. Но, кто знает, что приметно для них?
  - Твою же ж... - звучно ругнулся Трезор и всплеснул руками, показывая этим все свое отчаяние и разочарованность.
  Слушая перепалку расстроенных подчинённых, я ощущал, словно сама земля уходит из-под моих ног. Я-то наивно уже считал, что эта победа уже у нас в кармане. Я думал, что вот-вот, и мы выполним это поручение. Что зверь уже почти где-то рядом. Что еще десять, двадцать, ну может тридцать шагов, и мы его увидим, увидим и победим - а как может быть иначе? Но эта стена... Она была словно удар наотмашь. Отрезвляющий и сильный удар. А потом мысли о том, что мы могли искать совсем не того зверя, да еще и не там... Командир. Плохой из меня командир. Я зациклился лишь на возможных врагах, а думать нужно было о гораздо большем.
  Облом. На первом же походе и такой облом.
  Пребывая в замешательстве, мы не думали ни о чем другом, кроме как о себе, поэтому второе нападение мы тоже бессовестно проморгали. Ну ладно я, с моим-то отсутствием опыта. Но вот Трезор... Хотя у него опыта настоящих боев едва ли так уж много. Но, так или иначе, когда из той темноты, что чернела за нашими спинами, один за другим стали появляться воины-скелеты, для нас это стало полной неожиданностью. Один, второй, третий, десятый!
  Воины-скелеты. От одного этого слово мое сердце с уханьем провалилось в пятки. С того самого дня, как я только стал магом, и до этого дня, я бесчисленное количество раз прокручивал в голове картины грядущих сражений. Я представлял себе схватки с самыми разными противниками, с любыми существами, что могли встать на моем пути. С любыми. Но - не с нежитью. Этих существ я всегда исключал из своих фантазий.
  Всегда, всегда, от одного вида нежити мной завладевал невероятный страх. Но это был не тот страх, что охватывает перед лицом дикого зверя, не тот, что рождается при встрече с разбойниками, и уж точно не тот, что вызывает вид чужеземцев. Нет - этот страх был другим. В нем ощущалось нечто совсем иное, глубокое и тоскливое, пропитанное какой-то непонятной горечью, словно ты случайно разгрыз горькую миндальную косточку. При виде ужасных пустых глазниц, отсутствующих зубов и обнаженных костей, вместе со страхом меня всегда охватывала невероятная грусть... Нет, не за судьбу тех существ, а именно за себя, ведь поражение в битве с ними означало не просто смерть. Это означало превращение. Превращение в то, от чего я так трепетал. Потеря всего, что делало меня мной: надежд, мечтаний, любимых людей, дорогих сердцу вещей. И, что самое страшное, потеря остатков человечности, превращение в жалкое, пусть и могущественное, но бездушное подобие.
  И вот, этот ужас стоит передо мной. Все, как один, абсолютно разные, и все, как один, не похожие друг на друга. Одни, словно древние реликвии, щеголяли костьми благородного желтого цвета. Другие же сияли ослепительной белизной - казалось, они только что вышли из-под палящего солнца, которое выбелило их до девственной чистоты. Кости же третьих чернели словно ночь, явно поддаваясь годами сырости и влаге. Каждый из них - уникален, и в чем-то неповторим. Но всех их объединяло одно - в костлявых руках они сжимали одно и то же оружие: мечи щиты и копья. И все оно, как одно, направленно в нашу сторону.
  Воины-скелеты. Воины, что не знают пощады. Битва, где не берут пленных. И с ними пойдет сражение не только за свое тело, а и за свою душу.
  Надо отдать Трезору должное - он хоть и проморгал появление противника, но, как только его взгляд натолкнулся на нежить, он тут же, одним прыжком, перескочил назад, вновь оказавшись между мной и новой угрозой. Тур и Игнац тоже не пасли задних - они стремительно развернулись вслед за своим командиром, и их щиты и мечи снова заняли защитное положение. Твердый взгляд Тура был полон холодной решимости. Взгляд Игнаца был полон священного ужаса, но, как и его товарищи, он остался в строю.
  Что делать? Что делать? Надо обязательно выжить. А если хочешь выжить, то придется сражаться.
  С невероятным усилием пересилив свой страх, я принялся думать над тем, что же мне нужно сделать.
  Мысли роились, словно пчелы в улье. Полторы дюжины хорошо вооруженных скелетов против нас четверых. Просто сражаться с нежитью это очень страшно. А сражаться с ней в таком коридоре, да еще освещенном всего двумя факелами... Не дай боги они погаснут, и все - пиши пропало.
  А еще эти копья. Эти чертовы копья. У наших солдат есть щиты. Но бойцов всего трое. Они смогут отразить какое-то количество смертоносных ударов, но долго противостоять длинным копьям у них вряд ли получиться. Да - у них за спиною есть я. Но я один быстро не перебью всех копейщиков. Да и вряд ли каждый удар будет достигать своей цели.
  И что выходит? Если положиться только на силы бойцов, мы проиграем точно. А если положиться только на мою силу, то мы проиграем тоже.
  Что же делать? Что же делать? Как лучше поступить?
  Решение пришло в тот же миг, когда враждебная нежить кинулась на нас с копьями наперевес.
  - Ларра-луара-тура! - громко прокричал я, и, выбросив руку вперед, решительно коснулся плеча... не своего, а стоящего передо мною десятника. Знакомый холод, знакомая пелена, и вот уже доспехи Трезора окружил еще один комплект доспехов, но уже изо льда.
  Так, теперь дальше.
  - Создать ледяной доспех! - Новое колдовство и новый доспех, но уже на Игнаце.
  - Ларра-луара-тура! - Я снова лишился значительной части магических сил, но теперь в доспехах были уже все три воина.
  Вот так, вот так. Каждая ситуация, как снежинка, особенная, и привычные решения иногда не работают. Иногда магу приходится импровизировать, приспособиться к быстро меняющимся обстоятельствам. Как вот я сейчас. Если трое вояк могут отражать втрое больше ударов, то кому, как не им, отдавать всю защиту?!
  Скелеты напали молча, без слов, без единого выкрика. Но воздух пещеры тут же наполнился иными звуками боя.
  - Бам! Бам! Бам! - услышал я звуки отражаемых щитами копий.
  - Хрусь! Хрусь! Хрусь! - послышались звуки перерубаемого дерева.
  - Дзень! Дзень! - А это два запущенных в воздух копья отрикошетили от ледяных доспехов.
  А вот вам от меня!
  - Ларра-нара-луара-трана! Ларра-нара-луара-трана! - В толпу скелетов полетели небольшие ледяные сосульки. Почему небольшие? Потому что после того, как я потратился на целых три ледяных доспеха, магической силы у меня осталось немного. Но даже из этого я мог извлечь немалую пользу. Если не промахиваться.
  - Ларра-нара-луара-трана! Создать малую ледяную стрелу! - Ларра-нара... - Еще три небольших, с мизинец, сосульки, полетели в нежить. Не так уж и много, но главное тут - не количество.
  - Бам! Бам! Бам! - Шиты бароновых воинов пели звонкую песню, отражая удары десятков вражеских копий.
  - Хрусь! Хрусь! Хрусь! - Мечи солдат взлетали и опускались, словно лопасти мельниц, умело перемалывая одно древко за другим. Еще, еще, еще. Снова, снова, снова.
  - Дзень! Дзень! Дзень! - Брошенные копья либо удачно отбивались мечами, и с лязгом летели в каменный пол или стены, или попадали в магические доспехи, и тоже пока отлетали в многострадальный пол.
  И среди всего этого - противный стук голых костей о камень и тяжелое дыхание напряженных воинов.
  Сражение продолжалось, и пока было совершенно не ясно, кто выйдет из него победителем - те, кто уже давно мертв, или те, кто пока еще живы.
  Все изменилось, когда одно из пущенные в нас остроконечных копий попало в стену за нами. В тот же миг позади раздался глухой рев, и странная стена яростно задрожала. Почувствовав тревогу, я тут же обернулся назад, и отчаянно прикрывая голову руками от падающего сверху каменно-земляного крошева, стал свидетелем того, как "стена", оставляя за собой след новых испражнений, подалась вперед на полдесятка шагов!
  Повинуясь непонятно откуда взявшемуся наитию, я выдернул копье из нее и с силой нанес еще один удар. Снова раздался рев, рев отчаяния и боли, и "стена" сдвинулась еще на десяток шагов.
  И тут я, наконец, понял, что передо мной никакая не стена, ни дерево и не плод, а самая что ни наесть обычная задница животного, только очень здоровая. Невероятно здоровая, а потому и застрявшая в этом относительно нешироком тоннеле. И если я поднажму, если заставлю это непонятное нечто шевелить своими, невидимыми отсюда лапами, то, может быть, у нас появиться неплохой шанс просто сбежать отсюда!
  Приняв решение, я, не мешкая ни мгновенья, снова схватился копье и со всей силы всадил его в упругую седалище. Снова рев боли где-то далеко впереди, снова поток вонючих нечистот почти что мне под ноги и ужасный смрад в мой чувствительный нос. Но все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что застрявшая туша ещё немного продвинулась вперед.
  Отставив свою спину под защитой солдат, я с тройным упорством снова и снова всаживал острый наконечник копья в упругую серую плоть, пачкая пол и оглашая тоннель новыми громкими животными воплями. Трезор, обернувшись, сразу смекнул, в чем дело, едва он увидел, насколько далеко я уже успел отдалиться от них.
  - Оттопаем! Отступаем! - бросил он приказ Туру и Игнацу, и они принялись осторожно пятиться назад
  Проход по загаженному полу сыграл с врагом злую шутку - одетые в хорошую, с добротной подошвой, обувь, ноги, умело балансировали на такой скользкой поверхности. А вот голые кости - нет. Ступившие на грязный пол воины-скелеты беспрестанно скользили, и то и дело падали, сбивая своим оружием впереди и сбоку идущих мёртвых сородичей, умудряясь даже обезглавливать этим некоторых из них. Что было нам только на руку - обернувшись один раз, я успел заметить, что ни на одном из воинов моих доспехов не было. Что ж - не удивительно, ведь они не вечны.
  Внезапно вокруг нас раздался какой-то звук, похожий на тот, с каким вылетает пробка из бутылки, и мощный серый зад стал стремительно отдаляться. Узкое место закончилось, и зверь, освободившись, сам побежал вперед, к одному ему виденному выходу.
  - Бегом, бегом, - подгонял нас Трезор, хотя ни в каком стимулировании никто из нас не нуждался.
  Клацанье под ногами вскоре сменилось на чваканье - мы выбежали из обустроенного каменного коридора и побежали по земляному полу. Ноги наши стали слегка увязать, но мы только ускорили бег - вперед, к спасенью, к выходу!
  Неожиданно впереди заблестели тонкие полосы света. Выход? Вполне возможно! Однако несущийся зверь вдруг перестал бежать и застыл, казалось, у самого выхода на свободу. Ну, ничего - уверен, что "поощрение" в восемь рук сделает свое дело.
  - Навались! - громко воскликнул Трезор, и острая сталь, до того крушившие дерево и кости, впилась в живую плоть. У меня оружие не было, но я вынул из твари торчащее сбоку копье и тоже принялся наносить ей удар за ударом.
  - Вперед, наглая гадина! - отчаянно кричал ей Игнац. - Ишь, чего разлеглась.
  - Двигайся вперед, тухлый окорок, - громко кричал ей Тур. - Не то пущу на колбасы!
  - Вперед, вперед тварь, - давал ей команды Трезор. - Раз-два, раз-два. Шевелись, шевелись!
  - Давай, давай, двигайся! - увещевал ее я. - А-то всуну тебе копье аккурат под копчик!
  Но, сколько бы мы не старались, сколько бы ни прикладывали сил, животина больше не двигалась.
  - Неужели сдохла? - первым догадался Трезор.
  Удевленные его словами, мы отошли назад, а десятник приложил руку к твари в попытке уловить хоть какое-то движение.
  - Есть что? - спросил я у него с ожиданием, смешанным с тревогой.
  - Нет. - Трезор опустил руку вниз и покачал головой.
  Тварь оказалась мертва.

*


  - Издохла? - на всякий случай переспросил слегка ошалевший Игнац.
  - Сдохла, - подтвердил свои слова десятник.
  - А как мы теперь пройдем? - задал Тур весьма насущный вопрос.
  Вот это проблема. Очень большая проблема. Проблема весом в несколько коров и быков.
  К счастью, в этом месте земляной тоннель еще больше расширялся, и, приложив немало своих усилий, мы смогли протиснуться межту стеной и тварью. А когда мы прошли, то перед нами открылось много чего интересного.
  Во-первых, теперь мы смогли разглядеть увиденную тварь целиком. Ну, как целиком? Насколько, позволяли нам наши небольшие возможности. Я бы сказал, и верю, что не ошибся, что убитая нами тварь очень походила на обычного хомяка, только очень здорового. Огромная шарообразная голова с двумя большими узкими глазами, тупым носом и сдвоенной парой очень острых резцов. Относительно короткое тучное и очень грязное туловище. Мощные мускулистые лапы с когтями почти с мой рост. Этакая крыса, но весьма укороченная и без намеков на хоть какой-нибудь хвост. И - совершенно лысая. И - огромная. Какая же она, блин, огромная. Огромная и мертва. Что весьма хорошо.
  В свете факела ее мертвая шкура казалась серой, почти пепельной, словно она вылезла прямиком из пепла какой-то кузни. Мы стояли, завороженные, вокруг этого чудовищного подобия домашнего грызуна. В голове не укладывалось, как такое вообще могло существовать. Хомяк-переросток, хомяк-монстр, хомяк-кошмар - как его ни назови, он все равно оставался чем-то невообразимым, чем-то, что не должно было быть.
  До сих пор я считал, что хомяки - это милые, пушистые создания, которых дети держат в хлипких плетеных клетках и кормят разными зернышками. Теперь же само слово "хомяк" вызывало у меня дрожь. Этот монстр, с его огромными когтями и острыми, как бритва, зубами, был воплощением всего самого ужасного, что только можно представить. Хотя, какой это хомяк? Название "медвемышь" к нему подходило более чем отлично.
  Что еще стало понятно, что, скорее всего, убили его не мы. Весь дальнейший путь, отсюда и до выхода, был усеян врытыми в землю кольями. Остро заточенными кольями, повернутыми как раз в самое сердце прохода. Наши удары тварь только раззадорили, и, в попытке убраться, она напоролась несколько кольев. На целую дюжину остро заточенных кольев. Само собой, что такое плотное знакомство с неестественно острым деревом, толщиной с мою ногу, даже для нее не прошло бесследно, и потому она испустила дух.
  Ну а последним, и самым приятным открытием, был яркий свет в широком конце тоннеля. Огромный кусок голубого неба сиял всего в сотне шагов от нас и манил к себе пестротой свежих красок. А где солнечный свет, там и наша свобода.
  Обрадованные открытием, мы быстро потушили остатки факелов и сломя голову бросились из полумрака наружу. Выход все ближе. Небо светлее. Солнце все ярче. Еще немного, еще чуть-чуть, и мы покинем этот страшный тоннель с его отвратными обитателями, жуткими монстрами и опасной нежитью.
  Еще чуть-чуть, еще шаг.
  Наконец-то!
  Выскакивая из мрачного угнетающего сумрака, я не смог удержаться и остановившись, прикрыл лицо локтем левой руки. Свет. Обычный приятный согревающий свет жег мои глаза, словно раскаленной ложкой. Я знал о таком эффекте, но я не думал, что глаза так отвыкнут от света за столь короткий срок.
  Замерев на выходе из пещеры, я жадно и с наслаждением втягивал в себя приятный лесной букет. Никогда не думал, что обычный дух леса может быть настолько приятным. Никаких тебе запахов слежавшейся перепрелой листвы. Никаких ароматов фекалий прячущихся в темных углах животных. Никакого смрада давно разлагающихся тел. Только легкий запах свежей влаги в воздухе и, то ли шум, то ли плеск, разбивающихся о камни волн, несущий к нам приятную влагу.
  Красота!
  Простояв какое-то время, я начал осторожно опускать руку вниз, чтобы увидеть местность, в которую я попал, но, к удивлению, наткнулся на что-то твердое. Не спеша открывать глаза, я попытался ощупать рукой неожиданное препятствие. Дерево. Явно дерево. А если точнее, то деревянная палка, по какой-то причине твердо упершаяся мне в грудь. Я попытался отодвинуть ее, но не тут-то было - палка, словно живая, выскочила из моей ладони и снова уперлась мне в грудь, в кожаную куртку доспеха. Мало того - тут же я почувствовал, как еще несколько таких палок стали нагло тыкаться в мое уставшее тело с навязчивостью роя диких ос. Предчувствуя неладное, я резко отвел руку в сторону и распахнул глаза. Мир встретил меня хаосом света и размытых форм. Все плыло, как картина, размытая дождем. Но постепенно реальность начала проступать. Пятна света складывались в знакомые очертания, тени обретали глубину, и вот уже передо мной снова был четкий и узнаваемый мир.
  Первое, что я увидел, это бескрайнее синее небо, пронзенное лучами солнца. Облака, похожие на клочки ваты, лениво плыли по нему, словно неспешно путешествуя по небесному океану. Затем мой взгляд упал на лес, густой и зеленый, словно изумрудный ковер, раскинувшийся до самого горизонта. Деревья, высокие и величественные, шелестели листвой, словно приветствуя нас, вернувшихся из тьмы. Затем мой взгляд выцепил кромку озера. Оно было таким небольшим и почти идеально круглым, а следом за ним располагалось еще одно озерцо. И еще. И еще. И так - до бесконечности, словно бусины с одного ожерелья, они уходили прямо за горизонт. Волны, с белыми гребнями, разбивались о скалистый берег, издавая успокаивающий шум, который ласкал слух после оглушительной тишины подземелья.
  Однако стоило мне опустить глаза пониже, как мое безмятежное настроение тут же улетучилось, потому как мой непринужденный взгляд мгновенно наткнулся на сотни, а может даже на тысячу немигающих взглядов, глядевших на меня с неприкрытой враждебностью. Прямо передо мной стояла большая толпа относительно невысоких рыбообразных существ, которая была явно не рада моему появлению. И чтобы это недовольство стало для меня ещё более очевидным, каждый держал в своих маленьких ручках по длинной острозаточенной палке, направленной в мою сторону.
  В мою? Нет, не только. Рядом со мной стояли мои товарищи, такие же оглушенные таким поворотом, как и я. В их глазах я видел то же самое, что чувствовал сам - озадаченность и непонимание.
  Вот так-так! Мы выжили. Мы выбрались. Мы снова увидели свет. Но этот свет нашему появлению был совсем не рад.
  Понять кто перед нами, не составляло труда. Я не мог ошибиться. Встретившие нас существа были недавно увиденными мною с нашего поста рыболюдами-сиглами. Сейчас, с такой опасной близи, они чем-то походили на странных маленьких рыбок, выброшенных на сушу. Но вместо беспомощности в их глазах плескалась ярость. Их тела были чрезвычайно напряжены, а чешуя переливалась всеми цветами радуги, создавая пугающий гипнотический эффект. И эти копья. Почему-то я был уверен, что они с лёгкостью пустят их в дело.
  Какое-то время между нами стояла напряженное молчание. Но вот, ярость сиглов прорвалась наружу, и тишина, до этого наполнявшая широкую поляну, сменилась шипящим ропотом, который постепенно нарастал, уверенно превращаясь в угрожающий гул.
  - Людики! Людики! Людики! - послышалось зло из толпы.
  - Прийти. Не звать. Не желать! - услышал я с другой стороны
  - Обратно не отпускать! Убить! Убить! Убить! - неуверенно донеслось из толпы.
  А затем вся толпа загудела, как один рыболюд.
  - Не звать. Не желать! Не приглашать! Убить! Убить! Убить!
  "Убить? Убить нас? Так просто - взять и убить?" - понеслось в голове. 
  Но времени отвечать на такие вопросы, у меня, увы, не имелось. В первое мгновение я ощутил приступ паники, глядя, как колыхается море острых пик. Я даже почувствовал, как предательски подогнулись мои колени, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не рухнуть вниз. Дикое ощущение. Страшное ощущение. Передо мной стояли сотни этих существ. Сотни существ! Да это же просто настоящая армия! Армия, против которой мы стояли всего вчетвером. Почему они тут собрались, и почему готовые к бою? А, ну конечно - то существо так орало, продираясь сквозь колья, что его вопли могли переполошить половину леса. Что, в общем-то, оказалось недалеко от истины. Поэтому сиглы, похватав оружие, мигом выстроились у входа в пещеру, чтобы встретить тварь. Только тварь не вышла - вместо нее вышли мы: уставшие, слегка ошалевшие от дневного света и совсем не готовые к бою. Потому и попались, как мышь под кошачьи когти.
  Что делать? Что делать? Только не нужно бояться. Бояться нельзя. Хочется, но нельзя. Ведь страх это глупые действия, а это сразу смерть.  Надо что-то делать. Надо как-то выкручиваться. Надо спасать себя и моих ребят.
  Надо. Вот только как?
  Как ни крути, а выходов у нас было только три. Можно попытаться схватиться за оружие и попытаться прорваться. Можно попытаться? Но пробиться - куда? Вокруг, насколько хватало глаз, были только сиглы. Да и что это даст? Эти рыболюди хоть и малы ростом, своим числом они сведут на нет любую попытку сражения. Наша боевая четвёрка, пусть ослабленная и ошарашенная, может сразить две дюжины этих созданий. Хорошо, пусть три. Но их тут гораздо больше. Гораздо, гораздо больше. И они все, как один, вооружены. Тут даже моя магия нисколько не поможет - чтобы справиться с такой огромной ордой, нужен маг второго, нет, даже третьего ранга. И не взятый врасплох, а во всеоружии и готовый к бою. Так что, если бой, то только лишь под конец, когда у нас не будет никакого выхода.
  Есть еще вариант - убежать обратно в пещеру. Так сказать - протрубить отход. Но этот отход тоже не умный ход. После путешествия по подземелью мы порядком устали, и быстро бежать не сможем.  А это чревато - стоит нам обратить к врагу свои беззащитные спины, как в них полетят сотни острых копий. Так что бегство... Нет - бегство тоже отпадает.
  То есть - ни вперед, ни назад. Что остается еще? А если поговорить? Поговорить, как с наркарами? Получилось же у меня подружиться с одним людоящером? Может у меня получится подружится и с сиглом.
  Что же делать? Как мне поступить?
  Мучаясь в обуреваемых меня сомненьях, я случайно взглянул на своих боевых товарищей. Трезор явно нервничал при виде настолько враждебной толпы, но очень старался никому этого не показывать. Случайно поймав мой взгляд, он очень медленно потянулся к рукоятке висевшего на поясе меча. Предлагает драться и дорого продать свою жизнь? Смело, очень смело. Отвага в нем так и плещет. Но пока не нужно. Я осторожно повертел головой, показывая, что с этим спешить не стоит, ведь бой с таким полчищем - путь в один конец.
  Тур же откровенно переводил взгляд с десятника на меня и обратно. В его глазах явно читалось отчаяние, но было видно, что он готов на любые действия, кто бы и чтобы ему не приказал. В бой? Значит в бой. Бегство? Пусть будет бегство. Вот что значит настоящая дисциплина.
  А вот в Игнаце я был не так уверен. Он стоял и глядел на толпу сиглов словно завороженный. Ни одной мысли в глазах, ни одного движения в мышцах. Видимо он уже был готов принять неминуемую смерть. Но я его не винил - уж слишком опасной была эта ситуация.
  Время утекало сквозь пальцы, словно песок. Я чувствовал, как приближается момент, когда мне придется сделать выбор. Выбор, который определит не только мою судьбу, но и судьбу тех людей, за которых я отвечаю.
  Что ж, хорошо - выбор сделан.
  Первым делом я поднял левую руку в знак безоружности, пытаясь успокоить этих маленьких воинов. Правую же руку, с так ни кстати оказавшемся в ней копьем, я увел подальше, за спину.
  - Просите, простите, пожалуйста, - произнес я первое, что пришло мне на ум. - Я не хотел никого из вас побеспокоить, - продолжил я, чувствуя, как он невыносимого волнения пересыхает во рту. - Я просто заблудился. Мы - заблудились, - сделал поправку я.
  Я говорил, и в который раз мысленно проклинал себя за то, что, перед походом, не удосужился выучить их язык. Тот людоящер говорил на людском. Неплохо так говорил. И даже сиглы кое-как на нем разговаривают. А теперь я вынужден обращаться к ним в надежде на то, что они смогут понять мою речь. Что ж, если у нас все сладиться, обещаю, что как-то исправлю это упущение.
  Услышав меня, рыболюды на мгновенье притихли. Я решил, что это хороший знак и рискнул продолжать.
  - Я и мои товарищи, - продолжил сбивчиво я, - тут оказались случайно. Мы заблудились, и так попали к вам.
  Опять тишина. Хорошо - я рискну продолжить.
  - Я понимаю, что такие, как мы, не должны приходить как снег на голову. Особенно - изнутри этой пещеры. - Я указал на чёрный провал в холме.  - Вы поставили там колья. Очень острые колья. Много острых кольев. Это говорит о том, что вы оттуда никого не ждали. Но так уж вышло, что мы к вам оттуда пришли.
  Опять тишина. Они меня слушают, но продолжают молчать. Не понимают? Или не хотят понимать? Тогда еще попытка.
  - Мы пришли. Но мы снова хотим уйти, - искренне заверил их я. - Но не через пещеру, а по верху холма. Давайте договоримся так - мы уйдем, и вы забудете о нас, словно нас никогда не было. Небо, солнце, песок и вода - все ваше и все вашим остается, - невольно перешел я на простые слова. - А мы просто уйдём, словно нас тут и не было.
  Не знаю, где именно я ошибся, и было ли это вообще моей ошибкой, но сиглы вдруг оживились и стали громко кричать:
  - Не звать. Не желать! Не приглашать! Убить! Убить! Убить! - вновь заревела толпа.
  - Почему убить? За что убить? Мы же вам ничего не сделали? - не выдержав напряжения, возмутился я.
  Однако мои слова, казалось, лишь усилили их гнев. Ропот перерос в оглушительный визг, и несколько копий дрогнули, словно готовые к атаке. Я замер, боясь пошевелиться, понимая, что любое неосторожное движение может спровоцировать нападение.
  - Людики! Смерть! Людики! Убить! - ревела толпа все громче, потрясая оружием.
  - Нельзя нас убивать - мы ничего не сделали, - продолжал упорствовать я уже без какой-либо мягкости.
  - Людики! Убить!
  - Нельзя людей просто так убивать! - снова настаивал я.
  - Людики! Убить!
  - Убивать надо врагов. А мы для вас не враги! - заявил я последнее, что пришло мне на ум.
  Но сиглы меня не слушали.
  - Убить! Убить! Убить!
  Только эти слова. Видимо, но своей наивности, я или переоценил их знание нашего языка, или переоценил их умственные способности. Я понял, что дальше говорить бесполезно - кроме этих слов я ничего не услышу. Я смотрел в их маленькие, злобные лупоглазые лица, пытаясь найти хоть искру понимания, хоть намек на милосердие. Но видел лишь ненависть и страх. Страх, который, как ни странно, отражался и в моем собственном сердце.
  Внезапно из толпы выступила фигура, немного выше остальных. Ее чешуя была светлая, с приятным желтым отливом, а в глазах горел холодный, расчетливый огонь. Нет, злость там тоже была, но гораздо в меньших количествах, чем в ее собратьях. Она подняла руку, и рокот стих, сменившись напряженным молчанием.
  Сигл со светлой чешуей стала что-то шипеть на непонятном для нас языке. Он начал общаться, но не ко всей толпе, а к отдельным сиглам. О чем он шипел, гадать не понадобилось - он говорил о нас. Как я это понял? Да очень просто - после каждого предложения он почему-то тыкал пальцем в меня. Не в нас, а именно в меня!
  Его собеседники   с ним явно не соглашались. Вот один из сиглов, стоящий в двадцати шагах от меня, с сине-красной чешуей, зашипел что-то неодобрительное в ответ. Его поддержал третий сигл, с очень темной чешуей, отстоящий он нас в полусотне шагов. Светлочешуйчатый ответил ему куда яростным шипение, разинув свою пасть от одного крохотного уха к другому и выпятив и без того вытаращенные глаза. Второй и третий сигл дружно зашипели в ответ, и к ним присоединилась еще одна пара  сиглов. Но первый не успокаивался, а, уперев руки в боки, так широко раззявил свою пасть и так громко забулькал, что казалось, его внутренние органы вот-вот выплеснуться наружу.
  Как ни странно, это почему-то подействовало. Его соперники моментально смолкли, а светлочешуйчатый рыболюд повернулся ко мне.
  Я закрыл глаза, готовясь к неизбежному.
  - Людики. Вы поступить плохо, - холодно сказал он.  - Нельзя приходить, когда вас не ждать. Нельзя приходить, когда вас не просят. Тут не ваша земля. За такое всем - смерть.
  Я сразу почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это что, приговор?
  - Но мы видеть, что вы служить Длинные хвосты.  Вы - их питомцы. А мы не хотим портить договор с соседями. Поэтому - уходить. И больше к нам ни ногой.
  Мы? Служим Длинным хвостам? То есть мы служим наркарам? Но с чего он взял? Проследив взглядом за его худым пальцем, я вдруг уперся в копье за своей спиной. Но это было не то копье нежити, что я взял в первый раз. Нет, на вершине этого развивались три, сильно замызганных, но вполне узнаваемых пера - одно, большое, синее, и два желтых, поменьше.
  Получается, я впопыхах вынул из бока медвемыша нужное мне копье, и оно, чудесным образом, спасает нам наши жизни?
  - Ну, так, мы, это, пойдем? - переспросил я, не веря своим ушам.
  - Идти. Уходить. - Светлый сигл кивнул. - Еще раз увидеть и - смерть! - пообещал он нам.
  Еще никогда наши ноги так быстро не взбирались наверх крутого холма.

*


  Добраться до места встречи с наркаром по дороге, ведущей поверх холма, оказалось сущим пустяком по сравнению с путешествием через сквозной подземный тоннель. Правда, нам пришлось сделать небольшой крюк, чтобы не приближаться к заселенной нежитью крепости. Но что такое лишняя сотня шагов по яркому солнцу да среди зеленых деревьев, по сравнению с походом по пропитанному темнотой и ужасом коридору?
  Гута нас уже ждал в условленном месте. Увидев в моих руках столь желанный трофей, он даже слегка подпрыгнул от охватившего его восхищения, но тут же вновь напустил на себя равнодушный вид.
  - Это оно? Это твое, то самое, копье? - спросил я у наркара больше для проформы, чем по необходимости, ибо уже понял, что мы принесли то, что надо.
  - Оно. Оно, - закивал он, и снова его волнение стало всем заметно.
  - Тогда держи. - Я протянул ему ужасно замызганное и попахивающее чем-то неприятным, но все же такое желанное оружие. - Но помни о нашем с тобой уговоре: я тебе - копье, а ты мне - помощь в знакомстве с вашим родом-племенем.
  - Все так и будет, - с какой-то непоколебимой гордостью ответил мне длинношеий. - Тхорнона всегда держат слово - если оно сказано, то оно, как солнце, обязательно взойдет над зеленым лесом. Я обещаю поговорить о вас со своим отцом. Но решение говорить с вами или не говорить только лишь за ним. Если он согласиться, то ваши люди обязательно узнают об этом.
  - Как они знают? - тут же спросил его я.
  - Обещаю - они узнают, - заверил меня чешуйчатый.
  Пришлось довериться его обещанию и, наконец, чужое копье покинуло мою руку и перешло к законному владельцу.
  Возвращение в форт проходило в безраздельном молчании. Само собой, нам было что обсудить, ведь то, что мы сегодня увидели и услышали, то, в чем мы приняли участие, случается с защитниками баронства никак не каждый день. Обсудить было что, но говорить об этом никто из нас не хотел - слишком свежи еще были наши воспоминания, и слишком велик трепет от всего пережитого.
  У ближних постов нас уже встречали. И не кто-нибудь, а сам десятник Лом.
  - Господин Шедан - ну, разве так можно? Куда вы пропали?! Куда запропастились? - Лом от волнения буквально выкручивал свои руки, словно мать, пытающаяся унять грохочущую бурю внутри себя от мысли о пропаже единственного ребенка. Было видно, что он очень переживал и переживал крайне искренне. - Разве так можно? Вы же сейчас командир заставы. Не дай боги с вами бы что-то случилось! Знаете, какой бы тогда был переполох?
  Ах, вот оно что? Десятник Лом волнуется вовсе не за меня, а за то, что в случае чего, весь спрос будет с него. Ай-яй-яй, как же обидно звучит. Хотя, если подумать, может бывалый солдат и не может думать иначе?
  - Я решил сам проверить ваши слова о том, что наши соседи до крайности опасны, - не успев все как следует обдумать, сразу ответил я.
  - Вот оно как? - В глазах Лома засверкало еще большее беспокойство. Чего же он так боится? За что он сейчас так волнуется? Нет, что ни говори, а что-то тут нечисто. Что-то точно нечисто, а потому свои следующие слова мне стоит хорошенько обдумать.
  Но не успел я все хорошенько обмозговать, как услышал голос Трезора.
  - Худших врагов мне сложно даже представить, - ответил он за меня. - И я рад, что после всего пережитого, мы смогли вернуться обратно.
  Услышав его ответ, Лом, наконец, обратил на внимание на стоящего рядом десятника, и, смерив его изучающим взглядом, снова повернулся ко мне. Я не нашел ничего лучшего, чем просто кивнуть.
  - Вот видите! Вот видите! Я же говорил! - Во взгляде десятника сразу засветилось огромное облегчение. - Больше так не делайте. Просто верьте моим словам и целее будете.
  Я снова кивнул, и старший десятник с облегчением уступил нам дорогу.
  Проходя мимо Лома, я невольно нахмурился. Все не так. Все определенно не так. Что задумал де Фолка, и какую роль в этом играет Лом, я пока понимал недостаточно хорошо. Но что я понял точно, то рядом с ним мне нужно держать ухо востро, и думать, о чем спрашивать и о чем говорить. Разберусь. Я со всем разберусь. Дайте мне только время.
  Войдя в ворота форта, я первым делом попросил Тура и Игнаца никому не говорит о том, что они увидели. Воины клятвенно это пообещали, и я кивком головы отпустил их в казармы.
  А вот с Трезором у меня состоялся долгий разговор.
  Начал его сам десятник.
  - Господин Шедан, я хочу выразить вам свою глубочайшую благодарность, - заговорил он каким-то неожиданно торжественным и даже трепетным голосом. - Ваша отвага, хладнокровие и мудрость в этом походе были решающими. Без вас мы бы не вернулись. Честно говоря, я не был уверен в вашей надежности в таком деле, но вы превзошли все мои ожидания. Теперь я обещаю, что всегда буду прислушиваться к вам и доверять.
  Услышав такие слова, я искренне рассмеялся. Насколько сильно я был уверен в лицемерности Лома, настолько сильно я был уверен в том, что говорит Трезор. Простой вояка. Простой и честный. Никаких лишних мыслей - только честь долг и безусловная преданность. Я грядущем разбирательстве во всем этом "что да как" он обязательно станет моим главным помощником. Да что там - он таковым уже стал!
  - Да полно тебе, Трезор. Я ничего такого почитай, что не сделал, - заявил я, смущенно расчесывая рукой растрепавшийся затылок.
  И верно - именно так я считал. И даже больше. Именно я втянул Трезора и двух его лучших солдат в утреннюю авантюру. Втянул? Втянул, а-то как же. Воспользовался своим положением старшего по званию и втянул. Это из-за меня они сегодня рисковали своими головами, когда я пытался наладить отношение с длиннохвостыми и чешуйчатыми. Рисковали? Как пить дать - рисковали. Ну, а как без этого? Само собой, рисковали они и тогда, когда пошли со мной в тот проклятый тоннель. Да, как воины форта, мы были готовы к каким-либо неприятностям. Но максимум, что я ожидал там встретить, так это гигантских крыс. Огромных голодных крыс, что сторожат тот проход. Или кого-то похожего. Но я не думал, что встречусь там с толпою бродячей нежити, и уж вовсе я не ожидал попасться орде оголтелых сиглов. Нет, на такие встречи я точно не рассчитывал, и если бы я знал, что все так завернется, то я бы никогда, ни в жизнь не согласился на это. Любопытство любопытством, усердие усердием, но не такой же ценою! Иначе на мои изыскания никаких солдат форта не хватить.
  - Сделали, - выждав паузу вежливости, вновь заявил Трезор. - Вы прикрыли меня и моих солдат магией. Прикрыли нас, вместо того, чтобы прикрыть себя. Я этого никогда не забуду.
  Вот он о чем. Ну, а что тут такого?
  - Моя задача и задача моих солдат - прикрывать своего командира, - увидев изумления в моих глазах, стал объяснять мне десятник. - Это мы в пещере и делали. Но у командира нет задачи защищать своих подчиненных. И уж тем более у мага нет никаких обязательств защищать солдат вместо защиты себя. Я говорю об этом. И я этого не забуду.
  Эх, как он завернул. В чем-то он, ясное дело, прав. Командир форта не должен, да и маг не обязан. Однако...
  - Командир форта, ты прав - он не должен. Для командира важнее выполнение задачи. - Я бросил задумчивый взгляд на высокие ворота, перед которыми стояла бодрая стража. Затем перевел взгляд на высокие башни, на которых блестели металлические части доспехов выставленных лучников. Потом перевел взгляд на двухэтажный офицерский дом. - Но поскольку я только исполняю его обязанности, то я могу своевольничать. Капельку. Самую малость. И ты прав, как маг, я ничего никому не обязан. Делаю что хочу. Вот я и сделал, как сам захотел - защитил вас своей собственной магией, - улыбнулся я, вновь взглянув на него.
  Не обязан. Не должен. Законы, уставы, правила. Я исполняю обязанности всего лишь пару дней, а потому все их пока не выучил. Поэтому пока что действую, как подсказывает здравый смысл и мое воспитание. И что они мне говорят? Раз эти солдаты - мои, то я за них отвечаю. А потому и впредь я буду им помогать. Особенно же - в бою. И я не буду отсиживаться за щитом из солдат, а буду делать все, чтобы все у нас получилось. Ведь, у нас, у плотников и столяров, как все в работе устроено? Если вещь оказалась плохой, то виноват не ученик, а мастер. И пусть я не мастер, пусть пока заместитель командующего, но даже сейчас я за всех их в ответе.
  Услыхав мое поощрение и одобрение, Трезор, в конце концов, расслабился и растекся в улыбке.
  - Ну, а вообще, господин Шедан, это все того стоило? - спросил он меня по-дружески, но без всякого панибратства. - Все наши мытарство, и все через что мы прошли? Вы получили ответы на ваши вопросы?
  Я? Я получил. Но это совсем не то, на что рассчитывал Лом. Да, что ни говори, а сегодня у меня состоялось плотное знакомство со всеми соседними расами. Более чем плотное, тем боле для первого раза. И пусть с первого взгляда кажется, что наркары хитры и изворотливы, что добиться их расположения непростое дело, но да - такое возможно. Сложно, но возможно. Что до проклятой нежити, то тут я ничего не скажу. А что касается сиглов... Пусть на первый взгляд кажется, что у них нет ни рассудка, ни сдержанности, что они живут словно дикие звери, что у тысячи сиглов ума не больше, чем у одного человека, но... Но есть одно "но" - как-то же тогда наркары нашли с ними общий язык? По словам того рыболюда, между теми и теми заключен какой-то там договор. И если людоящеры смогли найти с сиглами общий язык, то, мы, люди, тоже его найдем. Не сможем не найти. Зачем это мне надо? Неужели не ясно? Если я смогу договориться и с той, и с другой стороной, то тогда мы, защитники этого форта, будем нести свою службу в полной безопасности. Точнее, как - солдаты будут служить, а я - строить карьеру командира форта и мага.
 
 
 

КОНЕЦ


 
 

Болотная ведьма

*


  Едва я открыл глаза, то сразу заметил, как в комнату сквозь тонкие шторы пробился легкий свет. Выходит, уже утро? Прекрасно. Я сладко зевнул, потянулся, и посмотрел на пейзаж за окном. Снаружи уже заметно посветлело - зарево рассвета, словно кисть городского художника, раскрасило небо в приятные оттенки розового и золотого. В воздухе витал свежий лесной аромат, давая понять, что новый день уже начался. Новый день. День, полный разных событий и всевозможных возможностей. До меня доносились первые звуки пробуждающейся жизни: легкий шелест листьев на ветру и звонкое щебетание птиц. Как же давно я их слышу, но все не решаюсь спросить, что за пернатые так настойчиво будят меня на заре.
  Но не успел я насладиться прелестями утра, как мои раздумья были прерваны громким стуком в дверь.
  - Господин Шедан! Господин командир заставы! Я уже пришел, как вы и приказывали! - раздалось из-за них.
  Звук был отчетливый, громкий, но на удивление сдержанный. Так меня могут будить только мои подчиненные. Но кому я понадобился в предрассветную рань? И тут меня осенило. Десятник Трезор! Точно, это Трезор! Мы же договорились, что спозаранку пойдем на утренний обход. Договориться договорились, а я, как последний растяпа, взял да и проспал.
  Уразумев, что случилось, я стрелою вскочил с кровати.
  - Погоди, я сейчас! - крикнул я в сторону двери и принялся одеваться. Заправил рубаху. Поправил штаны. Сделав шаг к единственному в комнате шкафу, быстро открыл его дверцы, и вытащил наружу комплект легкой кожаной брони. Первым делом надел более плотные штаны поверх надетых легких. Так. Остается завязать ремень. Есть. Кожаная куртка поверх рубахи. Хорошо. А теперь три нагрудных ремешка, чтобы застегнуть куртку по всей форме. Верхний ремешок - есть, средний - есть, нижний - есть. Теперь прикрепить кожаные наплечники, сделанные в форме птичьей головы. Сначала - левый, затем - правый. Щелк, щелк. Хорошо. Осталось набросить поверх всего этого желтую тунику. Не с первого раза, но все-таки получилось. Поверх туники надеваем ремень с ножнами и мечом. Это не обязательно, но командир заставы по правилам не должен ходить без оружия даже в форте. Вот так, хорошо. И последний штрих - белый берет на голову. Это тоже не обязательно, но я ведь все-таки маг, и этот берет - моя личная гордость.
  Фух - вот и все. Теперь можно и принимать гостей.
  - Входи, Трезор, - распорядился я.
  Дверь распахнулась, и в образовавшемся проеме показалось внушительная фигура воина. Одет он был точно так же, как и я - такие же кожаные доспехи на теле и такая же желтая туника с четырьмя черными воронами. Только вместо берета - небольшой круглый шлем. И меч на поясе куда больший, чем мой.
  - Господин командир заставы, - поприветствовал вошедший меня с легким кивком головы.
  - Господин десятник, - поприветствовал я его с легкой полуулыбкой. Трезор рискнул улыбнуться в ответ и снова стал до крайности серьезен.
  - Идем на обход?
  - Как скажете, командир.
  Выйдя из комнаты, мы спустились вниз по неширокой лестнице, и вышли через общую дверь. Перекинувшись несколькими словами с охраной офицерского дома, я немного замешкался, не зная, с чего начать. Оно и неудивительно, ведь раньше, до этого дня, я не делал никаких обходов. Но мое волнение продолжалось недолго. И, правда, чего волноваться? Командир форта тут я? Я. Вот и буду делать обход, как мне заблагорассудится.
  Эта мысль придала мне уверенности, и, подумав, я решил сделать все по-простому - вначале обойти все постройки внутреннего двора, затем провести инспекцию стен и башен, и уже потом перейти к проверке ближних постов. Может, по уму, нужно делать все по-другому. Но если десятник Трезор не выскажет возражений, оставлю все, как есть.
  Я - командир заставы. До сих пор не верится. Прошло уже более десяти дней с тех пор, как наш прежний командир, Игрид де Фолка, уезжая на встречу с бароном, поставил меня исполнять свои обязанности. Почему меня, мага, а не старшего десятника Лома, который по долгу службы знает тут все лучше, чем я? Почему меня, того, с кем он никогда не разговаривал, а не десятника Лома, с которым они совещались почти, что каждый день? Почему меня, юношу двадцати лет от роду, а не седовласого Лома, возраст которого перешагнул за четвертый десяток? Почему? Не знаю. И тогда, в первый день, я это не понимал, и сейчас, на десятый, для меня это остается загадкой.
  И последний, но куда более важный вопрос - почему Игрид де Фолка до сих пор не вернулся? Вернись он обратно, и приступи к обязанностям, я бы забыл обо всем, словно о странном сне. Но де Фолка не возвращался, а с ним не возвращались и его ответы.
  Ладно - долой вопросы. Надо заняться делом.
  Согласно моему новому плану, вначале мы посетили небольшой склад, шумную кухню, и вместительные казармы. Там было все, как обычно, все, как всегда, хорошо. Затем мы поднялись на каждую из трех угловых башен, чтобы проверить стоящих в дозоре лучников. Все лучники оказались на месте, и никто не спал, а следил за окрестностями. Что ж, хорошо. Спустившись вниз, мы вышли за ворота, и пошли проверять ближние посты. Там все тоже оказалось отлично - все воины стояли на месте. Часть солдат бодрствовала, глядя во все глаза, а часть спала, отстояв свое время.
  Прекрасно. Просто прекрасно
  Возвращаясь обратно, я с неким удивлением вынужден был признать, что исчезновение де Фолка никак не сказалось на жизни нашего форта: повара варили еду, склад выдавал запасы, солдаты ходили в дозоры, а десятники исправно следили за первым, вторым и третьим. Другими словами, даже без своего прежнего командира застава продолжала работать, как хорошо смазанный механизм катапульты.
  Прекрасно? Да идеально!
  Если подумать, то с новым назначением мало что изменилось и у меня самого. Единственное, что добавилось - это совещания. Многочисленные и самые разные. Но это были лишь стандартные отчеты о текущем состоянии дел, а не что-то важное. Они требовали от меня только лишь присутствия, а не принятия каких-то важных решений. Люди мне просто отчитывались - на этом все и заканчивалось.
  Отношения с десятниками тоже не создавали проблем: старший десятник Лом был со мной исключительно любезен, Вилам и Тонка подражали ему в этом, как старшему, а десятник Трезор после нашего совместного похода во всем меня чуть ли не боготворил.
  В общем, все шло довольно-таки неплохо. Очень даже неплохо. Что не могло не радовать. И это давало мне возможность спокойно обдумать то, что меня так беспокоит.
  Хотя, если честно... Если сказать честно, то за эти дни я в своих делах никуда не продвинулся. Ни на волосок. Ни на пол волоска. К разгадке тайны о том, что замышляют командир де Фолка и Лом, я ни на шаг не приблизился. Поэтому все, что я мог, это держаться с десятником Ломом предельно настороже и слушать его в два уха - авось что лишнее скажет? И в деле знакомств с чужаками ничего не решалось - от воина-охотника Гута из племени наркаров до сих пор не пришло никаких вестей. Да, можно было попробовать найти кого-то еще. Можно было бы познакомиться еще с кем-то из его племени. Но... Искать еще кого-то я пока не спешил - ведь, кто знает, чем может закончиться эта новая встреча. Ну, увижу я кого-то из их племени наркарских охотников. Ну, найду с ним общий язык. Дальше-то что? Если новый ящеролюд окажется таким же непримиримым, как прежний, и если в качестве платы за свое посредничество новый ящеролюд отправит меня в еще один опасный поход, то в этот раз я могу и не справиться. А что до сиглов... Связываться рыболюдами у меня не имелось никакого желания - хватило и одного раза.

*


  Вернувшись с обхода, я неспешно позавтракал, и обратил внимание, что десятник Лом куда-то отправился со своим десятком. Куда и зачем - никто мне сказать не смог. Я уже начал немного волноваться, но вскоре все разрешилось - ближе к полудню десятник Лом спокойно вернулся в форт. И не просто вернулся, а с каким-то объёмным свертком в руках. Увидев его возвращение, я облегченно вздохнул, но все же решил устроить ему взбучку.
  - Господин Лом, не изволите ли объяснить, где были этим утром, и почему никто в форте не знает о вашем тайном походе? - спросил его я, отведя подальше от наблюдающих за нами солдат.
  Седой широкоплечий вояка вначале удивленно взглянул на меня холодными синими глазами, а потом, видимо что-то вспомнив, хлопнул себя свободной рукой по колену.
  - Прошу прощения господин командир. Забылся, запамятовал. - Лицо старшего десятника, обычно спокойное и мало что выражающее, словно какая-то маска, вдруг озарилось неприсущей ему улыбкой, обнажив моему взгляду скрытые морщины. - Вы же у нас командир всего лишь несколько дней. А я по таким делам уже год как нахаживаю. Вот и забыл вас уведомить. Не со зла, а лишь с непривычки.
  - Что это за дела? - спросил его я, сразу навострив свои уши. Конечно же, мне интересно. Мне интересно узнать, наткнулся ли я на новую ниточку, что может привести меня к разгадке главной тайны, или это что-то другое.
  - О! Такие дела, такие дела... - Лом вдруг подозрительно замолчал, предупреждающе поднял указательный палец к своему широкому подбородку, и быстро стрельнув взглядом по всем сторонам в поиске чужих глаз и ушей. - Идемте в вашу комнату - я вам там все расскажу.
  Едва за нами закрылась дверь, Лом уверенно положил таинственный сверток на край моего стола.
  - Тут такое дело... - Его глаза засветились возбужденным блеском, а на губах замелькала радостная улыбка. Что же тут происходит? Бывалый воин, который обычно держал себя в руках, выглядел так, будто вот-вот взорвется от непомерной взволнованности. - Вы, наверно, не знаете, но рядом с фортом, относительно рядом, живет одна старая ведьма, - начал открывать правду он.
  - Ведьма? - Услышав это слово, я сразу же насторожился. Согласно одному из приказов нашего владетеля, все темные ведьмы в нашем герцогстве должны быть уничтожены. Все. Темные ведьмы. Без суда и следствия. Каким угодно способом. - Темная ведьма?
  - Нет, просто ведьма. - Лом кивнул в подтверждение. - Обычно ведьмы нас, вояк барона, не жалуют - они страх как бояться, что их посчитают темными. Но господин де Фолка, однако, проявив всю свою убедительность, сумел, так сказать, пробить броню отшельницы, и найти с ней общий язык.
  Еще бы не жалуют. Лишать жизни темных ведьм повелевается всем - от простых ополченцев до солдат баронства: воинам, десятникам, магам, и, разумеется, командирам фортов. И пренебреженье таким указом завсегда чреваты.
  - И в чем заключается этот "общий язык"? - спросил я его с разгорающимся интересом.
  - В этом. - Широкоплечий мужчина с довольным видом ткнул пальцем в принесенный сверток. - В этом.
  Я с любопытством пригляделся к свертку, в тщетной попытке разглядеть его содержимое через плотную ткань. Видя мое преувеличенное внимание, Лом с довольным видом потянулся к свертку и осторожно принялся его разворачивать. Один слой, второй слой, третий. С каждым новым слоем мое любопытство все росло и росло: сердце билось в неведомом предвкушении, а пальцы с силой сжимались, в несознательном желании получить упрятанное. Последний слой ткани, и перед моим взглядом оказалось более полудюжины круглых бутылок, в пузатых боках которых плескалось невиданное мною ранее фиолетовое зелье.
  Признаюсь - такое увидеть я не ожидал.
  - Что это такое? - спросил я у него удивленно, даже немного отстраняясь назад.
  - Зелья, - просто ответил Лом, продолжая улыбаться восторженно и загадочно.
  - Зелья? - И это его причина для радости и восторга?
  - Зелья, - снова подтвердил он, улыбаясь мне еще шире.
  Тоже мне ответ. Ладно - спрошу его по-другому
  - Я сам вижу, что зелья, - строго ответил я. - Но что это за зелья? И для чего? И, главное - кому?
  - Вот! Вот! - Лом торжественно поднял палец к потолку. - Установив связь с ведьмой, де Фолка взял с нее обещание, что каждые тридцать дней она будет снабжать его наш форт очень особенным зельем. Очень особенным зельем! - снова подчеркнул он.
  - И в чем же его особенность? - Я снова почувствовал, как мимо воли напрягся.
  - В том, что после его использования любая тренировка даст удесятеренный эффект, - выдал, наконец, тайну жидкости он.
  - Удесятеренный эффект? - Как же часто я повторяюсь!
  - Именно! Выпил зелье перед тренировкой боя на мечах, и опосля одной тренировки твое умение улучшилось, как после десяти. Выпил зелье перед упражнением в стрельбе из лука, и опосля одной тренировки твое умение улучшилось, как после десяти тренировок. Выпил зелье перед кулачным боем, и...
  Я не дурак, и больше продолжать мне не надобно. Одна тренировка как десять. Ого! Ого-го-го! Да такие зелья - настоящее сокровище. Выпил всего три таких, и как будто без отдыха тренировался весь месяц!
  - Раньше ведьма готовила нам двенадцать таких зелий, - продолжал делиться со мной секретами Лом.
  - Двенадцать? А почему именно столько?
  - Потому что это на четверых человек: де Фолка, я, Тонка и Велам. Каждому из нас доставалось три зелья. В этот раз я попросил, и кое-что для вас. Почему? Помните, я пообещал, что, если вы будешь с нами, то в накладе вы не останетесь? Вот - пришло время исполнять обещание. - Лом протянул мне в руки три пузатых бутылки.
  Я взглянул на подарок с благоговейным трепетом. Я ничего не знал о подобных зельях, и даже не представлял, какая у них цена. Наверняка запредельная - не меньше одного золотого! Но тролль с ней, с ценой. Купить такое зелье наверняка невозможно.
  - А оно точно работает? - спросил я на всякий случай.
  - Это так же верно, как то, что я - сильнейший воин из десятников форта, - уверенно заявил Лом, и для пущей убедительности согнул свою правую руку. Кожаные доспехи тут же вздулись и напряглись, как будто в рукав мужчины пробрался небольшой заяц.
  Понятно, понятно. Знатный подарок, знатный. И это только за то, чтобы я говорил, что заграничье опасно, и племена за границей крайне злы и враждебны. Ясное дело, что что-то тут не так. Но что это именно - часть большой старой загадки или это какая-то новая, я сказать не мог.
  А потому - надо в ней разобраться.
  - А скажи-ка, Лом - где именно находится эта умелая ведьма?
  Миг - и все воодушевление исчезло с его лица.
  - А вам это зачем? - сразу же спросил он меня. Вежливо так спросил, но крайне обеспокоенно. Вежливость его мне понятно - ведь он, все-таки, мой подчиненный. Но вот откуда у него такая обеспокоенность?
  Пришлось срочно придумывать подходящий ответ.
  - Как это зачем? - Я слегка усмехнулся. - Я командир пограничного форта. А, как оказалось, в пределах форта обитает какая-то ведьма. И мне, как человеку барона, нужно обязательно разобраться, есть от нее вред или нет.
  Услышав мой ответ, Лом с силой сжал свои губы. Разумно я ответил? Разумно. И в этом со мной не поспоришь. И отговорит от этого он тоже меня не в силах, ибо это - моя прямая обязанность. Долг командира форта, пусть даже и временно исполняющего свою работу.
  Видя, как сильно Лом начинает хмуриться, я прямо почувствовал его тревогу и озабоченность - похоже, он начал думать, а не сболтнул ли он лишнего. Э - нет. Нет-нет-нет. Таких мыслей мне у него ненадобно. Мне нужно, чтобы он вел себя со мной совершенно свободно, а не по десять раз думал над каждым своим словом. Нет - нужно придумать еще какой-то ответ, чтобы десятник не думал, что я чем-то там наврежу.
  - Хотя, если честно, меня больше интересует другое, - подумав над ответом, продолжил говорить я. Лом сразу же встрепенулся и глянул на меня с интересом. - Сила, ловкость, выносливость - это все, без сомнения хорошо. Но ты забыл одно - я же все-таки маг. Вот я и хочу навестить эту ведьму, чтобы узнать, не ли у нее для меня какого-то подобного зелья.
  Лом резко стрельнул глазами, задумчиво закусил нижнюю губу, хрустнул костяшками пальцев и нахмурил брови. Еще одно мгновение - и он снова расплылся в услужливой улыбке.
  - А я о таком даже не подумал, - весело посетовал он. - Сила, ловкость, выносливость - вам не такое надо. Вам нужно совсем иное. И я буду рад вам помочь.
  Вот так вот. Вот так вот. Такой настрой - совсем другое дело.
  - Итак - где живет эта ведьма? - стал собирать сведения я.
  - Если держать путь от форта, то надо идти на запад, в сторону болотного леса.
  - Как долго идти?
  - Пару часов пути.
  - Что мне искать по прибытию?
  - Старую сырую избушку.
  - И как мне к ней обращаться?
  - Имя этой женщины никому не известно. Все называют просто Болотной ведьмой.
  - А она всех привечает?
  - Вы скажите ей, что вы - от де Фолка, - дал мне совет десятник. - Думаю, тогда она точно с вами будет говорить, - заверил он меня напоследок.
  - Хорошо. Я скажу ей все в точности, - пообещал ему я.
 
  Вечером, а точнее, уже ближе к закату, в мою дверь постучали - тихо так, и робко. Никто из десятников так ко мне не стучал. Главный повар и начальник склада тоже стучали совсем по-другому.
  Так кто же это мог быть?
  - Кто там? - громко окликнул я невидимого гостя, опуская на кровать книгу "О гербах и печатях ".
  - Господин Шедан, это я, Зельда. Можно мне войти? - услышал я тихий голос.
  Зельда. Наша главная горничная. Раз в несколько дне она и ее подопечные приходят с деревни в форт для выполнения самой разной работы - прибрать в комнатах офицеров, привести в порядок казармы, помочь чем-то на кухне и протереть пыль на складе.
  - Да, заходи, - ответил я чуть растерянно, спуская ноги с кровати.
  Дверь тихо приотворилась и в комнату не вошла - осторожно просочилась высокая худая женщина где-то тридцати лет, с приятным красивым лицом, обрамлённым пышными белыми волосами, придерживаемых белым же ободом. Просочилась, и скромно замерла, потупив свой взгляд в пол.
  - Что ты хотела, Зельда? - спросил я ее все еще растерянным голосом. - Ты что, забыла, что ты у меня уже убирала?
  - Не забыла, - спокойно ответила женщина. Её голос, как всегда, был таким мягким, приятным и располагающим. Именно поэтому я как-то раз разговорился с ней, а потом мы стали часто делиться друг с другом сокровенным. Знаете, есть такие люди, которым ничего особенного не нужно делать, чтобы легко находить друзей. Вот и Зельда ничего такого не делала - она просто разговаривала со мной, и мне так нравился звук её голоса, что я не хотел, чтобы наш разговор заканчивался. Никаких секретов я ей не выдавал - мы просто болтали о том, о сем. Мы просто разговаривали.
  - Я пришла к вам по делу, - заявила она. - Мои девочки случайно услышали, что вы завтра едете к Болотной ведьме.
  Так-так-так. И откуда они об этом узнали? Хотя особого секрета я из этого и не делал. Правда, я отдал несколько распоряжений. Например, предупредил о походе десятника Трезора и попросил его найти для похода нескольких солдат. Может, их разговоры и услыхали уборщицы?
  - Да. И что с того? - строго спросил ее я, намекая на то, что подсушивать это не дело.
  - Господин Шедан. - В голосе Зельды не было ни капли раскаяния. - Вы... будьте осторожны, - вдруг быстро проговорила она.
  - Осторожны? И в чем же? Что, в тех лесах, куда я завтра направлюсь, много диких зверей? - попытался я угадать.
  - Нет - дело не в зверях, - не согласилась она.
  - Может на тех болотах водится кто-то опасный? - вновь попытался я, желая блеснуть догадливостью.
  - Нет - дело не в болотах.
  Опять я не угадал. Даже как-то обидно.
  - Ну, тогда в чем же дело? - Мне стало интересно.
  - Дело в Болотной ведьме, - заявила она. Голос ее слегка дрогнул. Она что, волнуется?
  - А что с ней не так? - спросил я посерьезневшим голосом.
  - Она... опасна, - тихо сказала мне горничная.
  - Опасна чем? - Я сразу насторожился. - Смертельными заклинаниями? - Я снова попытался проявить догадливость перед Зельдой.
  - Нет, не заклинаниями. - Женщина тяжело качнула своей головой.
  - Тогда чем еще? Может у нее есть отравленное оружие? - Отравленное оружие... Да, это было бы очень нежелательно. Я, если честно, до сих пор не взялся за изготовление зелий, а поэтому против яда у меня ничего не имелось.
  - Нет, это не яды.
  - Тогда что это может быть? Может у нее есть опасные питомцы?
  - Нет, это не питомцы.
  - Тогда что же это? - спросил я, повысив голос - мое постоянное непопадание в цель начало меня раздражать.
  - Она... Она очень умна, - услышал я в ответ.
  Такой странный ответ вызвал у меня возмущение.
  - Так и я не дурак! - вырвалось у меня. Услыхав мой ответ, Зельда болезненно вздрогнула, подняла на меня взгляд озадаченных глаз, и ответила тихим голосом:
  - Конечно же. Вы правы. Засим разрешите отклоняться.
  Дверь за Зельдой давно закрылось, а я все еще не спешил ложиться обратно в свою постель. Я уже пожалел, что накричал на нее, но я все еще был озадачен странным предупреждением. Умная ведьма? Очень даже возможно. Но ведь и я, как не крути, вовсе не полный дурак. В столярке и плотничестве кое-что понимаю? Верно - понимаю. На мага льда я экзамен сдал? Сдал, мой белый берет мне свидетель. В армию барона мне поступить удалось? Ага, удалось. А прямо сейчас на мне лежит управление фортом, и я со своей работой пока прекрасно справляюсь. Да, пока эта служба ничего необычного от меня не требует. Но, я уверен, если что-то возникнет, я со всем легко справлюсь - или сам, или с помощью служащих мне десятников.
  Умная ведьма. Я оглянулся вокруг. В теплом свете большой масляной лампы на меня подбадривающе глядели знакомый платяной шкаф, небольшой стул и стол, манила беспечностью раскрытая кровать, уверенно подмигивала страницами далеко неглупая книга, а за окном успокаивающе бряцала сталью закатная стража. Умная ведьма. Тоже мне, нашли, чем меня испугать.
 

*


  Памятуя о непредвиденных осложнениях своего первого самостоятельного похода, на этот раз я решил взять в сопровождение не троих, а пятерых людей. Я сказал об этом Трезору, на что он сразу же выразил свое полное одобрение.
  - Вы, господин Шедан, несете обязанность командира форта, поэтому будет прискорбно, если с вами что-то случится. А поскольку моя ответственность, как десятника, сделать все, чтобы этого избежать, то я согласен взять с собой даже целый десяток.
  Похвально. Похвально и очень приятно. Однако же...
  - Целый десяток? Нет, это будет много, - ответил я, расплываясь в благодарной улыбке. - Да, я командир форта. Но я, к тому же, и маг. Боевой маг, пусть еще молодой и не очень опытный. Поэтому, думаю, что с моей магической силой и пятерых будет вполне достаточно.
  - Но я считаю... - не унимался Трезор.
  - К тому же, у твоих воинов есть свои обязанности - кое-кто из них сегодня заступает на стражу. Это верно?
  - Да, верно, - стушевался десятник.
  - Вот. Было бы несправедливо ослаблять оборону крепости ради моей безопасности. И вообще - мы ведь не в Дикие земли идем. Так что особой опасности у нас в походе не будет.
  Десятник замолк, понимая, что ему меня не переспорить.
  - Итак, пятеро? - принял команду он.
  - Пятеро. - Я кивнул головой
  - Это значит, в поход пойдут я и четыре моих бойца? - спросил он меня с надеждой в дрогнущем голосе - видимо, он боится, что я его не возьму.
  - Да, - я сразу расставил все по своим местам.
  - Хорошо. Очень хорошо. - Трезор облегченно выдохнул. - Выбрать людей на мое усмотрение?
  - Да, на твое. Но на этот раз к двум мечникам возьми еще двух лучников - судя по прошлому опыту, в непредвиденной ситуации лучники нам могут сильно пригодиться.
  - Как прикажете, командир, - подчинился он.
 
  Утром из форта я вышел в сопровождении пятерых бойцов. Пройдя сквозь массивные ворота, мы повернулись к солнцу своими спинами, и зашагали вперед, по едва заметной тропе.
  Солнце сияло во всю мощь, и его лучи, пробиваясь сквозь облака, создавали на земле завораживающую игру света и тени. Впереди лежала дорога, уводящая меня в неизвестность, пугающая сомнениями и тревожащая возможными неудачами. Однако ветер, что шевелил траву, словно меня подбадривал, и в какой-то момент меня охватила мощная уверенность, обещавшая мне, что у нас все получится.
  Впереди всех шел Трезор. Его мужественное лицо просто лучилось переполнявшей его радостью и гордостью от одной мыли о том, что ему выпала честь сопровождать меня в очередном походе. Но радость радостью, а о своём долге телохранителя он тоже не забывал. И хотя сейчас мы шли по мирным землям нашего баронства, а не по опасным Диким землям, счастливый десятник не позволял себе ни на мгновенье расслабиться. Взгляд мужчины внимательно рыскал по окружающим тропинку кустам, пальцы правой руки уверенно лежали на рукояти меча, а ладонь левой была готова при малейшей опасности толкнуть меня назад, под защиту бойцов.
  Бойцами мечниками оказали уже знакомые мне по прошлому путешествию воины Тур и Игнац. На слегка продолговатом лице рыжего крепыша Тура как всегда светилась уверенная улыбка. Его поступь была уверенной, выдавая в нём человека, знающего своё дело. Его руки двигались с поразительной точностью, а речь всегда звучала убедительно и без тени сомнения. Однако я знал, что смелости у него не больше, чем у других бойцов - в трудный час он всегда терялся и не знал, что делать. Но его выручала его уверенность в его командире - если Трезор стоял рядом, то Тур был во всем, как он. Если его командир сражался, то сражался и он. Если Трезор говорил "стоять насмерть", то и он был готов стоять до последнего. Неплохое качество для бойца. Побольше б таких солдат.
  А вот с русоволосым Игнацем все было немного сложнее. Как мечник он был отличный, и как товарищ - тоже. Но стоило сражению пойти не по плану, или если врагов оказывалось больше, чем нас, его слегка пухловатое лицо искажал дикий страх. В серых глазах тут же плескалась паника, а руки, еще недавно уверенные, теряли всякую твердость и решимость. Я, конечно, понимаю, что смерть пугает каждого. Но, в отличие от того же Тура, Игнаца эти мысли настигали как-то уж слишком рано, словно он предчувствовал беду задолго до того, как она действительно появлялась. И даже близость десятника ничего не меняла - так глубоко сидел его страх.
  Двух остальных бойцов я тоже неплохо знал. Правда, до этого я с ними никуда не ходил, но несколько раз встречался с ними при обходе дозоров. Одного из лучников звали Родовит. Красивый, статный мужчина, лет эдак тридцати. Черные, как крыло ворона, волосы, уверенный взгляд, очерченный подбородок, скрытый под легкой щетиной. Но насколько Родовит был красив лицом, настолько он был несносен характером: форте не было ни одного бойца, с кем бы он не успел поругаться. С какими-то солдатами он не сошелся во мнениях, кто-то не так на него посмотрел, кто-то что-то не то про него сказал. А уж какие словечки и сравнения он подбирал, чтобы донести свою мысль, просто стыдно сказать. Вот и сейчас, объясняя что-то второму из наших лучников, он нисколько не стеснялся выбирать выражения.
  - Ты знаешь, что сказал этот мудень? - спросил Родовит с гаденькой ухмылкой.
  - Что? - равнодушно переспросил его собеседник.
  - Что из гнилой соломы родятся именно мыши.
  - А ты чего?
  - А я сказал, что из гнилой соломы рождаются только черви, - заявил красавец с непрошибаемой уверенностью.
  - А он чего?
  - А он начал клясться здоровьем своего деда, что он-де сам это видел.
  - А ты чего?
  - А я ему втемяшиваю, что у него наверняка ум весь в штаны перетек, а в голове теперь пусто, раз он может утверждать подобное. Мыши в соломе. Слышал бы ты этот вздор. Черви! Черви там рождаются и ничего другого. А ему, обмудку, хоть кол на голове теши - ничего не доходит.
  На что он получил весьма пространный ответ:
  - Черви, мыши? Что богам на ум придет, то так и зародится. На все воля богов. Так всегда было и будет.
  Торсон, а его собеседником оказался именно он, как всегда оказался совершенно невосприимчив к любым возмущениям Родовита. Этого толстяка вообще мало что могло пронять или вывести из себя. Женщина в соседнем селе родила сразу шестерых младенцев? На всё воля богов. Сгорела чья-то хата? На всё воля богов. Кто-то умер ужасной смертью? На всё воля богов. Сказали, что ему завтра надо отправиться сопровождать командира форта к какой-то болотной ведьме? Что ж, хорошо. Эта ведьма очень коварна? А чего еще ждать. На любые сложные или неприятные вопросы его широкая светловолосая голова выдавала один ответ - на всё воля богов. Единственное, что заставляло его недовольно хмуриться, это бездуховная ересь, и уж-тот-то он начинал собеседнику с рьяным видом доказывать, насколько же он неправ. Но это все - сущие мелочи. Для меня было главное, что он, как и Родовит, был превосходным лучником и понимал дисциплину. Все остальное меня не волновало.

*


  Я понял, что мы приближаемся к цели, когда воздух вокруг нас стал наполняться влагой и неприятным запахом. А ведь всем известно, что именно эти два признака, сырость и зловоние, неизменно сопровождают каждое болото.
  Домик ведьмы мы нашли далеко не сразу. Что вовсе неудивительно. Во-первых, он оказался относительно невысоким, и его широкая крыша спускалась почти до земли. А во-вторых, деревянные стены домика густо обросли толстым слоем мха, что делало его почти незаметным для постороннего взгляда.
  Выдало его присутствие человека. Возле дома-призрака мы увидели небольшой огород, на котором хлопотала старушка в черном платье. На несчастную женщину было больно смотреть - ее спина была согнута в три погибели, так что ее голова едва ли поднималось выше моей груди. Ноги двигались с видимым усилием, передвигаясь медленно от одного участка к другому, будто каждый шаг требовал огромных стараний. Зато руки ее порхали над растениями с поразительной ловкостью, переходя от грядки к грядке, от ростка к ростку, выдавая многолетний опыт и привычку к такому труду.
  И слух у нее оказался отменным - между нами оставалась еще полусотня шагов, когда хозяйка огорода неожиданно дернулась и повернула напряжённое от волненья лицо в нашу сторону. Под черным платком я увидел маленькие, скрытые за пухлыми веками глазки-бусинки, ярко контрастирующие с круглыми налитыми щеками-яблочками и большими пухлыми губами-сосисками. Я разглядел маленькие глазки-бусинки, спрятанные под припухшими веками, ярко выделяющиеся на фоне круглых, налитых румянцем щек и полных губ. Однако, как только она увидела наши желтые туники с черными воронами на груди, напряжение в ее взгляде мгновенно исчезло - похоже, появление солдат из форта ее совсем не встревожило.
  И как понять - хорошо это или нет?
  - Ну-ка, ну-ка. - Когда мы подошли совсем близко, женщина подняла с земли небольшую трость, оперлась на нее обеими руками и с изучающим видом уставилась на меня. - Новый командир форта, значит. Подойди поближе. Дай-ка я на тебя погляжу.
  Поначалу меня поразила ее способность так быстро определить, кто перед ней. Но потом я понял: скорее всего, Лом, который навещал ее раньше, рассказал ей обо мне. Оставалось только увидеть, кто из гостей воин двадцати лет.
  Я не собирался просто стоять, чтобы меня разглядывали. Да и не по чину мне: я же, что ни говори, командир пограничного форта, а передо мной просто сельская колдунья. Если некто похуже.
  Однако женщина не стала тянуть с осмотром. Окинув меня коротким пристальным взглядом, каким обычно опытные лавочки оценивают пришедших к ним покупателей на предмет наличия полных карманов, женщина быстро продолжила.
  - Странно, очень странно, - пробормотала она надтреснутым старческим голосом.
  Такое начало разговора сильно меня смутило, и я вдруг почувствовал, что вся моя важность словно бы испарилась.
  - И что же тут странного? - только и спросил я ее.
  - Странно, что господин де Фолка оставил за старшего в форте именно тебя, - прямо сказала женщина.
  - Почему странно? Я чем-то не подхожу? - Уверенный голос старушки вызвал во мне обиду. - У меня что, рост не тот? Или я рожей не вышел? Или я не воин этого баронства? - спросил я у нее оскорбленным тоном.
  - Как бы это сказать... - Старушенция в ответ даже глазом не повела. - Господин де Фолка... Он был... Он был, как старое масло. Горький. Густой. Искушенный жизнью. Много чего повидавший. Умеющий отличить слово от намерений. Могущий видеть за семью пеленами. Ты же... - Она снова плеснула по мне изучающим взглядом. - Ты похож на свежее, молодое масло, только что выжатое из семени и едва просочившееся меж тяжёлых жерновов. Никакого опыта. Никакого ума. В глазах - огонь, но без единого крепкого полена в своем костре. Молодой, зеленый, неоперившийся птенец. И на такой ответственности.
  Каждое слово женщины списалось в меня, словно докрасна раскаленный гвоздь, причиняя душе неизгладимую боль. Да, все это чистая правда. Но есть один нюанс.
  - Но при всем при этом де Фолка выбрал на замену себе именно меня, - хлестко ответил я.
  Я ожидал, что мой ответ изменит отношение женщины.
  Но так не случилось.
  - И это странно. До крайней крайности странно, - ответила она тем же тоном - недоумения и неудовлетворения.
  С трудом уняв подступающую к горлу горечь, я распрямил свои плечи. Я не такой? Может пока что да. Главное, что я верю, что могу стать таким. А все остальное... Все остальное приложится. Дайте мне только время.
  - И чего ты хочешь, молодой господин? - спросила старушка вроде обычным тоном, однако от ее слов веяло превосходством.
  - Меня зовут Шедан. Я - командир форта "Барсучий нос", и эти земли находятся под моей ответственностью, - представился я, как мне и подобает. С каждым сказанным словом уверенность возвращалась ко мне, словно вода в пересохшее русло после весенних дождей. - Мне сказали, что в этом месте проживает ведьма. Вот я и приехал узнать, темная ты или нет?
  Закончив говорить, я поднял правую руку, демонстративно опустил пальцы на рукоять меча. Вот так. Вот так. Пусть я еще молод, пусть у меня не хватает опыта и уверенности, но сейчас я тут власть. Я тут сейчас - владыка, а она - моя подданная. И стоит мне сказать только слово, и ее голова покинет ее бренные плечи. Ведь закон и сила сейчас на моей стороне.
  Но каково же было мое удивление, когда я получил ответ!
  - Да, я ведьма. Люди называют меня болотной ведьмой. Темной болотной ведьмой, - объявила она с непоколебимым спокойствием, которому бы позавидовал даже сам король.
  Чего? Она признается? Ее искреннее признание сильно меня огорошило. Как же так? Как же так? Я собирался просто ее припугнуть, а она мне в ответ... Может я не так выразился? Тогда повторю еще раз.
  - Темные ведьмы и колдуны есть непреложное зло, опасное людям и отвратное для богов. Посему, встретив такое зло, порядочному человеку лучше держаться подальше, а человеку, облеченному властью, желательно с ним покончить, - прочел я наизусть выдержку из одного из королевских эдиктов. Так что говори еще раз - темная ты колдунья, или же нет? 
  Мой голос звучал непривычно твердо, да так, что на мгновенья я сам себя испугался - так сурово я еще никогда не разговаривал. Никогда и не с кем. Но на старушку это снова никак не повлияло - ее взгляд оставался твердым, а лицо холодным и неподвижным, как кусок мерзлого льда.
  Ведьма заговорила. Я ожидал всего - разнообразных увиливаний, добрых заверений или же яростных отрицаний. Но то, что я начал слушать, не походило на это.
  - Да, я темная ведьма. Так меня называют люди, что живут в этих землях.  Но знаете ли вы, почему они меня называют темной? - спросила она у меня.
  Само собой, я догадывался: темнота - значит зло. Но что-то в ее голосе побудило меня спросить.
  - И почему же? - задал я ей вопрос.
  - Меня называют темной лишь потому, что я не соответствую их мелочным ожиданиям, - заявила она.
  - Мелочным ожиданиям?
  - Да. Они называют меня темной ведьмой, потому что считают, что я стяжательница. Что я наживальщица на чужом добре и страшная скупердяйка.
  - Погоди, погоди. А причем тут это? - переспросил я ее, понимая, что потерялся в хитросплетении слов.
  - Да как причем? Я ведь ведьма? - спросила она меня.
  - Ведьма, - согласился я, выразив очевидное.
  - А раз я ведьма, то значит, делаю зелья. Делаю же?
  - Делаешь. - Я вспомнил большой пакет, что видел в руках Лома.
  - Лечебные зелья. Целебные зелья. Восстанавливающие зелья. Ободряющие зелья. Вдохновляющие зелья. Зелья, что придают силы. Зелья что придают храбрости. Зелья, чтобы забыть, и зелья, чтобы все снова вспомнить. Разные зелья - сильные и слабые.
  - Ну и что с того? - Я тряхнул головой, разгоняя картинку пользы от таких зелий.
  - То, что люди думают, что, раз я живу в лесу, то материалы для этих зелий я получаю даром. Конечно, оно же в лесу растет и растет само по себе. Только руку протяни и сорви , какая же в этом забота? - скривившись, сказала она, явно повторяя слова одного из своих просителей. - Но это так не работает - нужную травку надо вначале найти, а потом сорвать. Но сорвать не абы когда, а только в нужный час. И не просто руками, а разными инструментами. А то, что ты принес, нужно еще приготовить , что высушить, что сварить, что выдержать в хлебном вине. А это немалый труд.
  Но это еще не все, - уверенно продолжала она.  - Я делаю хорошие зелья. Очень хорошие зелья. А чем лучше зелье, тем оно и дороже. И много чего другого так же влияет на цену. Хочешь зелье не через дюжину дней, а через полудюжину? Тогда с тебя прибавка. Хочешь не слабое зелье, а непременно сильное? Снова с тебя доплата. Просишь очень редкое зелье, которого им в городе днем с огнем не сыскать? Тогда и плати не медной монетой, а звонким серебром. Это же вроде понятно? - Старушка едва заметно вздохнула. - Но нет. Они этого не понимают. Не понимают и все, что ты им не рассказывай. Они говорят - лес все дает тебе даром. Даром и отдавай. А я им в ответ - это так не работает. Хочешь получить что-то в обход природы - будь добр тогда заплати. Ты ко мне пришел, а не я к тебе. Оттого и цену назначать тогда мне. А хорошее зелье не может дешевым быть. Иначе он как будет? Каждому просящему - сила, как у медведя. Каждому пришедшему - проворство, как у лисицы. Каждому возжелавшему - любовь для всех и от каждого, словно он какой кролик. В этом нет мудрости и в этом нет законов, - уверенно сказал она, глядя мне прямо в глаза. - Но им-то что? В их сердце только желания. Низменные, плотские желания. Темной меня называют, потому что у них самих в сердцах темно. А можно ли вынести свет из темной комнаты? Нет. Тьма только тьму и рождает.
  Я слушал и слушал, честно пытаясь хоть что-нибудь понять, но в моей голове царила мешанина. Не то, чтобы я не понимал, о чем она говорит.  Кое-что я понимал, но в тоже время я старался найти в ее словах какой-нибудь изъян. Какой-то подвох. Ведь где-то меня обманывают. Но столько бы я не слушал, подвоха не находил.
  А ведьма все продолжала.
  - Так же меня называют темной за мою неподатливость, - заявила старушка.
  - Неподатливость? - Я бросил мысли о зелье и собрал вниманье на новом. - Причем тут твоя неподатливость? - Я кинулся в новую битву.
  - Притом. Я никому не разрешаю над собой измываться, - гордо объявила он, гневно сверкнул маленькими глазами.
  - Измываться? - Я опять потерялся.
  - Угу. Безобразничать. Глумиться. Поганить, - перечислила мне она. - Поскольку я колдунья и продаю свои зелья, беру за них плату медью и серебром, многие люди отчего-то решили, что мой дом битком набит сокровищами, и я сплю почти что на бочках с золотом. Вот и появляются иногда охочие наложить руку на мое имущество, - пояснила мне женщина.
  - То есть - обокрасть? - проявил я понимание.
  - А-то как же! Я - старая женщина. Живу в лесу, живу одна. Соседей и родственников у меня не имеется.  Даже хлипкого забора и то у меня не построено. - Она мотнула головой в подтверждение своих слов. - В помощниках у меня только один слуга, да и тот мальчонка, что приходит сюда время от времени. От обычных людей помощи не допросишься, законы баронства не на моей стороне. Вот и приходит в глупые головы самые разные мысли.
  - Я понимаю. А ты? - тут же спросил я ее.
  Я думал, она мне пожалуется. Станет давить на сочувствие. Но не тут-то было.
  - Я? А что я? - Старушка в ответ зло ухмыльнулась. - Я завершаю такие встречи на свое усмотрение, - с какой-то странной усмешкой объявила она.
  - Как, например? - Мои брови взлетели вверх в удивлении и непонимании.
  - Как, как. Кого-то заколдовываю. Кого-то опаиваю. Кого-то зачаровываю, - равнодушно пояснила она, словно говорила не о живых людях, а о каких-то предметах. Видимо, на лице одно из моих спутников возникло недоумение, отчего она переметнула взгляд. - А что вы чего так смотрите? - прикрикнула ведьма на них, словно на каких-то детей, подсматривающих в окно ее хлипкого дома. - Обман - это зло? Зло. Кража - это зло? Зло. Побои - это зло? Зло. А всякое зло должно быть справедливо наказано. Равноценно наказано. Разве не так? Да, так, - уверенно сказала она, ни капельки не колеблясь. - Разве не этого требует само мирозданье? Разве не так думают наши боги? Разве не этого требует барон от солдат и ополчения? Вот вы, солдаты форта, разве не состоите на службе именно для того, чтобы пресекать незаконные попытки перейти наши границы?
  Пытаясь упорядочить мысли в раздувшейся, словно переполненный чердак, голове, я вдруг почувствовал, что мои пальцы, до сих пор уверенно лежащие на рукояти меча, медленно разжимаются - я просто понял, что не знаю, что ей сказать.
 

*


  Видя, что мой боевой пыл потихоньку исчез, старушка внутренне подобралась для новой словесной атаки.
  - Раз уж мы решили, что прямо сейчас ты мне голову отсекать не собираешься, - ехидным тоном заявила она, - то, тогда скажи - чего ты от меня хочешь? Я не верю, что ты попёрся в такую даль, чтобы обезглавить какую-то там старушку. Что хотел повидаться со мной - я верю. Вот и повидался. Что еще тебе надо?
  Слова болотной ведьмы вызвали во мне новую волну неприкрытого смущения, от которой было непросто так легко избавиться.
  - Я... Я недавно узнал, что ты делаешь зелье для офицеров форта, - с трудом преодолевая смущение, заговорил с ней я.
  - Зелья? Да, я делаю, - легко согласилась она, не делая из этого тайну. - Но если ты пришел ко мне только за тем, чтобы упросить меня делать больше зелий, то ты проделал путь зря - больше нужных вам зелий я делать не смогу, - сказала она и вяло махнула на меня рукою. - Я слишком стара, и у меня не те силы, что были когда-то, в молодости. Да и травы для этих зелий требуются редкие. Не абы какие, не лопухи и ромашки, что вдоль дороги растут. Так что не проси - больше зелий вы все одно не получите. - Она вновь махнула рукой, и для пущей уверенности качнула седой головой.
  - Мне нужно зелье, - продолжил говорить я, чувствуя, как краска смущения растворяется с моих щек. - Только не такое, какое ты готовишь для форта.
  Ведьма, уже готовая была в третий раз махнуть рукой, напряженно замерла.
  - Не такое?
  - Не такое.
  - Хм. А какое? - Неожиданно в глазах женщины проснулся живой интерес.
  - Поскольку я маг, то мне нужно зелье для повышения магических способностей. Есть у тебя такое? Если нет, то можешь ли ты его для меня создать? Если что, я готов заплатить, - пообещал я ей честно.
  - Зелье для магов? Пф-ф - а я-то подумала. - Огонек в ее глазах погас так же быстро, как и появился. - Какое именно зелье ты хочешь получить? Зелье для повышения количества магической силы? Зелье для ускорения прохождения магии? Зелье для укрепления каналов магии в теле?
  О, какой потрясающий и неожиданный выбор. Я ненадолго задумался, что же мне стоит выбрать. Признаюсь, поначалу меня привлекло первое предложение - возможность увеличить запас магических сил. Это, пожалуй, заветное желание мага любого ранга. В своих записях маги всех времен неустанно сетовали на нехватку сил, ведь чем больше их, тем больше заклинаний можно сотворить за один присест. Однако, после долгих раздумий, я решил отказаться, ведь запас сил можно увеличить и с помощью тренировок.
  Зелье, ускоряющее течение магии по телу? Тоже весьма полезная вещь. Чем быстрее магические потоки проходят сквозь тебя, тем быстрее ты можешь произносить заклинания. А иногда скорость имеет решающее значение, как, например, отмечал в своих мемуарах маг огня Асун. Но и это, в принципе, можно улучшить различными практиками, стараясь из года в год. Было бы желание.
  А вот зелье для укрепления самих магических каналов... Ты можешь колдовать больше. Можешь колдовать быстрее. Но для более мощных заклинаний требуются более прочные каналы, а их укрепление - процесс крайне медлительный. Да, я понимаю, что магу первого ранга еще рано задумываться о таких вещах. Но если я намерен развиваться и строить карьеру в магическом искусстве, то просто обязан позаботиться об этом заранее, подобно тому, как это сделал наш великий прежний королевский архимаг.
  - Зелье для укрепления каналов магии в теле, - сделал свой выбор я.
  - Точно? Ты уверен? - Старушка вопросительно склонила голову на бок и хитро так улыбнулась.
  - Точно. Я уверен, - ответил ей я, и тут же услышал, как предательски дрогнул мой голос. Вот-вот - одно дело решать головой, а вот сердце... Сердце ты не обманешь. Сердце хочет зелья магической силы, хочет силы и славы прямо не когда-то, а именно здесь сейчас.
  - Неожиданно. - В хриплом голосе ведьмы вновь послышался интерес. - Ладно, хорошо. Я могу тебе такое сварить. Для его создания мне нужно три составляющих. Редких, скажу я, составляющих. А потому плата будет немалой.
  - И что это будет за плата? - При этих словах я мысленно собрался, пытаясь представить, чего попросит ведьма. Просто деньги? Хотелось бы. Но с нее может статься, что она попросит какую-то услугу. Дом ей починить, огород прополоть? Нет, такое навряд ли. Тогда чего ожидать? Может она попросит у меня выбить долги? Кого-то обмануть? Кого-то убить? Принести какую-то жертву?
  Мои мысли тут же испуганно встали на дыбы, словно табун лошадей при встрече с волчьей стаей. Ведьма явно прекрасно понимала, что в моей голове, а поэтому всласть помучила меня затянувшейся паузой, и только потом сказала:
  - Плата твоя будет такая: взамен этого зелья я попрошу тебя выполнить целых три задания, - объявила женщина, глядя на меня, как кот глядит на сметану.
  - Три задания?
  - Три, - с радостью подтвердила она.
  Звучало очень несправедливо - зелье всего одно, а заданий аж целых три. Как-то уж очень нечестно. Хотя, с другой стороны, надо вначале узнать, что там у нее за задания.
  - И что это за задания? - осторожно спросил я ее, стараясь сокрыть взыгравшееся волнение. Но предательский голос вновь выдал все с головой.
  - Задания довольно простые - нужно убить трех болотных монстров, что обитают на этой земле, - с очень довольным видом огласила она.
  - Убить целых трех монстров? - Мое воображение тут же вновь разыгралась, и я представил себе трех ужасных тварей - огромных, отвратительных, и невероятно опасных. Нет, такое задание точно не по мне. - Но ведь я всего лишь маг первого ранга. Убийство опасных монстров это не для меня, - сразу признался я.
  Признаваться в таком мне очень не хотелось. Говорить такое - значит признавать слабину свою слабину. Но в месте с этим я прекрасно понимал границы своей силы и опыта. Да, я прекрасно владею всеми своими боевыми заклинаниями и даже в опасном бою ни одно из них не забуду. И меткость у меня хороша - я попадаю в шесть сосновых шишек из десяти. Но битва с монстрами - это как-то немножечко чересчур.
  Но ведьма была совсем другого мнения.
  - Да не бойся ты так - они совсем неопасные. - Старая ведьма отрицательно мотнула головой, словно отсекая всякие сомнения. - Да, они мерзкие. Да, неприятные. Но и все, не более. Ты с ними точно справишься, - пообещала она. И, удивительно - ее голос был наполнен такой убедительностью, что я сразу чувствовал, что в этом она не лжет. Ни на йоту не лжет. - Мало того, я не настаиваю на то, чтобы ты все сделал сам. Я не запрещаю твоим бойцам помогать тебе. Убей их сам или с их помощью - для меня это не имеет значения. Главное - устранить их. Всех до единого, до захода солнца, и зелье станет твоим.
  Вот оно как? Интересно. Я принялся спешно обдумывать услышанное. Убить трех не особо опасных монстров? Что ж, это возможно. Убить - не пленить. Тут много ума не надо. Правда, болото, не самое лучшее место для сражений с тварями. Но, как говорится, выбирать не приходится. И, что меня еще очень порадовало, что всех тварей можно убить всего лишь за один день. Один день трудов - небольшая плата за зелье подобного рода.
  Что ж, выходит, можно соглашаться.
  - Хорошо, я согласен, - дал свое согласие я.
  - Чудненько, чудненько, - старушка засияла от полученного восторга. - Первая тварь находится недалеко - если пойдете по той тропинке, что начинается у меня за избой, скоро к ней попадете, - заверила нас она.
  - Как выглядит эта тварь? - не забыл спросить я.
  - Как только вы ее увидите, то сразу поймете, что это именно она, - заверила нас женщина в черном. - Но если ты сомневаешься, то вот тебе такой знак - у этой твари очень длинный язык. Очень, очень длинный язык, - повторила она.
  Очень длинный язык? Что ж, такую особенность сложно не опознать.
  - И вот еще что, - спохватилась женщина, словно только что вспомнив. - Перед тем, как ты пойдешь за своей первой тварью, я бы хотела, чтобы ты выслушал одну небольшую историю.
  - Небольшую историю? - В моем голосе сквозило откровенное изумление, которое я даже не собирался скрывать. Небольшую историю? Да какое мне дело до каких-то историй! Сейчас я должен думать не о каких-то рассказах, а о том, как выполнить задание. - А зачем это мне? - спросил я напрямик.
  - Поверь - пригодится. Очень пригодится, - насмешливо заявила старушка. Пришлось согласиться - не раздувать же мне ссору с единственным хозяином зелья? Перенеся вес с одной ноги на другую, и собрав терпенье в кулак, я приготовился слушать.
  - Случилось это, если я правильно помню, еще той весной, - начала женщина, и ее голос стал тише, словно она погружалась в воспоминания. Глаза ее чуть прикрылись, будто для того, чтобы лучше разглядеть то, что было давно. - Пришел ко мне как-то вечером один благородный мужчина, и как начал просить: Ведьма, ведьма, прошу тебя, помоги. Ну, помоги мне, пожалуйста!
  - Что такое? - строго спросила я у него тогда.
  - У меня беда - проигрался вконец. Я - большой мастак играть в кости. Я знаю с кем играть, как играть, и когда мне стоит остановиться. На своих играх я смог сколотить целое состояние. Только вот беда - на днях я сел играть в кости с одним человеком. Я видел, что он при деньгах, и видел, что он профан. Я предвкушал легкую добычу и большую победу. Но как только я сел за стол, как только сделал первый бросок, все вокруг словно бы изменилось. Как я играл - не помню. Как делал ставки - не помню и этого. Помню только, что, когда я вставал, мои карманы оказались пусты, как в кармане у нищего, а на столе, на котором я только что играл, прямо передо мной, лежала расписка, что я должен моему сопернику целую кучу денег.
  - Проигрался? С кем не бывает? - ответила я ему. - Беря козла за рога, нужно понимать, что при худом исходе ты можешь остаться без своих бубенчиков.
  - Так в том-то и дело, что я все знаю. Все знаю и понимаю. Я уже десять лет как играю в кости. Через мои руки прошло столько разных кубиков, то, будь они бревнами, я бы построил дом аж до самого неба, - с явным превосходством похвалился гость. - Только в этот раз было что-то не так. Не со мной, нет, а с моим партнером, с которым я сел играть. Бьюсь об заклад - это была или какая-то магия, или какие-то чары. Именно поэтому я все проиграл и остался должен, - закончил он, абсолютно уверенный в правоте своих слов.
  - И что же ты хочешь от меня? - спросила я у гостя. - Мне что, нужно сесть с твоим врагом за стол и вернуть тебе проигрыш?
  - Да что вы! Боги с вами, - искренне возмутился он. - Ничего такого не нужно. Просто создайте мне сильное зелье удачи. Мне говорили - вы можете. А я с ним сяду за стол и верну себе проигрыш.
  - Но такое зелье стоит немалых денег, - сказала я ему холодно. - А, как я помню, их-то у тебя не осталось.
  - Ну, дорогая, ну, миленькая. Сделайте мне его наперед. А я, как выиграю, мигом все оплачу, - пообещал он с клятвой.
  Через какое-то время я все же поддалась на его уговоры...
  - Поддалась? - Ее слова настолько удивили меня, что я нашел в семе смелость тут же ей возразить. - Мне показалось, что чем-чем, а простыми уговорами тебя не пошатнуть.
  - Что ж...- Ведьма вздохнула, и так искренне, по привычному, по-стариковски. - В ту пору была весна. Все вокруг цвело, все играло. Зайцы играли в траве, сок бежал по деревьям. А он так просил, такие слова говорил. Вот я и не выдержала. - Мгновенья забвенья прошли, и мимолётная слабость ушла, как и пришла. - Сделала я ему зелье и дала ему в долг, - закончила она быстро.
  - Ну, а что потом? - Я почувствовал, что уже не так сильно спешу покорять болото.
  - Потом он вернулся, но вместо того, чтобы отдать мне долг, попросил снова сварить мне такое же зелье. Он говорил, что мое варево не сильно ему помогло. Что с ним он мог только не проиграться, и никаких денег он с помощью его не выиграл. И снова, просил, просил, просил. И я, как дура, снова ему поддалась.
  На этот раз я промолчал, понимая, что окончание рассказа совсем не за горами.
  - Но незнакомцу хватило наглости прийти ко мне в третий раз. Прийти без денег и снова с теми же просьбами. Я дала ему обещание сделать еще одно зелье, но на следующий день отправила своего молодого помощника собрать кое-какие сведения. Как оказалось... - Ведьму грустно вздохнула, но быстро взяла себя в руки. - Как оказалось. Первое зелье прекрасно ему помогло, и он сумел отыграться. Но его победа попала на глаза баронету, и он предложил мужчине сыграть одну партию с ним. Мое второе зелье помогло ему выиграть еще больше денег. Но слухи о сыновней трате дошли до ушей барона. Владыка вознегодовал, но поскольку все было сделано, как казалось, честно, он пригласил счастливчика, чтобы иметь шанс отыграться.
  - То бишь, деньги у него были? - понял я, к чему клонит она.
  - Были, и немалые, - согласилась ведьма.
  - Но вместо того, чтобы заплатить тебе за три зелья...
  - Он предпочел положиться на свою лесть и сладкую мордашку.
  Мордашку. От таких слов меня внутренне передернула. Да ей, почитай, давно за пятьдесят лет, а кровь до сих пор кипит.
  - Поэтому я решила все взять в свои руки , когда он пришел в третий раз, я угостила его одним особым отваром, после которого он никогда больше не смог бы взять кости в руки, - сказала она и улыбнулась так злорадно, что меня передернуло.
  - Погоди, погоди, - сразу напрягся я, вспоминая свою должность, а с ней своя обязанности. - А это не через чур? Он же просто тебя обманул, а ты его... вот так! - искренне возмутился я.
  - А как иначе? - История закончилась и передо мной вновь стояла уверенная в себе и своих словах колдунья. - Я же говорила тебе - все, кто со мной связываются, должны получать по заслугам. Ибо таковы законы этого мирозданья - всякий из нас, рано или поздно, получит по заслугам, - повторила она те слова, что говорила нам раньше.
  - Но есть же и законы баронства... - попытался вставить свою позицию я.
  - Законы баронства? Где ты видишь тут баронство и его законы? - Женщина приловчилась и медленно отвела руку назад, показывая вросший в землю зеленый дом, полный зелени огород, небольшую лужайку и вздымающийся кверху лес. Всюду зелень и зелень. Глухомань глухоманью - ни малейшего признака власти человека. - Нет тут власти баронства, и никогда не было. Да и кто мне поможет? Ополчение из ближайшей деревни? Так до них далеко. Баронова стража? Ее тут отродясь не видывали. А обычные люди...Им проще не связываться со мной, чем помогать. С одним глазом жить куда спокойней, чем с двумя, а кто слеп на оба глаза, тот счастлив, словно младенец, - философски заявила она.
  И снова я ничего не смог возразить.
  - Словом - запомни эту историю. Она тебе пригодится, - снова сказал мне ведьма. - А я пойду в дом - устала я от таких длинных разговоров, - бросила она напоследок, и, тяжело развернувшись, пошагала кривыми ногами по мягкой лесной земле.
  - Хорошо, я запомнил. И не буду обманывать о выполнении задания, - заявил я, хотя не был уверен, что ведьма намекала именно на это.


*


  - А я бы все-таки снес той ведьме голову, - уверенно заявил Родовит не столько Торсону, сколько всем нам.
  - И это почему же? - флегматично отозвался толстяк.
  Я тоже прислушался - интересно, что скажет красавчик?
  - Потому что, во-первых, эта мымра слишком нагло себя ведет, - заявил мужчина. Я, моя земля, мои правила. Она так говорила, словно она - барон. А во-вторых - перед ней стоял сам командир приграничного форта, а она вела себя с ним так, словно он - мальчишка. Никакого к нему уважения. Обычная хамка-нахалка. Да за такое ей крюк под кадык и на главную стену.
  Да, Родовит суров, в этом ему не откажешь.
  - Будешь вешать старую бабку за каждое неумное слово? - Торсон покачал головой. - Так через пару лет во всем баронстве ни одной старухи в живых и не останется, - нарисовал толстяк печальную картину. - Давай еще до кучи будем вешать всех брехливых собак, а вместе с ними котов, что не дают весной спать. То-то будет потеха! То-то некромантам раздолье!
  - Да ладно, ладно. - Представив себе столь ужасную картину, Родовит пошел на понятную. - Я же не про то. Я же... Ну, так же нельзя. Обычная старуха, а возомнила о себе, боги знают, что. И перед командиром пограничного форта так себя не ведут. Он тут - король и герцог. А она его песочит, как сельского мальчишку за мелкую провинность.
  - Годков ей, по-твоему, сколько? Много. Вот. - Торсон многозначительно поднял палец кверху. - А место какое тут, знаешь? Знаешь - плохое тут место. Болотной гнилью прет. И вдобавок, бабка живет тут одна. Вот и тронулась она головой и мнит себя местной владычицей. Нашел, к кому привязаться, - вяло пожурил его сдержанный собеседник.
  - А я бы посоветовал вести себя с ней осторожно, - подал голос Игнац.
  - Да ну! А это ещё с чего? - переключился Родовит на нового собеседника
  - Так она же ведьма? Вдруг чего наколдует.
  - Например?
  - Пронос до скончания века, или лысую голову, - сразу же выдал тот.
  Да, в этом весь Игнац - еще ничего неизвестно, но он сразу предпочитает именно самое худшее.
  - Чтобы такое случилось, надо от нее что-то принять и выпить. А я от такой страшилищи ничего принимать не стану - ни за так, ни за деньги. - Родовит пренебрежительно отмахнулся рукой.
  - Так она ж ведьма. Вдруг ей достаточно просто нашептать? Или просто коснуться тебя рукой? - взыграли страхи в Игнаце.
  - Вот же трус-боягуз. Сам боишься до колик, и других подбиваешь? Попомни мое слово - никогда не быть тебе в десятниках.
  - Ты что, ведьма, чтобы проклёнами заниматься? - насупил брови Игнац.
  - Это не проклёны. Это предсказания, - фыркнул в ответ Родовит, и отвернулся в сторону.
  - Вот разгладились, словно базарные бабы, - вмешался в разговор доселе молчавший Тур. - Нет бы смотреть на реакцию командиров. Господин Трезор и господин Шедан в ответ на ее слова и бровью не повели.
  Услышав его слова, я весело ухмыльнулся - ничего другого я от Тура не ожидал.
  - А я что? Я ничего, - смутился в ответ Родовит.
  - Вот так-то лучше. Смотри на командиров и все на ус мотай.
  - Да ладно, ладно. Ты за собой смотри.
  - А я и смотрю!
  - Вот и смотри. А-то еще слово и я...
  Я продолжал шаг за шагом идти вперед, и чем дольше я думал, тем быстрее улыбка сходила с моего лица. Чтобы я ей сказал. Чтобы я сказал? А что я ей мог сказать? Мало того, что, говоря со мной, эта странная старуха настолько сильно завладела моим вниманием, что, слушая ее, я порой забывал, что стою не один. Но главное... Главное, что в разговоре с ней я полностью потерялся. Я не знал, что сказать. Я не находил нужных слов. Я растворился в пучине ее рассуждений, как теряется маленькая щепка в объемном сундуке столяра.
  Она утверждала, что мир устроен так, что рано или поздно всякий человек получает по заслугам. И что я тут мог ей возразить? Я ведь не жрец, и даже не послушник, а потому знаю про мир и богов лишь то, что известно всем. Ну, может немного больше. Я знаю про двенадцать богов, что создали этот мир. Знаю их всех поименно, и чем они отличаются. Знаю про трех темных богов зимы, что с приходом холодов карают всех нерадивых. Знаю про трех богов лета, что с установлением тепла благословляют послушных. Знаю про трех богов весны, что даруют любовь и жизнь, и про трех богов осени, что дают насыщенье. Знаю и приношу им в свое время жертвы. Но чтобы вот так взять и сказать, чего именно они хотят? Что хотят все двенадцать? Уложить сотни мелких правил в один, самый главный закон? Такого я, со своим хилым умишком, и представить не мог, а уж тем более - заявлять такое во всеуслышание.
  Она говорила, что все, кто с ней связываются, должны получать по заслугам. Звучало, и, правда, гордо. Гордо и самонадеянно. Но ведь, если признаться, каждый из нас в душе хочет чего-то подобного. Чтобы не угнетали. Чтобы не унижали. И чтобы любой обидчик получил по заслугам, если вдруг справедливость не может тебе помочь.
  Да и вообще. Зелья ее? Ее. Цену за них она назначает сама? Сама. И условия за обман она ни от кого не скрывает - она не из тех, кто станет такое скрывать. Не заплатил, обманул - получил, что обещано. Не по законам, все верно. Но по ее правде и совести.
  Так что... Ну, что сказать? Темная ведьма? Не знаю. Суровая - несомненно. Но в такой глуши с любым недругом быть мягким никак нельзя. Нелюбовь людей к ней понятна, и почему ее называют "темной" тоже легко понять. Но, несмотря на это, к ней все одно идут.
  Не знаю, не знаю. Возможно, я что-то не понимаю, или же упускаю. Возможно, как служака баронства, я должен думать иначе. Но, сейчас, пока у меня мало командирского опыта, я следую тому, чему научился на своей шкуре, и книгах, присланных дядей. И я до сих пор колеблюсь.
  - Господин Шедан, - озадаченно раздалось слева от меня. Я повернул голову и обнаружил Игнаца, который, ускорив шаг, слегка вырвался вперед и оттого теперь шел вровень со мною.
  - Чего? - спросил я, отрываясь от непривычных для себя размышлений.
  - Я хотел бы задать вам вопрос. Вы...- Голос воина неожиданно сбился. Ба, да он волнуется? Я глянул на него повнимательнее. И верно - взгляд русоволосого метался из стороны в сторону, а кожа лица непривычно побледнела. Волнуется? Нет. Он же просто в панике!
  - Что случилось? - встревожено спросил я его, инстинктивно оглядываясь по сторонам в поисках возможной угрозы. Но все было спокойно - по сторонам от тропинки мирно росли густые зеленые кусты, над которыми возвышались небольшие березки и осинки.
  - Нет, там все хорошо. Дело... во мне, - все тем же тихим сбивчивым голосом произнес Игнац.
  Я, уже готовый к возможному магическому противостоянию, расслабил напряженную руку.
  - А что у тебя не так? - спросил я его, сбитый с толку.
  - Ну, это, вы понимаете. - Мечник никак не мог совладать с обуявшим его волнением. - Я хотел спросить вас о тех словах, что сказала ведьма.
  - О словах ведьмы?
  - Да. Она сказала, что мир устроен так, что рано или поздно всякий человек получит по заслугам.
  Ага, прекрасно помню. Только что думал об этом.
  - Вот я и хочу узнать ваше мнение, что вы об этом думаете? Считаете, что это правда, или же это ложь? - спросил у меня Игнац.
  Вместо ответа я тяжело вздохнул. Ага , и он туда же. Откуда мне знать про такое? Я пока даже в магии мало что понимаю. А про службу командира форта знаю и того меньше. А ему подавай ответы о богах, о законах и мирозданье. С одной стороны, понятно - обычно командир решает все вопросы солдат. Вот поэтому Игнац и обратился ко мне. Но я лишь командир форта. Если точнее, я только исполняю его обязанности. А тут такой вопрос.
  Кстати - с чего вдруг у простого солдата такой интерес к этой теме? Раньше такого я от него не слышал.
  - С чего вдруг интересуешься - пустого интереса ради, или на то есть серьезная причина? - прямо спросил я его, пристально глянув в глаза.
  Игнац ответил не сразу. Но его лицо... Его стало бросать то в белую, то в красную краску, словно девицу на выданье. А его сердце... Казалось его стук заглушает все звуки вокруг меня.
  Искусав губы в кровь, Игнац, наконец-то, решился дать ответ.
  - Понимаете, господин Шедан, - зашептал он так тихо, как будто хотел скрыть свои слова от самих богов. - Я стал солдатом баронства не по своему желанию. Точнее, по-своему. Но это лишь отчасти.
  - О, как оно? Продолжай, - поощрил я его. Мое любопытство тут же колыхнулось живою волной и прилипло к ушам.
  - Я по ремеслу кто? Горшечник, - начал свою исповедь он. - И мое ремесло у меня хорошо получается. Почему? Потому что учитель у меня был хороший. И руки, как говорится, из нужного места растут. - Что бы я в этом нисколько не сомневался, он вытянул вперед руки. Сильные, крепкие, трудолюбивые руки. - Чего только я ими не стряпал? Из-под моих пальцев выходили изумительной красоты кувшины, крепкие горшки, большие и маленькие глиняные блюдца. А сколько игрушек я вылепил для детей. - В глаза воина на миг вернулся прежний блеск, тот, что бывает у человека, когда он говорит о деле, которое любит и которым гордится.
  - Тогда как ты попал в армию? - спросил, не выдержав, я.
  - Во все виновато проклятое вино. - Блеск в глазах пропал, словно его и не было. - Однажды вечером мы с друзьями крепко выпили, и, выйдя во двор, я увидел свою жену, обнимающуюся с другим. Кровь во мне взбурлила, и я помчался в драку. Помчался, не разбирая. Бой был коротким, и я... Я убил соперника. - Мужчина нервно сглотнул. - И чтобы не попасть под карающий меч закона, я записался в армию и отправился служить в дальний форт баронства.
  Вот это поворот... Никогда б не подумал.
  - Ты отправился в армию, чтобы родственники убитого тебя не смогли найти? - задал я вопрос.
  - Да, но... Но не только. - Игнац с силой сжал свои крепкие кулаки. - Когда я становился солдатом, я обещал богам нести свою службу с честью. Так я хотел показать, что очень сожалею о произошедшем, и хочу искупить вину. И я с честью нес свою службу - не отлынивал от дозоров, старался ладить с другими солдатами, чужой еды за столом ни у кого не брал, и никаких пакостей другим не устраивал.
  Похоже на правду - на дисциплину Игнаца никто никогда не жаловался.
  - И даже когда ходил с вами в тот, последний поход, я старался служить вам мечом, верой и правдой.
  Тоже полная правда - он трусил, но все же сражался, и наших рядов не покинул.
  - Меня терзало только одно сомнение - слышали ли боги мою особую просьбу? Вняли ли ей? Хотят ли испытать крепость моего обещания, или... Или, как недавно сказала нам ведьма, все мои воззвания и клятвы перед ними - лишь пустой звук, и, если я убил человека, то мне и самому уготована... смерть?
  Голос Игнаца дрогнул, а его взгляд потух, словно бы он превратился в нежить. Я продолжал идти и думать над всем вышесказанным. Обычная история. Не частая, но обычная. Кто-то сбегает от карающей длани закона в соседние баронства, кто-то в лес, к разбойникам, а кто-то, как Игнац, ищет очищения души. По крайней мере, мне теперь понятно, откуда у него такой страх. Игнац боится не смерти - он боится, что умрет без прощенья.
  И что мне ему сказать? Как ответить на те вопросы, на которых у меня самого нет никаких ответов?
  - Давай считать так, - медленно начал я, тщательно взвешивая каждое свое слово. - Теперь ты солдат пограничного форта, а это значит, что ты - под моей опекой. И если вдруг боги задумают забрать у тебя жизнь, то я, как командир, им этого не позволю, а, как маг, пойду на твою защиту. Ну что, скажи - такой ответ годится?
  - Спасибо, спасибо большое. -  Игнац засиял, как начищенный песком пятак, и, не переставая мне кланяться, вновь занял свое место. Я вновь повернулся лицом вперед, и поймал на себе недоумевающий взгляд Трезора. В ответ на это я лишь неопределённо пожал плечами. Ну а как еще? Если я категорично не знаю ответа на какой-то вопрос, я даю тот ответ, что будет лучшим для всех. А сейчас для всех будет лучше, чтобы мои бойцы оставались в строю и были сильны духом.
  В ответ на это Трезор лишь покачал головой, и мы продолжили путь.


*


   
  Чем дальше мы шли, тем хуже становилась тропинка. Плотная земля под ногами превратилась в какую-то вязкую, сырую массу, и вскоре каждый шаг сопровождался отвратительным чавканьем. В воздухе появились тучи мошкары, по ушам начал бить громкий хор лягушек, а вонь болота из неприятной стала просто невыносимой.
  - Мы близко, - заметил Трезор.
  Никто не сомневался.
  Поняв, что мы рядом с целью, отряд замедлил шаг, и  воины уже не шли, а крались сквозь заросли. Чем с удовольствием воспользовалась вездесущая мошкара, которая стала кусать нас за руки, ноги и шею. Но никто не жаловался - все понимали, что нужно соблюдать осторожность, ведь никто не знал, что за противник ждет нас впереди.
  Наша предусмотрительность оказалась не лишней. Через сотню шагов густая осока нехотя расступилась, и мы оказались опушке поляны, в центре которой сидело странное существо. Очень странное существо. Оно напоминало дикое смешение лягушки и человека: голова, тело, руки и ноги - все, как у человека. Даже размер такой же. Вот только все это было неприятного, зеленушного цвета, а руки и ноги, хоть и выглядевшие человеческими, были растопырены и сложены в точности как у лягушки. Существо сидело, подобно лягушке-квакше, уперев зад в землю, глупо моргало глазами, и пялилось в зеленую муть большой зловонной лужи.
  То, что это существо и есть наша цель, вскоре подтвердилось - гладь лужи пошла мелкими волнами, и на ее поверхность вынырнула серая жаба. Это стало ошибкой - зеленое существо резко открыло пасть, и вырвавшийся оттуда длинный липкий язык быстро схватил попрыгунью и отправил в рот существу. Сделав зевок и проглотив добычу, странное существо вновь застыло в неподвижности, его немигающие глаза устремились в мутную глубину.
  Больше сомнений ни у кого не осталось.
  - Оно, - ошарашенным полушепотом заявил Трезор.
  - Оно, - согласился Тур, пряча от страха глаза.
  - Оно, что ей пусто было, - скривившись, прошептал Родовит.
  Я тоже не сомневался. Значит, это зеленое чудовище и есть моя цель. А если точнее, цель ведьмы. Именно ее мне предстоит убить. Я снова окинул взглядом эту болотную тварь. Поразительно, как она похожа на человека. Зеленое, одутловатое лицо, огромные, выпученные глаза - выглядит странно, но все же узнаваемо по-человечески. Тело, плотное, даже можно сказать, жирное, тоже вполне человеческих очертаний. Руки и ноги? Они немного длиннее обычных, и прикреплены к туловищу под непривычным углом. Но все же, все же, они все еще напоминают людские.
  Так что же это такое? 
  - Это... человек? - с тревогой спросил Игнац, будто бы озвучив бродившие у меня мысли.
  - Да нет, это просто такая лягуха. Лягуха-переросток. Лягуха. Но большая, - произнес Родовит чересчур уверенно.
  - С чего так решил? - сразу спросил Тур.
  - Вон, гляди -  у нее бородавки имеются. И пленки промежду пальцев. Это точно лягуха. - Темноволосый стоял на своем, не слушая никого. Впрочем, как и всегда.
  - А может это ребенок, украденный водяным, и отданный на воспитание местным болотным лягушкам?  - взвилась в воздух чья-то страшная мысль. Игнац, чтоб тебе пусто было. Давай хоть не сейчас. - Или такая болотная русалка. - Страхи светловолосого уже нашли другую идею.
  - Да нет, эта тварь не могла вырасти из обычного человека, - заявил в ответ Торсон, но не очень уверенно.
  - И на русалку это тоже совсем не похоже, - не согласился Тур, но и в его словах я не услышал твердости.
  - Хватит тут таких разговоров, - тихо прикрикнул Трезор, резонно опасаясь, как бы идеи Игнаца не закрепились в головах у солдат. А-то мало ли что. - Дайте-ка мне подумать, чем это тварь может быть опасна, чтобы я мог решить, как на нее напасть.
  - Чем она опасна? Своим непереносимым зловонием, - сразу же заявил прямолинейный Тур.
  Что верно, то верно - пахло от твари знатно.
  - Чем она опасна? Думаю, ее длинный язык вполне себе опасен, - заявил за ним Торсон.
  И это тоже верно.
  - Чем она опасна? С такими ногами она прекрасно прыгает, - не пропустил возможности высказать свое единственно верное мнение Родовит.
  Верно. И я согласен. 
  - Чем она опасна? Тем, что такую тварь мы видим в первый раз. Мы совсем о ней ничего не знаем. Этим она и опасна!
  Да что б тебя в пень, Игнац. Но, все одно - тут он прав.
  Я вздохнул и снова перевел взгляд на странную лягушку. Тварь снова выцепила взглядом очередную жабу и с мерзким чавканьем отправила ее в свою пасть. Целиком, не разжевывая. Великие боги! Ну почему мой первый монстр должен быть таким гадким?
  - Ну? Что будем делать? - прервал молчание Тур. - Как будем атаковать? - вопросил он у десятника. Трезор молчал, погруженный в раздумья. Именно это мне в нем и нравилось. Молодой десятник не отличался ни выдающимся умом, ни богатым опытом. Но при этом он никогда не спешил с головой бросаться в омут, а тщательно взвешивал каждое решение. Может быть, даже слишком тщательно. Но, уверен, это не так уж плохо.
  Вместо него ответ решил дать Родовит.
  - А чего думать? - смело ответил он. - Ты и Игнац нападайте на тварь с мечом, а я и Торсон будем стрелять в эту тварь из луков.
  - Хорошо, - кивнул в ответ рыжеволосый мечник, сразу готовый обнажить клинок.
  А вот Игнацу такая идея очень не понравилась.
  - Что значит напасть? Вот так вот просто - напасть? - возмутился он от этого предложения. - Нет, я не боюсь. Я, м-м-м, проявляю разумную осторожность, - заявил он сразу нам всем. - Есть ли смысл нападать на него мечами? Вдруг кожа этого существа ядовита? Вдруг его плевок ядовит?  Да и вообще - с такими ногами до него не доберешься - мы к нему всего один шаг, а он от нас прыжком на все десять. Нет, мечами на такую тварь нападать смысла нет, - вновь заявил он всем.
  - Это-то да, - подумав, вдумчиво согласился Торсон.  - Но что мы можем только одними луками? Да, мы бьем во врага издалека. Но разве рана от стрелы сравнится с раной, нанесённой мечом? Да и от наших стрел он ускачет так же легко, как от ваших мечей. Нет, нападать только луками совершенно бессмысленно.
  - Но подходить к непонятной твари опасно! - не сдавался Игнац.
  - Однако атаковать ее только луками это тоже не дело! - гнул свою линию Торсон.
  И то, и то верно - близко подходить к неведомой твари опасно, но одними луками бой с тварью не закончишь. Эх, были бы у нас с собой копья или дротики! Их можно и метать издалека, и раны от них как от хорошего брускового гвоздя...
  При мысли о гвоздях план в моей голове сложился сам собой.
  - Трезор! - уверенно обратился я к все еще задумчивому десятнику. - Давай сделаем так - я беру эту тварь на себя, - предложил я ему.
  - Сам? - Глаза Трезора тут же вылезли из орбит.
  - Сам. Один. Безо всякой помощи. - Я кивнул головой, подтверждая слова.
  - Но нападать на такую тварь, одному, опасно! - Недоумение во взгляде Трезора тут же сменилось гневом. - И тогда какой смысл будет в нас, если сражаться будете вы, а мы будем стоять в стороне?
  - Смысл есть. - Я понимал и негодование, и сомнения Трезора, но был вынужден настоять на своем.  - Мы не знаем, что это за тварь и чем она опасна. Поэтому разумней всего, чтобы атаковал ее я. Сам. Один. Только своей магией.
  - Но... - Трезор не сдавался.
  Но не сдавался и я.
  - Сам посуди - благодаря моей ледяной магии я могу сделать себе лучшую среди нас защиту, - начал перечислять я.
  - Но ведь...
  - А еще моя магия способна атаковать врага на полсотни шагов.
  - Но все одно...
  - А моя большая ледяная стрела, что размером с брусовый гвоздь, способна нанести довольно серьезную рану - куда более опасную, чем рана от обычной стрелы.
  Все верно - благодаря своей магии я сейчас был самым лучшим, самым подготовленным, и самым смертоносным бойцом. И, главное - если все пройдет хорошо, я могу даже не получить ни единой раны. Нет, не смотря на все это, сражаться тварью один я совсем не хотел. Ужас, как не хотел. Но что я еще мог поделать? На ком больше силы, на том больше ответственность.
  - Что ж, хорошо. - Трезор решил отступить под градом разумных доводов. - Но, если я увижу, что господин не справляется... - Тон его голоса снова стал угрожающим.
  - Хорошо, хорошо, - согласился я сразу. Но десятник уже порядочно разогнался.
  - И что командиру форта грозит опасность...
  - Хорошо, хорошо.
  - Если я пойму, что вы зря тратите свою магию...
  - Хорошо, хорошо.
  - И если будет шанс, что тварь вас хоть одним пальцем ударит, то тогда я, точнее, мы все...
  - Хорошо, хорошо, - снова ответил я, склоняя голову, словно малый ребенок.
  - Тогда ладно. - Не слыша от меня возражений, воин, наконец, согласился, показав, что хотел - не перечил начальству, но и свое рвение показать не забыл.
  Вот и хорошо. Уразумев, что все теперь зависит только от меня, я начал приготовления.
  - Ларра-луара-тура.
  Едва слетевшие с губ слова заклинания тут же отозвались ледяным холодом в моих руках. Это был хороший знак, подтверждение того, что магия начала действовать. Я прижал ладонь к центру груди, направляя колдовство обратно, к самому себе. На мгновение меня окутало нечто призрачное, туманное, словно сотканное из дымки. Но это ощущение быстро рассеялось, уступая место чему-то более плотному. Перед моими глазами, прямо из этой дымки, начал формироваться доспех. На первый взгляд, он мог показаться просто странной коркой льда, необъяснимо облепившей тело. Но приглядевшись, становилось очевидно, что эта ледяная оболочка имела удивительно правильные, выверенные формы - форму доспеха, закрывающего все тело, кроме лица.
  Хорошо, хорошо. А вот мой ледяной доспех. Неплохое защитное заклинание, способное выдержать четыре дополнительных удара, будь то стрела или меч.
  Но это еще не всё.
  - Ларра-луара-кра.
  Опять знакомый холод в руках. Но на этот раз он был другим - он концентрировался в моей левой руке - именно там, где сейчас пробуждалась магия. На моих глазах моей ладони вырвалось яркое белое сияние, которое, под восторженные взгляды восхищенных зрителей, сформировалось в круглый, средних размеров, щит.
  Прекрасно, просто прекрасно. Еще одно весомое дополнение к моей уже и без того надёжной защите. Этот щит может выдержать от четырех до шести ударов от любого вражеского оружия. Итого мы имеем: стандартный воинский кожаный доспех, магический ледяной доспех и магический ледяной щит. Ну и обычный щит, что висит у меня за спиной, нельзя сбрасывать со щитов.  Что ж - теперь я сам по себе небольшой отряд.
  Но одной броней сражения не выиграть. Аккуратно сделав несколько шагов в сторону, я обошел скрывавшие нас кусты - зеленая тварь оказалась прямо у меня на виду. Хорошо, что гигантская лягуха сидела к нам боком, и все её внимание было поглощено выманиванием жаб.  Я прикинул разделяющее нас расстояние, где-то сорок шагов. Более чем достаточно для моего колдовства. Какое из заклинаний мне выбрать это я уже знал, когда не знаешь врага, лучше бить самым сильным. А вот куда целится? Немного поколебавшись, я решил целиться по ногам существа. Игнац все-таки прав: ноги гигантской лягухи - это ее главный козырь. Один-два больших прыжка и ищи ее потом по всему болоту. А этого нам не надобно.
  Мне не надобно.
  - Ларра-ларана-луара-трана, - прошептал я как можно тише, но четко. В тот же миг из покрывшейся инеем правой руки вылетела большая, не меньше ладони, сосулька, и с тихим свистом понеслась вперед. Чвак! Промах? Нет, не совсем - ледяной гвоздь не попал в мощное бородавчатое бедро, пролетев всего на волос над ним. Зато вместо бедра он попал в лягушачий живот.
  Острый ледяной кол вошел в тело так же легко, как ложка входит в сметану. В тот же момент гигантская лягуха резко дернулась от полученного удара и, не удержав равновесия, покосилась на бок, резко задрав правую конечность. Голова твари стремительно вскинулась вверх, пасть разверзлась, и в воздух вылетел длинный склизкий язык. Я ожидал всего - крика, визга, писка. Или хотя бы шипения. Но из ее рта не вырвалось ничего.  
  А мне ли не все равно?  Слегка подвинув руку, я прицелился тщательней и запустил во врага еще одну стрелу.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - На этот раз я выкрикнул заклинание во все горло - время пряток прошло!
  На этот раз большая ледяная сосулька, ярко блеснув на солнце, попала куда я и целился -  прямо в лягушачье бедро. Лапа испуганно дернулась. Брызнула черная кровь. Зеленая тварь снова дернулась от боли, на этот раз даже криво подпрыгнув. Пасть ее вновь разверзлась, но ни болото, ни лес, не услышали ни единого звука.
  Вот и хорошо.
  - Большая ледяная стрела! - громко воскликнул я. Вот так. Пусть этот лес запомнит лишь мой звонкий голос!
  Третий ледяной кол второй раз вошел твари в мощное бедро. Испуганная лягушка вскочила, дернулась , разбрызгивая вокруг капли черной крови, и начала озираться, явно понимая, что что-то идет не так. Что эти раны и боль явно у нее неспроста. Поводив головой, она быстро узрела и вперилась в мой белый доспех выпученными глазами. Я не успел даже пикнуть, как большой прыжок резко сократил расстояние между нами чуть ли не вполовину!
  Вот это да! Вот так опасный соперник!
  К счастью, мои предыдущие заклинания не прошли бесследно. Похоже, три ледяные сосульки, которые я успел вонзить в тело мерзкой твари, что-то в нем повредили, и повредили достаточно серьезно. Вместо мягкого и расчетливого прыжка раненная тварь неуклюже рухнула, плюхнувшись на землю всем брюхом, а левая задняя лапа неестественно выгнулась в сторону.
  А это значило, что у меня еще есть несколько попыток!
  - Большая ледяная стрела!
  На этот раз целиться в лапы я не стал, а направил правую руку в тучный зеленый бок. Чвак! Острая сосулька попала в мягкое тело и беспрепятственно понеслась куда-то вглубь, разрывая склизкие кишки или то, что пряталось под мокрой бородавчатой кожей. Получив удар, тварь изогнулась от боли, неосознанно выставив вперед свой желтоватый живот.
  Чем я и воспользовался.
  - Ларра-ларана-луара-трана!
  Еще одна ледяная сосулька вылетела вперед и, с легкостью пробив лягушачью кожу, устремилось внутрь. В этот же момент в воздухе запели стрелы обоих лучников, которые, как я понял, метили твари в глаза. Но это уже оказалось излишним - голова человекоподобной лягушки тяжело упала на землю, и вместе с языком из нее потекли густые потеки крови.
  Черной крови.
  Мы не атаковали, а лишь наблюдали за жертвой. Тварь умирала - видимо, последняя из сосулек задела что-то важное. Голова твари больше не делала попыток подняться, глаза существа закрылись тонкими веками. Тело ее не двигалось, но задние лапы еще очень долго колотили влажную землю, мутную лужу и кусты осоки, словно таким образом она хотела дать знать, что еще жива. Что еще немного, и она сможет набраться сил, и вот тогда назойливой белой мошке точно не поздоровится.
  Но, увы - как неотвратимо выливалась из ее пасти кровь, так же неотвратимо из нее вытекала и жизнь. Вскоре удары лап перешли в подергивание, а затем прекратились и они.
  - Это... все? - Испуганный Игнац первым поднял голову из-за кустов. Вслед за ним потянулись лучники, а потом все остальные.
  - Похоже, что все. - Трезор сделал вперед несколько шагов и став рядом со мной, критическим взглядом осмотрел зеленую тушу, теперь больше похожую на кусок коровьей лепехи, чем на что-то живое.  - Вроде бы все - тварь уже не шевелится. Но чтобы бы полностью уверенным... - Он указал своим подбородком на висящий на моем поясе меч и взглянул мне в глаза.
  Я сразу понял, чего хочет десятник.
  - Нет, - протянул я и покачал головою. - Я не хочу приближаться к этой ужасной штуке.
  - Да. - Трезор кивнул с настойчивостью. - Твое задание убить эту тварь. А так ты будешь уверен, что она умерла.
  - Нет. - Я отчаянно сопротивлялся. - А вдруг она жива? А я подойду к ней так близко.
  - Вот и убедишься, что дело сделано, - не унимался он. - Всего три-четыре удара по ее шее и твоя совесть чиста.
  - Но там же все в грязи и в крови. - Я не хотел так легко соглашаться
  - И что с того?
  - Там же ее огромная пасть.
  - И что с того?
  - А вдруг там вонь изо рта? - Я сопротивлялся, как мог.
  - Ты же не хочешь оказаться обманщиком?
  Я вспомнил историю ведьмы, и это решило дело.

 

*

 


   На этот раз ведьмы на огороде не было. Но стоило нам приблизиться к ее избушке, как небольшое окно медленно, со скрипом, раскрылось, и в ее проёме показалась знакомая голова в черном платке поверх седых волос.
  - Что, уже справились? - насмешливо прохрипела она. Услышав ее неприятный голос, четверо бойцов мигом остановились на месте, и только мы с Трезором нашли в себе достаточно сил, чтобы сделать вперед еще несколько шагов.
  - Справились, - ответил я уверенно.
  - Убили тварь?
  - Убили. - Я твердо кивнул, не оставляя сомнений.
  - Небось, и доказательства ее смерти вы сюда принесли? - Старушка глянула на меня с эдаким веселым ехидством.
  - Нет-нет-нет. - Я слегка опешил от такого вопроса. - Какие доказательства? Ни о каких доказательствах мы не договаривались, - поспешил напомнить я ведьме. Какие еще доказательства, чтоб ей пусто было? Ни о каких доказательствах у нас речи не шло. Это я помню и буду на этом настаивать. Доказательства.  Если она будет стоять на своем, и заставит нас снова плестись в такую даль, то я тогда...
  Но ведьма не настаивала.
  - Чудненько, чудненько, - согласилась она. - Про то, что на болоте не спокойно, мне уже донесли. А судя по тому запаху, что идет от твоего меча...  - Она громко рассмеялась. - Если тебе удалось подойти к твари так близко, чтобы поразить ее своим мечом... думаю, что живой она точно не осталась.
  Я согласно кивнул - не осталась так точно. А этой ведьме в уме не откажешь - уже в который раз мне почему-то кажется, что она умнее, чем хочет показаться.
  - А как твоя часть сделки? - перевел я разговор с себя на нее.
  - А что я? Я старушка честная, богобоязненная и ответвлённая. Раз слово дала, то его и держу, - затарахтела она. - Три редких корня из тайников выкопала, ножичком измельчила, разбила, размягчила, вытоптала. Сейчас вот дров принесу, огонь разведу, воды в серебряный котелок налью, и буду подогревать да помешивать, как по книгам велено - семь раз налево и один раз направо, - донеслось от нее. Пока ты ко второму монстру сходишь и с ним разберешься, огонь свое дело сделает, - пообещала она.
  - И что это будет за монстр? - Я сосредоточился, собираясь запомнить каждое ее слово.
  - Тоже, скажу я тебе, ничего особенного. - Я сразу почувствовал, как из голоса ведьмы исчезло все наносное - передо мной опять оказалась расчётливая бабка. - Тоже сидит себе такая тварь на болотах, травы собирать не дает и нужную живность распугивает. Он такой непременно нужно избавиться. Я бы сама смогла, будь я на двадцать лет помоложе и имей я в своих руках арбалет. - Она тяжело вздохнула. - Может та тварь слегка поопасней будет. Но, если ты справился с первой, значит, победишь и вторую.
  "Хорошо если так", - тут же подумалось мне.
  - Найти ее тоже просто - вон за теми камнями начинается тропка. - Ведьма дернула головой, и, двигаясь взглядом по направлению движения, и правда увидел кучу больших серых камней. - Первая тропа вывела вас почти к началу болота. Вторая поведет вас по кругу, и вы выйдете к тому берегу, что напротив трясины. Там вы ее и найдете, - пообещала она.
  - А у той твари есть какое-нибудь отличие? Вроде длинного языка или чего-то подобного? - сразу спросил ее я.
  - Я точно не уверенна, но... Думаю, что эта мерзость любит собирать скарб. А скарб обычно таскают на своем горбу. В этом и будет подсказка, - объявила она.
  "Тварь, что таскает скарб на своем горбу? Тоже мне подсказка", - возмутился я, но вслух ничего не сказал.
  - Премного благодарен, - поблагодарил ее я, но не успел сделать и шагу, как тут же был остановлен.
  - Стой. А как же история? - искренне возмутилась она.
  - А это необходимо? - Слушать ее историю я не горел желанием. Я до сих пор не понял, зачем мне нужна была первая история, а потому слушать вторую я совсем не хотел.
  - Конечно, необходимо, - уверенно сказала она.
  Что ж - пришлось подчиниться.
  - Было это, как я правильно помню, прошлым летом, - заговорило старушка из квадрата окна. - Жарко тогда было, помню, как сейчас. Я в тот год посадила на огород баклажаны и тыкву, и они так быстро наливались соками, что только и поспевай из срезать. - Старушка улыбнулась, явно довольная собой. - В один из таких жарких дней он ко мне и пожаловал. Мужчина. Высокий такой, статный. Только серый лицом. Болезнь у него какая-то была - такую в наших землях я еще не видывала. Пришел ко мне и попросил сделать какое-нибудь любовное зелье. Я и согласилась - чего ж не помочь человеку, когда с таким лицом о любви только мечтать и остается. Ну, или с зельем моим можно ласки женской отведать. - Она бросила на меня быстрый изучающий взгляд, но, видя, что от всего этого я мысленно далек, тут же продолжила. - Так вот, я согласилась и назначила цену и срок. В нужный день все прошло чин по чину - я получила деньги, а он получил свое зелье.
  Ведьма замолчала, а я еще больше напрягся. "Все прошло чин по чину..." Это ведь только начало? Если бы все в этой жизни происходило так беззаботно, то никаких историй ни у кого бы не было.
  - Прошло десять дней, и он снова появился. На этот раз его просьба была еще более дерзкой: "Сделай мне, ведьма, такое зелье, чтобы женщина была от меня без ума, да так, чтобы это продлилось не просто несколько дней!" Сурово так попросил, почти что приказал. - Я увидел, как ведьма презрительно хмыкнула. - Только я, как ты понял, совсем не из пугливых. Сказала, что такое возможно. Назвала свою цену и срок. Мужчина дал добро и согласился ждать.
  Ведьма замолчала, а я терпеливо ждал, зная, что придет время и она продолжит.
  Так и получилось.
  - Мужчина вернулся, выкупил у меня зелье и куда-то ушел. Десять дней его не было, двадцать. Я уже решила, что он больше не придёт. Но сероликий вернулся. И с новой просьбой о зелье. "Дай-ка, говорит он мне, такое зелье любви, чтобы с ним до осени смог кувыркаться. И не одно, а сразу десять зелий."
  Я слегка призадумалась, а потом решила - почему бы и нет? Десять сильных любовных зелий ему надолго хватит. Видно, что ему надо. Деньги у него есть. И меня деньгами он обижать не намерен - платит всегда в срок и никогда не торгуется. Словом - я согласилась, заломила цену и отодвинула срок. А тот на все согласился.
  Женщина тяжко вздохнула, и поэтому я сразу понял, что конец истории уже не за горами.
  - Пришлось хорошо поработать, - продолжила свой рассказ ведьма. - Сами собой только стены мхом обрастают. - Она стрельнула взглядом на зеленую оконную раму. - А для хорошего зелья надо хорошо потрудиться: достать нужные корешки да грибочки, и не какие-нибудь, а, чтобы самый сок. Хорошо измельчить да размять, да настоять в хлебном вине. Парку капелек волшебства добавить, да не когда угодно, а только в нужный час.  Я так скажу - потрудилась я так, что любо-дорого вспомнить, - заявила она. - Гость мой пришел, да не один. С ним был молодой юноша. " Послушай вначале его беду, а я посижу, обожду" - предложил он мне. Я сдуру и согласилась, не ожидая беды. Пока слушала бредни молодого, с его пустую тоску-печаль, здоровяк и ушел. А вместе с ним пропали и мои отличные зелья.
  Вот оно что...Я многозначительно переглянулся с Трезором. Десятник в ответ лишь пожал плечами. Я же в ответ не знал, что мне сказать. Обидненько. Очень даже обидненько. Как в том случае, с историей про обман.
   - И что же ты? - спросил я ее напоследок.
   - А что я? - Во взгляде ведьмы полыхнула неприкрытая злость. Еще бы мгновение, и от нее, возможно, мог загореться дом. - Я взяла в оборот молодого и, настращав разными сказками, велела ему отнести серолицему зелье, да пригрозила, чтоб он то зелье выпил. С едой или с вином - без разницы. Тот мне и подчинился. Деньги я тогда себе так и не вернула. Зато отомстила. - Женщина засмеялась, и этот зловещий смех пронял меня до мурашек.
  - Как? - спросил я ее, не удержавшись.
  - Тебе о таком знать не положено. Может быть, когда-то, со временем, - пообещала она.
  Я помотал головой, прогоняя наваждение. Вот еще одна, вторая история. И зачем не она? Посочувствовать ведьме? Но, похоже, в чем в чем, а в сочувствии, болотница нисколечко не нуждалась. Научиться чему-то? Возможно. Но станет ли ведьма в чем-то меня назидать? Надо ей это? Навряд ли. Но, тогда, для чего?
  - Благодарю за историю. И, хм, обещаю, что ничего у вас красть не буду, - закончил я, как смог. И опять ко мне пришло чувство, что я услышал эту историю совсем не для этого.


*

 


  - И все-таки я лучше отсек бы ей голову, - уверенно заявил Родовит, когда наша команда зашла за груду камней и ведьма уже точно не могла нас слышать.
  - Опять ты за свое? - со вздохом ответит толстяк, идущий с ним бок обок.
  - Ну, а чего? - Черноволосый скривился, явно показывая свое отношение к ведьме. Командир тварь убил? Убил. А она ему - "ты принес доказательства"? Прям как сборщик податей. Не люблю я таких людей. - Воин пренебрежительно сплюнул на лист зеленой крапивы. - Еще и истории какие-то дурацкие рассказывает. Зачем? К чему? - Он пожал плечами. - Нужны ему эти истории, как баклажан между ног.
  - Все тебе не так, - слегка пожурил Игнац.
  - А я что? Я не прав? - тут же взвился мужчина. - Ты ведьма? Ведьма. Вот и веди себя, как заправская ведьма - делай свои зелья, бери справедливую плату, и не делай вид, что ты королева болот.  Вот если бы на месте Шедана был я, если бы был я, то я не захотел бы ее зелья не за какие коврижки, - смело заявил он, решительно махнув мускулистой рукой для большего эффекта.
  - Это еще почему? - спросил рыжеволосый мечник.
  - Потому что ещё большой вопрос, что она туда вообще добавит. Какие грибы она туда покрошит, в какой жиже всё это будет вариться, и что из этого в итоге получится - никто не знает, - здраво заметил он.
  - Что, думаешь, она рискнет опоить командира? Опоить того, на чьих землях она живет? - подал голос впереди идущий Трезор.
  - Думаю, что может. - Родовит упрямо стоял на своем.
  - Думаешь? - переспросил Трезор в расчёте на более решительный ответ.
  - Думаю. Я даже более чем уверен в этом, - поднял ставки красавец.
  - Уверен?
  - Ха-ха! Уверен? Я знаю, о чем говорю! Да я настолько уверен, что готов поспорить на что угодно! - с вызовом произнес он, снова подчеркивая свою непоколебимую уверенность.
  - И почему же? - Трезор повернул к нему требовательное лицо с вопросительно поднятой левой бровью.
  -Да потому что не может нормальный человек, сидящий на краю вонючего болота, говорить всем о том, какова воля богов, - гневно заметил он и снова резко махнул рукой, случайно задев висящую над ним ветку плакучей ивы. - Не может она знать о воле богов.  Ничего не может. Ведьма она и все. Самая обычная ведьма. Да, травница. Да, зельевар.  Возможно, проводник по этим болотам. Но никак не знаток воли всего мирозданья.
  - Уверен?
  - Еще как уверен! - с блеском в глазах сказал красавец. - Просто старуха наелась каких-то грибов. Вот и несет всякую околесицу. А еще... - Его лицо скривилось от напряжения, словно он боролся с внутренними сомнениями. - А еще я уверен, что нет никакой воли богов и никакой божественной справедливости, - выдал он с явным напряжением в голосе.
  Едва услышав такое, взгляды всей нашей команды скрестись на Родовите. Оно и понятно - заявить такое!
  - Ой, ли? - переспросил его толстяк Торсон и на его лице впервые отразилась что-то кроме привычного равнодушия.
  - В самом деле? - подал свой голос Трезор.
  - Да неужто? - воскликнул рыжеволосый.
  - Ужели? - искренне удивился Игнац.
  - Вот так-так, - удивился и я, и сразу добавил: - Откуда такая уверенность? Или ты тоже объелся каких-нибудь грибов?
  Я думал обратить его заявление в шутку, потому что считал, что его слова - это очередная вспышка привычного "всемнедовольства". Родовит долго хранить молчание, молча идя по лесной дорожке, а когда он снова заговорил, голос его был непривычно тихим.
  - Мне было пятнадцать, когда я впервые влюбился, - начал он, и в его голосе прозвучала какая-то неловкость, будто он уже жалел о сказанном. - Это было такое яркое чувство... всё вокруг, казалось, сияло каким-то особенным светом. - Он тяжело вздохнул, словно вспоминая что-то важное, и продолжил: - И, как любой пацан в том возрасте, я очень хотел произвести впечатление на свою избранницу. Хотел чем-то потрясти, чем-то поразить, чтобы она меня запомнила. - В его голосе послышалась глубокая тоска. - Хотя, чем я мог её поразить? Чем потрясти? Я же рос в деревне. Кроме цветущих лужаек и чистого, как хрусталь, пруда, мне было нечего ей показать.
  И тут я узнал, что в городе будет ярмарка. Красивая, яркая ярмарка, и - на целых три дня.   Я сразу подумал - вот он, мой шанс. Моя возможность поразить ту, кого я люблю. - Родовит замолчал и продолжил нескоро. - И вот, я договорился со своими друзьями, со своими лучшими друзьями, что мы вместе отправимся на эту ярмарку. Почему не вдвоем? Потому что большой компанией путешествовать по дорогам куда безопаснее. И уже не так скучно. - Родовит отвел одну из веток в сторону, случайно посмотрел мне в лицо, и тут же отвел свой взгляд, словно чего-то стыдился. Однако по дороге случился один мелкий казус - я поранился о какую-то ветку. Пока мы шли, я случайно зацепился за ветку и получил небольшую царапину. Тогда я не придал этому значения, ведь рядом была моя возлюбленная, а мои чувства захлестывали меня, не давая сосредоточиться на мелочах.
   Прибыв в город, я почувствовал резкую боль в ноге. Недолго думая, мы направились к местному целителю. Он осмотрел мою ногу, издал множество тревожных звуков и тут же вынес вердикт: если я немедленно не начну лечение, через сутки ходить не смогу вовсе.
  Это известие стало для меня настоящим ударом. Столько усилий было вложено в это путешествие! Однако мои спутники единодушно решили, что мое выздоровление превыше всего, и настояли на моем лечении. Девушка заверила, что будет навещать меня ежедневно, а мои друзья пообещали присматривать за ней.
  Родовит на мгновение умолк, и мы невольно уставились на его красивое, но до крайности бледное лицо, обрамленное печально опущенными уголками губ.
  - На лечение ноги ушли все деньги, что я накопил на ярмарку. Но знаете, это было далеко не самым большим моим горем. Гораздо хуже было то, что рядом не было моей любимой. Моей девушки. Не было ее тепла, ее звонкого смеха, ее алых губ, ее волшебных глаз. Не было запаха ее волос, ни...
  Родовит вновь замолчал, но это молчание красноречиво показывало, как ему было больно. Как ему до сих пор больно, на мое удивление. Даже через столько лет.
  - Единственной... Единственной моей радостью была мысль о том, что моя девушка... Моя девушка будет меня навещать, как мы и договаривались. Но, за все эти дни... За все эти дни она так ко мне и не пришла. - Родовит тихо сглотнул и снова многострадально замолк.
  - Может с ней что-то случилось? - не выдержал паузы Тур.
  - Может она тоже поранилась, или малость перепила? - предложил свою версию событий Игнац.
  - Да, случилось. - Родовит резко кивнул. -  Случилась красивая ярмарка, три дня беспрестанных гуляний, и... мой друг, который давно хотел отбить у меня девушку.
  Так вот оно что! Вот оно что. Эта история Родовита объясняла многое. Слишком многое, если хорошенько подумать.
  - После этого я набил морду своему лучшему другу. Своему бывшему лучшему другу. Знатно набил, раны зажили не скоро.  Но он мне в ответ заявил, что если бы девушка этого сама не хотела, то меня бы не бросила. Я отступился, и они вскорости поженились. Они зажили счастливо, а я... - Мужчина скрипнул зубами, словно пытаясь унять какую-то внутреннюю боль.
  - Погоди, погоди, - влился в беседу немногословный Трезор. - Я же слышал, что ты женат. И что дети у тебя есть.
  - Да, я женат. И дети у меня есть, - подтвердил мужчина, но тут же добавил с горечью. - Но это... Это не то. Все не то. - Мужчина сильно махнул рукой, словно с себя что-то сбрасывая с себя что-то лишнее, наносное. - Не то, что могло бы быть. Не то, что должно было быть. И поэтому я заявляю вам всем - в этом мире нет никакой справедливости - ни божьей, ни этого мира. Ведь в том, что я лишился своей возлюбленной, нет никакой справедливости. И в том, что ее взял другой, справедливости нет. Они до сих пор живут вместе, и живут очень счастливо. И никакой бог их за это не покарал, и никто из них не получил по заслугам! - громко выкрикнул он, вспугнув своим криком стаю невидимых птиц.
  Страсть и любовь, мужчины и женщины. К сожалению, это все прошло мимо меня. В этих вопросах я мало что понимал, но понимал другое.
  - И поэтому ты бросаешься на всех солдат нашего форта? - спросил я его как можно более твердо. - Именно из-за этого все наши солдаты для тебя сплошь враги? Все мужчины - твои непримиримые недруги, и только из-за того, что кто-то когда-то увел у тебя твою девушку? - связал я две эти вещи. - Запомни одно - никто из этих людей тебе ничего плохого не сделал. Никто. Ни один из них. Наоборот - в бою они должны прикрыть твою спину. Ты раньше не искал зла, там, где оно было, поэтому не ищи зла там, где его нет в помине. Хорошо?
  Родовит скрипнул зубами, лицо его исказилось гримасой боли и злобы, но он пересилил себя и ничего не сказал.
  Продолжая идти, я вновь поймал на себе изучающий взгляд Трезора. И снова, как и в тот раз, я лишь пожал плечами в ответ. Все верно - о воле богов я совета дать не могу. А вот то, что мне нужен хорошо сплоченный отряд, это и так понятно. 

 

*

 


  Тропинка сделала крутой поворот и вот, мы уже опять приближаемся к границе болота - под ногами противно зачавкала земля, напоминая о приближающейся границе болотистой местности. Воздух мгновенно наполнился назойливым жужжанием - комары и мошки, словно почувствовав нашу слабость, атаковали со всех сторон. А в довершение всего, лягушки устроили настоящий концерт, соревнуясь, чей хриплый голос пробьет тишину громче. Казалось, сама природа отговаривает нас идти дальше.
  Но мы продолжали идти, потому что наша цель была где-то там, впереди.
  И вновь, как и в прошлый раз, узкая тропка вывела нас на открытую местность. Но на этот раз это был не край лесной поляны, а зыбкая, влажная равнина. Окружающая нас осока уже не образовывала сплошного ковра - теперь она росла стыдливыми редкими кустиками, которые становились все меньше и ниже по мере удаления от берега. Исчезли и деревья, которые раньше встречались нам каждые десять-двенадцать шагов - пусть и небольшие, искривленные, чахлые, но все же деревья. Теперь же их не было и следа. Перед нами, насколько хватало взгляда, простиралась земля, перемежающаяся с водой. Воды было предостаточно, она разливалась повсюду. Мелкие и крупные лужи виднелись тут и там, почти на каждом шагу. Да и сама земля - казалась, лишь тронь ее, и она сама превратится в воду.  
  А шагах в полусотне от берега передвигалось оно. Новая болотная тварь тоже чем-то отдаленно походила на человека. На человека, передвигающегося по болоту по-собачьи, на четвереньках. Грязного, серого, замызганного, изгвазданного испражнениями болота до той ужасающей степени, что он почти растворялся в однообразной палитре болота. Но были две детали, которые сразу бросались в глаза и делали это существо не просто человеком. Вместо рук из плеч торчали длинные лапы, заканчивающиеся огромными клешнями. И еще - за спиной у него возвышался огромный горб, больше похожий на панцирь. Он был настолько велик, почти с человеческий рост, что, казалось, вот-вот придавит своего носителя к земле.
  Немного понаблюдав за этим существом, мы вскоре поняли, из чего состоит этот странный нарост. Существо вдруг остановилось, внимательно вглядываясь в мутную воду. Затем, молниеносным движением клешней, оно выхватило из глубины маленькую черепашку. Некоторое время оно рассматривало свою добычу, словно драгоценность, поворачивая ее в лапах разными боками под яркие лучи солнца. Затем он что-то делал с ним и прикрепил его на вершину горба. Пополнив свою коллекцию, существо снова двинулось вперед, в поисках следующей жертвы.
  Сомнений не оставалось - мы пришли куда надо.
  - Оно, - заявил всем я.
  - Оно, - согласился Трезор.
  - Оно, - повторил за ним Тур.
  Все остальные солдаты в подтверждение кивнули.
  - Каких только странных существ не рождает болото, - с отвращением промолвил толстяк, всматриваясь в чудовище.
  - А это точно порожденье болота? - не удержался Игнац и вывалил свои страхи.
  - А что это? Человек? - привычно возмутился в ответ Родовит.
  - Ну, уж больно он похож, - извернулся светловолосый.
  - Ну и что, что похож. Русалки вон, тоже, на человека похожи. Но они же не люди, - заявил ему Торсон. - С таким же успехом можно было бы и наркаров причислить к людям.
  Игнац обиделся за замечание о людоящерах и ничего не сказал.
  - Эта штука похожа на рака или на краба, - подумав, выдал Трезор.
  - Это болотный рак? Или болотный краб? - подхватил за ним Тур.
  - А оно разумно? - бросил идею Торсон.
  - Ну, не знаю, не знаю.  - Я вновь пригляделся к странному созданию. - В этом я не уверен. Мне кажется, ума у нее не больше, чем у обычного рака.
  Какое-то время мы еще понаблюдали за тварью, но ничего путного больше не увидали.
  - И как с таким сражаться? - с тревогой спросил Игнац.
  На этот раз я понимал опасения воина - такие лапы с клешнями испугают кого угодно. Судя по их длине, подойти к твари будет не так-то просто. А судя по размерам клешней, такая тварь легко перекусит ногу. А еще этот огромный горб. Наверняка он прочен, как сто панцирей черепашек, и бить туда - напрасная трата сил. И это все лишь только то, что мы видели. Сколько секретов пока еще скрыто от нас?
  Выходит, выхода нет.
  - Думаю, что нам будет лучше поступить так, как было в прошлый раз - я нападу на тварь, а там будь что будет, - решился на план я, поборов свои страхи.
  - Опять один? - В тоне Трезора слышалось возмущение. - То есть командир форта сам пойдет в этот бой, а мы будем просто стоять и ждать, пока он справиться? - Десятник негодующе фыркнул. - А зачем вообще мы вам здесь нужны? Оставили бы нас в форте - было бы больше проку.
  Ого! Трезор что, обиделся? Обижаться на командира форта ему невозможно по всем правилам. Но нет же - Трезор негодует, и совершенно искренне.
  - Трезор, послушай - благодаря моей магии я защищен лучше каждого из вас, - повторил я то, что говорил ему в самый первый раз.
  - И что с того? 
  - Моя магия бьет далеко.
  - И что с того?
  - И урон от нее хороший.
  - И что с того? - Трезор не унимался.
  - А то, что этот бой лучше провести одному. Больше пользы, меньше риска...
  Но Трезор помотал головой
  - Это - армия. И мы тут - не наемники. Если кто-то сильней, то он занимает нужное место в строю.  Впереди, сзади, сбоку, но свое место в строю. Нельзя сражаться в отряде в одиночку. Или мы воюем все вместе, или...
  Вот даже как? Трезор не просто предлагал свою помощь - он на ней настаивал. Я вижу такое впервые.
  - Хорошо, Трезор - я над этим подумаю, - сделал предложение я. - Но на этот раз пусть будет по-моему.
  - Как скажете, командир. - Увидев, что я не упорствую, не стал упираться и он. - Но если я увижу, что господин не справляется...
  - Хорошо, хорошо.
  - Или что ваша магия не наносит ран...
  - Хорошо, хорошо.
  - Или что командиру форта грозит опасность...
  - Хорошо, хорошо, - снова ответил я, склоняя голову, словно малый ребенок.
  - Договорились. - Трезор, наконец, улыбнулся
  Вот и хорошо. Раз мы договорились, пора заняться делом.
  - Ларра-луара-тура.
  Магический ледяной доспех. Хорошо - немного защиты мне не помешает.
  - Ларра-луара-кра.
  Магический ледяной щит. Прекрасно. Еще немного защиты.
  А теперь вперед. Я сделал несколько шагов, чтобы подойти к твари чуть ближе. Я не знал, как быстро она двигается, поэтому хотел подойти к ней насколько можно поближе, чтобы моя магия била точно в цель. А точность тут крайне важна - если первая тварь оказалась сплошь мягкотелой, и я мог стрелять, куда попадет мой взгляд, то с этой тварью так не получится. Горб, очевидно, был бесполезной мишенью, как и его мощные передние лапы. Оставалось целиться в человеческое тело создания, состоящее из плоти и крови. А его очень мало.
  Сделав еще один шаг, я напряжённо замер - земля подо мной предательски   заколыхалась. Пару мгновений - и моя обувь ушла в вязкую грязь почти, что по щиколотку. Это мне не понравилось. Я сделал шаг вперед уже другой ногой, надеясь на другой результат. Но все повторилось - под ногами не оказалось ни клочка твердой земли, одна раскисшая жижа.  Жижи, на которую в бою очень сложно надеяться.
  Плохо. Отвратительно. Я попробовал прицелиться и выставил руку вперед, по направлению к крабу. Как я и ожидал, колыхающаяся под ногами земля мешала мне взять на прицел выбранное место. Нет, в саму тварь я точно попаду. Но просто попасть мне мало - мне нужно попасть туда, куда мне нужно попасть. И никак иначе.
  Стараясь не падать духом, я попытался поискать лучшее место. Я сделал несколько шагов влево, несколько шагов вправо, и даже пару шагов вперед. Но все было безрезультатно - мягкая земля была и тут, и там. Мягкая, раскисшая. Не земля, а масло.
  Сзади раздались шаги - ко мне подошли Трезор и Торсон.
  - Местность не для боя, ага? - догадался опытный лучник.
  - Да. - Я едва сдержался, чтобы гнусно не выругаться. -  И место тут просторное, и развернуться есть где. Но эта раскисшая, топкая земля...
  - Ага. - Лучник несколько раз погрузил обувь в грязь, словно проверяя ее. - Здесь ни прицелиться, ни нормально бегать не получится. А еще ведь можно споткнуться. Упасть во время боя с такой тварью - это последнее, чего бы хотелось. Опасность такого падения я даже представить боюсь.
  - И что? Ничего сделать нельзя? - спросил меня Трезор озадаченно.
  Можно ли? Можно? Скорее да, чем нет. 
  - Да нет - сделать-то можно, - протянул я крайне неуверенно. - Но...
  Чтобы долго не объяснять, я вытянул правую руку по направленью к земле и тихо произнес:
  - Ларра-луара-флуэре.
  Рука тут же покрылась инеем, и из нее вылетел небольшой холодный поток. Точнее не поток, а, скорее, плевок. Плевок резким ледяным холодом, после которого часть земли превратилась в лед.
  - Это заклинание ледяного потока, - пояснил я воинам. - Оно не атакующее, и даже не защитное. Оно скорее, пригодное для хозяйства. Бьет недалеко, всего на пару шагов, и требует много магии. Оно отлично подходит чтобы сковать эту жижу.
  - Но это же хорошо, -  радостно улыбнулся Торсон.
  - Да. Но чтобы сковать пригодный для боя участок, мне придётся потратить почти всю свободную магию.  очень много магии. Поэтому это заклинание и не предназначено для боя - в сражении от него мало толку.
  Однако Трезор смотрел на это иначе.
  - Мало не мало, а толк от него все же есть, - заявил десятник с неприсущим ему упрямством. - На такой земле все мы можем сражаться. А значит, и помогать. Давай тогда сделаем так - мы с ребятами, по мере сил, отвлечем тварь на себя, а ты, когда сможешь, нанесешь нужный удар.
  - Отвлечем тварь на себя? Но как? - спросил я его с удивлением.
  - Есть один способ, - уверено ухмыльнулся Трезор.
  Идти по замерзшей земле это одно удовольствие - подошва не скользит, ноги не проваливаются, шаг четкий, ровный, размеренный, а в душе уверенность, что все будет хорошо. Слева от меня, плечом к плечу, с шитом и мечом наготове, вышагивает Трезор. Справа - Тур и Игнац. Чуть позади шагают оба лучника. Мы идем в бой с намерением победить.
  Вот только магии у меня осталось на три больших стрелы. На три, и не стрелой больше.
  Завидев наше приближение, горбатая тварь резко развернулась и предупреждающе зашипела. В ответ наша шестерка лишь ускорила шаг. Тварь снова раскрыла широкую зубатую пасть и зашипела вновь, медленно поворачиваясь мордой в нашу сторону. Мы снова пошли быстрее. Видя, что мы не собираемся отворачивать, горбун запустил человеческие руки под воду и принялся метать в нас всем, что сумел нащупать.  В ответ мы дружно подняли щиты. Выбирала предметы тварь так же плохо, как и метала их в нас - краем глаза я увидел пролетающие мимо комки водорослей, какие-то палки, землю, и даже двух черепах. Но иногда твари все же везло. Бам! В щит Трезора врезался крупный камень. Бам! В мой ледяной щит попал еще один камень. Бам! В плечо Игнаца ударила крупная деревяшка.
  Нет, таким нас не испугать.
  Убедившись, что мы отступать не намеренны, горбун развернулся и, подняв вверх две лапы-клешни, грозно пошел на нас. При виде такой угрозы я ощутил, как ком подкатывается к моему горлу. Клешни были большие. Большие и очень длинные. От таких объятий кожаный доспех не спасет. Только доспех из железа. Или же изо льда. А хороший доспех только у меня. И если кто-то из бойцов ошибется, если что-то пойдет не так...
  Интересно, что же такое задумал Трезор?
  Долго ответа мне ждать не пришлось.
  - Тур - повторяй все за мной, - громко крикнул десятник, и, отбросив, щит, побежал на врага, соскакивая с промёрзшей земли в холодное мелководье. Болотный горбун повел левой клешней, встречая острый меч. Крак! Обе половинки клешни смокнулись вокруг меча, удерживая его мёртвой хваткой. Трезор вытянул левую руку и схватил меч за острие, не давая его вырвать из рук. Так они и застыли в смертельном противостоянии. Тварь прилагала все силы, чтобы сокрушить силу воина, мягкая земля дна разъезжалась, болотная вода леденила, но Трезор не сдавался
  - Тур! - Подал сигнал десятник.
  - Да! - Рыжеволосый мечник резко отбросил щит и тоже побежал на врага в холодную мерзкую воду.  Болотная тварь протянула другую клешню. Крак-крак. Теперь вторая пара застыла в мучительном смертельном противоборстве. Каждый из них старался изо всех сил, напрягая волю и свои крепкие мышцы. Никто не хотел проиграть.
  - Шедан! - напрягая связки, что есть силы воскликнул Трезор. -Теперь пришел твой черед!
  - А? - Я едва не забыл обо всем, совершенно растворившись в магии этого боя. Чудовище и люди. Мерзкая тварь и люди. Кто кого? Кто выйдет победителем? Но десятник прав - теперь пришел мой черед. Оружие твари, клешни, застопорены намертво. А главное - тварь теперь не двигается, и значит, стала для меня превосходной мишенью.
  - Ноги, - громко воскликнул я. - Такой горб явно непросто нести и любая рана ноги будет катастрофой.
  Я поднял правую руку и приготовился бить. На прицеле снова бедро, но уже не мягкое и зеленое, а чешуйчатое и серое. Но это ничего не меняет.
  - Ларра-ларана-луара-трана!
  Большая ледяная сосулька вылетела из руки и устремилась к цели. Десять шагов - промахнуться с такого расстояния я не мог.  Пум! Острое ледяное лезвие попало в живую плоть, но не прошло ее насквозь, а осталось торчать чуть ли не наполовину. Плотная, зараза. Но это не удивительно.
  Пока тварь истошно шипела от боли, я чуть сместился в сторону, и снова нанес удар.
  - Ларра-ларана-луара-трана!
  Вторая посланница льда засела в теле твари немного ближе к седалищу. И хорошо вошла, оставив снаружи хвост всего лишь на пару пальцев.
  Снова шипение боли. Тварь закачалась - ноги стали сдавать. Но у меня осталась еще одна большая стрела.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - еще раз воскликнул я, выбрав новое место - между все тем же седалищем и здоровой ногой.
  Больше тварь держаться не могла - кровоточащие ноги безвольно подкосились, и она рухнула в воду, взметнув фонтан грязной жижи и подняв волну мути. Клешни разжались, освободив мечи воинов, и те отскочили назад, чтобы как можно скорей оказаться в безопасности. Какое-то время тварь пыталась удерживать голову над водой, опираясь на руки, но вес горба оказался слишком большим - руки твари разъехались, и голова рухнула в воду.
  Какое-то время мы стояли и смотрели, как с мутного дна поднимаются белесые пузырьки. Вначале они были большими, но с каждым разом их число и размеры становились все меньше. Две дюжины пузырьков, дюжина, Полдюжины, два. Один. Еще один. А потом, сколько бы мы не стояли и не смотрели, мутную поверхность болота больше ничего не тревожило, и вскоре ряска, как погребальный саван, покрыла все равнодушным зеленым ковром.
  Мерзость была повержена.

 

*

 


  - Вернулись?  Победили монстра, значит? - спросила ведьма болота из маленького окошка.
  Я согласно кивнул.
  - Вернулись. Победили, - дал отчет ей я. - Опасная тварь, что и говорить. Но мы с ней совладали, - похвастался я.
  - Чудненько, чудненько. - Ведьма расплылась в улыбке.
  - А как твои дела? Готово ли мое зелье? - спросил я у нее.
  - Погляди на трубу. Дым видишь? - Я поднял взгляд и снова кивнул. - Если видишь дым, значит, зелье варится, как оно приготовится, я стану его остужать. Как раз к третьему твоему возвращению оно будет готово.
  Третье возвращение, м-да.
  - Значит, еще одна тварь? - спросил я без всякого удовольствия.
  - Что, расхотелось на подвиги? - Ведьма радостно хмыкнула, словно наслаждаясь отсутствием у меня желания.
  - Да , тех двух мне хватило за глаза.
  Верно, я вроде должен был радоваться. Во-первых, сего дня я убил своего первого монстра. А во-вторых, я убил уже двух монстров к ряду. Но отчего-то радости во мне не было. Вначале была, а потом вдруг словно испарилась.
  - Понимаю, понимаю. - А вот ведьмина радость казалось, только росла. - Подвиги - это такое дело... Когда подвиг - это редкость, то это именно подвиг. Или, когда на людях. Или, когда за деньги или славу. А так, на болотах, в грязи и поте, это просто рутина. - Старушка снова ликующе рассмеялась. - Но не волнуйся - свою награду за это ты обязательно получишь.
  - Точно? - спросил я его немного уставшим голосом.
  - Точно.
  - Что ж, хорошо. - Хоть это немного радует. - Что там за третий монстр?
  - Третий болотный монстр он ну... - Улыбка сошла с морщинистого лица. - Его тоже найти не сложно. Там, за кустами терновника, начинается звериная толпа. Пойдете вдоль нее и через время упретесь прямо в трясину. Хорошее место там было - там, рядом, всегда росла крупная голубика и клюква. А потом завелся тот самый монстр.
  Хорошо, дорога теперь известна.
  - Что до монстра... - Женщина смещалась - было видно, что она не решается давать мне его описание.  - Он, такой, опасный. С ним тебе, возможно, придется повозиться.  Не так, чтобы очень, но... - Ведьма глянула на меня, и в ее взгляде я увидел смущение. - Тварь, повторюсь, опасная. Но убить ее надо - она убивает всех животных, что приходят на водопой в это место. А это... негоже.
  Еще более опасная тварь? Что ж, так и быть. Не мне выбирать. И отказаться я тоже не вправе.
  - И как я ее узнаю? - попросил я у ведьмы описание твари.
  - У него, м-м-м, очень острые лапы.
  - Острые лапы?
  - Да.
  Постараюсь запомнить.
  - Убей его, и можешь возвращаться за зельем, - напомнила мне она.
  - Хорошо. - Я кивнул. - Теперь давай историю, - сказал я лицу в окошке.
  - Историю? - Ведьма, казалась, меня не поняла.
  - Историю, да. - Я немного разозлился из-за ее непонятливости. - Ты же никогда не пускаешь меня без какой-то истории. Так было два прошлых раза.  Вот, я жду и третий.
  - А-а-а. - На лицо старушки вновь вернулась улыбка. - Ты прав, ты прав - есть у меня история. -  Старушка на миг исчезла из проема окна. Раздался звук, как будто кто-то подтаскивал что-то тяжелое. Затем ее лицо появилось вновь, но оказалось немного ниже - видимо, она уселась на что-то вроде табурета. Это говорило о том, что история будет долгой.
  - Эта история случилась со мной прошлой осенью.  Помню, что я тогда собрала урожай с ближайшей к дому груши, и сильно огорчилась, потому что за другими плодами путь будет неблизкий. С моими-то ногами. - Ведьма грустно вздохнула. - Но, как следует огорчиться, я в тот день не успела - ближе к полудню возле моего дома появилась одинокая девушка. Обычная такая - личико простенькое, платьице незатейливое. И сверху шаль неприметная. И ну просить меня - смогу ли я сделать такое зелье, чтобы после его применения девушка стала писаной красавицей? Я удивилась.
  - Тебе ли, что ли? - спросила я у пришедшей гостьи. - Так тебе оно ни к чему - личико у тебя вроде неказистое, но вполне ничего.
  А девица в слезы.
  - Не для себя прошу, а для моей младшей сестры, - жалобно проговорила она, словно что-то вымаливая. - Она богами обижена - лицо у нее такое, что только мать ее любит. Только мать ее любит, а так... лицо такое, что и смотреть тяжело. Ей семнадцать, возраст, когда девушки уже замуж выходят. Но с таким ликом ей, похоже, суждено остаться одной.
  - Что, все настолько плохо? - удивилась я.
  - Да, всё так. - Она горько усмехнулась. - Один глаз косит, другой видит плохо. Уши - одно больше, другое меньше. Нос кривой, и пятна по всему телу. Мы с матерью, пока она росла, еще надеялись на лучшее. Но вот исполнилось ей семнадцать, и стало ясно: никаких чудес ждать от богов не приходится.
  "Ну-ну, - подумал я. - Чудеса на то и чудеса, что случаются редко".
  - С каждым днем матери все хуже и хуже - так сильно печалиться о судьбе своей младшей дочки. Если она за год за кого-нибудь замуж не выйдет, то мы лишимся матери, - с дрожью в голосе сказала она.
  - Неужели она не живет твоими успехами? - спросила я, слегка озадаченная.
  - Так у меня с женихами никакой беды нет, поэтому за мою судьбу мать не переживает. А вот за младшую... если на ее никто не посватает, то... - Голос девушки дрогнул, и по щекам опять покатились слезы.
  Ладно - бывает всякое.
  - Когда до нашей деревни дошли слухи о какой-то болотной ведьме, чьи зелья могут чуть ли не мертвого с могилы поднять, то я решилась - пойду-ка я, найду эту ведьму и попрошу ее сварить зелье для сестры. Такое зелье, чтоб она стала писаной красавицей. Чтобы глаз никто не мог отвести, - произнесла она и взглянула с мольбой.
  - Чтобы прямо красавицей?  - слегка усомнилась я.
  - И никак иначе! - вскинулась она. - Ведь она столько всего натерпелась! Столько горя хлебнула! Еще ребенком она понимала, что с ней что-то не так - и подружек у нее не было, и мальчишки с ней не дружили, и не звали играть. А когда она вошла в возраст... только боги знают, что творилось в ее юном неокрепшем сердце.
  Я немного подумала, а потом решила - почему бы и нет? Дело-то хорошее. Хоть и крайне хлопотное.
  - Хорошо, я берусь, - наконец сказала я, сдаваясь под напором ее мольбы. - Но приготовление этого эликсира - задача не из легких. Потребуется множество ингредиентов, и некоторые из них большая редкость. Часть запасов у меня, конечно, есть, в погребе.
  - Замечательно! Просто чудесно! - воскликнула она, чуть ли не подпрыгивая от восторга.
  - Однако кое-чего мне не хватает. И вот это "кое-что" тебе придется добыть самой.
  - Я согласна! На все согласна! - Ее лицо озарила сияющая улыбка, а в глазах вспыхнул огонек азарта.
  - Придется отправиться на поиски очень редких ягод, растущих в укромных местах.
  - Хорошо! Я сделаю это! - рьяно провозгласила она.
  - Ради чего-то тебе придется покопаться в грязной лесной земле.
  - Не проблема! Я справлюсь!
  - А для других компонентов придется запачкать руки кровью местных животных.
  Я ожидала, что это ее немного отрезвит, заставит задуматься. Но ее решимость осталась непоколебимой.
  - Хорошо! Я готова на все! - ликовала она.
  В этот момент меня начали одолевать первые сомнения. Обычно молодые девушки пугаются таких дел. Но эта... Она, казалось, совсем не знала страха. И еще... Не часто встретишь человека, готового на все ради себя самого, а она была готова на все ради своей сестры. Такое встретишь далеко не часто.
  Я стала трудиться над зельем, а девушка разбила шалаш у моего огорода и ночевала там, чтобы быть под рукою. Она помогала мне во всех в моих трудах: воды принести? С удовольствием. Грядку вскопать? Пожалуйста. Добыть на обед мясо волка или кабана? Легче легкого.
  Само собой, помогала она мне и с зельем - ходила туда, куда я ей указывала, приносила то, что я ей говорила. Надо копать? Копала. Надо марать руки? Марала. Терпела укусы пчел, уколы крапивы, острые шипы терния, переносила болотные запахи и зуд от мошкары.
  И вот, через какое-то время зелье было готово. Но перед тем как его отдать, я пригласила девушку в дом, выпить чашку чая. Не простого чая, понятно... - Ведьма на мгновенье замолчала, её глаза хитро блеснули, намекая на скрытый смысл. - Девица согласилась, спустилась ко мне, выпила, разговорилась.  - Старушка вздохнула, и наигранная радость быстро сошла с лица.  - Все оказалось, как я и предполагала - никакой сестры у нее не было и в помине, и зелье она просила именно и только лишь для себя. 
  Я легонько кивнул, не сильно-то удивленный.
  - Но это еще не все - не унималась она. - Девка оказалась из гильдии наемных убийц. Из гильдии наемных убийц! У меня дома сидел настоящий убийца! Опытный, холодный, расчетливый. И, к тому же - женщина!
  Вот тут я порядочно вздрогнул и обратился вслух - такого поворота этой истории я не ожидал. Мне думалось, что эта история будет какой-то обман. На худой конец речь будет о воровстве, или о каком-то подлоге. Но чтобы такое?!
  Казалось, ведьма тоже до сих пор была в шоке.
  - Но и это еще не все. Как оказалось, она готовилась к очередному убийству. Но на этот раз она должна была убить не какого-нибудь богатея, не торговца или советника, а нашего герцога. Представляешь, а? - всплеснула она руками.
  Я не представлял. Да и не мог представить.
  - А причем тут я? А при том. У нее был план. Очень хитрый план. Девка понимала, что после убийства герцога ее будут искать. Усердно искать, долго и кропотливо. Вот она и придумала выпросить у ведьмы зелье для изменения лица, чтобы ее потом никто не нашел. Никто и никогда. И не просто изменить, а, чтобы стать первой красавицей.
  - Почему красавицей? - Да - это все, о чем я догадался спросить.
  - Чтобы с помощью заполученной красоты и заработанных денег, найти себе богатого мужа для дальнейшей жизни. Для дальнейшей счастливой жизни. Эвон как желала, - грустно ухмыльнулась она.
  Я растерянно хмыкнул, не зная, что тут сказать.
  - Ну и под конец... Чтобы вездесущие герцогские герцога не узнали о ней и о ее, скажем так, роковых изменениях, после получения зелья она собиралась меня убить.  О как - убить меня! Убить свою добродетельницу. Никакой благодарности. Как же я разочарованна в людях.
  Я вновь промолчал - у меня просто не хватало слов.
  - Ну, и что потом? - спросил я, когда успокоился.
  - Что, что? - Ведьма рассерженно фыркнула. - До жизни нашего герцога мне нет никаких дел, - гордо заявила хозяйка приболотного дома. - А вот за то, что она собиралась убить и меня... За это та девка жестоко поплатилась.
  - Ты что, ее убила? - Час от часу не легче.
  - Нет, ты что!  - Старушка махнула людей. - Мне и убить убийцу? Да и потом - я жизней не отнимаю. Но, поверь - то, что я с ней сделала, тоже весьма неприятно.
  Не успел я открыть рот, чтобы узнать, что именно, как ведьма решительно отвернула лицо.
  - Все. Я все сказала, что тебе хотела. Теперь иди по делам и убей тут тварь.
  - Хорошо, как скажешь, - ответил я, уняв свое любопытство. И, напоследок, бросил, как я уже привык:  - Я запомню эту историю и заверяю, что убивать вас не буду.
  Ведьма мне в ответ  ничего не ответила.
 

*


  Указанный ведьмой путь мы нашли очень быстро и отправились вперед в уже привычном порядке: первым шел Трезор, за ним я, за мной Тур и Игнац, а за ними Родовит и Торсон. Непривычным было то, что в этот раз никто из нас ни о чем не разговаривал. Все были потрясены историей ведьмы: потрясены как самой историей, как и тем, что убийца метил на самого герцога, тем, что с ним, а точнее с ней, расправилась старая болотная ведьма. Ну и тем, что все это произошло и осталось похороненным на той малоприметной поляне с неказистым домиком и неприметным огородом, которая находилась всего в паре часов ходьбы от нашего пограничного форта.
  - Ты ей веришь? - первым нарушил молчание и обратился ко мне Трезор.
  - Чему именно я должен верить? - оторвался я от своих размышлений и на всякий случай задал наводящий вопрос.
  - Всему... тому, что она рассказала, - неопределенно ответил он, пожимая плечами. - Про ту странную девушку, что пришла к ней в избу. Про ту историю, что она рассказала, и как все оказалось на самом деле. И, конечно, про то, что целью убийцы был сам герцог Лейры?
  - Я даже не знаю. - Я вернул пожатие плечами, хотя знал, что Трезор его не увидит. - Все это выглядит несколько... - Я замолчал, подбирая нужное слово.
  - Надуманным? - подсказал мне десятник.
  - Я хотел сказать "книжным". Как в некоторых поэмах и балладах, которые я читал, - вспомнил я нужное мне слово. - Но слово "надуманное" тоже сюда подходит.
  - "Надуманное", то если лживое, - заявил прямолинейно десятник. - Но если это ложь, то зачем это ей? Напугать нас? Привлечь на свою сторону или же оттолкнуть? Заставить нас бояться себя или ненавидеть? - десятник терялся в догадках.
  - Не знаю Трезор, не знаю, - терялся в них и я.
  - Вот и я не знаю, - в тон мне ответил Трезор.
  Через какое-то время разговоры между солдатами восстановились, и они снова принялись обсуждать подати, погоду и женщин. А вот Трезор очень долго продолжал молчать и лишь через какое-то время поравнялся со мной, чтобы начать со мной разговор по душам.
  - У меня до сих пор не идут из головы те слова ведьмы, в которых она говорила про законы богов и справедливость самого мироздания.
  Я тяжело вздохнул - и этого они проняли.
  - Я все шел и думал, что о таких вещах лучше спрашивать главных жрецов при храме, а не какую-то болотную бабку.
  Здравая мысль. Очень здравая.
  - А вот вы как думаете...
  А сейчас будет какой-то сложный вопрос.
  - Существует ли родительское проклятие?
  Я уже открыл было рот, чтобы сказать, что я в таком не сведущ, как до меня дошло, о чем хочет спросить Трезор. Не о воле богов, не о законах самого мирозданья, а о чем-то попроще. Значительно попроще.
  - Родительское проклятие? - переспросил его я.
  - Да, родительское. Проклятие от одного из родителей, данное своему чаду.
  Я призадумался. Родительское проклятие. Это когда родители, в порыве ярости и осуждения, буквально проклинают своих детей. Это не просто недовольство, это настоящее, гневное негодование, которое обрушивается на родного ребенка.
  Некоторые родители в таких ситуациях просто отворачиваются, как будто их ребенок исчез из их жизни, перестал для них существовать. А другие идут еще дальше - они желают своему собственному ребенку, своей кровинушке, всяческих неудач и даже лютой смерти. Это, конечно, очень жесткое решение. Но, наверное, и причина такого крайнего шага должна быть крайне весомой.
  - Знаю я о таком. А чего ты спросил? - внутренне собираясь, ибо понимал, что такие разговоры заводятся неспроста.
  - Да я вот никогда не думал, что оно существует. Считал, что это такое темное суеверие. Что у него нет вилы. Но после слов той ведьмы... - Трезор состроил унылою мину.
  Что ж - чтобы разговорить его, я решил спросить напрямик.
  - У тебя что, нелады с отцом?
  Услыхав мой вопрос, мужчина резко вздрогнул, словно его укусила змея. Какое-то время он шел и молчал, застыв в своей нерешительности. Но, переборов себя, он все же решился и начал разговор.
  - Я родился в семье потомственного ростовщика. Само собой, что мне с детства пророчили продолжить дело своего отца. Ну а как иначе-то? До пятнадцати лет меня учили считать и писать, а после шестнадцати отец стал посвящать меня в тонкости своего ремесла. Да только .... - Плечи Трезора внезапно поднялись и напряглись, словно на них навалилось что-то неподъемное. - Да только я не мог понять суть этого ремесла. Нет - считать и писать я умел хорошо. Что такое "дать в долг" и "вернуть деньги в срок" я понимал отлично. Но... Я не мог брать с людей такие драконовские проценты, которые им начислял мой отец. У меня в голове всегда имелась граница. Выше которой я никак не мог подняться. Граница, потолок, предел - как хотите, так это и называйте. Моего отца это крайне бесило. Он тысячу раз объяснял, что, раз люди приходят к тебе, чтоб занять твоих денег, то они согласны на любой процент. "Твои деньги - твои правила" - вот что он говорил. А еще он говорил, что "люди обращаются к нам в самом крайнем случае, и этим случаем всегда нужно пользоваться".
  - Ну а ты?
  - А я говорил, что всему должна быть своя мера. Во сне, в еде, и цене за долг.
  - Ну а он?
  - А отец говорил, что мерила тут - ты. Дают - бери. Не хочешь - не бери.
  - Ну а ты?
  - А я говорил, что нельзя быть жадным, что люди за это его когда-нибудь проклянут, ведь у некоторых взять деньги в долг это - последний шанс.
  - Ну а он?
  - Он говорил, что любое проклятие это ерунда, а если и нет, то он отмолит его у богов, принеся им хорошую и обильную жертву. Так ему говорили священники.
  - Ну а ты?
  - А я говорил, какой смысл зарабатывать проклятые деньги, если их потом все одно придется пожертвовать?
  - Ну а он?
  - А отец отвечал мне так - если бы боги чего-то не хотели бы видеть на этой земле, то это что-то не существовало. И если в мире есть деньги, и есть такие, как он, значит, боги ничего немеют против этого.
  Ни я, ни мой отец так и не смогли убедить друг друга, и в один момент я сказал, что не желаю иметь ничего общего с этим ремеслом. Отец возмутился. Очень возмутился. Он стал кричать, что наше ростовщичество дело нашей семьи. Что оно передавалось от деда к отцу, а от отца к сыну. Что если я уйду, то вместе со мной прервется и преемственность, потому что незнакомца и чужака он к себе брать не будет. Но я стоял на своем - я не собирался брать с людей тройную плату за долг. Это - не по-людски. За это отец выгнал меня из дома. Выгнал со словами, что "тому, кто не хочет перенимать правил этого дома, не должно перепадать и крохи со стола". А потом он воскликнул:
  - Иди прочь Трезор. Иди, и ищи свой путь. Только знай, что ни в одном доме, ни в одном ремесле ты не будешь успешен, потому что твое признание быть ростовщиком. Иди, скитайся, пытаясь наполнить свой стол и набить свое брюхо, и помни, что ты бы жил лучше, если бы слушал меня.
  Трезор замолчал, и я настаивал, чтобы он продолжал. Получить в свой след такое злое напутствие, и от кого, от родного отца? Такое и представить себе мог далеко не каждый. А уж пережить...
  В нос ударил сладкий запах цветущей липы. Да что же это? К чему это старое воспоминание?
  С наступлением моего шестнадцатилетия, как и у всех парней в нашей деревне, передо мной встал вопрос выбора ремесла. К счастью, мне не пришлось долго размышлять. Мой отец - уважаемый плотник и столяр, и я всегда хотел заниматься тем же. Дождавшись, когда он вышел на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом, я подошел к нему с решимостью и попросил:
  - Отец, прошу тебя - возьми меня в свои ученики. Я обещаю, что все, что я создам, ты будешь называть лучшим своим твореньем.
  Но ответ отца расстроил меня до глубины души.
  - Послушай, Шедан. Я не могу взять тебя в ученики.
  - Не можешь? Почему? - спросил я, и голос мой дрожал от отчаяния.
  - Твой отец - хороший столяр и плотник. И его задача - передать свои таланты по наследству. Только вот... у меня уже есть преемник - твой старший брат.
  Все так и было.
  - Я знаю, - ответил я, с трудом сдерживая внутреннее недовольство. - Но ты же взял в ученики и моего брата Валама.
  И это тоже, правда.
  - Ты взял к себе старшего и среднего сына. Вот я и подумал, что я, твой младший сын...
  - Так, это... Работа плотника - дело весьма нелегкое. Можно и балкой мастера ненароком перешибить, а иногда и под инструмент попасть. Вот я и подумал - случись, что со старшим сыном, мое дело не пропадет, если у него будет какая-то замена. Вот потому-то я и взял к себе Валама... Он снова вздохнул и перевел взгляд в окно, на едва видимые в ночном полумраке ветви цветущей липы.
  - А как же я? - вопросил я.
  - Что до тебя... Третий ученик мне точно ни к чему. Лишний будет. Да и не потяну я троих - не тот у меня теперь возраст.
  Я понимал. Я все понимал. Но при этом не хотел соглашаться.
  - Ну, а как же я? - переспросил я, чувствуя, как прорывается наружу моя растерянность. Я так этого хотел. Так ждал. Так...
  - А что ты? Ты у меня сильный и ловкий, а мой брат говорит, что ты еще и умный. Найди свое место сам. Поговори с тем да с тем. Прояви себя. Чай, ближе к осени, и будешь ходить под кем-то.
  Весь следующий день я ходил сам не свой - тогда мне казалось, что мой отец чуть ли от меня не отрекся. Ну, а разве нет? Старшего сына он взял в ученики. И среднего сына тоже. А меня - отказался. Разве же не проклятие? Разве не так все это происходит? Но, хорошенько подумав, я все же решил внять совету и найти себя сам. И, слава богам - у меня все получилось.
  Слава богам и за то, что, пока я купался в своих воспоминаниях, Трезор нашел в себе силы пережить свои.
  - С тех пор я долго скитался, надеясь найти ремесло по душе, - продолжил рассказ десятник. - Вначале я стал писарем при одном господине. Я же умел писать, а грамотные люди завсегда нужны. Но через полгода на моего господина напали лесные разбойники, и через несколько дней я лишился работы.
  Бывает, - подумал я. - Буду искать себя дальше.
  К осени я стал счетоводом в одной артели. Весьма почетное место. Я уже строил планы, как прикупить себе дом, но этим мечтам не суждено было сбыться - через пару дней амбар, где я трудился, сгорел, и меня рассчитали за ненадобностью.
  Он тяжело вздохнул - видимо эти воспоминания были для него все еще тяжелы.
  - Затем я пошел работать секретарем в один богатый дом. Меня приняли хорошо, назначили хороший оклад за непыльную работенку. Все бы ничего, но кто-то из ново нанятых слуг совершил крупную кражу и меня рассчитали. Без подозрений, просто разом вместе со всеми новичками. Нет слуг - и нет проблем. Потом меня наняли работать канцеляристом. Ответвленная, но пыльная работа. Плата была не очень, но я был рад и такой. И, чтобы ты подумал - я чем-то не понравился сварливой жене управляющего. Пара слов на ухо моему господину - и меня рассчитали. Рассчитали, не дав мне ни денег, ни возможности хоть как-нибудь оправдаться.
  Терзаясь в тяжелых мыслях, я решил жениться, Почему-то я думал, что наличие супруги может все изменить. Вначале все так и было - я смог получить работу. Работу библиотекарем. Скучно, сыро, но лучше чем ничего. А потом... Долгий дождь, дырявая крыша, и все затопило. А для бумаги страшнее воды будет только пожар. Вот и ...- Трезор махнул рукой, словно сдувая невидимый глазу пепел.
  И так продолжалось все время - не на одной из своих работ я не засиживал долго. Увидев мое сплошное невезение, жена от меня ушла. Под конец я решил, что армия барона будет хорошим местом - уж чему-чему, а ей не грозят ни лесные разбойники, ни пожар, ни кража, ни слово жены начальника. Да только вот мое прошлое не дает мне покоя: если родительское проклятие настигнет меня и здесь?
  Ну, вот опять. Ну откуда, откуда я могу про такое знать? Трезор прав в одном - родительское проклятие даже и близко не стоит по силе с волей богов. Но даже в таких вещах я бы не смог разобраться. И уж тем более - дать кому-то хороший совет.
  - Давай так, Трезор - пока ты будешь мне хорошей правой рукой, и будешь верно служить баронству, то, я обещаю - ни лесные разбойники, пожар, ни чьи-то злые слова, не станут причиной того, что ты покинешь службу. Договорились? - Я протянул ему руку для рукопожатия.
  - Договорились, господин командир! - Трезор протянул ладонь, и так сжал мои пальцы, что они тихо хрустнули. Вот так - может, в родительских проклятиях я не разбираюсь, зато разбиваюсь, как получить союзника.

*


  Чем ближе мы подходили к цели, тем сильнее меня захлестывала волна отвращения. Мягкая, податливая земля под ногами, словно живая, вызывала неприятную дрожь. Гул мошкары и кваканье лягушек, обычно умиротворяющие звуки природы, здесь казались зловещим хором, предвещающим недоброе. Но хуже всего были запахи. Они нарастали, становились все более насыщенными и отвратительными, безошибочно предупреждая о близости болота: сырость застоявшейся воды, приторная гниль разложившейся ряски и древесины, и, самое ужасное, тошнотворная вонь полуразложившихся тел. Каждый вдох был пыткой, каждое ощущение лишь усиливало желание развернуться и бежать прочь. Это был всего лишь третий поход к болоту, но кажется, что в подобное место я больше ни ногой. Ни за что. Никогда. Или, по крайней мере, до конца этой весны.
  Высокие кусты осоки вывели нас к песчаному болотистому берегу, и мы сразу поняли, откуда все эти запахи. Да, болото само по себе пахнет не лучше, чем задний двор городской таверны. Но эти ароматы... О, такого смрада я еще никогда не вкушал. Если взять вонь заднего дома таверны, смешать ее с вонью выгребных ям городских нужников, добавить туда щепотку амбре разделочного места скотобойни, и дать всему этому вылежаться два дня на самом ярком солнце, то только тогда можно будет ощутить хоть малое подобие всей той крутой вони, что царила на этом берегу. Эту вонь испускали многочисленные тела - тела животных и тела рыб, целые тела и наполовину обглоданные, тела молодых особей и тела взрослых животных. В этой мешанине мне удалось разглядеть несколько высушенных солнцем больших черепах, пару волков, выдру, лису, и большого медведя. Больше всего досталось телу бурого медведя: одной из задних лап нет и в помине, а голова, огромная голова, держится на шее благодаря одному лоскуту мяса.
  - Что могло убить так много разной живности? - первым выдал испуг встревоженный видом Игнац.
  - Что, да и зачем? - задал вопрос прагматичный Тур.
  - И чем? Чем можно так отчекрыжить голову косолапого? - озадачился крайне взволнованным этим видом Трезор.
  Ответ пришел почти мгновенно. Не нужно было гадать, кто или что здесь произошло. Возле жуткой череды мертвых тел, словно на прогулке, расслабленно прохаживалось нечто. И это "нечто" с пугающей легкостью можно было принять за виновника всего этого кошмара. Его присутствие здесь, в этом месте смерти, было настолько естественным, что не оставляло никаких сомнений. Больше всего это "нечто" было похоже на гигантского паука. Только вот тело существа было покрыто крепкими пластинами и больше напоминало каменную башню, чем живое тело. Все его восемь конечностей, от колена и ниже, были заострены и напоминали смертоносные сабли. Голова же... Вначале мы подумали, что у существа нет никакой головы. Однако она была - через какое-то время два пластины на теле стремительно расходились, и из них показывалась вполне себе человеческая голова с длинными волосами.
  То, что это, с позволения сказать, существо, было нашей целью, никто не сомневался. Мы сомневались в другом: не уснули ли мы? Не бредим ли мы? Не отравило ли нас болото своими смердящими газами, и не видим ли мы сон напополам с бредом? Потому что я сомневался, что Великие боги, боги, которым так усердно поклоняются люди, смогли бы придумать столь ужасное существо. Тело не тело, а крепость, хоть и малых размеров. Ноги не ноги, а сабли. И их у существа целых восемь.
  Как это существо нападает? Как обороняется? Как нам с таким бороться и можно ли его победить? Ответы на эти вопросы не знал ни я, ни Трезор, и уж подавно ни один из наших бойцов.
  - И.... Что мы будем делать с вот этим? - несколько напряженно задал вопрос рыжий мечник.
  - Будем его убивать, - резонно сказал Родовит.
  - Будем, то будем. Но как? - задал Тур вопрос иначе.
  - Как, как? Мечами и стрелами, - хмуро дал ответ Родовит.
  - И магией? - Игнац взглянул на меня с надеждой.
  - И магией, - согласился с ним я.
  И магией. Тут я никому не солгал. Только с моей магией имелась небольшая беда. Малюсенькая такая беда - в битве с прошлым монстром я использовал весь свой магический запас. Осушил, так сказать, колодец с магией досуха. Нет - с той поры, как мы окончили бой, до сего момента, прошло немного времени, и мой колодец с магией немного поднакопился. Но именно, что немного - по моим ощущениям, на десять больших стрел. Но не более. А чтобы победить такую ужасную тварь, стрел должно быть больше. Намного больше.
  Или у нас должен быть какой-то хороший план.
  - Какие идеи? - спросил у меня Трезор.
  - Какие идеи? - Я озадаченно почесал свой затылок. - Да нет у меня идей. Я не знаю, как этот монстр сражается. Я не знаю, как он нападает, как он обороняется. Какая у него сила, какая скорость. Сколькими лапами он может бить за раз. Сколько нужно сил, чтобы пробить его странную броню. Я ничего не знаю. Поэтому и идей у меня нету никаких.
  - Если предположить лучшее, то существо может атаковать только двумя конечностями. - Трезор протянул руку вперед и указал на две лапы. - А его броня... Можно понадеяться, что она настолько хрупка, что треснет уже после второго удара.
  - Да. Но если предположить худшее, то тварь будет сражаться сразу шестью лапами-саблями, а его броня сможет выдержать шесть или восемь ударов. - Я указал пальцем на одну из серый прямоугольных пластин. И, вспоминая то, что сказала нам об этой твари ведьма...
  - То, что это тварь будет сильнее тех двух? - напомнил мне десятник.
  - Да. Так что на легкий вариант я бы с тобой не надеялся.
  Трезор мрачно хмыкнул.
  - Тогда что же мы будем делать? Тварь-то убить нам надо. Может быть, сделаем так - я, Тур и Игнац пойдем в атаку на тварь, а вы господин, посмотрите, и что-то потом придумаете? - предложил десятник.
  Хороший план. Правильный. С одной стороны он дает мне время что-нибудь да придумать, а с другой стороны он меня сбережет, если что-то пойдет не так. И я бы согласился, если бы не одно - уж слишком меня пугали его ноги-сабли. Слишком мрачные картины рисовала моя фантазия от встречи с их острыми лезвиями. Другой бы командир пожертвовал парой бойцов. Другой бы. Но не я. Ведь если бы не мой статус командира форта, мы были бы на одной стороне весов.
  - Нет, не пойдет, - отказался я. - Мне эта тварь кажется слишком опасной для троих бойцов.
  - Может, мы наделаем кольев из местных деревьев и нападем, прикрываясь ими? - подал Трезор еще одну идею.
  - Из тех жалких деревьев, что окружали нас по дороге сюда? - Я повернул руку и указал на чахленькую осину. - Да из нее кол, как из воды арбалет.
  - Но это уже хоть что-то, - не сдавался десятник.
  - Да и чем ты их срубишь? Не вашими же мечами? Вы же клинки погубите. А это нехорошо, - не соглашался я с ним, покачав головой.
  - Но колья дадут нам битву на расстоянии... - неуверенно предложил он, видимо, отчаявшись найти другое решение.
  - Которую тварь тут же отменит ударами своих сабель-ног. Нет, тут нужно другое. Колья, конечно, лучше, чем ничего, но против их скорости и силы это лишь временная мера. Она их просто разрубит и продолжит бой.
  - А если не разрубит? - стоял на своем Трезор. - В битве тела против дерева я бы поставил на дерево.
  - А если разрубит? Ты его лапы видел?
  Мы снова принялись думать.
  - Тогда.... Тогда, может, мы зайдем в болотную воду и заманим туда эту тварь? - предложил он новую идею.
  - Зачем?
  - У этой твари очень острые лапы. А такими по дну не очень-то и походишь - они легко увязнут в донном иле и грязи.
  - Так-то оно так, - нехотя согласился я. - Но ты помнишь прошлую битву?
  - Помню.
  - Даже я видел, что нашим воинам непросто идти по вязкому дну.
  - Ну и что?
  - А то, что у вас две ноги, а у монстра восемь лап. Нет, это тоже не то - тут нужно что-то другое.
  Над берегом повисла тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых да тихими ударами ладоней по открытой коже. Мы снова принялись думать, ломая голову над тем, как одолеть это чудище, не жертвуя при этом ни жизнями, ни ценным оружием. Нужно было найти что-то умнее, хитрее, что-то, что позволит нам перехитрить эту тварь.
  Мои мысли зацепились на словах Трезора о походе в воду. Нет, люди не созданы для боя в воде - нет у нас ни нужной экипировки, ни нужного оружия. Но вот сама вода... Для меня, мага льда, вода это союзник, это продолжение моей силы. Вот я и подумал - а если не нападать, а просто выманить тварь? Выманить ее и заставить сунуться в воду? Нет, не для схватки. Я хочу заставить тварь просто оказаться в воде. Просто очутиться в воде. А потом... Потом эту воду нужно заморозить. Заморозить, превратив в крепкий лед, в ледяную тюрьму, что свяжет ее конечности. Если удастся обездвижить хотя бы часть из них, воинам будет легче вступить с ней в бой. А значит и легче выжить.
  Я быстро поделился своей идеей с Трезором.
  - Звучит всё как бы неплохо, - подумав, сказал мне он. - Но ведь после прошлого боя магии у вас совсем не осталось. А вы хотите заморозить воду.
  - Кое-какие силы все же ко мне вернулись, - сразу похвастал я.
  - Как много?
  - Ну, кое-что, - ответил я немного неопределенно.
  - Я почему это спрашиваю, - тут же объяснился Трезор. - Вы же упоминали, что магия заморозки, или как вы ее называете, магия ледяного потока, требует значительных магических сил. А ведь вам придется заморозить немалый объем воды, чтобы не дать такой твари подойти слишком близко к себе, не так ли?
  Что верно, то верно - близко к себе я такую тварь я был не намерен.
  - Не волнуйся Трезор. - Я заглянул внутрь себя, чтоб оценить свои силы. - Моей магии хватит на три-четыре подобных заклинания.
  - Всего на три-четыре? - ужаснулся десятник.
  - Да. На три-четыре. Этого хватит, чтобы заморозить достаточно много воды. И я оставлю немного магии для нескольких больших стрел.
  - Всего на три-четыре? - повторил он словно тихое эхо. - Но ведь это значит, что у вас не останется магии ни на ледяной доспех, и не на ледяной щит. Вы что, пойдете в воду совсем без защиты? - озвучил он свой страх.
  - А зачем мне защита, если рядом со мной будут бравые воины?
  И вот, мы уже забрались в болото и двигаемся вперед по колено в воде. Дна абсолютно не видно - плавающая на воде ряска и взвесь под ногами делали воду грязной и непрозрачной. Но даже с прозрачной водой двигаться по дну было бы крайне трудно - земля под ногами то и дело разъезжалась в стороны, а неожиданные преграды в виде подводных камней и затонувших коряг делали путешествие, чуть ли не невозможным. А запах! Каждое наше движение поднимало со дня гроздья пузырьков, которые, вырвавшись на поверхность, наполняли воздух ужасными ароматами, после вдыхания которых нам хотелось рвать.
  Но мы держались - у нас была наша цель и нам нужно ее достичь.
  Все шло хорошо, даже замечательно. Мы осторожно двигались в один уровень с берегом, не привлекая к себе ни малейшего внимания, не поднимая ни единого лишнего звука. Каждый из нас был предельно осторожен и напряжен: никто из нас случайно не выронил щита, не уронил меча, ни охнул, ни ахнул от холодной воды или от случайно встреченного под водой препятствия. Из-за нас не шелохнулся ни один лишний куст, ни одна живность не шлепнула по поверхности. Мы сумели пройти уже достаточно далеко и уже видели поганую тварь, застывшую на берегу, словно высеченную из камня чьим-то безумным гением.
  Однако все же что-то пошло не так. Не знаю, может эта тварь нас услышала, может быть увидела, а может, почувствовала еще каким-то чувством. Не имею представления, что именно нас выдало, но смертоносный паук внезапно ожил и метнулся в болото. Метнулся, да так стремительно, что его движения словно слились в полупрозрачную тень, неуловимую глазу. Вот существо еще стоит на песчаном берегу, словно к чему-то прислушиваясь, а вот оно уже несется вперед, стремительно перебирая всеми восемью лапами, заставляя песок взлетать вверх широкими волнами. Вот оно уже ближе, и песок превращается в грязь из тины и водорослей. Не успел я хлопнуть ресницами, а тварь уже в воде и несется на нас, вздымая фонтаны брызг. Всего один вздох, и существо преодолело половину разделяющего нас расстояния и продолжало неумолимо приближаться.
  Дальше тянуть было опасно.
  Я начал быстро читать нужное заклинание, даже не удосужившись вынуть руки из воды.
  - Ларра-луара-флуэре!
  Я не видел свою правую руку, но прекрасно почувствовал, как она покрылась холодным инеем, и ощутил, что вода стала страшно холодной. Но одного холода мало - мне нужен лед. Толстый, крепкий лед, могущий стать нерушимой клеткой.
  И я продолжил кричать, словно умалишенный, словно те слова, что я смог сказать, были самыми последними словами в моей жизни:
  - Ларра-луара-флуэре!
  - Ларра-луара-флуэре!
  Я произнес три заклинания подряд. Произнес бы и больше, если бы меня не подвело мое пересохшее горло. Страх - вот самый страшный противник любого мага. Страх. Именно он заставляет забыть слова заклинаний, именно из-за него дрожат руки, которые должны быть точны, и именно он заставляет сердце так бешено биться, что перехватывает дыхание. Именно страх делает все это, делая мага совершенно безоружным перед его врагом.
  Едва брызги рассеялись, я увидел картину, заставившую мою кровь похолодеть. Стремительный монстр был уже здесь. Он стоял уже почти перед нашим отрядом, а точнее - он высился передо мной. Замороженная вода поймала его в свою хватку смерти, сковав половину лап в холодной прозрачной тюрьме, но оставшиеся четыре все еще были свободны и в смертоносном порыве тянулись прямо ко мне - хищно, жадно и неотвратимо.
  Благодаря такой неожиданной близости я мог прекрасно рассмотреть монстра во всей его хищной красе. Я прекрасно видел каждую прямоугольную пластину, спаивающую тело, словно живой доспех. Видел серую кожу, натянутую на кости у основания лап. Огромные, когтистые конечности, застывшие в полусогнутом положении, словно готовые в любой момент вырваться на свободу. Видел невероятно острые лезвия, способные прорубить даже металлическую броню, на которых невинно застыли искрящиеся снежинки. И самое главное - я ловил ощущение невыразимой, древней злобы, исходящей от этой примороженной мумии.
  - Шедан ты... Ты что наделал? - раздалось за спиной. Я резко обернулся, справедливо ожидая еще одну беду. Я увидел пятерых вояк, неподвижно застывших в ледяном покрывале. Лед не только впереди. А и вокруг? Это что, я наделал?
  - Господин командир, вы, кажется, перестарались, - очень дипломатично выразился Трезор, осторожно стуча рукояткой по покрову льда, проверяя его на прочность.
  - Перестарались - это мягко сказано, - заявил скованный льдом Родовит.
  - Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, что здесь не утону, - попытался разрядить обстановку толстяк. Но его широко распахнутые глаза выдавали, насколько сильно он напуган на самом деле.
  - Ага. И смердит тут теперь не так сильно, - подхватил шутку рыжеволосый мечник.
  Молчал только Игнац. По его побелевшему от напряженья лицу было прекрасно видно, что ему есть, что об этом сказать. Но он держался и, хотя он до сих пор не мог совладеть со своими страхами, он пытался хотя бы не высказывать их вслух.
  - Парни, вы, это, простите, - повинился я им. - Я совершенно не знаю, как у меня так получилось.
  - Ничего, командир, бывает, - ответил за всех Трезор. - Будем выбираться наружу. Тварь хоть и приморожена, но еще не убита. А дело надо доделать.
  Раздался стук лезвий клинков по льду и царапанье лезвий ножей о ледяную поверхность. Я поднапрягся и слегка подался вперед, проверяя лед вокруг меня на прочность. И, о чудо - лед легко поддался, и я почувствовал, что прохожу через него лишь с небольшим напряжением.
  Это меня сильно удивило, хотя я почти сразу же нашел для себя хоть какой-то ответ. Мой ледяной доспех никогда меня не морозил. Мне в нем было прохладно, но никогда не холодно. Я тогда подумал, что магия льда не может заморозить своего хозяина. Может быть, и сейчас действует тот же принцип? Может тот лед, что я наколдовал, не может сдержать меня?
  Я напрягся чуть сильней, и лед разошелся, словно старый мешок. Левая рука, правая рука, вынос тела на лед. Есть. Дальше подтянуться, закинуть на лед левую ногу, правую, снова подтянуться. Хорошо. А теперь подняться и не терять равновесие. Вот так, отлично. Фух.
  Поднимаясь на ноги, краем уха я услышал, что ритмичное движенье железа за моей спиной сразу смолкло - видимо и без того изумленные воины с крайним удивлением следили за моими движениями.
  - Ура, господин командир - у вас получилось, - бойко воскликнул обрадованный Тур.
  - Ура командиру! - объявил Родовит.
  - И мы сейчас вслед за вами - пообещал толстяк.
  Но Трезор был настроен иначе.
  - Не ждите нас, командир. Убейте эту тварь. Убейте ее быстрей, пока она не вырвалась! - не попросил, а скомандовал он.
  А и верно. Я слегка повернулся и почти уперся лицом в одну из хищных сабель.
  - Здравствуй, опасная тварь, - заговорил я с ней. - Я пришел за тобой. Неважно, что ты такое - чудовищный зверь, жертва проклятья или жертва стихий. Это не имеет значения. Важно лишь то, что даже в таком состоянии, скованный льдом, ты все еще излучает угрозу. Кажется, что стоит только льду треснуть, и ты вырвешся на свободу, чтобы обрушить свой гнев на мир, который тебя породил.
  Чудовище ничего не ответило, а лишь тщетно потянулось ко мне своими свободными лапами. Ко мне - к моему дыханию и к моему теплу. И это меня пугало больше всего - не его сила, не его скорость, а ощущение неистребимой, вечной злобы, запертой в странном теле-ловушке. Злобы, которая ждет своего часа, чтобы снова вырваться на свободу.
  Бросив быстрый взгляд на неуязвимое тело, я слегка замешкался, не зная, куда мне следует бить - и пластины, и лапы, казались мне слишком твердыми. Решение пришло почти сразу - я протянул правую руку вперед, приложил ладонь к неподвижному боку твари и тихо прочитал слова последнего заклинания.
  - Ларра-луара-флуэре!
  То, что заклинание сработало, я увидел по тому, как на коже и панцире существа стала образовываться тонкая корка льда. Заклинание ледяного потока. Хорошее заклинание, способное заморозить сразу много продуктов, или остановить текущую с крыши воду, или остановить небольшой пожар. Хорошее заклинание для всяких бытовых дел. Но до сих пор мне и в голову не приходило, что им можно заморозить живое существо.
  Замораживание продолжалось. С каждым мгновением ледяная корка поднималась все выше, проникая внутрь существа, сковывая его плоть, кровь, внутренности - всё, что содержало хоть каплю влаги. Против этой всепоглощающей стужи не было защиты. Ни толстая броня, ни острые когти, ни бушующая ярость, ни отчаянные мольбы не могли остановить продвижение холода. Тело, которое всегда было верным спутником, теперь предавало, подчиняясь новому, безжалостному влиянию. Когда холод встречается с водой, выбор становится очевиден: тело, без колебаний, отдается своему новому, ледяному другу.
  В последний момент две лицевые пластины на панцире стремительно раскрылись, и наружу, спасаясь от холода, высунулась женская голова. Она в отчаянии хватала губами свежий лесной воздух, пытаясь хоть так остановить надвигающееся замерзание. Но, увы - большие глаза твари медленно побелели, превращаясь в холодные и морозные яблоки, и голова безвольно опустилась вниз.
  - Бейте ее, командир. Не упустите момента.
  Я вздохнул и поднял свой меч. Удар - и по льду поскакали ледяные осколки.

*


 
  - Ага. Вижу-вижу, что вы не просто так по лесу гуляли, - спросила стоящая у дверей дома ведьма. - Про бой у болота слышала. А теперь вижу, что вы имеете к этому самое непосредственное отношение.
  Я кивнул - еще бы. Запашок от нас шел довольно убойный. Ядреный такой, отвратный.
  - Что ж, вы свое дело сделали. Теперь настал мой черед. Заходи, бери свое зелье. - Ведьма сделала приглашающий жест рукой. Я пошел вперед. Вслед за мной двинулся вперед и Трезор.
  - Э нет! - Ведьма остановила десятника резким властным жестом. - Ты оставайся здесь.
  - Но почему? - тут же вспыхнул Трезор. - Шедан мой командир и я его не оставлю.
  - Это его задание. И моя награда принадлежит только ему. Нечего вам ее видеть, а-то мало ли что, - жестко отказала она. И тут же слегка смягчилась. - Уж не думаешь ли ты, что я могу навредить твоему командиру тем более, когда снаружи столько его солдат?
  Трезор растерялся и в поисках поддержки посмотрел на меня. Я покачал головой, отказываясь от сопровожденья, и продолжил путь к дому. Добравшись до дверей, я подождал, пока ведьма спустится вниз, а затем зашел за ней следом.
  Внутри дом ведьмы оказался более ухоженным чем снаружи - если извне его нельзя было отличить от небольшого холма, то внутри он выглядел как обычная деревенская изба. Да, малость покосившаяся, да, с большим количеством пыли и паутины, чем следовало. Но, если учитывать преклонный возраст и немощь его хозяйки, то ничего удивительного. Под потолком избы, на веревках, натянутых на разной высоте, сушилось множество трав и растений. Некоторые из них я узнал, а вот некоторые из них остались для меня загадкой. А на столе, что стоял у дальней стены избы, в банках и склянках плавало что-то мерзкое - где-то чьи-то глаза, а где-то чьи-то сердца. Животные сердца.
  Что тут добавить? На то она и ведьма.
  Я вошел внутрь и остался стоять возле небольшого деревянного сундука. Ведьма же пошла дальше, и, обойдя невысокую кровать, остановилась возле стола, на котором стояли все эти банки с мерзостями.
  - Вот твое зелье. Бери, - сказала мне она и показала рукой на отдельно стоящий флакон. На мое удивление, жидкость внутри моей колбы оказалась вполне однородной, без всяких лишних вкраплений и имела очень приятный ярко-лиловый цвет.
  - Бери-бери, не стесняйся. Заслужил сполна, - поощрила она меня.
  Мой взгляд недоверчиво скользнул по банкам с мрачными внутренностями, и ноги сами приросли к земле.
  - А, тебя смущает это? - Ведьма все поняла и громко расхохоталась. - Заверяю тебя - ничего из этого в твое зелье не попало. Это все нужно для моих обертываний - ноги, как видишь, сильно меня подводят.
  Я решил ей поверить и, обойдя кровать, взял зелье со стола. Пузатый флакон уверенно лег мне в руку.
  - Принимать его следует в самом начале твоих магических тренировок, - дала совет она. - Пей пару капель - большего и не надо. Допьешь все до конца, и больше не сомневайся, что твое тело уже готово к использованию даже самых сильных заклинаний.
  Я поблагодарил ее и сунул зелье в карман.
  Однако между нами осталось еще одно нерешенное дело.
  - Меня терзает одно крайне смутное сомнение, - медленно заговорил я, вперившись в ведьму пронизывающим взглядом. - Те истории, что ты рассказывала, были же неспроста?
  - Неспроста, все верно, - ответила ведьма, не смутившись ни капли, с легкостью выдерживая мой тяжелый взгляд.
  - И все те три монстра, которых мы убивали... В каждом из них было что-то от человека.
  - Все верно.
  - И это тоже ведь неспроста, да? - Я вновь взглянул на нее пристальным взглядом, и снова ведьма выдержала его без труда.
  - Да, - ответила она, как ни в чем не бывало.
  - И, вот поверь, не знаю почему, но отчего-то мне кажется, что каждый монстр, которого ты нас посылала убить, был тем самым героем твоих историй.
  Я думал, что после этих слов ведьма начнет смущаться. Начнет заверять, что все это вовсе не так. Что мне показалось. Что я это все надумал. И что время моего пребывания в ее доме подошло к концу.
  Но нет, ведьма упрямо не отводила своего взгляда от моего лица.
  - Да, это так, - согласилась она. - В тоне - ни капли смущения. В голосе - ни тени сомнения. Везде и отовсюду - непоколебимая уверенность в собственной правоте. Такая уверенность, которой бы позавидовал сам король.
  - Ты не имела права, - гневно воскликнул я, давая волю своим накопившимся чувствам. - Ты не имела права превращать людей в вот такое! Такие дела - это зло. И ты должна быть наказана.
  - Ты прав - права не имела, - спокойно сказала она. - Но и они не имели права посягать на меня. А если на меня все-таки они посягнули, то кто поручится что я их первая жертва? Правильно - никто. Поэтому те люди - это зло. И, получается, что я их справедливо наказала за это.
  - Ты - злая колдунья, - продолжал упорствовать я.
  - А они - злые люди. И, карая их, не делаю ли я хорошее дело?
  Я замолчал, думая, как ответить.
  А ведьма продолжала.
  - Я же говорили тебе, что законы мироздания устроены, так что каждый, рано или поздно, получает по заслугам. Вот и они получили по заслугам. Один - за обман, другой за воровство. Третья - за убийства. Сегодня ты убил всех троих. Убийство - это зло? Но, с другой стороны, сегодня ты прекратил их долгие страданья. Ведь это же хорошо. Не правда ли, хорошо?
  И снова я замолчал, не зная, что ей ответить.
  - Зачем ты все это... мне? Зачем ты со мною... так? Ты же это нарочно! Нарочно втянула меня? - только и выдал я.
  Болотная ведьма устало улыбнулась.
  - Я показала тебе все это, чтобы ты понял, что не стоит хвататься за меч только лишь по приказу или по слову закона. Жизнь - непростая штука. Она слишком сложна, чтобы принимать решения, хорошенько их не обдумав. Поэтому, мой желторотый друг, услышав слово "темный", не спеши хвататься за меч, а услышав "светлый", не спеши открывать объятия.
  Сложно, как сложно. Просто невыносимо сложно. От таких сложных мыслей моя голова вот-вот лопнет!
  - И все-таки ты - темная. Темная злая ведьма, - не унимался я, уверенно подымая руку к рукояти меча.
  Женщина вздохнула, и ее руки безвольно поникли, не делая никаких попыток хоть как-то себя защитить.
  - Я не темная. И не злая. Я... Добрые люди делают только добро и ненавидят злое. Злые люди хотят творить только зло и ненавидят добрые поступки. Я же... Я же не хочу ни того, ни другого. Я просто старая женщина с маленькой искрой магии, которая хочет выжить в этом непростом мире.
 
  - То есть она - темная? - удивился Трезор, когда я пересказал ему наш разговор с ведьмой.
  - Темная. - Я кивнул головой, и, здрав голову вверх, принялся любоваться красивой лесной природой, ничуть не напоминающей о близости болота. Мы возвращались обратно в форт прежнею дорогой, и зеленый лес приветствовал нас яркими красками, как своих победителей. - По закону - темная. Просто наитемнейшая, - сделал я свой итог.
  - Но почему тогда вы ее не убили? - изумился он.
  - Почему? - Я еще раз с удовольствием глянул на приятную глазу зелень. - Для этого есть очень много причин.
  - Много?
  - Да.
  - Например? - потребовал объяснения десятник.
  - Например? - Я опустил голову и повернул свое лицо к собеседнику. - Да, это ведьма, несомненно, темная, но я не уверен, что нам нужно ее убивать. Ее темнота вредна только тем, кто ее обижает.
  - Вот как?
  - Ну да. Ты же не станешь обижаться на таран или катапульту?
  - На орудия? Нет.
  - Правильно. И то, и другое - орудия разрушения. Но если они на твоей стороне, то тебе их бояться нечего.
  Какое-то время мы шагали молча.
  - Есть еще какая-то причина, чтобы ее не трогать? - спросил он из интереса.
  - Есть, - признался я. - И я не уверен, что эта, вторая причина, не должна идти первой.
  - И что же это такое?
  - Ты помнишь ее последнюю историю? - напомнил я внимательно слушающему собеседнику.
  - Последнюю историю? Про убийцу?
  - Вижу, что помнишь, - улыбнулся я. - И я помню. Помню, и делаю вывод, что убить ее без последствий явно не получится. Может быть, она и выглядит как немощная бабка, но у нее хватит ума, чтобы себя защитить. Или наказать тебя после своей смерти.
  - А я об этом как-то не подумал, - покачал Трезор головой. - Есть еще причины? - полюбопытствовал он.
  - Есть. Но о них я лучше буду помалкивать.
  Мужчина кивнул и больше меня не спрашивал.
  Я тоже замолчал, искренне любуясь тому, как вековые дубы с могучими кронами соседствуют со стройными березами, чьи серебристые стволы словно светятся в полумраке. Любовался я и густым подлеском, раскинувшимся вокруг нашей тропинки папоротником с большими резными листьями, частыми кустами малины и редкими кустами черники. Улыбался, когда до моего слуха доносился успокаивающий стук дятла, и поднимающийся ветер шуршит ковром из опавшей листвы.
  Думал я и о ведьме. Очень много думал. Теперь мне стало ясно, что она не имеет никакого отношения к главной тайне форта. Она - не ключ к разгадке. Она лишь "дружит" с де Фолка, но на этом и все. Мимолетное соприкосновение с общей тайной, не больше.
  Зато для меня она сделала очень многое. Даже более чем. Благодаря нашей встрече я сумел осознать, что мне нужно быть куда как более сдержанным, ведь моя должность без истинной силы ничего не значит. Пустая оболочка, песня без слов, замах без кулака. Кроме того, я понял, как мало я всего знаю. И что впереди меня ждет долгий и непростой путь, если я хочу стать хорошим командиром, способным решать разные задачи.
  Большой и сложный путь. Это немного пугает. Но пока я стою только в начале пути, и у меня еще есть много времени, чтобы всему научиться.
 
 
 

КОНЕЦ


 
 
 
 

Деревня Дубовый Щит

*


 
  Тишину дома внезапно прорезал громкий и настойчивый стук. Массивная дверь, украшенная резьбой и покрытая темным лаком, дрогнула от сильных ударов. Люди внутри, как по команде, замерли. Воздух наполнился тихим шепотом и встревоженными взглядами - люди пытались понять, что за неведомый гость стоит за их входной дверью.
  - Да-да? Кто там? Кого боги принесли на обед глядя? - недовольно воскликнул взрослый, плотный, изрядно облысевший мужчина. В дверь снова постучали. Мужчина ругнулся, бросил тоскливый взгляд на сидевшего за столом юношу, но все же встал со скамьи и направился к двери.
  - Кто там? - снова воскликнул он, выражая голосом собравшееся в себе недовольство. - Я же говорил - сегодня никаких просьб. Все завтра. Только завтра. Завтра, - затараторил он, протягивая вперед руку и открывая дверь.
  Та открылась. Но, на удивление хозяина дома, в дверном проеме стоял отнюдь не обычный проситель. Там стоял солдат. Но не просто воин. Перед ним возвышался взрослый мужчина, поражающий своей статью - рослый, широкоплечий, словно высеченный из камня. Седина уже тронула его волосы, но они по-прежнему густо и плотно лежали на голове, словно не желая сдаваться наплыву времени. Взгляд серых глаз был пронзительным, требовательным и полным решимости, а упрямо выступающий массивный подбородок выдавал характер, которой не так уж легко сломить. Но куда более выразительным был его доспех - не из кожи, как у большинства солдат баронства, а из железа, какие носили лишь значимые бойцы.
  - Добрый день, староста Лотар. - Голос незнакомца прозвучал крайне вежливо, что плохо сочеталась с его суровым видом.
  - Доброго дня, старший десятник Лом. - Староста сразу же узнал нежданного гостя. - С чем пожаловали к нам, в Дубовый Щит? - сразу же осведомился он. - Беда какая на границе случилась, или ты просто пришел выказать мне почтение?
  Все верно, обычно такие гости признак плохих новостей, и староста южной приграничной деревни желал узнать о них первым. Но нет, на этот раз никакой беды не было. Да и воздавать почести старший десятник явно не собирался.
  - Вот, - тихо сказал гость, и протянул старосте запечатанное воском письмо. - Прошу вас, доставьте мое письмо господину де Фолка, - попросил он странным просяще-умоляющим тоном.
  - Господину де Фолка? Командиру форта "Барсучий нос", в котором ты сейчас служишь? - В голосе толстяка читалось крайнее изумление.
  - Да.... И нет... - Здоровяк в латах явно был сконфужен. Его широкий подбородок хаотично двигался, словно силясь выдавить из горла правильные слова. - Его... Дюжину дней назад за ним приезжала стража барона и увезла неизвестно куда. И все дюжину дней от него ни слуху, ни духу. Да и вообще... - Здоровяк снова замялся, выбирая слова. - Я знаю, у вас в городе есть свои люди, есть связи. Пожалуйста, найдите де Фолка и отдайте ему это письмо. Если будет возможность, то принесите ответ.
  Староста глядел на до крайности встревоженного десятника и не знал, что ответить. Странный гость, странная история и такое же странное, загадочное письмо. Да и сама эта просьба. До чего же странная просьба. Пойди туда, сам не знаю куда, принеси то, сам не знаешь что, и при этом жди не самых лучших последствий. Странная просьба, какая-то склизкая, мутная. И, что самое неприятное, до безобразии хлопотная. Мужчина чувствовал, как нарастает беспокойство. Ему предлагали ввязаться в непонятное дело, которое, как не посмотри, сулило ему только одни проблемы.
  - Я заплачу, заплачу сколько надо, - с жаром пообещал десятник, словно прочитав мысли во взгляде главы деревни.
  - Это меняет дело, - сразу ответил он, внутренне расслабляясь. - Хорошо, Лом - сделаю, как ты просишь. Ничего не обещаю, но... - сразу заявил он, чтобы снять с себя всякую ответственность за неприятный исход.
  - Об ином я и не прошу, - согласился десятник и еще больше просунул руку вперед. Лотар инстинктивным движением вытер слегка взмокшие ладони о ткань своей дорогой красной рубахи и принял важный лист.
  - Во славу барона Вар Данте, - провозгласил десятник и чуть отстранился назад, показывая старосте, что больше его не задерживает.
  - Во славу барона Вар Данте, - в тон ему сказал староста, закрывая дверь.
  Вернувшись за стол, Лотар первым делом отозвал жену, готовившуюся было заполнять стол едой, а затем принялся задумчиво смотреть на тонкий конверт в руках. Молодой человек, судя то схожим чертам, сын старосты деревни, смотрел с таким же задумчивым выражением то на конверт, то на гримасу отца.
  - До меня доходили какие-то слухи, но... - произнес Лотар чуть растерянно, и снова впал в задумчивость. Наконец, словно на что-то решившись, он резко поднял голову и обратился к сыну.
  - Аркан! Мне нужна зажженная свеча, - приказал тот ему. Именно так - не попросил, а именно приказал, не ожидая от того ни малейших возражений.
  Лотар произнес всего четыре слова, но услышав их, парень все сразу понял. Понял, и его глаза испуганно округлились, а кожа стала бледной, словно у мертвеца.
  - Отец, но это же... так же делать нельзя, - заявил он испуганно, словно тот предложил ему поиграть с ядовитой змеей.
  - Сам знаю, что нельзя, - ответил отец ему холодно, едва разжимая губы. - Но каким бы я был старостой, если бы действовал, только так, как можно? Запомни, сынок: хороший староста всегда должен быть в курсе дел, как своих, так и чужих. Говорю тебе это, как будущему старосте деревни.
  Аркан нервно пригладил влажную челку, вытер вспотевшие ладони о темную жилетку и, поднявшись, отправился на поиски всего необходимого для предстоящего дела. Когда он все нашел, дело осталось за малым - опытными, хорошо отработанными движениями мужчина ослабил печать, вынул из конверта листок и принялся жадно читать.
  " Уважаемый господин де Фолка.
  Прошу прощения за мою неумышленную дерзость, но не могу удержаться от вопроса, который очень долго не дает мне покоя. Я понимаю, что мое положение не позволяет мне оспаривать распоряжения моего командира, но последнее ваше решение вызывает у меня крайнее беспокойство.
  Речь идет о том дне, когда баронова стража прибыла в офицерский дом. В тот момент вы передали командование фортом. Однако, вместо меня, вашего старшего десятника, это поручение было отдано ничего не понимающему в этих делах молодому магу Шедану.
  Обычно я не ставлю под сомнение ваши приказы, но в тот момент царила такая суматоха, что я не могу отделаться от мысли о недоразумении. Может быть, вы все же хотели передать командование мне, а маг Шедан принял его по ошибке, не разобравшись в сути? Если это так, то прошу дать подтверждение вашим личным письмом.
  С глубочайшим и неизменным уважением, ваш покорный слуга, старший десятник Лом."
  Прочитав послание, мужчина состроил озадаченную гримасу и рассеянным взглядом уставился в дальний угол кухни, где стояло несколько бочек с разными соленьями. Аркан же наоборот, выглядел все еще ничего не понимающим, и усиленно вглядывался в лицо отца, словно пытаясь найти на нем такой желанный ответ.
  - Чудно все как-то, - наконец выдал юноша, чтобы прервать давящее молчание.
  - Чудно? - спросил отец, приходя в себя.
  - Чудно, - подтвердил сын. - Не знаю, как сказать по-другому, но всё это как-то... странно, - поделился мыслями он. - Как можно передать кому-то управление фортом случайно, по ошибке?
  - Как можно?
  - Ну да.
  - Ну, как?.. Когда к тебе приезжает стража барона, тот тут можно по ошибке не только дела передать. Можно по ошибке перестать дышать, - многозначительно ухмыльнулся много что повидавший отец.
  - Да не уж-то?
  - Ага. Можешь мне поверить, - подтвердил Лотар.
  Собеседники замолчали.
  - Но тогда что это может значить для нас? - пытливо спросил его юноша, силясь разобраться в случившемся.
  - Ничего. И вместе с тем - очень многое, - как-то неопределенно ответил ему отец. - С одной стороны тот, кто попадал в лапы стражи барона, имеет все шансы не вернуться обратно - баронову стражу посылают отнюдь не за каждым. Если де Фолка все же сможет вернуться, и вернет свою власть, то все разрешится само собой, без нас. А вот если он не вернется... - Лотар задумчиво взглянул в окно, где над цветами летали трудолюбивые пчелы. - Тогда есть два исхода. Лом во всем подражает своему командиру, и если он станет временным командиром форта, то для нас все останется по-старому, как и было всегда. А вот если у власти останется этот маг....
  - То что? - с тревогой спросил Аркан.
  - То у нас снова есть два исхода. Если он будет такой же жадный и упрямый во всех делах, как Лом, то между нами снова ничего не изменится.
  - А если он окажется более мягким типом?
  - Если он окажется человеком с большим жизненным опытом, зрелым, обладающим авторитетом и властью, но при этом не будет руководствоваться исключительно личной выгодой, то...- Староста вновь поглядел в окно, просчитывая в уме только ему одному ведомые варианты.
  - Глянуть бы тебе на него, - со вздохом выдал озадаченный юноша.
  - А это мысль! - Лотар вдруг оживился и с благодарностью кивнул головой подателю столь хорошей идеи.
  - Что, правда? - не поверил Аркан.
  - Ага.
  - Но тогда получается... Ты что, хочешь пригласить его к нам домой? - изумился юноша. - Но ведь тебе не по чину принимать дома таких малозначительных гостей.
  На что староста заливисто рассмеялся.
  - Было бы желание, сын, а способ всегда найдется. Не беспокойся - я что-нибудь придумаю, - пообещал он ему.

*


 
  Я стоял у высоких ворот нашего форпоста и с благостным чувством смотрел на уходящую вглубь баронства дорогу. Только что я закончил утренний обход всех часовых и дозорных. И что я увидел? А увидел я то, что все у нас идет хорошо. Все идет хорошо, просто-таки идеально.
  И это прекрасно.
  - Доброго утра, господин командир заставы, - вежливо поприветствовали меня выходящие за ворота солдаты в форменных желтых туниках.
  - Доброго утра. Куда идем? - строго спросил их я. Настроение настроением, но порядок есть порядок.
  - В лес, - бодро отрапортовал мне один из солдат. - Наш повар вчера на прогулке увидел в лесу первые грибы. Вот и попросил нас, чтобы мы их собрали.
  Что ж - немного разнообразия в еде нам не помешает.
  - Десятника уведомили? - спросил я на всякий случай.
  - Уведомили. - Естественно - иначе и быть не могло.
  - Хорошо. Идите, - разрешил им я. 
  Желтые туники свернули с торной дороги, и пошли вдоль частокола налево.
  Так о чем это я? Ах, да. Я проверяю часовых и патрули два раза в день - один раз утром и один раз вечером. Проверяю уже несколько дней в подряд, и никогда, никогда не видел, чтобы кто-то плохо нес свою службу. Утро ли, вечер ли, солнце или дождь - все всегда на посту, и никто не отлынивает.
  - Доброго утра, господин командир, - поприветствовала меня новая группа воинов.
  - Доброго утра, - поприветствовал я и их. - Куда они шли, спрашивать не было надобности -  в руках у вояк были пустые ведра. Значит, идут на ручей, за свежей проточной водой.
  - Десятника уведомили? - лишь спросил я у них
  - Уведомили, - хором сказали они.
  - Хорошо, идите, - дал я добро.
  Солдаты кивнули, и, найдя тропинку, поспешили направо.
   Не хочу сказать, что в нашем форте служат самые дисциплинированные воины нашего баронства. Просто наши десятники: Лом, Тонка, Вилами и Трезор, держат их, так сказать, в ежовых рукавицах. Всё только по правилам. Всё только так, как положено. Всегда доложить, всегда предупредить. Никаких опозданий, никаких проволочек. Никаких ссор, никаких споров, и, само собой, никаких драк на территории форта. Ибо пограничный форт не для этого создан.
  - Господин командир! - поприветствовал меня еще один воин, выходящий из ворот заставы.
  - Доброго, Ватрас, - вспомнил я его имя. - Ты куда идешь? - Я строго нахмурил брови.
  - Так в деревню, за стрелами. Вчера же вы приказали... - принялся объяснять он.
  - Ах, да, забыл. - Я кивнул ему с преувеличенной важностью. - Только туда и обратно. Чтобы к обеду был обратно в форте!
  - Извольте не сомневаться, господин командир, - пообещал солдат и потопал вперед, прямо по дороге. 
  Господин командир. Еще недавно я служил в этом форте обычным боевым магом. А теперь я - командир, пусть и неполноценный, а лишь временно исполняющий его обязанности. Сколько дней прошло с тех пор, когда господин де Фолка, в сопровождении стражи барона, покинул этот форт? Два раза по десять? Да, ровно двадцать дней. И все это время я успешно управляю вверенной мне заставой. Первое время я очень сильно переживал из-за свалившейся на меня ответственности. Но, чем больше времени отсутствует настоящий командир форта, и чем больше времени я командую фортом, тем больше мне кажется, что без него я прекрасно справляюсь. И с каждым новым днем, с каждым новым рассветом, я снова ловлю себя на мысли, что уже не хочу, чтобы тот возвращался - уж слишком хорошо у меня все получается. И пусть некоторые, например, болотная ведьма, считают, что эта должность вовсе не для меня, я сделаю все, чтобы со временем, они считали иначе.
 
  После обеда, мы со старшим десятником Ломом, зашли в офицерский дом, чтобы обсудить кое-какие мелочи. Но не успели мы закрыть за собою дверь, как в дверной проем просунулся один из наших солдат.
  - Господин командир! - громко и требовательно позвал меня солдат.
  - Что? - Я обернулся и узнал Ватраса - того солдата, что ходил в деревню за стрелами. - Вернулся? Хорошо. Что-то случилось? - спросил я, увидев, что он чем-то взволнован.
  - Ничего такого. Просто вам письмо, - заявил он, и, сунув мне в руки небольшой конверт, тут же захлопнул дверь, оставив нас вдвоем.
  Несколько удивленный, я сломал восковую печать и вытянул небольшой серый лист.
  "Уважаемый командир форта "Барсучий нос. Приглашаю вас и ваших верных людей принять участие в захватывающем турнире, который пройдет в деревне Дубовый Щит такого-то числа месяца бога Варука. Староста деревни Дубовый Щит, Лотар."
  Коротенькое письмо. Но сколько же оно вызвало у меня вопросов!
  - Лом, что это? - Я протянул листок стоящему рядом десятнику, оставив в руках полученный конверт.
  - Это? - Озадаченный воин быстро принял его и еще быстрей прочитал. - Это приглашение на турнир, - пояснил мне вояка.
  - Приглашение на турнир? - все же переспросил я его, озадаченный этим ответом.
  - Все верно, тут так и написано. - Лом ткнул пальцем, одетым в кожаную перчатку, в самый центр листка. Если бы перчатка была не кожаной, а железной, как его доспех, то его палец с легкостью проткнул бы бумагу.
  Приглашение на турнир. Никогда б не подумал, что получу такое.
  - А это, м-м-м, нормально? - спросил я его все еще немного растерянно.
  Лом, уже собиравшийся сделать первый шаг на ступень деревянной лестницы, ведущей на второй этаж офицерского дома, сделал шаг назад. Половая доска под ним жалобно скрипнула. Я ее даже немного пожалел. Еще бы - держать на себе такой вес! Даже если бы он был без доспехов, его тело, закаленное тренировками, было бы раза в два массивнее моего. А вот доска подо мной радостно молчала. Ей-то чего жаловаться? И доспех на мне не железный, а кожаный, и в свои двадцать я весьма худощав.
  - Само собой, что нормально, господин Шедан, - без капли сомнения пророкотал мой помощник. - Каждая деревня баронства время от времени может проводить подобные события, - стал он объяснять мне.
  - Ага. - Я принялся радостно впитывать получаемые сведения.
  - И, само собой, что они могут приглашать туда и любых гостей - того, кого сочтут нужным.
  - Ага.
  - Деревня Дубовый Щит расположена на южных землях баронства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что на событие подобного рода она приглашает солдат из защищающих его южных застав.
  - Понятно.
  - Они могут пригласить туда как солдат из одного форта, например, нашего, так и солдат из всех трех южных застав - нашей и двух соседних.
  - Так-так.
  - И, раз вы получили такое письмо, значит так и есть.
  - То есть, в таком приглашении нет ничего удивительного, - подытожил я его слова.
  - Именно так, - снова сказал мне Лом.
  Я замолчал и дюжий десятник, видимо решивший, что больше вопросов не будет, снов сделал движение к нижней ступени лестницы.
  Но вопросы последовали.
  - А, м-м-м, можно не отзываться на это предложение? - вырвалось у меня чуть ли не просительно.
  Лом замер на месте, так и не опустив ноги.
  - Это еще почему? - удивился он.
  - Да я, м-м-м, это, тушуюсь, - немного смутившись, честно ответил я своему подчиненному. - Я ведь только исполняю обязанности командира форта.
  - Да. И что? - Лом выглядел слегка озадаченным.
  - А то, что, хм-м-м... Тут, в "Барсучьем носу", я к этому уже как-то привык. Но ехать в деревню, чтобы представлять форт вместе с командирами других пограничных застав...
  Все верно - отправиться представлять форт в деревню, да еще и в окружении настоящих командиров других пограничных фортов - это то, к чему я еще не готов. Еще в начале весны я даже не думал об этом. А тут, раз, приказ, и командуй фортом. Я, конечно, не против. Совсем не против. Скажу честно - я даже рад такой представившейся возможности. Не каждому она выпадает, давайте будем честны. Но оказаться бок обок с бывалыми, опытными в таких делах командирами...
  - Я понимаю, - серьезно ответил Лом, с некоторой неохотой возвращая поднятую ногу назад. Половица под ним вновь отчаянно скрипнула. - Но тут отказать вам никак нельзя.
  - Нельзя? Почему? - теперь удивлялся я.
  - В баронствах все устроено как? - вновь стал объяснять мне он. - Старостами деревни служат доверенные лица барона. Каждый новый барон ставит старостой деревень своих самых преданных воинов. Это, так сказать, вознаграждение за героические заслуги. Потом самого барона меняют его повзрослевшие сыновья, а тех старост - их сыновья.
  - Ага. - Интересно. Познавательно и интересно. Почти как читать книгу.
  - Поэтому старосты у барона на особом счету.
  - Вот оно как?
  - Угу. Да и сам посуди. Деревень в баронстве четыре? Четыре. А застав двенадцать. Кого числом меньше, тому почёта и уважения больше, - важно заметил Лом. - И вот еще что - старосты деревни подчиняются непосредственно самому барону, а командиры застав - Военному совету барона. Чуешь, где важности больше? - спросил он меня с легкой усмешкой.
  - Чую. - Я прекрасно все понимал.
  - Поэтому отказаться нам никак нельзя. К тому же Дубовый Щит - это не просто деревня. Это - наша деревня, - объявил он с нажимом. - Она снабжает нас лекарствами и провизией. Так что отказывать им будет себе дороже.
  Я все понимаю, все понимаю. Но все же.
  - А я могу послать вместо себя другого? - сделал я последнюю попытку вырваться из оков.
  Лом снова занес ногу вперед, и вновь вынужден был вернуться.
  - Не вас? А кого? Может, нашего кладовщика? - Он указал пальцем на ближайшую деревянную дверь с выщербленной ручкой. - А может, нашего повара? - Он указал пальцем на соседнюю дверь, с проржавевшими петлями. - Или наших десятников Вилама, Трезора и Тонку? - Лом повел пальцем по остальным дверям, что находились чуть дальше. - Нет - эта роль лишь для командира форта. Или его замещающего. - Видя мое непреходящее замешательство, здоровяк слегка ухмыльнулся. - Да там дел-то всего ничего! - поспешил он успокоить меня. - Возьмете пять-шесть бойцов, постреляете в мишень, побьетесь друг с другом в парах и наедитесь от пуза. Вот и все дела, - подбодрил он меня. - Я бы и сам с вами поехал, но я завтра иду в патруль. Да и не люблю я все это. Весь этот шум и гам не по мне - стар я уже для этого. Да и в бою мне там никто неровня.
  О как. Он выкрутился. Ну а мне, значит, надо идти. Хотя, с другой стороны...
  Уразумев, что никакого выхода нет, я стал думать о выгодах от предстоящей встречи. Староста деревни. Если Лом не солгал, то командир де Фолка должен был часто видеться со старостой Лотаром. А если они разговаривали, а они разговаривали, то староста Лотар должен быть в курсе об отношении де Фолка к расам полулюдей. Поэтому вот кто уж точно сможет помочь мне понять главную тайну форта - почему де Фолка заверяет всех, что племена полулюдей, что живут за границей, до крайности враждебны. Да и в вопросах с зельями староста мне сможет помочь - для моих снадобий нужны кое-каких штуковины, которые просто так не достать.
  Все, решено - завтра я иду на турнир в деревню.
 
  Вечерняя проверка патрулей подошла к концу, и я, как всегда, вернулся в офицерский дом. Поднявшись на второй этаж, я зашел в свою комнату и сразу ощутил, насколько же тут душно. Оказывается, утром я забыл открыть окно, а за день весеннее солнце успело, как следует, прогреть это маленькое помещение.
  Я тут же открыл окно и принялся раздеваться: белый берет мага - на верхнюю полку шкафа, к шлему. Тунику, кожаную куртку, наплечники, пояс и штаны - на среднюю, обувь - в самый низ. Ножны с мечом, который я ношу больше для проформы, чем для дела - в сундук, что стоит у кровати.
  Оставшись в одном исподнем, я взял со стола книгу о житии первого архимага, я уже собрался было приступить к ее чтению, как в дверь моей комнаты неожиданно постучали. Стук был тихим и робким. Я узнал его - так стучит только Зельда.
  - Зельда, это ты? - спросил я на всякий случай.
  - Да, господин Шедан, это я. Можно мне войти? - услышал я знакомый тихий голос.
  Зельда - наша старшая горничная. Раз в несколько дней она и группа девушек из соседней деревни, приходят в наш форт, чтобы навести тут порядок. Работа у них несложная: уборка в офицерских комнатах, приведения в порядок казарм, помощь на кухне и уборка на складе. Благодаря их стараниям наш форт всегда выглядит уютно и, я бы даже сказал, опрятно.
  - Да, заходи, - ответил я согласием.
  Дверь немного отворилась и в образовавшуюся щель словно привидение, просочилась высокая, худая женщина. Именно так - просочилась. Зельда не входила, не вступала, не проникала, а именно просачивалась - тихо, незаметно, словно боясь оказаться увиденной. Я с улыбкой взглянул на уже хорошо знакомое мне лицо, обрамлённое водопадом пышных белых волос, которые удерживал простой белый ободок. Я бы взглянул ей в глаза, но старшая горничная, по своему обыкновению, стояла, скромно потупившись в пол, как будто ища там какие-то, лишь одной ей ведомые, ответы.
  - Ты что-то хотела мне рассказать? - без всякого напряжения догадался я. Хоть командиру форта не по чину общаться с горничными, с Зельдой я стал дружить, когда еще был магом. Тогда со мной в форте никто больше не разговаривал: простые солдаты меня немного побаивались, а командир де Фолка упрямо меня игнорировал, отчего меня презирали и его верные псы - десятники. Так, по воле обстоятельств, я и подружился с Зельдой.
  - Я слышала, что вы завтра едете на турнир в Дубовый Щит? - скромно спросила она.
  Слышала она. Я только днем получил письмо, и уже вечером об этом знает каждая горничная. Не форт, а деревня - ничего тут не скроешь. Хотя оно и понятно - любое намерение вызывает подготовительные работы, а их от глаз не укроешь.
  - Да, все верно. И что? - спросил я ее с любопытством. Зельда не приходит просто делиться слухами - за ее приходом всегда стоит что-то большее.
  - Там, на турнире, вам придётся встретиться со старостой деревни, Лотаром, - объявила она. - А староста Лотар... Он очень своеобразный человек.
  - А ты откуда знаешь? - слегка удивился я.
  - Так я же живу в Дубовом Щите - приходилось сталкиваться.
  - Ах, ну да. - Я мысленно отругал себя за рассеянность. - Так что же в нем такого? - полюбопытствовал я.
  - Он... Он крайне недружелюбный, - смущенно сказала она.
  - Не дружелюбный?
  - Да. С ним тяжело ужиться.
  - А, я понял, понял. - Я решил блеснуть недавно обретенными знаниями. - Старосты деревень - самые уважаемые люди в нашем баронстве. Отчасти потому, что их предки - преданные воины первого барона, служившие ему верой и правдой, и тем заработавшие себе почет и уважение. К тому же, благосостояние барона напрямую зависит от процветания его деревень, поэтому каждый староста у барона в почете. А где много почета, там и скверный характер, да? - попробовав догадаться, добавил я от себя.
  - Ну... Не только. Быть старостой деревни это большая ответственность, - стала объяснять мне она, неуверенно переминая ладони. - Староста не только открывает сход совета деревни, не только слушает и судит на нем людей, а и следит за выполнением приговора. Он следит за порядком в деревне, за целостностью меж, за справедливостью цен и за тем, чтобы каждый держал свое слово. Его глаза глядят за тем, чтобы луга не вытаптывались, чтобы дороги были целы, мосты крепки, а насыпи - проходимы. И, само собой, на нем висит сбор всех повинностей и отправка денег барону.
  - Правда?
  - Да. Кроме того, - продолжала она, прекратив теребить ладони и начав мять белый фартук, надетый поверх простого синего платья. - У каждой деревни есть и добавочные обязанности. Деревня Дубовый Щит следит за тем, чтобы у них хватало припасов и материалов для южных пограничных фортов. Кроме того, в окрестностях деревни произрастает множество крепких дубов и кленов. Именно это обеспечивает деревне ее хваленую славу, а вместе с тем и обязанность отсылать определенное их количество на склады барона.
  - О как?
  - Ага. Но и это еще не все. Наше баронство с запада, востока и севера граничит с другими баронствами нашего королевства. От них беды нам не приходится ждать. Однако на юге простираются опасные Дикие земли, от которых каждый день неизвестно чего ожидать.
  Поэтому, учитывая все мною сказанное, я бы не советовала вам, господин Шедан, рассчитывать на какое-то понимание, какую-то уступчивость, мягкость или внимательность со стороны Лотара. Его интересует исключительно результат, причем только тот, который соответствует его собственным интересам. Вот такие дела, - заключила она.
  Вот тебе и раз.
  - И это все делает его характер, м-м-м, своеобразным? - повторил я, что она сказала вначале
  - Да, - согласилась женщина, выдохнув с облегчением, и, наконец, перестав мять свой ни в чем не повинный фартук. - Все верно, Шедан - он непростой. Командир де Фолка приезжал к нему несколько раз и пару раз Лотар приглашал его к себе в дом, на "чашечку меда", как он любил говорить.
  Я так и знал!
  - И что? - тут же выпалил я.
  - Они... Не сошлись, - сказала она туманно. - Лотар потом много раз плохо отзывался о господине де Фолка.
  - Не сошлись с де Фолка? - переспросил ее я, приподнимаясь с кровати.
  - Да, верно.
  - С самим де Фолка? - Я все не мог поверить.
  - Да, не сошлись.
  Иди ж ты!
  - А если он так отзывался о таком нерядовом воине...
  - То вряд ли он будет хорошо относиться ко мне, новичку в этом деле, ага? - кисло ответил я.
  - Да, - тихо сказала она. - Именно об этом я и пришла вас предупредить.
  Вот мы и объяснились.
  - Благодарю тебе Зельда - мне есть над чем подумать, - вежливо сказал я.
  - Спокойной ночи вам. И пусть вас благословят боги, - мягко сказал она, и тут же скользнула прочь. А я отложил книгу и стал усиленно думать. Но сколько я не думал, ответ был всего один: мне нужно узнать все, о чем де Фолка говорил с Лотаром про племена полулюдей. Я хочу об этом узнать. Я должен это узнать.
  Я понял, что это будет далеко не просто. Но постараться все одно надо.

*


  - На этот раз на главную площадь деревни выходят пахари Верес и Тьерк! - громко воскликнул одетый в зеленое пузатый глашатай. - Оружие поединщиков - тренировочные дубины. Условие поражения - падение соперника на землю.
  В центр круглой земляной площади вышли двое дюжих молодцов. Какой-то малец поднес им дубины для поединков - обычные дубинки, но обвитые плотной тканью. Поднес и убежал от бойцов подальше, пока они не начали, чтобы ненароком не попасть им под горячую руку.
  - Начали! - крикнул толстяк, и бой начался.
  Многочисленная деревенская толпа, состоящая из мужчин, женщин, детей и стариков, дружно заулюлюкала, поддерживая сражающихся. Но я, честно говоря, уже заскучал - трудно получать яркие впечатления, когда ты видишь уже двадцатый бой подряд: вот глашатай объявляет начало, вот на арену выходят крепкие мужчины и неуклюже молотят друг друга дубинами, пока один из них не признает свое поражение или не рухнет на землю. Видел я такое и уже не раз. Не раз, не два, а уже целую сотню. За те несколько месяцев, что я служу в форте, я видал таких драк не мало - десятники время от времени устаивали нечто подобное для своих подчиненных. Так что ничего интересного для меня в таких драках не было. Но чтобы не показаться невежливым и не обидеть хозяев своим равнодушием, я старательно делал вид, что мне всё еще интересно, одновременно с энтузиазмом осматривая всё вокруг себя.
  В центре деревни располагается большая круглая площадь с небольшой трибуной для объявления новостей и позорным столбом для наказания виновных. По краю площади располагали самые важные деревенские здания: дом старосты, храм всем богам и главный амбар, где хранилась вся важная провизия. Само собой, такие дома были сплошь из камня. Дальше, широким кругом, располагались дома главных и почитаемых ремесленников: дом главного кузнеца, дом главного мельника, дом главного плотника и тому подобное. Небольшой угол деревни занимали ремесленные ряды и маленький базар. Остальные дома местных жителей располагались, как душе придётся - где кучно, а где совсем вразнобой. Ближе к краю деревни находился постоялый двор и пара рукастых мельниц, а отдельно от всех строений стояла закопчённая кузница.
  Ограда деревни выглядела особенно интересно. Сначала тебя встречает широкий ров, утыканный острыми кольями. Затем возвышается невысокая каменная стена, доходящая примерно до пояса. Сразу за ней - плотный частокол, и каждые двести шагов виднеются смотровые башни. Не просто деревня, а настоящий форт. Сразу понятно, что эти люди живут далеко не в мирных краях.
  Однако к турниру и приезду гостей деревня прихорошилась - то там, то тут, стояли снопы свежесрезанных трав. Говно по улицам прибрано, а редкие лужи засыпаны землей и опилками. Единственную площадь тоже слегка приукрасили - между редко вбитыми в землю столбами натянули веревку, на которой весело трепыхались яркие флажки, как рыбки на вытянутой леске, а фасад трибуны украсили луговыми цветами. Местный люд по случаю праздника достал все свои праздничные наряды, отчего толпа зрителей, окружавшая площадь, выглядела как ворох опавших листьев - пестро и хаотично.
  Кстати, о трибуне. Ни стульев, ни табуретов, как это бывает в городе, на ней не оказалось - все главные гости просто стояли. Кстати, самих гостей оказалось совсем немного. Присутствовали сам староста Лотар - плотный, лысоватый мужчина в дорогой красной рубахе, его сын Аркан, парень примерно моего же возраста, а также главный кузнец, мельник, плотник и мы - шестеро воинов форта. Никого из других фортов не было, и эта новость меня, честно говоря, сильно обескуражила.
  От моих размышлений меня оторвал громкий крик глашатая:
  - Бой окончен. Проиграл поединщик Верес. Тьерк - победитель!
  Раздались громкие возгласы тех, кто болел за Тьерка, и унылое уханье тех, кто ставил на проигравшего Велеса. Присоединился к поздравлениям и я, выдав череду громких рукоплесканий. Побежденный поднялся, и победитель протянул ему руку для рукопожатия. Снова громкие крики, и два бойца вместе покинули площадь.
  - А теперь самое интересное - обещанный бой с нашими гостями из форта "Барсучий нос"! - прокричал толпе людей глашатай. На этот раз радость толпы была единодушной, и все пришедшие зрители бурно загомонили, предвкушая вид настоящего зрелища.
  - Вначале будет бой на мечах! - объявил всем собравшимся тип в зеленом.
  И снова ему вторил громкий гомон толпы. Мы с ребятами оживленно переглянулись - я предупредил их такой возможности, чтобы такое событие не стало для них сюрпризом. Никто из них этому не препятствовал, а некоторых это наоборот вдохновило.
  - Оружие поединщиков - тренировочные мечи. Условие поражения - выбить меч из руки соперника!
  Тут все понятно. Вместо железных мечей будут деревянные. Убить ими нельзя, но сделать можно больно. Не так больно, как тяжелой дубиной, но если бой будет долгим, рассчитанным на износ, то мало никому не покажется. Так что тут придется рассчитывать или на ловкий удар или на победу измором.
  - На бой вызываются плотник Демьян и боец форта Игнац!
  От нашей команды отделился крепкий светловолосый воин с широким лицом и слегка прищуренными глазами, и неуверенно отправился в центр круга площади. В тот же момент из толпы зрителей вышел рослый и плечистый мужчина, и пошел вперед, едва заметно прихрамывая на левую ногу. Вроде на поединок выход раненным не положен. Но староста не возражал. Не стал возражать и я.
  Все тот же малец раздал кандидатам деревянные поделки, похожие на мечи и так же шустро убежал обратно на свое место.
  - Начали! - громко дал отмашку толстяк.
  И тут же рядом со мной посыпались громкие подбадривания.
  - Давай Игнац! Покажи ему! - бодро кричал ему наш второй мечник, Тур.
  - Отбей ему его баклажан! - стал поощрять его лучник Родовит.
  - Покажи богам, на что ты способен, - громко произнес толстяк с луком - Торсон.
  - Покажи все, чему я тебя учил, - повелел десятник Трезор.
  - Не посрами честь своего форта! - присоединился к бойцам и я.
  Наши слова заставили плечи Игнаца немного распрямиться, и теперь он держал свой меч несколько уверенней. Но все еще недостаточно уверенно, чтобы я и его командир-десятник перестали за него волноваться.
  Плотник взмахнул мечом, показывая свою готовность, и неожиданно сразу перешел в нападение.
  "Бам!" - разлетелось звонко над площадью - соперник нанес Ингацу сильный удар справа. Однако воин, благодаря своей быстроте и проворству, успел отвести от себя опасную угрозу.
  Хорошо. Очень хорошо.
  А вот и новый выпад!
  "Бам!" - На этот раз плотник попробовал ударить с противоположной стороны, но Игнац умудрился отбить и этот удар. Отбил, хотя еще бы чуть-чуть, и чужой меч порвал бы его желтую воинскую тунику.
  Но пока хорошо - парень меня очень радует.
  Еще одно нападение!
  "Бам! Бам!" - Сельчанин обрушил на Игнаца два мощных удара сверху, выполненных с явным мастерством. Игнац сумел парировать первый из них, а от второго успешно защитился, направив оружие противника так, чтобы оно соскользнуло вдоль собственного меча.
  Хорошо. Не отлично, но все еще неплохо.
  Ободренный тем, что воин форта не нападает, недолеченный плотник смело продолжал атаки.
  "Бам! Бам-бам! Бам! "- раздавалось над площадью. Плотник все нападал, а воин лишь защищался, чему собравшаяся толпа не могла нарадоваться.
  - Нападай! Сам нападай! - войдя в азарт, прокричал воину Тур.
  - Вспомни все, чему я тебя учил! - снова воскликнул Трезор, подбадривая бойца.
  Игнац кивнул, но переходить в нападение не спешил. Я был не удивлен - Игнац никогда не славился своей смелостью и эта черта характера отражалась в бою. Когда он сражался с нами в одном строю, он мало чего боялся. Но оставаясь один на один с соперником, а точнее, один на один со своими страхами, он изрядно трусил.
  Но звуки боя постепенно проникали в его тело и душу, заставляя забыть вечно гнетущий страх.
  "Бах!" - Когда момент настал, Игнац перешел в наступление. Плотник, застигнутый врасплох, неловко отбил удар, и клинок солдата скользнул по его плечу, оставив небольшую зацепку на цельнотканой рубахе, от чего толпа расстроено загудела. А вот так вам, ха-ха. Не все же коту сметана!
  Вдохновленный успехом, Игнац продолжил атаки.
  "Бах!" - Воин форта сделал шаг вперед и ударил соперника сверху. Здоровяк уверенно защитился, даже успев улыбнуться.
  "Бах! "- Шаг влево и удар снизу. Снова удар отбит. Но на этот раз улыбка соперника не была столь уверенной.
  " Бах! "- Еще шаг влево и удар. Влево? Игнац что, заставляет соперника опираться на больную ногу? А это очень умно.
  "Бах! "- Новый удар и соперник качнулся, едва отбивая удар. Где твоя улыбка? Ха-ха. Теперь ее нет и в помине.
  "Бах! Бах! Бах! "- Тройной, сильный, уверенный удар сбоку. Игнац бил, словно кузнец свою горячую заготовку. Три могучих удара. Измученный плотник сумел кое-как отбить первый и второй, но, не выдержав третьего, уронил меч на землю.
  Победа! Победа! Вот оно! Получайте!
  - Бой окончен. Проиграл поединщик Демьян. Воин Игнац - победитель! - объявил глашатай.
  Толпа разочарованно загудела, а Игнац быстро побежал обратно к нам.
  - Видели? Видели? Как я его, а? - летело в нашу сторону. Я взглянул на него - лицо Игнаца просто светилось от счастья.
  Само собой, воины форта не остались в долгу.
  - Орел! Боец! Молодец! - полетело в него.
  - Так держать! Вот так бы с самого начала, - пожурил его Трезор, поправляя бойцу чуть съехавшую тунику.
  Вдоволь накупавшись в лучах заслуженной славы, Игнац вернулся в строй.
  А турнир продолжался.
  - На бой вызываются помощник глиномеса Буран и боец форта Тур!
  - Это я! Это я! - радостно воскликнул наш второй мечник - рыжеволосый детина с худым лицом и широко расставленными глазами, и, растолкав нас, быстро пошел на середину площади. Навстречу ему пошел крепыш с окладистой бородой и в длинной цветной рубахе.
  Тупые деревяшки заняли свои места в мозолистых руках, явно привыкшие держать вещи больше и тяжелей.
  - Начали! - дал сигнал горластый глашатай.
  Поощрять Тура никто не собирался - рыжеволосый не нуждался ни в поддержке, ни в воодушевлении. Мало того, как только прозвучал сигнал глашатая, он первый перешел в нападение.
  "Бах!" - прозвенел над площадью первый звонкий удар. Но соперник оказался не промах и легко отразил его.
  Но это было лишь началом бой.
  "Бах! Бах!" - Два резких рубящих удара полетело на глиномеса слева. Но тот, проявив ловкость, увернулся и успешно их оба отбил.
  "Бах! Бах!"- Еще два удара с прицелом в правую ногу. Сопернику пришлось отходить назад, чтобы отбить удары.
  А Тур все не унимался. Еще бы! Ему очень хотелось произвести впечатление на своего десятника, которому он всегда и во всем старался подражать. И такой прекрасный момент, как этот, он не мог упустить.
  "Бах!" - Словно солнечный луч, воин в жёлтой тунике снова метнулся вперёд, нанеся два удара. Первый был встречен, но второй заставил противника отшатнуться, выдавая его дрогнувшую решимость.
  "Бах, бах! "- Два сильных удара наотмашь, идущих один за другим. Два быстрых и стремительных удара, какие увидишь только в настоящем бою. Один из них все-таки задел отведенную в сторону руку и меч тут же вылетел из разжатой ладони.
  Наступила полная тишина, нарушаемая лишь отголосками недавнего поединка. Напряженная толпа, все еще охваченная волнением схватки, не могла вымолвить ни звука. Вот раздался один хлопок, затем еще, и еще, и площадь словно взорвалась.
  - Бой окончен. Проиграл поединщик Буран. Воин форта Тур - победитель! - объявил крикун, наконец поняв, что бой уже окончен.
  Наша пятерка радостно загомонила в ответ, когда как толпа селян все еще грустно молчала.
  Тур вернулся к нам с сияющими глазами и, не говоря ни слова - он явно рассчитывал, что говорить будем мы.
  И он оказался прав.
  - Вояка! Воин! Талантище! - стал нахваливать его Родовит.
  - Как ты им всем показал! - Игнац стал хлопать его по плечу.
  - Вот молодчина! Боги на твоей стороне! - с уважением сказал толстяк Торсон.
  - Вот бы ты так всегда! - ухмыльнулся Трезор, поправляя ему перекосившийся заплечный ремень от доспехов. 
  Выслушав поздравления от солдат и десятника, Тур повернул блаженный взгляд на меня.
  - Молодец, молодец - не посрамил честь форта! - поощрил его и я.
  Мечник улыбнулся в ответ самой широкой улыбкой. Было видно, что он силится что-то сказать, но горло от радости перекрыл плотный ком.
  А впереди был еще один поединок.
  - На последний бой вызываются помощник командира стражи деревни Дренас и десятник форта Трезор! - прокричал бородач в зеленом.
  Я хлопнул Трезора по кожаному наплечнику - твой выход, иди, не мешкай. Трезор кивнул и спокойно пошел вперед. Я же перевел взгляд на шушукающихся зрителей, стараясь первым заметить, кем будет его противник. Вперед вышел статный мужчина в кожаных доспехах - не таких плотных, как у Трезора, но вполне хороших.
  Малец отдал им два меча, и воины застыли в стойках - каждый в своей, каждый к какой привык за долгие года многочисленных тренировок. Две напряженные статуи, словно две спящие молнии, готовые вот-вот сорваться с края дождливых туч.
  - Начали! - взлетел сигнал над площадью.
  Сигнал-то раздался, но никто из воинов не сменил позицию - оба стояли и изучающе глядели на своего соперника, словно силясь проникнуть в голову и выведать его планы. Два волка, приготовившись к битве, и отчаянно глядящие друг к другу в глаза. Два оленя, увидевшие матерого хищника, готовые при малейшей опасности отскочить назад.
  И вот, бой начался.
  Трезор напал первым. Два быстрых шага вперед и его меч стремительно взлетел в воздух.
  "Вжух, вжух!" - Красивый крестовый удар. Но деревенский страж оказался готов и отскочил назад. Но не просто отступил, а замер в новой стойке.
  "Бам!" - Помощник командира стражи сделал крутой разворот на месте и стремительно напал на Трезора сбоку. Тот так же быстро отразил удар и оба воина снова замерли друг напротив друга, готовые к новым атакам.
  Оба воина все делали молча, словно на время бой они стали немыми. Молчали и мы, не в силах сказать ни единого слова. Замерла и толпа - все были поглощены завязавшимся боем. Казались, что птицы, и те перестали петь в небесах, и ветер перестал шелестеть меж верхушек деревьев.
  Еще миг назад оба воина стояли неподвижно, а вот уже страж несётся в сторону застывшего в стойке Трезора. Свист меча, размашистый круговой удар и... Трезор ускользает, сделав отскок назад, словно кот, но его желтая туника треснула в двух местах.
  И снова воины замерли, готовые к нападению или отражению атаки. И снова и мы, и толпа, молчали, не в силах нарушить застывшую тишину.
  Молчанье прервал Трезор - выскочив вперед, он начёс резвый удар, явно целя сопернику в оттопыренный левый локоть. Соперник стал уворачиваться, а между тем меч Трезора уже целил ему в левое бедро. Ложный выпад! И такой стремительный! Защитник деревни увернулся каким-то чудом, а Трезор, прокрутившись на месте, снова занял позицию.
  На этот раз его соперник не стал долго ждать, и резво напал, стараясь нанести как можно больше колющих ударов в плечо - прямо под жесткий наплечник. Быстрых, стремительных, колющих ударов, словно рой диких пчел. Трезор же, демонстрируя исключительную ловкость, быстро и стремительно от них уворачивался, отводя тело назад и сгибая колено.
  Первый удар под наплечник! Трезор отклонился, и острие меча проходит в двух пальцах от цели!
  Еще один удар, стремительный, словно стрела! Но все так же мимо от желанной цели!
  Шаг вперед и еще один выпад! Десятник уклоняется, и меч соперника снова пронзает воздух.
  Удар! Мимо!
  Удар! Мимо!
  Удар! Мимо!
  И все происходит быстро. Очень быстро. Мой взгляд едва успевал следить за таким буйством движений!
  Еще один стремительный удар стражника! Но тут Трезор стремительно выпрямился, блокировал удар рукоятью и сам идет в наступление. Рубящий удар сверху! Проникающий удар сверху! Боковой удар справа! Рубящий удар справа! Удар по локтю! Быстрый удар по запястью! Защитник деревни отступал и едва успел отбивать удары своим мечом.
  Кто победит! Кто выйдет победителем из этой стремительной схватки!
  У всех был свой фаворит. Но боги решили иначе. Неожиданно все собравшиеся услышали странный звук, и оба меча, с хрустом переломившись, полетели в разные стороны - крепкое дерево не выдержало ярости боя!
  Но даже это не заставило зрителей пошевелиться - все напряженно замерли, не веря, что бой окончен. Разве так может закончиться такое светопреставление!
  На помощь пришел староста деревни.
  - Бой завершен. Ничья, - принял решение он.
  Трезор и Дренас кивнули, соглашаясь с его вердиктом, и каждый из них направился в свою сторону - десятник отправился к нам, а деревенский страж пошел в толпу сельчан. Но и тогда никто так и не проронил не слова - шаги по мягкой земле были единственным звуком, что нарушал застывшую тишину - никто из зрителей так и не смог оправиться от увиденного.
  Чего не скажешь о старосте.
  - Чего застыли, олухи? - грозно прикрикнул он. - Не помните, что надо делать? Сейчас у нас по плану состязание лучников. Оливер, Барни! - крикнул он двум стоящим в толпе мужчинам. - Чего стоите, как вкопанные? Идите, и принесите заготовленные щиты. Где они? У моего забора. Несите все - там ни одного лишнего нет. Адриан, Райан! - нашел он еще двоих. - А вы чего застыли, словно вы не свои? Идите, берите стойки и несите сюда. Откуда нести? Они у края амбара, того, что дальше от площади. Аларик, Басир! - нашел он еще новых жертв. - Возьмите эту веревку с узлами и отмеряйте от стены амбара шестьдесят шагов. Как отметите, так нарисуйте линию для построения участников. Сколько будет лучников? Десять, Басир. Десять, а не девять. Столько сколько пальцев у тебя на руках. Всяко побольше, чем мыслей у тебя в голове, - не удержался староста. - Влас, Гафур! А вы чего стоите? Отгоните людей от амбара - сейчас там будет стрельбище. Отгоняйте, отгоняйте - гости уже заждались.
  Так, подталкиваемые словами и подгоняемые грубыми возгласами, жители стали оживать и приниматься за дело - одни принесли на площадь десяток специальных стоек в рост человека, и поставили их у каменной стены. Другие навесили на них деревянные щиты с белой отметкой в центре. Третьи же принялись разгонять людей, освобождая необходимое место.
  Состязание лучников. А это значит - мой выход. Точнее, не только мой, а мой, Родовита и Торсона, а также семерых лучших лучников деревни Дубовый Щит. Хотя, обычно, маги в таких делах не участвуют, но староста настоял, и я решило согласиться.
  Я первый раз участвовал в подобном соревновании, и сейчас пытался понять, что меня на нем ждет. По оглашённым условиям, каждый из испытуемых должен был сделать ровно десять выстрелов и попасть в самый центр мишени. Мишенями служили обычные щиты, в центре которых известью нарисовали круги. Если наконечник стрелы попал в белое поле - то твой выстрел засчитывается. Если нет - то нет. Расстояние между стрелком и щитом - шестьдесят шагов. Размер белого круга - с небольшой арбуз.
  Вот такие условия.
  С одной стороны, у меня, как мага, есть некоторые преимущества - при колдовстве мне не нужно делать поправку на ветер, как это обычно делают умелые лучники. И напрягать руки, чтобы натянуть лук, мне тоже не надо - ведь у меня есть ледяная магия. И расстояние для стрельбы получилось хорошее - магия первого уровня дальше не летает. Однако есть для меня тут и некоторая сложность - меткость стрельбы у лучника зависит и от качества лука, и, чем лучше твой лук, тем лучше и результат. А маг... Маг в таком деле может полагаться лишь на свои умения.
  - Лучники! Занять свои места! - снова услышал я призывный голос деревенского глашатая.
  Все, началось. Я отделился от своих солдат и медленно пошел к начерченной на земле линии. Следом за мной пошли Торсон и Родовит. Поскольку мы стояли ближе других участников, то могли сами выбрать себе места. Я не над этим особо не задумался и выбрал для себя место в самом центре. Торсон и Родовит стали вокруг меня, словно захватив в клещи, и мы стали наблюдать, кто же нам будет соперником. А соперники у нас оказались самые разные: один седой дед, двое крепких мужчин, три юноши чуть старше меня, и молодой пацаненок. Широкий разброс - от мала и до велика.
  Ну да ладно - сегодня все увидят, насколько я хорош. А главное, что это увидит староста деревни Лотар.
  - Приготовились! - громко воскликнул глашатай.
  В воздух поднялись девять крепких луков и одна рука в кожаном доспехе. Я осторожно зачерпнул небольшую пригоршню своей внутренней магической силы, поскольку уже решил, что буду использовать малую, а не среднюю, а уж тем более, не большую ледяную стрелу. Зачем переусердствовать? Тут важен не наносимый урон, а максимальная точность.
  - Начали!
  Тренькнула первая тетива. За ней вторая. Третья.
  Соперничество началось.
  - Ларра-нара-луара-трана! - громко выкрикнул я.
  Из мгновенно покрывшейся инеем правой руки тут же вылетела небольшая ледяная сосулька и полетала в сторону моего щита. Один стук сердца. Бам! Сосулька прилетела в мишень. Не идеально, не в самый центр белого круга, но этого достаточно. Достаточно, чтобы почувствовать радость, и достаточно, чтобы выдохнуть.
  Первый выстрел получился просто отличным. Вот бы и дальше так.
  - Ларра-нара-луара-трана!
  Второй ледяной гвоздь сорвался с моей руки и устремился к дубовому щиту. Бам! В самое "яблочко"! Хорошо. Просто превосходно! Вот если бы все остальные заклинания так же летели в цель!
  - Ларра-нара-луара-трана!
  Волнение от первых двух попаданий захлестнуло меня с головой, и, целившись в третий раз, я все никак не мог его унять. Грудь так сильно вздымалась, что мешала мне ровно прицелиться. Из-за этого мой следующий морозный посланец пролетел мимо цели.
  Тролль меня раздери! Как же я мог промазать!
  Я снова собрался с духом. Внутри все дрожало, но я заставил себя успокоиться. Нужно было сосредоточиться. Я глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь выкинуть из головы все лишние мысли. Только цель. Только сейчас. Я постарался взять себя в руки, насколько это было возможно, и целился настолько тщательно, насколько позволяли мои нервы. Каждая мышца напряжена, взгляд прикован к цели, как будто все зависело именно от этого выстрела.
  - Ларра-нара-луара-трана!
  На этот раз колдовская сосулька, торжественно блеснув на солнце, попала в центр щита. Прекрасно, прекрасно. Осталось повторить это еще несколько раз.
  - Ларра-нара-луара-тра... - Неожиданно поднявшийся легкий ветерок принялся играть развешенными флажками и один из них предательски хлопнул, заставив меня резко дернуться. Бам! Пятая ледяная сосулька попала в дубовый щит, но так далеко от центра, что мне стало стыдно за такой удар.
  Промах! Уже второй промах! Да сколько же можно!
  Нужно снова полностью сосредоточиться. Нужно забыть о промахах, Нужно забыть о старосте, о толпе и о воинах вокруг себя. Есть только цель и мое колдовство. Только они и я. Надо взять себя в руки.
  - Ларра-нара-луара-трана!
  Есть! Шестая ледяная сосулька снова испортила белизну на щите. Вот так! Так держать! Нужно еще раз повторит и ничего не испортить.
  Но попадать точно в цель у меня не получалось - мешало то одно то другое. То толпа громко ахнет, то кто-то из лучников выругается. То у меня нос зачешется, то рука затечет. И все это, как назло, отражалось на меткости - иногда мои снаряды едва попадали в цель.
  - Ларра-нара-луара-трана!
  - Ларра-нара-луара-трана!
  - Ларра-нара-луара-трана!
  - Ларра-нара-луара-трана!
  Слева басовито загудела спущенная тетива и над площадью зависла оглушительная тишина. Что-то случилось? Я бросил быстрый взгляд налево и направо, и сразу увидел, что все луки уже опущены вниз.
  Все лучники отстрелялись - состязание окончено.
  Глашатай с уверенным видом спустился с трибуны вниз и быстрым шагом пошел к расставленным у амбара щитам.
  - Валек! В цель попали восемь стрел из десяти. Старик, да ты все еще хорош, - объявил первый результат глашатай.
  Толпа вокруг нас восторженно заревела. Единственный старик среди нас широко и радостно улыбнулся. Оно и понятно - ему есть чем гордиться.
  - Гофер! Семь стрел из десяти. Неплохо, неплохо. Но с таким опытом в охоте, ты мог бы и лучше, - последовал комментарий.
  Толпа вновь ответила ликованием. Один из лучников, в длинной рубахе и с окладистой бородой, махнул в ответ рукой, и что-то сказал глашатаю.
  - Руперт! Шесть выстрелов из десяти, - прозвучал над площадью очередной результат. - А бахвалился-то, бахвалился. Всем девкам пообещал, что будешь тут победителем.
  Еще один взрослый мужчина насмешливо дернул плечами, словно говоря всем, что мол, и так бывает. Толпа в ответ радостно захохотала. Громче всех хохотали три девушки, стоящие отдельной компанией
  - А теперь наши гости. Воин форта Родовит - семь стрел из десяти. Что ж - неплохо, неплохо.
  Часть собравшихся, явно поддерживая солдата, ожесточенно захлопали, их лица горели энтузиазмом. В ответ на эту волну одобрения Родовит гордо выпятил грудь. В его глазах читалось самодовольство, а в позе - неприкрытое наслаждение моментом. Вот кто у нас любит купаться в славе!
  - Воин форта Торсон - семь стрел из десяти. Тоже довольно неплохо, - поощрил глашатай. Толстяк Торсон вежливо поклонился, собрав аплодисменты толпы. Но мы-то знали, что чужая похвала толстяку без надобности - для него его собственная оценка всегда была важнее чужих похвал.
  - Маг Шедан - семь... стрел из десяти, - объявил глашатай и глянул на старосту несколько растерянно. Откуда ему было знать, какой это результат. Но собравшейся толпе было все равно - она отозвалась на мой результат радостным весельем. Не много подумав, глашатай улыбнулся со всеми. - Хорошо. Как для мага - неплохо, - громко пошутил он.
  Хорошо? Да, хорошо. Но могло быть и лучше - сказалась непривычное место и много постороннего шума. Исполнившись уверенности, я поднял взгляд на старосту... и снова увидел поджатую нижнюю губу.
  Ничего не изменилось - все осталось по-прежнему.
  Входя в обшитые кожей ворота деревни, я тешил себя надеждой, что у нас со старостой все пройдет хорошо. Пусть не хорошо, а хотя бы неплохо. Ведь я ничего особенного от него не хочу - поговорить и все. Я понимаю, не все могут говорить со старостой. Но я же ни кто попало, а командир форта, хоть и временный. Тролль раздери, при всем при этом я еще и маг, и уж тут-то - всамделишный. Безо всяких натяжек.
  Однако...
  Староста Лотар принял нас хорошо. Даже можно сказать радушно - с изрядной почести добра и теплоты, с которой и полагается встречать своих защитников. Но как только выяснилось, что Трезор - всего лишь десятник, а самый молодой из прибывших к ним воинов - тот самый командир форта, староста Лотар, кажется, потерял всякое желание дальше общаться с нами. И его нижняя губа тут же поднялась вверх и с тех пор при взгляде на меня ни разу не опускалась.
  Я не опустил своих рук. О нет! Я старался наладить отношения всеми возможными способами - бросал яркие похвалы ему и его деревне, предлагал зайти к нему на "чашечку меда" или показать свою ледяную магию. Но нет - староста Лотар оставался неприступным, словно каменная стена. Я уже понял, что при нашей встрече чем-то его раздосадовал. Чем именно раздосадовал, я не знал, и до сих пор оставался со своим незнанием один на один.

*


  Когда турнир закончился, и шум толпы, возбуждение от состязания и отчаянное биение сердца остались позади, я, собрав все свои силы, снова попробовал поговорить с Лотаром. Я понимал, что надежда на разговор была очень хрупкой, как тонкий лед на весеннем пруду, но я цеплялся за нее, как утопающий за соломинку. Я должен был поговорить с Лотаром. Должен был. Я вложил в этот разговор все свои надежды и, честно говоря, только ради него и пришел.
  Но и на этот раз все мои усилия оказались тщетны. В ответ на мои слова, на мои попытки найти общий язык, я получил лишь надменный взгляд и поток ничего не значащих фраз. Лотар был вежлив, да. Его слова были отточены, как клинок, его манеры безупречны, как выверенная линия. Но эта вежливость была холодной, как зимний ветер, пронизывающий до костей. Она была сделанной, искусственной, словно он надел на себя маску, чтобы скрыть истинные чувства, или, скорее, чтобы подчеркнуть их отсутствие.
  Я чувствовал, что староста деревни смотрит на меня, но абсолютно не видит. Для него я был не временным командиром форта, не магом ледяной магии и даже не рядовым воином баронства. Я был в его глазах кем-то незначительным, кем-то, кто не достоин его внимания. Его взгляд скользил по мне, как по пыльному предмету, давно задвинутому на чердак, который не представляет для хозяина дома никакого интереса. Он говорил со мной, но его слова не касались меня, они проходили мимо, как ветер сквозь щели. Я был для него не человеком, а скорее сборщиком податей - обязанностью, которую нужно исполнить, ибо так положено, но не более того. Он не хотел со мной ссориться - это было видно. Но и слушать меня он тоже не хотел.
  Однако для меня эта холодная вежливость была хуже открытой вражды. Она была подобна ледяной стене, которую невозможно пробить. Я видел в его глазах непризнание моих усилий, неуважение к моему упорству, не мое желание навести мосты, а лишь равнодушие, смешанное с легким презрением. Казалось, что он смотрит на меня сквозь призму своего превосходства, и я, в его глазах, был лишь мелкой сошкой, недостойной его снисхождения.
  Такое отношение невероятно злило. Я отошел от него, убежденный в своем, унося с собой не только горечь несбывшихся надежд, но и острое осознание того, что некоторые стены, построенные из гордости и равнодушия, невозможно разрушить никакими словами и никакими усилиями. Но больше всего меня раздражала моя собственная невиноватость. Ведь, я и, правда, ни в чем невиноват. Я ничего плохого для Лотара не сделал, ничего такого ему не сказал. Тролль меня раздери - я даже ничего плохого о Лотаре не думал. Я же просто пришел к нему, чтобы поговорить. Чтобы просто поговорить!
  Бесцельно бродя между плетеными изгородями и небольшими заборчиками, отделяющими один двор от другого, я чувствовал, как растерянность во мне постепенно сменяется злостью. Каждый аккуратно подстриженный газон, каждый выкрашенный в яркий цвет заборчик, каждый горделиво возвышающийся над ними дом - все это было символом чужого благополучия, чужого спокойствия, которое я в тот момент не мог ни понять, ни разделить. У них все красиво. У них все хорошо. У них все получается.
  У них. Но не у меня.
  Несправедливо. Очень несправедливо.
  Злость, как колючий сорняк, проросла в моей душе, разрастаясь и опутывая все вокруг. Хотелось найти этого несносного старосту и влепить в него несколько ледяных снарядов. Небольших, самых слабых, чтобы он не умер, а просто хорошенько помучался. Чтобы он ощутил всю боль, все отчаяние, все то бессилие, что я ощущаю сейчас. Хорошенько так ощутил: ярко и полноценно.
  Вместе с этим я прекрасно понимал, что, если представиться случай, ничего подобного я делать не собираюсь. Не только потому, что за это последует справедливая кара, ведь по закону маг не должен применять магию против деревенских жителей. Тем более - против беззащитных. Но и потому, что я понимал, что так поступать нельзя. Хочется - но нельзя. Иначе, какой я защитник?!
  Повернув за угол, я наткнулся на небольшое заведение, которое я сразу признал местным трактиром. Возле входа в него стояла компания молодых и откровенно подвыпивших парней, которые бесстыдно издевались над одним из юношей. Я не собирался прислушиваться к их перепалке, но они разговаривали так громко, что не услышать их бы мог только глухой.
  - Я еще раз спрашиваю - что ты тут забыл? - сквозь зубы проговорил худощавый прыщавый парень в короткой рубахе, едва прикрывающей руки, и коротких штанах, едва скрывавших колени.
  - Я просто пришел сюда, как и все вы - чтобы выпить, - испуганным и сбивчивым голосом заявил одиночка.
  - Что значит "просто пришел"? - возмутился его ответу еще один сельчанин. Широкие плечи, крепкие руки, которые, казалось, могли гнуть подковы - всё в нём говорило о силе и выносливости. Но что сразу бросалось в глаза, так это его фартук. Не просто кусок кожи, а именно сапожный фартук, с характерными потёртостями, следами клея и парой застрявших гвоздей. Он сидел на нём как вторая кожа, безошибочно выдавая его ремесло и добавляя ему основательности. - Ты пришел туда, куда хотят честные люди.
  - Порядочные люди, после тяжелого трудового дня, - заявил плотный белобрысый юноша с небольшим брюшком, явно свидетельствующем о его сытой жизни. А еще от него исходил отчетливый, теплый аромат свежей выпечки, который безошибочно выдавал в нем сына местного пекаря. Да, от ремесла и брюшко: кузнецам, мельникам и пекарям хорошо живется абсолютно в любой деревне. - А ты? Разве ты порядочный? - бросил он одиночке.
  - Люди, ик, хотят тут расслабиться. А ты тут только мешаешь, - вновь напал на него худышка, едва не поперхнувшись из-за пьяной икоты.
  - Такие, как ты, вообще не должны попадаться людям на глаза. От одного вида на тебя у хороших людей изжога, - заявил молодой сапожник.
  Под тройным напором бедолага даже чуть сгорбился, хотя с его немалым ростом это было непросто. Но все же он нашел в себе силы что-то им сказать.
  - Староста разрешил мне посещать трактир. И вообще - я имею право посещать любые места в деревне.
  Достойный отпор. Я слегка сбавил шаг, желая услышать ответ. И мне стало интересно, за что так над ним издеваются.
  - Разрешение старосты это одно, - фыркнул в ответ носитель фартука. - А люди - это другое. Есть сила закона, а есть сила людей. А нормальные люди, ик, - пьяно икнул и сапожник, - не желают сидеть за одним столом с проклятым некромантом.
  - Вот-вот, - поддержал прыщавый. - И это еще мягко сказано. Сидеть за одним столом? Да нам находиться в одном с тобой доме донельзя противно, - чуть ли не плюнул тот.
  - Рядом с тобой не попить, ни поесть, не расслабиться. Некромант в деревне? За что же боги нас, ик, так невзлюбили? - Толстяк явно тоже горел к парню ненавистью.
  Некромант? Так вот кто такой этот юноша, и вот почему его невзлюбили местные. Но, все одно, их нападки звучали странно. Странно и несправедливо. Если бы этот парень действительно чем-нибудь провинился или сделал что-то не то, то он был бы наказан суровым местным старостой. А поскольку ни наказаний, ни ограничений, никто на него не накладывал...
  Несправедливо. Очень несправедливо.
  Мысль о несправедливости откликнулась во мне гулким эхом, удвоив мою решимость. Я развернулся на месте и направил свой шаг к соперничающей четверке.
  - И чего мы тут спорим? - сурово спросил я у них.
  Увидев форменную тунику и боевое облачение, парни испуганно замерли.
  - Так он это, ик... Он - некромант! - Прыщавый парень ткнул в высокого юношу пальцем с грязным ногтем.
  - Проклятый некромант! - Юноша в фартуке так же ткнул в высокого парня пальцем.
  - А некромант - это темное зло, - утверждающе выкрикнул недовольный толстяк
  - Ну и что, что он некромант? - Для меня это ремесло не было чем-то пугающим. Вот раньше, до школы магии - да. А теперь я понял, что некромантия - это просто разновидность магии.
  - Как это что? - У толстяка округлились глаза. - Он - некромант. А все некроманты опасны, - заявил он весомо.
  - Как это что? - поддержал его парень в короткой рубахе. - Он - некромант. От такого как он можно ожидать чего угодно!
  - Как это что? - раздался голос сапожника. - Он - некромант. Он может творить только темное зло! А нам, в деревне, ик, такие без надобности.
  Вот то-то и оно. Ответ лежал прямо на поверхности, но озлобленные парни упрямо его не видели.
  - Если бы он был хоть немного опасен, то никто бы не принял его в вашу деревню, - уверенно сказал я возмущенному толстяку. - Если бы он был хоть немного опасен, то ваш бы староста не дал бы ему свободно разгуливать, - перевел я взгляд на парня в фартуке. - Если бы он мог творить лишь темное зло, то стража барона давно бы его обезглавила.
  Все верно - по эдикту барона темные колдуны подлежали казни, безжалостной и немедленной. Но если этот юноша спокойно жил в деревне, да еще и под присмотром столь сурового старосты...
  - Да и вообще, - подумав, выдал я с ироничной усмешкой. - Если он так опасен, как вы тут говорите, то почему вы свободно его гнобите, не опасаясь последствий?
  Вот так вам, вот так. Если он такой страшные маг, каким вы его описываете, чего же вы не боитесь на него так давить?
  - Может он сделал чего не так? Тогда идите и пожалуйтесь старосте - пусть он его накажет, как этого хочет закон. - А если он ни в чем не виновен, то нечего его обижать.
  Я объяснял им это, переполняемый очень яркими чувствами - внутри меня словно пробуждалась волна. Я был так вдохновлён не столько потому, что я хотел заступиться за неповинного жителя. И не потому, что этот случайный житель оказался моим собратом магом. Я говорил им все это, защищая себя - ведь в надменном отношении старосты я был не виноват. Я ничего не сделал, чтобы заслужить такое откровенное пренебрежение. Ровно, как и случайно встреченный мною незнакомец.
  Но почему-то вместо успокоения мои слова принесли еще больше раздражения.
  - Да кто ты такой! - тут же взъелся на меня прыщавый, и, отвернувшись от односельчанина-некроманта, повернулся ко мне. - Кто ты такой, я спрашиваю!
  - Да, а ты кто, чтобы читать нам уроки? - негодование худышки быстро перешло и на мрачного толстяка.
  - Кто ты такой, чтобы нам перечить? - Парень в фартуке злобно сжал кулаки.
  И тут на меня посыпалось.
  - Мы тебя не звали!
  - Мы не приглашали!
  - Шел себе куда хотел, так иди! Нечего останавливаться!
  - И то верно! Не пускай своего козла в чужой огород. Не для тебя капуста!
  - Ага. Ходят тут всякие залетные чужаки, учат нас уму-разуму.
  - Ты тут не живешь!
  - Ни в чем не разбираешься.
  - Живешь где-то далеко и спокойно, а у нас некромант под боком.
  - Не ты каждую ночь боишься за своих родственников, а мы.
  - У нас у каждой сестры!
  - И девушки!
  - И родители! Мы за них волнуемся. А ты тут выпендриваешься! Потому иди, куда шел!
  Не успел я и глазом моргнуть, как на меня смотрели три злобных пары глаз, взгляд которых не сулил мне ничего хорошего.
  Но я не собирался просто так сдаваться - мое возмущение все еще бурлило во мне.
  - Кто я такой? Кто я такой? - повторил я их вопрос и провел рукой по своей желтой тунике с черными воронами. - Я солдат баронства, который вас защищает. А еще я маг. Вы разве не видели?
  Но мои слова прошли у них мимо ушей.
  - Солдат? Ха! Ну, из тебя и защитничек. Смотри, прямо перед тобой стоит некромант, и, как видишь, еще дышит. - Прыщавый возмутитель спокойствия кивнул на прикусившего язык односельчанина.
  - Подумаешь, нацепил форму! - насмешливо ответил сын пекаря. - Я сейчас шлем нацеплю, и что, я стану солдатом?
  - И что, что ты маг? Вижу, в опасностях, которые сулит проживание с некромантом, ты не разбираешься. Много же ты понимаешь, - скривил лицо сын сапожника.
  Мое возмущение забило пенными волнами. Я все понимаю, но так говорить с собой я никому не позволю.
  - И вы не боитесь так разговаривать с боевым магом форта? - Моё лицо загорелось от подобной наглости.
  - Нет, не боимся. - Прыщавый парень сделал шаг вперёд и оказался в двух шагах от меня. Его ладони медленно сжались в угрожающие кулаки. - Мы - в своей деревне. И только мы тут хозяева.
  - Нет, не боимся. - Порыв вседозволенности внезапно перекинулся и на толстяка. Он тоже вышел вперед и остановился по левую руку от злобного худышки, так же сжав свои плотные кулаки. - Ты же маг. А магам не разрешено применять магию против обычных жителей.
  - Нет, не боимся. И не только поэтому. - Парень в фартуке сделал три шага вперед, и его щетинистый подбородок оказался почти что передо мной. - А потому, что вам, магам, перед тем как использовать свое колдовство, нужно прочитать заклинание. Короткое заклинание, это да. Но его вполне достаточно, чтобы такой, как я, услышав его слова, успел собрать кулаки и выбить сопернику зубы. Ну что, маг из форта? Рискнешь на меня напасть? - Парень поднял кулак и отвел руку назад для будущего удара.
  Жить в пограничном форте это нечто особенное. Здесь каждый день начинается с рассветом и заканчивается с закатом. Рацион прост, алкоголь под запретом, а единственным развлечением служат наблюдения за разными тренировками: тренировками в стрельбе из лука, тренировками боев на мечах, и, само собой, сражениями на кулаках. Для меня, мага, наблюдать за тем, как стрелы летят в свою цель, и как мечи сверкают в жарких поединках, зрелище весьма интересное, потому что я часто сравниваю это и свою магию: смог бы я сделать так, или смог бы я сделать это. Но вот кулачный бой - такое мне не под силу. Меня страшит сама мысль оказать настолько близко к врагу, чтобы я, или, не дай боги, он, смог бы меня ударить. Для меня это страшно. Невероятно страшно, но вместе с тем - очень завораживающе.
  Однажды Трезор застал меня за тем, как я пытался повторить один очень сложный прием. Повторял я плохо. Поэтому десятник решил научить меня самым простым из них. Более простым, но как он уверил, тоже очень действенным.
  - Драка на кулаках - это иногда позёрство с запугивание соперника, а иногда откровенный обман, финты и ложные выпады. Но для таких, как ты все это лишнее. Все это мишура. Тебе достаточно выучить лишь пару-тройку ударов, - сказал он, останавливаясь рядом.
  Вначале я, понятное дело, смутился - я не ожидал, что кто-то меня за этим застанет. Но потом любопытство все же взяло верх.
  - Но я даже не знаю, нужно ли мне это. Я ведь маг, и атакую издали.
  На что Трезор сразу дал ответ:
  - Родовит и Торсон лучники. Но если у них внезапно закончатся стрелы, а враг будет стоять рядом, то не стоять же им стоймя?
  Звучало разумно. Что еще тут скажешь?
  - Давай я научу тебя трем простым ударам - удару в голову, удару в живот, и удару снизу-вверх, - предложил мне десятник.
  С первыми двумя все понятно. А вот с третьим что?
  - А что такое удар снизу-вверх? - сразу же полюбопытствовал я.
  - Этот удар я пару раз использовал в драке, когда вокруг меня собралась большая толпа и мои соперники стояли ко мне очень близко. Тогда ты сжимаешь кулак и сильно бьёшь снизу-вверх. Очень сильно бьёшь противника в подбородок, и тогда он будет повержен. Овладеть таким ударом непросто, но тут дело в тренировках - будешь тренироваться и у тебя все получится, - заверил он, исподтишка подмигивая. - Да, и самое главное - тут есть одна тонкость.
  - Это какая? - Я весь обратился вслух, ожидая чего-нибудь эдакого.
  Но ответ Трезора меня просто убил.
  - Когда ты собираешься нанести этот удар, не надо делать зверское лицо, будто бы ты собираешься не ударить, а съесть соперника. Просто бьёшь и все. Иначе твой противник сразу обо всем догадается и сумеет от него защититься.
  Вот и настал тот момент. Не отрывая глаз от зарвавшейся деревенщины, я напряг правую половину тела и с каменным лицом нанес ему сильный удар. Получив в подбородок, парень мешком рухнул на землю под испуганные взгляды двух менее смелых подельников.
  - А теперь я отвечу, - заговорил я, медленно растирая принесший мне победу кулак. - Да, вы тут хозяева. Но и гость в вашем доме не последний человек. Это раз. То, что я маг, не говорит о том, что, кроме магии, я ничего не умею. Это два. Ну и напоследок - человека нужно ругать и наказывать лишь за его дела. Лишь за дела, и ни за что иначе. Плохое отношение к себе, впрочем, как и хорошее, нужно заслужить. Это три. А теперь проваливайте, пока я не дал вам еще раз.
  Вот так, вот так. Я бы не сказал лучше. Ах, как бы я хотел сказать это все и Лотару. Но, увы, сказать это ему я не мог.
 

*


 
  Неожиданно у меня за спиной раздался суровый окрик:
  - Авгур! Евин! Ясень! Что у вас происходит?
  Я резко обернулся, и увидел за собой крепкого дедка, глядящего вперед недовольным взглядом. Одет дедок был в странного вида шерстяную шляпу с короткими полями, украшенную дубовыми листьями и ожерельем из ягод. На белую рубаху был натянут короткий черный жилет, а на ногах красовались легкие туфли. По лицу я понял, что он очень стар: морщины на лице были глубокими, словно карта прожитых лет, каждая бороздка рассказывала свою историю. Кожа, тонкая и пергаментная, тоже выдавала его почтенный возраст. Но судя, по голосу, жизнь в нем так и бурлила. Голос старика, густой и зычный, словно раскат грома, наполнял все вокруг энергией. В нем чувствовалась неугасающая жажда жизни, неукротимый дух, который, казалось, не подвластен времени. Контраст был поразительным: лицо, изрезанное временем, и голос, полный молодого задора. Жизнь, очевидно, не просто текла в нем, она бурлила, клокотала, готовая вырваться наружу.
  Явно кто-то из местных. Вот сейчас мне попадет на орехи, ведь я для всех местных чужак. Хоть и воин баронства.
  Но все оказалось полностью иначе.
  - Авгур! Евин! Ясень! Вы снова взялись за старое? Опять тревожите Савушку?
  - Господин Дор, мы, это... - Толстяк опустил кулаки и быстро подался назад.
  - Да мы это, ничего такого. - Прыщавый задира отступил вслед за пекарем. Молодой сапожник же ничего не ответил, а потерев подбородок, просто молча встал. Еще бы - с таким ударом заговорит он не сразу.
  Старик взглянул на меня и его брови еще больше нахмурились.
  - Похоже, в этот раз все несколько хуже - вы затеяли драку с воином из южного форта. А что с вами будет, если я расскажу обо всем этом старосте?
  Один стук моего сердца - и вместо трех задир осталось лишь облачко пыли. Незадачливый некромант поклонился, сначала старику, потом мне, и тоже куда-то исчез по своим делам.
  - Что до тебя, молодой маг льда Шедан, то давай-ка зайдем ко мне - нам с тобой есть, о чем поговорить. Точнее, это тебе есть, что мне порассказать. А я, чем смогу - помогу, - таинственно ответил старик.
  Странное предложение. Но протянутую мне руку дружбы я отталкивать не привык.
  Зайдя в самый обычный деревенский домик с садом и огородом, я не успел очухаться, как очутился в комнате в мягком старом кресле, а в руках у меня уверенно лежала кружка с каким-то желтоватым напитком. Я попробовал - напиток оказался сладким на вкус и каким-то резким. Странное сочетание. И тут же я почувствовал, как будто тяжелый груз свалился с моих плеч, и напряжение, которое все еще держало меня, куда-то исчезло.
  - Благодарю за выпивку, господин... - Я замолк, давая хозяину дома представиться самому.
  - Не господин, а просто Дормидонт, - мягко улыбаясь, произнес старик. - Но местные зовут меня проще и короче - старик Дор. Я - маг деревни Дубового Щита. И моя магия - управленье зверями.
  Я кивнул: мол, знаю я о такой - учили нас этому в школе.
  - А я... - попытался представиться я, но Дор меня перебил.
  - Да знаю я кто ты, - произнес он все с тем же теплым смешком. - Я был на турнире, и все слышал и видел.
  Я снова кивнул и принялся осматривать обиталище мага. В центре комнаты возвышался массивный дубовый стол, покрытый пергаментами, исписанными непонятными символами. Рядом стояли колбы с разноцветными жидкостями, испускающими легкое свечение, и странные приборы, назначение которых я не мог даже предположить.
  Повсюду были расставлены книги. Не обычные книги в кожаных переплетах, а свитки, запечатанные воском, фолианты, переплетенные из неизвестных материалов, и даже каменные плиты, покрытые резьбой, которая, казалось, двигалась, когда я смотрел на нее. Я чувствовал, как от них исходит мощная энергия, словно они были живыми существами, хранящими в себе мудрость веков.
  Воздух был наполнен ароматами, которые я никогда раньше не встречал. Сладковатый запах трав, смешанный с терпким ароматом смолы и чем-то еще, неуловимым, но завораживающим. Казалось, сам воздух здесь был пропитан магией, делая каждый вдох по-своему особенным.
  - И давно ты тут... живешь? - спросил я его, внутренне догадываясь, каким будет ответ.
  - Давно, с самого моего детства, - тут же ответил он. - Тут вырос и я, и мой отец, и отец моего отца.
  - И все они были магами?
  - Да. Кто-то более сильным, чем я, а кто-то менее.
  - И все это наследство: книги, фолианты, и колбы, у тебя от них?
  - Именно так.
  Я глубоко вздохнул - слова старика пробудили во мне давние воспоминания. Давние? Для меня - да, ведь им уже скоро будет четыре года.
  Когда зацвела первая липа, это означало, что приближается день моего взросления - день шестнадцатилетия. В нашем поселении это означало одно - пора выбирать ремесло. Выбор этот был не просто формальностью, а настоящим испытанием для ума. От него зависело все: смогу ли я прокормить себя, создать семью, обеспечить будущее своим детям. Ошибка в выборе ремесла - это не просто досадная оплошность, это приговор на всю оставшуюся жизнь. Представляю, как тяжело будет тащить на себе ношу нелюбимого дела, чувствовать себя не на своем месте, осознавать, что упустил свой шанс.
  Но я не сомневался в выборе ремесла - мой отец был очень известным столяром и плотником, и двое моих братьев, старший и средний брат, были взяты им в свои ученики.
  Я не сомневался, что я у него стану третьим. Но его ответ поставил меня в тупик.
  - Отец, прошу тебя - возьми меня в свои ученики. Я обещаю, что все, что я создам, ты будешь называть лучшим своим твореньем.
  Но ответ отца расстроил меня до глубины души.
  - Послушай, Шедан. Я не могу взять тебя в ученики.
  - Не можешь?
  - Твой отец - хороший столяр и плотник. И его задача - передать свои таланты по наследству. Только вот... у меня уже есть преемники.
  - Я знаю. Ты взял к себе старшего и среднего сына. Вот я и подумал, что я, твой младший сын...
  - Третий ученик мне точно ни к чему. Лишний будет. Да и не потяну я троих - не тот у меня теперь возраст. Ты у меня сильный и ловкий, а мой брат говорит, что ты еще и умный. Найди свое место сам. Поговори с тем да с тем. Прояви себя. Чай, ближе к осени, и будешь ходить под кем-то.
  Сказать, что я был подавлен - ничего не сказать. Как передать то чувство, когда тебе отказали быть часть большой и славной традиции? Когда все, во что ты верил, все, о чем ты мечтал, рухнуло всего после одного разговора? Я никогда не буду потомственным столяром. Я никогда не буду потомственным плотником. Я не продолжу путь деда и отца, не стану частью династии. И по чьей воле? Не по своей, а своего отца.
  Я долго переживал отцовский отказ. Много чего обдумал и много с чем смирился. Потеряв одно, я приобрел другое. Зато вот, теперь, я стал настоящим магом.
  - А как ты стал магом? Не по семейной традиции? - Маг, сидевший напротив меня в таком же мягком кресле, с любопытством наблюдал за моими реакциями. Его глаза, глубокие и мудрые, казалось, видели не только мое тело, но и мою душу, мои мысли. Он был частью этого места, его неотъемлемой частью, как и я, в этот момент, становился частью его тайны.
  - Я? Нет. Мой отец был деревенским столяром и плотником. В моей семье никогда даже не мечтали о магии. А она во мне раз, и проснулась, - улыбнулся я.
  - Плотник и столяр? - Брови старика слегка скакнули наверх. - А почему ты в войске? Как ты попал на службу к барону Вар Данте?
  - Как, как? - Я слегка повел опустевшей кружкой, и маг, поняв намек, тут же ее долил из небольшого графина, что стоял меж пергаментов. - Я просто искал себе тепленькое место. После школы магии я хотел поступить на службу к богатому горожанину или к знатному чину. Но нигде меня, молодого, не брали. Помыкавшись год, я пошел служить к торгашу - он владел продуктовой лавкой и небольшим трактиром. Плата была хороша, только меня ставили не в грош.
  - Понимаю, - всезнающе улыбнулся старик.
  - Потом я получил работу у мало известного травника. Там платили меньше, но все его клиенты меня просто носили на руках - ведь я спасал их здоровье.
  - Понимаю, - вновь ответил мне Дор.
  - Вдоволь наигравшись в лекаря и врачевателя, я захотел жить лучше. И выбор пал на армию. Поэтому я и здесь.
  - То есть ты тут из-за хорошей платы, так? - спросил он, чуть прищурившись.
  - Да. Но не только. - Сказать ему правду? А почему бы и нет - этот маг единственный житель деревни, кто отнесся ко мне с должным уважением. Я выждал паузу, чтобы собраться с мыслями, растекающимися в стороны из-за легкого опьянения. - Я рожден в семье плотника. Хорошего плотника. А хороший плотник, он... Он всегда все делает на совесть, - нашелся я свои слова. - Так у нас все устроено, и мы не можем иначе. Хороший плотник всегда вкладывает в работу всю свою настойчивость, терпение, силу и ловкость, потому что от нашей работы зависят жизни. Вот и здесь... Я хочу служить так, как служил бы своему ремеслу, если бы я был плотником.
  Это было правдой. Истинной правдой, которую я не собирался скрывать. Пока я только перенимал свои новые обязанности командира форта, и еще не был уверен, что все делаю правильно. Но я ничего из правил не игнорировал, и старался во всем тщательно разбираться. Пока все у меня шло очень хорошо, даже прекрасно. И если у меня будет еще достаточно времени...
  - Ты хочешь делать все правильно и от чистого сердца? - подытожил старый маг своими собственными словами.
  - Я хочу все делать правильно и от чистого сердца, - согласился я. Звучит немного возвышенно, но можно сказать и так.
  Маг в ответ на мои слова задумчиво повел бровью.
  - И поэтому ты там помог нашему Савушке, нашему молодому некроманту, да? - спросил он у меня.
  - Да. Я услышал, как его несправедливо обвиняют. Поэтому и вмешался. Поэтому и защитил. Кстати - что это было? - полюбопытствовал я, делая новый глоток расслабляющего напитка.
  - Последствие зрелости и нетерпение юности, - многозначительно улыбнулся почтенный звериный маг. - Я хороший маг. Опытный и умелый. Но, как видишь, время берет свое. - Дормидонт улыбнулся, отчего его многочисленный морщины проступили еще ясней. - Я знаю, что мое время здесь подходит к своему концу. И староста это знает. Поэтому он послал барону письмо с прошением прислать нам нового мага для защиты деревни.
  - И что?
  - А в качестве ответа мы получил Савву. - Маг снова приветливо улыбнулся. - Очень хороший выбор, ведь некромантия - довольно сильная магия. Особенно для защиты.
  Да, некромантия - очень страшная сила.
  - Только вот сила Савушки - не в темных заклинаниях, а в поднятии мертвецов. В возвращении к псевдожизни некогда умерших людей. И вот в этом и кроется главная беда: мало кто из деревенских готов смириться с тем, что их предки, когда-то достойно похороненные, восстанут из могил. Даже если ради общего блага, ради защиты родной деревни, ради спасения их собственных потомков.
  - И они... Они вымешивают свое недовольство на новом маге? - догадался я.
  - Да.
  - Не дают ему проходу?
  - Да.
  - Оскорбляют его почем зря?
  - Не дают ходу в таверну?
  - Верно.
  - И все это притом, что он ничего плохого не сделал?
  - Все верно. Страх и отвращение иногда перевешивают ум и здравый смысл.
  Вот оно как? Выходит хорошо, что я вступился за парня.
  - Но хватит о других - давай снова поговорим о тебе. - Деревенский маг поставил свою кружку на стол, и сложил руки на своем небольшом животе. - Что привело тебя к нам, в Дубовый Щит? Только турнир или что-то большее?
  Спрашивает, а у самого в глазах уже светится ответ. Опытный, много что видевший старик, который понимает все без лишних слов.
  - И так и эдак. На турнир я приехал по приглашению вашего старосты. Но еще я хотел поговорить с ним о важном для меня деле, - честно ответил я.
  - О деле. Ох уж эти дела. - Старик сухо рассмеялся. - "Дела. Когда кто-то обращается к тебе с просьбой, кажется, что это легкий ветерок, который развеет пыль. Но когда ты сам оказываешься на месте исполнителя, этот ветерок превращается в бурю, в непроглядную мглу, где нет ни проблеска пользы для самого тебя", - заговорил он, явно подражая манере местного старосты. - Другими словами - не любит он просителей. Особенно тех, от которых нет выгоды.
  - Так мое дело совершенно несложное. Мне... - Я тут же запнулся, понимая, что я прекрасно подхожу под описание Лотара. - Я просто хочу с ним поговорить.
  - Просто поговорить, так?
  - Да. Поговорить о том, о чем говорил с ним наш командир заставы. Я не прошу у него ничего такого, сложного или трудоемкого - просто поделится кое-какими сведениями.
  - Просто поговорить, да? - Старик сухо кашлянул и уставился на один из лежащих на столе фолиантов. - И что, ты уже попросил его о таком разговоре?
  - Да, просил. Да что толку! - Отступившее под давлением напитка неудовольствие снова заколыхалось на границе сознания. - Он едва взглянул на меня, и его желание общаться со мной отрубило напрочь. Видел бы ты его лицо, Дормидонт, - пожаловался я.
  - Нижняя губа поверх верхней? - рассмеялся старик. - Знаю, видел не раз. Очень неприятное зрелище.
  - Неприятное - не то слово, - с нескрываемой горечью согласился с ним я.
  - Но ты же пытался снова?
  - Пытался - и так, и эдак.
  - Пытался, понятно. А он?
  - А он глядит на меня, как на холод в лютую стужу, и разговаривает, как со сборщиком податей. - Я развел руки в стороны, стараясь не расплескать живительный напиток. - Я понимаю, что староста деревни - это большая шишка. Но ведь я тоже не абы кто - я и воин баронства, и маг, и командую фортом.
  - То есть, ты много раз пытался, но дела своего ему так и не изложил, верно? - подытожил маг.
  - Верно, не изложил. Может я ему просто не приглянулся? - попытался съехидничать я.
  Но маг моей шутки не понял.
  - Скорее всего... Скорее всего, именно так и есть, - тихо и как-то по-особому доверительно, как маги говорят с магами, заговорил он со мной. - Понимаешь, обычно исполняющий обязанности командира форта это взрослый мужчина, с сединой и с опытом. А ты, уж прости, малец - двадцать годков или больше. Нет, я не хочу сказать, что это плохо, нет! - Старик резко махнул руками, словно отгоняя какое-то недоразумение. - Просто так принято думать. И вот, Лотар тебя увидел и... - Собеседник скривился, демонстративно поднимая нижнюю губу. - Считай это недоверием, сомнением, предвзятостью, предубеждением. Ну не видит он в тебе командира форта. Никак не видит. А потому и не видит в тебе хоть сколько-нибудь себе равного. Оттого и говорить с тобой ни о чем не желает.
  Не видит во мне командира форта. И этот туда же за болотной ведьмой!
  - И что же мне тогда делать? - Мне снова захотелось шарахнуть Лотара каскадом ледяных стрел. Но я понимал, что это можно сделать только в своих фантазиях.
  - Что делать? - Маг задумчиво глянул наверх, где под потолком в паутине, висел какой-то яркий паук. Сеть паука была полна разных пойманных мошек, а свет его тела прекрасно освещал потолок. - Знаешь, Шедан, скажу честно - ты мне по душе, - вдруг признался старик.
  Такое признание приятно меня поразило. Не то чтобы я нуждался в чьем-нибудь одобрении. Просто... Это было приятно, что ли.
  - Знаешь, - задумчиво произнес он, - немногие в этом мире стремятся к чему-то большему, чем личная выгода. В этом нет ничего плохого, особенно когда речь идет о выживании, о поиске еды и воды. Но желать большего... - На его лице мелькнуло выражение, которое я, как не силился, расшифровать не мог. - Я сам когда-то мечтал не просто стать могущественным магом, но и служить своей деревне, помогать ей преодолевать самые тяжелые трудности. Савушка, наш темный маг, на меня в этом похож. Его не столько интересует сама темная магия, сколько то, как она может принести пользу деревне. Поэтому он и терпит выходки своих сверстников, чтобы не прослыть враждебным. А теперь ты. - Дормидонт посмотрел на меня так, словно видел меня насквозь. - Ты говоришь правильные вещи, ты думаешь о важном. Таким был я, когда был молод. Такой у нас и Савушка. Поэтому, так и быть - я тебе помогу, - заявил он живым и решительным голосом.
  - Поможешь мне? А в чем? - слова старика заставили меня внутренне собраться. Помощь, помощь. Помощь бы мне сейчас явно не помешала. Только вот помощь в чем?
  - Давай-ка мы с тобой что-нибудь, да придумаем, - предложил Дормидонт.
  - Придумаем?
  - Да.
  - Но что?
  - А вот сейчас и посмотрим. - На какое-то время хозяин дома замолк, собираясь с мыслями. - Ясно одно: Лотара ни мне, ни тебе, переубедить не удастся. Он - староста деревни, и характер у него как кремень. Но его пост это и его слабость - если он увидит, что твоя репутация, твоя сила, твое мужество и твоя сноровка, гораздо больше тех, какие можно ожидать от твоего юного возраста, то он просто не сможет тебя больше не замечать.
  - И что же мне сделать, чтобы моя репутация стала выше, чем мой возраст? - изумился я от такого странного предложения.
  - Что?
  - Да, что?
  - Выполни для деревни несколько поручений. Принеси пользу жителям. Это поможет тебе заслужить уважение местных сельчан и ремесленников. А если ты сможешь заслужить доверие местных жителей, тогда, может быть, Лотар к тебе и прислушается. Не сможет не прислушаться, - закончил он решительно.
  - Уверен? - недоверчиво спросил его я.
  - Уверен. Шляпу свою съем, если я не прав, - заявил он и легонько ткнул кулаком себя в грудь.
  Неожиданное предложение. Крайне неожиданное. Я думал, что разобраться в ходе мыслей полулюдей будет довольно непросто. Но, как оказывается, порой трудно разобраться даже со своими, с людьми. Повысить свою репутацию в деревне Дубовый Щит, чтобы привлечь к себе старосту? Я вспомнил простых и радостных жителей этой деревни, искренне болеющих за своих фаворитов - их искренность и открытость очень мне понравились. Вспомнил маленькие деревянные домики, ровные огороды и косые заборы - и это мне напомнила дома в моей деревне. Нет, так-то я не против помочь местным жителям и выполнить для них пару-тройку задач. В принципе - не против. Но не сейчас же. Как-то это ну, неожиданно. К этому я не был готов, выезжая из форта. Да и работать на этого Лотара, на этого наглого, самоуверенного и самолюбивого типа я не горю желанием. Но если это самое последнее средство, если нет никаких других вариантов, то, так и быть, я на это пойду. Ну не возвращаться же мне в форт не солоно хлебавши?!
  - Раз ты уверен, что это сработает, то... пусть будет так, - огласил решение я.
  Маг удовлетворенно кивнул.
  - Хорошо. Тогда вот, послушай, каким будет твое первое задание...

*


  Когда до маячивших впереди стен пограничного форта осталось рукой подать, а из-за кустов нам стали приветственно махать ближние дозоры, я свернул с проторенной дороги и повел свой отряд на то самое место, где еще недавно наши солдаты собирали первые весенние грибы. Изменение маршрута было встречено Трезором и солдатами с удивлением, но никто не посмел сказать мне ни единого слова. Добравшись до широкой поляны, я собрал их всех в круг и принялся объяснять наши далекоидущие планы. Наши - мои и, куда им теперь от этого деться, и их.
  - Послушайте, парни - тут такое дело, - начал объяснять я, думая, как все это правильно преподнести это своим солдатам. За Трезора я нисколько не волновался - десятник последует за мною куда угодно. Правда - куда угодно. С одной стороны, как бы их никто и не спрашивает - что скажет им их десятник, так они и поступят. В этом суть дисциплины и подчиненья начальству. Только вот я всегда стою за то, чтобы каждый человек, что мне подчинялся, понимал то, что и зачем я делаю. Я не говорю за весь форт - там слишком много людей. Я говорю за тех, кто меня окружает и кого я постоянно беру с собой на те или иные дела. - Мне очень нужно поговорить со старостой Лотаром, но по некоторым причинам он не хочет со мной говорить.
  - Это еще почему? - Возмущение Трезора оказалось сильнее его дисциплины, и он не удержался и перебил меня.
  - Потому что... Потому что он считает, что в глазах барона он более важная персона, чем я, - ответил я несколько можно пространно. И пока десятник и солдаты удивленно переглядывались между собой, пытаясь это осмыслить, я быстро продолжил. - Но, выход есть - местный маг Дормидонт предложил мне выполнить несколько заданий, которые могут поднять мою репутацию в глазах деревенского старосты.
  Солдаты снова начали озадаченно переглядываться.
  - Задания непростые, - снова продолжил я. - Но оно и понятно - чем сложнее задания, тем быстрее растет репутация и уважение.
  Взгляды солдат стали куда осмысленнее. Слово "задание" они понимали прекрасно.
  - Сегодня маг Дормидонт предложил мне первое задание. Звучит оно так: мне нужно избавить деревню от мерзопакостных слизнюков.
  Все - больше в их взглядах не было вопросов, не было сомнений. Только четкое осознание цели и готовность к действию.
  - Слизнюки? - спросил Трезор, даже слегка поморщившись. - Звучит крайне неприятно. Но что это такое, он тебе объяснил? - удивился он.
  - А чего объяснять? - подал голос Игнац. - Слизнюки - это слизнюки. У вас что, такого в деревне не было? - удивился он.
  - Нет. У нас были слизни, - покачал тот головой. - Или слизняки. Но ни о каких слизнюках я отродясь не слышал.
  Тур, Родовит и Торсон, тоже глядели на мечника в недоумении.
  - Слизнюки - это те же слизни, только такие, как неизвестно чего обожралиеся. И это нечто заставило их тела раздуться в десятки раз. Теперь эти твари напоминают морщинистые шары, полные мерзкой жижи.
  - Фу! Фу! Фу! - тут же послышалось от остальных солдат.
  - Да, это все так, - вернул я себе бразды правления разговором. - Только с увеличением их размеров от них добавилось и вреда. Слизнюки, как и слизни, любят поедать листья, стебли и плоды деревенских растений. Но если вред от обычных слизней почти что незаметен, то вред от этих тварей пропустить нельзя. Жрут они как не в себя, а потому представляют опасность для всех хозяйств деревни.
  - Так если они опасны для деревенских жителей, пусть они возьмут и что-то с ними сделают, - резонно заметил Игнац. Резонно, да. Но корень его возмущения был нам хорошо известен - если можно не вступать в драку, он ее избегал. Отчасти от страха, отчасти от осторожности.
  - Так они пытались, - ответил я, вспоминая объяснения Дормидонта. - Да только не получается это у них.
  - Не получается? Почему? - резко спросил Трезор.
  - По многим причинам. Во-первых, их мечи вязнут в вязких телах слизнюков.
  - О как? - Трезор с удивлением посмотрел на свой меч, словно ожидал от него такого же подвоха. - Дормидонт говорит, что их внутренности похожи по густоте на тесто, замешанное на негодной муке. Рубанешь его острым оружием, а оно там и остается.
  - Фу! Фу! - раздалось над поляной от Тура и Игнаца.
  - Стрелы эту погань тоже не берут - они, как и мечи, вязнут в их густых внутренностях, и не могут достичь уязвимых мест.
  - Фе! Фе! - вырвалось у Родовита и Торсона.
  - Ну и напоследок - слизь этих тварей, попав на метал и одежду, могут их разъесть. Металл она может испортить, одежду - обуглить, а нашу кожу - довести до ран. У слизнюков нет ни зубов, ни когтей, но с такой едкой слизью все это им без надобностей.
  На этот раз никто из воинов ничего не сказал, однако их взгляды были красноречивее всяких бранных слов. Я их понимал - ввязываться в бой с такой мерзкой мерзостью никто из них не желал.
  - А что же тот маг? Он-то там для чего? - неожиданно выдал молчавший Родовит. - Если он не может избавить людей от этих тварей, то пользы он него местным, как припарка мертвому.
  Я тяжело вздохнул, потому что знал, что рано или поздно меня об этом спросят.
  - Так маги же не всесильны, - я развел руками, словно пытаясь донести эту простую истину. - Дормидонт владеет магией, что управляет зверями. Это хорошая магия, сильная и полезная. Но у нее, как и у любой магии, есть ограничения - маг не может приказать зверям то, что противно их природе. А битва со слизнюками это оно и есть.
  - Это еще почему? - вскинулся Трезор, внимательно следивший за моим ходом мыслей.
  - Сам посуди. - Я повернулся к лучнику. - Что получит зверь после победы на этой отвратной тварью. Раны? Да. Усталость? Да. Мясо, чтобы съесть самому или накормить тех, что в логове? А вот нет - мясо-то у них нет. Вернее, есть, но оно несъедобно. Вот и получается, что лисам, волкам и медведям нападать на таких тварей совершенно без надобности. Нет у них в этом ни живой потребности, не животного инстинкта, - объяснил я им.
  Объяснить-то я объяснил, но желания драться от моего объяснения явно у них не прибавилось. И верно - им что от драки с таким врагом? Одно дело драться с какой-то крайне опасной тварью, которая, например, разоряет обозы или убивает беззащитных людей. А тут? Сражаться с тем, с кем биться брезгуют даже лесные звери. Ни славы, ни почета. Только морока одна и неприятные раны.
  - Но как-то они все-таки борются? - подал голос Тур.
  - Борются. - Я оживленно кивнул. - Часто - обычным огнем. Он хорошо от них помогает. Но из-за боязни этих пришельцев люди выжигаю часто не меньше, а иногда и больше посевов, чем съедали бы твари. - Ага - крайне сомнительный способ. - Более-менее действенное и безопасное средство - это разбросать вокруг полей снопы из коротких остро заточенных деревянных кольев. Слизнюки опасные, но очень глупые твари - они часто натыкаются на их острые концы и так убивают себя. Но такое действует медленно и далеко не часто.
  - То есть железные мечи ничего с ним сделать не могу, а острые колья запросто? - не поверил Трезор.
  - Очень похоже, что так. - Я снова развел руками. - Завтра я должен пойти на один из лугов, чтобы попробовал справиться с этими тварями. Ну, что скажете? Пойдете ли вы со мной? - с надеждой и волнением спросил я у них.
  Трезор кивнул, ни мгновения не раздумывая. Затем кивнул рыжий Тур. С этим мне все понятно - куда пойдет десятник, туда пойдет и он. Немного погодя кивнули Торсон и Родовит.
  Последним из всех осторожно кивнул Игнац.
  - Не знаю, чем мы сможем помочь, но попробовать можно, - неуверенно согласился он. И в этот момент я вдруг понял: наверное, каждый из этих солдат чувствует то же самое. Игнац просто озвучил то, о чем молча думали все.
  - Не трусьте и не робейте! У нас все получится! - выкрикнул я, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. Слова эхом разнеслись по пространству, и я добавил, чуть громче, чем следовало:
  - Ведь у нас есть моя магия льда!
  Правда, внутри у меня бушевал маленький ураган сомнений. Получится ли? Смогу ли я? Но сейчас не время для этого. Сейчас нужно было вселить в них надежду. Поэтому я спрятал свою неуверенность за громкостью слов, за бравадой, за обещанием силы, заключенной в моей ледяной магии.
  Надеюсь, они поверят.
  Надеюсь, поверю и я.

*


  - Это они? - спросил у меня светловолосый мечник, и я не был уверен, чего было больше в его голосе - отвращения или страха.
  - Думаю, что они, - ответил я ему, с радостью отмечая, что отвращения в моем голосе куда больше чем страха. - А чего ты спрашиваешь? Ты же сам говорил, что в твоей деревне слизнюки водились.
  - Да, водились. И, к сожалению, водятся до сих пор, - согласился Игнац. - Но наши слизнюки были размером с голову. С голову человека, не больше. А эти... - Мечник невольно поежился.
  И верно - когда маг Дормидонт рассказывал мне об этих неприятных тварях, он случайно, а может далеко не случайно, кто знает, не упомянул мне об их размерах. А их размеры... Размером слюзнюки оказались с большую тыкву. С такую тыкву, что достигает высоты по колено. А вид... Представьте себе нечто большое, шарообразное, с множеством бугорков и мелких кожистых складок, разрисованное в оранжевые и свекольные цвета, и весело подпрыгивающее на зеленом газоне. А теперь представьте, что таких тварей не две и не три, а целых пара десятков. И все они, весело подпрыгивая на кочках, гоняются друг за другом, вместе с этим не забывая усилено подгрызать свежую траву. Никаких зубов у них, разумеется, не было. Как и носа, ушей, глаз, рук, ног, и всего подобного. Просто в том месте, где слизнюки касались земли, трава очень быстро куда-то исчезала, оставляя после себя голые проплешины девственной черной земли.
  - Мерзость. Отврат. Пакость. Гадство. - Трезор и Тур не смогли удержаться, чтобы откровенно не высказаться.
  - Эти слизнюки очень похожи на ожившие тыквы, каким-то образом обожравшиеся хлебного вина, и заразившиеся страстью заячьего гона. Гнустность. Вопиющая гнустность. Меня сейчас стошнит, - скривился от увиденного Родовит.
  - Вот умеют же боги создавать подобное, - крайне задумчиво отозвался Торсон. - Вот мерзость. Ни дать, ни взять мерзость. А они ее создали. Зачем? Почему? Не приложу ума. - Он почесал затылок.
  Все верно. И то, и другое и третье - все это про них. Слизнюки были отвратительны. Невероятно отвратительны. И, казалось бы, ничего особенного в этих существах не было - просто большие шары, прыгающие по полю. Повторюсь, у них не было ни зубов, ни клыков, ни клешней, ни костяных наростов. Они не плевали ядом и не плели паутины. Но всё равно - назвать их иначе, кроме как мерзкими, было невозможно. Было ли дело в их кричащей, яркой окраске, или в обилии морщинистых складок, или в том, что их облик совершенно не вписывался в привычные нам представления. Не знаю. Но восхищаться этими созданиями у меня не было ни малейшего желания. Как и просто находиться рядом с ними. И уж тем более мне не хотелось касаться их странной плоти.
  Впрочем, в нашу задачу это и не входило. Нам требовалось избавить эти луга хотя бы от десятка подобных тварей. А лучше всего - от двух. Это бы вызвало благодарность деревенских жителей, а значит, привлекло бы ко мне внимание Лотара.
  - Как будем их убивать? - набравшись смелости, спросил у меня рыжий Тур. Трезор ненавязчиво стукнул его по шлему, давая понять, чтоб тот не лез вперед.
  - Вначале надо понять, правдиво ли то, что о них говорят в деревне, - предложил мне десятник.
  - Правдиво ли? - переспросил я его, пытаясь понять, что к чему.
  - Да. Нам же сказали, что ни стрелы, ни мечи, эту пакость не берут. - Трезор махнул рукой в сторону резвящихся на лугу морковных шаров. - Звучит как-то уж очень грустно. Поэтому нам, для начала, не мешало бы это проверить.
  Звучало разумно.
  - С чего начнем проверять?
  - Я бы начал со стрел, - предложил Трезор. - Лучники будут стрелять в них издалека, и если эти твари так же глупы, как о них рассказывают, то они не поймут, откуда идет атака, и не будут на нас нападать.
  - Хорошо, я согласен. - Почему бы и нет?
  После моего одобрения Трезор повернулся к лучникам.
  - Родовит! Торсон! Попробуйте убить этих тварей, - отдал он им приказ.
  Стоящие рядом воины просто кивнули в ответ, и пошли по траве, выбирая лучшее место для атаки.
  Лучники открыли стрельбу, и я снова почувствовал себя на вчерашнем состязании. Но на этот раз я не был его участником, а всего лишь зрителем, а потому с удовольствием мог наблюдать за обоими воинами. Родовит стрелял так: найдя взглядом цель, он резко натягивал лук почти до упора, и так же резко отпускал тетиву, подгоняя стрелу каким-нибудь бранным словом. Торсон стрелял иначе: он сразу натягивал тетиву, а лишь потом искал глазами цель. Следил за ней и стрелой и взглядом, и лишь удостоверившись в том, что он не промахнутся, отпускал тетиву.
  Смотреть за стрельбой этих лучников не на турнире, а в настоящем бою, было одно удовольствие, и каждый из них показал результат не хуже, чем на состязании. Но вся их стрельба оказалась совершенно бесполезной. Стрелы, даже попадая прямо в темно-желтые туловища, не причиняли слизнюкам никакого вреда. Казалось, они вообще не ощущали уколов наконечников. Никаких ран, никаких повреждений. А где нет ран, там и нет крови. Более того, стрелы, которые попадали, не оставались торчать, как занозы. Вместо этого они как-то странно мягко ложились на бок, словно вонзались не в твердую плоть, а в какую-то массу.
  Вернувшиеся лучники подтвердили мои опасения.
  - Нет, все без толку, - махнул рукой толстяк Торсон, обращаясь к Трезору. - Я думаю, что их тела сделаны не из кожи, мяса и костей, а из чего-то наподобие плотного киселя.
  - Отвратного киселя, - не удержался от дополнения Родовит.
  - Или не киселя, а какого-то желе.
  - Мерзопакостного желе, - не собирался успокаиваться записной сквернослов.
  - Или жидкого теста.
  - Паскуднейшего богомерзкого теста.
  - Я понял, понял, - остановил их десятник. - То есть стрелять из луков по ним...
  - Это все одно, что всаживать свои стрелы в свежее говно: никакого проку, баловство одно, - выдал ему Родовит.
  В ответ мы с Трезором грустно переглянулись - выходит, молва не лжет. Остальные бойцы тоже приуныли. Оно и понятно - все бы хотелось, чтобы проблему с поедателями посевов можно было решить одной стрельбой из лука.
  Но - нет.
  - А как его проверить эту гадость на меч? - спросил я у него.
  - Как-как? Драться надо, - снова вмешался рыжеволосый, за что опять получит тычок от своего командира.
  - Сейчас я попробую, - предложил мне Трезор. - Главное выманить одного слизняка из оравы, и там уж я разберусь.
  - Может, мы поможем? - Тур просто кипел желанием.
  - Нет, лучше я сам, - отказал Трезор.
  Бьюсь об заклад - такого Трезора в войске не учили. Рослый десятник стал уверенно обходить слизней по кругу, то опасно приближаясь к какой-нибудь небольшой группе, то отдаляясь на более безопасное расстояние. Да и какое расстояние считать для себя безопасным он тоже не понимал. Вот Трезор приблизился к слизнюкам уже на десять шагов - ничего. На девять шагов - тоже ничего. На восемь... Ну наконец-то. Одна скачущая тыква отделилась от весело гарцующих собратьев и мелкими прыжками двинулась к замершему десятнику. В ярком воздухе сверкнуло хорошо наточенное лезвие, но едва меч нашел свою цель, как отскочил назад. Трезор не растерялся и нанес еще один удар. Но меч не оставил на слизнюке ни царапинки. Трезор отскочил назад и рубанул наотмашь. Не то. Режущий удар сверху вниз. Не то. Колющий. Ещё колющий. Наконец упругое тело слизняка поддалось - его кожа лопнула, и желтую тунику обрызгала мерзкая слизь. Трезор отскочил, но уже было поздно - нижняя часть туники, куда попала слизь, стало как решето.
  Через какое-то время воин вернулся к нам, неприятно попахивая.
  - Ну что? - спросил я его, хотя из боя все и так было ясно.
  - Как я и предполагал - тело слизнюка слишком мягкое, чтобы обычный меч смог его разрубить. Я бью, а меч то отскакивает, то останавливается, словно я бью не по телу, а по упругой массе.
  - Массе отвратного киселя, - опять не удержался, чтобы не вставить свое замечание острый на язык Родовит.
  - Я его бью и так, и эдак, по-всякому. А оно....
  - Словно паскудное мерзопакостное желе, - донеслось от лучника.
  - А когда я его разрубил, я увидел его внутренности. Торсон прав - нет у слизнюка внутри никаких костей. Даже мяса нет. Одна...
  - Куча богомерзкого теста, - в который раз встрял Родовит.
  - Одна куча богомерзкого теста, - согласился десятник, легким ударом кулака вбивая дисциплину в солдата. - А внутри его - кровь не кровь, а какая-то слизь. Едкая слизь. Вот. - Трезор указал рукой на десяток мелких отверстий в нижнем крае туники.
  - То есть биться с ней...
  Родовит открыл было рот для очередной словесной пакости, но стоящий сзади Тур толкнул собрата под копчик. Черноволосый лучник отчаянно зашипел, но ничего не сказал.
  - То есть ближний бой... - Я покачал головой.
  - Ближний бой не выход, - согласился Трезор.
  Взгляды солдат стали еще грустнее - если мечи и лук не помощники, то что им может помочь? Но я не унывал - если стрелы и меч не дают никакого эффекта, нужно проверить магию. А кто у нас маг? Верно - это я. Значит сейчас мой выход.
  На всякий случай я решил начать с сильного заклинания. Если ты сомневаешься то, что надо делать? Правильно, если ты сомневаешься, то надо бить посильнее.
  Отойдя от наблюдающих за мной солдат, я приблизился к прыгающим тварям на полсотни шагов. Шестьдесят шагов тоже для боя неплохо. Но я хотел, чтоб было наверняка.
  Я не стал наколдовывать на себя магический доспех, как я любил делать ранее. Я просто поднял руку и нашел свою цель, выбрав слизняка, оказавшегося ближе всех.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - громко прошептал я.
  В тот же миг моя рука, от локтя до кончиков пальцев, быстро покрываясь леденистой коркой, а в ладони, словно из ниоткуда, появилась большая острогранная сосулька, которая тут же полетела в сторону выбранного врага. Чвак! Сосулька попала в цель, оставив в теле слизня дыру размером с палец. Я только успел обрадоваться, как моя сосулька, разодрав кожу слизня, вылетела наружу с противоположной стороны, и улетела в кусты. Получив рану, существо заметалось, забегав от одного собрата к другому. Но увидев, что все на этом кончилось, медленно успокоилось, и вскоре вернулось к поеданию мелкой поросли.
  Такой конфуз крайне меня озадачил.
  - А? - растерянно произнес я. - Я же попал! - сказал я, обернувшись.
  - Попал, - хором ответили остроглазые лучники.
  - И рану нанес!
  - Нанес, - подтвердили они.
  - А ему хоть бы хны, - подытожил я.
  - А ему хоть бы хны, - неоправданно веселым тоном заявил Родовит.
  - Но как так? Как же так? - воскликнул я озадаченно. Я и, правда, не понимал такого поворота.
  - Это потому что оно состоит из какого-то киселя, - пояснил мне Торсон. - Вот ледяная сосулька и проходит через него, как раскаленный гвоздь через кусок масла. А кровь из него не льется, потому что у него крови нет. Ему однозначно больно, но только и всего.
  Только больно и все? Я ожидал иного. Это же ледяная магия, а не старые бабушкины иголки.
  Я глянул на Трезора, ожидая поддержки.
  - Попробуйте еще, господин командир, - предложил он уверенно. - Силы наших стрел не хватает, чтобы пробить его плоть. А у вас получается. Может следующий раз вы сможете задеть его сердце... или что там у него есть.
  - Хорошо.
  Я попробовал снова, выбрав себе другого слизняка, - того что кормился у небольшого замшелого камня.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Я снова не промахнулся - сосулька размером с ладонь поразила бок еще одного слизнюка. Еще один "чвак", еще одна дыра, точнее, две дыры, спереди и сзади, и слизнюк заметался в поисках обидчика. Но его слизнячьего умишки не хватило понять, что его враг это я - тот, кто стоит поодаль. Шар озадаченно заметался из стороны сторону, но никого не найдя, успокоился и затих, вернувшись к своим хлебосольным обязанностям.
  Да как же так? Ну как же так? Может, повезет с третьим? Я приценился в нового слизня, что поедал молодые побеги с куста калины
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Новое заклинание большой ледяной стрелы попало в третью тварь. Пятьдесят шагов - отсюда не промахнешься. Но толку-то что, если от попадания мне нет никакой пользы? Знакомый "чвак", знакомая дыра в упругом морщинистом боку, и мой ледяной кол вылетает наружу. А слизнюку хоть бы что - пометался и все.
  Но так ведь не должно быть! Может я просто брежу?
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Кол попал точно в центр слизняка, объедавшего гость ромашек. Но ничего не случилось и на этот раз.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Четвертый брусовый гвоздь пробивает тело твари на вылет, но кроме метания из стороны в сторону результатов нет. Я чуть не опустил рук - мне противостоят какие-то слизняки. Мне и моей магии. И мы оба им проигрываем!
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Пятый выстрел оказался удачным. Слышался знакомый звук, как будто что-то вязкое лопнуло, и слизень мгновенно увеличился в размерах, а затем, словно сдутый шарик, обмяк.
  - Получилось! Получилось! - радостно закричали мечники Тур и Игнац. - Слава командиру форта Шедану! Слава ледяной магии!
  Но я, увы, не разделял их восторга. Да, я его убил. Но что это изменило? На шарообразном теле существа не было никаких отличительных признаков, чтобы я смог прицелиться снова в то же место. Смерть этого слизняка была чистой случайностью, а значит, я мог убить его товарища как с пятого, так и с пятнадцатого выстрела. Все бы ничего, но у меня в теле столько магии нет. Можно было конечно перейти на среднюю ледяную стрелу или даже на малую - тогда бы я мог сделать больше выстрелов. Но что толку? Больше не значит лучше. Если моя самая сильная магическая атака ничего не может сделать, то какой смысл использовать магию слабую?
  И что теперь получается? Стрелы бессильны, и меч бессилен. Магия тоже не дает результата. И как выполнить задание? Мне что, признать свое поражение перед слизнюками? Мне что, попытаться убить их голыми руками?
  Внутри меня всё сжалось от ощущения бессилия, и это бессилие переросло в решимость.
  - Ларра-луара-тура!
  Моя рука снова покрылась инеем, но на этот раз из нее вышло полупрозрачное белое сияние, которое принялось обволакивать меня, словно кокон.
  - Командир! Командир! Командир!!! - наперебой принялись выкрикивать бойцы, не понимая, что я намерен делать. Но я не отвечал, а стоял и ждал, пока студеное сияние превратиться в магический ледяной доспех.
  - Командир Шедан, что вы задумали? - взволнованно, но все еще с подобием строгости в голосе спросил у меня Трезор.
  И что мне ему ответить?
  - Что, что? Бить их пойду, вот что! - злобно прорычал я.
  - Только вы осторожней, - тут же подал голос взволнованный Игнац. - Они же ядовитые.
  Это я понимал.
  - Будем надеяться, что мой ледяной доспех какой-то урон все же выдержит, - сурово ответил я, и в моих глазах мелькнул холодный огонек. Я дал понять, что отступать не намерен, и любая попытка пересечь мои действия будет иметь последствия.
  Но мне никто не перечил.
  Дождавшись, когда ледяной доспех окончательно сформируется, я стал повторять действия Трезора - выбрав свою цель, я стал приближаться, сокращая дистанцию. Полторы дюжины шагов, дюжина, чуть меньше.
  - Осторожнее, господин командир, - вновь услышал я голос волнующегося Игнаца. - Постарайтесь выманить только одного, а не всю компанию.
  Хорошее замечание. И да, я постараюсь.
  И вот от небольшой кучки свекольно-оранжевых шаров отделился один и начал осторожно подкрадываться ко мне, очевидно думая, что я его не вижу.
  - Ну, иди, иди. Сейчас мы увидим, кто из нас чего стоит, - зло прошептал я в его сторону.
  Я приготовился, но все же пропустил момент, когда слизняк будет прыгать. Миг - и в мое тело ударилось что-то мягкое и упругое. Это было похоже... Это было похоже на то, если бы я поймал грудью, перезревший арбуз - больше страшно, чем больно. Схватив левой рукой ударившее меня тело, я все ждал, что мой доспех даст мне знать, что он получил повреждение. Но нет - проходили мгновенья, а доспех молчал. С удивленьем опустив свой взгляд вниз, я увидел на белой поверхности какие-то зеленые пятна. Но не жидкие, а заиндевевшие. Это что же получается? Получается, что холод моего магического ледяного доспеха успевает схватывать разрушающую слизь быстрее, чем она что-то мне сможет сделать? Если это так, если это так... Я поднял правую ладонь и прижал его к пульсирующему боку висящей в воздухе твари. Та яростно задергалась и отчаянно запищала, словно пойманный котом воробей. Затем я стал вращать его из стороны в сторону, соприкасаясь ладонями с другими частями шара. С каждым моим новым касанием, с каждым поворотом, упругость слизняка исчезала, и он превращался в что-то крайне тугое и плотное. Это походило на то, как мы лепили снежки - вначале снег под пальцами чересчур мягкий и рыхлый, но потом, по мере создания снежка, он превращается чуть ли не в плотный лед.
  И тут в моей голове проскользнула идея. Если слизнюк теперь плотный, то...
  - Трезор! Лови! - Я размахнулся, и что есть силы, бросил тварь в сторону стоящих бойцов. Трезор как-то понял, что я имею ввиду, и быстро вытянув меч, рубанул по упавшей твари. Тварь громко пискнула, лопнула, и стала разваливаться. Именно что разваливаться, а не растекаться, подобно жидкой квашне.
  - Получилось! - Трезор махнул мечом. Я посмотрел на то, что осталось лежать в траве. Неровные куски чего-то большого и плотного, сияющего в лучах яркого весеннего солнца. Разбитый замерзший кисель? Вполне на это похоже. - Что это было? - сразу спросил он меня.
  - Я его слегка приморозил, - объяснил ему я.
  - И потому мой меч смог его раскрошить? - вмиг догадался он.
  - Получается, да, - согласился с ним я.
  - Очень хороший способ. Сможете так еще? - спросил он, немного подумав.
  - Смогу ли? Я постараюсь. - Я глянул на два десятка неугомонных тыкв.
  - Только вы осторожней, не нападайте на всех их стразу, - предупреждал Игнац.
  - Я постараюсь. - Это же в моих интересах. Если слизь одного слизнюка доспех легко блокирует, то это не значит, что двух слизнюков он заблокирует тоже.
  - Так держать, командир! - крикнул рыжий мечник, доставая свой меч. - Вы уж их приморозьте, а мы сделаем остальное!
  - Хорошо.
  - Только будьте в край осторожны. Не рискуйте понапрасну, будьте предельно внимательны, - советовал Игнац.
  - Хорошо.
  И понеслось: я выманивал на себя одного из беспечно набивающего утробы слизнюков, заставлял на себя напасть, ловил, и безнаказанно превращал в полузамерзший фарш. Затем бросал полудохлую тварь Трезору, а тот, взмахом меча, ставил в жизни твари острую жирную точку.
  - Еще! Еще! - доносилось потом от солдат.
  Новый шар и новые манипуляции с холодом.
  - Еще! Еще!
  В руки попал самый крупный слизняк.
  - Еще! Еще!
  Хм, а у этого слизнюка на боках есть две свежие раны. Мне интересною, кто ему их оставил?
  - Еще! Еще!
  К тому времени, как солнце начало клониться к закату, я уже вылавливал последних, самых мелких тварей из всех - троих размером с большую картофелину, и одного размером в крупный помидор. Их я примораживал уже почти не глядя. В конце сражения осмелел даже Игнац, и, бегая по лугу, помогал мне находить последних силизнюков.
  - Вот он, вот он, господин командир, - радостно кричал он, найдя спрятавшегося в траве последнего рыжего гада, величиною с яблоко. Поймав его, я даже не стал, с ним цацкаться, а просто сжал его в кулаке, словно сгнивший фрукт.
  - Это что, - все? - Тур даже слегка расстроился, вкладывая меч в ножны.
  - Да, это все, - улыбнулся я.
  С последним слизнем покончено - мы выполнили задание.

*


  Когда мы переступили порог дома старого деревенского мага, оказалось, что он не один. Там уже сидел какой-то посетитель, и маг был занят беседой с ним у себя на кухне. Но, увидев нас, Дормидонт сразу прервал беседу.
  - Маг Шедан! Воины! Вы пришли ко мне! Значит ли это, что у вас хорошие новости? - спросил он меня, не тая надежды.
  - Так и есть, - согласился я, не скрывая улыбки. - Но я вижу, ты занят. У тебя гость... - Я кивнул на крепкого загорелого мужчину с обветренной кожей и выцветшими волосами, сидящего напротив него. Кто-то из крестьян, не иначе.
  - Это мой двоюродный брат, Бонур, - представил гостя маг. - Он просто так, заскочил: сказать, что жена с детьми еще на денек-другой задержится у родителей жены. Так что тут ничего такого, - отмахнулся старик. - Вот ваши новости куда важней и куда интересней.
  - Это люди из форта, которых ты послал разобраться со слизнями? - Мужчина повернулся к гостям, едва вместившимся в небольшую кухню, и взглянул на нас с не меньшим, а может быть даже и большим интересом.
  - Да. И думаю, их новости должны тебя порадовать. Так как ваши дела? - обратился он к нам. - Удалось ли вам что-то сделать? Вижу, что вы встречались. - Он указал на тунику в мелких дырочках.
  - И встречались, и бились, и даже победили, - гордо заявил я.
  - Победили? То есть убили?
  - Ага, - влез в разговор вдохновленный победой Тур.
  - И скольких вы убили? - спросил Дормидонт, но я увидел, что этот вопрос волновал и Бонура. Неужели эти слизни такая большая напасть?
  - Всех что мы нашли на лугу! - важно ответил я.
  - Всех? - Челюсть Дормидонта едва не упала на пол.
  - Всех? - Глаза Бонура чуть не вылезли из орбит.
  - Всех, - подтвердил я. - Всех, кого нашли. Взрослых слизнюков было не меньше двух дюжин. И еще куча всякой разной мелочи, - не стал подсчитывать я.
  - Две дюжины слизнюков за раз... А я со своей магией стольких за год не осилю, - простонал Дормидонт.
  - Две дюжины слизнюков и еще столько-то мелочи... так это они целый год не будут нас беспокоить, - раздалось от Бонура. - Теперь от них моему урожаю ничего не грозит, и столько времени я был занят, отгоняя их от полей.
  Мужчины переглянулись и снова с удивлением уставились на нас.
  - А как у вас это вышло? - спросил меня маг с глубоким удивлением.
  - Ну, - едва начал я, но крестьянин меня перебил.
  - Брат, уважаемые воины! Я был бы очень рад принять вас у себя! Мой дом и кухня гораздо просторнее, так что мы сможем удобно разместиться. И я с удовольствием приготовлю угощение, достойное такого торжества!
  Я согласился - а почему бы и нет? От угощения я никогда не отказываюсь.
  Перед оградой нового дома крутились двое мальчишек, и пытались поймать небольшую бесхвостую ящерицу. Увидев нашу компанию, мальцы шустро посторонились, а один из них из них, самый бойкий, обратился к хозяину дома.
  - Дядя Бонур, а что это к вам за гости? Это солдаты? Они сделали что-то плохое, и вы будет их наказывать? - засыпал его вопросами он.
  - Да, это солдаты, - согласился Бонур, отпирая калитку. - Но они не сделали ничего плохого. Даже наоборот - они убили множество слизнюков, и я хочу их за это как следует отблагодарить.
  Детишки кивнули и со всех ног принялись бежать. Чую-чую, сейчас разлетится молва о нашей победе по всей деревне.
  На кухне Бонура хватило места и для хозяина и для его гостей. Старый маг и наша шестерка начала занимать места за большим дубовым столом, а хозяин дома принялся метаться столом, шкафом и разными бочками. Увидел суету, Торсон и Игнац поднялись со своих мест, и принялись ему помогать накрывать на стол. Вскоре перед нами стояло шесть тарелок с ложками, котелок с пшённой кашей, крынка с молоком и вареные яйца.
  - Угощайтесь, чем боги послали, - гостеприимно предложил нам хозяин.
  Мы не стали отказываться.
  - Ну, так вот, - начал я, положив свою ложку в полупустую тарелку. - Все началось с того, что мы...
  Но договорить мне не дали - во входную дверь постучали, и на пороге появился еще один гость - мужчина средних лет в широкополой соломенной шляпе.
  - Милость богов на этот дом, - поздоровался он. - Говорят, что тут сидят воины, уничтожившие всех местных слизней.
  - Да, вот они, - согласился Бонур и указал на нас.
  - Вот, возьмите от меня небольшой подарок - этот горшочек меда. Я вам очень благодарен. Я тут пчелами занимаюсь, и эти слизни просто замучили и меня, и моих пчелок.
  - Благодарю. - Я с благодарностью принял подношение.
  - А вы расскажете, как все это было? - попросил пчеловод.
  - Рассказать? Это можно. Я как раз только начал, - улыбнулся я. Похвастать? Можно. Почему б не похвастать?
  - Чудненько. Чудненько. Я вот тут постою...
  Однако я успел рассказать лишь до того момента, когда наши лучники признали свое бессилие. В дверь снова постучали, но на этот раз в гости пожаловала целая семейная пара - весёлый розовощёкий мужчина в длинной по пояс рубахе и очень плотная женщина в простом зеленом платье.
  - Привет Бонур. Привет всему честному люду, - поприветствовал розовощекий с порога. - Тут сидят бравые воины, о которых рассказали мальцы? - уверенно спросил он у всех.
  - Здесь, - согласился хозяин.
  - Так что, правда, всех перебили? - Гость повернулся к Трезору, приняв его за главного. Десятник явно смутился и ничего не сказал.
  - Всех, до единого, - ответил за него я.
  - Благодарю. От всей души благодарю. - Гость приблизился к моему месту и искренне пожал руку. - Меня зовут Бом. Я местный кровельщик. А как вы понимаете, если нет соломы, то и крыш тоже нет. Солома - это мой хлеб. Поэтому, вот - примите от нас благодарность.
  Супруга розовощекого передала мне крынку с молоком, которую я тоже принял с благодарностью.
  - А как это у вас получилось? Никто с ними сладить не мог, - удивился мужчина.
  - То мытьем, то катанием. В двух словах не расскажешь.
  - Так вы расскажите не в двух.
  - Так я как раз и рассказываю...
  - Хорошо, продолжайте. Мы тут в углу постоим, - попросился Бом.
  - Расскажите, расскажите. Нам страсть как все интересно, - согласилась с мужем его супруга.
  Такое внимание грело мое сердце.
  И я продолжил. Но когда речь дошла до неудачи Трезора, в дверь вновь постучали. На пороге стояла пожилая женщина с мокрым свертком в руках.
  - Здоровья тебе, Бонур, - сказала она с порога. - Это правда, что слизняки нас больше не побеспокоят?
  - Так, тетя Клаша. Но это заслуга пришлых бравых воинов. Эти храбрые ребята, - он махнул рукой в нашу сторону, - они их всех перебили. Теперь ты можешь спокойно ходить в лес за грибами.
  - А причем тут грибы? - задав вопрос Родовит.
  - Сейчас я все поясню. - Бонур повернулся к нам. - Наша тетка Клашу большой знаток грибов. Она каждый день ходит в лес, и никогда, никогда, ее корзина никогда не бывает пустой. И все грибы как один - крупные, не червивые. Но один прошлогодний поход запомнился ей надолго - по пути в лес она напоролась на одного мерзкого слизнюка, и, убегая, повредила ногу.
  - Такая вот незадача. Я потом все лето справно ходить не могла, - пожаловалась она. - И с того раза мне путешествовать боязно - а вдруг я еще нарвусь? Ходить-то я за грибами, как и прежде, хожу. Но только все с опаской. А когда с опаской, то, что это за поход? Так, сплошное мучение.
  - Не волнуйтесь - до начала зимы эти твари вас не побеспокоят, - передал я ей обещание Бонура.
  - Это хорошо. О, боги, как хорошо. А это тогда вам от меня гостинец. Утром я делал сыр, и вот, услышала весть. Очень хорошую весть. Это вам, ребятки, за мое избавление от страха. - Она протянула сверток. - А не расскажете мне, как вы их убили?
  - Сейчас я закончу этот рассказ, и я поведаю вам все заново.
  Я, конечно же, согласился. А кто бы ни согласился? Было очень приятно видеть, что рассказ о нашей победе стремительно набирает слушателей.

  Мое повествование растянулось аж до позднего вечера. Вернее, как - саму историю о том, как мы победили слизней, я выдал довольно быстро. Но все новые и новые гости, появлявшиеся на пороге дома Бонура, просили меня рассказать обо всем с самого начала, так как им было интересно услышать все до мельчайших подробностей. Шутка ли - рядом с их деревней произошло такое событие, а они ни слухом, ни духом. О чем потом своим соседям рассказывать? Я повторял рассказ, а за это время появлялись новые гости, которые слезно просили у меня точно того же самого. Потом к моему рассказу стали присоединяться и парни из форта, и моя история стала обрастать все новыми и новыми подробностями. Как и стол - новыми угощениями. Их скопилось так много, что и не унести. Чего там только не было: засушенные бобы, горох и чечевица, вяленная и соленая рыба, лук, чеснок, творог и даже немного вина. Ешь, пей - не хочу.
  - А зачем вам возвращаться в форт? Оставайтесь тут, - предложил мне старик Дормидонт, когда все гости, наконец, разошлись. - У Бонура дома просторно, места хватит всем! Правда, кроватей на всех может, и не хватит, но уж тюфяками мы точно всех обеспечим.
  - Если вы настаиваете... - выдал я с наигранной ленцой. Возвращаться в форт ни мне, ни парням явно не хотелось. Как и оставлять такое количество подаренной еды, когда еще так побалуемся?
  - Да, да, оставайтесь, - повторил Дормидонт.
  - Да, да, тюфяков на всех хватит. Если нет, то я возьму у соседей, - заверил нас и Бонур.
  - Тем более что нам с вами есть, о чем поговорить, - добавил старый маг.
  Так-так - похоже, речь снова пойдет о моих заданиях.
  - Правда?
  - Да. Победой над слизнюками Лотара не впечатлишь. Нет, эта победа, безусловно, важна - житель нашей деревни порядком от них настрадались, и Лотар, безусловно, примет это все во внимание. Но чтобы впечатлить господина старосту, нужно что-то большее.
  Согласен. Слизнюки, как враги, не сильно нас впечатлили - ни зубов, ни когтей, ни твердого панциря. Если бы ни их едкая кожа и желейные внутренности, справиться с ними могли бы и сами крестьяне.
  - И у тебя есть на примете то, что нам в этом поможет? - догадался я
  - Да. Я хочу вам предложить убить Подземного Овцекрада.
  - Подземный Овцекрад? - переспросил я у них, поднимая бровь. - Что это за зверь?
  - А вы разве не слышали? - удивились оба селянина
  - Нет. - Я отрицательно покачал головой, встречаясь взглядами с солдатами. В их глазах читалось такое же недоумение, как и у меня.
  - Что ж, может оно и неудивительно, - заговорил Бонур, и весёлость из его голоса испарилась, словно ее и не было. - Подземный Овцекрад. Это мы так его назвали. - Хозяин дома опустился на табурет у стола, и его усталые руки, словно ища опоры, легли плашмя на прохладную столешницу. - Никто не знает, как эта тварь зовется по-настоящему. Для всех это просто еще одна тварь, что живет в лесу. Мы же его так назвали из-за того, какой вред она приносит нашей родной деревне.
  - То есть эта тварь крадет у вас овец, - догадался Игнац.
  - Все верно
  - И крадет их из под земли?
  - Все так.
  Вот это да. Это да. Это вам уже не какой-то слизняк, что поедает посевы, и от которого может сбегать даже старая тетка. Новый враг похищает овец, да и к тому же очень странным способом. Смерть такого врага привлечет к нам внимание не только здешних крестьян, а и самого старосты.
  - Где эта тварь находится? - спросил у Бонура я.
  - Вон там, у самого края леса. - Он указал рукой на ближайшую чащу.
  - Но это же далеко, несколько сотен шагов, - прикинул я в уме.
  - И тем не менее.
  Мы с солдатами снова переглянулись.
  - А как выглядит эта тварь? - поинтересовался уже Трезор.
  - Да как тут опишешь... - уныло произнес Дормидонт с дальнего края стола и тяжело вздохнул. - Оно там все так... запутанно. Так непросто. Вот если бы можно было просто взять и объяснить, но... - Он вновь тяжело вздохнул. - Еже ли говорить про ту часть, что сверху, то она больше похоже на растение, - попробовал пояснить старый маг. - В центре большой росток, и много иных поменьше. Издалека оно выглядит, словно гигантский зеленый лук. Только крайне большой - росту в тех отростках, почти как в обычном дереве, а обхват у них в несколько человек. Эта часть неопасна - она просто растет себе и растет.
  "Рост в несколько человек, и такой же обхват. А это точно животное?" - подумал я про себя.
  - Вокруг всего этого на земле лежат более тонкие щупальца. Толщина каждого - с руку или меньше. Только вот они донельзя опасные. Эти щупальца гибкие и сильные. Если ты станешь близко, то они могут хлестнуть тебя, как кучер по спине.
  - Больно хлещут?
  - Еще бы! Если тебя ударит более тонкая часть, отделаешься лишь синяком. Средняя часть - поломает ноги. А толстая часть щупальца способна разбить даже дубовый щит. Не с одного-двух ударов, но уж с трех так точно.
  Удар кнутом... Это очень больно. Хороший удар кнутом рассекает одежду надвое. Спасает от него только промасленная кожа или хороший тулуп. Промасленная кожа... Наши доспехи как раз из такой и сделаны. Это как нельзя кстати. Но это не защитит нас от более сильных ударов.
  - А еще эти щупальца могут тебя пленить, - вновь подал голос Бонур.
  - Пленить? Это как?
  - Могут обвить тебя и не давать тебе двигаться.
  - Словно в плен берут?
  - Можно сказать, что так. А еще они могут выбить из рук оружие.
  Час от часу не легче.
  - Но самая опасность - это не верх, а низ, - уныло произнес Дормидонт, глядя куда-то в сторону. - Эта штука.... Эта тварь... Она имеет и подземные щупальца. И эти - куда опасней. По первой - у них зубы. А еще они могут прорывать путь под землей и нападать на животных. На разных животных: на лесных и на наших. Вот представь себе - пасешь ты своих овец. Утром их еще было двенадцать, а к полудню - только одиннадцать. И ведь к твоей отаре никто не подходил - ни люди и ни звери. А овцы нет, как нет. Лишь небольшая ямка в земле. И пару пятен крови. Если другие овцы ее к этому времени не затопчут.
  Да - это тебе не безобидный слизняк. Определенно не он. И даже две дюжины слизняков не могут с такой сравниться. Неприятная тварь, что уж тут говорить.
  - А сами вы пытались ее одолеть? - снова спросил Трезор. - Я понимаю, тварь не из приятных и легких. Но все одно, вы же могли попытаться.
  - Могли и пытались, - согласился Бонур. - Да только наши попытки не увенчались успехом.
  - Что так?
  - Из-за той своры извивающихся щупалец к этой твари просто не подойти. А если и подойдешь, то те щупальца так тебя измутузят, что родная мать не узнает и ни один лекарь на ноги не поставит. Хорошей защиты ни на ком у нас нет - слишком уж это дорого, - пожаловался крестьянин.
  - А если издалека?
  - Так стрелы эту тварь не берут. Да и копья тоже. Такое чувство, что ты стреляешь в дерево, - дал описание он.
  - И не забывайте про подземные щупальца, - поддержал своего родственника Дормидонт.
  - А что они?
  - Так они тоже не просто в земле лежат - они ту тварь защищают, сражая нас из-под земли. Миг назад у тебя под ногами была земля, а теперь - темная дыра, да еще и с зубами. Пасти у них небольшие, взрослого человека под землю не заберут. А вот ногу оттяпать могут. И куда потом без ноги? - пожаловался старик. - У меня нет сильных зелий, чтобы вернуть утраченное. Тут надо в город ехать. Но цена за такую услугу... - Он покачал головой.
  Да уж, все хуже и хуже. И как с таким можно бороться?
  - А к барону вы обращались? - спросил у них рыжеволосый мечник. - Воинов у него на это дело можно нанять. Или какого-то мага. У него всяко есть.
  - Пробовали. Посылали, - ответил Дормидонт Туру. - Барон нашу просьбу выслушал и людей прислал. Его отряд постарался на славу - порезал топорами ту тварь аж до самой земли. Как-то взял и осилил. Но с началом весны эта тварь снова там отросла.
  Вот тебе раз. А я думал, что хуже уже быть не может.
  - Потом барон прислал к нам своего мага огня. Тот пришел и спалил с ней чуть ли не пол леса. Ох, веселились мы тогда, и пили целых три дня. Но радовались мы лишь до начала весны.
  - То есть, тоже не помогло?
  - Угу. Вот вроде бы и есть за что порадоваться, а вроде бы и нет. Вроде и убиваем тварь, но лишь ненадолго. А деньги-то за работу заплачены. И деньги, скажу я не малые.
  Огненный маг даже с ней не справился. Это уже серьезно.
  - Ну, а ты, Дормидонт. - Я обратился к магу. - Ты же маг зверей. Неужели ты ничего не мог сделать с ним?
  - Да как тебе сказать... - уныло произнес Дормидонт, опуская взгляд. - Я пытался. Правда, пытался. Но как бы тебе объяснить... Ни одно животное не приспособлено к бою с таким опасным противником. Звери умеют драться, это их природа. Но против этого... никто из животных не знает, как этому противостоять. Эти бьющие и опутывающие щупальца, а эта его подземная атака... Никто из них просто не понимает, как с таким справлять. Я посылал на него стаю волков и двух лесных медведей. Но они просто гибли. Точнее, не просто гибли, а ушли на корм.
  - Вот так. Поэтому мы с этим просто смирились и оставили тварь в покое: лучше потерять в год несколько овец, чем несколько взрослых мужчин и просто уйму денег.
  Печальный финал. И сказать тут, к сожалению, нечего. Но у меня остался еще один вопрос.
  - Но раз уж вы решили смириться с таким неприятным соседом, то почему тогда вновь решили его убить?- прямо спросил я его.
  Его ответ был коротким и страшным:
  - Потому что недавно эта тварь утащила под землю маленького ребенка.

*


  Зрелище засевшей в лесу опасной мерзкой твари было до крайности неприятным, и я бы даже сказал пугающим. Даже с расстояния полусотни шагов. Старый маг сказал правду - часть леса вокруг этого места выглядела сильно обгоревшей, и от некоторых деревьев остались только задранные к небу стволы, напоминая гигантские природные копья или часть частокола невиданных размеров. Но со времени пожара, а точнее, работы мага огня, очевидно, прошло уже много лет, и часть сожженного леса успела восстановиться - из пепла восстали молодые деревья и вымахали уже в несколько человеческих ростов, а старые головешки успели выпустить по несколько крупных веток. И это могла бы порадовать, если бы не вид виновника этого события, засевшего между несколькими черными стволами, похожими на поставленные на попа поленья недогоревшего костра. Бонур говорил, что тварь похожа на гигантский зеленый лук? Да какой это, к тролльей матери, лук! Общего у них было только то, что они оба были зелеными. Но все остальное... Главное щупальце твари было высотой с четыре человеческих тела, а толщиною в три обхвата, а длина меньших лишь на половину короче.
  И эту тварь, эту штуку, нам нужно будет убить?
  - Здоровая штука, - хмуро произнес Трезор, мысленно оценивая высоту данной твари.
  - Здоровая? Да она просто гигантская, - не согласился Игнац.
  - Чрезмерно гигантская, - согласился с десятником Тур.
  - Охрененно гигантская, - привычно ругнулся Родовит.
  Торсон лишь покачал головой и ничего не сказал. Да и к чему тут слова? Какие вообще тут могут быть слова?
  - Да, её. А что? Сомневаешься, что нам такое удастся? - полюбопытствовал я, пытаясь его подначить. В голосе звучала легкая бравада, смешанная с вызовом. Я внимательно следил за его реакцией, ожидая, как он отреагирует на мою провокацию. Хотелось увидеть, дрогнет ли в нем уверенность, или он примет вызов и докажет, что я ошибаюсь.
  - Не сомневаюсь, - ответил он, однако в его голосе не было привычной уверенности. - Хотя, как по мне, уж лучше бы я провел еще десяток турниров или десять дней простоял в дозоре, - честно признался он.
  То есть, он сомневается, но признаваться не хочет. Мне или при мне - не хочет.
  - А что смущает?
  - Да все. - Тут его ответ был куда более искренним. - Эта штука огромна. Невероятно огромна. Я просто не знаю, как к такой подступиться. - Он с сомнением посмотрел на висящий на поясе меч. - Меня такому, честно говоря, не учили. И зуб даю - такого вообще никого из нас не учили. - Я так понял, что он говорит о десятниках. - Да и вообще, меня смущает даже просто слово "убить".
  - Правда?
  - Ага. Как-то не вяжется это слово именно с этой тварью. Тут больше подходит "срубить" или даже "выкорчевать". Убить можно или какое-то существо, или полулюдей, или человека, или животное. А это... - Он замолк, не в силах подобрать подходящие слова.
  - Тогда что будем делать? - Из-за плеча Трезора показалась вездесущая рыжая шевелюра.
  Что, что? Будем делать то же самое, что и в прошлый раз.
  - Вначале мы проверим, настолько правдивы полученные сведения, - распорядился я. - Торсон, Родовит, - обратился я к стоящим позади меня лучникам. - Сделайте несколько выстрелов в эту странную тварь.
  - Выстрелов? А зачем? - заупрямился Родовит, недоуменно скривив красивое лицо. - Да я и отсюда вижу, что наши стрелы для неё, что быку булыжник.
  - Верно, командир - стрелять в эту тварь из луков это все одно, что тыкать ножичком в дереве, - согласился с ним толстяк Торсон. - Тут башенный стреломет нужен. Или катапульта.
  - А вы все же попробуйте. Стреломет не стреломет, а посмотреть надо, - с нажимом сказал я им.
  Воины кивнули, не став спорить дальше. Затем в воздух поднялись два лука, и в тварь, одна за другой, полетели шесть стрел.
  Они оказался правы - наши стрелы не наносили этой твари никакого вреда - ни среднего, ни даже малого. Наконечники просто вязли в её шкуре или коре, словно в стволе старого дерева. Единственное, что хоть как-то поддержало дух, - это вид сочившихся из мест попаданий капель. Значит, плоть этой твари не была абсолютно неуязвимой. И эта мысль, признаться, принесла некоторое облегчение.
  - Видел? - спросил я Трезора, указывая на жидкость.
  - Вижу, - кивнул десятник. - Вижу и запоминаю.
  Вот и хорошо.
  Заметили мы и то, что несколько щупалец, оказавшихся на земле, при попадании резко дернулись. Однако это было лишь кратковременное движение. Похоже, полученные повреждения были настолько незначительными, что не вызвали у существа сколько-нибудь серьезного беспокойства.
  Печально, но ладно.
  Пришел черед проверить на нем свою магию.
  На этот раз, ради интереса, я решил начать с самого слабого атакующего заклинания. Зачерпнув силу, я вытянул руку вперед и поймал пальцем цель.
  - Ларра-нара-луара-трана! - Из покрывшейся инеем руки тут же вылетел небольшой ледяной посланец, размеров всего лишь с мизинец, и тут же помчался в цель. Чвак! Удар! Попадание! Еще бы я не попал - в такую-то огромную штуку. Но толку с этого не было - ледяная сосулька лишь беспомощно застрял в странной зеленой плоти. Другого я и не ожидал - сила моего малого ледяного "подарка" была сравнима с ударом от обычной стрелы, поэтому и реакция твари была такой же, как на стрелы.
  - Ларра-трона-луара-трана! - На этот раз из заиндевевшей руки выскользнул посланец размером уже с указательный палец, и полетел вперед. Чвак! Попадание! На этот мой удар вызвал чуть больше переполоха - окружавшие тело твари щупальца зашевелились, слегка приподнявшись над зеленой травой. Это вполне логично: средний ледяной снаряд наносит гораздо более сильный удар, чем маленький. Разница в силе примерно такая же, как между стрелой, выпущенной из лука, и тяжелым арбалетным болтом. Существенная разница. Но не для этой твари.
  Ладно - попробуем так.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - На этот раз в тварь полетела ледяная стрела размером с мою ладонь. Звук от его попадания был таким же глухим, как и в те два раза. Но этот посланец Овцекраду не понравился больше - в воздух взлетело сразу три тонких зеленых щупальца и вслепую хлестнули наотмашь, сбив сильным ударом ни в чем неповинные ветви. Твари явно больно. Иначе и быть не могло, ведь большая ледяная стрела по силе удара сопоставима с силой удара копья. А копье это вам не стрела и не болт, а самое настоящее смертельное оружие.
  Значит, Овцекрад, это тебе не по нраву? Тогда получай еще!
  - Ларра-ларана-луара-трана! Ларра-ларана-луара-трана! Ларра-...
  Я выпустил в монстра пять своих самых сильных снарядов, и его щупальца пришли в неистовое движение. Будь мы ближе, нас всех бы просто разметало по стволам деревьев. Но мы благоразумно стояли в безопасной недосягаемости, и тварь, сколько не бесилась, ничего сделать нам не могла.
  Как и мы ей. Увы, если моя самая мощная ледяная атака и принесла существу некоторые страдания, то на жизнеспособности твари это никак не сказалось.
  - На сколько ударов хватит твоей магии? - отведя взгляд от корежащейся твари, спросил у меня Трезор.
  Я взглянул внутрь себя.
  - На двадцать больших стрел. Может, немного больше.
  А чтобы пробить толщину в три обхвата, нужно гораздо больше.
  - Тут нужна более сильная магия - магия второго уровня или даже выше, - признался я Трезору.
  - Или десяток мечников. А лучше - топористов, - хмуро ответил боец.
  Воины приуныли. Приуныл и я - разница между нами и силой этого монстра явно была налицо. А отступать, ой, как не хотелось.
  - Хотя... Пасмурный вид десятника быстро сменился задумчивостью. - Господин Шедан, я хочу что-то попробовать, - вдруг предложил мне он.
  - Например, что? - сразу же оживился я.
  - У вас хватит магии на один ледяной доспех?
  - Хватит.
  - Наколдуйте его на меня, - предложил мне Трезор. - Под его защитой я пойду вперед и попробую прорубиться к главному стволу.
  - А Тур и Игнац?
  - Парни пойдут рядом со мной, по бокам. Но их делом будет только меня защищать.
  - Именно поэтому доспех нужен только тебе?
  - Именно.
  Я обдумал все сказанное и решил согласиться. Звучало вполне неплохо. Я не был уверен, что из этого что-то выйдет. Но если таким образом Трезор сумеет хоть немного повредить основной стебель, то уже хорошо. Еще пара удачных заходов и может, у нас все и получится. А если Трезору этого не удастся, если он не сможет пройти охрану из многочисленных щупалец, это тоже неплохо - чем меньше останется щупалец, тем будет слабее оборона твари.
  Хорошая идея, как ни поверни. И боец хороший. При обоих исходах твари явно достанется. Жаль, что я сам до такого не додумался. Но теперь буду знать и о таком приеме.
  - Хорошо, попробуй - согласился я и подняв руку, прикоснулся к его груди.
  - Ларра-луара-тура!
  Белое марево послушно окутало напрягшегося десятника, немного померцало, а потом превратилось в ледяной доспех, полностью повторяющий очертания рослого воина. Трезор распрямил плечи, проверяя свои ощущения. Это уже второй раз, когда я одеваю своих воинов в свою ледяную броню, поэтому десятник еще не успел к ней привыкнуть.
  Так, я свое дело сделал.
  - Тур! Пойдешь с левой стороны от меня, - начал Трезор давать команды воинам. - Твоя задача - отбивать лезущие на меня отростки-щупальца со своей стороны. Игнац! Ты пойдешь с правой стороны от меня. Твоя задача будет точно такая же.
  Воины побледнели, но разом кивнули, принимая приказ.
  - На рожон не лезть, но и не отступать. Я буду резать щупальца, а вы меня защищать. Так что больше пользуйтесь щитами и смотрите под ноги.
  Снова пара кивков.
  - Ох, не хочется мне идти против этого монстра, - вырвалось у него. - Но, чтобы его побороть, я другого пути не вижу.
  Я понимал его как никто другой - больше всего я боялся быть близко к своим врагам! Смотреть в их пылающие ненавистью глаза, видеть раззявленные пасти с множеством острых зубов, ощущать смрад их дыханья, и представлять их когти раздирающими мой доспех.
  Может быть, это трусость. Может быть, это паранойя. Но этот страх стал моей защитой. Он стал моим способом выжить в мире, где, чем дальше ты от врага, тем ты живей и спокойней. И уж лучше я буду бить понемногу, но издалека, чем иметь сильное заклинание, но требующее близкого боя.
  Поэтому я всегда предпочитал держать дистанцию. Дистанция дает мне возможность контролировать ситуацию, избегать опасностей и действовать с умом. И чем она больше - тем лучше. Пока это в лучшем случае где-то шестьдесят шагов. Может быть семьдесят. В крайнем случае - восемьдесят. Пусть мои враги остаются на расстоянии вытянутой руки, чтобы я мог видеть их приближение, чтобы я мог подготовиться к удару. Пусть они гадают о моих намерениях, пусть они боятся меня так же, как я боюсь их.
  В конце концов, важно не только то, как сильно ты можешь ударить, но и как ты умеешь защищаться и сохранять свои силы.
  Но это не значит, что я не могу помочь.
  - Не волнуйся, Трезор. Я со своей магией буду наготове, - подбодрил его я, поднимая руку.
  - И я буду. И я, - поддержали его оба лучника, и тоже подняли оба лука вверх.
  - Это меня успокаивает, - улыбнулся Трезор, но его улыбка не сияла уверенностью. Повернувшись к твари, он пошел вперед, а Тур и Игнац направились вслед за ним. Я так же подошел к цели на десять шагов, чтобы в случае чего бить немного точнее. За своей спиной я услышал шаги - Торсон и Родовит сделали тоже самое.
  - Что ж, боги в помощь, - тихо сказал Трезор и первым шагнул в опасную близость к щупальцам.
  Что тут началось - словами не передать. Вначале в воздух взвились три ближайшие щупальца: одно попыталось ударить пришельца в голову, второе метило в грудь, а третье летело справа. Одно из них отразил Игнац, второй отбил щитом Трезор, а третье щупальце он срезал своим мечом.
  Непонятная тварь зашипела от боли, и вот уже в воздух взвилось целых пять отростков: два слева, три справа, и одно прямо над головой Трезора. Я тут же поднял руку и отправил ледяную сосульку в одно из щупалец справа - туда, где их было больше. Родовит и Торсон били куда-то влево, а в воздух поднялись сразу трое мечей. "Бам! Бам!" Это загудели щиты обоих воинов, отражая собой пропущенные удары. Чвак, чвак - отлетело два щупальца. "Дзень" - прогудел мой доспех, давая понять, что он получил урон. Чвак! Стремительный полёт меча обрезал еще одно неуемное щупальце.
  Тварь снова зашипела - то ли от полученной боли, то ли оттого, что враги стали немного ближе. И, как ответ, в воздух поднялось не меньше десяти щупалец. Вот одно из них обвило руку Игнаца и напряглось, стараясь вырвать ее из тела. Но Трезор это заметил и отсек эти мысли. "Бам!" - прогудел щит Тура, а затем воздух прорезал его радостный возглас - еще одно щупальце безвольно упало на землю, и трое воинов сделали еще шаг вперед.
  А со всех сторон взвивались новые щупальца. В воздух взлетали мечи, и раз от разу какое-то щупальце отлетало на землю. Но лёгким прохождение не было. Щиты бойцов гудели от постоянных ударов - отразить так много ударов было почти невозможным. Вот одно из щупалец сбило Тура с ног, и он с громкой бранью стал прятаться за щитом пригнувшегося Трезора. Вот одно из щупалец достало и до Игнаца, и тут уже лучники помогали ему подняться, пуская в тварь свои стрелы.
  А я прикрывал Трезора, то и дело метая в щупальца рядом с ним гостинцы из своей магии.
  - Ларра-нара-луара-трана! - Вот вам сосулька длинной с небольшой тесовый гвоздь.
  - Ларра-трона-луара-трана! - Вот вам заряд размером с кровельный гвоздь!
  - Ларра-ларана-луара-трана! - А вот вам шип величиной с крупный тесовый гвоздь!
  Битва превратилась в хаотичный танец смерти. Мечи свистели, щиты трещали, а воздух был наполнен шипением твари и криками воинов. Каждый удар, каждое отражение, каждый срубленный отросток - это была борьба за выживание. Мы сражались не только за свою жизнь, но и за надежду, за будущее. Каждый из нас понимал, что от исхода этой битвы зависит многое. И мы не могли позволить себе отступить. Мы должны были победить.
  И все бы ничего. Казалось, победа уже близка. Еще пара шагов, и мечи солдат могли бы начать рубить главные отростки, глядевшие на них сверху в них в своей бессильной злобе.
  Но мы рано радовались.
  Первый раз я не понял, что там произошло, но трое вояк вдруг отчего-то попятились. Атака вмиг захлебнулась - отчего-то мечи перестали взлетать в воздух, а начали лишь отбиваться от вездесущих щупальцев. Затем снова отскок назад, и я успел разглядеть на земле что-то непонятное. В третий раз я уже прекрасно увидел, как земля под Трезором разверзлась, и под его ногой образовалась яма. Десятник такого, похоже, не ожидал, и одна из его ног провалилась в яму. Хрум - услышал я громкий хруст. Дзинь - донёсся до меня жалобный звон доспеха, и крепкий лед, треснув, превратился в хрупкую изморозь и опал на землю.
  - Назад, все назад! - громко крикнул Трезор, и в мгновение ока вся троица была рядом с нами.
  - Там, эти, подземные щупальца, - объяснил он нам, как только смог отдышаться. - Они прям снизу бьют - никак нельзя их увидеть. Мгновенье назад ты стоишь на земле, а потом раз, и твоя нога проваливается в яму. Два раза мы успели от них увернуться. А в третий раз... Если б не ваш доспех, господин Шедан, я, право, не знаю, мог ли бы я ходить.
  - Простите, десятник, - сконфуженно выдал Тур. - Это я не заметил.
  - Простите, Трезор, - мрачно ответил Игнац. - Это я не успел вовремя среагировать.
  - Никто б не успел, - успокоил обеих Трезор. - Проклятые щупальца били в нас со всех сторон - только и успевай отбиваться. А тут еще подземная пакость. Ноги помогли унести - и на том спасибо, - серьезно ответил он и повернулся ко мне. - Простите меня, командир - мы тут совсем бессильны.
  - Хорошо, хорошо, я понял, - согласился я с ним. - Отдыхайте парни. Привал.
  Пока все отдыхали, я стоял и наблюдал за утихнувшим существом. Не по силам оно пока нам. Никак не по силам. После этой атаки мы остро почувствовали пропасть между собой и мощью этого монстра. Нет, оно не сверх сильно и не неуязвимо. Просто нашими силами его не одолеть. Более сильная магия могла бы тут пригодиться, как и больший отряд, человек, скажем в десять. Только где его взять, более сильного мага? Я пока маг лишь первого ранга, да и магия у меня наименьшего, первого уровня. А десять человек... Трезор мог бы по моей просьбе. привести сюда весь десяток. Только потом будет много разговоров, а еще больше и ненужных вопросов: как, зачем, для чего. Из всех его людей только эти четверо умели держать язык за зубами, а за остальных он поручится не мог.
  Да... С такими силами нам тварь не одолеть. Мы слишком ничтожны перед лицом этой чудовищной мощи. Тот маг, что спалил пол леса, явно был куда выше меня рангом, а те воины, что изрубили эту тварь в первый раз, наверняка сильнее и больше нас количеством. А иначе....
  Я снова взглянул на лесную тварь, и она почему-то представилась мне неприступным фортом. Ее главный отросток вполне походил на какую-то башню. На очень высокую башню невидимого отсюда дворца. А те, что пониже, походили на обычные смотровые башни, что стоят на стенах. На крепких, уходящих глубоко в землю, стенах. Вокруг башен лежит непроходимое поле, которое словно простреливается множеством метких лучников. Вон, мои воины вернулись едва живыми. А подземные щупальца считай это волчьи ямы, усеянные острыми кольями, невидимые глазу, а потому собирающие свою кровавую жатву.
  Да, эта тварь крайне опасный и серьезный противник - не подойти, не подступиться и не одолеть.
  И что теперь делать?
  Что б его, что б его, чтоб его!
  Я сцепил зубы и молча перебирал доступные варианты. Но ни одна мысль не давала мне вдохновения.
  "Можно, конечно, попробовать еще раз, - взыграла во мне решительность. - Настоять на еще одной попытке атаки на опасную тварь. Что-то придумать, как-нибудь изловчиться. Может, в новый раз у нас что-то получится. А может... - В сознании всплывали картины возможных последствий. - А может, и не получится. Но я точно знаю одно - попытка напасть еще раз может привести к появлению раненных воинов, а может и к чьей-то смерти.
  Чьей именно смерти? Трезора? Тура? Игнаца? - Лица моих людей мелькали перед глазами. Лица, полные доверия и надежды, не давали мне права решиться на безрассудство. - Нет, мне такого не надо - я не хочу личной победы такой высокой ценой".
  Был еще вариант.
  "Можно поступить по-другому - вернуться в форт и запросить у десятников подкрепление, - стал размышлять я вдумчиво. - Взять с собой еще десяток бравых воинов и с ними пойти на тварь. Так у нас точно получится. Не может не получится. Но чем больше людей пойдет, тем больше и пострадает. Трезор едва смог увернуться от подземных ловушек. А простые солдаты? Смогут ли они противостоять такой серьезной опасности? - Мое сердце сжималось от мысли о том, что неопытные воины могут стать жертвами этой безжалостной силы. - Не знаю, не знаю. А мне смерть солдат ни к чему - не для того я стоял командиром форта, чтобы терять солдат."
  А есть третий путь, самый горький и унизительный, но самый безопасный.
  "Можно и просто забыть об этом задании. Забыть и отступиться. Смириться с тем, что оно нам не по силам. Можно было бы вернуться в деревню, и накричать на старого мага, обвиняя его в том, что он требует от нас невозможного, и что улучшения отношений со старостой не стоят таких трудов...".
  Можно. И так можно. Я представить сморщенное, удивленное лицо Дормидонта, принимающее на себя мою злость и разочарование...
  Можно. Все можно. Но вдруг мы использовали еще не все возможности? Вдруг победа стоит совсем рядом, за тонкой завесой, которую нужно лишь немного приподнять? Может мне стоит о чем-то еще подумать? Может я просто обдумал не все варианты? Может, упустил какую-то мелочь, незначительную деталь, которая и является ключом к решению?
  Да только что тут придумать? Проклятые подземные щупальца. Если бы не они, если бы не они... Странные штуки. Странные и опасные. Совсем непонятно, что они из себя представляют. И непонятно, как они шустро лазит под землей. И тем более непонятно, как они могут так далеко уходить от тела хозяина. Ясно ведь, что эти щупальца часть единого тела. Но как они могут так далеко охотиться, и как они могут так быстро возвращаться?
  Подземные щупальца... Длинные помощники непобедимой твари. Они ее сила и... ее же слабое место. Убивать их смысла нет - у нее таких много. А если не убивать? Если действовать на них словно смертельной отравой? Ведь отравляя щупальца, ты отравляешь и основное тело.
  А что у меня есть, что действует подобно отраве?
  Холод. Мой магический холод.
  Поняв, что да как, и быстро принял решение.
  - Трезор! Тур! Игнац! Выманите мне одно подземное щупальцу! - быстро отдал я приказ.
  - Это еще за чем? - удивился десятник.
  - Не сейчас. Потом все сами увидите, - отказал в объяснениях я.
  Воины подчинились и несмело пошли вперед.
  - Э, нет-нет. Я с вами, - предупредил я их.
  Это вызвало у парней еще больше недоумения, но они возражать не стали.
  Сила подземных щупалец в том, что они могут проникать далеко. Но в этом же и их слабость - нам не понадобилось входить в зону лежащих щупальцев - мы просто принялись атаковать их камнями издалека и топотать ногами. Долго ли, коротко ли, но вот, земля рядом с нами вздрогнула и стала осыпаться внутрь черного провала.
  Этого я и ждал.
  - Ларра-луара-флуэре! - громко воскликнул я, припечатывая ладонь как можно ближе к отверстию. Место вокруг ладони сразу порылась инеем. Заклинание заморозки, что обдает все холодом. Не особо эффективное и действующее лишь на короткой дистанции, поэтому никогда не числившееся в списке атакующих заклинаний. Но для моей задумки лучшего не найти, ведь под его действием мягкая и влажная земля мгновенно превращается в твердую словно панцирь. А это значит, что все, что в нее попало, обратно уже не вырвется.
  - Все сюда. Все сюда! - громко позвал я, падая на колени у страиваясь в опасной близи от темного провала. Из ямы пахнуло смрадом, а по ее краям я увидел десятки острых зубов. Неприятное место - не хотелось бы с ним соседствовать. Да только безопасней его теперь было не найти.
  - В круг! Все в круг! - снова крикнул я. Чуть в отдалении от нас открылась еще одна опасная зловонная яма, а потом, в трех шагах, открылась еще одна. Близко. Очень близко. Но все же не ближе той зоны, что сковал мой холод - через такую преграду пробиться они не могли.
  Удостоверившись в этом, я начал колдовать.
  - Ларра-луара-флуэре! - снова воскликнул я, но на этот раз приложил ладонь не к земле, а к складкам мягкой, почти бесцветной ткани. Щупальце слабо дернулось, но сковавшая его морозная земля держала его клещами.
  - Чего ты молчишь? Скорее, колдуй еще! - испуганно бросил Игнац, не слыша нового заклинания.
  - Э нет. - В ответ на его слова я покачал головой. - Если я буду использовать это заклинание слишком часто, то я просто заморожу одно из щупалец. Но я хочу не этого. Пусть мой холод постепенно пойдет вовнутрь, чтобы он достиг тела. Вот тогда и посмотрим, кто из нас сильней - тот, у кого есть сила, или у того, кто умеет думать и ждать.
  Правда, ждать понадобилось достаточно долго - начал я где-то с полудня, а сейчас, судя по позывам желудка, было время обеда. Но потраченное время явно прошло не зря. Нет, тварь была все еще жива, но так приморожена холодом, что ее щупальца, что главные, что обычные, почти не шевелились. Выпустив пару самых слабых ледяных стрел, я увидел, что верхние щупальца уже совсем не шевелятся, и смело повел людей к основному стволу.
  - Рубите, - отдал я новый приказ.
  Странно было видеть, как благородные мечи заняты настолько неблагородным делом. К счастью, плоть твари была сочной и волокнистой, а потому железные лезвия почти не затупились. Вскоре от страшной твари остался один пенек.
  Но это было лишь половина дела.
  - Ларра-луара-флуэре!
  - Ларра-луара-флуэре!
  - Ларра-луара-флуэре!
  Во врачевании некоторые болезни, глубоко поразившие тело, выжигают каленым железом. Я же выжигал этот кошмар обжигающим холодом.
 

*

  


  В деревню я возвращался в приподнятом настроении. Именно так - в приподнятом, потому что я прилагал все свои силы к тому, чтобы идти, как подобает исполняющему обязанности командира форта, важно и степенно, а не как блаженный мальчишка, весело подпрыгивая. Но улыбка! Со своей широченной, на весь рот, улыбкой, я, как ни старался, ничего поделать не мог.
  И на то имелись причины.
  Мы убили монстра? Без сомнения, убили. Убили того монстра, с которым не смог справиться более сильный маг? Да. Убили монстра, с которым не могли справиться лучшие воины барона? Все верно. Убили монстра, с которым не смогли справить жители дубового щита? Да. И при этом нас было меньше, чем их? Определенно да!
  - Доброго дня, господин Шедан, - снова поприветствовала нас воротная стража деревни.
  - Доброго и вам, - ответил я, и на моем лице заиграла торжественная улыбка. Опять не удержался. Никак не могу с ней справиться - все лезет и лезет наружу, словно бесстыдный кот.
  Увидев ее, крепкие бородатые мужики с копьями и щитами робко заулыбались в ответ.
  - Господин Шедан. Судя по тому, как вы улыбаетесь, можем ли мы предположить, что... - осторожно начал спрашивать меня один из охранников. Но я его перебил.
  - Можете, - уверенно кивнул я в ответ.
  - То есть тот монстр? - У бородача не хватило духу просто так поверить в услышанное.
  - Да, - подтвердил его предположения я.
  - Мертв? - спросил он еще раз на всякий случай.
  - Да.
  Услышав ответ, у суровых бородатых мужиков, сжимающие копья и щиты, на миг расслабились руки и их оружие едва не упало на землю.
  - Мертв? - спросил меня еще один бородатый здоровяк. 
  - Мертв. Мертвее некуда. Превратился в ледышку от самого пояса до кончиков своих пальцев, - нарисовал ему картинку победы я.
  Улыбки на лицах здоровяков стали куда увереннее, а один из них, не выдержав, тут же нырнул за створки -видимо собирался поделился с кем-то настолько важной вестью.
  Пройдя за ворота, мы направили свой путь к дому Дермидонта, чтобы я мог рассказать ему о выполнении задания, которое все еще не выходило у меня из головы. Я хотел его победить? Да, хотел. Я хотел попробовать все шансы до единого? Да, хотел. Я хотел найти способ победить непобедимую тварь, и я его нашел.
  - Господин Шедан.  - Я увидел перед собой дорожного мужчину в простой рубахе, запорошенной пылью и мукой. Мельник? Скорей всего, мельник. Или его помощник
  - Все верно, - отозвался я, останавливаясь. - А ты?
  - Инвар, второй помощник мельника.
  Выходит, я угадал.
  - Говорят, вы утром пошли в лес на битву с Овцекрадом. И как успехи? - с нажимом спросил помощник мельника у меня.
  - Тварь мертва, можете не волноваться, - важно ответил я.
  - Благодарю.  Очень хорошая новость. И я знаю кого-то, кого она очень обрадует, - быстро кивнул мне он и куда-то спешно пошел. Да, это деревня - тут новости разлетаются быстро. 
  Но мои мысли снова вернулись к бою с поганой тварью - я шел вперёд и все не мог нарадоваться. Сегодня я показал себя, как настоящий маг. Я не ушел, не струсил, не принял решение, что враг мне не по силам. Я думал, и вот, придумал. Я шел вперед и не желал отступать. Я думал, как маг, действовал, как маг, и, как маг, победил. Поэтому сегодня я снова понял, что быть магом это мое. Пусть я не стал столяром и плотником, зато я принял себя, как мага. И, как маг, я показал, чего стою.
  - Господин Шедан? - Меня остановил прихрамывающий мужчина с толстой тростью в руках. От его одежды пахло шерстью, навозом и землей. Скорее всего, это кто-то из пастухов. И, скорее всего, я знаю, что он хочет спросить.
  - Да, - гордо ответил я, замедляя шаг. - Ты хочешь спросить меня, победили я Овцекрада? -  задал вопрос наперед.
  - Так. Но откуда вы... - Изумление на лице пастуха сменилось выражением понимания. - Вы поняли, кто я, а потому легко поняли мой интерес.
  - Все верно, и вот мой ответ - вы можете спать спокойно. Теперь ваши овцы в полной безопасности, - выдал я ему желанную новость.
  - Благодарю. От сердца благодарю. - Мужчина прослезился. - Из-за этой твари я потерял трех овец. Может доля кого-то овцы - это просто животные, но, когда ты, вот этими вот руками, сам вынул их из лона... Благодарю. Сердечно благодарю. - Он быстро смахнул слезу.
  - Не стоит благодарностей. Это - моя работа. Моя работа, как мага! - бросил я в ответ и снова ускорил шаг.
  Вот так, вот так. Сегодня я не только стал лучше, не только добился желаемого. Сегодня я показал себя миру, показал, чего стою, и чего могу. И я доволен. Просто безмерно доволен.
  - Господин Шедан! - Мой путь перегородила незнакомая грузная женщина. Шнуровка на ее платья едва не трещала - так туго оно было завязано. Но даже так оно не могло скрыть ее непомерные телеса. Но, если бы не это, ее вполне даже можно было бы назвать привлекательной. Для своего возраста, разумеется.
  - Да, это я. А вы? - Я вынужден был снова остановиться.
  - Меня зовут Тильдой. Но все называют мен Баронессой Вкусной Еды. Я - хозяйка местной харчевни, - с томной улыбкой объявила женщина. - Говорят, сегодня вы должны были убить Подземного Овцекрада, - спросила она напрямик.
  - Да. Должен был убить и убил, - ответил я с достоинством. - А почему ты этим интересуешься?  - спросил я о причине ее любопытства.
  - Как почему? Как почему? - Женщина искренне заломила руки, что было трудно сделать с такой огромной грудью. - Чем меньше овец, тем меньше работы для моего любимого мужа, - пожаловалась она.
  - А кто ваш муж?
  - Скотобоец.
  Сам бы мог догадаться.
  - А еще, чем меньше овец, тем меньше мяса, и тем оно дороже. А для моей харчевни это нехорошо.
  Тоже теперь понимаю.
  - Вы сейчас куда? - Тильда обвела хозяйским взглядом меня и мой отряд.
  - К магу Дормидонту, отчитаться о смерти монстра, - поведал ей планы я.
  Но женщина тут же решительно принялась мотать головой.
  - Нет. Нет, нет и нет. Такое событие надо отметить в таверне, - заявила она твердым тоном.
  - А почему в таверне? - не понял я.
  - Для этого есть две причины. Первая причина - таких гостей как вы, надо хорошо поприветствовать. А у старика Дормидонта даже места нет.
  - Зато есть место у его кузена, Бонура... - попытался встрять я.
  Но Тильда меня не слушала.
  - А во-вторых - такое дело надо отметить. Хорошенько отметить. А что есть у Дормидонта? Сухая кора да пару горьких настоек. Не то, что в трактире - у меня вы найдете все, чего душа пожелает.
  Бесплатное угощение? Очень соблазнительно. Я не стал оборачиваться, потому что уже знал, что выражают лица моих парней. Но...
   - Но мне все равно нужно пойти к старому магу, чтобы отчитаться...
  Но женщина уверенно отмахнулась.
  - Я найду, кого к нему послать. Чай, не староста деревни - сам сюда придет. А вы, дорогие гости, добро пожаловать в харчевню "Требуха и ливер". - Она махнула рукой на строение за своей спиной. - Ну же, ну же. Не нужно стесняться - вы это заслужили, - уверенно сказали она, и, протянув пухлые ручищи, схватила меня за ладонь и потянула вперед.
  И как я мог отказаться?
  Тильда завела нас вовнутрь, и я увидел зал большой, с белеными стенами, с крепкими прямоугольными колоннами, хорошо зачищенными от плесени и грязи, с дюжиной длинных стоящих в два ряда столов безо всяких лавок или табуретов. Под потолком - большое количество разнообразных светильников, отделанных лакированными старыми дубовыми ветками.
  - Есть такое у вашего Дормидонта? А у Бонура? - Она обвела рукой пространство зала. - Нет? Нет? Так-то. Размещайтесь. Чувствуйте себя, словно дома. - Она отвела нас к самому большому столу. - Сейчас девочки принесут еду - вы будете довольны.
  В харчевне в тот час находилось лишь несколько посетителей. Увидев наши туники, они не замедлили подойти, чтобы завязать разговор о прошедшем турнире. Пока нам готовили трапезу, мы с радостью отвечали на все их вопросы. А когда еду подали, мы уже сами с интересом слушали хвастливые истории наших новых знакомых.
  Но это долго не продолжалось. В харчевню влетел молодой худощавый парнишка, судя по посоху - молодой пастушок.
  - Вы победили монстра? - с порога спросил он у нас.
  - Мы победили?  А что? - спросил я его, отставляя в сторону недопитую кружку.
  - Благодарю. Ой, как благодарю, -  заулыбался парень. - Я каждый день пасу наших овец, и все со страхом жду, как бы эта тварь меня не сожрала. - Это, вот вам, от моей матери. - Он подошёл к столу, и положил платок с дюжиной вареных яиц.
  - Благодарю. Всегда рады помочь, - ответил я с достоинством.
  Ошалевшие от таких слов посетители озадаченно переглянулись.
  - Какой монстр? Какой бой? - сразу спросили они, как только парнишка ушел.
  - Да мы только что одолели Подземного Овцекрада, - пояснил я суть дела.
  - Расскажете?  - спросили они.
  - Да с удовольствием, - согласился я.
  - А пока они будут вам рассказывать, угостите их парой-другой кружечек. Не зря же они для вас горло надрывают, - раздался от прилавка громкий голос Тильды.
  - А и верно! Пива нашим дорогим гостям! - радушно потребовал один из гостей харчевни.
  Я не успел рассказать историю и наполовину, как в зал харчевни вошли сразу пятеро людей, одним из которых оказался знакомый нам кровельщик Бом.
  - Вы тут? А мы с моим тестем и его семьей, - резвый кивок в сторону, - ждали вас у Бонура. А вы сидите тут, - сказал он, чуть ли не обвиняющим тоном.
  Пока я задумался над ответом, бразды правления снова взяла Тильда.
  - А нечего им делать у вашего Бонура! - громко и даже грозно заявила она. - Бонур это кто? Простой крестьянин. А это? Наши гости. Наши дорогие гости. Можно сказать, герои! - Ее голос из грозного мигом стал таким, каким обычно матери разговаривают с младенцами. - Наши спасители. Наши избавители.  И у них для вас есть замечательная история о произошедшем сражении, которую вы обязаны оплатит отменным угощением. Или вы готовы слушать их подвиги надурняк? - Ее голос снова стал грозным. 
  - Да мы и не думали, - сдавленно донеслось от Бома.
  Я ухмыльнулся. Так вот в чем ее интерес? Ай, да пройдоха! Ай, тролья дочь!
  Я снова принялся рассказывать нашу историю. А гости все прибавлялись и прибавлялись. И вот уже ими забита вся харчевня. Повсюду слышен звон кружек и веселые возгласы. Вовремя сообразив, что перекричать весь зал моих сил не хватит, я разрешил остальным воинам самим вести рассказ и отвечать на вопросы. Я понимал, что в своих рассказах они будут приукрашивать именно свои действия и свои заслуги, но я не возражал. Я получил свою часть славы от подвига. Путь теперь ей наслаждаются другие.
  Стук полных кружек о кружки, громкий гомон толпы, обсуждающих наше сражение, а главное, стук монет по прилавку, уверенно продолжались.
  А праздник в харчевне все продолжался и продолжался. Вокруг нас носился громкий стук кружек о кружки. Это были звуки облегчения, радости и, возможно, некоторой доли бравады. Каждый удар кружки о кружку был словно тост - тост за победу своих, тост за смерть старого врага, и, конечно же, тост за удачно завершенное дело. В этом звоне слышалась и радость, и восторг, и нескончаемая уверенность в том, что все проблемы можно преодолеть. Это был звук товарищества, который, казалось, заглушал даже отголоски недавней схватки.
  Иногда грохот кружек перекрывал отчаянный гомон толпы. В харчевню входили новые и новые люди: и стар, и млад, и ремесленник, и крестьянин. Все собирались вместе, чтобы обсудить наше великое сражение. Голоса гостей сливались в единый гул, наполненный восторгом, страхом, восхищением и, конечно же, сплетнями. Каждый шепот, каждый возглас, каждая фраза, вырвавшаяся из толпы, была частью осмысления произошедшего. Они пересказывали наши подвиг, другие обсуждали наш план, спорили о смелости и о малодушии. Этот гомон был живым свидетельством того, что наша битва в деревне не осталась незамеченной, что она стала частью народной памяти, пусть и преломленной через призму множества мнений.
  Но среди всего этого звукового многообразия, самым отчетливым и, пожалуй, самым значимым был стук монет по прилавку. Он был уверенным, настойчивым, не терпящим возражений. Это был звук, который говорил о том, что, несмотря на все тяжести этой жизни, у людей есть поводы для большого веселья. Счастливая Тильда, не теряя ни мгновения, уже выставляла на прилавок не кружки, а бутылки и даже бочонки, и всевозможную закусь. Каждый удар монеты о дерево прилавка был подтверждением того, что человеческая жажда наживы, или, возможно, просто потребность в восстановлении сил и запасов, сильнее любых потрясений. Этот звук был якорем, который возвращал мир к его привычному течению, напоминая, что даже после самых кровопролитных сражений, люди продолжают жить, торговать и стремиться к лучшему.
  Весь этот шум смолк лишь один раз, когда в зал вошла пара человек. Я тут же обратил на них самое пристальное внимание. Пара человек. Мужчина и женщина. Мужчина, чье лицо, словно высеченное ветрами и солнцем, рассказывало о жизни, полной большого труда. Его руки, загрубевшие от работы, были руками мастера, человека, создающего что-то своими руками. А рядом женщина, высокая и стройная, но с глазами, в которых затаилась печаль, с кругами, выдающими бессонные ночи и недавнее горе. Она крепко, словно боясь потерять, прижимала к себе маленькое дитя, и в этом жесте была вся ее суть - простая, но сильная хозяйка, чья жизнь теперь сосредоточена в этом крошечном существе.
  - Ты командир тех солдат, что убили чудовище? -  сурово спросил мужчина, подходя к столу.
  - Я. А что? - Я приподнялся, чувствуя важность пришедшего момента.
  - Благодарю тебя. И вот, держи. - Мужчина сунул руку за пояс, и, вытащив оттуда небольшой кошелек, положил передо мной.
  - Да нет. Мне не надо. Я ж не за деньги, - тут же попробовал отказаться я. Но тут рядом со мной появилась фигура Дормидонта.
  - Бери, Шедан, бери, - тихо шепнул мне в ухо старый маг. - Это Тилль и Маричка. Это их дитя было отнято Овцекрадом. Это не плата, нет. Такое свершение невозможно оценить деньгами. Это, скорее, их благодарность. Благодарность за то, что теперь они могут спать спокойно, не терзаясь страхом за второго ребенка. 
  Его слова развеяли все сомненья.
  - Благодарю покорно, - с поклоном ответил я.
  Вручив мне кошель, парочка удалилось, не оставшись со всеми.
  - Они будут праздновать это не со всеми, а дома. Ведь что не говори, а это их особенный праздник, который они хотят провести наедине, - вновь пояснил Дормидонт.
  Я понимал.
  Вскоре шум праздника заиграл с новой силой - жизнь брала свое.

 

*


  Под конец дня местные уговорили нас остаться на ночь в харчевне, благо в ней имелось несколько комнат для гостей. Поэтому я позволил и себе, и солдатам, хорошенько надраться, и мы без задних мыслей остались ночевать, чтобы ранним утром отправиться обратно в свой форт.
  Но боги все решили по-своему.
  - Вставайте! Вставайте! - раздался у меня над ухом чей-то испуганный крик.
  Мгновенно очнувшись, я сел и в тут же начал осматриваться, пытаясь осознать свое местоположение и причину своего здесь пребывания. Единственное, что было мне знакомо, - это мои солдаты. Все остальное было совершенно чужим.
  - Кто ты? Чего тебе надо? Чего... - Я бросил быстрый взгляд на небольшое окно - там было черным-черно. - Чего будишь людей, когда за окном еще тьма, хоть глаз коли! - рыкнул я на него.
  Неизвестный мужчина замешкался с ответом, и снова взглянув на него, я заметил кое-что ненормальное - его выпученные глаза и перепачканное чем-то черным лицо.
  - Так это, ну... - Он отчаянно замахал руками, словно это движение могло бы помочь ему вытолкать из горла нужные слова. - Там же это, ну, пожар, - наконец выпалил он.
  - Пожар? Какой пожар? - услышал я из-за спины сонный голос Трезора.
  - Пожар? Где пожар? - Это подал голос Тур.
  - Пожар? Зачем пожар? - зевнув, подал голос разбуженный Игнац.
  - Какой пожар!? - Голос разбудившего нас мужчины снова поперхнулся. - Пламя! Пожар! Пожарище! Огонь на полдома! А в доме люди! Жарко пылает - никак не подойти! Нужны руки! Много рук! Иначе людей не спасти!
  Пожар. Горит дом. А в доме люди. Эти слова расставили все по своим местам.
  - Мы идем! - сразу ответил я, вставая с лавки на ноги. В тот же миг меня малость качнуло - ноги еще не слушались. Но разум уже пытался представить себе, как нужно будет действовать.
  - Вниз! На выход! - крикнул я, поворачиваясь, с удовлетворением наблюдая, как все парни, как один, вскочили на ноги. Все молодцы.
  А теперь на помощь.
  Стрелой слетев на первый этаж и выскочив из харчевни наружу, мы сразу окунулись в шум ночного события. Воздух, еще недавно наполненный запахом жареного мяса и дешевого вина, теперь был пропитан едким дымом и тревогой. Через несколько дворов от нас пылал один из домов. Темные клубы дыма, озаряемые ярким пламенем, угрюмо поднимались в небо, стараясь затмить собой редкие облака, звезды и даже луну. Казалось, само ночное светило отвернулось от этого зрелища, испуганное яростью стихии. Вокруг раздавались встревоженные голоса, треск горящего дерева, и отборная мужская ругань, словно пытающаяся заглушить страх и бессилие перед лицом огня.
  Мы побежали на свет, инстинктивно стремясь к центру происходящего, и быстро оказались рядом с источником неприятностей. Теперь, когда ничего не загораживало наш взор, мы могли видеть пожар во всей его красе - или, скорее, в его ужасающей мощи. Незнакомец, чьи слова привели нас сюда, не солгал - горело не меньше половины дома, и жаркое пламя, словно хищник, было готово с радостью поглотить и уцелевшую часть постройки. Больше всего обгорела крыша, превратившись в обугленный скелет, из которого вырывались языки пламени. Часть горящей соломы, сорвавшись вниз, упала на поленницу, стоящую у самых дверей. В одно мгновение дрова вспыхнули, отрезав, тем самым, единственный выход наружу. Это было похоже на ловушку, захлопнувшуюся перед теми, кто оказался внутри.
  Жуткое зрелище для тех, кто стоит снаружи, наблюдая за разворачивающейся трагедией с безопасного расстояния. Но боги весть какое для тех, кто сейчас внутри!
  Перед плетнем суетились несколько мужчин, вбегая во двор с полными ведрами воды, и выбегая с пустыми. Пока я размышлял, что стоит предпринять, Трезор мощной рукой выхватил одного и развернул лицом к себе.
  - Где староста? Чем помочь? - быстро спросил он короткими и четкими фразами.
  - А? Чего? - В глазах пойманного мужчины царило смятенье и хаос. Но вот, его взгляд сфокусировался, и он увидел нас. - Шедан! Трезор! - раздался знакомый голос.
  Мы пригляделись - да это Бонур!
  - Что тут у вас происходит? - Трезор еще раз дернул рукой, требуя ответа.
  - Что, что? Не видишь - пожар! Дом горит! - виновато ответил он.
  - Это мы сами видим, - строго ответил Трезор. - Кто командует тушением пожара? Мы готовы помочь. - заявил он, махнув подбородком на желтые туники. - Я понимаю, всем заправляет староста. Где он стоит? Где нам его искать?
  Бонур мотнул головой, словно что-то уверенно отрицая.
  - Староста вечером уехал в соседнюю деревню. Сейчас за старших совет старейшин - главный кузнец деревни, главный мельник, и наш главный плотник. Это они поставили людей цепью от колодцев и до горящего дома, чтобы они тушили пожар.
  - Ясно.
  - Часть людей стоят у самого дома, и снимают баграми с крыши целую солому.
  - Понятно.
  - А еще они поставили мага Дормидонта, чтобы он всем помогал. Да только проку от него, как с козла молока, - пожаловался кровельщик.
  - Это еще почему? - успел удивиться я.
  - А чем маг зверей тут поможет? - Бонур пожал плечами.
  Ничего и не скажешь.
  - Где стоят старшие? - вновь строго спросил Трезор.
  - С той стороны дома. - Мужчина махнул рукой за дальнюю часть двора.
  - Хорошо. - Трезор отпустил его и повернулся к нам. - Бегом к ним! Может им не хватает людей, чтобы доставить воду с еще одного колодца.
  Я продолжал восхищаться уверенностью Трезора. Отличный вышел десятник - так смело и уверенно действует. Я тут же припомнил, что один раз он уже становился участником пожара, и, вероятно, этот жизненный опыт помогал ему и сейчас.
  Неожиданно Трезор снова замер и повернулся к Бонуру.
  - Людей из дома вывели? - строго просил он его.
  - Нет. - Плечи сельчанина уныло опустились вниз, как будто из-под них вышибли внутреннюю опору. - Они сами наружу не выходили, и мы зайти не можем - везде огонь и дым. Вот и пытаемся хоть как-то управиться с пламенем.
  - И? - Глаза десятника требовательно сузились в ожидании ответа.
  - Не очень успешно, - честно признался он. - Тилль и Маричка делают крепкое хлебное вино для трактира и харчевни. Похоже, что огонь добрался до их запасов.
  Тилль и Маричка! Знакомые имена отозвались во мне колокольным звоном, который ударил прямо в мою душу.
  - Тилль и Маричка? - Я аж подпрыгнул, услышав их имена. - Это не те Тилль и Маричка, что я недавно видел в харчевне и от которых получил небольшой подарок?
  - Да, это они.
  Услышав его слова, в меня внутри словно что-то сжалось. Тилль и Маричка. Семья, что недавно пережила одно глубокое горе, теперь переживала еще одно, не меньшее, а куда как большее. Пожар, закрытый дом, и шлейфы едкого дыма. Представить себе их положение было страшно. Запертые в огненной клетке, они, вероятно, боролись за жизнь, задыхаясь от дыма, обжигаясь жаром, в отчаянной попытке найти спасение там, где его, казалось, уже не было. Их крики, если они и были, то, скорее всего, тонули в реве пламени и треске обваливающихся балок.
  Мужчина, женщина и маленький ребенок. И никто в деревне не может им помочь. Хотят, но не могут. Потому, что не в силах.
  В этот момент, стоя перед пылающим домом, мы ощутили всю беспомощность человека перед мощной стихией.
  Неожиданно на мое плечо легла тяжелая рука Трезора.
  - Господин маг, - слышал я его спокойные и решительные слова. - У вам много магической силы?
  - Магической силы? А я чем тут помогу? - удивился я. - Из моих заклинаний тут может помочь разве что заморозка. Но она слишком слабая, не для такого пожара, - пояснил я, соотнося в уме силу бушующего жара и силу своего холода. - Тут, по-хорошему, нужен маг воды. Или, на худой конец, маг земли. Но никак не маг льда, - заявил я уверенно.
  И верно. Магия воды - это поток, движение, способность проникать и охлаждать. Она гасит, смывает и приносит жизнь. Магия земли - это основательность, защита, способность поглощать и изменять. Она укрывает, укрепляет, дает опору. Обе эти силы, каждая по-своему, направлены на противостояние огню. Но чем тут поможет магия льда? Тем более - моего уровня?
  Но у Трезора уже имелся ответ.
  - Зато у вас есть заклинание магического доспеха, - напомнил мне десятник.
  Магический ледяной доспех. Доспех, что закрывает почти все тело, оставляя свободным лишь место для лица, и что должен защищать от ударов вражеских стрел и мечей.
  - А причем тут доспех? - не сразу понял я.
  - Это доспех - ледяной. А лед защищает от пламени.
  Слова десятника, словно осколки льда, пронзили грохот пожара. Я молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Ледяной доспех - он же не просто защитный доспех. Это доспех из льда, а лед - это надежная защита от той стихии, что сейчас поглощает дом, собирающейся оставить после себя лишь пепел и отчаяние.
  Войти в дом, полный яростного огня. Такая мысль даже не приходила мне в голову. И вовсе не из-за страха. Страх - это естественная реакция на опасность, простое желание выжить, которое, к счастью, еще меня не покинуло. Но то, что я ощущал, было чем-то иным, более глубоким, чем просто боязнь. Войти в огонь - это что-то сродни безумию.
  Яркий свет, страшный жар, завывание огня, искры, треск, грохот и дым. Свет от пламени, пылающий, словно солнце, что готов тебя ослепить. Страшный жар, который готов мигом выпить твои глаза и обглодать плоть с костей, словно дикий зверь. Завывание огня, не просто ужасный шум, а словно вопли тысячи монстров, готовое свести тебя с ума и этим запутать, сбить с толку, лишить чувства направления. Опасные слепящие искры. Треск, говорящий о том, что где-то что-то вот-вот может рухнуть, погребя все под собой все живое и неживое. И, конечно, дым. Густой, едкий дым, который затмевает твой взор, превращая мир в непроглядную тьму, и не дает дышать, сдавливая легкие, словно плотницкие тиски.
  И вот я, маг. Самый обычный маг. Не герой из легенд, не могущественный чародей, чье имя шепчут с благоговением. Я - тот, кто еще несколько лет назад был обычным помощником лекаря, примораживающим травы для большего сохранения и делающий свои первые зелья, и помощником у трактирщика, продлевающим срок храненья самых разных продуктов. Я - тот, кто недавно стал рядовым магом форта. Я - тот, кто только этой весной убил своего первого монстра, и это было не героическое сражение, а скорее отчаянная схватка за собственную жизнь, после которой я еще долго не мог прийти в себя.
  И еще - я привык все обдумывать наперед. Обдумывать, прикидывать, рассуждать. Прокручивать в голове, что и как, рассчитывать, сопоставлять. Я привык не бросаться в опасность сломя голову, а идти, придумав план и стратегию. А главное - я всегда имел шанс отступить назад.
  А тут...
  В моей голове промелькнула ужасная картина: дом, охваченный пламенем, стены, которые вот-вот рухнут, и сквозь этот ад пробивается фигура, облаченная в сияющий, морозный доспех. Но что окажется более прочным, что будет более сильным: мой ледяной доспех, гибельное пламя пожара, деревянные перекрытия или... моя сила воли? Решусь ли я? Вступлю ли в эту схватку, даже если шансы на победу кажутся ничтожными? Смогу ли я? Смогу ли я сохранить хладнокровие, когда вокруг бушует пламя? Выйдет у меня то, что сейчас кажется практически невозможным?
  Получится ли? Не знаю. Но я не могу стоять и разрешить огню поглотить тут все без остатка. Я не могу просто стоять и смотреть, как это безумие разрушает то, что когда-то было домом. Мои руки, привыкшие к простым пассам колдовства, теперь должны будут встретиться с жаром. Мой разум, привыкший к разнообразным расчетам, должен будет найти путь сквозь дым и хаос.
  Просто пойти и сделать, ведь там умирают люди. Не ради славы, не ради почестей, и ни ради своей репутации, а ради спасения жизней. Пойти без размышления, лишь ради шанса спасти.
  - Хорошо, я пойду, - согласился я, делая решительный шаг вперед.
  В моей голове уже складывался образ: белая мгла, сплетающеюся в прочную броню, морозный воздух, окутывающий тело, и ощущение незыблемой прохлады, которое будет отталкивать жар. Я верил, что мой доспех будет не только защищать от действия огня, но и давать мне силы, чтобы преодолеть страх и отчаяние, которые наверняка охватили тех, кто оказался в ловушке.
  Но все так же рука десятника вернула меня на место.
  - Господин Шедан - я имел в виду себя, а не вас, - прозвучал его голос.
  - Себя? - ошарашено переспросил я его, не веря своим ушам.
  - Да. Если вы наколдуете его на меня, то с ним я смогу войти в этот дом и, находясь в безопасности, смогу найти и вытащить местных погорельцев.
  В этот момент я понял, что рядом со мной стоит не просто воин, а человек, готовый рискнуть своей жизнью ради спасения других. Его просьба была не о личной выгоде, а о возможности выполнить долг, который казался мне невыполнимым.
  - Я...
  Десятник ждал. Его взгляд был полон решимости, но в глубине глаз читалась и тревога. Он знал, что огонь - это непредсказуемая сила, и даже самый совершенный доспех может иметь свои пределы. Но он также знал, что без попытки шансов нет.
  - Нет. Я решил - мы пойдем вдвоем, - твердо сказал ему я, откинув свои сомнения.
  - Но вы командир нашего форта. Вы не должны рисковать собой, - заявил он чуть дрогнувшим от волнения голосом.
  - А я и не рискую... если мы будем вдвоем, - отозвался я подбадривающим тоном. - Ведь вдвоем мы осмотрим дом в два раза быстрей. А еще я смогу там наложить целых два заклинания - на спасенных людей, если мы их найдем, или на нас двоих, чтобы наши поиски продолжались дольше, - родилась мысль в мозгу. - Так что с тобой, вдвоем, мы почти не рискуем.
  - Спасибо, - прозвучало в ответ взволнованно-приглушенно.
  Но на разговоры больше времени не было.
  - Ларра-луара-тура!
  Белый туман облегает меня.
  - Ларра-луара-тура!
  Белая мгла обволакивает Трезора.
  - Вперед!
  Две белые фигуры устремляются в жадный огонь.

*


  Утро встретило нас не ласковым солнцем, а серым, угрюмым небосводом, словно оплакивающим случившееся. Мелкий, противный дождик сеял свою печаль на пепелище, а в воздухе висел едкий запах гари, смешанный с горечью утраты. Повсюду виднелись потеки сажи, словно слезы, стекающие по обугленным стенам. Но, несмотря на эту мрачную картину, в сердце теплилась искра надежды. Самое главное - все были живы. Тилль, Маричка и их маленький ребенок.
  Их дом, еще вчера наполненный смехом и теплом, сгорел почти дотла. Лишь обугленные балки напоминали о былом уюте. Но благодаря нам с Трезором, его хозяева уцелели. Сейчас они лежали в доме старого мага Дормидонта, укрытые теплыми одеялами, а он, склонившись над ними, отпаивал целебными зельями и мазал ожоги успокаивающими мазями.
  Дормидонт, с его морщинистым лицом и проницательным взглядом, снова казался воплощением мудрости и спокойствия. Он быстро на тщательно осмотрел принесенных в его дом погорельцев, осторожно прощупал пульс, заглянул в полузакрытые глаза, послушал их сбивчивое дыхание, и наконец, произнес, словно вынося приговор:
  - Жить будут. - Его голос был тихим, но твердым. - Благодаря вам - будут.
  В этих словах звучала не только твердое утверждение, но и благодарность. Я почувствовал, как тепло разливается по груди, несмотря на холодное утро. Мы сделали все, что могли, и у нас все получилось.
  Затем старый маг, не теряя времени, занялся обхаживанием больных, колдуя над ними, словно над хрупкими цветами. А меня попросил сделать несколько целебных зелий - так, на всякий случай, вдруг у него что-нибудь кончится. Я не возражал. В такие моменты нельзя сидеть, сложа руки. Тем более, что у Дормидонта имелся запасной набор для алхимиков, а мне для создания простых целебных зелий требовалась только вода. Самая обычная колодезная вода, и много ледяной магии.
  Я вышел во двор, где ошивался, не выдержавший вида больных, Трезор. Десятник переживал не меньше старика Дормидонта - он тоже чувствовал боль утраты, слышал стоны мечущегося в бреду Тилля, видел страх в глазах едва живой Марички, слышал испуганный плач ребенка, так и не понявшего, какая беда висела над ним этой ночью. В качестве успокоения я потрепал его по плечу и передал слова Дормидонта. Только после этого мой товарищ хоть немного успокоился.
  Над колодцем висела легкая дымка. Я опустил ведро, и холодная, кристально чистая вода плеснулась на дно. В этот момент я почувствовал, как магия наполняет меня, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей. Я закрыл глаза и представил себе, как эта вода, превращенная в целебный эликсир, исцеляет раны, успокаивает боль, возвращает к жизни. Будут жить. Они будут жить. Еще немного усилий, и все будет хорошо. Пусть не так хорошо, как раньше, но все же хорошо.
  К полудню Дормидонт сказал мне, что он сделал все что мог, и теперь он точно уверен, что все будет хорошо. Услышав это, Трезор облегченно кивнул и отпросился проверить оставшихся в харчевне солдат. Я согласился.
  А вот меня Дормидонт попросил остаться.
  Как только мы уселись в уже знакомые мне кресла, старый маг поставил передо мной небольшой кувшинчик и две маленьких, я бы даже сказал неприлично маленьких кружки без ручек. Старик открыл кувшин и плеснул в обе емкости, и мягким жестом пригласил меня взять одну. Я кивнул, принимая предложение, протянул руку туда и обратно и выпил. Вначале я ощутил на языке легкое покалывание, а затем по телу разлилась приятная слабость со сладким привкусом абрикоса. Она не была утомляющей, скорее расслабляющей, снимающей любое напряжение, которое могло накопиться за день. И к этой слабости примешивался сладкий, нежный привкус абрикоса, такой натуральный и насыщенный, что казалось, будто я только что откусил спелый, сочный плод, сорванный прямо с ветки.
  - Ну, что скажешь? - спросил у меня старый маг.
  - Хороша, - улыбнулся я в ответ, чувствуя, как тепло и расслабление проникают в каждую частичку моего тела.
  - Моя настойка, особая, - ухмыльнулся Дормидонт, его глаза блестели озорным огоньком. В его улыбке читалось удовлетворение от того, что его творение пришлось мне по вкусу. - Таких абрикосов тут не найдешь. Они особые, привезенные издалека. И настойка из них получается не абы-какая.
  - Согласен, - блаженно улыбнулся я, отдаваясь окутывающей меня всепроникающей легкости.
  Вдоволь насладившись приятными чувствами, старик откинулся в кресле и, скрестив руки на небольшом животе, многозначительно уставился на меня. Я сразу понял, что впереди нас ждет разговор.
  - Шедан, сегодня ночью вы и ваши люди оказали нашей деревне неоценимую услугу, - сказал он. Его голос был мягким, а тон - исполненным доброжелательности. Слова его текли легко и приятно, даря такое же тепло, как глоток свежезаваренной медовухи.
  - Да ладно, - отмахнулся я, все еще прибывая в приятной волшебной истоме.
  - Не стоит. Не преуменьшайте ваших заслуг, - продолжил он куда более твёрдым тоном. - Вы пасли жизни. Три жизни, если быть точным. Три жизни наших односельчан. А это многого стоит.
  Уразумев, что наобум отвечать не выйдет, я нашел в себе силы, чтобы взять себя в руки.
  - Да это так, как-то само собой получилось, - ответил я ему несколько неопределённо. -Как-то непродуманно и сумбурно, - с неохотой признался я. - Если бы мы... Если бы я постарался, если бы приложил больше сил и смекалки, то, может быть...
  - И тем не менее, - не согласился старый хозяин дома. - Это утро не в пример другим серо и печально. Но в нем есть и надежда. Надежда на то, что Тилль, Маричка и их ребенок смогут оправиться от этой трагедии, а мы, их соседи, сможем помочь им построить новую жизнь, пусть и на пепелище старой. Ведь самое главное - они живы. И это самое ценное, что у них осталось. И мы сделаем все, чтобы это сохранить. А без вас и без твоей ледяной магии, - он пытливо взглянул на меня, - это было бы невозможно.
  Я кивнул - если посмотреть так, то, что ж, не буду спорить.
  - Как я и сказал, ты сделал большое дело, - продолжил говорить Дормидонт. - А за любое большое дело положена награда.
  При слове о награде я почти протрезвел.
  - Нет-нет-нет. - Я отчаянно замахал руками, как будто Дормидонт прямо сейчас протягивал мне какие-то деньги. - Я сделал это не ради денег. Я сделал это задарма, ради спасения жизней.
  Все верно. Я помню свои метания, словно это было пару мгновений назад. И я снова готов повторить - я сделал это не ради какой-то известности, не ради признания, славы или высокого статуса. Я сделал так потому, что хотел спасти жизни.
  - До сих пор я помогал вашей деревне лишь потому, что хотел повысить свою репутацию в глазах у вашего старосты. Но это были первые два задания. Это же дело... Его я совершил просто так, и не хочу награды, - уверенно заявил я ему.
  Старик Дормидонт понимающе закивал.
  - На счет нашего старосты ты можешь не беспокоиться - первых двух дел хватит тебе с головой, - заверил он меня предельно уверенным тоном. - Слизни это да, мелочь. Мелочь, хоть и неприятная. Подземный же Овцекрад... Монстр, который находился настолько близко от нас, и которого никто не мог до сих пор одолеть... Такую помощь просто никак нельзя игнорировать, и, чтобы не думал наш староста о тебе до этого, поверь - он пересмотрит свое отношение, когда обо всем узнает.
  - Уверен? - спросил я его.
  - Уверен. Уверен так же сильно, как в том, что лучше этой наливки в деревне ничего нет.
  Мы весело расхохотались, и старик плеснул нам еще.
  - А за спасенье семьи награда тебе все-таки полагается, - вернулся Дормидонт к оставленному разговору.
  - Но я не за деньги, - снова начал я отрицать.
  - Ты - не за деньги, - согласился старик. - Но награду тебе все же дать полагается. Таковы правила и таков обычай. Может, возьмешь не деньгами, а чем-то иным, другим?
  Мой взгляд сразу же упал на набор алхимика.
  - Я тут подумываю начать производство целебных зелий в форте, - признался я ему. - И твой набор для зелий очень бы мне помог.
  - Хорошо, хорошо. - Маг сразу же закивал явно довольный таким поворотом дела. - Но просто так эту вещь я дать тебе не могу - для таких подарков нужно разрешение старосты. Попроси у него этот набор вместо награды - думаю, он даст тебе его с превеликой радостью.
  Услышав об этом, я удовлетворенно расслабился - хотя одно из своих двух желаний я выполнить тут смогу.
  - И вот еще что. - Дормидонт немного напрягся, а вместе с ним непроизвольно напрягся и я. - Если ты уже свыкся с идеей награды, то, как ты смотришь на то, чтобы выполнить задание для меня?
  - Задание? - я ожидал услышать что-то большее. Но если речь идет о еще одном задании...
  - Да, задание, - серьезно повторил Дормидонт.
  - Но ведь я уже и так выполнял для вас задания, - ответил я ему несколько растерянным голосом. - К чему нагонять на это такую важность?
  И, правда - зачем? Я этого не понимал.
  - Потому что те задания, что раньше ты выполнял, это были скорее просьбы, нежели задания, - ответил маг, чуть смутившись. - И ты их выполнял ради своих целей, пусть и благородных. Это же задание... Это что ни на есть именно задание. Не ради репутации для Лотара - ты ее и так заслужил. А ради нашей деревни. И - за хорошую плату. Ну, что ты скажешь, Шедан? Возьмёшься ли ты за него?
  Задание. Мое первое настоящее задание, да? Я призадумался. Раньше я действовал по своим собственным правилам. Теперь же мне предлагали действовать по чужой указке, пусть и ради благой цели. Но разве цель не оправдывает средства? Разве мой пост командира форта важнее благополучия целой деревни?
  Маг молчал, ожидая моего ответа. В его глазах плескалось нечто большее, чем просто надежда. Там была тревога, даже мольба. Его слова эхом отдавались в моей голове: "Задание... Именно задание". До этого момента я действительно не задумывался о разнице. Помощь нуждающимся, защита слабых, искоренение зла - все это я делал по велению сердца, по зову совести. Это были мои личные крестовые походы, мои собственные битвы, в которых наградой служило чувство выполненного долга и, возможно, благодарность спасенных.
  Я вспомнил его слова: "Не ради репутации для Лотара - ты ее и так заслужил". Он знал меня. Знал, что я не ищу славы и признания. Он обращался к моей ответственности, к моему чувству долга перед теми, кто нуждался в моей защите.
  Вздохнув, я посмотрел магу прямо в глаза. В них больше не было смущения, только ожидание. Я почувствовал, как тяжесть задания ложится на мои плечи. Это было не просто приключение, не просто возможность проявить себя. Это была ответственность, бремя, которое я должен был нести ради тех, кто верил в меня.
  - Хорошо, я возьмусь, - заявил я, чувствуя, как в голосе появляется стальная решимость. - Но ты вначале скажи, что мне предстоит сделать?
  Вздох Дормидонта был полон такой усталости, что я мгновенно почувствовал, как на меня давит вся тяжесть его прожитых лет. Сколько же ему на самом деле? На вид - очень много, но сколько именно, я мог только догадываться. И, зуб даю - не все его годы были сок да мед.
  - Я даже не знаю, что тебе сказать. - Мое одобрение почему-то не принесло магу желанного облегчения, - тут все очень сложно. Расскажу, как смогу.
  Маг поерзал в кресле, устраиваясь поудобней для длинного разговора. Его голос, низкий и бархатистый, словно старинный свиток, развернулся в тишине комнаты, унося меня в прошлое, в мир, где красота могла стать проклятием, а родительская любовь - причиной изоляции.
  - Лет с полсотни назад, когда я только женился, у одного из наших старших мастеров, у главного мастера-оружейника, родилась дочь. Обычное дело, ничего особенного, - начал он, разводя руки в стороны. - Только вот с каждым годом его дочь росла, словно бы на дрожжах, и хорошела просто-таки день ото дня. Вначале на нее стали засматриваться все наши мальчишки, потом юноши. А затем, к нашему стыду, на нее стали обращать взгляд и взрослые мужчины. Стыдоба, да и только. Но их сложно винить - в свои тринадцать девушка выглядела, словно сочный персик, готовый вот-вот сорваться с тяжелой ветки и упасть в заботливо подставленные руки.
  Я слушал, затаив дыхание. В его словах звучала не только признание свершившегося, но и некое сожаление, оттенок горечи. Образ юной девушки, чья красота стала источником не только восхищения, но и тревоги, прочно запечатлелся в моем воображении.
  - Вначале отца это лишь забавляло. Потом он был просто горд, но, в конце концов, он понял, что дело неладное. Он поговорил одним ее взрослым воздыхателем, с другим, с третьим, но их поток только рос и рос. - Дормидонт сделал паузу, словно давая мне возможность представить себе эту растущую волну мужского внимания, эту невидимую, но ощутимую угрозу, нависшую над невинной девочкой. - И оружейник принял верное, но крайне суровое решение - он попросил прежнего старосту построить ему дом на отшибе, у края леса - подальше от людских глаз.
  В моей памяти всплывали прочитанные истории о чрезмерной опеке, о попытках защитить невинность от мира, который не всегда был добр. Но здесь, казалось, дело было глубже. Это была не просто опека, а вынужденная решение, продиктованная не столько желанием уберечь, сколько страхом перед тем, что красота может стать причиной падения.
  - Наши старики долго его отговаривали, но он стоял на своем - мол, судьба его дочери ему намного важней. Свою роль сыграли и наши женщины - они видели, что твориться с их мужьями, а потому были рады хоть каким образом избавиться от проблемы. "С глаз долой из сердца вон" - так ведь у нас говорят?
  Я кивнул - часто слышал подобное. Последняя фраза повисла в воздухе, как немой укор. Я чувствовал, как в этой истории переплетаются разные мотивы: отцовская любовь, граничащая с безумием, людское осуждение, страх перед своими желаниями, и, наконец, скрытые страхи, которые, пусть и с благими намерениями, привели к такому непростому решению.
  - Только это было лишь половинкой решения - мастер-оружейник оставался работать в деревне, и на какое-то время был вынужден покидать новый дом. Но, пока он трудился, его не переставали терзать смутные сомнения - а вдруг, пока он в деревне, кто-то чужой входит в его дом? Конечно, его дочь была там не одна - с ней была ее мать и пара-тройка служанок. Но слабым женщинам он доверять не мог, и, вновь подстрекаемый своими страхами, купил у странствующего торговца некий артефакт. Какой именно артефакт он купил, мастер никому не сказал. Однако я знал, что артефакт был темным. Я сразу почуял его удушающий смрад.
  Старый маг поежился, словно вновь ощутил то неприятное чувство.
  - Пару лет все было хорошо - наш мастер был всем доволен и вовсю отдавался работе. Артефакт, вероятно, выполнял свою функцию, оберегая дом от незваных гостей. Но это было лишь временное затишье перед бурей. Иллюзия безопасности рухнула в один день, оставив после себя лишь пустоту и ужас.
  В один из дней в особняке что-то произошло - пришедшие на службу девицы сбежали оттуда в ужасе. Их крики, призывы о помощи, привлекли мужчин, но, когда те прибыли, дом оказался пуст. Не было следов борьбы, как не было и видимых причин для бегства. Только тяжелая аура, которая заставила их поспешно ретироваться.
  С тех пор этот дом так и остался заброшенным, - закончил историю маг.
  Интересная история. История - предостережение о том, как страх может затуманить разум и привести к выбору, который может обернуться для людей катастрофой. История достойная других историй из книг. Но ведь это еще не все. Если бы все на этом и закончилось, то маг бы не стал мне сейчас об этом рассказывать.
  Так и оказалось.
  - С тех пор, каждый год, в годовщину сего события, из нашей деревни исчезает один мужчина. Не важно какой - местный он или пришлый. И возраст не важен - молод он или нет. Но это происходит в середине каждой весны. Каждый год, без единого исключения. Каждый год, в середине весны, он просто исчезает, словно его и не было. Старейшины ломают головы, проводят расследования, но все безрезультатно. Никаких следов, никаких зацепок, и никаких идей. А если тебе не на кого пожаловаться, значит, и не к кому обратиться за столь желанной помощью.
  Но я-то все знаю, - сказал он, и его голос, хоть и старческий, прозвучал с явной убежденностью. - Я же все это чувствую - все дело в том странном доме. Но знать-то я знаю, а доказать не могу - боязно мне одному подходить к тому страшному дому. Вот я и прошу тебя - пойдем со мной вместе в тот проклятый дом. Я не знаю, в чем именно дело и что стоит предпринять, чтобы все закончилось. Но всеми богами прошу - помоги мне победить то зло, что там до сих пор остается. Всеми богами молю тебя, помоги мне победить эту тьму, пока она не забрала еще кого-то из наших. Помоги мне положить конец этому кошмару, маг Шедан, - вновь попросил он меня.
  Услышав его слова, я на мгновенье замешкался, кое о чем подумав - а не были ли те задание проверкой перед этим, большим? Не о нем ли он мыслил, предлагая мне доказать Лотару свою репутацию? Не было ли это своего рода проверкой? Проверкой на мои силы и на мою участливость? Если все это так... Если все это так, то что это для меня меняет?
  А ничего.
  - Хорошо, идет, - дал согласие я.

*

 


  - Видишь? - тихим, даже почти каким-то невесомым голосом спросил у меня Дормидонт.
  - Вижу. М-да... - неопределенно протянул я, всматриваясь в очертания открывшегося мне дома. Прошло уже около тридцати лет с того времени, как в доме никто не жил, но он все еще выглядел достаточно хорошо. Правда небольшой заборчик, окружавший его двор и сад, несколько покосился, и стоял, словно древний старик, опирающийся на палку. Да и дворик с садом, некогда ухоженные, больше походили на растущий рядом лес, чем на место, за которым раньше ухаживал человек. Но сам дом оставался почти нетронутым.  Большой, двухэтажный, он возвышался над буйством зелени, словно корабль, застывший на якоре в океане времени. Просторные окна первого этажа, казалось, приглашали заглянуть внутрь, обещая уют и тепло, хотя теперь они были лишь темными провалами. На втором этаже окна были меньше и уже, словно глаза, внимательно наблюдающие за миром, но скрывающие свои тайны. Побеленные стены, некогда сияющие белизной, теперь приобрели благородную патину времени, а красная черепица на крыше, хоть и потускневшая, все еще хранила тепло летних солнечных дней.
  Самой примечательной деталью, видимой снаружи, была внутренняя деревянная лестница дома. Она не была обычной и прямолинейной - она начиналась с двух отдельных, изящно изогнутых маршей, охватывающих полукругом небольшой постамент. Эти две лестницы, словно две руки, тянущиеся навстречу друг другу, где-то посередине пути сливались в одну широкую, величественную, ведущую на второй этаж, словно там, на втором этаже, хранилось что-то особенное.
  Что-то особенное? М-да... Скорее всего там были хозяйские спальни. И, самое главное - спальня любимой дочери. Вот оно - главное сокровище этого дома, скрытое за семью печатями терпких дубовых стен и, наверняка, сложных замков.
    Тридцать лет. Целая жизнь пролетела с тех пор, как здесь умолкли голоса, затихли шаги, погасли огни. Но дом, словно старый страж, все еще стоял, не поддаваясь натиску времени. Он был не просто строением, а хранителем воспоминаний, молчаливым свидетелем давно произошедших событий.
  - Видишь? - вновь требовательным полушепотом спросил у меня старый маг.
  - Вижу. Хороший дом. Строили на совесть, - ответил я ему.
  Получив ответ, Дормидонт обернулся, и взглянул на меня, словно на ребенка.
  - Я не про дом тебя спрашиваю, - заявил он, едва сдерживая клокочущее в нем неудовольствие от моей бестолковости. - Тёмную ауру видишь? Ту, что висит над домом? - Он сделал резкий жест подбородком в сторону строения.
  - Ауру?
  - Да. - Раздражение в его голосе было почти осязаемым, как лёгкое покалывание, что приходит перед грозой. - Ну же, приглядись.
  Я снова посмотрел на старый особняк, пытаясь понять, что же я упускаю. Обычный заброшенный дом: выбитые окна, как пустые глазницы, облупившаяся краска, дикий плющ, карабкающийся по стенам. Нет, сам дом я видел и видел хорошо. Но никакой ауры не было и в помине.
  О чем я ему и сказал.
  - Видимо, такому тебя еще не обучили. - Дормидонт с грустью покачал головой. - Но поверь мне - она там имеется. Плохое это место. Проклятое. Что-то его таким делает.  И нам бы узнать, что именно.
  - Хорошо, мы узнаем, - заверил я его. - Ты только скажи, что нам нужно делать, и мы все выполним в точности.
  Все верно - мы. Солдаты меня не бросили, едва они узнали, куда я собираюсь пойти.  Я рассказал им об этом еще прошлым вечером, когда мы вместе ужинали в харчевне.
  - Я своего командира, одного, да еще и в такое место, просто не отпущу, - сразу ответил возмущенный таким поворотом Трезор, решительным жестом отодвигая от себя полную тарелку еды. - Что хотите делайте, но не отпущу. Не отпущу, хоть режьте, - заявил он, и эмоционально ударил себя кулаком по груди.
  - Уверен? - спросил я его.
  - Уверен. - Трезор кивнул.
  - Ладно, идем вдвоем, - согласился я.
  В его реакции я даже не сомневался. Но вот остальные...
  - А я не отпущу одного своего командира, - тут же заявил донельзя возмущенный Тур. - В таком деле моему десятнику точно нужен будет помощник.
  - Но там может быть опасно, - предупредил я его.
  - А где не опасно? - не согласился мечник. - Может я и не такой мастак махать мечом, как мой командир, но я уверен, что пара лишних рук и пара лишних глаз точно ему пригодятся.
  Я взглянул на Трезора и тот, подумав, кивнул.
  - Хорошо, ты тоже пойдешь с нами, - принял решение я. Рыжий воин кивнул и заулыбался, довольный.
  Но едва я закрыл рот, как в разговор вмешался темноволосый красавчик.
  - А можно и мне пойти с вами? - спросил Родовит, опуская кружку на стол и вопросительно глянул на нас обоих.
  - А тебе-то чего неймется? - спросил у него командир.
  - Как чего? Любопытно же, - честно ответил он. - Мне про такие места много чего рассказывали, но до сих пор я умудрился ни разу не побывать. Вот и интересно пойти, раз представился случай. Тем более - в такой боевой компании.
  Трезор взглянул на меня. Я лишь пожал плечами.
  - Господин командир форта не возражает, - огласил решение он.
  Вслед за первым лучником попросился и второй.
  - А тебе-то зачем?  - с неким удивлением спросил у него Трезор.
  - Приказ днем был какой? Дело сделано, и нас тут больше ничего не держит. Завтра мы все возвращаемся в форт. Такой был приказ?
  - Такой, - согласился десятник.
  - А что мне там, в форте делать? Скучно там, честное слово. А вот сходить в тот особняк это мне интересно.
  - А тебя разве не пугают такие места?
  - Ну, если бы я всего боялся, то, в армию к барону точно бы не пошел, - с улыбкой ответил толстяк, протягивая руку к очередному мясному ребрышку. - А еще я думаю так: это дело точно богоугодное. Поэтому, если мы победим, то боги меня, несомненно, вознаградят. А если мы проиграем, то они меня, несомненно, сберегут. Так что я точно ничем не рискую.
  Странное убеждение. Но я не возражал.
  Когда мы уже собирались уходить, то неожиданно подал голос оставшийся Игнац.
  - Постойте... А мне что, одному в форт возвращаться? - В его тоне сквозила неподдельная тревога. - Жутковато мне идти одному. Решено, я иду с вами! - твердо заключил он, желая убедить в своем решении больше себя самого, чем нас.
  - Ты уверен? - Я с улыбкой посмотрел на него. - Наше приключение может оказаться куда рискованнее одинокой прогулки по лесной дороге.
  Воин-мечник нахмурился, взвешивая мои слова.
  - Ничего, - ответил он, наконец. - Главное, чтобы вы не рисковали там почем зря. Будьте осторожны, не ищите неприятностей на свою голову, и тогда там, у нас, все пройдет хорошо.
  Теперь смеялась уже вся команда.
  - Что ж, добро пожаловать, - согласился я.
  И вот, ранним утром, когда солнце только начинало подниматься, мы, семеро, стояли перед таинственным домом и размышляли о том, что нам нужно делать. И я сомневаюсь, что сейчас им было так же весело, как вчера.
  - Идем вперед. Только медленно. И осторожно. И смотрите по сторонам. И... -  Дормидонт собирался продолжить список своих предостережений, но уразумев, что это бессмысленно, просто махнул рукой и сжал все в простое и емкое предостережение. - Будьте осмотрительны, - предупредил он нас.
  Чтобы показать всем пример, он первым вышел из скрывающих нас густых зарослей и, тщательно осматриваясь, направился к ограде, готовый, если что, первым дать отпор пока невидимому врагу. В руках он держал посох. Не просто посох, которым старики его возраста обычно опираются оземь, а магический боевой посох. Сразу было видно, что эта вещь непростая - я не заметил на нем ни одного места, где бы его коснулся острый инструмент мастера-плотника. Посох был высоким, даже выше самого старика, цельным, сделанным из всего одной ветви, а его вершина была сосредоточием витиевато переплетенных между собою и непонятно как сросшихся ветвей, внутри которых тускло сиял зеленоватый свет.
  Как только маг отдалился на десяток шагов, вслед за ним пошел я, готовя руку для накладывания заклинаний, а разум - к отражению возможной угрозы. Сразу за мной пошел Трезор, за ним мечники Тур и Игнац, и уже в конце оба лучника Родовит и Торсон, настороженно водившие луками из стороны в сторону и готовые атаковать все, что могло скрываться в тени.
  Так мы дошли до ограды. Дойдя до нее, Дормидонт остановился и принялся опасливо оглядывать развернувшееся перед ним пространство. Не найдя ничего примечательного, он зачем-то поводил над оградой посохом, но, судя по неизменившемуся выражению лица, ничего опасного так и не заметил.
  - Идем дальше, - сухо распорядился он.
  Маг повел нас в сторону распахнутой калитки и снова остановился, неуверенно поглядывая вокруг. Во взгляде старого мага читалось едва скрытое напряжение, как будто он ожидал, что сама земля восстанет против нас. Но ни забор, ни двор, ни дом, не проявили никакой враждебности. Звериный маг осторожно зашел внутрь двора и, пройдя половину расстояния до дома, напряжено замер, очевидно, вновь ожидая каких-нибудь неприятностей.
  Но ничего подобного не было.
  Я и остальные жёлтые туники остановились за его спиной, ожидая приказов.
  - Все... хорошо? - осторожно спросил я его.
  - Вроде бы.... Вроде бы... - неуверенно ответил старик. Я посмотрел в ту же сторону, куда смотрел и он. Мой взгляд уперся в те же беленые стены, что я видел и раньше, и в разбитые окна.  Разница состояла лишь в том, что теперь я видел еще больше деталей: мелкие трещины на посеревшей от времени и непогоды побелке, больше пятен отшелушившейся краски. Внутренность дома, скрытая в тенях, проявилась в более четких очертаниях, но все еще оставалась загадкой, окутанной мраком. Мы стояли на пороге неизвестности, и каждый шаг вперед требовал не только осторожности, но и готовности встретить то, что скрывалось за полупрозрачной завесой.
  - Идем в дом, - распорядился маг.
  Я кивнул магу, а затем десятнику. Трезор кивнул мне в ответ и повернулся к солдатам.
  - Тур. Игнац. Вы идете вместе со мной, - отдал он приказ обоим своим мечникам. - Родовит, Торсон. Вы остаетесь снаружи дома, - дал он приказ двум лучникам.
  - Хорошо.  Хорошо. Все сделаем, - прозвучало как эхо.
  Мы снова двинулись вперед, и вот, наконец, оказались под крышей этого старого дома. Наши взгляды, словно взгляды голодных хищников, принялись жадно осматривать все его содержимое. Внутри царила атмосфера запустения и забвения, но в то же время дом все еще дышал своей жизнью, скрывая в тенях обрывки чужих историй. Лестница необычной формы, ведущая на второй этаж.  Почему она такой формы? О чем думал хозяин дома, когда заказывал мастерам такие необычные контуры? Странный постамент меж ее нижних ступеней. Почему он там, и почему он именно такой, какой есть? Теснящиеся вдоль слегка отсыревших стен сундуки и шкафы. Каждый из них хранил свои секреты - инструменты ли, книги ли, вещи или имущество. Кто и для кого их заказывал? Кто ими пользовался и насколько часто? Если мы их откроем, то, что мы внутри увидим -  труху или целые, неповрежденные временем и непогодой вещи?
  В центре комнаты возвышался большой стол, его поверхность была гладкой и пустой, словно ожидая, когда на ней появятся новые блюда, тарелки, кружки и прочая разная утварь. А на досках пола, словно забытый ковер, лежал кусок ткани, выцветший и истертый, но все еще хранящий отпечатки чьих-то шагов. Слева, в стене, виднелась дверь, ведущая, наверняка, в еще одну комнату. А справа - такая же дверь, но уже ведущая в другую часть дома. Каждая из них была приглашением к дальнейшему исследованию, к погружению в глубины этого загадочного места. 
  Дормидонт снова повел в воздухе своим необычным посохом, и, как всегда, окружение ничем не ответило.
  - Ничего? - спросил я, но в моем вопрос было больше утверждения, чем вопроса, поэтому мой голос звучал чуть смелее, чем раньше.
  - Ничего, - ответил маг, но в этом отрицании было больше беспокойства, чем радости. - Ни я, ни мой посох ничего не чувствуем. - Его лицо было напряжено, а в глазах мелькали тени сомнения.
  - Но это же хорошо? - наивно спросил Игнац.
  - Это не хорошо, - огрызнулся маг, и его голос приобрел резкие, почти угрожающие нотки. - Темная аура над домом есть? Есть. Значит, что-то ее создает. И это что-то лежит и таится здесь. А если ни я, ни мой посох эту штуку не чувствуем, значит, она не так проста, как мне думалось раньше.
  Его слова, сказанные с такой уверенностью, выглядели пугающе. Они рисовали в воображении образы неведомых сил, скрывающихся в тени, сил, которые ускользали даже от старого мага.
  - Значит, мы будем искать эту штуку, - сурово сказал Трезор.
  - Значит, будем искать, - согласился с ним маг, и в его голосе появилась новая, хоть и мрачная, решимость.
  - Что именно мы будем искать? - спросил я у него, пытаясь получить хоть какие-нибудь зацепки для будущего поиска.
  - Эх, кабы я знал... - Старик уныло пожал плечами, и в этом жесте было столько усталости и неопределенности, что мне стало не по себе. - Будем искать нечто, что выделяется среди обычных вещей, и от чего исходит магическое свечение.
  - И что нам делать, когда мы это найдем? - осведомился Трезор. - Звать тебя?
  - Нет. Просто разбейте показавшийся вам странным предмет. Если он окажется тем, что мы с вами ищем, то аура над домом исчезнет и тогда мы, мы все, сможем вернуться в деревню, - объяснил нам он.
  - Просто разбить и все? - скептически спросил я.
  - Просто разбить и все? - эхом спросил Трезор.
  - Да, разбить. Магический артефакт обычно вещь очень хрупкая. Тем более, артефакт, что работает столько лет. Один удар меча или даже кулака, и этого будет достаточно, - объявил Дормидонт.
  Ну, раз все настолько просто...
  - Все всё поняли? - Трезор повернулся к стоящим позади двум солдатам.
  - Да. Конечно, - закивали они.
  - Тогда можем начинать, - распорядился он. Его взгляд был направлен на убранство дома, словно он уже видел в нем затаившегося врага.
  Поиски начались. Каждый из нас отправился в разные стороны, надеясь самолично найти таинственный предмет. В воздухе повисло непередаваемое напряжение, предчувствие битвы с врагом, которого мы не могли увидеть, но которого чувствовали каждой клеточкой своего существа.
  Я первым делом направился к витиеватой лестнице. Какое-то время я просто стоял перед ней, пытаясь понять смысл ее странных зигзагов. Один подъем с той стороны и один в другой. А на второй этаж она поднимается уже единым целым. Зачем? Почему так?
  Затем мой взгляд упал на картину, что висела над лестницей. Краски ее почти выцвели, время оставило свой неизгладимый след, но и так можно было различить силуэты трех людей - мужчину слева, женщину справа и молодую девушку ровно между ними. Их позы, их взгляды, казалось, говорили о чем-то большем, чем просто изображение. Хм - может быть, эта лестница символ этой семьи? Два отдельных человека, сойдясь со временем вместе, смогли сделать что-то большее? Возможно, их объединение, их совместный путь, символизировался этой необычной лестницей, где два отдельных подъема сливаются в единое целое, ведущее к новому уровню. Два отдельных человека, сойдясь со временем вместе, смогли создать что-то большее, чем если бы все делали по отдельности?
  Может это просто моя догадка. А может, все так и есть. Я этого не знал. Знало лишь только время.
  Прекратив осматривать лестницу, я подошёл к заинтересовавшему меня постаменту. Небольшая круглая колонна высотой мне по грудь. На ней, а точнее, на небольшом серебряном пьедестале, лежал странный беловатый камень, величиной с кулак.  Его поверхность была неровной, с причудливыми изгибами, напоминающими то ли застывший цветок, то ли неведомый плод.
  - Странная форма, и сам камень странный, - тихо произнес я, пытаясь разглядеть в нем хоть что-то знакомое.
  - Форма, и, правда, дико странная, -  произнес возникший за спиной Родовит. - Бутон не бутон, фрукт не фрукт, редис ли, редька ли - один хрен разберет. Леший его знает, что имел ввиду мастер, когда брался за его обработку. А вот сам камень мне хорошо знаком.
  - Правда? - Его слова вызвали во мне новую волну любопытства.
  - Да. Это горный хрусталь, - заявил лучник с пониманием дела, словно перед ним был обычный предмет, а не произведение искусства, вызывающее столько вопросов.
  - Дорогой? - спросил я, пытаясь понять, может ли его ценность объяснить столь необычное расположение.
  - Точно не из дешевых, - подтвердил Родовит, и в его голосе прозвучала нотка уважения к материалу.
  - Может поэтому он тут на пьедестале, из-за дороговизны?
  - Может и так, - согласился он. - Хотя кто их, богатеев, знает? Сомнительная красота, на любителя. А раз красоты в этом нет, то никаких денег он и не стоит, - смело заявил он, явно не разделяя моего интереса.
  Я снова взглянул на камень, пытаясь увидеть в нем нечто большее, чем просто дорогой минерал. Возможно, его форма была не случайной, а несла в себе какой-то скрытый смысл, послание от мастера, который его создал.
  Родовит, заметив мое задумчивое выражение лица, лишь пожал плечами.
  - Ну что ж, пойдем дальше. Бьюсь об заклад - тут еще много чего интересного, - сказал он, и направился в сторону одного из шкафов.
  Я сделал шаг за ним, но нас остановил громкий окрик Трезора.
   - Родовит! Какого этого ты тут делаешь? - раздалось под крышей. - Я же сказал вам с Торсоном оставаться снаружи.
  А и верно! Вскинувшись, я бросил взгляд на поникшую спину передо мной. Затем повернул голову и успел увидеть, как ноги второго лучника пересекают порог.
  - Торсон? А ты куда? - услышал я новый рык. - От бестолкового Родовита можно всего ожидать. Но ты? Ты-то как мог ослушаться моего приказа?
  Толстяк тоже сразу поник.
  - Я сам не знаю, как, - донеслось от него растерянно. - Оно как-то само получилось. Меня просто затянуло.
  - Тебя просто затянуло? - не поверил Трезор.
  - Ага. Я только подумал о том, чтоб оказаться здесь, а в следующее мгновенье я уже у двери. Боги мне в судьи, если я вам сейчас лгу! - побожился он.
  Но больше ничего лучник сказать не успел - как только его ноги отошли от порога, как вид леса за дверью и окнами сменился на тоскливый серый свет.
  - Великие двенадцать богов! - испуганно выдавил Торсон, стремительно отскакивая от странной пелены. Его возглас, полный первобытного ужаса, отражал шок и непонимание.
  - Что это? Что это? - перепуганной овечкой затрепетал Игнац.
  - Напиться и обдристаться, - вырвалось у Родовита.
  - Что это, Шедан? - воскликнул с тревогой десятник, мигом разворачиваясь к появившейся пелене и стремительно вынимая меч. Его вопрос, был пропитан не только тревогой за свою жизнь, но и за жизни тех, кто был под его командованием.
  - А я почем знаю! - Испуга в моем голосе оказалось не меньше. Серая пелена. Знаю ли я, что это может быть? Честно говоря, я понятия не имею. А если бы я и знал, то тут же забыл от нахлынувшего испуга. Кто бы ни испугался? Лес, еще мгновение назад полный жизни и красок, исчез, уступив место безликой серости, которая словно поглотила все пространство за пределами дома. И я понятия не имел, я их просто не вижу, или они на самом деле исчезли!
  - Это барьер! - громовой голос старого мага пронесся над нами, и воздух, казалось, вздрогнул, от его режущих слов. - Теперь мы отрезаны от внешнего мира, и не сможем выйти наружу, пока все не закончится.
  - Что значит все? - спросил я разом с Трезором.
  - А вот сейчас и увидим!
  Ощущение напряжения и тревоги стали просто невыносимыми. Трезор толкнул Родовита в плечо, и он, сразу поняв приказ, выпустил стрелу в мерцающую серую мглу. Попав в цель, стрела, мягко отскочила назад, и какое-то время лежала, стреляя мелкими искрами. Я тоже влепил в серую мглу три разнообразных заряда, но они прошли сквозь нее, не оставив следов. 
  - Бесполезно. Все бесполезно, - снова выкрикнул маг. - Такие барьеры так просто не пробьешь!  
  Теперь напряжение казалось, обрело особую силу, и, став почти осязаемым, пыталась давить каждого за горло.
  Неожиданно Трезор как-то странно повернул голову в бок, словно к чему-то прислушиваясь.
  - Ты что-то слышишь? - тут же воскликнул я.
  - Да. Звук идет снизу, - подтвердил десятник.
  - И что это за звук? - потребовал объяснения маг.
  - Это звук сотен маленьких лап, лезущих по ступеням, - описал его он.
  От таких слов наши волосы встали дыбом!
  - Враг? - обратился я к магу.
  - Несомненно, - коротко кивнул он в ответ.
  Я даже не сомневался.
  - Все на лестницу! - крикнул Трезор приказ.  - Строимся, строимся! Мечники вперед, лучники и маги назад! Всем обнажить оружие! Встретим врага готовностью!

*


  Дважды повторять ему не пришлось. Страх и отчаяние придали нам сил и скорости, и вот мы уже стоим на середине лестницы, выбирая место в строю: Трезор, Тур и Игнац впереди, за ними Родовит и Торсон, а чуть выше я и старик Дормидонт. Глаза горят, лица напряжены, мышцы рук сводят дикие судороги от предвкушения драки.
  Шурх, шурх, шурх. Звук сотен мелких лап неотвратимо становился сильнее. 
  Внезапно из-под лестницы вылетело несколько тварей, и настороженно замерли, оглядываясь по сторонам. Я непроизвольно скривился от вида незваных гостей. Больше всего эти существа походили на пауков: большое шарообразное тело несло над землей четыре пары лап. Довольно большое, должен признаться, тело, величиной с хорошую тыкву. И все лапы не просто лапы, а покрытые плотными бугорками, а на концах у каждой один, но весьма острый коготь. Но особое отвращение создавало его брюшко - оно было мягким, пульсирующим, и каким-то беловато-бесцветным, словно пауки были чем-то больны, или никогда не видели солнечного света. 
  Растерянность паукотварей длилась совсем недолго - пара ударов сердца, и вот, люди обнаружены, и мерзкие твари двинулись вверх по лестнице.
  - Мечи к бою! - тут же раздалась громкая команда десятника.
  Рубить небольшого врага, да еще находясь на пару ступеней выше, было очень непросто. Но три меча с этим справлялись неплохо. Судя по ранам, я догадался, что эти существа не отличались особой крепостью - пара ударов меча по белесому туловищу, и из разверзнутой раны тут же льется белая кровь.  Получив ранение, паук тут же терял ко всему интерес, лапки его быстро скрючивались, и он гнилой тыквой скатывался к самым первым ступеням, а то и к доскам пола.
  "Фьють, фьють, фьють!" - уверенно свистели мечи. "Чавк, чавк, чавк," - отвечали им разрезанные тела. Бу-бум, бу-бум, бу-бум - раздавался звук скатывающихся книзу тел. Один белый паук, три, пять, десять. Вот и последняя тварь скатилась ко всем остальным.
  Атака врага отбита! Но нам было рано радоваться - едва мы смогли оторваться от разящих мечей и перевести взгляд на комнату, как мы увидели, что из-под лестницы, как из чрева чудовища, вывалилась еще одна дюжина мерзких тварей. Мало того - левая и правая дверь теперь были приоткрыты, и из них так же выбегали десятки белесых тварей. Они двигались слаженно, как единый организм, а их маленькие глаза горели холодным огнем.
  Вот это число! С таким количеством нашим мечникам точно уже не справиться!
  - Бою! К бою! - громко ревел десятник.
  Подчиняясь приказу, Родовит и Торсон мигом подняли луки и в приближающуюся волну полетели острые стрелы. Первые стрелы полетели криво, но промахнуться в такую толпу было невозможно. Краем глаза я заметил и мага Дормидонта, уверенно размахивающего своим волшебным посохом, с вершины которого время от времени в тварей летела таинственная зеленая искра. Одно ее попадание, и паук словно терял волю к жизни, безразлично распластываясь на старом ковре.
  Теперь пришла моя очередь.
  - Ларра-ларана-луара-трана! - Из побелевшей ладони вылетела большая ледяная стрела и, попав в одну из тварей, пробила ее насквозь и, отлетев от пола, тут же поразила вторую. Как я и думал - твари совсем не крепкие. А то, что я убил сразу двоих, это мне повезло. А если ударить более слабой магией?
  - Ларра-трона-луара-трана! - Направленная на тварей рука исторгла стрелу чуть меньших размеров. Но и он пробил пульсирующее тело насквозь. Шип ударился о пол и взорвался осколками, и один из них тут же попал в бегущую рядом тварь. Первая их них сразу упала на землю, а вторая продолжала идти, чуть пошатываясь. 
  Хорошо, хорошо. Но все же надо бить послабее.
  - Ларра-нара-луара-трана!
  Выстрел! Удар! Шип размером с мизинец вошел в вершину брюшка и уже не вышел наружу. Но этого и не понадобилось - паук завалился на бок и больше не шел вперед.
  Вот так, вот так! На этом и остановимся. Один выстрел на одного врага. Так будет верно и правильно, ведь, кто знает, насколько затянется битва.  
  Сражение продолжалось. Воздух вокруг нас дрожал от ударов схватки, изредка прорезаемый злыми выкриками вояк.  Запах человеческого пота смешивался с едким смрадом побежденных врагов и неприятно бил в нос. Поверженные враги у основания лестницы множились и множились. Я уже насчитал почти три десятка новых белесых трупов. Нам бы радоваться, да куда там! Ужас нашего положения обрушился на нас с новой сокрушительной силой. Поток тварей, выбирающихся к нам из-под лестницы, не желал иссякать. Они лились наружу, словно струя из широко разрезанной раны. Неудержимый струя полупрозрачной крови.  Их не интересовали мертвые собратья, о нет! Их мерные, угрожающие движение не оставляло сомнений в намерениях, а направленные на нас злобные взгляды буквально сочились смертью. Двери соседних комнат теперь были распахнуты настежь, и их держал такой же неудержимый поток. Точнее - целых два неудержимых потока.
  - Их много! Слишком много! - первым признал охваченный страхом Игнац.
  - Я вижу! - ответил сквозь зубы Трезор, не отвлекаясь от схватки.
  - Мы не выдержим такого напора, - в отчаянии прошептал Тур.
  - Посмотрим, - зло ответил десятник, делая взмах мечом.
  - И стрел у нас на всех не хватит, - с тоской признался Торсон.
  - Проверим. - Воин вытянул ногу и ловко сбил наглую тварь со ступеней.
  Я хотел присоединиться к Трезору и поддержать своих воинов. Но я не смог. Не знал, что мне им сказать. Враг был не силен и не быстр. Он поражал числом.  Наши мечи, еще недавно казавшиеся грозным оружием, теперь выглядели жалкими игрушками перед этой лавиной. Игрушками, по-прежнему способными резать и колоть, но не способными нанести существенного урона этой белой волне, которая грозила поглотить нас целиком.
  - Будем сражаться насколько это возможно, - только и выдавил я.
  - Так и будем делать, - холодно ответил Трезор
  Увидев, что желтые туники вновь увлеклись сражением, я повернул лицо к Дормидонту.
  - Так ты говоришь, что эта серая штука - барьер? - вновь просил я у него.
  - Да. - Его посох, воздетый вверх, на миг задержался. - А что?
  - Если этот барьер никого не впускает и не выпускает, то, как сюда попали эти белые таври? - задал я вполне закономерный вопрос.
  - Вот убьем их, тогда и подумаем над этим, - отмахнулся от меня маг.
  Бой продолжался. Полсотни пауков, еще десяток, еще. Честно признаюсь - без посоха Дормидонта мы едва бы справились. Но даже он не мог перевесить чашу весов в нашу сторону. Мы сражались отчаянно, но силы врага все никак не заканчивались. Тела наших воинов защищала хорошая кожаная броня, а когти тварей не шли ни в какое сравнение с оружием из металла. К тому же, наши лучники и маги находились в весьма удобной позиции для своей стрельбы. Казалось бы, все было на нашей стороне. Но это было лишь иллюзией, тонкой завесой, скрывающей надвигающуюся катастрофу. Каждый из врагов, умирая, забирал у нас что-что важное: у мечников, сражавшихся впереди, они забирали бодрость, у лучников они забирали стрелы, а у нас, магов - магию. Ни тем, ни вторым, ни третьим, не было никакой передышки. И это не могло закончиться хорошо.
  Я стоял за лучниками, чувствуя, как дрожат мои собственные руки от напряжения. Я прекрасно видел, как пустеют их некогда полные колчаны. Видел, как их лица, еще недавно полные решимости, теперь искажены усталостью и отчаянием. Вслушиваясь в себя, я ощущал, как тает и моя магия. Она была моим щитом, моим оружием, моей надеждой. Но она утекала, как песок сквозь пальцы, оставляя меня с ощущением пустоты и бессилия.
  Еще немного времени, и у нас кончатся силы, стрелы и магия. От одной мысли об этом у меня стыли жилы, и туманился разум. Это было не просто поражение, это было полное уничтожение. Нам из этой ловушки не выйти и не убежать. Пауки окружили нас со всех сторон, их глаза горели в полумраке, как зловещие угольки. Нас тут ждем только смерть. Ужасная, отвратная смерть, которая будет медленной и мучительной. Мы просто обречены, если ничего не придумаем.
  И в этот момент, когда надежда почти полностью покинула нас, я услышал решительный возглас старика Дормидонта.
  - Шедан! Ты прав! - воскликнул он радостным голосом. - Эти пауки не могли бы пройти сквозь барьер. Значит, барьер не полный - он накрывает этот дом только сверху!
  - И чем это нам поможет? - устало спросил его я, не разделяя восторга.
  - Эти твари проникают сюда из-под земли. Понимаешь? Из-под земли! - Я внезапно почувствовал, как возбужденный старик трясет меня за плечи.
  - Из-под земли. И что? - не понял его радости я.
  - А то, что под землей обитают не только пауки! - бросил он мне и снова повысил голос. - Выиграйте время! - попросил он у нас. - Выиграйте время, и я вас всех спасу! - провозгласил он нам. 
  Выиграйте время. Эти слова эхом отдавались в моей голове, заглушая шум битвы. Я тут же принялся думать, как исполнить услышанное. Выиграть время. Но как?  Я заметил краем глаза, что Дормидонт оторвался от битвы и принялся читать нараспев какое-то заклинание. Певучее заклинание.  А значит - оно не может быть коротким. Не может быть быстрым.  И как тогда можно выиграть время, если один из самых главных бойцов уходит с поля боя!
  Надо что-то придумать. Надо придумать. Но что? В хаосе сражения, где каждый миг был у нас на счету, эта задача казалась совершенно невыполнимой.
  Дормидонт просит нас сдержать восьмилапое полчище. Просто сражаться с ними, как мы сражались раньше, нам ничего не даст - наших сил стало меньше. Что могут придумать воины, которые и так сражаются на пределе возможности? Ясно, что ничего. Значит, желтые туники не в счет.  Выходит, ответ должен придумать я.
  Должен придумать. Но что?  Я взглянул внутрь себя - магии во мне оставалось немного. Я мог бы начать атаковать тварей сильнее и чаще, но это дало бы совсем немного времени. Я мог бы наколдовать на себя ледяной доспех, выйти вперед и принять часть пауков на себя, сдержав их бешенный натиск. Но чем это нам поможет? Да, доспех может забрать укусы десяти пауков, прежде чем рассыплется в снег. Но этого очень мало. Можно сказать - ничто. Я мог бы наколдовать на себя крепкий ледяной щит и выйти вперед с ним, но его силы были чуть больше чем у доспеха. 
  Надо что-то иное. Что-то, что могло бы остановить или замедлить натиск врага, а не просто поглотить несколько паучьих ударов.
  Я глубоко вдохнул в себя прохладный сырой воздух дома, и тут же в мою голову пришла одна идея. Сырость. В доме был влажный воздух. А значит, влага была на всем - на шкафах, на полу, и на досках лестницы. А что если я покрою часть ступеней льдом? Скользким льдом, по которому нельзя будет подняться на таких острых ножках? Коготки тварей остры и ранят мягкую плоть. Но для ходьбы по скользкому льду они явно не предназначены.
  Я представил себе их - тварей, чьи коготки, созданные для разрывания плоти, окажутся бесполезными на гладкой, ледяной поверхности. Они будут скользить, падать, их острые когти не найдут опоры, не смогут зацепиться. Это бы точно могло стать нашим спасением.
  Так, хорошо. Идея весьма неплоха. Но надо все сделать с умом. Я взглянул на низ - ступеньки под нами были залиты белой жижей тварей, а тут и там валялись части отрезанных тел. Нет, так не пойдет - эти ступени не стоит замораживать. Надо морозить, где чисто, где нет никаких зацепок, где даже самые цепкие коготки не смогли бы найти опоры.
  И самое главное, оно же и опасное - получившийся лед не должен сковать ноги моих солдат. А это значит, что я должен стоять как можно дальше от них. Да, лишь на пару шагов. Но все одно - впереди. А если впереди, то почти перед тварями. Почти лицом к лицу со своим врагом.
  Да, это могло сработать. У меня могло получиться. Но риск... Риск был слишком велик. Слишком велик, чтобы о нем не думать.  Но другого выхода нет - магии не хватит на доспех и на заморозку. Нужно выбрать что-то одно. Что-то одно, увы. Или мне надо рискнуть и так спасти наш отряд. Или не рисковать и посмотреть, что будет.
  Рискнуть собой или всеми? Всеми или собой? Каждое мгновение, проведенное в этой борьбе, было подобно удару кнута, оставляющему на сердце кровоточащие раны. Перед моими глазами вставали лица товарищей - их усталые, но решительные взгляды, направленные на грозящих им смертью тварей. Они доверили мне свои жизни, и теперь я стоял на перепутье, где мой выбор мог стать для них или спасением, или приговором.
  Я видел их, своих товарищей по оружию, чьи руки сжимали мечи и щиты, чьи сердца бились вместе с моим, полные отваги и надежды на чудо. Я - тот, кто должен был найти выход, тот, кто должен был стать их щитом. Но цена этого щита могла оказаться непомерно высокой. Если я выберу их, если попытаюсь все взять на себя и заморозить ступени, я могу погибнуть. Я могу не успеть создать нужное колдовство, став жертвой множества острых лап и ядовитых клыков. Образ моей гибели, вставая перед глазами, пугал меня до дрожи.
  Но если же я рискну ничего не делать, я могу остаться в живых. Мое тело будет целым, моя жизнь - сохраненной. Однако какой ценой? Без моей помощи, без моего магического вмешательства, все они могут погибнуть. Их жизни, их мечты и их семьи - все это может оборваться из-за моего страха из-за моей нерешительности, и тогда моя собственная жизнь, сохраненная ценой их жизней, станет для меня самым настоящим проклятием.
  Помочь или не помогать? Рискнуть собой или всеми? Я вспоминал слова, которые произносил, хвастаясь своим стремлением к справедливости. "Все хочу делать правильно". "Чтобы все было честь по чести". "Чтобы я мог служить и жить, имея чистую совесть". И вот он, тот самый момент. Момент истины, когда мои слова должны пройти суровое испытание. Сейчас тот самый момент, чтобы поступить правильно, чтобы мои слова не расходились с делом.
  Я посмотрел на своих товарищей. В их глазах я видел не страх, а решимость. Они были готовы сражаться до самого конца, чтоб защитить всех и вся. И я не мог предать их. Я не мог позволить им погибнуть, пока у меня есть хоть малейшая возможность их спасти.
  С глубоким вздохом я принял свое решение. Решение, которое могло стоить мне жизни, но которое, я знал, было единственно верным. Я шагнул вперед, навстречу опасности, навстречу неизвестности. Я шагнул вперед, чтобы защитить их. Потому что иногда, чтобы сделать правильно, нужно рискнуть. И я был готов пойти на такой риск.
  - Назад! Все назад, - что есть силы воскликнул я. - Я буду колдовать!
  Один короткий поворот головы десятника, едва заметное движение, и его взгляд, пронзительный и глубокий, остановился на моем лице. И в этот миг я понял: он все понял. Он увидел не просто мое отражение, а всю глубину моего решения и всю тяжесть предстоящего шага.
  - Назад, назад, - прокричал он и стал сам подгонять солдат.
  Я прижался к перилам, пропуская вояк. Вот так, вот так. Ступени под ними быстро освободились. Ровные ступени, чистые ступени. То, что надо для колдовства.
  - Дальше. Еще дальше! - снова закричал я на них. - Отступите дальше, чтоб мой лед вас не задел.
  Пара шагов назад и освободилась еще пара ступеней. Все еще мало. Но медлить было нельзя. Собравшись с духом, я рухнул коленями на одну из ступеней, вытянул под себя правую руку, касаясь другой ступени и начал колдовать:
  - Ларра -...
  Но и враг не дремал: на меня тут же накинулся первый бегущий паук. С небольшой высоты эти мерзкие твари казались куда как больше: под маленькими круглыми глазками я увидел отрытую пасть и пару вытянутых вперед клыков. Но я был готов и такому - удар кулаком левой руки и тварь отлетает назад, в гущу напирающих снизу тварей.
  - ...-луара- ...
  На меня запрыгнул другой паук, желающий вонзить в меня острые клыки. Быстрый замах и удар! Белесый паук отлетает назад, но одна из его острых лап успевает оцарапать рукав.
  Тут же на меня набрасываются сразу два паука. А рука для удара свободна всего одна.  Я даже не успел растеряться - быстро выбрав глазами лучшую мишень из двух, я отбил ее кулаком, мысленно готовясь почувствовать боль от укуса его мерзких жвал. Но его не последовало - тренькнула тетива, и паук отлетел, снесенный быстрой стрелой.
  -... - флуэре!
  Бах! Правая рука привычно заиндевела. Из-под ладони выпорхнуло облачко пушистого снега, и после этого несколько ступеней вокруг покрылись ледяной коркой. Идеальной ледяной коркой! Да, ее размер был относительно небольшим, всего на полдесятка ступеней. Для человека - ничто.  Но для таких пауков она будет такой же огромной, как русло широкой реки!
  Увидев, что дело сделано, я быстро поднялся с колен и бросил взгляд назад. Там тоже все хорошо - ледяная корка сковала только обувь стоящего ближе всех Трезора, да и то, не поднялась выше подошвы.  Почти идеально. Лучше и быть не могло.
  Я снова взглянул вперед - у дальней кромки ледяного поля уже копошились целых пять пауков. Возились, не решаясь опустить острые коготки на странную поверхность. Но задние ряды напирали, и первая тройка восьмилапых попыталась ступить на странную поверхность. Попытаться-то попыталась, но тут же попадала, не в силах справиться с коварством ледяной стихии. Задние ряды упрямо поперли поверх их голов, но это не помогло - под их давлением нижние стали отъезжать назад, и вот уже на пол полетела белая мешанина из пульсирующих шаров и задранных кверху остроконечных лап.  А за ней еще одна. И еще. И еще. И еще. Скользкие ледяные ступени стали для пауков непреодолимой преградой
  Прекрасно. Просто прекрасно. У меня все получилось. И, что странно, внутри не возникло ни ощущения геройства, ни даже щепотки гордости. Только страх, только гул в ушах, и понимание того, что по-другому сделать было нельзя.
  Неожиданно за нами раздался радостный голос мага:
  - Держитесь, друзья! Осталось еще немного!
  Что у него получилось, он нам не объяснил. Однако гул внутри дома усилился, и мне подумалось, что к нашему врагу направляется подмога. Мы вновь приготовились к битве, взывая к остаткам мужества. Но сражаться нам не понадобилась - из-под нашей лестницы, и из открытых дверей, вывалилась еще одна масса. Однако у новых гостей не было ни восьми длинных лап, ни ядовитых клыков.  Зато они были вооружены острыми зубами и когтями, а их умение и желание убивать не вызывало сомнений.
  Крысы. Это были крысы. Большие черные крысы. И они проникли сюда, чтобы нас защитить.
  Битва была нешуточной - в воздух летели куски голой и шерстистой плоти, лилась белая и красная кровь. В холодную плоть вписались острые зубы, а в теплую плоть - ядовитые клыки. Я видел, как сразу две крысы, объединенные общей целью, пытались разорвать одного паука. Их маленькие тела, полные ярости, метались вокруг восьмилапого противника, пытаясь найти брешь в его защите. Они кусали, царапали, пытались отгрызть лапы, но паук, несмотря на численное превосходство врагов, держался стойко. Его тело казалось неуязвимым, а его ядовитые клыки угрожающе щелкали, готовые нанести смертельный удар. Видел я и то, как два паука кусали большую крысу. Их жертва была значительно крупнее, её шерсть была густой, а зубы - острыми. Но пауки действовали слаженно, их яд проникал в тело крысы, ослабляя её силы. Они двигались вокруг неё, словно танцуя смертельный танец, и их запутанные движения ошеломляли жертву, лишая её возможности двигаться.
  Два мира. Внизу столкнулись два мира. Два мира, два враждующих царства, чьи пути пересеклись в безжалостной борьбе за господство. Каждый удар, каждый укус был направлен на уничтожение противника. На уничтожение и на полное истребление. А над всем стоял я, завороженный этим зрелищем, хорошо понимая, что стал свидетелем чего-то древнего и великого, чего-то, что существовало задолго до появления человека, и будет существовать после него.
  Неожиданно мой взгляд зацепился за что-то странное. За то, чего я не замечал, поглощенный вначале боем, а потом этим зрелищем. Тот странный камень, что лежал на пьедестале недалеко от нас. Белесый, полупрозрачный, довольно странной формы. Он был полупрозрачным тогда, но сейчас, в разгар боя, он стал светиться едва заметным кроваво-алым светом.
  На память тут  же пришли пояснения Дормидонта, и я, ни капли не сомневаясь и не теряя лишнего мгновения, вытянул правую руку по направлению к камню. Магии во мне почти не осталось, но я напряг все силы, и, протянув руку к ее последним крохам, выдавил из себя еще одно заклинание.
  -Ларра-нара-луара-трана!
  Вышло! Из заиндевевшей руки вылетел маленький ледяной гвоздь и через мгновение ударил в странный камень. Крак! Камень раскололся от одного удара, и я сразу почувствовал, что что-то вокруг нас изменилось. В лицо пахнуло свежестью. До ушей донесся громкий гомон птиц. Я взглянул вперед - серой пелены больше не было, и за пределами дома вновь зазеленел вечный лес. И, самое главное - пауки больше не проявляли признаков агрессии. Они  разворачивались и уходили обратно - туда, откуда пришли. Правда, не все - часть из них умирала, разрываемая в клочья крысами Дормидонта.
  Но главное не это. Главное, что тёмный артефакт был разрушен. А значит - мы победили.
 

*

 


  - Выходит, именно после твоей подсказки Дормидонт догадался, что барьер не цельный? - спросил у меня Лотар, устремляя в меня твердый взгляд.
  - Верно, - скромно ответил я, нервно перебирая пальцами по его кухонному столу.
  Да, все так - я сидел за его столом, в его кухне, и в его доме. Узнав обо всех минувших событиях, сперва от местных жителей, а после от самого Дормидонта, староста деревни без проволочек пригласил меня к себе. К себе, в свой дом. Вначале он налил мне немного вина, а потом принялся выслушивать эти истории в моем изложении.
  - М-да, - протянул он задумчиво, взгляд его скользнул к окну, где он, казалось, погрузился в свои мысли. Я сидел напротив, не смея нарушить его размышления. Если ему нужно было время, я был готов его подождать - солнце на небе еще только перевалило за полдень.
  - А это темное колдовство. Как оно работало? - Лотар снова обратил ко мне свой суровый взгляд.
  - Как мне кажется... - Я подчеркнул, что это мое личное видение, - этот артефакт заставлял мужчин, оказавшихся поблизости, переступить порог дома. Как только они это делали, он отсекал им выход и натравливал на них пауков.
  - Ясно. - Лотар снова на время замолк, углубившись в свои размышления. - То есть те пауки там еще остаются?
  - Верно. Но без силы притяжения темного артефакта они уже не представляют никакой опасности.
  - Это твоё измышление или измышление Дормидонта? - холодно донеслось от Лотара.
  - Это измышление Дормидонта. Я еще слишком молод, чтобы разбираться в подобного рода вещах.
  Вот так, вот так - мягко и осторожно. Пусть я и исполняющий обязанности командира форта, пусть я и маг, пусть я и, если так можно сказать, спаситель этой деревни, но настоящая сила и настоящая власть находятся у Лотара. А еще у него есть столь нужные для меня сведения. Поэтому я скромно сидел за столом и вел себя словно паинька. 
  - И последний вопрос, - снова спросил Лотар. - Если тот артефакт воздействовал на оказавшихся рядом мужчин, как же тогда случилось, что погибла вся семья хозяина артефакта? 
  - Тут всей правды мы никогда не узнаем. - Я пожал плечами и грустно развел руки в стороны. - Темный артефакт называется темным не только потому, что в него вложены злые и темные силы. Но и потому, что его создавали с темными намерениями. Может быть, в какой-то момент, он почему-то решил, что хозяин дома тоже должен быть убит, как и все мужчины. Поэтому в одну из ночей он и натравил на него пауков.
  - То есть, он просто сломался?
  - Может, сломался. А может он был так на это настроен.
  - Настроен изначально?
  - Да. Это же темная магия.
  Я видел, как по коже Лотара пробежал холодный озноб.
  - Хорошо. А женщины? Вместе с хозяином дома погибла его семья, дочь и жена.  Они-то из-за чего?
  - Женщины... Думаю они пытались его защитить и так попали под горячую руку. То есть - под лапу, - растерянно поправился я.
  - Это ты так думаешь? - вскинул брови Лотар.
  - Да - на этот раз так думаю именно я.
  Лотар скривился, но ничего не сказал и снова с глубокомысленным видом уставился в окно, словно силился там получить какие-то ответы.  Я его понимал. Прекрасно понимал. Раньше он только слышал догадки о том, что его односельчан, его мастер-оружейник, связался с темной магией. А теперь подтверждение этому принесли два мага - маг деревни и маг пограничного форта. Скверно? Еще бы это было не скверно. В его обязанности, обязанности деревенского старосты, входила ответственность просвещать своих людей об опасностях, таящихся в этом мире. В том числе - об опасностях темной магии. А мастер, человек, которого он знал, которому доверял, не только проигнорировал его наставления, но и сам стал на путь, приведший в смертельную бездну. В чем, конечно же, в первую очередь, вина самого мастера-оружейника, но и его вина, старосты. Оплошность всегда имеет свою цену, и цена эта часто бывает горькой. Но с мертвеца какой спрос? Спрос он только с живых.
  И вот, помимо этого горького осознания, на плечи Лотара легла еще одна, не менее тяжелая ноша. Теперь он знал, что недалеко от его деревни, в тени лесов, свили себе гнездо опасные пауки. Не просто дикие звери, а существа, чье присутствие предвещало беду. Он понимал, что это лишь вопрос времени, когда этот гнойник, эта скрытая угроза, взорвется. Когда-то этот кошмар вернется, и деревня снова окажется на грани. И кто будет отвечать за это? Вновь он, староста Лотар.
  Печально. Очень печально. Эта печаль была не просто мимолетным чувством, а глубоким, пронизывающим ощущением безысходности. Осознание того, что прошлое, с его ошибками и невыполненными обязанностями, неизбежно настигает настоящее, оставляя после себя лишь пепел и страх. Лотар, видел в окне не просто весенний пейзаж, а отражение своей собственной судьбы, судьбы старосты, обреченного нести на себе тяжесть чужих ошибок и предвидеть грядущие беды. И в этой тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра, звучала лишь одна нота - нота глубокой, всепоглощающей печали.
  - Хорошо. - Не знаю, к каким выводам пришел несчастный староста, но в какой-то момент он прекратил размышления о себе и стал думать обо мне. - Я знаю все, что ты сделал для нашей деревни, и твоя помочь не останется не отблагодарённой. Чего же ты хочешь, Шедан, маг форта "Барсучий нос"? - спросил он у меня.
  Вот он, тот самый момент, которого я так ждал. Я внутренне напрягся, но старался не подавать виду, что это мгновение для меня так важно. Я быстро перебрал в уме заготовленные вопросы, они же - прошения.  Именно эти вопросы. И в такой последовательности. Остается только задать их правильным тоном.
  - У меня есть три просьбы, - скромно начал я.
  - Целых три? А не жирно ли будет? - сразу напрягся Лотар, и принялся сверлить меня подозрительным и оценивающим взглядом.
  Как я и думал, в ответ на мою просьбу староста сразу напрягся. Это нехорошо. Нужно снизить накал.
  - Мне, как доблестному защитнику нашего баронства, много от вас не нужно, -  заверил я его своим самым елейным тоном. - Я не попрошу у вас ничего существенного или дорого. Первое, что я бы хотел попросить, так это набор для создания зелий, что хранится у вашего деревенского мага.
  - Набор для создания зелий? А зачем он тебе? - озадачился он.
  - Как зачем? - спросил я, улыбаясь. - Я Шедан, маг льда. Но я могу не только сражаться, а еще могу создавать целебные зелья. Они жизненно необходимы солдатам моего форта, ведь граница - это постоянные риски и опасности, начиная от ядовитых растений и кончая зверьми. Да вы же сами все знаете, - вновь улыбнулся я. - Но без специального набора для молодого алхимика я не смогу приступить к их созданию. Этот набор находится у вашего мага, но он не отдаст его без вашего разрешения. Вот почему я и обращаюсь к вам с этой просьбой.
  Вот так, вот так. Набор нужен не мне, а для защиты границы.  И как человек, что отчасти разделяет со мной эту ответственность, староста не сможет найти причину, чтобы мне отказать. Да и от него самого не нужно разных затрат - нужно лишь дать только свое одобрение.
  - Хорошо, бери. - Порядком полысевшая голова кивнула, давая мне добро. - Что еще ты хочешь?
  Так, с этим порядок. Теперь настала самый важный момент этих переговоров.
  - Так получилось, что я стал исполняющим командира форта в некоей спешке, поэтому некоторые вопросы остались для меня не совсем ясны. Например, вопрос о том, насколько опасны расы полулюдей, что расположились за границей баронства. Господин де Фолка только сказал, что они опасны, но никаких доказательств для этого не привел. - Я озвучил проблему. - И я слышал от разных людей, что господин де Фолка часто у вас бывал и говорил об этом. Поэтому, прошу вас - просветите меня хоть немного в этом вопросе, - озвучил я свою просьбу.
  Вот так, вот так. Я решил не показывать, насколько мне важен ответ. Не хотел создавать впечатление, что это что-то особенное. Думал, так Лотар будет более склонен ответить.
  И, как оказалось, я оказался прав.
  - Враждебность диких племен? - Староста повернулся в другую сторону - туда, где была граница наших земель. - Да, было такое. Этим мне он и запомнился, что постоянно твердил мне о том, что чужаки так опасны.
  Сердце взволнованно стукнуло, но я хранил спокойствие.
  - И мне он сказал то же самое. Но не сказал, почему, - повторил я свой рассказ.
  - И мне он не смог дать хоть сколько-нибудь верного объяснения. - Лотар поднял ладони, и явно недовольный их мокрым видом, вытер о дорогую рубашку.  - Он говорил, что чужаки опасны, и что всем нам нужно держать ухо востро.
  - А что отвечали вы? - Мое сердце вновь предательски громко стукнуло.
  - Я? Тут я с ним соглашался - чужаки не люди, и никто не знает, что у них на уме. Но ему этого всегда было мало - он утверждал, что они враждебны. Что они крайне враждебны и потому следует их всех истребить на благо людей баронства.
  - И сиглы, и наркары, полурыбы и полуящеры? - уточнил я него.
  - И те и другие, - степенно ответил тот.
  - А вы что ему ответили? - Два предательских стука.
  - А что я мог ответить? - староста поднял на меня недовольный взгляд. - Я его спрашивал у него - доказательства есть? А доказательств у де Фолка не было. Как потом оказалось, он никогда не ходил дальше дальних постов. В патрули да, ходил. Но к чужакам - никогда, - твердо заверил он. - Но, все одно, мнение свое он имел. А что мне его мнение без веских доказательств? - разошелся Лотар, но его недовольство касалось совсем не меня. - У меня есть своя голова на плечах. А на это голове есть глаза и уши. Для меня, как для старосты, важней всего предписания барона. А его законы гласят - вражду против нелюдей применять лишь в ответ на их враждебные действия. Так и никак иначе. И вот что я сам думаю - в каждом из городов существуют посольства этих самых полулюдей. Тогда скажи мне вот что - если бы полулюди были настолько враждебны, как говорит де Фолка, то вряд ли бы держали послов в своих городах.
  Часть меня ликовала. Наконец-то! Наконец-то я начал видеть картину целиком, начал понимать, что вокруг происходит. Но другая часть, и эта часть была довольно внушительной, ощущала нарастающее напряжение. Слишком много всего открылось, слишком много вопросов возникло. И я чувствовал, что ответы на эти вопросы могут не быть приятными. Ответы, которые теперь предстоит искать не кому-то, а мне.
  - И какой будет твоя последняя просьба? - спросил у меня Лотар, делая акцент на слове "последняя".
  С трудом успокоившись и взяв себя в руки, я вспомнил заготовленный план и неторопливо заговорил.
  - Последняя просьба будет самая важная - ради нее я сюда и пришел, - начал говорить я прямо-таки торжественным тоном. 
  - Прямо-таки важная? - нахмурился Лотар.
  - Именно что важная, - не сбавлял давления я.
  - И именно ради нее ты сюда и пришел? - брови Лотара напряженно сомкнулись на переносице.
  - Именно ради нее, - твердо заверил я.
  - Ты хочешь у меня что-нибудь попросить? - Лотар повторил свой вопрос, и в его голосе уже слышалась сталь, а черты лица начали приобретать суровый, неприступный вид. - Но я должен напомнить, что Дубовый Щит - это приграничная деревня, и моя благодарность за спасение деревни имеет свои границы.
  Я так и думал, что его ответ будет таким - Лотар явно не любил лишних трат и был враждебно настроен ко всякому просителю, пытающемуся засунуть руку в казну деревни.
  - Да - я хочу попросить у вас кое-то существенное. Существенное и кое-что важное, - говорил я и сам  удивлялся такой  своей решительности. Выждав паузу, и дождавшись того, что Лотар вот-вот готов взорваться, я сразу продолжил: - Я хочу вот чего - не соблаговолите ли вы рассказать мне три-четыре поучительных истории? - вежливо попросил я его.
  - И... Истории? - Лотар чуть не поперхнулся, хотя все это время он ничего не пил.
  - Да, истории, - подтвердил просьбу я.
  - Какие истории? - Он явно не понимал, к чему я сейчас клоню.
  - Вы, Лотар, староста этой деревни. И, бьюсь об заклад, у вас в запасе наверняка есть несколько особо поучительных историй, которые весьма пригодилось бы услышать такому, как я. Видите ли, я, на самом деле, еще слишком молод для полученной должности. Но я не собираюсь от нее отступать я хочу научиться мудрости, чтобы все делать правильно. А у кого я смогу ей научиться, если не у вас? 
   
  Гость ушел, когда солнце уже клонилось к самым вершинам деревьев. Молодой командир форта уже давно скрылся за поворотом соседнего дома, но хозяин дома не спешил закрывать свои двери, а все глядел ему вслед, отчаянно что-то обдумывая. Увидев его сомнения, Аркан, все это время, подслушивающий разговор из соседней комнаты, вышел в предбанник и подошел к отцу.
  - Поговорили? - спросил он у отца с непринужденной усмешкой.
  - Как видишь, - Лотар бросил в сумрак последний взгляд и, наконец, закрыл дверь.
  - Ну, и что скажешь? - поинтересовался наследник.
  - Что я скажу? - Лотар сделал паузу, чтобы собраться с мыслями.
  Аркан, не ожидавший от ответа отца ничего особенного, решил показать себя и сам сказал, что он думает об этом госте.
  - Да что тут можно сказать? - ответил молодой за него. - Насколько я знаю, ты никогда не любил "молодых да ранних". Ты всегда говорил, что к важному чину, как и к свадьбе, нужно вначале дозреть. Что чин, полученный не ко времени, пробуждает в молодых одно лишь честолюбие. И все, что я слышал сейчас, говорит лишь об этом. Я правильно все сказал?  Ты так все это видишь? - спросил у отца Аркан, ища его одобрения.
  - Так, да не так, - не согласился Лотар, и от его сурового тона голова юноши ушла вниз чуть не по самые плечи. -  Этот чин ему не по возрасту - с этим я спорить не буду. Но все остальное... - Он отрицательно покачал головой.
  - Но это его последняя просьба... Он же явно хотел этим тебе польстить... - выпалил он, уверенный в своей правоте. - А так поступают только честолюбцы.
  - Это я понимаю, - усмехнулся мужчина самым краешком губ.  - Однако просто попросить рассказать их это одно. Но если б ты видел, с каким интересом он все это слушал... Я видел, как он пытался разобраться в мотивах моих решений и как обдумывал, как бы он сам поступил.
  - И лишь на основании этого? - Аркан был в явной растерянности.
  - Не только, не только. Я же недаром вызвал его в самую последнюю очередь.  Я до него послушал и других людей. Вот я и думаю... - Он глубоко вздохнул... - Этот юноша амбициозен, но отнюдь не честолюбив. И он далеко пойдет, если сам не оступится. Или если его не остановят другие, - подумав, добавил он. - Поэтому... - Взгляд Лотара из крайне задумчивого стал вдруг крайне решительным. - Помнишь то письмо, что принес нам десятник Лом? - спросил староста у сына.
  - Помню. И что? - с тревогой спросил он отца.
  - Найди его и сожги. Дадим парнишке шанс.  Нам, мне и тебе, нужны такие хранители границы и нашего спокойствия.
   
   
   
   
   

КОНЕЦ


   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Оценка: 7.44*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"