Ветер убаюкивающе развеивал волосы, нашептывая что-то тихое и спокойное... Гнедой конь заржал, и от этого Катрин Элисон вынырнула из полусна. Учительница всё ещё чувствовала себя дурно, но не так мучительно, как с утра. По крайней мере казалось, что жить уже можно. Катрин растерянно посмотрела по сторонам, глянула на небо, одной рукой натянула поводья, другой погладила лошадь по гриве.
- Хорошо... давай отдохнём, - прошептала она коню.
Вскоре Катрин доехала до съездовых карманов, где были обострены места для отдыха путников. Академия тщательно следила за единственной дорогой к ней, даже, наверное, чересчур прямолинейно подчёркивая свой статус. Сам тракт, носящий название "Школьный", тянулся тонкой ниткой на юг, сливаясь с горизонтом на фоне предгорного массива, уходящего на юго-запад по побережью. Дорога был мощена из белого, обтёсанного известняка, каменоломня которого находилась в Белом Камне, старом, многовековом городе, некогда бывшим торговым центром всего края.
Гнедой был рад освободиться от тяжести седока и сумок. Саквояж, кое-как прикреплённый к задней луке седла, Элисон снимать не стала - тяжёлый, зараза. Учительница дала напиться лошади, а потом достала из седельных сумок несколько яблок и меховое одеяло. С тяжёлым вздохом присела на траву. Была уже половина дня. Такого глупого. Она полдня продремала. Хорошо, что лошадь спокойная, а то бы понесла, куда ей вздумается... Катрин устало закрыла глаза. Вечером она остановится в гостинице "Гостевая". А потом опять в дорогу. К вечеру следующего дня она будет в Белом Камне и послезавтра выйдет на Столичный тракт. И тогда до Первоцвета останется чуть меньше сорока лиг. Которые Катрин старательно избегала эти два года.
Через полчаса учительница подошла к коню, протянув ему сладкое яблоко. Гнедому угощение понравилось. Катрин навьючила его, забралась в седло и пустила лошадь короткой рысью.
За всё время езды Катрин никого на тракте не повстречала. Академия стояла в стороне от торговых путей, поэтому любые встречные целенаправленно направлялись в Белую школу. И, как знала Элисон, довольно часто их цели были не совсем достойны высоких лозунгов элитного учебного заведения.
К вечеру Катрин добралась до небольшой застройки из нескольких гостевых домов: расчётливый люд давно понял, где примерно должны останавливаться путники после дневного перехода. Ничего похоже на частокол или стену вокруг маленького поселения не было: годы войн остались далеко позади, а центральная часть королевства, тем более один из главных трактов, считалась безопасным местом для одинокого путника, даже для девушки. Хоть на боку Катрин и висела перевязь с красивой, искусной рапирой, но это был скорее официальный атрибут, подчёркивающий статус, чем боевое оружие. Хотя Элисон считала, что для девушки она владеет клинком довольно недурно.
Возле дверей таверны со скромной вывеской "Гостевая" учительницу встретил бойкий, знакомый малец, который кинулся помогать спешиваться и снимать поклажу. Катрин, приветственно кивнув, протянула ему медяк, забрала небольшую дорожную сумку, где лежало самое ценное, включая чёртову шкатулку Ферона, оставив паренька мучаться с тяжёлым саквояжем и заниматься гнедым. Девушка скептично оглядела себя: её одежда была изрядно покрыта пылью и, небось, пропахла потом лошади. Надо начинать уговаривать деканов переходить на кареты с кучерами. Не в прошлом же веке живём.
- О, милостивая госпожа, - возле Катрин возник хозяин заведения, Марлин Раттбу, полноватый мужчина лет сорока с пышными бакенбардами и лысеющей головой. - Какое счастье вас снова видеть в моей скромной гостинице! - всплеснул руками тавернщик, держа пустой стакан и полотенце. - И какая неожиданность: ведь вы только намедни уехали от нас в Белую школу!
- Здравствуй, Марлин... Довела я там всех в край, вот и выгнали, - Элисон с улыбкой посмотрела, как начало вытягиваться лицо тавернщика и затем только продолжила: - Да не строй ты такую гримасу, шучу я. Снова в путь-дорогу отправляют. Комнатка свободная будет? Ты мои капризы знаешь.
- Ваша давешняя как раз свободна, не успели никого заселить. Проходите, проходите в залу же... Под! Беги сюдой! Под! Где тебя боги носят!? Под!!! Изволите подождать, пока комнату приготовим, - снова любезно обратился к Катрин хозяин. - Могу предложить, пока ожидаете, перекусить что. Жарко́е ныне, курица тушёная, пироги моя испекла, свежие покаместь... Вина вашего любимого подать? Что изволите, моя госпожа?
При упоминании за алкоголь учительница непроизвольно скривилась, а желудок отозвался рвотным позывом.
- Чая мне, Марлин, просто чая. Давай с пирогом. И пусть воды горячей в комнату наносят, хочу грязь с себя смыть. Всё как обычно, впрочем.
- Будет исполнено, госпожа Элисон, - тавернщик развернулся и направился в сторону кухни, на ходу зовя своего помощника: - Под, ленивец ты этакий, ты куда задевался!? Под!
Катрин прошла в общий зал, небольшой и немноголюдный, обогреваемый большим камином, где вовсю потрескивал огонь. Учительница выбрала свободный стол и устало вытянулась на стуле, завернувшись в дорожный плащ.
Вскоре нашёлся Под, черноволосый мальчуган, и принялся таскать воду с колодца на кухню. Следом в скромную гостиницу вошёл второй помощник хозяина - Тод, который, пыхтя, тащил её саквояж. Тодрик и Подрик, дети Марлина. А жену звали сокращённо Ли́са.
Вскоре Катрин принесли её ужин, через время была готова комната, и, расплатившись с хозяином, учительница уже видела, как расслабленно лежит в тёплой воде.
Заходила Лиса - забрала почистить дорожный костюм. Потом Элисон, не двигаясь, лежала в небольшой деревянной ванне, смотря бездумным взглядом в потолок. Две мысли намертво засели в голове. В Белом Камне может быть Эланор. А в Первоцвет она везёт яд. Первая мысль заставляла сжимать зубы до скрипа. Вторая вызывала холод волнения и тревоги. Но эти пугающие чувства легко сгорали перед огнём ненависти. Катрин громко хлопнула ладонью по воде. Так и с ума сойти не далеко. Отвлечься бы как-нибудь. Девушка кончиками пальцев легко провела по ноге. Потом рука непроизвольно скользнула ниже, и мысли Катрин наконец унеслись в другом направлении... Девушка ещё долго лежала в ванной, пока вода не стала совсем прохладной.
Катрин вылезла и плотно завернулась в халат. Было довольно прохладно. Один единственный камин в общем зале, да тепло от кухни слабо прогревали всё здание гостиницы. Быстро пройдя до кровати с плотным балдахином, учительница забралась под тяжёлое одеяло и с наслаждением закрыла глаза. Последней осознанной мыслью Катрин было то, что она забыла сказать Марлину, во сколько надо её разбудить, да и боги с этим. Как проснётся, так и будет.
Не запомнившийся сон прервал робкий стук. Кто-то легонько, словно испуганно стучался в дверь, делая долгие перерывы между ударами. Из-под тёплого одеяло было совершенно неохота вылезать. А ещё больше не хотелось собираться и ехать дальше. Катрин приоткрыла один глаз: сквозь маленькое, круглое окошко вовсю пробивался солнечный свет. Явно не рассвет.
Стук снова повторился.
Элисон рывком поднялась к кровати, быстро подходя к двери и кутаясь в халат.
На пороге стоял малец, Под, со стопкой одежды в руках, всем своим видом показывая извинения за беспокойство.
- Прошу простить, госпожа, батя наказал будить вас, - неуверенно произнёс юноша. - Утро позднее, петухи давно отпели. Батька говорит, что будете долго почивать - тогда затемно до Белого Камня не явитесь. А мамка одёжу сказала занести. Да и воду велели черпать, вынести го... эм... нужник, то бишь... - паренёк стеснённо замолчал.
Катрин улыбнулась самой обольстительной улыбкой, на которую только могла, и театрально положила руку на сердце. Стеснение Пода, не в пример его брата, её всегда забавляло.
- Нижайше благодарю, мой юный хозяин, - сладко протянула она, томно произнося последнее слово. - Услужи и приди через десяток минут. Дама изволит переодеться и выйти в общую залу, - Катрин кокетливо сложила губы.
Под вначале побледнел, потом покраснел.
- Как скажите... опосля... приду как велено, - сбивчиво и быстро пролепетал Тод и молнией ринулся по коридору.
Эх, такой парнишка пропадает.
Через часа полтора, любезно попрощавшись с семейством Раттбу, сытая и выспавшаяся, будучи в гораздо более лучшем самочувствии, чем вчера, Катрин покинула таверну "Гостевая". Хорошо у них всё-таки, уютно, по-домашнему.
Школьный тракт продолжал идти на юг, на виднеющиеся вдалеке гряды гор. Вскоре покажется и сам Белый Камень. На востоке, вдали, можно было разглядеть тёмную полоску - старый лес Чарм, про который ходило довольно много самых разнообразных слухов. Говорили, что если хорошо поискать, то там, среди развалин и руин старой империи, можно найти много чего интересного. Правда, за прошедшие столетия мародёры должны были, наверное, всё ценное растащить. Местных детишек пугали рассказами о монстрах и нечисти, бродящей тёмных, глухих дебрях и избегающей солнечного света. Ещё лет пятьдесят назад лес подступал куда ближе, как к Белому Камню, так и к Первоцвету, но с годами его методично вырубали на хозяйственные и промышленные нужды.
В спокойном, вчерашнем темпе учительница Элисон продолжала путь. Дорога была спокойная, погода - приятная. На все стороны раскинулась гладкая равнина, поросшая зелёной травой, и только иногда встречались одинокие деревья и кусты. В отличии от вчера, Катрин встретила пару путников, вежливо поприветствовав их взмахом руки и короткой фразой.
Ближе к вечеру пейзаж стал меняться: вокруг дороги появились пригородные деревушки, а вдалеке начали виднеться стены и высокие постройки города, в опускающемся солнце словно светящиеся, отражавшие свет от белого известняка, во всю использовавшегося в строительстве. Катрин миновала поля, на которых трудился сельский люд, проехала мимо пьянящих своим весенним ароматом фруктовых садов. Дорога пересекла широкие пастбища и угодья, на которых лениво пасся скот. Катрин осторожно придерживала лошадь под беготню и смех босоногих детей, ловила на себе любопытствующие взгляды стариков и старух, неустанно сидевших на лавочках и за неимением других важных дел с толикой лёгкого, но нескрываемого осуждения рассматривая проезжающих путников.
Вскоре девушка достигла беспечно распахнутых настежь городских ворот, а само подобие грозных стражников находилось в маленькой караулке, только делая вид, что что-либо охраняет и досматривает. Десятилетия мира давали о себе знать.
Крупные города Катрин не нравились. Люди суетились словно муравьи, куда-то вечно торопились, на узких улочках было тяжело разминуться, то и дело случались заторы из-за телег, кто-то с кем-то ругался, взывая к богам, демонам, проклятьям и карам, сновали попрошайки, одновременно и жалобным, и оценивающим взглядом пристально взирая на проходящих путников. Было грязно, воняло людскими испражнениями и конским навозом, в воздухе чувствовалась пыль от находившихся недалеко от города каменоломен, и даже свежий, прохладный ветер от недалёкого моря не спасал ситуацию.
Но сейчас разум Катрин заботило только одно. Даже яд в шкатулке стал безразличным. Девушка чувствовала, как покрылась холодным потом и как учащённо стучит сердце. Учительница направилась от ворот по центральной улице, крутя головой во все стороны, одновременно и надеясь, и страшась увидеть до боли знакомую фигуру худощавой девушки с пепельными волосами.
В Белом Листе у Катрин любимых таверн не было, раньше она заходила в любую, которая выглядела по карману и более-менее прилично, и спрашивала свободные места. Сейчас же Катрин останавливалась возле каждой таверны, возле каждого трактира, заходила внутрь и с замершим сердцем осматривала гостевую залу. Вдруг она здесь? Если кто-то из слуг, или хозяин окликал её, то Элисон отвечала, что ищет худощавую девушку с зелёными глазами и необычными, пепельными волосами. Договаривались встретиться в Белом Камне, да вот только название трактира она, какая глупая досада, позабыла. Не доводилось такую девушку видеть?
Потом учительница Элисон шла дальше. В этом городе гостевых заведений много, но она может себе позволить выделить на поиски ещё несколько часов, пока не наступит поздний вечер. Только Катрин сама не понимала, что она будет делать, когда увидит Эланор? Накинется в ярости? Убежит? Упадёт и разрыдается? Она не знала, не понимала. Но не могла не искать.
Следующим на очереди был трактир "Рыжий кот", в нём ей не доводилось раньше бывать. На вывеске облезшими и выцветшими красными красками была нарисована не то собака, не то всё-таки кот.
Катрин спешилась, быстро привязала гнедого у коновязи, и, не дожидаясь ни конюха, ни слуги, взяв с собой только личную сумку, зашла в общий зал. В нос ударил запах эля, еды и людей. Трактир как трактир, шумный, многолюдный. Изнутри стены были оббиты деревом и вскрыты краской, хоть и время обновить цвет давно истекло, занавески из плотной ткани украшали небольшие окошки. Пара больших каминов, десяток добротных столов. Люд отдыхает после работы. Катрин прищурилась и стала рассматривать посетителей. Вон пузатый трактирщик кланяется и отходит от стола в дальнем углу, где сидело четверо мужчин по форме. Яркие, небесно-голубые мундиры сами цепляли взгляд, хоть и сверху них служивые накинули дорожные плащи. Такая форма легко запоминается и мгновенно узнаётся. Структура особого назначения Лэссонии собственной персоной.
Интересно, что они здесь забыли? А в тёмном углу их стола, у стены сидит девчонка... С пепельными волосами.
Внутри Катрин всё замерло. Шум трактира отступил, превративший в глухой, невнятный гул.
Эланор?
Быть того не может...
Или всё-таки может?
Учительница не могла отвести взгляда от бледной, поникшей девушки, а в голове сами собой всплыли с таким трудом забытые образы: как пепельноволосая девочка сидела над книгами в кабинете её мамы в Академии. Как она засыпала за ними, а Катрин подходила и укрывала её пледом. Элисон против своей воли вспомнила, словно это было похоронено на самом дне разума, как она, смеясь, бегала по саду на заднем дворе дома в Первоцвете за маленькой хохотушкой Эланор, дёргая её за косички... А затем снова всплыл перед глазами тот короткий, но самый больной и страшный момент в её жизни - когда Катрин увидела безжизненное, разбитое тело на крыльце дома.
Струнка её души, натянутая между смирением и гневом, безвозвратно оборвалась, острой болью поразив в самое сердце.
Всё померкло. Всё неважно. Есть только та, кто забрала у неё всё. И расплаты может быть только одна.
- Сержант, - тихо проговорил Пауль, сидевший напротив Фридрика, - какая-то любопытная и молодая особа уже секунд двадцать откровенно на нас пялится, - следопыт макнул мякиш хлеба в похлёбку и после им же указал в сторону дверей трактира.
- Может я понравился красотке, - быстро оглядевшись назад, с ухмылкой произнёс Ларис, тут же выпрямляя спину. - А она ничего так, златовласка, стройная.
- Кому ты со спины понравишься-то, - рассмеявшись, задорно проговорил Тарнальд, прямолинейный добряк, один из тех двух воинов, что оставался сторожить лагерь пленницы. - Дятлу разве что, с дубом спутает.
- Иди ты, - обиженно отозвался Ларис.
- Тише, хватит молоть чушь на весь трактир, - урезонил солдат Фридрик. Сержант перевёл взгляд на сидящую напротив бледную и измученную пленную. Дневной переход забрал все её силы, девчонка практически не притронулась к еде, сидя, понуро опустив голову, и лишь в самом начале этого разговора бросив быстрый взгляд на обсуждаемую женщину.
- Во, идёт в нашу сторону! - быстро произнёс Тарнальд. - Ларис, не оборачивайся, дурень ты деревенский!
Сержант быстро обернулся.
- Ты её знаешь? - спросил у девчонки Фридрик.
Эланор, не поднимая головы, негромко прошептала:
- Да.
- Добрый вечер, сударыня. Вы изволите взять комнату или хотите отужинать? - учтиво произнёс хозяин трактира, но Катрин, ничего не ответив и даже не посмотрев на человека, продолжила идти прямо к ней.
Грязный, потрёпанный плащ с откинутым капюшоном, из-под которого виднеется не застёгнутая кожаная курточка. Беспорядочно спутаны длинные локоны. На тёмной рубашке выделяется багровое, высохшее пятно. Руки опущены, взор потуплен.
Но она всё такая же. Как о ней можно забыть, если её образ навеки въелся в память, оставив незаживающую, кровоточащую рану?
Как в тумане Катрин продолжала идти, тело действовало само, словно разум стал безвольным свидетелем и больше не отвечал за её действия.
Учительница незаметно взяла кухонный нож со стола, мимо которого проходила, спрятав тут же руку за спину.
За столом С.О.Н. замолчали.
Фридрик наблюдал, как Эланор подняла голову и пристально посмотрела ему за спину. Сержант подался вбок и попытался перехватить взгляд Трудвэл в надежде понять, что ждёт девчонка от этой неожиданной встречи. Пчельные, полные боли глаза девушки показались сержанту такими яркими, такими глубокими. Её глаза уносили прочь, затягивали в бездонный колодец, и всё больше и больше Фирдрик проваливался в эту изумрудную бездну.
- Господа, - сухо и вежливо прозвучал голос Катрин, а её взгляд не сходил с зелёных, больших глаз, в которых она видела столько всего, что не нашлось бы и слов, чтобы описать бушующие чувства. - Эланор, - учительница кивнула и ей, но Трудвэл осталась недвижима.
- Приветствуем, милсдарыня. Структура особого назначения. Если вас интересует наша спутница, то ваш интерес останется без ответа, - первым спохватился Пауль, немного замешкавшись от того, что сержант не взял слово на себя, а остался недвижимо сидеть, буравя взглядом пленницу и даже не обращая ни доли внимания на пришедшую женщину.
- Признаюсь честно, я искала, Эланор... ненавидела, боялась, но решилась, - медленно ответила пришедшая женщина, не совсем понятно, правда, к кому обращаясь, ибо она пристально, не отводя глаз, смотрела на их пленницу. Девушка остановилась между Тарнальдом, обернувшимся в пол-оборота и показательно выпятившим грудь, и сержантом, всё ещё не сводившим глаз с арестантки. Проклятье. Что на неё все так вытаращились?
Пауль быстро взглянул на сидевшую сбоку Эланор, но что можно увидеть, если не знаешь, на что смотреть? Боковым зрением следопыт увидел, как пришедшая женщина резко взмахнула рукой, подаваясь вперёд всем телом и стараясь нанести широкий, боковой удар сверкнувшим сталью ножом.
Проклятье! Пауль совсем не успевал среагировать.
Фридрик вздрогнул, неожиданный выпад вырвал его разум из плена глаз, и сержант с холодом внутри осознал, что пропустил удар. Девушка била правой рукой, открывая незащищённую левую сторону, но что он мог сделать, чтобы остановить выпад?
С громким шумом напавшая женщина рухнула грудью на стол, раскидывая в сторону посуду и утварь. Тарнальд одной рукой придавил девушку к столу, а второй перехватил и вывернул её руку, сжимавшую кухонный нож.
На мгновение в трактире воцарилась тишина, и сержант буквально ощутил, что взгляды присутствующих теперь прикованы к их столу.
Ну что за напасть? Он же хотел, чтобы всё было тихо и аккуратно.
Сержант рывком встал, одним движением скидывая плащ, чтобы все лучше видели цвет его мундира, также доставая с под рубахи опознавательный медальон С.О.Н.
- Спокойно! - звучно проговорил Фридрик, поворачиваясь и обводя людей строгим взглядом. - Структура особого назначения! Мы при исполнении!
Посетители трактира сделали вид, что всё поняли и вмешиваться не собираются, но почти все они так же, хоть и не так явно, продолжили наблюдать. Бесплатные представления не каждый день бывают.
Пауль выхватил нож у нападавшей, а Тарнальд, навалившись сверху всем весом, крепко скрутил её руки в захвате. Удивительно, но она совершенно не сопротивлялась, и лишь стон злости вырвался из её груди.
- Что ты чудишь, дурная!? - процедил Пауль.
Нападавшая женщина глубоко вздохнула, и, повернув голову к их пленнице, начала говорить:
- Я, Катрин Элисон, - спокойно, чётко и громко произносила прижатая к столу женщина, - обвиняю находящуюся здесь Эланор Трудвэл в убийстве Сильвии Элисон, произошедшем два года назад в граде Первоцвет. Я призываю Богов стать судьями, а смертных - свидетелями!
"Элисон?" - тихо повторил про себя Фридрик и следом перевёл взгляд на пленницу. Та, словно древняя статуя, неподвижная и бледная, сидела, потупив взгляд.
- Видят боги, я расплачиваюсь за это ежедневно, - тихо произнесла она.
Что за фарс!?
Народ в трактире оживился и взбудоражено зашептал. Слова древнего обвинения звучали нынче не часто.
- Оставь свои призывы! - Фридрик знаком показал Тарнальду, чтобы отпустил девушку. - Эланор Трудвэл арестована и конвоируется в Первоцвет по подозрению в совершении преступления против короны! Там её будут судить! - отрезал сержант.
Тарнальд легко откинул назад названную Катрин Элисон, усаживая её на место самого воина. Последний, впрочем, продолжил на всякий случай держать нападавшую за плечи.
- Эланор Трудвэл, ты признаёшься в том, что убила Сильвию Элисон? - холодно отчеканила Катрин, никак не сопротивляясь хватке солдата и не обращая внимания на слова сержанта.
- Не надо, Катрин, - Эланор подняла молящий взгляд на женщину. - Я хочу всё исправить. Подожди только...
- Ты признаешься в том, что убила её!? - вскрикнула женщина.
Фридрик от удивления застыл, как и все, кто был свидетелями этого процесса.
- Ты признаёшь себя виновной? - ледяным голосом продолжила эта не понятно каким лихом появившаяся женщина.
- Да... - медленно ответила Эланор. - Но... я... не хотела. И... и меня оправдали. Отпустили.
- Я не отпустила. И не оправдала, - глаза Катрин безжизненно сверкнули, а с уголка губы струйкой текла кровь от недавнего удара об стол. - Ты виновна. И ты это знаешь. И никакие решения людей этого не изменят. Поэтому я взываю к богам, чтобы они раз и навсегда нас рассудили. Я вызываю тебя, Эланор, на поединок. Ты принимаешь мой вызов?
- Я не хочу драться, Катрин. Ради мамы, прошу....
- Успокойся, девчонка! - Фридрик схватил за плечо Тарнальда, оттаскивая его руку, дабы воин бросил держать эту ненормальную. Начиналась какая-то комедия над логикой и смыслом!
- Ради мамы ты должна сдохнуть! - оперившись на стол, выкрикнула Элисон, не обращая никого внимания на сержанта.
- Глупо определять правоту только потому, кто лучше кулаками машет! Её осудят по законам людей. Уходим! - коротко скомандовал сержант, обращаясь к своему отряду. Белый Камень - не Первоцвет, здесь они не имеют столько влияния, да и город куда более набожен. Надо уходить, чёрт раздери этот трактир!
- Не до́лжно так отзываться о суде, вершимом богами! - несмело выкрикнул кто-то из посетителей.
- Эланор! Ты принимаешь вызов!? - воскликнула Катрин.
- Тебе вправду от моей смерти станет легче? - грустно спросила пленница. Ларис и Пауль взяли её под руки и уже начали подымать.
- Да!!! - женщина закричала так, что воины С.О.Н. от неожиданности даже остановились.
Наступила тишина.
И словно в последнее мгновенье спокойствия перед бурей прозвучал как тихий гром уставший голос Эланор:
- Тогда я принимаю вызов.
Проклятье!
По трактиру мгновенно раздался нарастающий шум и гул, люди начали стучать кружками по столам, скандируя: "Божий суд! Священный поединок! Божий суд!".
Катрин дёрнула плечом, высвобождаясь от хватки Тарнальда, и отошла от стола "кошмаров", садясь за ближайший стул и одним движением вытаскивая рапиру. Девушка положила клинок плашмя себе на колени:
- Я предлагаю, здесь и сейчас решить наш спор!
- Уходим! Немедленно! - быстро, несколько панически скомандовал Фридрик, подгоняя отряд. Ситуация стремительно уходила из-под контроля. Отряд особого назначения с шумом отодвигающейся мебели начал выбирать из своего угла, Пауль и Ларис грубо тащили пленницу под руки.
- Вначале надобно исполнить волю богов! - крикнул кто-то из посетителей.
- Божий суд! - подхватил хор голосов.
- Вы не можете мешать воле Богов! - фанатично прокричал ещё один голос.
- Если хотят драться, то пущай! Развлечёмся хоть!
- Священный поединок!
- Да, господин служивый! Ты не имеешь права им мешать!
- А ну, айда, народ! А то забавы лишат!
Несколько людей повыскакивали, перегораживая отряду Фридрика путь. Сержант мысленно ругнулся на бесчисленных богов, древние законы, свет, мир, тьму и матерей этих людей. Ларис опустил руку на пояс с мечом, но сержант его отдёрнул. Ну не драться же с гражданскими?!
- Данная особа конвоируется в Первоцвет, дабы ответить за свои преступления против королевства! - выкрикнул в отчаянии Фридрик.
- Вначале она должна предстать с ответом пред богами, потом, коль жива останется, пущай отвечает смертным! - возразил какой-то старик.
Ну отец, еле на ногах стоишь, ну пил бы ты свой эль, куда ты лезешь? Фридрик начал осознавать, что это крах.
- Эланор! - раздался звонкий голос Катрин, и все обернулись к ней. - Мы должны здесь и сейчас навеки всё решить!
Фридрик через плечо глянул на бледную пленницу. Как и все в трактире. Куда девчонке, в её-то состоянии, выиграть? Она же должна понимать это. Значит откажется немедля проводить этот глупый поединок. Скорее предложит перенести его на несколько дней, рассчитывая, что за это время она хоть как-то восстановит силы. А за эти дни они, если повезёт, тихо и незаметно покинут Белый Камень, или эта сумасшедшая успокоится. Ещё не всё потеряно.
- Я согласна здесь и сейчас решить наш спор, - как ушат холодный воды, прозвучал тихий голос Эланор.