Ветер убаюкивающе развеивал волосы, нашептывая что-то тихое и спокойное... Гнедой конь заржал, и от этого Катрин Элисон вынырнула из полусна. Учительница всё ещё чувствовала себя дурно, но не так мучительно, как с утра. По крайней мере казалось, что жить уже можно. Катрин растерянно посмотрела по сторонам, глянула на небо, одной рукой натянула поводья, другой погладила лошадь по гриве.
- Хорошо... давай отдохнём, - прошептала она коню.
Вскоре Катрин доехала до съездовых карманов, где были обострены места для отдыха путников. Академия тщательно следила за единственной дорогой к ней, даже, наверное, чересчур прямолинейно подчёркивая свой статус. Сам тракт, носящий название "Школьный", тянулся тонкой ниткой на юг, сливаясь с горизонтом на фоне предгорного массива, уходящего на юго-запад по побережью. Дорога был мощена из белого, обтёсанного известняка, каменоломня которого находилась в Белом Камне, старом, многовековом городе, некогда бывшим торговым центром всего края.
Гнедой был рад освободиться от тяжести седока и сумок. Саквояж, кое-как прикреплённый к задней луке седла, Элисон снимать не стала - тяжёлый, зараза. Учительница дала напиться лошади, а потом достала из седельных сумок несколько яблок и меховое одеяло. С тяжёлым вздохом присела на траву. Была уже половина дня. Такого глупого. Она полдня продремала. Хорошо, что лошадь спокойная, а то бы понесла, куда ей вздумается... Катрин устало закрыла глаза. Вечером она остановится в гостинице "Гостевая". А потом опять в дорогу. К вечеру следующего дня она будет в Белом Камне и послезавтра выйдет на Столичный тракт. И тогда до Первоцвета останется чуть меньше сорока лиг. Которые Катрин старательно избегала эти два года.
Через полчаса учительница подошла к коню, протянув ему сладкое яблоко. Гнедому угощение понравилось. Катрин навьючила его, забралась в седло и пустила лошадь короткой рысью.
За всё время езды Катрин никого на тракте не повстречала. Академия стояла в стороне от торговых путей, поэтому любые встречные целенаправленно направлялись в Белую школу. И, как знала Элисон, довольно часто их цели были не совсем достойны высоких лозунгов элитного учебного заведения.
К вечеру Катрин добралась до небольшой застройки из нескольких гостевых домов: расчётливый люд давно понял, где примерно должны останавливаться путники после дневного перехода. Ничего похоже на частокол или стену вокруг маленького поселения не было: годы войн остались далеко позади, а центральная часть королевства, тем более один из главных трактов, считалась безопасным местом для одинокого путника, даже для девушки. Хоть на боку Катрин и висела перевязь с красивой, искусной рапирой, но это был скорее официальный атрибут, подчёркивающий статус, чем боевое оружие. Хотя Элисон считала, что для девушки она владеет клинком довольно недурно.
Возле дверей таверны со скромной вывеской "Гостевая" учительницу встретил бойкий, знакомый малец, который кинулся помогать спешиваться и снимать поклажу. Катрин, приветственно кивнув, протянула ему медяк, забрала небольшую дорожную сумку, где лежало самое ценное, включая чёртову шкатулку Ферона, оставив паренька мучаться с тяжёлым саквояжем и заниматься гнедым. Девушка скептично оглядела себя: её одежда была изрядно покрыта пылью и, небось, пропахла потом лошади. Надо начинать уговаривать деканов переходить на кареты с кучерами. Не в прошлом же веке живём.
- О, милостивая госпожа, - возле Катрин возник хозяин заведения, Марлин Раттбу, полноватый мужчина лет сорока с пышными бакенбардами и лысеющей головой. - Какое счастье вас снова видеть в моей скромной гостинице! - всплеснул руками тавернщик, держа пустой стакан и полотенце. - И какая неожиданность: ведь вы только намедни уехали от нас в Белую школу!
- Здравствуй, Марлин... Довела я там всех в край, вот и выгнали, - Элисон с улыбкой посмотрела, как начало вытягиваться лицо тавернщика и затем только продолжила: - Да не строй ты такую гримасу, шучу я. Снова в путь-дорогу отправляют. Комнатка свободная будет? Ты мои капризы знаешь.
- Ваша давешняя как раз свободна, не успели никого заселить. Проходите, проходите в залу же... Под! Беги сюдой! Под! Где тебя боги носят!? Под!!! Изволите подождать, пока комнату приготовим, - снова любезно обратился к Катрин хозяин. - Могу предложить, пока ожидаете, перекусить что. Жарко́е ныне, курица тушёная, пироги моя испекла, свежие покаместь... Вина вашего любимого подать? Что изволите, моя госпожа?
При упоминании за алкоголь учительница непроизвольно скривилась, а желудок отозвался рвотным позывом.
- Чая мне, Марлин, просто чая. Давай с пирогом. И пусть воды горячей в комнату наносят, хочу грязь с себя смыть. Всё как обычно, впрочем.
- Будет исполнено, госпожа Элисон, - тавернщик развернулся и направился в сторону кухни, на ходу зовя своего помощника: - Под, ленивец ты этакий, ты куда задевался!? Под!
Катрин прошла в общий зал, небольшой и немноголюдный, обогреваемый большим камином, где вовсю потрескивал огонь. Учительница выбрала свободный стол и устало вытянулась на стуле, завернувшись в дорожный плащ.
Вскоре нашёлся Под, черноволосый мальчуган, и принялся таскать воду с колодца на кухню. Следом в скромную гостиницу вошёл второй помощник хозяина - Тод, который, пыхтя, тащил её саквояж. Тодрик и Подрик, дети Марлина. А жену звали сокращённо Ли́са.
Вскоре Катрин принесли её ужин, через время была готова комната, и, расплатившись с хозяином, учительница уже видела, как расслабленно лежит в тёплой воде.
Заходила Лиса - забрала почистить дорожный костюм. Потом Элисон, не двигаясь, лежала в небольшой деревянной ванне, смотря бездумным взглядом в потолок. Две мысли намертво засели в голове. В Белом Камне может быть она. А её саму используют как слепого курьера. И чем больше разум метался между этими огнями, тем больше Катрин осознавала, что карьера, задание, будущее - это всё меркнет перед мыслями о прошлом, о Первоцвете, о маме... Девушка с силой ударила по воде, подняв веер брызг. Так и с ума сойти не долго! Проклятье! Заставь себя думать о чём-то другом! Катрин, закрыв глаза, откинула голову назад, легко провела кончиками пальцев по ноге. Потом рука непроизвольно скользнула ниже, и мысли наконец унеслись в другом направлении... Девушка ещё долго лежала в ванной, пока вода не стала совсем холодной.
Катрин вылезла и плотно завернулась в халат. Было довольно прохладно. Один единственный камин в общем зале, да тепло от кухни слабо прогревали всё здание гостиницы. Быстро пройдя до кровати с плотным балдахином, учительница забралась под тяжёлое одеяло и с наслаждением закрыла глаза. Последней осознанной мыслью Катрин было то, что она забыла сказать Марлину, во сколько надо её разбудить, да и боги с этим. Как проснётся, так и будет.
Не запомнившийся сон прервал робкий стук. Кто-то легонько, словно испуганно стучался в дверь, делая долгие перерывы между ударами. Из-под тёплого одеяло было совершенно неохота вылезать. А ещё больше не хотелось собираться и ехать дальше. Катрин приоткрыла один глаз: сквозь маленькое, круглое окошко вовсю пробивался солнечный свет. Явно не рассвет.
Стук снова повторился.
Элисон рывком поднялась к кровати, быстро подходя к двери и кутаясь в халат.
На пороге стоял малец, Под, со стопкой одежды в руках, всем своим видом показывая извинения за беспокойство.
- Прошу простить, госпожа, батя наказал будить вас, - неуверенно произнёс юноша. - Утро позднее, петухи давно отпели. Батька говорит, что будете долго почивать - тогда затемно до Белого Камня не явитесь. А мамка одёжу сказала занести. Да и воду велели черпать, вынести го... эм... нужник, то бишь... - паренёк стеснённо замолчал.
Катрин улыбнулась самой обольстительной улыбкой, на которую только могла, и театрально положила руку на сердце. Стеснение Пода, не в пример его брата, её всегда забавляло.
- Нижайше благодарю, мой юный хозяин, - сладко протянула она, томно произнося последнее слово. - Услужи и приди через десяток минут. Дама изволит переодеться и выйти в общую залу, - Катрин кокетливо сложила губы.
Под вначале побледнел, потом покраснел.
- Как скажите... опосля... приду как велено, - сбивчиво и быстро пролепетал Тод и молнией ринулся по коридору.
Эх, такой парнишка пропадает.
Через часа полтора, любезно попрощавшись с семейством Раттбу, сытая и выспавшаяся, будучи в гораздо более лучшем самочувствии, чем вчера, Катрин покинула таверну "Гостевая". Хорошо у них всё-таки, уютно, по-домашнему.
Школьный тракт продолжал идти на юг, на виднеющиеся вдалеке гряды гор. Вскоре покажется и сам Белый Камень. На востоке, вдали, можно было разглядеть тёмную полоску - старый лес Чарм, про который ходило довольно много самых разнообразных слухов. Говорили, что если хорошо поискать, то там, среди развалин и руин старой империи, можно найти много чего интересного. Правда, за прошедшие столетия мародёры должны были, наверное, всё ценное растащить. Местных детишек пугали рассказами о монстрах и нечисти, бродящей тёмных, глухих дебрях и избегающей солнечного света. Ещё лет пятьдесят назад лес подступал куда ближе, как к Белому Камню, так и к Первоцвету, но с годами его методично вырубали на хозяйственные и промышленные нужды.
В спокойном, вчерашнем темпе учительница Элисон продолжала путь. Дорога была спокойная, погода - приятная. На все стороны раскинулась гладкая равнина, поросшая зелёной травой, и только иногда встречались одинокие деревья и кусты. В отличии от вчера, Катрин встретила пару путников, вежливо поприветствовав их взмахом руки и короткой фразой.
Ближе к вечеру пейзаж стал меняться: вокруг дороги появились пригородные деревушки, а вдалеке начали виднеться стены и высокие постройки города, в опускающемся солнце словно светящиеся, отражавшие свет от белого известняка, во всю использовавшегося в строительстве. Катрин миновала поля, на которых трудился сельский люд, проехала мимо пьянящих своим весенним ароматом фруктовых садов. Дорога пересекла широкие пастбища и угодья, на которых лениво пасся скот. Катрин осторожно придерживала лошадь под беготню и смех босоногих детей, ловила на себе любопытствующие взгляды стариков и старух, неустанно сидевших на лавочках и за неимением других важных дел с толикой лёгкого, но нескрываемого осуждения рассматривая проезжающих путников.
Вскоре девушка достигла беспечно распахнутых настежь городских ворот, а само подобие грозных стражников находилось в маленькой караулке, только делая вид, что что-либо охраняет и досматривает. Десятилетия мира давали о себе знать.
Крупные города Катрин не нравились. Люди суетились словно муравьи, куда-то вечно торопились, на узких улочках было тяжело разминуться, то и дело случались заторы из-за телег, кто-то с кем-то ругался, взывая к богам, демонам, проклятьям и карам, сновали попрошайки, одновременно и жалобным, и оценивающим взглядом пристально взирая на проходящих путников. Было грязно, воняло людскими испражнениями и конским навозом, в воздухе чувствовалась пыль от находившихся недалеко от города каменоломен, и даже свежий, прохладный ветер от недалёкого моря не спасал ситуацию.
Но сейчас разум Катрин заботило только одно. Яд в шкатулке стал полностью безразличным. Девушка чувствовала, как покрылась холодным потом, как учащённо стучит сердце. Учительница направилась от ворот по центральной улице, крутя головой во все стороны, одновременно и надеясь, и страшась увидеть до боли знакомую фигуру худощавой девушки с пепельными волосами.
В Белом Листе у Катрин любимых таверн не было, раньше она заходила в любую, которая выглядела по карману и более-менее прилично, и спрашивала свободные места. Сейчас же Катрин останавливалась возле каждой таверны, возле каждого трактира, заходила внутрь и с замершим сердцем осматривала гостевую залу. Вдруг она здесь? Если кто-то из слуг, или хозяин окликал её, то Элисон отвечала, что ищет худощавую девушку с зелёными глазами и необычными, пепельными волосами. Договаривались встретиться в Белом Камне, да вот только название трактира она, какая глупая досада, позабыла. Не доводилось такую девушку видеть?
Потом учительница Элисон шла дальше. В этом городе гостевых заведений много, но она может себе позволить выделить на поиски ещё несколько часов, пока не наступит поздний вечер. Только Катрин сама не понимала, что она будет делать, когда увидит Эланор? Накинется в ярости? Убежит? Упадёт и разрыдается? Она не знала, не понимала. Но не могла не искать.
Следующим на очереди был трактир "Рыжий кот", в нём ей не доводилось раньше бывать. На вывеске облезшими и выцветшими красными красками была нарисована не то собака, не то всё-таки кот.
Катрин спешилась, быстро привязала гнедого у коновязи, и, не дожидаясь ни конюха, ни слуги, взяв с собой только личную сумку, зашла в общий зал. В нос ударил запах эля, еды и людей. Трактир как трактир, шумный, многолюдный. Изнутри стены были оббиты деревом и вскрыты краской, хоть и время обновить цвет давно истекло, занавески из плотной ткани украшали небольшие окошки. Пара больших каминов, десяток добротных столов. Люд отдыхает после работы. Катрин прищурилась и стала рассматривать посетителей. Вон пузатый трактирщик кланяется и отходит от стола в дальнем углу, где сидело четверо мужчин по форме. Яркие, небесно-голубые мундиры сами цепляли взгляд, хоть и сверху них служивые накинули дорожные плащи. Такая форма легко запоминается и мгновенно узнаётся. Структура особого назначения Лэссонии собственной персоной.
Интересно, что они здесь забыли? А в тёмном углу их стола, у стены сидит девчонка... С пепельными волосами.
Внутри Катрин всё замерло. Шум трактира отступил, превративший в глухой, невнятный гул.
Она?
Быть того не может...
Или всё-таки может?
Учительница не могла отвести взгляда от бледной, поникшей девушки, а в голове сами собой всплыли с таким трудом забытые образы: как пепельноволосая девочка сидела над книгами в кабинете её мамы в Академии. Как она засыпала за ними, а Катрин подходила и укрывала её пледом. Элисон против своей воли вспомнила, словно это было похоронено на самом дне разума, как она, смеясь, бегала по саду на заднем дворе дома в Первоцвете за маленькой девочкой-хохотушкой, дёргая её за косички... А затем снова всплыл перед глазами тот короткий, но самый больной и страшный момент в её жизни - когда Катрин увидела безжизненное, истощённое тело на крыльце дома.
Струнка её души, натянутая между смирением и гневом, безвозвратно оборвалась, острой болью поразив в самое сердце.
Всё померкло. Всё неважно. Есть только та, кто забрала у неё всё. И расплата может быть только одна.
- Сержант, - тихо проговорил Пауль, сидевший напротив Фридрика, - какая-то любопытная и молодая особа уже секунд двадцать откровенно на нас пялится, - следопыт макнул мякиш хлеба в похлёбку и после им же указал в сторону дверей трактира.
- Может я понравился красотке, - быстро оглядевшись назад, с ухмылкой произнёс Ларис, тут же выпрямляя спину. - А она ничего так, златовласка, стройная.
- Кому ты со спины понравишься-то, - рассмеявшись, задорно проговорил Тарнальд, прямолинейный добряк могучего телосложения, один из тех двух воинов, что оставался сторожить лагерь пленницы. - Дятлу разве что, с дубом спутает.
- Иди ты, - обиженно отозвался Ларис.
- Тише, хватит молоть чушь на весь трактир, - урезонил солдат Фридрик. Сержант перевёл взгляд на сидящую напротив бледную и измученную пленную. Дневной переход забрал все её силы, девчонка практически не притронулась к еде, сидя, понуро опустив голову, и лишь в самом начале этого разговора бросив быстрый взгляд на обсуждаемую женщину.
- Во, идёт в нашу сторону! - быстро произнёс Тарнальд. - Ларис, не оборачивайся, дурень ты деревенский!
Сержант быстро обернулся.
- Ты её знаешь? - спросил у девчонки Фридрик.
Эланор, не поднимая головы, негромко прошептала:
- Да.
- Добрый вечер, сударыня. Вы изволите взять комнату или хотите отужинать? - учтиво произнёс хозяин трактира, но Катрин, ничего не ответив и даже не посмотрев на человека, продолжила идти прямо к ней.
Грязный, потрёпанный плащ с откинутым капюшоном, из-под которого виднеется не застёгнутая кожаная курточка. Беспорядочно спутаны длинные локоны. На тёмной рубашке выделяется багровое, высохшее пятно. Руки опущены, взор потуплен.
Но она всё такая же. Как о ней можно забыть, если её образ навеки въелся в память, оставив незаживающую, кровоточащую рану?
Как в тумане Катрин продолжала идти, тело действовало само, словно разум стал безвольным свидетелем и больше не отвечал за её действия.
Учительница незаметно взяла кухонный нож со стола, мимо которого проходила, спрятав тут же руку за спину.
За столом С.О.Н. замолчали.
Фридрик наблюдал, как Эланор подняла голову и пристально посмотрела ему за спину. Сержант подался вбок и попытался перехватить взгляд Трудвэл в надежде понять, что ждёт девчонка от этой неожиданной встречи. Пчельные, полные боли глаза девушки показались сержанту такими яркими, такими глубокими. Её глаза уносили прочь, затягивали в бездонный колодец, и всё больше и больше Фридрик проваливался в эту изумрудную бездну.
- Господа, - сухо и вежливо прозвучал голос Катрин, а её взгляд не сходил с зелёных, больших глаз, в которых она видела столько всего, что не нашлось бы и слов, чтобы описать бушующие чувства. - Т-ты... - с трудом выдавила из себя учительница, но Трудвэл осталась безмолвна.
- Приветствуем, милсдарыня. Структура особого назначения. Если вас интересует наша спутница, то ваш интерес останется без ответа, - первым спохватился Пауль, немного замешкавшись от того, что сержант не взял слово на себя, а остался недвижимо сидеть, буравя взглядом пленницу и даже не обращая ни доли внимания на пришедшую женщину.
- Мне сказали, что ты в Белом Камне. Я боялась, но искала, - медленно говорила пришедшая женщина, не отводя глаз с их пленницы. Девушка остановилась между Тарнальдом, обернувшимся в пол-оборота и показательно выпятившим грудь, и сержантом, всё ещё не сводившим глаз с арестантки. Проклятье. И что на неё все так вытаращились?
Пауль быстро взглянул на сидевшую сбоку Эланор, но что можно увидеть, если не знаешь, на что смотреть? Боковым зрением следопыт увидел, как пришедшая женщина резко взмахнула рукой, подаваясь вперёд всем телом и стараясь нанести широкий, боковой удар сверкнувшим сталью ножом.
Проклятье! Пауль совсем не успевал среагировать.
Фридрик вздрогнул, неожиданный выпад вырвал разум из плена глаз кудесницы, и сержант с пробежавшим по спине холодом осознал, что пропустил удар. Девушка била правой рукой, открывая незащищённую левую сторону, но он ничего не мог поделать, чтобы остановить выпад.
С громким шумом напавшая женщина рухнула на стол, раскидывая посуду и утварь. Тарнальд одной рукой придавил ненормальную к столу, а второй перехватил и вывернул её ладонь, сжимавшую кухонный нож.
В тот же момент в трактире воцарилась тишина, и сержант буквально ощутил, как взгляды присутствующих приковались к их столу.
Ну что за напасть? Он же хотел, чтобы всё прошло тихо и аккуратно.
Сержант рывком встал, одним движением скидывая плащ, дабы все увидели цвет мундира, а вторым достал из-под под рубахи медальон С.О.Н.
- Спокойно! - звучно произнёс Фридрик, обводя людей пристальным взглядом. - Структура особого назначения! Мы при исполнении!
Посетители трактира зашептались, переглянулись и отвернулись, сделав вид, что всё поняли и мешать не станут, но всё равно, хоть и не так явно, продолжили коситься. Бесплатные представления не каждый день бывают.
Пауль выхватил нож у нападавшей, а Тарнальд, навалившись всем телом, крепко скрутил её руки в захвате. Удивительно, но она совершенно не сопротивлялась, и лишь громко и отрывисто дышала.
- Что ты чудишь, дурная!? - зло процедил Пауль.
Скрученная женщина бессильно зашипев, как пойманная дикая кошка, повернула голову к их пленнице, словно никто или ничто другое больше не было важным:
- Ненавижу тебя! Не прощу! Будь ты проклята! - её голос дрожал, но дрожал не страхом, а нечеловеческой яростью. Женщина перевела взгляд на посетителей трактира и громко обратилась к ним: - Я призываю смертных в свидетели, а в судьи - Богов! Я, Катрин Элисон, обвиняю эту девушку в убийстве моей матери и требую справедливости и расплаты!
"Элисон?" - тихо повторил про себя Фридрик и следом перевёл взгляд на пленницу. Та, словно древняя статуя, неподвижная и бледная, сидела, потупив взгляд.
- Видят боги, я расплачиваюсь за это ежедневно, - не поднимая головы, тихо ответила она.
Народ в трактире оживился и взбудоражено зашептал. Слова древнего обвинения звучали нынче не часто. Тем более в убийстве.
- Оставь свои призывы! - Фридрик, растерявшись всего на мгновение, знаком показал Тарнальду отпустить девушку. - Эланор Трудвэл обвиняется в преступлении против короны! Если есть нарекания - высказывай королю! - отрезал сержант.
Тарнальд легко откинул назад так названную Катрин Элисон, усаживая её на место самого воина. Последний, впрочем, продолжил на всякий случай держать нападавшую за плечи.
- Она убийца! - пронзительно закричала женщина, и её взгляд, полный ненависти и боли, вновь впился в кудесницу.
- Да? - уже тише продолжила Катрин, не сводя глаз с Трудвэл. - Ведь так всё было!? Говори!
- Она отдала мне силы... Все... Я не думала, что так выйдет, - глухо ответила девушка.
- Ты должна была остановиться! - вскрикнула Катрин и ударила руками по столу. Тарнальд сильнее сжал её плечи, но Элисон лишь скривилась, более никак не противясь хватке солдата.
- Отставить! - перебил их Фридрик. Сержант наклонился к женщине и произнёс, чеканя каждое слово: - Она пойдёт в Первоцвет. У меня приказ. Только вздумай мешать - и будешь гнить в местном остроге ещё очень долго. На фамилию не посмотрю. Тебе всё ясно?
Катрин с прищуром посмотрела на сержанта, и её взгляд не говорил о том, что ей всё ясно.
- Не надо, Катрин, пожалуйста, - Эланор подняла молящий взгляд на Элисон. - Я всё исправлю...
Женщина с такой злостью посмотрела на пленницу С.О.Н., что та, недоговорив, запнулась. Люди в трактире уже не скрываясь глазели.
- Уходим отсюда. В комнаты, - сержанту сильно не нравилось, что они стали привлекать столько внимания. Не к добру. - Пауль, поднимай девчонку. Тарнальд - замыкаешь, Ларис - идёшь первым, - раздав команды, Фридрик обернулся и обвёл взглядом трактир - вмешиваться, вроде, никто не собирался.
Волшебницу подхватили под руки и грубо вытащили из-за стола. Тарнальд с ухмылкой победителя всё ещё держал руку на плече Катрин Элисон, которая, впрочем, и не пыталась вырваться. Для неё, как будто, ничего кроме арестантки в этом мире больше не существовало.
- Признай, что это твоя вина! - крикнула Катрин, сжав руки в кулаки.
Кудесница остановилась. Пауль с силой дёрнула её за руку, но Эланор упёрлась.
- Я не хотела! - с трудом выкрутившись и повернувшись к Катрин, воскликнула пленница. - Я не специально! Я пыталась его спасти, а Сильвия...
- Довольно! - рявкнул Фридрик и, ухватив Эланор за плечи, не разбирая где рана, где нет, с силой потащил к лестнице на второй этаже. Ларис уже подходил к ней, держа руку на эфесе меча и предупреждающим взглядом окидывая людей в трактире.
- Пустите меня! - закричала пленница и, не в силах бороться сразу с двумя мужчинами, упала на колени. Точнее повисла в руках воинов С.О.Н.
- Тебя оправдали все! Первоцвет! Академия! Даже отец! Но не я! - Катрин дёрнулась плечом, но хватка Тарнальда была железной. Тогда женщина схватила первую попавшуюся тарелку и ударила ей по лицу воина. - Пусть нас рассудят чёртовы боги, если им есть дело до этого проклятого мира! - крикнула Катрин, проскакивая мимо ошарашенного Тарнальда. - Покончим с этим здесь и сейчас!
Быстро опомнившийся Тарнальд подлетел сзади к Элисон и с силой толкнул её в сторону, на стол, за которым сидело несколько людей. Один из них сумел подхватить Катрин, не дав упасть на пол, двое других повскакивали, заходясь в возмущении и смахивая с одежды разлитую снедь.
Народ в трактире зашумел, загудел, словно потревоженное осиное гнездо.
Фридрик и Пауль потащили сопротивляющуюся пленницу к летснице.
- Это твоя вина! Это ты её убила! - истошно прокричала им в спину Катрин Элисон.
- Да! - Эланор воскликнула так, что воины С.О.Н. от неожиданности вздрогнули. - Это моя вина! Это я её убила! - голос Эланор надломился, задрожал, стал полным отчаяния. - Можешь убить меня, если тебе станет легче, но... А-а-а! - Фридрик, не обращая внимания на ругань девушек, сжал раненое плечо Эланор так, что та взвыла от боли.
- После того, как я сдам тебя в Первоцвете, можете друг другу хоть глотки перегрызть! - раздражённо произнёс сержант.
Ларис, дождавшись, что сержант и Пауль дотащили пленницу к нему, стал быстро подниматься по лестнице. Но тут один из мужиков, крупный, с ручищами что полено, на рубахе которого расплывалось свежее, мокрое пятно, подскочил к отступающему отряду и с силой толкнул Тарнальда в спину.
Воин С.О.Н., не уступавший в телосложении, устоял на ногах, резко развернулся и молниеносно врезал кулаком прямо в нос мужчине, что тот упал на пол, хватаясь за окровавленное лицо.
Повскакивали остальные люди в трактире, кинулись в драку приятели этого глупца. Тарнальд отпихнул одного, другому ударил ногой в живот. Пауль, отпустив Эланор, выхватил меч и подскочил к соратнику, предупреждающе выставив клинок. Толпа в нерешительности замерла, но сержант чувствовал, что ещё одна искра - и всё запылает.
- Всем стоять! - крикнул Фридрик железным голосом. - Мы при исполнении! Не глупите! Иначе будете вместо этой девчонки в цепях! Тарнальд, Пауль - оставить!
Тарнальд стоял наготове с поднятыми кулаками, готовый раздавать тумаки. Пауль застыл рядом с мечом наперевес. Но никто не решался к ним подойти, люди только помогли подняться ранее напавшим на С.О.Н. отчаянным глупцам.
- Девчонка - преступник! - продолжил сержант. - Вы за кого вступаетесь?
Никто из толпы не ответил. Ну и славно. Фридрик мысленно выдохнул.
- Я требую священный поединок! - прозвучал дрожащий голос Катрин Элисон, которая вышла вперёд, держа руку на эфесе рапиры. - Если я проиграю, тогда делайте с ней что хотите. Мне плевать!
- Нет, - коротко отрезал Фридрик и повернулся к лестнице, таща за собой притихшую Эланор.
- Не до́лжно мешать воле Богов! - прокричал голос среди толпы. - Пущай дерутся!
- Я вызываю тебя на поединок! - прокричала им вдогонку эта ненормальная Катрин Элисон, но Фридрику не было дела ни до их ссор, ни до обвинений, ни до старых, якобы написанных самими богами законов.
Что-то толкнуло сержанта, что-то мягкое и одновременно сильное, чего он даже не заметил, словно сам воздух ударил его в спину. Фридрик рухнул лицом вперёд на ступеньки, пытаясь хоть как-то сгруппироваться. Эланор резко отдёрнула ослабшую хватку сержанта и быстро метнулась назад, проскакивая за спиной Пауля и Тарнальда и ныряя в толпу трактира.
- Я принимаю вызов! - хватая воздух, сипло прокричала она, пытаясь заслониться людьми трактира от воинов С.О.Н. - Здесь и сейчас! И будь, что будет!
Фридрик с трудом поднялся, сплюнул на пол. Бок болел, словно его ударили молотом. Чёртова девчонка!
- А ну стоять! Расступись! Иначе - поубиваю! - Пауль двинулся вперёд за Эланор, угрожающе держа клинок. Народ попятился, хватаясь за ножи, табуреты, беря в руки всё, что можно метнуть.
Первой была кудесница - она из-за спин людей неуклюже метнула в воина деревянную миску, которую тот легко отбил.
- Они хотят остановить божий суд! Они в сговоре с преступницей! - звонко прокричав, Катрин Элисон бросилась наперерез Паулю.
Воин сделал шаг вперёд, перехватил в движении женщину, отработанным движением провёл подсечку, валя нападавшую на пол. Толпа загудела, закричала, шагнула вперёд, поднимая стулья. Несколько людей метнули в Пауля кружки, которые ударились ему в плечи и грудь. Искра зажглась.
Фридрик мысленно ругнулся на бесчисленных богов, древние законы, свет, мир, тьму и матерей этих людей. Ну не драться же с гражданскими?!
- Назад, Пауль! - крикнул сержант. - Всем успокоиться! Мы отступаем!
- Священный поединок! Народ! Священный поединок! - восторженно и победно закричал какой-то мужчина. - Трактирщик, разгроми тебя гром вместе с твоей рыгаловкой, а ну давай столы сдвигай, да эля неси! Девки драться будут! Священно!
- Если я выживу, - прокричала Эланор, выходя вперёд, ближе к поднимающейся с пола Элисон, - то пусть ты наконец поймешь, что я не хотела её смерти! Никогда в жизни! Я лю...
- Не смей! - перебила Катрин, резко вскакивая и одним движением доставая рапиру. Люди метнулись к ней, хватая за руки вспыльчивую женщину и не давая начаться драке. - Я убью тебя! Ради мамы!
- Повремените! Боги щас рассудят! - крикнул один из людей, что остановили Катрин. - Нужен святоша! Эге-ге, братья, спровадьте кого-нибудь за божьим человеком!
- Что делать будем, сержант? - тихо спросил Ларис. - Если силой забирать, придётся пошуметь.
Фридрик оценивающим взглядом окинул трактир. Бессильно скрипнул зубами. Вокруг Эланор и Катрин собиралась толпа, которая больше не страшилась растерявшихся воинов С.О.Н. Люди чувствовали, что их больше и что вместе они сильнее.
- Да и провались оно пропадом! - в сердцах решил сержант. - С гражданскими приказа драться не было. Если Трудвэл сдохнет - ну и чёрт с ней, сама напросилась! А если выживет - до Первоцвета будет идти с мешком на голове и кляпе в зубах! Трактирщик! Кружку эля, раз этот фарс начался!