2. Передышка

-Salut! с ломающейся хрипотцой поздоровался чернокожий официант, выросший перед ним в одно мгновение, словно черт из табакерки. Je comprends l'anglais, monsieur. (Я понимаю по-английски, мистер фр.; здесь и далее, перевод автора). -Заметив удивление Артура, он довольно улыбнулся и сказал уже по-английски: -Ситизен торчит из вашего кармана, как boutonniere (цветок в петлице жениха фр.). Американцы всюду везут ее с собой, хотя знают, что ее принимают только в Штатах.

Артур вспомнил, что накануне мял кредитку оплаты электронных услуг, пытаясь в отсутствие сигарет чем-нибудь себя занять, и вдавил ее внутрь нагрудного кармана. Действительно, какого черта он притащил ее с собой? Но и выбросить жалко: она не паленая и на ее счету несколько десятков тысяч долларов.

-Чего желаете, monsieur? Th? Caf? Может вы голодны?

Говор официанта был очень быстрым и в то же время поразительно четким. На вопрос Артура, сдаются ли здесь номера на ночь он ответил, что только парам, да и то, постоянным клиентам; и вообще, если мсье дорожит здоровьем, лучше вообще не оставаться здесь на ночь.

-Тогда, принесите, пожалуйста, бурбон, -сказал Артур. -Неразбавленный, без льда.

И тут, заговорщически посмотрев по сторонам, официант слегка наклонился к нему и вполголоса изрек следующее:

Видимо, ты плохо владеешь ситуацией, чувак. У стойки дежурят четыре амбала. Да не поворачивай голову, ты же меня выдашь! Для них такой как ты настоящий праздник. Разденут до носков и бросят подыхать в канаве. Так что, давай, лучше я принесу чай с тостами, а потом ты покинешь это логово греха и пойдешь искать ночлег в другой хате.

Артур поднял бровь и внимательно посмотрел на чернокожего мальчика:

-"Бюро добрых услуг"? Похоже, ты оборонил свой нимб, когда целовал зад предыдущему клиенту.

Официант хмыкнул и пожал плечами.

-Знаешь, чувак, тут разная публика бывает. Наркоманы, шлюхи, сыновья депутатов, дочери министров. Наркоманы-сыновья депутатов, шлюхи-дочери министров. Но даже на фоне всего этого зверинца ты так выделяешься, как будто у тебя на лбу прибита большая вывеска с надписью "Я - ДУРАЧОК". Ну, и раз уж напросился, вместо того, чтобы упражняться в остроумии, ты мог бы поддержать мое стремление к сохранению вселенского равновесия звонкой монетой.

"Самый натуральный попрошайка, -подумал Артур. -Но это даже к лучшему: с теми, кто любит деньги, всегда легче договориться".

-А Лига справедливости в курсе, что ты отбираешь у нее хлеб?

-Я стремлюсь к сохранению равновесия, подсказывая лохам, как им выжить. Просекаешь? И к слову, что за гребаная Лига Справедливости?

У Артура было порядочное количество мелких купюр, которые просто негде было потратить. Он вынул из кармана несколько штук и аккуратно вложил их в папку меню. Теперь паренек ему обязан и возможно окажет услугу, если она понадобится.

Беглым взглядом профессионала удостоверившись, что сумма вполне соответствует таксе, официант взглянул на Артура и лукаво улыбнулся:

-Итак, тосты и чай, monsieur?

-Бурбон, пожалуйста. И еще пачку Мальборо, если есть.

-Извиняюсь за любопытство, вы знаете какие-нибудь молитвы?

-О чем, вы, юноша?

-Ну там, Отче наш, я слишком упоротый, чтобы прислушиваться к мудрым советам, поэтому спаси и сохрани меня от четырех обкуренных отморозков у стойки

Артур наградил его ледяным взглядом. Официант картинно поднял глаза к потолку, затем профессиональным жестом подхватил со стола меню, шутливо поклонился и повернулся на каблуках. А потом исчез с глаз долой.

Со скуки Артур начал озираться по сторонам, стараясь заприметить что-нибудь интересное в этом разбойничьем притоне с декорациями из второсортного детектива, но заметил только газету на пустом соседнем столике, и, чтобы убить время, решил почитать. Однако, едва он увидел обложку, желание читать сразу же отпало: на титульном листе красовалась его собственная физиономия. Артур вспомнил эту фотографию: она была сделана для университетского архива сокурсником, в рамках фотоконкурса Лицо новейших технологий. В том году его фамилия была у всех на слуху, ибо за свой скромный вклад в науку он был удостоен ежегодной Премии Кармака. Теперь же над этой памятной фотографией, которой он так гордился, стоял заголовок: Технокрыса в Париже! Мастерам фотомонтажа пришлось постараться, чтобы преобразить добродушную, усталую улыбку ботана в злорадный оскал образцового врага общества.

Украдкой посмотрев по сторонам, и, убедившись, что никому нет до него дела, Артур положил газету на колени и начал потихоньку рвать обложку на мелкие куски.

Последующие несколько минут Артур наблюдал за работой официанта. Бедняга, по всей вероятности, в эту смену работал один. Но, надо отдать должное его профессионализму виски и сигареты были поданы на удивление быстро. Впрочем, удивлялся Артур недолго: большая часть посетителей заказывала у стойки бара, так что официант, по большей части лишь разносил счета, да вытряхивал пепельницы.

Предвкушая долгую затяжку, одним нетерпеливым движением Артур сорвал ленту с новехонькой пачки и удовлетворенно крякнул. Казалось, жизнь начала постепенно возвращаться в привычное русло. К его огромному удовольствию, старик с девушкой все же пришли. Они сели за первый попавшийся пустой столик ближе к стойке. Не ускользнуло от его внимания и то, что старик, неодобрительно качая головой, заставил девушку сесть спиной к бесстыдной фреске. Как по волшебству, секция освещения бара, охватывающая их столик, плавно увеличилось вплоть до нормального.

Имеющий хорошее зрение Артур не упустил возможность рассмотреть пару, хоть издалека, но теперь уже без спешки. Вернее, чего греха таить, в основном он разглядывал девушку. И без сомнений, там было на что смотреть: большие выразительные голубые глаза, длинные черные ресницы, алыe губки, легкий румянец на детских округлых щечках, да локоны ухоженных каштановых волос, обрамляющие свежее лицо. Словно сошедшая с картины неизвестного художника, грезившего любовью, эта девушка была необычайно привлекательна и желанна! Будучи наблюдательным, юноша мимолетом успел отметить для себя какую-то неестественность в чертах ее лица, но вскоре забыл об этом.

Что касается спутника прекрасной незнакомки, это был пожилой джентльмен производящий явственное впечатление типичного аристократа: седовласый, с отливающей чистым серебром бородкой, выделяющимся брюшком, которое, тем не менее весьма элегантно облегал дорогой костюм.

Непринужденность с которой они держались по отношению друг к другу, заставили Артура исключить версию о нимфетке и старом извращенце. Скорее всего, они родственники: дедушка и внучка, или, что тоже не исключается, несмотря на внушительную разницу в возрасте, отец и дочь.

А потом случилось то, о чем предупреждал юный официант: на красоту высокого полета слетелись, давясь слюнями, коршуны. Это были те самые типы, которые околачивались у стойки бара. Теперь они таращились на новоприбывшую во все глаза, молодцевато улыбались ей, потягивали пиво из горлышка и вполголоса чтото обсуждали. Расстояние не позволяло Артуру подслушать их беседу, но их плотоядные физиономии выглядели выразительнее всяких слов. У одного из них, в какойто миг обернувшегося к Артуру спиной, в заднем кармане брюк обнаружилась торчащая рукоять чего-то, очень напоминающего пистолет.

В безмолвном созерцании красавицы время летело быстро. Она так и не притронулась к заказанному хотдогу; старик же, с нескрываемым раздражением большими глотками допивал второй стакан кофе.

Один из парней у стойки, смазливый юноша с наглым взглядом и серьгой в ухе, отделился от группы, статной походкой манекенщика подошел к старику и отвесил легкий поклон. Потом он наклонился и что-то нашептывать старику. Тот нахмурился, вытянул ладонь и энергично покачал головой. Получив отказ, молодой человек, казалось, нисколько не смутился. Он улыбнулся, потом что-то произнес, картинно вращая глазами и шевеля бровями. Девушка подняла голову и на ее лице отразилось неподдельное удивление. Все трое безмолвно переглянулись. Потом старик слегка кивнул юноше и вопросительно посмотрел на девушку. Кажется, молодой человек хочет пригласить красавицу на танец!

Артур вперился глазами в старика. Он что, действительно хочет доверить ее этим проходимцам?

На танцплощадке наконец-то включили музыку и все без исключения парочки, повскакав со своих мест, ринулись в бой. У девушки озарилось лицо как у школьницы, которой впервые в жизни позволили принять взрослое решение. Бессовестно воспользовавшись ее наивностью, молодой человек галантно поклонился ей и протянул руку в пригласительном жесте. Она вложила в его ладонь свою и встала. Грацию ее великолепно сложенного тела простенький бежевый жакет, клетчатый сарафан и черные чулочки не только не скрывали, но и наоборот, подчеркивали. С апломбом проведя девушку мимо своих разинувших рты собутыльников, красавчик, как показалось Артуру, слегка кивнул им.

Вскоре бар почти полностью опустел. Не считая бармена и официанта, там остались только Артур и незадачливый папаша. Он уже успел всласть наговориться по телефону, настроение у него заметно поднялось, и он решил раскурить сигару. Наверно, только что провернул очень выгодную сделку.

Неожиданно бар вновь погрузился в полумрак. Намеревавшийся вынуть из пачки новую сигарету, Артур замер и удивленно помотал головой. Экономия электроэнергии? Во Франции она и так ниже, чем в целом по Центральной Европе. Что касается его столика, тот и вовсе перестал освещаться.

Не успел юноша закурить, как в бар решительным шагом вошли трое. Это были те самые молодые люди, околачивающиеся недавно у стойки. Не хватало смазливого паренька с серьгой он, наверное, все еще развлекал богиню. Группа уверенно подошла к старику, который только и успел привстать и вежливо спросить que puis-je faire pour vous? (чем могу быть полезен? - фр.). Один из отморозков ударил его по лицу, а остальные двое дружно подняли его и швырнули на пол, прямо перед стойкой. До ушей Артура донесся приглушенный стон и проклятия. Из торопливой ругани негодяев он понял, что бедному старику обчищают карманы.

Судорожно работая руками и стараясь сохранить спокойствие при молниеносной сверхдозе адреналина, Артур взял со стола все, что могло выдать его присутствие, включая недопитый стаканчик виски, и бесшумно переместился под него. Когда глаза отморозков привыкнут к темноте, благоразумнее оказаться вне поля их зрения.