Эпизод ноль.

Десять причин уйти на пенсию не дожидаясь повышения

0.0. Пролог к нулевому эпизоду

Допущенная в далёком прошлом ошибка привела к катастрофическому изменению расклада сил между простецами и вивернами и стала угрозой существованию всего Эксперимента. Почти все оставшиеся в живых виверны, которые, вообще-то, согласно божественному замыслу, должны были заботиться о простецах, схоронились в тайных подземных анабиотических усыпальницах до прихода лучших времён, обрекая своих подопечных. Созданные Богами и призванные официально следить за соблюдением божественных заповедей, они ретировались сразу же, как поняли, что противостояние с бывшими питомцами, взявшими под контроль божественные оружейные склады, обернётся для них нежелательными последствиями. Вместе с собой они забрали всё важнейшее, чем, по их мнению, простецы были недостойны владеть: технологии, чертежи, материалы, химические вещества, станки, инструменты. Система мгновенной телепортации, доступная только вивернам, устраняла проблему логистики и обесценивала всяческие попытки простецов пресечь эвакуацию. Беглецы оставили для самих себя зашифрованные подсказки о местоположении спрятанных ценностей. Ибо спать бесконечно они тоже не собирались.

* * *

Короткая победоносная ядерная война ввергла Эксперимент в стадию застоя на многие эпохи. Оставшись без контроля и растеряв в ядерном пепле абсолютное большинство божественного научно-технического наследия, простецы спустя несколько поколений опустились на уровень дикарей. Социум хомо сапиенс деградировал до основания. Сначала неравномерно. Но затем многочисленные внутренние конфликты общин, разделённых по принципу научного и социального неравенства, в конце концов добили всю цивилизацию без исключения. А затем одичавшая популяция простецов, не приученная к существованию без вивернской поддержки, фактически оказалась лицом к лицу с голодом, болезнями и суровыми зимами.

Под обломками некогда успешной и процветающей Столицы Миров оказался навсегда замурован ответ на вопрос о том, кто же был виноват сильнее. Обе стороны имели свои претензии и свои заблуждения. Уставшие от своенравных и вероломных простецов и раздражённые ими, виверны в качестве способа контроля избрали жёсткое доминирование. Недовольные деспотичным обращением, простецы, жаждущие суровой мести, не стали церемониться в выборе и масштабе ответных мер. Исход конфликта в одночасье загубил будущее первой человеческой высокотехнологичной цивилизации и стёр её следы из Древней истории.

Справедливости ради следует отметить, что не все виверны относились к простецам как к низшей расе и не все простецы поощряли стремление к независимости от старших братьев. Более того, были виверны, которые во время бунта восстали против собственной Королевы, и были простецы, которые пытались защитить Королеву от своих же. Да только кому интересна эта справедливость? До наших дней эта история дошла в том виде, в котором была удобна рассказчику: многие ругают Королеву в том числе нынешние потомки древних вивернов потому что ее учение вредны власти современной. Но есть левые меньшинства, кто открыто возражает, аргументируя тем, что при Королеве не было столько проблем. И, таки-да, трудно с этим не согласиться: при Королеве проблемой была только сама Королева.

* * *

Высшие, существа особого статуса и положения, приставленные Богами протоколировать развитие Эксперимента без права выдавать своё присутствие и вмешиваться в процесс, столкнулись с дилеммой.

Эксперимент мог преждевременно завершиться из-за обстоятельств, изначально не предусмотренных в его условиях, поэтому необходимость вмешательства даже не обсуждалась. С другой стороны, было совершенно очевидно, что вмешательство подорвет чистоту Эксперимента и поставит под сомнение его результаты.

Размышляя над тем, как помочь простецам, Высшие разработали действенную тактику: будучи непревзойдёнными специалистами в сфере ментального воздействия, они установили контакт с простецами путём внушения, массовых галлюцинаций и озарений во сне. Тем самым решились два первостепенных вопроса: формально Высшие остались в тени без каких-либо веских доказательств своего вмешательства, а простецы порционно, по мере необходимости, начали получать житейские знания и навыки по выживанию.

Не обошлось без казусов. Простецы с разным интеллектом и житейским опытом по-разному истолковывали одну и ту же ментальную передачу; часть внушений искажалась психикой в зависимости от впечатлительности индивидуума; простец мог воспринять простейшую телепатическую инструкцию как религиозное переживание.

Последствия. Первый простец мог действительно услышать инструкцию. Но второй мог решить, что ему приказали убить соседа. А Высший сверху, держась за голову, был вынужден долго доказывать коллегам, что словосочетание прокипятить воду не имело шансов быть принятым за принуждение к человеческому жертвоприношению.

Часто сами Высшие не могли договориться между собой о допустимой дозе вверяемой информации и иногда допускали передозировку: так, например, китайцы получили секрет пороха.

А один особо упорный Высший даже хотел показать королеве Виктории чертежи кухонного комбайна и выдать Филиппу Орлеанскому формулу лубриканта для... специфических нужд высшей знати.

Говорят, формулу он всё же выдал.

* * *

Благодаря ментальным уловкам простецы избежали полной деградации, а Высшие получили полузаконную лазейку для контроля, который они продолжали применять ещё несколько тысяч лет, педантично вычищая любые доказательства своего воздействия сознательным искажением Истории там, где это было необходимо. Расчёт был таков, чтобы, планомерно ограничивая своё вмешательство, довести уровень автономии простецов до полной самодостаточности и тем самым возвратить требуемую чистоту Эксперимента.

Следует отметить, что существовали Запреты Богов, которые Высшие не могли нарушить даже через лазейку, ибо это препятствовало самой задумке Эксперимента, что время от времени сильно выбешивало Высших. Но одно дело пойти против ограничений, наложенных на собственные должностные обязанности, другое дело против Запретов, являющихся самой сутью Эксперимента и радикально меняющих его течение в случае их нарушения.

Оставшись без контроля, простецы, к удивлению и явному удовольствию Высших, начали развиваться весьма непредсказуемо, причудливо и забавно. Из разрозненных общин и поселений появлялись автономные формы правления, законы и государства; возникли новые языки, заново была изобретена письменность; медленно, но верно начали формироваться зачатки собственного научного потенциала. А с развитием искусства необязательного как инструмент выживания, но весьма примечательного как способ обособленного расового самовыражения Высшие окончательно убедились, что новый виток Эксперимента, проложенный без воздействия внешнего контроля, не просто приемлем, но и весьма успешен. Особо высоко Высшие ценили уникальное умение простецов созидать красоту. Это было уже не копирование через поколение в поколение навыков, перенятых из Столицы Миров. Это были зачатки чего-то большого, многообещающего и уникального.

Но в век массовой индустриализации, высоких технологий и тотального потребительства внезапно появились новые проблемы. И был один Высший, который, дотошно изучив их последствия, решил немедленно написать заявление об уходе. Однако регламент требовал выбрать преемника. А проблемы, тем временем, начали сплетаться между собой шипастым жгутом в один страшный исполинский палец, медленно, но верно ползущий к красной кнопке грубого и безапелляционного нарушения условий Эксперимента.

Высший думал так.

Подопытной мыши уготована встреча с лаборантами только дважды в начале Эксперимента, и в самом его конце, - независимо от того, верит ли она в их существование и знает ли о своем предназначении.

Эксперимент будет длиться бесконечно, либо прервется в одном из двух случаев: когда погибнут все восемь миллиардов мышей, или если изначальная стерильность не нарушится настолько, что исчезнет сам смысл Эксперимента.

А что произойдет, когда исчезнет смысл?

Лаборанты вернутся.

И усыпят всех мышей.