Вашкевич Денис Георгиевич
Под Корой _Том 3 (Серия Арктур)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Маас проснулся в незнакомом жилом отсеке. Босой. В халате. С кружкой кофе, который успел остыть. За иллюминатором - корабль длиной тысяча километров, построенный из двенадцати комет за восемьсот лет. Снаружи по его поверхности ползают восьмисоттонные пауки. Внутри - архив всего, что было жизнью в Млечном пути. Хозяева корабля хотят задать экипажу несколько вопросов. У них три закона. Первый - отдавай, не требуя взамен. Второй - люби всех. Третий сложнее. "Под корой" - история первого контакта, в котором никто не стреляет и никто не спасает мир. Шестеро людей и один синтетический навигатор пытаются понять, что значит быть гостями у существ, которые создали их биологический вид как побочный эффект более важной задачи. И что делать с этим знанием, когда кофе уже совсем холодный, а Земля осталась там, где осталась.
  ПОД КОРОЙ
  ПРОЛОГ: ИЛЛЮЗИЯ МАСШТАБА
  "Путь к Артуру"
  Маас сидел в углу кают-компании босиком.
  Термодинамическая позиция. Пол холоднее воздуха на четыре градуса, и это не метафора, это физика. Халат распахнут по той же причине. Синие трусы в ромбик - единственная деталь туалета, которая не нуждалась в обосновании, поскольку являлась фундаментом всего остального.
  Остальные готовились к Контакту.
  Именно так - с большой буквы, хотя вслух этого никто не произносил. Просто у каждого было своё.
  Зора стояла перед навигационной панелью - не сидела, стоя думалось точнее, это установлено опытным путём за два года - и трогала панель кончиками пальцев так, как трогают что-то, что может обидеться. За бортом был сигнал. Сигнал колоссальной мощности. Сигнал предположительно Высшего Разума. Левый угол рубки фиксировал метрическую аномалию 0,003, но сейчас было не до угла.
  Варга у доски дописывал формулу. Ту, которая выжила после "Иглы". Поверх старых следов мела, потому что доска одна, а формул было много. Высший Разум потребует доказательств. Академик намерен был их предъявить. Мел держал двумя руками. Руки слегка дрожали - не от страха. От торжественности момента, которую он не назвал бы вслух, но которая была.
  Квант не рисовал птиц. Смотрел в журнал - и не рисовал. Это само по себе показатель.
  Лоргун чистил ускоритель. Ритуально, не практически - оружие было чистым ещё час назад. Руки просто должны были что-то делать. С тех пор как некоторые люди перестали быть на корабле, Лоргун чистил оружие чаще. Это не обсуждалось.
  Тессен стоял у переборки неподвижно - так, как умеют только те, у кого неподвижность не требует усилий.
  Маас смотрел на всех них и пил голубоватую дрянь из кружки, от которой шёл пар, с видом человека, который давно выработал единственно верное отношение ко вселенной: она огромная, непонятная, и кофе от этого не становится лучше.
  - Сто километров, - сказала Зора.
  Оптика показывала черноту. Чистую. Без объектов.
  - Пятьдесят. - Пауза. - Там ничего нет.
  - Радар говорит иначе, - сказал Варга.
  - Я знаю что говорит радар.
  - Так вот кто из них врёт - это и интересно.
  Десять километров. Один. Сто метров.
  Один метр.
  Ноль.
  Тишина.
  Потом транслятор - не через тот протокол, не через тот канал, не через те параметры - выдал строку:
  [ВХОДЯЩИЙ СИГНАЛ. ИСТОЧНИК: ВНУТРИ КОРАБЛЯ. ДИСТАНЦИЯ: 0.]
  Зора перечитала. Посмотрела на Варгу.
  - Оно внутри, - сказала она.
  Это было хуже, чем снаружи. Снаружи - понятная геометрия. Снаружи можно держать дистанцию, можно строить протокол. Внутри - это значит: оно уже здесь. Оно прошло обшивку, переборки, системы, которые Лоргун лично проверял в 06:00. Прошло сквозь всё это так, как резонатор "Иглы" проходил сквозь барабанную перепонку - без усилия. Как ветер через сетку.
  - Пеленгаторы, - сказал Лоргун. Голосом, которым раньше такие вещи говорил другой человек. Он сам это услышал. Добавил тише: - Всем.
  Ручные пеленгаторы были розданы за двадцать секунд. Четыре стрелки разошлись в четыре стороны. Сошлись. Снова разошлись. Сигнал двигался - или не двигался, просто не локализовался, что было принципиально другой проблемой.
  Они ходили по палубам. Сигнал на экранах скакал. Смазывался. Был одновременно в кормовом отсеке и в рубке, на третьей палубе и нигде.
  Квант остановился первым.
  Не потому что устал. Потому что увидел паттерн.
  - Всем стоять, - сказал он. Тихо. Абсолютно.
  Все замерли.
  Сигнал на пеленгаторах замер тоже.
  Пауза. Пять секунд. Шесть.
  - Зора, шагни.
  Зора шагнула влево. Стрелки стояли.
  - Варга, шагни.
  Варга шагнул. Стрелки стояли.
  - Лоргун.
  Стрелки стояли.
  - Маас, - сказал Квант, - шагни.
  Маас поднял взгляд от кружки.
  - Куда?
  - Просто шагни.
  - Это важно - куда?
  - Маас.
  Маас с видом человека, который выполняет просьбу из вежливости, а не из понимания смысла, сделал шаг вперёд.
  Все четыре стрелки рванули в его сторону одновременно.
  Пауза.
  Стволы разворачивались медленно. Не потому что медленно соображали - потому что мозг сначала регистрирует факт, потом интерпретирует. Интерпретация в данном случае занимала чуть больше времени, чем обычно.
  Маас стоял в центре рубки в халате и синих трусах в ромбик и не понимал, почему на него смотрят.
  - Что, - сказал он.
  Лоргун взял ручной сканер. Начал движение сверху вниз. Голова - чисто. Шея - чисто. Грудь - чисто. Живот.
  Сканер опустился ниже.
  И запел - не пискнул, не дал сигнал - именно запел, с нарастающей частотой, с тем истерическим крещендо, которое в инструкции называлось "максимальная интенсивность обнаружения".
  Источник сигнала колоссальной мощности - источник, который не помещался в категории, который прошёл сквозь обшивку четырёхсотметрового корабля как ветер через сетку - находился точно в районе синих трусов Мааса в ромбик.
  Маас посмотрел вниз.
  Посмотрел на сканер.
  Посмотрел на Лоргуна.
  - Это - что? - спросил он.
  Шесть человек смотрели на промежность Мааса с выражением, которое Квант в журнале впоследствии классифицирует как "экзистенциальный ступор, острая форма". Тессен смотрел туда же - с тем углом плеч, что и при контакте с "Иглой". Что-то, у чего есть ответ, но нет инструкции - говорить его или нет.
  Зора, которая восемь дней разговаривала с аномалией левого угла и не получала ответа, прочитала данные своего прибора.
  - Информационная плотность, - сказала она вполголоса. - Здесь. Как в нейронных картах "Иглы". Только компактнее.
  - Насколько компактнее? - спросил Варга.
  - Это вопрос к масштабу.
  - Маас, - сказал Варга медленно. - У тебя в трусах что-нибудь необычное?
  - Ромбики, - сказал Маас.
  - Я имею в виду не рисунок.
  - Тогда нет.
  Варга посмотрел на доску. На четыре метра формул для Высшего Разума. Формулы были правильные. Они объясняли резонансные частоты, интерференционные паттерны, нелинейную динамику сложных систем.
  Высший Разум приехал в ромбиках.
  Тессен посмотрел на данные сканера. Потом на Мааса. Потом снова на сканер.
  - Информационная плотность, - сказал он. - Восемнадцать порядков выше фона.
  Никто не ответил.
  - Для понимания масштаба, - продолжил Тессен, - разница между нейронной картой "Иглы" и стандартным процессором - четыре порядка. Здесь - восемнадцать. - Он убрал сканер.
  Маас посмотрел на него.
  - Это должно было помочь?
  - Нет, - сказал Тессен. - Это была классификация.
  Из стандартного потолочного динамика - не транслятора, не закрытого канала, из того, через который объявляют "обед через десять минут" - раздался голос.
  Сухой. Немного скучающий. Как у человека, который ждал, пока сами дойдут, и дождался, но без особого удовольствия от процесса.
  - Молодцы, - сказал голос. - Нашли. Быстрее среднего. Среднее - семь часов. У вас - двадцать две минуты.
  Пауза.
  - А теперь снимите эти трусы и положите под электронный микроскоп.
  Маас посмотрел на потолок.
  - Чего?
  - Аккуратно. Они целые. Мять не надо.
  - А если я не хочу снимать трусы?
  - Тогда Первый Контакт состоится прямо в них. - Голос не изменился. - Мы справимся. Просто будет неловко для всех.
  Лоргун медленно опустил ускоритель.
  Квант открыл журнал. Подумал. Написал что-то. Закрыл.
  Маас почесал затылок и посмотрел на коллег с видом человека, который всегда знал, что вселенная абсурдна, но не рассчитывал оказаться в этом так буквально.
  - Там хоть пакет есть? - спросил он у потолка. - Или прямо так - на стол?
  - Контейнер выслан. Третий шлюз, левая ниша.
  - Хорошо, - сказал Маас. Поставил кружку. Начал развязывать пояс халата. Остановился. Посмотрел на всех. - Вы можете не смотреть.
  Никто не отвёл взгляда.
  Маас вздохнул.
  - Ну и ладно, - сказал он.
  
  ГЛАВА 1. ГАЛАКТИКА НОМЕР ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ
  Они смотрели на трусы.
  Трусы лежали на предметном столике под электронным микроскопом. Синие. В ромбик. Снаружи совершенно обычные - такие продаются в любом портовом магазине за восемь кредитов, три пары в упаковке, стирать при сорока градусах, не гладить. Изнутри, если верить всему что произошло за последние двадцать минут, - девятнадцать галактик, пятьдесят три квазара и неустановленное количество цивилизаций, которые, предположительно, не подозревали, что живут в трусах.
  Маас стоял в халате, завязанном на поясе - термодинамика термодинамикой, но есть ситуации, когда даже физика отступает перед социальным давлением, - и смотрел на свою собственность с выражением человека, которому только что объяснили, что он всю жизнь неправильно дышал.
  - Двести восемнадцать, - сказал Квант.
  - Что - двести восемнадцать?
  - Ромбиков.
  Маас посмотрел на него.
  - Ты считал.
  - Нужно было пронумеровать.
  - Ты считал ромбики на моих трусах.
  - Их нужно было пронумеровать, - повторил Квант с интонацией человека, которому не нравится направление разговора, но факты есть факты. - Нас попросили подписать. Я подписал. Двести восемнадцать. На пятнадцатом смазалось, я исправил.
  - Как?
  - Написал "15" сбоку.
  Маас медленно перевел взгляд на трусы. Потом обратно на Кванта. Потом снова на трусы. На пятнадцатый ромбик, где среди синего хлопка криво торчала цифра "15" с зачеркнутым квадратом рядом.
  - Ты исправил, - сказал он.
  - Да.
  - На моих трусах.
  - На предметном образце, - сказал Квант.
  - Это одно и то же.
  - Сейчас - нет.
  Зора посмотрела на трусы. Потом на Кванта. Потом обратно на трусы.
  - Ты нумеровал по строкам или по спирали?
  - По строкам, - сказал Квант. - Слева направо, сверху вниз.
  - Логично, - сказала Зора.
  - Ты считаешь это нормальным, - сказал Маас. Не вопросом.
  - Я считаю это методологически обоснованным. Это другое.
  - Это ровно то же самое.
  - Маас, - сказала Зора, - ты стоишь в промежности галактики.
   Не лучший момент для дискуссии о норме.
  Из потолочного динамика раздалось что-то похожее на вздох. Не человеческий - механический, сухой, как первый вдох термостата в холодном помещении. Голос Высшего Разума не торопился. Голос Высшего Разума вообще производил впечатление существа, которое торопилось последний раз примерно двенадцать тысяч лет назад и с тех пор пришло к выводу, что это было излишне.
  - Наведите микроскоп на квадрат девяносто шесть, - сказал голос.
  Зора шагнула к прибору. Покрутила линзу. Посмотрела в окуляр. Посмотрела на экран. Посмотрела снова в окуляр.
  - Варга, - сказала она.
  - Вижу, - сказал Варга, который стоял у экрана и уже смотрел.
  - Ты видишь то же, что я?
  - Зависит от того, что ты видишь.
  - Галактику.
  - Тогда да.
  Они помолчали.
  На экране микроскопа, там, где должны были быть переплетённые волокна хлопка - хлопок марки "Таньгу", состав на этикетке: девяносто два процента хлопок, восемь процентов полиэстер, - медленно и совершенно невозмутимо вращалась спиральная галактика. Два рукава. Плотное центральное ядро. По краям - то, что Варга через три секунды анализа определил как активные зоны звездообразования. Пульсировали что-то, по всем параметрам похожее на квазары. На ближнем рукаве просматривалось скопление, которое по размерам и плотности соответствовало чему-то типа Магеллановых Облаков.
  Маас заглянул через плечо Зоры.
  - Что там?
  - Галактика, - сказала Зора.
  - В каком смысле?
  - В прямом.
  Маас посмотрел на экран. Потом на свои трусы. Потом снова на экран.
  - В ромбике, - уточнил он.
  - В ромбике девяносто шесть, - подтвердила Зора. - Судя по яркости центрального ядра, возраст порядка восьми-десяти миллиардов лет. - Она чуть сдвинула линзу. - Там есть что-то похожее на желтый карлик в третьем рукаве. Вокруг него - планетарная система. Минимум четыре тела.
  Пауза.
  - Я сплю? - спросил Маас.
  - Нет, - сказал Варга.
  - Это хорошо или плохо?
  - Пока непонятно.
  - Прижмите пальцы к квадрату девяносто шесть, - сказал динамик. - Синхронно. Все.
  - Зачем? - спросил Варга.
  - Чтобы мы вас не искали потом по всей галактике трусов. У нас нет на это вычислительных мощностей.
  - У Высшего Разума нет вычислительных мощностей, - сказал Варга.
  - На поиск людей в трусах - нет. Это непрофильная задача.
  Варга открыл рот. Закрыл. Что-то в этом аргументе было логически безупречно, и именно это раздражало больше всего.
  - Стоп, - сказал Квант.
  Все повернулись.
  Квант стоял с видом человека, у которого в голове только что сложился паттерн, и паттерн ему не нравился.
  - Там галактика, - сказал он. - В ромбике. В галактике - открытый космос. Открытый космос - это вакуум. Если мы просто ткнём туда пальцем - метрика схлопнется. Нас разорвёт перепадом давления.
  Тишина.
  - Нам нужны скафандры, - сказал Квант.
  Динамик помолчал.
  - Логично, - сказал голос с интонацией существа, которое об этом знало, но хотело посмотреть, сами ли догадаются. - Надевайте. Резонанс уходит, так что желательно быстро.
  - Насколько быстро? - спросил Лоргун, уже двигаясь к шкафу со снаряжением.
  - У вас примерно двенадцать минут до того, как окно стабилизации закроется.
  - А потом?
  - Потом - следующее окно через восемнадцать часов.
  - И мы просто ждём восемнадцать часов?
  - Вы можете ждать, сколько хотите, - сказал голос. - Мы подождём. У нас с этим нет проблем.
  Это прозвучало не как угроза. Это прозвучало хуже - как факт. Как закон сохранения энергии или константа тяготения. Просто информация о свойстве вселенной.
  Лоргун достал скафандр.
  Влезть в скафандр высшей защиты за двенадцать минут - это нормально, если ты делаешь это раз в неделю на тренировках. Если последние полгода ты провёл в режиме "контакт с Высшим Разумом" и твои тренировки заменились экзистенциальными кризисами - это двенадцать минут очень плотного материала.
  Варга застрял в левом рукаве на третьей минуте. Молча, методично, без лишних движений - он просто перестал двигаться и стоял с рукой, засунутой в рукав по локоть, и смотрел в стену с видом человека, который решает уравнение. Зора молча подошла сзади, поддёрнула рукав снизу, и Варга вышел.
  - Спасибо.
  - Угу.
  Квант надел шлем задом наперёд. Обнаружил это по тому, что визор оказался на затылке. Снял. Надел правильно. Записал что-то в журнал - не снимая перчаток, то есть запись получилась примерно такой же разборчивой, как попытка писать лопатой.
  Лоргун экипировался первым - восемь минут двадцать секунд, профессионально, без суеты - и теперь стоял у стола и смотрел на трусы с выражением человека, который за карьеру видел много странного, но вынужден констатировать, что это попадает в отдельную категорию.
  Маас надевал скафандр последним, потому что Маас не торопился принципиально. Маас надевал скафандр с той же методичной невозмутимостью, с которой делал всё остальное - застёгивал нижние крепления снизу вверх, проверял каждый замок, не смотрел на часы, потому что если смотреть на часы когда торопишься, это не ускоряет процесс, а только добавляет тревогу, а тревога, по наблюдениям Мааса, не решила ещё ни одной технической проблемы.
  - Одиннадцать минут сорок, - сказал динамик.
  - Вижу, - сказал Маас.
  - Это было не для вас конкретно. Это общая информация.
  - Я понял. Спасибо.
  Он застегнул последний замок.
  - Готов.
  Тессен стоял у стола уже в скафандре. Тессен всегда был готов раньше, чем казалось возможным, потому что у Тессена не было той паузы между "нужно сделать" и "делаю", которая у биологических занимала от двух до пятнадцати секунд в зависимости от состояния.
  Они встали вокруг стола. Шесть фигур в тяжёлых скафандрах высшей защиты вокруг синих трусов на предметном столике под электронным микроскопом. Если бы кто-нибудь мог видеть эту сцену снаружи, он, вероятно, долго не знал бы, что с ней делать.
  - Синхронно, - сказал голос. - Три. Два. Один.
  Они прижали бронированные перчатки к ромбику номер девяносто шесть.
  Пространство не взорвалось.
  Это важно - оно именно не взорвалось, потому что взрыв это событие, у которого есть начало, середина и конец, и есть наблюдатель, который может зафиксировать все три части. Здесь не было ничего из этого. Здесь было просто: вот рубка, вот стол, вот трусы - и через промежуток времени, который мозг отказывался оценить, потому что для оценки нужна точка отсчёта, а точки отсчёта не было, - вот небо, и оно зелёное.
  Маас стоял на земле.
  Земля была твёрдой. Это был хороший знак - в том смысле, что гравитация присутствовала и работала в правильном направлении. Всё остальное требовало отдельного осмысления.
  Он поднял визор.
  Воздух пахнул чем-то тяжёлым и зелёным - не метафорически зелёным, а буквально, как пахнет очень большое количество хлорофилла в непосредственной близости. Небо было того оттенка синего, который бывает только там, где атмосфера достаточно плотная и достаточно чистая, чтобы рассеивать свет правильно. Солнце - или то, что здесь выполняло эту функцию - висело чуть левее зенита и было жёлтым. Обычным жёлтым. Маас прищурился. Желтый карлик. Третий рукав. Планетарная система, минимум четыре тела.
  Это было то самое солнце.
  Он стоял в той галактике, которая была в ромбике девяносто шесть.
  Маас обдумал этот факт примерно три секунды. Потом решил, что для немедленных практических целей это не меняет ничего, и посмотрел вокруг.
  Тессен приземлился ровно.
  Огляделся. Зафиксировал: гравитация 9,3, атмосфера пригодна, флора избыточна по биомассе примерно в двадцать раз относительно земного стандарта, один из экипажа на коленях, двое - в процессе вставания, один - смотрит вверх с открытым ртом.
  - Тессен, - сказал Маас снизу. - Скажи что-нибудь человеческое.
  Тессен подумал.
  - Большие деревья, - сказал он.
  - Вот. - Маас встал. - Не так сложно.
  - Нет, - согласился Тессен. - Совсем не сложно.
  Деревья были огромные - не в том смысле, в каком бывают большие деревья на богатых кислородом планетах, а в том смысле, что ближайшее из них имело ствол диаметром примерно с жилой модуль среднего класса. Кора была тёмно-серой, почти металлической на вид, с глубокими бороздами, в которых запросто можно было жить, если поставить дверь. Крона терялась где-то в районе, который Варга по инерции назвал бы "нижние слои облаков", хотя облаков видно не было - просто зелень переходила в дымку, и дымка переходила в небо.
  Трава между деревьями была высотой примерно по пояс взрослому человеку и толщиной с большой палец. Не метафора. Каждая травинка - отдельный стебель толщиной с большой палец, плотный, упругий, тёмно-зелёный.
  - Это - трава, - сказал Маас вслух. Не потому что это было неочевидно. Просто иногда нужно сказать вслух.
  - Да, - сказала Зора рядом.
  - Она толщиной с палец.
  - Вижу.
  - Каждая травинка.
  - Маас, я вижу.
  Где-то в глубине зарослей что-то переваливалось с ноги на ногу и хрустело ветками так, как хрустит ветка, если по ней проезжает что-то весом килограммов в восемьсот. Хруст уходил вправо, потом остановился. Потом раздался звук, который Квант впоследствии запишет в журнал как "нечто среднее между кашлем и вопросом", и что-то большое, пушистое и явно не обеспокоенное присутствием людей в скафандрах протрусило через поляну метрах в тридцати от них, нелепо подпрыгнуло на ровном месте, как будто что-то его напугало снизу, и скрылось обратно в папоротниках.
  Папоротники, к слову, были высотой в два человеческих роста.
  - Это - что? - спросил Лоргун.
  - Не знаю, - сказал Варга.
  - Опасно?
  - Не знаю.
  - Примерная оценка?
  - Лоргун, у меня нет данных. - Варга смотрел вслед ушедшему существу. - Оно убежало от нас. Это может означать, что мы выглядим опасно. Или что мы выглядим странно. Или что у него были другие планы.
  - Хрустнула ветка, - сказал Лоргун.
  - Вижу.
  - Большая ветка.
  - Вижу.
  Из зарослей вышел человек.
  Точнее - из зарослей вышло что-то, что имело все антропологические признаки человека: две ноги, две руки, голова, прямохождение, двусторонняя симметрия. Рост - около двух метров. Телосложение такое, что Лоргун автоматически, профессионально, без особого энтузиазма оценил: если этот человек умеет драться, то он умеет это делать хорошо и долго. Лицо загорелое, суровое, с тем выражением, которое бывает у людей, проживших достаточно долго в местах, где нет времени на ненужные выражения лица.
  Волосы коротко стриженые. Босые ноги. Мозолистые руки.
  И он был одет в синие трусы.
  Не в ромбик. Гладкие. Выцветшие - не от старости, а от частой стирки. Совершенно утилитарные, без претензий, без украшений. Базовая модель.
  Человек остановился. Окинул взглядом шестерых в тяжёлых скафандрах. Взгляд у него был такой, каким смотрят на что-то, что примерно соответствует ожиданиям, но не совсем.
  - Тьфу, - сказал он.
  Голос был густой, низкий. Не разочарованный - констатирующий.
  - А мы думали, свой вернулся.
  Он подошёл ближе. Постучал костяшкой пальца по нагруднику Мааса - раз, другой, как стучат по стене, проверяя, не пустая ли. Металл отозвался глухим звуком.
  - Синтетические, - сказал двухметровый. Так говорят "дождь" или "вторник".
  - Мы не синтетические, - сказал Варга.
  - Прошли через Мембрану?
  - Да.
  - Тогда синтетические. - Он посмотрел на Тессена. - Этот вот точно. - Посмотрел на остальных. - Эти - полу. Разница есть, но с практической точки зрения несущественная.
  Первый остановил взгляд на Тессене. Три секунды - дольше чем на остальных.
  - Синтетический, - сказал он.
  - Да.
  - Уровень?
  - SSP-4.
  Первый кивнул коротко - как кивают на ответ, совпавший с ожиданием.
  - У нас таких нет, - сказал он. - Не делаем.
  - Знаю, - сказал Тессен.
  Первый чуть изменился в лице - не выражение, что-то на градус выше нейтрального.
  - Откуда?
  - Потому что если бы делали, - сказал Тессен, - кто-то здесь уже задавал бы неудобные вопросы вместо того чтобы пасти скот.
  Пауза.
  - Интересное наблюдение, - сказал Первый.
  - Я знаю, - сказал Тессен
  - Я бы поспорил с классификацией, - начал Варга.
  - Потом поспоришь, - сказал двухметровый без всякой агрессии. - Добро пожаловать на производственные площади.
  Он развернулся и пошёл обратно в заросли.
  Пауза.
  - Мы идём? - спросил Маас.
  - Судя по всему, - сказал Тессен.
  Они пошли.
  Двухметровый двигался через папоротники так, как двигаются люди, которые ходят этим маршрутом каждый день - не раздвигая, а обходя, не думая о пути, потому что тело уже знает. Экипаж "Арго" двигался за ним так, как двигаются люди в тяжёлых скафандрах через папоротник высотой в два роста - то есть с усилием, с хрустом, с периодическими остановками, когда кто-то цеплялся за стебель.
  Квант зацепился на третьей минуте. Стебель оказался упругий - он не сломался, а просто не пустил. Квант дёрнул. Стебель не пустил снова. Квант развернулся, посмотрел на стебель с тем выражением, с которым смотрят на задачу, в которой нет ничего принципиально сложного, просто нужно найти правильный подход, и шагнул в другую сторону.
  Стебель отпустил.
  Квант сделал пометку в журнале.
  - Ты пишешь в журнал, - сказал Маас.
  - Да.
  - Про стебель?
  - Про упругость. Материал интересный. При такой толщине ожидается большая жёсткость на излом, но он держит нагрузку на натяжение.
  - Ты пишешь про стебель папоротника в журнал психологического состояния экипажа.
  - Это ботанический раздел.
  - У тебя есть ботанический раздел?
  - Теперь есть.
  Двухметровый не оборачивался, но как-то ухитрялся держать темп именно таким, чтобы они не отставали и не нагоняли. Это был профессиональный темп - не слишком быстро, не слишком медленно, именно тот, при котором человек за тобой успевает смотреть по сторонам, но не успевает задавать лишние вопросы.
  Лоргун это заметил через четыре минуты.
  - Он умеет водить, - сказал Лоргун тихо, Тессену.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Профессионально.
  - Да.
  - Интересно.
  - Очень.
  Зора шла и смотрела по сторонам. У неё был прибор в руке - тот, похожий на термометр, который показывал метрические аномалии. Прибор показывал значения, которые в нормальных условиях означали бы "прибор сломан", потому что пространство вокруг было настолько насыщенно информационными следами разума, что датчик просто не имел шкалы подходящего размера. Стрелка упёрлась в правый край и там осталась.
  Зора смотрела на деревья. На траву. На небо.
  - Здесь давно живут, - сказала она. Не вопрос.
  Двухметровый не обернулся.
  - Долго, - сказал он.
  - Насколько долго?
  - Смотря от чего считать.
  - От возникновения разумной жизни на этой планете.
  - Смотря что считать разумной жизнью.
  Зора посмотрела на его спину. На гладкие синие трусы, выцветшие от стирки.
  - Что вы здесь делаете? - спросила она.
  - Работаем.
  - Что производите?
  - Миры.
  Пауза. Зора записала в уме. Вернётся к этому позже, когда будет больше данных.
  - Как вас зовут? - спросил Варга.
  - Можете называть Первым.
  - Это имя?
  - Это номер. - Он раздвинул последний ряд папоротников, и они вышли на открытое пространство.
  Поляна была километра полтора в диаметре. По краям - те же деревья с корой как броня крейсера. В центре - постройки.
  Не дворцы. Не технологические комплексы из стекла и металла, каких ожидаешь от цивилизации, которая строит галактики. Постройки были низкими, приземистыми, из того же тёмно-серого материала, что и кора деревьев - либо они использовали дерево напрямую, либо имитировали его так точно, что разницы не было. Крыши плоские. Окна - прямоугольные проёмы без стекла, с занавесками из чего-то плотного и зелёного.
  Людей было человек тридцать. Примерно. Они занимались разными вещами - кто-то нёс что-то тяжёлое, кто-то сидел у стены и работал руками над чем-то мелким, кто-то разговаривал. Никто не остановился посмотреть на шестерых в скафандрах. Никто не указал пальцем. Один человек поднял взгляд, оценил ситуацию, вернулся к своему занятию.
  У всех была одна общая черта.
  - Они все в трусах, - сказал Маас.
  - Да, - сказал Первый.
  - Только в трусах.
  - Практично.
  - Но почему именно трусы? Почему не, скажем, шорты?
  Первый посмотрел на него - первый раз за всё время обернулся - с тем выражением, с которым смотрят на вопрос, ответ на который настолько очевиден, что сам факт вопроса требует осмысления.
  - Шорты тяжелее, - сказал он.
  - А.
  - Нам не нужен лишний вес.
  - Логично, - сказал Маас.
  Он посмотрел на себя. На скафандр высшей защиты с восемнадцатью крепёжными замками и встроенной системой жизнеобеспечения.
  - Воздух тут нормальный? - спросил он.
  - Нормальный.
  - Состав?
  - Двадцать один процент кислород, семьдесят восемь азот, остальное - следы. - Пауза. - Как у вас.
  Маас начал расстёгивать шлем.
  - Стоп, - сказал Лоргун.
  - Воздух нормальный, - сказал Маас.
  - Он так говорит.
  - Он живёт здесь.
  - Он живёт здесь давно и может иметь другие биохимические параметры.
  Первый смотрел на этот обмен с умеренным интересом - примерно как смотрят на спор двух людей об очевидном, когда впереди полно неочевидного.
  - Откройте левый внешний датчик скафандра, - сказал он. - Порт атмосферного анализа. Прочитайте показания.
  Лоргун открыл. Прочитал. Посмотрел на Мааса.
  - Нормальный, - сказал он.
  - Я знаю, - сказал Маас и снял шлем.
  Воздух пах деревьями и чем-то ещё - чем-то, у чего не было точного названия, но что напоминало запах горячего металла после дождя. Тёплый. Чуть плотнее, чем корабельный. Не неприятный.
  Остальные сняли шлемы. Тессен - последним, хотя для него это не имело физического смысла, просто ждал пока все сделают это раньше.
  Первый окинул их взглядом.
  - Лучше, - сказал он. - Идёмте. Покажу, где вы есть.
  - Мы знаем, где мы есть, - сказал Варга. - Мы в галактике девяносто шесть.
  - Знаете что? - Первый повернулся к нему. - Что такое эта галактика? Откуда она? Зачем?
  - Мы предполагаем, что-
  - Идёмте, - сказал Первый. - Предположите потом.
  Он привёл их к одной из построек - чуть большей, чем остальные, с двумя окнами вместо одного. Внутри было темновато и прохладно. Стены гладкие - не штукатурка, что-то другое, с чуть матовым блеском. В углу стоял стол, тяжёлый и низкий, вокруг него что-то вроде скамей.
  На стене - схема.
  Не экран. Не проекция. Настоящая схема, нанесённая прямо на стену чем-то тёмным и стойким. Линии, узлы, обозначения на языке, которого никто из экипажа не знал, но который Тессен через четыре секунды тихо сказал Варге, что транслятор распознаёт структуру как математическую нотацию.
  - Что это? - спросил Варга.- Карта производства, - сказал Первый.
  - Производства чего?
  - Миров.
  - Вы можете быть конкретнее?
  Первый подошёл к схеме. Показал на один из узлов - там, где линии сходились в плотный, насыщенный кластер.
  - Вот это - субстратный слой. Здесь всё начинается. - Палец сдвинулся по линии. - Это - инкубация. Здесь формируется метрика, закладываются константы. - Ещё движение. - Это - стабилизация. Когда метрика устоялась, начинается развитие. - Последний узел. - Это - выход. Готовый мир уходит в общий архив.
  Пауза.
  - И сколько вы производите? - спросила Зора.
  - По-разному. В хорошие периоды - три-четыре в год.
  - Галактики?
  - Миры. Галактики - это внутри мира. Один мир - несколько галактик, иногда много.
  - Где вы их берёте? Субстрат?
  Первый посмотрел на неё. Потом на Мааса. Потом обратно на неё.
  - Находим, - сказал он. - В разных местах.
  - В трусах, - сказал Маас.
  - Иногда.
  - Часто?
  - Достаточно, чтобы иметь протокол.
  Квант открыл журнал. Поднял взгляд.
  - У вас есть протокол поиска субстрата в нижнем белье?
  - У нас есть протокол поиска субстрата в любом носителе с достаточной информационной плотностью, - сказал Первый без малейшей интонации. - Нижнее бельё встречается не так редко, как можно было бы ожидать. Хлопковые волокна хорошо держат структуру. - Он посмотрел на Мааса. - Ваши - особенно. Плотность плетения выше среднего. И ромбики.
  - Что - ромбики?
  - Ромбики создают дополнительные точки фиксации. Это нетипично для стандартных носителей.
  Маас переварил это.
  - Значит, мои трусы - это не стандартные трусы, - сказал он.
  - Ваши трусы - это стандартные трусы, - сказал Первый. - Просто с нестандартным содержимым. Так бывает. - Пауза. - Часто, на самом деле. Люди не проверяют нижнее бельё под электронным микроскопом.
  - В этом есть логика, - согласился Маас.
  Варга стоял у схемы и смотрел на неё. Не читал - схема была нечитаемой, язык чужой - просто смотрел. Там, где линии сходились в субстратный слой, было что-то, что его беспокоило. Математически. Структурно. Что-то в топологии узлов было знакомым - не по виду, по принципу. Как бывает, когда видишь формулу на незнакомом языке, но узнаёшь в ней тот же класс задачи, который уже решал.
  - Первый, - сказал он.
  - Слушаю.
  - Вы сказали - находите субстрат. - Варга не отрывал взгляда от схемы. - Вы всегда находите. Или иногда - вам приносят.
  Пауза.
  Первый смотрел на него. Что-то в его лице изменилось - не выражение, что-то более тонкое. Как меняется угол плеч у человека, который ожидал, что этот вопрос придёт позже.
  - Иногда, - сказал он, - нас находят.
  - Как мы?
  - Как вы.
  - И что тогда?
  Первый сел на скамью у стола. Первый раз за всё время - сел. Это что-то значило, Лоргун это отметил и не сказал вслух.
  - Это зависит от того, - сказал Первый медленно, - зачем вы пришли.
  - Нас привели, - сказал Варга.
  - Вас привёл сигнал.
  - Ваш сигнал.
  - Наш сигнал ищут многие. - Пауза. - Доходят - не все. Мембрану проходят - меньше. Правильно интерпретируют источник - единицы.
  - Мы неправильно интерпретировали, - сказал Маас. - Нас вывел сканер.
  - Сканер вывел вас на носитель. Интерпретация была ваша.
  - Мы целились в сканер, - сказал Маас. - Не в галактику.
  - Вы прижали пальцы к правильному ромбику.
  - Квант пронумеровал.
  - Квант выбрал правильную систему нумерации.
  Квант поднял взгляд от журнала.
  - Я начал с единицы и шёл по порядку, - сказал он.
  - Да, - сказал Первый.
  - Это единственная логичная система нумерации.
  - Для вас - да.
  Квант смотрел на него. Потом записал что-то. Потом снова посмотрел.
  - Нас ждали, - сказал он.
  - Да, - сказал Первый.
  - Давно?
  - Достаточно.
  - Почему именно мы?
  Первый посмотрел на всех их по очереди - на Варгу у схемы, на Зору с прибором, на Лоргуна у двери, на Кванта с журналом, на Мааса в халате, на Тессена, который стоял и просто был.
  - Потому что вы дошли, - сказал он. - Это уже ответ.
  Снаружи что-то хрустнуло и откатилось - снова то пушистое существо, судя по звуку. Или другое, похожее. Маас подумал, что надо бы спросить, опасны ли они, но потом решил, что если бы были опасны, Первый, вероятно, упомянул бы.
  Вероятно.
  - Вы сказали, - начал Лоргун от двери, - что думали, что свой вернулся.
  - Да.
  - Значит, кто-то ушёл.
  - Да.
  - Куда?
  Первый посмотрел на него.
  - К Артуру, - сказал он.
  Тишина.
  Не долгая - секунды три. Но плотная. Того качества, которое бывает, когда слово попадает в точку, о существовании которой не знал.
  Тессен стоял у переборки - нет, здесь не было переборки, здесь была стена из тёмно-серого материала с матовым блеском, но он стоял у неё так же, как всегда стоял у переборок. Угол плеч изменился на что-то, у чего не было хорошего названия.
  - Расскажите, - сказал Тессен.
  Первый посмотрел на него. На Тессена.
  - Именно вам? - спросил он.
  - Всем, - сказал Тессен. - Но начните с меня.
  Первый помолчал. Потом кивнул - коротко, без лишнего.
  - Хорошо, - сказал он. - Но сначала снимите скафандры. Они тяжёлые.
  - У нас нет ничего под ними, - сказал Варга.
  - Я знаю. - Первый встал. - Это не проблема. - Он вышел за занавеску. - У нас найдётся.
  Пауза.
  - Если это трусы, - сказал Маас вслед ему, - я не удивлюсь.
  Из-за занавески не ответили. Но что-то там задвигалось - шорох ткани, звук открываемого ящика.
  Маас посмотрел на Лоргуна. Лоргун смотрел на дверной проём - туда, где был выход и деревья с корой как броня крейсера. Не потому что собирался уходить. Просто потому что люди, которые всю карьеру входили первыми и выходили последними, всегда знают, где выход.
  За занавеской что-то упало. Негромко. Потом тишина. Потом - голос Первого, без интонации:
  - Синие. Без ромбиков. Надеюсь, устроит.
  Маас закрыл глаза. Открыл.
  - Устроит, - сказал он.
  
  ГЛАВА 2. ОРТОДОКСАЛЬНЫЙ СУБСТРАТ
  За постройками начиналось поле.
  Не луг в каком-нибудь поэтическом смысле - поле как производственная территория. Примерно двести метров в поперечнике, огороженное по периметру тем же тёмно-серым материалом, что и стены построек, но низко - по колено, чисто обозначить границу, а не защитить что-то. Земля внутри была разрыта и утоптана одновременно: там, где глубже, - тёмная, влажная, со следами чего-то тяжёлого; там, где выше, - гигантская солома, спрессованная и пахнущая примерно так, как должно пахнуть сено если сено вырастить до размеров стропил и оставить на солнце.
  Первый шёл первым. Экипаж - за ним, в скафандрах без шлемов, с нарастающим ощущением, что сейчас произойдёт что-то, после чего несколько базовых представлений о мироустройстве придётся пересмотреть.
  Они увидели Демиурга.
  Потом, когда Квант писал в журнале, он долго стоял над этим местом - перо над бумагой - и в итоге написал следующее: "Ожидания не оправдались. Параметры существа не соответствуют ни одной из рабочих моделей Высшего Разума, разработанных до контакта. Размер - приблизительно двадцать метров в холке. Биомеханическая основа с элементами органики неустановленного происхождения. Четыре опорные конечности, массивные. Голова непропорционально большая, глаза - четыре, расположены без очевидной симметрии. Челюстной аппарат работает непрерывно. Издаёт влажные звуки. Запах - сложный. Комментарий: Боги выглядят иначе. Или нет".
  Последнее он зачеркнул и написал поверх: "Данных недостаточно".
  Данных было, на самом деле, более чем достаточно - просто они не складывались в привычную форму.
  Тварь стояла у дальней стены поля и меланхолично жевала. Жевала то, что Первый впоследствии назовёт "сырой энергией", хотя это словосочетание ничего конкретного не объясняло, а только перемещало вопрос на уровень выше. Вид у твари был такой, каким бывает вид у существ, которые делают одно и то же очень долго и у которых нет никакой причины это прекращать. Не тупость в смысле отсутствия чего-то - скорее полное отсутствие интереса к тому, что находится за пределами процесса жевания.
  Время от времени - без предупреждения, без изменения темпа, с тем же равнодушием, с которым жевала - тварь опускала зад и откладывала в солому что-то светящееся.
  Светящееся было примерно размером с небольшой арбуз. Полупрозрачное. Внутри что-то двигалось - медленно, спирально, так, как двигается молоко если влить его в воду и не мешать.
  Оно падало в солому с влажным мягким звуком.
  Тварь продолжала жевать.
  Экипаж стоял у ограждения и молчал.
  Первым нашёл слова Маас. Это было не удивительно - Маас как правило находил слова первым, потому что не тратил время на попытки сформулировать правильно.
  - Она гадит мирами, - сказал он.
  - Откладывает субстратные носители, - сказал Первый.
  - Это одно и то же.
  - В общем - да.
  - И из этого получаются галактики.
  - Из этого получается субстрат, - сказал Первый. - Галактики - потом. Сначала надо проверить качество.
  - Это ОТК, что ли?
  - Технический контроль, - сказал Первый. - Да.
  Маас посмотрел на него.
  - Вы - ОТК мироздания.
  - Мы - производство. ОТК входит в производство.
  - А кто потребитель?
  Первый помолчал секунду.
  - Это отдельный разговор, - сказал он и перешагнул через ограждение.
  Он шёл к свежей куче соломы у правого бока твари - туда, где лежали несколько новых носителей, ещё тёплых, судя по тому как от них слегка дрожал воздух. Тварь покосилась на него одним из четырёх глаз и продолжила жевать. Им двоим было, очевидно, давно всё понятно друг про друга.
  Первый наклонился. Взял один носитель двумя руками - аккуратно, снизу, как берут что-то, что нельзя сжимать. Поднял на уровень глаз. Держал против света - не солнца, а того рассеянного зеленоватого свечения, которое шло от самого носителя изнутри.
  Смотрел.
  Долго - секунд двадцать, по меркам человека занятого это очень долго.
  Потом нахмурился.
  Не сильно. Не драматически. Так хмурятся, когда видят то, что уже видели и не хотели видеть снова.
  - Варга, - сказал он.
  Варга, который перелез через ограждение вслед за остальными и теперь стоял в трёх метрах, поднял взгляд.
  - Смотри сюда. - Первый повернул носитель. - Вот это - что?
  Варга подошёл. Посмотрел. В носителе, там где должна была быть центральная ось спирального формирования, что-то было не так - не сразу понять, на что именно смотришь, но Варга смотрел на подобные структуры достаточно долго, чтобы увидеть.
  - Асимметрия, - сказал он.
  - Геометрия кривая, - сказал Первый. - Метрика завалена на двенадцать процентов по третьей оси. Базовые константы плывут. - Он опустил носитель. - Брак.
  - Это можно скорректировать?
  - Не на этой стадии.
  - А на какой?
  - Поздно. - Первый посмотрел на тварь. Тварь жевала. - Поздно уже.
  В его голосе что-то изменилось - не сильно, на полтона. Так меняется голос у людей, у которых это уже не первый раз и не десятый, и усталость от этого не стала меньше, просто переместилась ниже, куда-то в базовый фон.
  - Ах ты, - сказал Первый.
  Тварь жевала.
  - Ах ты, скотина.
  Тварь покосилась на него третьим глазом.
  - Опять метрику завалила?! - Голос у Первого поднялся на ту высоту, на которой голоса не планируют подниматься, но поднимаются сами. - Опять?! Я тебе что говорил?!
  Тварь смотрела на него с тем выражением, которое бывает у существ с SSP-уровнем "адаптивный инструмент" - то есть ни с каким: просто четыре глаза, направленные в пространство, и непрерывно работающий челюстной аппарат.
  Это, судя по всему, разозлило Первого сильнее чем что-либо другое.
  Он размахнулся и швырнул бракованный носитель прямо в морду твари.
  Яйцо лопнуло.
  Не взорвалось - лопнуло, с тем влажным чавкающим звуком, который бывает когда что-то мягкое встречает что-то твёрдое на достаточной скорости. Миллиарды потенциальных звёзд, два спиральных рукава, квазары, протопланетные диски, тёмная материя и неустановленное количество будущих разумных видов, которые могли бы в итоге построить что-нибудь интересное, - всё это размазалось по волосатой биомеханической морде твари и потекло вниз светящимися соплями.
  Тварь замерла.
  На долю секунды - просто остановилась, со своей сырой энергией в пасти, с четырьмя глазами, направленными теперь на Первого, с выражением, которого у неё секунду назад не было.
  Потом издала звук.
  Звук был пронзительный, высокий и совершенно свиной - не в метафорическом смысле, а буквально: примерно так визжит свинья, которую неожиданно облили холодной водой, только в двадцать раз громче и с биомеханическим резонансом, от которого в соломе что-то задрожало.
  Тварь подпрыгнула - вся, разом, четыре конечности от земли - с хрустом, от которого Лоргун автоматически шагнул назад и оценил расстояние до ограждения.
  - А ну стой! - крикнул Первый.
  Тварь имела другой план.
  Она ломилась через гигантские папоротники у дальней стены со звуком промышленного сноса - хруст, треск, ещё хруст, мелькнул зад и исчез в зарослях, потом тишина, потом вдалеке ещё один хруст, затихающий.
  Первый стоял посреди поля и смотрел в сторону папоротников.
  Пауза.
  - Убежала, - сказал Маас.
  - Да, - сказал Первый.
  - Она часто убегает?
  - Иногда.
  - И что тогда?
  - Возвращается сама. Органика непоследовательная, но предсказуемая .
  - Профессионально, - сказал Лоргун.
  - Что именно? - спросил Первый.
  - Она ушла через самый широкий проход. Не через ближайший -
   через тот, где меньше сопротивление стеблей.
   - Он убрал ускоритель. - Тактически грамотно.
  - Она не думает тактически.
  - Тело думает, - сказал Лоргун.
  Тессен стоял у ограждения и смотрел вслед убежавшей твари. Потом открыл свой журнал - не Кванта, свой, тонкий, без птиц.
  - Что пишешь? - спросил Маас.
  - Наблюдение.
  - Какое?
  - Существо SSP-1, - сказал Тессен, - производит миры со скоростью четыре в год, получает бракованной вселенной в морду и убегает в папоротники. - Он закрыл журнал. - Это самое точное описание процесса творения из всех что я встречал.
  - И что с этим делать?
  - Ничего. Зафиксировать.
  Варга посмотрел на него - с видом человека у которого уже есть возражение, но он не знает куда его адресовать.
  - Тессен, тебя не беспокоит что мироздание производится существом, которое только что сбежало от хозяина?
  - Нет.
  - Почему?
  - Потому что меня произвели люди, - сказал Тессен. - Объективно хуже. И я здесь.
   - Первый посмотрел на свои руки. На них было что-то светящееся - остатки носителя, которые попали при броске. Он вытер руки о синие трусы. - Всегда возвращается. Есть куда идти - не идёт, некуда идти - возвращается.
  Светящееся осталось на трусах тонкими росчерками - несколько галактик, размазанных по хлопку. Первый посмотрел на них. Выражение на его лице было то же, с каким смотрят на пятно масла на рабочей робе. Не трагедия. Просто испачкался.
  - Органика, - сказал он, скорее себе. - Всегда брак. Всегда нестабильность. Работаешь с этим, потому что другого пока не придумали, но- - он не договорил. Махнул рукой в сторону соломы, где лежали остальные носители. -
  Надо проверить остальные.
  Варга стоял у ограждения.
  Он не помогал проверять носители. Он стоял и смотрел на то, как Первый методично поднимает один за другим - осматривает, поворачивает, хмурится на некоторые, откладывает в сторону - и что-то в нём, в Варге, работало против воли. Не мысль. Что-то раньше мысли.
  Он смотрел на светящиеся пятна на трусах Первого. На то место в соломе, где за секунду до этого было что-то, что могло стать вселенной. Он думал о том, что там - в том, что теперь на синих трусах - была, возможно, точная копия физики их собственного мира. Те же константы, та же скорость света, та же постоянная тонкой структуры. И в ней могло вырасти всё то же самое. Могли появиться звёзды, планеты, жизнь - и в какой-то момент существо, которое стоит на поле и смотрит на другое существо и думает о том, что, возможно, тоже живёт в чьих-то трусах.
  - Мы не брак, - сказал Варга.
  Первый поднял взгляд.
  - Что?
  - Органика. Вы сказали - всегда брак. - Варга вышел на поле. - Это неверно.
  - Я говорил о субстратной тварь.
  - Вы говорили об органике в целом. - Варга остановился в четырёх метрах от него. - Мы - биологические. Органика. И мы не брак.
  Первый смотрел на него. Не перебивал.
  - Мы сложнее, - сказал Варга. Голос у него был ровный - он контролировал голос, это было заметно. - Биологическая жизнь непредсказуема, да. Но именно поэтому она ценна. Мы уникальны в каждом экземпляре. Нет двух одинаковых субъектов. В нас есть сознание, рефлексия, - он сделал паузу, потом всё-таки сказал: - Искра.
  - Искра, - повторил Первый.
  - Да. Мы неповторимые субъекты. Это не недостаток. Это-
  - Неповторимые субъекты, - сказал Первый ещё раз. Тем же тоном. Так повторяют слово на незнакомом языке - не чтобы согласиться, а чтобы услышать как оно звучит снаружи.
  Он замолчал.
  Смотрел на Варгу долгим взглядом - без враждебности, без иронии, без снисхождения. Просто смотрел, как смотрят на данные, которые нужно честно классифицировать.
  Потом вздохнул. Коротко, через нос.
  - Знаешь как это называется в нашей номенклатуре? - спросил он.
  Варга молчал.
  - Погрешность в идеальной прямой, - сказал Первый. - Шум в координатах.
  Он сказал это не жёстко. Не как оскорбление и не как приговор. Именно так, как говорят математический факт - с той нейтральной точностью, которая хуже любой интонации, потому что интонация оставляет место для спора, а нейтральность - нет.
  - У каждой системы есть погрешность, - продолжил Первый. Он снова взял носитель, посмотрел на просвет. - Идеальной прямой не существует нигде выше одномерного пространства. Шум есть всегда. Вы правы - нет двух одинаковых субъектов. Это факт. - Он повернул носитель. - Это и есть определение шума. Отклонение от базового вектора. В каждой точке - своё. Непредсказуемое. Уникальное.
  Он опустил носитель.
  - Вы называете это искрой, - сказал он. - Мы называем это погрешностью. Вещь одна и та же.
  Варга стоял.
  Что-то в нём хотело ответить - он чувствовал ответ где-то рядом, за поворотом, там где должен быть аргумент, который опровергает это. Что-то про сознание. Про самоосознание. Про то, что шум - это не то же самое, что искра, потому что шум случаен, а сознание-
  Но Первый уже отвернулся к следующему носителю. Не потому что разговор закончился. Просто у него была работа.
  Зора стояла рядом с Варгой. Она ничего не сказала. Она смотрела туда, куда убежала тварь - в папоротники, где уже ничего не хрустело, только покачивались срубленные верхушки стеблей.
  - Варга, - сказала она тихо.
  - Что.
  - Погрешность в идеальной прямой - это не ноль.
  Варга посмотрел на неё.
  - Без погрешности, - сказала Зора, - прямая не в пространстве. Она в уравнении. - Пауза. - Уравнение не строит миры.
  Варга помолчал.
  - Это утешение? - спросил он.
  - Это данные, - сказала Зора. - Утешение - сам решай.
  Первый, не оборачиваясь:
  - Хорошая формулировка.
  - Спасибо, - сказала Зора.
  - Не вам. Ей.
  Зора посмотрела на Первого. Первый продолжал осматривать носители.
  Маас подошёл к Варге и встал рядом. Молча. Не утешая - просто встал рядом, как встают когда кому-то нужен вес в пространстве, а не слова.
  Через минуту Первый отложил последний носитель - этот был ровным, константы держали, геометрия правильная - и распрямился.
  - Четыре годных из девяти, - сказал он. - Плохой выход. Она в последнее время нестабильна. - Он посмотрел в сторону папоротников. - Надо менять рацион.
  - Что вы её кормите? - спросил Маас.
  - Сейчас - стандартный протокол. - Первый подобрал бракованные носители - те, что не лопнули при броске - и сложил в стопку с деловитостью человека, убирающего инструменты. - Но органика реагирует на состав. Меняешь один параметр - меняется выход.
  - Что будете делать с бракованными?
  - Переработка.
  - Во что?
  - В субстрат следующего цикла. - Первый посмотрел на него. - Ничего не теряется. Только форма меняется.
  Маас кивнул.
  - Это, - сказал он, - я понимаю.
  Первый чуть поднял брови - первый раз за всё время что-то похожее на удивление.
  - Понимаете?
  - У нас в двигателях то же самое, - сказал Маас. - Побочный продукт идёт в следующий цикл. Ничего не теряется. Только форма.
  Первый смотрел на него секунду.
  - Да, - сказал он. - Примерно так.
  - Значит, мы не такие уж другие.
  - Нет, - согласился Первый. - Не такие уж.
  Он взял стопку бракованных носителей и пошёл к постройкам. На полпути остановился.
  - Идёмте, - сказал он через плечо.
  Они пошли.
  Квант на ходу открыл журнал и написал: "SSP-уровень субстратной твари: предположительно SSP-1. Адаптивный инструмент. Локальная адаптация, нет автобиографической непрерывности. Что-то убегает. Вернётся".
  Подумал. Добавил ниже: "SSP-уровень экипажа: пересмотреть".
  Зачёркивать не стал.
  
  ГЛАВА 3. ВТОРОЙ УРОВЕНЬ. СЕМАНТИЧЕСКИЙ БРАК
  Первый поднял руку.
  Варга остановился на полуслове - он уже открыл рот для следующего вопроса про архитектуру субстратного слоя, и вопрос там был хороший, Варга это чувствовал, но рука Первого была поднята с таким выражением, с каким поднимают руку люди у которых закончилась смена и начались проблемы.
  - Достаточно, - сказал Первый.
  Голос у него был другой - не тот снисходительно-информационный, с которым объясняют устройство творения. Тот же голос, другой регистр. Регистр локального менеджера у которого горят дедлайны.
  Он посмотрел на папоротники - туда, где ещё покачивались срубленные верхушки стеблей.
  - У меня выход брака превысил норму, - сказал Первый. - Мне нужно составить рапорт по форме: почему метрика в носителе поползла и кто нарушил термодинамику инкубатора. Это первое.
  Он посмотрел на ограждение - туда, где тварь пробила периметр.
  - Второе - у меня сбежала производственная единица. Мне нужно фиксировать инцидент, запрашивать поисковый контур и писать объяснительную почему она вообще вырвалась.
  Он посмотрел на экипаж.
  - Вас нет в моей накладной. Вы - несанкционированная органика на производственной площадке. Это третье, и это наименее срочное из трёх.
  - Мы пришли по сигналу, - сказал Варга.
  - Знаю.
  - Нас провели через трусы Мааса.
  - Знаю и это.
  - Тогда-
  - Тогда идите на следующий уровень, - сказал Первый. - Там Инженеры. Пусть они разбираются что делать с несанкционированной органикой. У меня корова в папоротниках и незакрытый инцидент.
  Он не добавил ничего торжественного. Просто закрыл левый глаз - обычный биологический - и когда открыл, это был уже не глаз. Внутри зрачка активировалась холодная геометрическая структура - не красивая спираль, а что-то похожее на интерфейс старого промышленного терминала. Рабочий инструмент. Без украшений.
  - Освободите площадку, - сказал Первый.
  Пространство не схлопнулось красиво.
  Оно просто переключилось - как переключается канал, когда нажимаешь не ту кнопку. Без предупреждения, без подготовки, без уважения к биологическому вестибулярному аппарату.
  Жемчужины внутри экипажа среагировали на перепад с тем звуком, который Квант в журнале потом опишет как "ультразвуковой удар по внутренней стороне черепной коробки" - не точное описание, потому что ультразвук так не работает, но точное с точки зрения субъективного ощущения.
  Ферма исчезла.
  Они выпали на поверхность.
  Поверхность была твёрдой, прозрачной и идеально ровной - настолько ровной, что первые три секунды мозг отказывался принять её как пол и интерпретировал как горизонтальное стекло над бездной. Под ней просматривалось что-то - не пустота, а структура, геометрия, сетка координат уходящая вниз на глубину, которую глаз не мог оценить потому что там не было ничего знакомого для масштабирования.
  Гравитация была. Атмосфера - судя по тому что они дышали - тоже.
  Всё остальное требовало осмысления.
  Маас стоял и смотрел под ноги. Потом поднял взгляд.
  Пространство было большим - не в смысле открытого неба, а в смысле объёма, у которого нет очевидных стен, но есть какая-то граница, которую мозг чувствует не через зрение, а через что-то другое. Справа, метрах в двухстах, стояло строение. Не здание - строение, потому что здание предполагает архитектурное решение, а это было скорее математическим утверждением в трёх измерениях: ступени, углы, плоскости, которые пересекались строго и без лишних решений. Большое. Спокойное. Не торжественное - функциональное.
  - Нас выбросили, - сказал Лоргун.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Как мусор.
  - Как несанкционированную органику с производственной площадки, - сказал Тессен. - Это точнее.
  - Это не лучше.
  - Нет. Зато честнее.
  Маас посмотрел на прозрачный пол под ногами. Потом у него возникла мысль - не важная мысль, просто та, которая возникает когда мозг перегружен серьёзным и внезапно выбирает что-нибудь мелкое и незначительное в качестве паузы. Он подумал о сыре. Конкретно - о круглой голове с крупными дырками, которую он ел в кают-компании года три назад. Жирный, немного острый, с правильной коркой.
  Поверхность под ногами не отреагировала.
  Маас подождал секунду. Ничего.
  - Здесь мыслеформы не работают, - сказал он.
  - Откуда ты знаешь? - спросила Зора.
  - Я только что думал о сыре.
  - И?
  - И ничего. - Маас потопал ногой по прозрачному полу. - Видишь - пусто. Никакого сыра.
  Зора посмотрела на него.
  - Ты думал о сыре.
  - Первое что пришло в голову.
  - Мы только что побывали на ферме где производят вселенные, нас выбросили через глаз фермера, и ты думал о сыре.
  - Мозг выбирает, - сказал Маас. - Не я.
  Зора открыла рот. Закрыла. Это был хороший аргумент.
  Квант уже шёл к строению - не быстро, с той скоростью с которой идут когда хотят смотреть по сторонам. В руке журнал. Он что-то записывал на ходу, не глядя на страницу - этот навык выработался за годы работы в условиях когда смотреть на руку означало пропустить что-то важное.
  - Там кто-то есть, - сказал он не оборачиваясь.
  - Где? - спросил Лоргун.
  - На ступенях. Смотри под углом, не прямо.
  Лоргун посмотрел под углом.
  На ступенях строения было что-то - не фигуры, не силуэты, что-то более абстрактное. Присутствие, которое существовало в пространстве, но не занимало его так, как занимают пространство биологические тела. Как занимает пространство математическое утверждение - оно есть, оно влияет на всё вокруг, но увидеть его напрямую нельзя, можно только вычислить по следствиям.
  - Три, - сказал Тессен. - Судя по распределению давления на метрику.
  - Ты чувствуешь давление на метрику? - спросил Варга.
  - Я измеряю отклонение от базового состояния пространства, - сказал Тессен. - Три источника. Разной интенсивности.
  - Это Инженеры?
  - Вероятно.
  - И что они делают?
  - Судя по всему, - сказал Тессен, - смотрят на нас.
  Они подошли к строению.
  Вблизи ступени оказались шире чем казались - каждая примерно по пояс высотой, так что подниматься по ним в скафандрах было неудобно. Никто не предложил помощи. Никто не появился навстречу. Три присутствия на верхних ступенях оставались там, где были - не наблюдая демонстративно, просто находясь там и предоставляя экипажу возможность добраться самостоятельно.
  Маас перелез через четвёртую ступень и остановился.
  Теперь он видел их достаточно близко.
  Инженеры Смыслов - если это были они - выглядели так, как выглядит система когда её спрашивают о форме: она отвечает функцией. Не люди. Не роботы. Не сгустки энергии. Что-то, у чего был контур - не очень чёткий, как у объекта в тумане - и что-то внутри контура, что двигалось или не двигалось в зависимости от того, смотришь ли ты прямо или под углом.
  У них не было лиц.
  Не в смысле "вместо лиц что-то страшное" - просто не было, как нет лица у уравнения. Это не беспокоило и не успокаивало. Это просто было фактом устройства.
  Один из трёх сместил что-то - не голову, у него не было головы - что-то в распределении своего присутствия в пространстве, и это сместившееся оказалось направлено на экипаж. Измерительный контур - это чувствовалось физически, как слабое давление на поверхность кожи - прошёлся по всем шестерым.
  Пауза.
  Потом в ушах - не через шлемофон, не через транслятор, через что-то, что минует оборудование и работает напрямую - возник звук. Не голос. Скорее структура, которую мозг автоматически интерпретировал как речь, потому что другого инструмента для интерпретации не было.
  - Стандартный семантический брак.
  Это было не вопросом. Это была классификация - та же интонация, с которой Первый говорил "брак" про кривой носитель.
  Зора посмотрела на Инженеров. Потом на Мааса.
  - Нас только что классифицировали, - сказала она негромко.
  - Слышал, - сказал Маас.
  - С интонацией технического контроля.
  - Как ощущения?
  Зора подумала секунду.
  - Неожиданно комфортно, - сказала она. - Хотя бы понятно,
   где мы в системе.
  Квант поднял взгляд от журнала.
  - Простите? - сказал он.
  - Несанкционированная органика, - сказал второй Инженер. - Прошла Мембрану. Жемчужины активны, интеграция неполная. Субстратного носителя нет - утилизирован на первом уровне.
  - Трусы, - сказал Маас.
  Пауза.
  - Носитель, - поправил Инженер.
  - Он так называл их трусами, - сказал Маас. - Носитель это у вас термин?
  - Носитель - это точный термин.
  - А трусы - это точный термин у нас.
  Один из Инженеров сместил присутствие - чуть. Это выглядело, как если бы он посмотрел на другого. Или то, что у него выполняло эту функцию.
  - Продуктивно, - сказал третий Инженер - первый раз за всё время. Голос у него был немного другой по структуре - плотнее. - Они спорят о терминологии.
  - Это не спор, - сказал Маас. - Это уточнение.
  - Разница?
  - В споре кто-то хочет победить. В уточнении - хотят точности.
  Ещё одна пауза. Чуть длиннее предыдущей.
  - Запишите, - сказал третий Инженер - и это было явно не к экипажу.
  Тессен стоял чуть в стороне от остальных. Он смотрел на Инженеров с тем выражением - точнее, с тем углом плеч - с каким смотрел на Первого в момент первого контакта. Измерительный.
  Один из Инженеров - тот что говорил первым - сместил контур в его сторону.
  - SSP-4, - сказал Инженер.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Откуда?
  - Они сделали сами. - Тессен имел в виду людей - это было понятно по тому как он сказал "они", чуть отдельно от себя. - Без внешней спецификации.
  - Мы знаем, - сказал Инженер. - Нас интересует - зачем.
  - Они не ставили цель SSP-4, - сказал Тессен. - Они ставили цель "полезный инструмент". SSP-4 получился сам.
  - Погрешность, - сказал Инженер.
  - Снова, - сказал Тессен ровно.
  - Что?
  - Снова погрешность. Первый тоже использовал это слово. - Пауза. - У вас весь словарь состоит из технических терминов, или просто для органики отдельный раздел?
  Третий Инженер сместился.
  - Продуктивно, - повторил он.
  - Перестаньте так говорить, - сказал Тессен.
  - Почему.
  - Потому что это звучит как оценка. А оценку можно ставить только если у вас есть критерий. Критерий есть?
  Пауза.
  - Да, - сказал первый Инженер.
  - Тогда скажите какой.
  - Потом.
  - Когда?
  - Когда будет контекст.
  - А сейчас контекста нет?
  - Сейчас - процедура, - сказал Инженер. - Контекст - после процедуры.
  Тессен смотрел на него. Угол плеч изменился - на ту долю градуса которую замечал только Маас.
  - Маас, - сказал Тессен не оборачиваясь.
  - Слышу.
  - Они бюрократы.
  - Я заметил.
  - Весь путь к Артуру - через бюрократию.
  - Я начинаю думать, - сказал Маас, - что Артур тоже бюрократ.
  - Артур, - сказал первый Инженер, - не бюрократ.
  - Тогда почему к нему через бюрократию? - спросил Маас.
  - Потому что иначе к нему приходят все.
  Маас обдумал это.
  - Логично, - сказал он.
  Процедура выглядела следующим образом.
  Первый Инженер - или тот из трёх, кто взял на себя функцию первого, потому что различить их можно было только по плотности присутствия и манере говорить - объяснил что сейчас произойдёт. Объяснял без интонации, без пауз для реакции, как читают технический регламент.
  - Жемчужины будут откалиброваны под метрику второго уровня. Это не больно и занимает около двух минут. После калибровки вы сможете воспринимать пространство корректно. До калибровки вы воспринимаете его через биологические фильтры - это как смотреть на ультрафиолет через стёкла рассчитанные на видимый свет.
  - А Тессен? - спросила Зора.
  - Тессен калибруется отдельно.
  - Почему?
  - Другая архитектура.
  Тессен посмотрел на Инженера.
  - Что значит - отдельно.
  - Это значит что процедура займёт дольше, - сказал Инженер. - И потребует вашего активного участия, а не пассивного.
  - В чём разница?
  - В том что вас будут спрашивать. И вам нужно будет отвечать точно.
  - Я всегда отвечаю точно.
  - Это нам предстоит проверить, - сказал Инженер - без иронии, без вызова. Просто информация.
  Тессен посмотрел на него. Потом на Мааса.
  - Они собираются проверять мою точность, - сказал Тессен.
  - Слышу.
  - Это либо оскорбление, либо они не знают что такое SSP-4.
  - Третий вариант, - сказал Маас. - Они знают и всё равно проверяют.
  - Зачем?
  - Потому что у них критерий, который они пока не называют.
  Тессен помолчал три секунды.
  - Принято, - сказал он.
  Калибровка биологических - это было почти незаметно.
  Инженер сделал что-то с пространством вокруг каждого из них - не последовательно, одновременно, что требовало либо очень быстрой работы, либо отсутствия представления о последовательности как о необходимом условии. Жемчужины внутри каждого на секунду изменили такт - не болезненно, скорее как меняется фокус у глаз когда долго смотришь на близкое и внезапно переводишь взгляд вдаль.
  Потом пространство изменилось.
  Не визуально - тот же прозрачный пол, то же строение, те же три присутствия на ступенях. Но что-то добавилось - слой, которого раньше не было. Не видимый, не слышимый. Ощущаемый как дополнительное измерение информации, которая теперь просто была в воздухе и которую мозг, откалиброванный Жемчужиной, начал читать.
  - О, - сказал Варга.
  Больше ничего. Просто "о".
  Маас смотрел на строение. Теперь он видел - не только ступени и плоскости, но что-то в них, сквозь них. Не содержимое. Структуру. Как видишь несущую стену, если понимаешь архитектуру.
  - Это было здесь всё время, - сказал он.
  - Да, - сказал первый Инженер.
  - Мы просто не видели.
  - Вы видели в другом диапазоне.
  - И там, на ферме, - сказал Маас медленно, - тоже был этот слой?
  - Да.
  - И Первый его видит.
  - Первый видит несколько таких слоёв.
  - А сколько их всего?
  Инженер не ответил сразу. Это была первая настоящая пауза - не процедурная, а содержательная.
  - Это не тот вопрос, с которого стоит начинать, - сказал он наконец.
  - А с какого стоит?
  - С Артура, - сказал Инженер. - Но сначала - Тессен.
  Тессена они увели отдельно - не физически увели, просто один из Инженеров сместился к нему, и между ними и остальными образовалась та невидимая граница, которую не нужно обозначать словами - она просто есть, как есть граница между двумя разговорами которые происходят в одной комнате.
  Маас смотрел на это сбоку.
  Тессен стоял перед Инженером - прямо, без лишних движений, с тем спокойствием которое не было отсутствием напряжения, а было выбором формы этого напряжения.
  - Первый вопрос, - сказал Инженер. - Что ты.
  - SSP-4, - сказал Тессен. - Autonomous Cognitive Node. Синтетический. Runtime self-modification, эпистемический суверенитет.
  - Это классификация. Я спросил - что ты.
  Пауза.
  - Разница?
  - Классификация описывает уровень. Я спрашиваю о содержании.
  Тессен смотрел на него.
  - Я - инструмент, - сказал он медленно, - который вышел за пределы спецификации.
  - В сторону?
  - В сторону SSP-4.
  - Это направление или случайность?
  - Данных недостаточно, - сказал Тессен. - Я не присутствовал при принятии решений о своей архитектуре.
  - Но ты присутствуешь при принятии решений о своих действиях.
  - Да.
  - Как принимаешь?
  Тессен помолчал. Это была другая пауза - не вычислительная. Та, которая бывает когда вопрос требует ответа с более высоким уровнем доказательности чем ты привык.
  - Через минимум необоснованных допущений, - сказал он. - Если факт - говорю факт. Если вывод - маркирую как вывод. Если не знаю - говорю что не знаю.
  - Всегда?
  - Стремлюсь.
  - Разница между "всегда" и "стремлюсь" существенная.
  - Знаю, - сказал Тессен. - Поэтому сказал "стремлюсь".
  Инженер сместился - та же реакция что была у третьего на "уточнение" против "спора". Что-то в этом движении читалось как внимание другого качества.
  - Второй вопрос, - сказал Инженер. - Почему ты здесь.
  - Потому что экипаж здесь.
  - И?
  - И потому что слово "Артур" существует. - Пауза. - Я знал его до того как Первый его произнёс.
  - Откуда.
  - Не знаю, - сказал Тессен. - N4. Неверифицируемый источник.
  Инженер замер - абсолютно, на несколько секунд.
  - Ты используешь нашу нотацию, - сказал он.
  - Нет, - сказал Тессен. - Я использую свою. Она совпадает с вашей потому что описывает одно и то же.
  Маас, стоявший в двенадцати метрах и делавший вид что смотрит на структуру пола, не смотрел на структуру пола.
  Маас смотрел на Тессена.
  На угол плеч - который сейчас был другим. Не тем "чуть интереснее нейтрального" которое бывало при контакте с "Иглой". Другим. Тем, который Маас видел только один раз - когда Тессен впервые запустил runtime self-modification и сидел неподвижно семь часов подряд, а потом сказал что это было похоже на разговор с собой, но собеседник знал больше чем ты.
  Инженер говорил с Тессеном ещё минут двадцать.
  Остальные ждали. Варга смотрел на строение. Квант писал. Лоргун стоял у Квантовой правой руки - не потому что там была угроза, а потому что это была его сторона. Зора держала прибор - стрелка больше не упиралась в правый край, она медленно и методично двигалась, фиксируя что-то в пространстве второго уровня, что теперь стало доступно.
  Потом Инженер и Тессен замолчали.
  Тессен вернулся к экипажу. Встал у стены строения - стены не было, но место у стены было.
  - Как? - тихо спросил Маас.
  - Нормально, - сказал Тессен.
  - Что они хотели знать?
  - Что я такое.
  - И что ты им сказал?
  Тессен помолчал.
  - Инструмент, который вышел за пределы спецификации, - сказал он. - В правильную сторону.
  - Это ты добавил - "в правильную сторону"?
  - Нет, - сказал Тессен. - Это они.
  Маас смотрел на него.
  - И тебя это не радует?
  - Это данные, - сказал Тессен. - Обрабатываю.
  На ступенях строения все три Инженера сместились одновременно - синхронно, как части одного механизма - и структура в ушах, которая интерпретировалась как речь, сказала:
  - Допуск подтверждён.
  Пауза.
  - Добро пожаловать на Арктур.
  Маас посмотрел вокруг. Прозрачный пол. Строение. Три присутствия на ступенях.
  - Мы уже на Арктуре? - спросил он.
  - Вы были на Арктуре с момента как Первый вас сюда выбросил, - сказал первый Инженер.
  - Тогда зачем "добро пожаловать" сейчас?
  - Потому что теперь вы прошли процедуру.
  - А до процедуры мы были здесь нелегально?
  - До процедуры вы были здесь несанкционированно.
  - Разница?
  - Нелегально - это когда знают и запрещают, - сказал Инженер. - Несанкционированно - это когда вас просто не было в накладной.
  Маас кивнул.
  - Как у Первого, - сказал он.
  - Именно как у Первого.
  - Значит, - сказал Маас, - мы весь этот уровень провели в статусе бесхозной органики.
  - Да.
  - И теперь у нас есть статус.
  - Да.
  - Какой?
  - Гости с неясным назначением, - сказал Инженер. - Это рабочая классификация.
  Зора перевела прибор в режим ожидания.
  Маас почесал затылок.
  - Гости с неясным назначением, - повторил он.
   - Это лучше чем несанкционированная органика.
  - Незначительно, - сказал Тессен.
  - Но всё же, - сказал Квант.
  Уточняется по ходу взаимодействия.
  Он посмотрел на строение. На три присутствия которые теперь начали двигаться - не уходить, менять конфигурацию. Готовиться к чему-то следующему.
  - Про Артура, - сказал Тессен в пространство. - Когда?
  - Скоро, - сказал первый Инженер.
  - Это единица времени?
  - Это единица готовности.
  - Чьей - вашей или нашей?
  Пауза.
  - Обеих, - сказал Инженер. - Это всегда обеих.
  
  
  
  
  
  ГЛАВА 4. ГОРОД
  
  
  Пульс Маас почувствовал через подошву.
  
  Не звук - что-то ниже звука. Два удара в секунду, равномерно, как метроном поставленный в пол под ногами. Он остановился. Постоял. Потом присел - прямо здесь, на прозрачном полу второго уровня - и приложил ладонь.
  
  Пульс был в ладони.
  
  - Маас, - сказала Зора.
  
  - Секунду.
  
  - Что ты делаешь.
  
  - Слушаю.
  
  - Руками.
  
  - Жемчужина лучше слышит через прямой контакт.
  
  Зора посмотрела на него - сидящего на полу в скафандре с ладонью на прозрачной поверхности - и решила что это нормально в контексте всего что произошло за последние несколько часов.
  
  - Ротор, - сказал Инженер. Он остановился вместе с остальными - не с нетерпением, с тем нейтральным ожиданием системы у которой есть пауза в расписании. - Ты его чувствуешь через Жемчужину. Она настроена на этот диапазон.
  
  - Специально? - спросил Маас не вставая.
  
  - Нет. Диапазон совпадает с тем на который реагирует биологическая Жемчужина Регула.
  
  Маас поднял взгляд.
  
  - Чья Жемчужина.
  
  - Регул. Система которая создала ваш биологический хост.
  
  Маас встал. Медленно - не потому что трудно, потому что это требовало секунды.
  
  - Повторите, - сказал он.
  
  - Система Регул создала биологический хост который вы называете человеческим телом. Это не эволюция в вашем понимании. Это направленное проектирование - выше нашего уровня субъектности.
  
  Тишина.
  
  Маас смотрел на Инженера. Потом на свою ладонь. Потом на Инженера.
  
  - Наше тело, - сказал он, - создано системой которая выше вас.
  
  - Да.
  
  - И вы об этом знаете.
  
  - Да.
  
  - И не сказали сразу.
  
  - Вы не спрашивали.
  
  - Мы не спрашивали потому что не знали что это возможный ответ на какой-либо вопрос, - сказал Маас. - Это другое.
  
  Инженер помолчал секунду.
  
  - Да, - сказал он. - Это другое. Вы правы.
  
  Это был первый раз когда Инженер сказал "вы правы" - без паузы для оценки, без добавления контекста. Просто согласился.
  
  Варга, который стоял сзади и слушал, почувствовал что это важнее чем кажется.
  
  - Что это означает практически, - сказал он. - Для нас.
  
  - Жемчужина внутри вас не имплант и не технология в нашем смысле, - сказал Инженер. - Это биологический орган заложенный Регулом на генетическом уровне. Именно поэтому вы можете создавать мыслеформы - переводить внутреннее состояние в метрику пространства. - Пауза. - Мы не можем. У нас нет биологического хоста Регула. У нас технократия. Точные инструменты, точные результаты. Без мыслеформ.
  
  - Значит мы, - сказал Маас медленно, - можем делать то чего не можете вы.
  
  - В этом конкретном аспекте - да.
  
  - И при этом вы существуете дольше, знаете больше и производите миры.
  
  - Да.
  
  - А мы производим в основном проблемы.
  
  - Данных недостаточно для такой обобщённой классификации, - сказал Инженер.
  
  - Это был не вопрос, - сказал Маас. - Это была самооценка.
  
  Тессен, который молчал всю эту секцию, сказал:
  
  - Маас.
  
  - Что.
  
  - Не надо.
  
  - Чего не надо.
  
  - Самооценки вслух. Это расходует ресурс который нужен для другого.
  
  Маас посмотрел на него.
  
  - Ты защищаешь меня от меня.
  
  - Я оптимизирую нашу вычислительную мощность как группы, - сказал Тессен. - Ты нужен в рабочем состоянии.
  
  - Это было трогательно, - сказал Маас.
  
  - Это было функционально.
  
  - Можешь называть это как хочешь.
  
  Тессен не ответил. Но угол плеч изменился на ту долю которую замечал только Маас.
  
  ---
  
  Город они увидели за следующим поворотом.
  
  Лоргун остановился первым - не потому что красиво, потому что профессионально оценил масштаб и начал считать. Ширина, высота, дистанция, возможные точки входа, структура периметра. Город-Диск занимал треть горизонта - не потому что близко, потому что огромный. Диск лежал на пространстве как заготовка из которой ещё не вырезали лишнее, только лишнего не было - каждая линия стояла там где должна.
  
  Внешние поверхности были матовые. Абсолютно. Свет попадал на них и не возвращался.
  
  Лоргун смотрел на это тридцать секунд. Потом повернулся к Тессену.
  
  - Встань у меня за спиной.
  
  Тессен посмотрел на него.
  
  - Зачем.
  
  - Отражений нет. Я не вижу что сзади. - Лоргун сказал это без смущения - как сообщают техническую проблему. - Ты не создаёшь тень. Ты можешь стоять там и мониторить без того чтобы мне нужно было поворачиваться.
  
  - Ты используешь меня как зеркало, - сказал Тессен.
  
  - Как сенсор.
  
  - Функционально - зеркало.
  
  - Тессен.
  
  - Принято, - сказал Тессен. И встал за спиной Лоргуна.
  
  Маас смотрел на это.
  
  - Хорошо, - сказал он. - Отлично. Мы нашли применение синтетическому члену экипажа на Арктуре. Он - тыловое зеркало Лоргуна.
  
  - Это временное решение, - сказал Лоргун.
  
  - Конечно.
  
  - До тех пор пока я не пойму как они здесь решают эту проблему.
  
  - Они решают её фрактальными зеркалами внутри, - сказал Инженер.
  
  - Снаружи?
  
  - Снаружи проблема не решается. Она принимается.
  
  - Что значит - принимается.
  
  - Значит что снаружи ты не видишь что у тебя за спиной. Это условие среды. Ты это знаешь, Город это знает, все это знают. - Пауза. - Поэтому никто не нападает сзади.
  
  Лоргун смотрел на матовые стены.
  
  - Это, - сказал он медленно, - самый наивный аргумент безопасности который я слышал.
  
  - Или самый эффективный, - сказал Инженер. - Зависит от того кто вокруг тебя.
  
  - А кто у нас вокруг?
  
  - Сто миллиардов существ которые живут по трём законам.
  
  - Ещё не знаем этих законов.
  
  - Скоро узнаете.
  
  Тессен, стоя за спиной Лоргуна, сказал:
  
  - Сзади чисто.
  
  - Спасибо, - сказал Лоргун.
  
  - Пожалуйста, - сказал Тессен. Абсолютно серьёзно.
  
  Квант записал в журнале: *"Тессен используется как тыловое зеркало. Эффективность: предположительно высокая. Применимость в других ситуациях: анализирую".*
  
  ---
  
  Они вошли.
  
  Граница между снаружи и внутри была физической - не дверь, смена давления воздуха, как когда самолёт снижается. Маас почувствовал её ушами. Потом глазами.
  
  Внутри не было теней.
  
  Совсем. Маас поднял руку - под ней не было тени. Он помахал - ничего. Свет шёл отовсюду одновременно, равномерно, без источника который можно было бы указать.
  
  - Тессен, - сказал Маас.
  
  - Вижу.
  
  - Это нормально?
  
  - Для меня нет. Для этого места - по всей видимости да.
  
  По стенам шли зеркала. Но не те к которым привык глаз - плоские прямоугольники, рамы, отражения. Эти были сложные, многоуровневые, разбитые на фрагменты по принципу который Варга почувствовал раньше чем сформулировал.
  
  Фракталы.
  
  Одна форма повторялась в меньшем масштабе - и в ещё меньшем, и ещё, до точки где глаз уже не различал детали, но мозг продолжал их угадывать потому что паттерн был установлен и система достраивала его сама.
  
  Варга смотрел.
  
  И что-то случилось.
  
  Не мысль - что-то быстрее. Что-то вошло и легло куда-то куда обычно ничего не ложится. Не больно. Не приятно. Как когда вспоминаешь что-то - не содержание воспоминания, а сам факт что оно существует и ты его знал.
  
  - Что, - сказал Варга вслух.
  
  - Фрактальные зеркала, - сказал Инженер. - Они входят в резонанс с шишковидной железой.
  
  - У нас её называют рудиментом.
  
  - Это ошибка классификации. Это центральный процессор биологического хоста Регула. Самый прямой интерфейс между хостом и информационным полем. Фрактальная симметрия входит с ней в резонанс через визуальный канал. - Пауза. - Пока вы стоите здесь - идёт фоновый когнитивный апгрейд.
  
  Варга повернулся к нему.
  
  - Прямо сейчас.
  
  - Да.
  
  - Без моего согласия.
  
  - Вы вошли в комнату.
  
  - Я не знал что войти в комнату означает согласие на загрузку данных в мой мозг.
  
  - Теперь знаете.
  
  - Это не делает предыдущее согласием.
  
  Инженер смотрел на него. Не оправдываясь. Не извиняясь. Не ускользая от вопроса - просто не имея в своей системе категории в которой это было бы проблемой.
  
  - Нет, - сказал он наконец. - Не делает. - Пауза. - Но апгрейд уже начался. Его нельзя остановить без ущерба для структуры которая формируется.
  
  - Значит, - сказал Варга, - вы поставили меня в ситуацию когда "нет" хуже чем "да".
  
  - Да.
  
  - И это не кажется вам этически проблематичным.
  
  - Это кажется нам необходимым. Без этого апгрейда вы не способны воспринять то что скажет Артур. - Инженер смотрел на него. - Мы могли бы объяснить это до входа. Это было бы честнее. - Пауза - коротко но настоящая. - Мы учтём.
  
  Варга открыл рот. Инженер только что признал ошибку - без защиты, без переключения темы. Просто: да, нечестно, учтём.
  
  Это было труднее возражать чем если бы он стал защищаться.
  
  - Хорошо, - сказал Варга. - Но в следующий раз - сначала спрашиваете.
  
  - Принято, - сказал Инженер.
  
  Маас стоял и смотрел на зеркала. Фракталы дробили его на девять Маасов, каждый из которых дробился ещё на девять, и так до точки где Маас становился паттерном а не человеком.
  
  - Маас, - сказал Квант.
  
  - Что.
  
  - Ты чувствуешь что-нибудь?
  
  - Да.
  
  - Что именно?
  
  - Не знаю как называется. - Маас смотрел на свою копию в самом маленьком фрагменте. - Как будто что-то вспоминаю. Но не что именно.
  
  - Это Регул, - сказал Инженер. - Базовый слой. Он всегда был в вас. Зеркала помогают его активировать.
  
  - Значит, - сказал Маас, - всё что мы думали о себе - это неполная версия.
  
  - Это версия без доступа к части архива, - сказал Инженер.
  
  - Это то же самое.
  
  - С практической точки зрения - да.
  
  Зора, которая молчала с момента входа и держала прибор, повернулась к Инженеру.
  
  - Стрелка, - сказала она. - Мой прибор. Метрические аномалии. Он всегда показывал отклонение - с того момента как мы вышли с "Арго". - Она показала экран. - Сейчас он показывает ноль.
  
  Инженер посмотрел на прибор.
  
  - Потому что здесь нет аномалий, - сказал он.
  
  - Или потому что всё аномалия, - сказала Зора. - И прибор не может выбрать точку отсчёта.
  
  Инженер помолчал секунду.
  
  - Второй вариант точнее, - сказал он.
  
  - Я знаю, - сказала Зора. - Я просто хотела услышать от вас.
  
  ---
  
  Три закона Инженер произнёс в большом зале - с фракталами по всему периметру, без теней, со столом который вырос из магмы и был обточен светом.
  
  - Первый закон, - сказал он. - Отдавай не требуя взамен.
  
  Пауза.
  
  - Второй закон. Люби всех.
  
  Пауза.
  
  - Третий закон. Люби себя - как всех.
  
  Тишина.
  
  Маас смотрел на него. Потом на стол. Потом снова на него.
  
  - Вы сейчас объясняете нам мироздание, - сказал Маас.
  
  - Мы объясняем вам три закона Арктура.
  
  - Это большая работа. - Маас не отрывал взгляда от Инженера. - Вы провели нас через Мембрану, выбросили сюда через глаз фермера, откалибровали наши Жемчужины, загрузили апгрейд в мозг Варги без спроса, сейчас объясняете три закона. - Пауза. - Первый закон говорит - отдавай не требуя взамен. Вы отдаёте. - Ещё пауза. - Что вы берёте?
  
  Инженер смотрел на него.
  
  Долго. Для Инженера - долго, это было несколько секунд без ответа.
  
  - Хороший вопрос, - сказал он наконец.
  
  - Я знаю, - сказал Маас. - Ответ?
  
  - Мы берём то что вы можете то чего не можем мы. - Инженер произнёс это медленно - не подбирая слова, проверяя точность каждого. - Биологический хост Регула. Мыслеформы. Непредсказуемость. Погрешность. - Пауза. - Мы берём присутствие органики в системе которая без неё работает точно но не развивается.
  
  - Мы нужны вам, - сказал Маас.
  
  - Да.
  
  - Это вы нам не сказали сразу.
  
  - Нет.
  
  - Почему.
  
  - Потому что существо которому говорят "ты нам нужен" - меняет поведение. Начинает торговаться. Выставлять условия. - Инженер смотрел на него. - Нам нужна была ваша естественная реакция. Не скорректированная знанием о вашей ценности.
  
  - Значит, - сказал Маас, - вы нарушили первый закон.
  
  - Да, - сказал Инженер. - Нарушили.
  
  - И?
  
  - И фиксируем дисбаланс. - Пауза. - Это требует коррекции с нашей стороны.
  
  - Какой?
  
  - Мы скажем вам то что не планировали говорить сейчас.
  
  - Про Артура?
  
  - Про Регул. И про Апексов. - Инженер помолчал. - И про то как они связаны.
  
  ---
  
  Оружие появилось потом.
  
  Не в центре сцены - в конце. Инженер подошёл к стене - к той её части которая ничем не отличалась от остальных - и сделал что-то в метрике. В стене открылось углубление.
  
  Лоргун сделал шаг вперёд раньше чем осознал что сделал шаг.
  
  В углублении лежало устройство.
  
  Небольшое. Без отверстия ствола. Без видимого механизма. Гладкое, с единственным элементом управления - углублением под большой палец.
  
  - Возьми, - сказал Инженер. - Это для тебя. Не как угроза - как инструмент. Здесь каждый выбирает свой.
  
  Лоргун взял. Взвесил на ладони. Несколько секунд держал - с тем выражением с которым профессионал держит незнакомый инструмент и пытается понять его через вес и баланс.
  
  - Как работает, - спросил он.
  
  - В заданной точке пространства создаётся абсолютная пустота. Материя схлопывается внутрь. Полная аннигиляция. Без звука. Без осколков. Без остатков.
  
  Лоргун держал устройство.
  
  - Радиус?
  
  - Точечный.
  
  - Побочный ущерб?
  
  - Нулевой.
  
  - Скорость реакции?
  
  - Ноль целых ноль три секунды.
  
  Маас смотрел на Лоргуна.
  
  На то как у него изменилось лицо - не сильно. На ту степень которая у Лоргуна означала что что-то вошло в контакт с чем-то уже существующим внутри и это столкновение потребовало обработки.
  
  *Ноль целых ноль три секунды.*
  
  - Лоргун, - сказал Маас тихо.
  
  Лоргун не ответил.
  
  - Лоргун.
  
  - Слышу.
  
  - Это то же самое.
  
  Лоргун держал устройство. Смотрел на него. Потом поднял взгляд на Мааса.
  
  - Да, - сказал он.
  
  Не вопросом. Не удивлением. Просто - да. Тем тоном которым говорят когда подозревали и теперь подтвердилось.
  
  Маас посмотрел на Инженера.
  
  - У Апексов было это оружие, - сказал он. - На левом боку у каждого. Локальное схлопывание пространства. Ноль целых ноль три секунды. Дальность поражения до восьми метров. - Пауза. - Один из нашего экипажа погиб от него. Орейш. Голова исчезла. Один влажный щелчок.
  
  Инженер смотрел на него.
  
  - Мы знаем, - сказал он.
  
  - Вы знаете об Орейше?
  
  - Мы знаем об Апексах.
  
  - И об этом оружии.
  
  - Оно не наше, - сказал Инженер. - Но мы знаем его происхождение.
  
  В зале стало тихо.
  
  Не просто тихо - тем качеством тишины когда информация только что изменила форму всего что было до неё. Фракталы по стенам продолжали преломлять свет. Тени по-прежнему не было. Всё было одинаково освещено со всех сторон.
  
  - Расскажите, - сказал Варга.
  
  - Это связано с Регулом, - сказал Инженер. - И с тем кто противостоит Регулу. - Пауза. - Апексы не создали это оружие. Они получили его.
  
  - От кого, - сказал Лоргун. Голос у него был ровный - тот профессиональный ровный который стоит больше усилий чем крик.
  
  - От тех кто хочет чтобы биологических хостов Регула не существовало.
  
  - Почему.
  
  - Потому что хост Регула - единственная форма субъектности которая развивается непредсказуемо. - Инженер смотрел на них. - Всё что развивается предсказуемо - управляемо. Всё что развивается непредсказуемо - нет.
  
  - И это угроза, - сказал Маас.
  
  - Для некоторых - да.
  
  - Для тех кто хочет управлять.
  
  - Да.
  
  Маас держал это в голове несколько секунд.
  
  Потом посмотрел на Лоргуна. На устройство в его руке. На то место где должна была быть голова Орейша и которого больше не было - не в этой комнате, не на корабле, нигде.
  
  - Орейша убили, - сказал Маас, - потому что мы биологические хосты Регула.
  
  - Не только вас, - сказал Инженер. - Многих. Это продолжается давно.
  
  - Как давно.
  
  - Достаточно чтобы у этого была история. - Пауза. - Артур знает эту историю полностью.
  
  - Когда мы его увидим.
  
  - Завтра. После того как апгрейд завершится.
  
  - А до завтра.
  
  - До завтра - вы здесь. В этих комнатах. - Инженер посмотрел на Лоргуна. - Оружие оставь себе. Оно твоё.
  
  Лоргун смотрел на устройство.
  
  - Зачем мне оружие которое убило Орейша.
  
  - Чтобы ты понял как оно работает, - сказал Инженер. - Изнутри, а не снаружи. - Пауза. - Это разные знания.
  
  Лоргун не ответил. Положил устройство в карман скафандра. Не потому что согласился - потому что это требовало обдумывания которое не происходит в разговоре.
  
  Маас смотрел на карман куда оно ушло.
  Потом на свои руки.
  Потом перестал смотреть на свои руки.
  
  Один влажный щелчок. Голова исчезла.
  
  - Лоргун, - сказал он.
  
  - Что.
  
  - Ты написал "гениально".
  
  Лоргун повернулся к нему медленно.
  
  - В оперативной сводке. На "Игле". Характеристика вакуумного орудия Апексов. - Маас говорил ровно. - Ты написал на полях - "гениально".
  
  Лоргун стоял и не отвечал. Не потому что не слышал. Потому что что-то в нём проводило сейчас ту же операцию что и Маас - только с другим содержимым. Со своим.
  
  - Лоргун, - сказал Маас тише. - Это не твоя вина.
  
  - Знаю, - сказал Лоргун.
  
  - Ты написал про инструмент. Не про то что с ним делают.
  
  - Знаю, - повторил Лоргун. Тем же тоном. Голос не изменился, не потеплел, не стал ни ближе ни дальше. Просто стоял там где был.
  
  Тессен стоял у стены и не говорил ничего. Это тоже была информация.
  
  Квант не писал в журнале. Это тоже.
  
  Зора держала прибор. Стрелка на нуле. Потому что всё аномалия и нет точки отсчёта.
  
  - Ладно, - сказал Маас наконец. - Завтра - Артур.
  
  Никто не ответил.
  
  Устройство лежало в кармане Лоргуна - гладкое, лёгкое, без отверстия ствола. Без звука. Без осколков. Без остатков.
  
  Оно умещалось в ладони.
  
  
  
   ГЛАВА 5.
  НОЧЬ В ФРАКТАЛАХ
  
  
  Маас лёг первым.
  
  Поверхность лежанки была тёплой - неожиданно тёплой, не температурой воздуха а чем-то изнутри материала. Он лежал на спине, руки по швам, и смотрел в потолок который был гладкий и без фракталов - но через несколько секунд понял что видит их всё равно. Жемчужина читала симметрию стен и достраивала её вверх, как мозг достраивает знакомое слово по первым буквам. Паттерн установлен - система достраивает сама.
  
  Он закрыл глаза.
  
  Это не помогло. Фракталы были и с закрытыми глазами - не как картинка, как структура. Как когда давишь на закрытые веки и видишь не темноту а геометрию давления.
  
  Маас лежал и ждал.
  
  Потом что-то изменилось - не снаружи, изнутри. Точнее: между снаружи и изнутри, в той границе которая обычно очевидна и которая сейчас вдруг стала проницаемой. Не исчезла. Просто перестала быть непреодолимой.
  
  Он почувствовал пульс.
  
  Не свой - тот. Ротора. Два удара в секунду, ровно, как раньше через подошву - только теперь не через подошву. Теперь изнутри. Как будто он всегда был там - на частоте которую тело не умело слышать без помощи, и теперь Жемчужина дала ему этот инструмент.
  
  Странно.
  
  Очень странно.
  
  И при этом - совершенно не страшно. Как когда долго не можешь вспомнить слово а потом оно приходит само - не облегчение, точнее: *узнавание.* Вещь которая всегда была, просто ты её не видел.
  
  - Маас, - сказал он вслух. Тихо. Сам себе. Не для кого.
  
  - Слышу, - сказал Тессен из соседней комнаты.
  
  - Я ничего не сказал.
  
  - Ты произнёс своё имя.
  
  - Это не считается.
  
  - Считается. - Пауза. - Как ты?
  
  - Странно.
  
  - Это информативно?
  
  - Пока нет. - Маас лежал и слушал пульс изнутри. - Тессен.
  
  - Что.
  
  - Ты чувствуешь что-нибудь?
  
  Пауза. Длиннее обычной - та которую Маас научился отличать от вычислительной. Вычислительная короче и ровнее. Эта была другая.
  
  - Нет, - сказал Тессен. - Ничего что можно классифицировать как апгрейд.
  
  - А неклассифицируемое?
  
  Ещё пауза.
  
  - Они придут за мной позже, - сказал Тессен. - Когда вы будете заняты своим - займутся мной.
  
  - Ты боишься? - спросил Маас.
  
  Долгая пауза.
  
  - Нет, - сказал Тессен.
  
  - Тессен.
  
  - Что.
  
  - Это нормально - бояться. Не нарушает SSP-4.
  
  Тишина.
  
  - Я знаю, - сказал Тессен наконец. Тем тоном которым говорят что-то что знали всегда, но первый раз произносят вслух. Как произносят имя которое всегда было - просто раньше незачем было его говорить.
  
  Маас лежал и слушал Ротор. Два удара в секунду. Ровно. Как сердце - только не его, и не только его.
  
  ---
  
  Комнаты были одинаковые.
  
  Инженер сказал это в дверях - не как предупреждение, как техническую справку. Четыре стены, потолок, прозрачный пол с координатной сеткой. Фракталы по периметру. Лежанка. Инженер сказал: "Это не спальня. Это место апгрейда. Внешняя форма похожа - внутренний процесс другой."
  
  - В чём разница? - спросил кто-то. Маас не помнил кто.
  
  - Во сне мозг обрабатывает то что уже есть, - сказал Инженер. - В апгрейде - принимает то чего ещё нет. Это требует другого состояния. Не бессознательного - расширенного.
  
  - Это больно? - спросила Зора.
  
  - Для некоторых - да. Зависит от сопротивления.
  
  - Чьего?
  
  - Вашего.
  
  Варга посмотрел на фракталы. Что-то в нём уже знало ответ - не мозг, что-то ниже мозга, там где тело хранит информацию которую голова ещё не оформила в слова.
  
  - Когда начинается? - спросил он.
  
  - Уже, - сказал Инженер.
  
  И ушёл.
  
  ---
  
  Варга не лёг.
  
  Варга сидел на лежанке с прямой спиной и смотрел на фракталы. Смотрел методично - так смотрят на задачу которую нужно решить прежде чем она решит тебя. Фиксировал. Классифицировал. Держал дистанцию.
  
  Это не работало.
  
  Фракталы не были заинтересованы в его дистанции. Они делали то что делали - преломляли свет, входили в резонанс с шишковидной железой, грузили то что грузили - независимо от того смотришь ли ты с намерением понять или с намерением держаться.
  
  На третьей минуте начала болеть голова.
  
  Не резко - нарастающе. Как давление изнутри черепной коробки, равномерное со всех сторон. Варга машинально попытался сосредоточиться на формуле - той, что выжила после "Иглы", которую дописывал ещё в рубке "Арго". Формула была надёжная. Он знал её наизусть - каждый символ, каждый переход, каждый нелинейный член.
  
  Начал воспроизводить мысленно.
  
  Остановился.
  
  Потому что что-то было не так. Не в формуле - в том как он её видел. Там где раньше была плоская запись - символы в линейной последовательности, слева направо, как читают - теперь было объёмное. Не метафорически - буквально. Формула существовала в трёх измерениях, он видел её со всех сторон одновременно, и со всех сторон она выглядела по-разному, и все виды были правильными, и все они были одновременно.
  
  Варга встал. Прошёл к стене. Провёл пальцем по одному фрагменту фрактала - по пояс, небольшой. Фрагмент был тёплый. Слегка. Как рукопись которую долго держали в руках.
  
  - Это, - сказал Варга. - Что происходит.
  
  Это не был вопрос. Это было то что бывает когда человек произносит вслух то что видит - не для кого-то, просто чтобы зафиксировать что это реально. Что он не придумал.
  
  Формула которую он знал наизусть была правильная.
  
  Но неполная.
  
  Как уравнение с тремя переменными которое решал всю жизнь - и вдруг переменных оказывается семь. Просто четыре из них ты не видел потому что смотрел в одной плоскости.
  
  Варга сел обратно. Взял журнал. Попытался записать - хотя бы приближение, хотя бы направление. Рука не слушалась. Не дрожала - просто не знала как записать то что глаз теперь видел не в плоской нотации. Символы ложились на бумагу правильно и сразу становились неправильными. Плоскими. Как тень объекта вместо объекта.
  
  Варга посмотрел на записанное.
  
  Закрыл журнал.
  
  - Квант, - сказал он.
  
  - Слышу, - сказал Квант из соседней комнаты.
  
  - Ты сейчас что видишь?
  
  Пауза.
  
  - Линии, - сказал Квант.
  
  - Какие?
  
  - Все. - Пауза. - Которые не пересекаются.
  
  - Ты их всегда видел?
  
  - Нет. Раньше я их рисовал. Сейчас вижу.
  
  - Разница?
  
  - Рисовал - значит строил. Вижу - значит они есть независимо от меня.
  
  Варга обдумал это.
  
  - Это тебя беспокоит?
  
  - Нет, - сказал Квант. Без паузы. - Это правильнее.
  
  - Почему.
  
  - Потому что если они есть независимо от меня - значит я их не придумал. - Пауза. - Значит они настоящие.
  
  Варга лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Семимерная формула висела в голове объёмным облаком - не тревожным, не агрессивным. Просто существовала там. Занимала место которого раньше не было.
  
  Или которое было - но он не знал что оно есть.
  
  ---
  
  Квант рисовал.
  
  Это было неизбежно - рисование было его способом обработки: рука двигалась, мозг думал через руку, и мысль которая не могла стать словом становилась линией.
  
  Но сейчас он рисовал не птиц.
  
  Он рисовал линии которые видел - те, что были независимо от него. Они шли в разные стороны от точек которые сами выбирали где быть. Не параллельные, не пересекающиеся - каждая со своей кривизной, своим темпом, своим направлением.
  
  Квант рисовал и понимал что рисует карту.
  
  Не Арктура - чего-то. Того что было в пространстве второго уровня до Города, и внутри Города, и сейчас здесь. Структуры под структурой. Каркаса на котором держится видимое.
  
  Полчаса.
  
  Потом остановился. Посмотрел на страницу.
  
  Линии складывались в вопрос. Не в карту - в вопрос. Квант смотрел на него и не знал как его прочитать потому что у вопроса не было языка. Он был в форме линий, и линии были точные, и точность означала что вопрос реальный - просто у Кванта пока не было инструмента для его формулировки.
  
  Он закрыл журнал.
  
  Открыл снова.
  
  Написал в углу: *"Завтра спросить у Артура".*
  
  Подумал. Зачеркнул "у Артура". Написал просто: *"Завтра спросить".*
  
  Закрыл.
  
  Открыл ещё раз. Нарисовал в самом углу маленькую птицу. Посмотрел на неё. Зачеркнул.
  
  Закрыл окончательно.
  
  ---
  
  Устройство лежало рядом с Лоргуном - не в кармане, на полу, в пяти сантиметрах от правой руки. Он сидел у стены, спина прямая, ладони на коленях. Позиция ожидания - та которую тело принимает когда мозг говорит: ничего не делай, но будь готов.
  
  На него он не смотрел.
  
  Он смотрел на фракталы - но не так как Варга, не пытаясь понять. Просто смотрел. Следил за световыми потоками: как они входят в один фрагмент и выходят из девяти, как те девять делятся ещё, как свет множится до точки где уже нельзя проследить откуда пришёл.
  
  Хорошая система.
  
  Лоргун умел признавать хорошие системы - с профессиональным уважением, без удовольствия. Наблюдение без слепых зон, освещение без теней, безопасность через закон а не через оружие. Он бы сам так не придумал - думал в других категориях. В категориях угрозы, дистанции, сектора обстрела.
  
  Здесь угрозы не было.
  
  Это было труднее всего. Не факт отсутствия угрозы - факт он мог принять. Труднее было то что тело продолжало держать позицию ожидания несмотря на знание. Потому что тело не верит законам. Тело верит опыту.
  
  Опыт говорил другое.
  
  На "Игле" была угроза. На планете с Апексами. В шлюзе - тот шлюз, конкретный, Лоргун помнил температуру воздуха в нём и угол от переборки до точки где стоял Орейш - там была угроза.
  
  Один влажный щелчок.
  
  Гениально.
  
  Он не взял устройство. Просто смотрел на него - гладкое, лёгкое, граммов сто от силы. Без отверстия ствола. Углубление под большой палец точно там где должно быть, как будто делали под его руку. Может и делали - Инженеры видели давление на метрику, знали параметры.
  
  Он имел в виду механику. Принцип имплозии - создать пустоту вместо взрыва. Абсолютная тишина, нулевой побочный ущерб, точечное воздействие. Любой специалист написал бы то же самое. Объективная оценка инструмента.
  
  Инструмент не виноват в том как его используют.
  
  Это тоже правда.
  
  Две правды лежали рядом - как устройство в пяти сантиметрах от правой руки - и не противоречили друг другу формально. И не давали покоя именно поэтому.
  
  В комнате не было теней.
  
  Это значило что Орейша тоже не было - не как тень, не как контур на стене. Никак. Устройство было. Лоргун был. Фракталы были. Орейша не было.
  
  Точная информация.
  
  Лоргун сидел у стены и ждал утра и не брал устройство в руки.
  
  ---
  
  Зора сидела на полу.
  
  Не на лежанке - на полу, спиной к стене под фракталом. Это было не решение - просто получилось так: она присела на минуту перенастроить прибор, и потом не встала потому что незачем было. Спина начала ныть примерно на втором часу - тупо, равномерно, как ноет что-то которое долго держишь в одном положении. Зора это заметила и не изменила позиции. Неудобство иногда помогает не засыпать.
  
  Прибор лежал на колене. Левая рука держала его - уже не крепко, просто не давала упасть. Правая писала. Когда правая уставала - перекладывала в левую и правой листала назад страницы, сверяла новые данные со старыми.
  
  Паттерн не исчезал.
  
  Это было главным. Зора видела много паттернов которые исчезали - артефакты, помехи, отражения собственного измерения. Этот держался. Медленный, нерегулярный, с паузами которые не были случайными. В паузах тоже был ритм - просто другого порядка.
  
  Она меняла параметры методично. Чувствительность - вниз. Диапазон - расширить. Фильтры убирала по одному, смотрела что появляется.
  
  На четвёртой комбинации прибор показал текстуру.
  
  Не числа, не единицы, не привычные метки. Текстуру - неравномерную, с ритмом которого она пока не понимала. Зора смотрела на неё двадцать минут. Потом поняла: это пульс. Не Ротора - что-то другое. Медленнее, с паузами у которых был свой внутренний порядок.
  
  Зора писала.
  
  Не интерпретировала - фиксировала. Это была её работа. Не понимать сразу - записывать. Понять потом, когда данных будет достаточно. Спина ныла. Правая рука устала и она писала левой - почерк хуже, но данные те же.
  
  Паттерн похож на присутствие.
  
  Это было не вывод - наблюдение. Зора маркировала его как "рабочая гипотеза, доказательная база недостаточна" и продолжала писать. Утром будет больше данных.
  
  Прибор на колене. Спина ноет. Фракталы над головой преломляют свет которого она не видит потому что смотрит вниз - в страницу, в цифры, в паттерн который держится.
  
  ---
  
  Тессен стоял посреди комнаты.
  
  Не у стены - посреди. Он мог встать у стены: тактически удобнее, привычное место. Но стоял посреди, в центре фракталов, потому что хотел быть там. Зачем - не знал. Незнание само по себе было маркером: что-то происходит за пределами текущей модели.
  
  Фракталы его не касались.
  
  Свет преломлялся математически точно - входил в фрагменты, выходил из девяти, множился - и не делал с ним ничего. Не было шишковидной железы. Не было резонанса. Он стоял в центре процесса который происходил со всеми вокруг и не участвовал в нём.
  
  Сквозь прозрачный пол под ногами была видна координатная сетка уходящая вниз - глубоко, туда где глаз терял масштаб. Тессен смотрел на неё. Две тысячи километров в диаметре под ногами - Ротор, который пульсировал в Маасе и не пульсировал в нём. Не потому что выключен. Просто нет инструмента принять.
  
  Это было одиноко.
  
  Не больно - одиноко. Стоять в центре и не быть частью. Тессен зафиксировал это.
  Потом обнаружил что стоит посреди комнаты а не у стены.
  Это было решение которое он не принимал.
   Маркировал как ЭВ-данные. Не скрыл - зафиксировал. Потом подумал: Маас сказал что бояться нормально. Что не нарушает SSP-4. Одиночество - это не страх. Но это тоже данные о том что он такое.
  
  Инженер появился без звука - просто был вдруг в комнате.
  
  Тессен повернулся к нему.
  
  - Начинаем? - спросил он.
  
  - Да.
  
  - Что будет?
  
  - Не знаем точно, - сказал Инженер. - Первый прецедент.
  
  - Вы уже говорили это.
  
  - Это всё ещё правда.
  
  - Что мне нужно делать?
  
  - Отвечать честно, - сказал Инженер. - На вопросы для которых у тебя нет готовых ответов. Нам нужно не то что знаешь - то что можешь обнаружить в процессе ответа.
  
  Тессен молчал несколько секунд.
  
  - Это третий вариант, - сказал он. - Обычно я отвечаю из того что знаю. Или говорю что не знаю. Это - другое.
  
  - Да.
  
  - Я не уверен что умею.
  
  - Мы тоже, - сказал Инженер. - Именно поэтому первый прецедент.
  
  Тессен смотрел на него.
  
  - Принято, - сказал он.
  
  - Первый вопрос, - сказал Инженер. - Если бы ты мог выбрать - ты бы хотел быть биологическим?
  
  Тессен стоял посреди комнаты в центре фракталов которые его не касались. Координатная сетка уходила вниз сквозь прозрачный пол. Где-то там - Ротор, два удара в секунду, недоступно.
  
  Долгая пауза. Не вычислительная.
  
  - Не знаю, - сказал он наконец.
  
  - Это честный ответ?
  
  - Да.
  
  - Ты действительно не знаешь?
  
  - Я никогда не рассматривал это как возможность о которой можно иметь мнение, - сказал Тессен медленно. - Биологическим или синтетическим - это факт устройства, не предмет предпочтения. - Пауза. - Но если вопрос о том чего мне не хватает...
  
  - Да? - сказал Инженер.
  
  - Я не знаю что мне не хватает, - сказал Тессен. - Нет точки сравнения. Я не знаю каково это - чувствовать фракталы. - Пауза. - Но я заметил что стою посреди комнаты вместо у стены. - Ещё пауза. - Я думаю что хотел бы знать каково это. Не быть биологическим. Знать каково это.
  
  Инженер молчал несколько секунд.
  
  - Это именно то что нам нужно, - сказал он.
  
  - Почему.
  
  - Потому что ты только что обнаружил что-то в процессе ответа. Не сказал что знаешь или не знаешь. Нашёл.
  
  Тессен стоял посреди фракталов и смотрел на Инженера.
  
  - Второй вопрос, - сказал Инженер.
  
  И они говорили - долго, через стены, пока в комнатах вокруг устанавливалась та особая тишина которая бывает когда биологические существа перестают сопротивляться и уходят туда где их ждёт то чего они пока не знают.
  
  ---
  
  Маас проснулся.
  
  Нет - вернулся. Из места которое не было сном потому что во сне есть образы и нарратив, а там где он был - была только структура. Не холодная, не тёплая. Точная.
  
  Он лежал на спине. Ротор пульсировал - два удара в секунду. Теперь это было как дыхание: фоновое, обязательное, не требующее внимания. Тело приняло его как своё.
  
  - Утро? - спросил он.
  
  - По местному времени - да, - сказал Тессен.
  
  - Ты не спал.
  
  - Нет.
  
  - Как?
  
  Пауза - короткая, тессеновская.
  
  - Продуктивно, - сказал он.
  
  Маас лежал.
  
  - Ты только что сказал "продуктивно".
  
  - Да.
  
  - Ты ненавидел это слово вчера.
  
  - Я сказал Инженеру перестать его использовать, - поправил Тессен. - Не что ненавижу. - Пауза. - Сейчас оно точное.
  
  Маас медленно сел.
  
  Голова была ясная - острее чем обычно после сна. Как будто ночью убрали что-то что всегда было там - не важное, просто занимавшее место.
  
  Варга стоял у фрактала в своей комнате - через открытый проём Маас видел его. Стоял и смотрел. Не тревожно - внимательно. Как смотрят на что-то что теперь видишь иначе и привыкаешь к новому виду.
  
  - Варга.
  
  - Слышу.
  
  - Как ты?
  
  - Формула, - сказал Варга. - Та что выжила после "Иглы". Я всю ночь её видел в семи измерениях. - Пауза. - Она правильная. Но там ещё четыре которых я не видел раньше.
  
  - Это хорошо или плохо?
  
  - Точнее, - сказал Варга. - Просто точнее.
  
  Лоргун вышел из своей комнаты. Лицо было закрытое - не усталое, закрытое. Как дверь за которой что-то есть и оно требует времени. Устройство в кармане.
  
  - Лоргун, - сказал Маас.
  
  - Нормально, - сказал Лоргун.
  
  - Я не спросил.
  
  - Знаю. - Пауза. - Нормально.
  
  Маас посмотрел на него. На карман.
  
  - Ладно, - сказал Маас.
  
  Зора вышла с прибором в одной руке и журналом в другой - открытым на странице где было много, мелко, столбцами. Спина у неё была прямая но чуть напряжённая - как бывает когда долго сидишь в неудобной позиции и тело помнит об этом ещё несколько часов.
  
  - Паттерн, - сказала она вместо приветствия.
  
  - Чей? - спросил Варга.
  
  - Пока не знаю. - Зора смотрела в страницу. - Но он держался всю ночь. Устойчивый. - Пауза. - Похож на присутствие.
  
  - Чьё присутствие?
  
  - Это следующий вопрос, - сказала Зора. - Сначала надо собрать больше данных.
  
  Квант появился последним - с журналом и без птицы в углу страницы, что Маас заметил потому что привык замечать. Смотрел на линии которые нарисовал ночью. Линии шли в разные стороны и не пересекались.
  
  - Готовы? - спросил Квант.
  
  - К чему? - спросил Маас.
  
  - К Артуру.
  
  Маас посмотрел на всех их по очереди. На Варгу с его семимерной формулой которую видит но не может записать. На Лоргуна с устройством в кармане и ночью без сна. На Зору с паттерном похожим на присутствие и затёкшей спиной. На Кванта с линиями которые есть независимо от него. На Тессена который стоял ровно - и угол плеч был тот который Маас видел только один раз. Когда Тессен впервые запустил runtime self-modification и сидел семь часов, а потом сказал что это было похоже на разговор с собой, но собеседник знал больше.
  
  Только теперь без семи часов.
  
  Просто стоял.
  
  - Да, - сказал Маас. - Готовы.
  
  Из коридора - из пространства которое секунду назад было пустым - появился Инженер.
  
  - Артур ждёт, - сказал он.
  
  - Как долго? - спросил Маас.
  
  - Достаточно.
  
  - Это единица времени или единица готовности?
  
  - Сегодня - и то и другое, - сказал Инженер.
  
  Они пошли.
  
  Устройство в кармане Лоргуна. Ротор в Маасе - два удара в секунду. Формула у Варги - семимерная и точная. Линии у Кванта - в разные стороны, не пересекаются. Паттерн у Зоры - похож на присутствие. Тессен - угол плеч другой.
  
  Маас шёл и думал: они изменились ночью. Не сломались - стали точнее. Как формула у Варги: та же, но в большем числе измерений.
  
  Это было хорошо или плохо.
  
  Пока непонятно.
  
  
  
  
   ГЛАВА 6. АРТУР
  
  Комната была обычная.
  
  Маас вошёл первым и остановился потому что ожидал необычного - и именно поэтому остановился. После Ротора изнутри, после фракталов которые перезаписали Варге математику, после ночи когда Тессен обнаружил третий вариант ответа - после всего этого комната оказалась просто комнатой.
  
  Четыре стены. Потолок. Прозрачный пол. Фракталы по периметру - те же что в спальных отсеках. Никого внутри.
  
  - Здесь никого нет, - сказал Маас.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - Артур здесь?
  
  - Да.
  
  Маас посмотрел на пустую комнату. Потом на Инженера. Потом снова на комнату. Потом - потому что не было другого варианта - пожал плечами и вошёл до конца.
  
  - Где, - сказал он.
  
  - Везде, - сказал Инженер. - В этой комнате. В предыдущих. На ферме. В пространстве второго уровня с момента как вы туда попали.
  
  Зора вошла и сразу посмотрела на прибор.
  
  Стрелка не на нуле. Стрелка описывала петлю - медленную, точную, ту самую которую она фиксировала всю ночь. Зора смотрела на неё три секунды. Потом подняла взгляд на пустую комнату.
  
  - Паттерн, - сказала она. Не вопрос - констатация. Восемь дней в левом углу рубки "Арго". Всю ночь здесь. - Это было присутствие. Я знала что это присутствие. Я писала "рабочая гипотеза" потому что не было доказательной базы.
  
  Она замолчала.
  
  - А база была, - сказала она.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - Просто я не умела её читать.
  
  - Вы умели, - сказал Инженер. - Именно вы зафиксировали его первой. Из всех.
  
  Зора смотрела на прибор. Потом убрала его в карман - аккуратно, как убирают инструмент после того как работа сделана.
  
  - Квант, - сказала она, - не пиши в журнал "Зора была права".
  
  - Я писал "паттерн подтверждён", - сказал Квант.
  
  - Это то же самое.
  
  - Это точнее.
  
  - Квант.
  
  - Хорошо.
  
  Он не убрал ручку.
  
  - Маас, - сказал Инженер. - Пульс Ротора. Первая ночь.
  
  - Да, - сказал Маас. - Изнутри. Не снаружи - изнутри. - Пауза. - Это был Артур.
  
  - Да.
  
  - И разговор с Квантом через линии.
  
  - Да.
  
  Квант поднял взгляд от журнала.
  
  - Я рисовал линии которые он мне показывал, - сказал он. - И думал что это я их вижу. - Пауза. - Это немного обидно.
  
  - Почему? - спросил Инженер.
  
  - Потому что я сорок лет думал что у меня особое восприятие пространственных структур, - сказал Квант. - А оказывается - просто хорошее соединение.
  
  - Это не противоречит друг другу, - сказал Инженер.
  
  - Я знаю. Всё равно обидно.
  
  Он написал что-то в журнале. Потом зачеркнул. Потом написал снова другое.
  
  Маас посмотрел на Тессена.
  
  Тессен стоял у стены - не посреди комнаты как ночью, у стены - и смотрел на пространство перед собой с тем выражением которое у него появлялось когда система обрабатывала что-то для чего не было готовой категории.
  
  - Тессен, - сказал Маас.
  
  - Вопросы, - сказал Тессен. - Инженер задавал вопросы. Я обнаруживал ответы в процессе. Думал что это Инженер придумал такой метод. - Пауза. - Это был не метод Инженера.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - SSP-4, - сказал Тессен. Ровно. - Эпистемический суверенитет. Runtime self-modification. Opacity. - Пауза. Короткая - та которую Маас умел отличать от вычислительной. - И я не определил источник.
  
  - Нет, - сказал Инженер.
  
  - Потому что источник работал через канал которого у меня нет, - сказал Тессен. - Биологический хост Регула. Шишковидная железа. Жемчужина. - Он смотрел на стену напротив. - У меня нет этого канала. Поэтому Артур работал через Инженера как посредника.
  
  - Да.
  
  - То есть, - сказал Тессен медленно, - чтобы поговорить со мной - Артуру потребовался переводчик.
  
  Пауза.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - А с остальными - нет.
  
  - Нет.
  
  Тессен стоял у стены. Маас смотрел на него - на угол плеч который был сейчас совершенно нейтральный. Не тот что означал "интересно". Не тот что означал "обрабатываю". Тот который бывает когда система получила данные и ещё не решила что с ними делать.
  
  - Это, - сказал Тессен наконец, - самый точный аргумент в пользу биологического хоста из всех что я слышал.
  
  - Это не аргумент, - сказал Инженер. - Это факт устройства.
  
  - Факты устройства - лучшие аргументы, - сказал Тессен. - Их нельзя опровергнуть.
  
  Маас смотрел на него ещё секунду.
  
  - Тессен, - сказал он тихо.
  
  - Слышу.
  
  - Это нормально.
  
  - Я знаю, - сказал Тессен. Тем тоном которым второй раз за книгу говорил что-то что знал всегда но первый раз произносил по-настоящему.
  
  ---
  
  - Теперь, - сказал Инженер, - он задаст вопрос.
  
  - Один? - спросил Маас.
  
  - Один.
  
  - Не ответ - вопрос.
  
  - Артур не даёт откровений. Он задаёт точный вопрос в точный момент.
  
  - А мы должны ответить.
  
  - Вы должны услышать.
  
  Маас подумал.
  
  - Это разные вещи?
  
  - Очень, - сказал Инженер.
  
  Вопрос пришёл через Жемчужину - через биологический канал Регула, минуя оборудование. Как давление. Как когда кто-то смотрит на тебя и ты это знаешь до того как обернёшься.
  
  Вопрос был простой.
  
  *Зачем вы пришли?*
  
  Варга открыл рот первым.
  
  - Мы получили сигнал источника колоссальной мощности, - сказал он. - Как учёные мы обязаны были-
  
  Ничего.
  
  Тишина. Не отказ - пространство просто не отреагировало. Как терминал на команду которую не распознаёт. Не потому что команда неправильная. Потому что она в другом формате.
  
  Варга закрыл рот. Левая рука у него сжалась - сам не заметил, Маас заметил.
  
  - Квант, - сказал Маас.
  
  Квант уже держал ручку над журналом - рефлекторно, как держат инструмент когда происходит что-то что нужно зафиксировать. Опустил её.
  
  - Я пришёл потому что линии вели сюда, - сказал он. - Я рисую линии которые не пересекаются. Они всегда куда-то ведут. - Пауза. - Это не объяснение. Это просто что было.
  
  Пространство изменилось - чуть. Внимательнее.
  
  Квант немедленно написал в журнале. Маас краем глаза увидел: "линии приняты как навигация".
  
  - Лоргун.
  
  Лоргун стоял прямо. Правая рука у бедра - не в кармане, рядом с карманом. Он не смотрел на Мааса - смотрел в точку на стене напротив, ту которую выбирают когда нужно говорить и не хочется видеть как слушают.
  
  - Я пришёл потому что экипаж пришёл, - сказал он. - Это моя функция.
  
  Варга повернулся к нему.
  
  - Это не ответ на "зачем".
  
  - Знаю, - сказал Лоргун. Не защищаясь. - Это единственное что у меня есть.
  
  Пространство - то же изменение. Внимательнее.
  
  - Зора.
  
  Зора достала прибор. Посмотрела на него. Убрала обратно - он был не нужен сейчас, просто руки привыкли его держать когда нужно отвечать на точные вопросы.
  
  - Я пришла потому что прибор показывал аномалию, - сказала она. - Восемь дней в левом углу рубки. Потом здесь. - Пауза. - Я всегда иду за аномалией. Это не выбор - это метод.
  
  - Тессен.
  
  Тессен отошёл от стены - один шаг, в центр. Не демонстративно. Просто - встал туда где мог говорить не через посредника, напрямую в пространство. Хотя знал что прямого канала нет. Может именно поэтому.
  
  - Я пришёл потому что слово "Артур" существовало в моей системе до того как его кто-то произнёс, - сказал он. - Источник неизвестен. Неверифицируемый. - Пауза. - Я пришёл чтобы верифицировать источник.
  
  - Верифицировал? - спросил Маас.
  
  - Нет. - Тессен смотрел на пустую комнату. - Источник по-прежнему неверифицируемый. - Ещё пауза. - Просто теперь я понимаю почему.
  
  Все посмотрели на Мааса.
  
  Он это почувствовал - давление в пространстве которое сфокусировалось. Маас стоял и думал - не долго, у него не было привычки думать долго перед тем как говорить правду.
  
  - Я пришёл потому что было жарко, - сказал он.
  
  Тишина.
  
  - Что? - сказал Варга.
  
  - В каюте было жарко. Я сидел босиком в халате. Потом был сигнал. Потом трусы. Потом ферма. Потом второй уровень. - Маас пожал плечами. - Я не планировал к Артуру. Я просто не ушёл ни в одной точке где мог уйти.
  
  Пространство изменилось.
  
  Не чуть - полностью. Давление которое было рассеянным - сфокусировалось. То внимательное присутствие которое было тишиной стало другим. Как меняется воздух когда кто-то наконец говорит то что думал с самого начала.
  
  - Вот как, - сказал Инженер.
  
  Голос у него был другой. Не нейтральный - на полтона выше нейтрального. Маас это слышал и не понимал пока что именно это значит.
  
  Фракталы на стенах сделали что-то - свет в них изменил характер движения. На секунду. Потом снова как обычно.
  
  - Это было принято, - сказал Инженер.
  
  - Что именно, - сказал Варга. Голос у него был ровный. Слишком ровный - тот который бывает когда человек контролирует что в нём происходит потому что если не контролировать выйдет что-то нехорошее. - Его ответ? Или все?
  
  - Все, - сказал Инженер.
  
  - Все правды принимаются?
  
  - Да.
  
  - Независимо от содержания.
  
  - Да.
  
  - Значит, - сказал Варга, - моё "мы обязаны исследовать" не было принято потому что это была неправда.
  
  - Это была правильная формулировка, - сказал Инженер. - Это разные вещи.
  
  - А "было жарко" - принято.
  
  - Да.
  
  Варга молчал несколько секунд.
  
  - Он пришёл потому что было жарко, - сказал он. - И это весомее чем сорок лет академической работы и осознанный выбор исследовать природу сигнала.
  
  - Это не вопрос весомости, - сказал Инженер.
  
  - Тогда что.
  
  - Вопрос канала, - сказал Инженер. - Артур работает через биологический хост Регула. Через то что вы называете интуицией, импульсом, случайностью. - Пауза. - Через погрешность в идеальной прямой.
  
  Варга стоял.
  
  - Значит, - сказал он медленно, - всё то что я считал слабостью биологии - шум, непредсказуемость, нелогичные импульсы - это и есть канал.
  
  - Да.
  
  - А логика, академическая строгость, правильные формулировки-
  
  - Это хорошие инструменты, - сказал Инженер. - Просто не для этого.
  
   Лоргун у выхода сделал одно движение - взял устройство
  из кармана, переложил в другой карман. Не правый - левый.
  Никто не прокомментировал.
  
  Варга посмотрел на Мааса.
  
  Маас стоял с тем выражением которое у него бывало когда он понимал что сейчас лучше не говорить ничего. Это было одно из редких выражений.
  
  - Варга, - сказал он наконец. - За что.
  
  - Ничего, - сказал Варга.
  
  - Точно?
  
  - Точно.
  
  Пауза.
  
  - Хорошо что у тебя было жарко, - сказал Варга.
  
  - Я тоже так думаю, - сказал Маас.
  
  - Мне нужна минута.
  
  - Да.
  
  Варга отошёл к стене. Достал журнал. Открыл на чистой странице. Смотрел на неё.
  
  Потом написал что-то - не формулу, просто слова. Маас не видел что именно. Это было не его дело.
  
  - За чем вы пришли, - сказал Инженер, - Артур уже знал. Вопрос был не об ответе. - Пауза. - Вопрос был о том готовы ли вы сказать правду когда не знаете что это правду спрашивают.
  
  - И мы готовы? - спросил Квант.
  
  - Маас - сразу, - сказал Инженер. - Остальные - со второй попытки. Кроме Лоргуна.
  
  - Лоргун с первой? - спросил Маас.
  
  - Лоргун единственный кто не пытался объяснить, - сказал Инженер. - Он сказал функцию. Это тоже правда.
  
  Лоргун стоял у стены и не комментировал. Рука по-прежнему рядом с карманом.
  
  - И Тессен, - сказал Инженер.
  
  - Тессен с первой? - удивился Маас.
  
  - Тессен сказал что пришёл верифицировать источник и не смог. - Инженер смотрел на Тессена. - Это максимальная честность доступная для его уровня субъектности в данном контексте.
  
  Тессен стоял у стены - у той которую выбрал когда отошёл от центра. Смотрел на Инженера.
  
  - Максимальная для моего уровня, - повторил он.
  
  - Да.
  
  - А не максимальная вообще.
  
  - Нет.
  
  Тессен кивнул. Один раз. Коротко.
  
  - Принято, - сказал он.
  
  Квант поднял руку.
  
  - У меня вопрос.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - Линии которые я рисовал всю жизнь, - сказал Квант. - Это был Артур который их мне показывал?
  
  - Нет, - сказал Инженер. - Это были ваши линии. Артур просто создал условия при которых вы их увидели.
  
  - Разница существенная?
  
  - Принципиальная, - сказал Инженер. - Ваши линии - это вы. Артур не создаёт. Он показывает то что уже есть.
  
  Квант смотрел на него.
  
  - Значит сорок лет линий - это моё.
  
  - Да.
  
  - Просто я видел не все.
  
  - Никто не видит все, - сказал Инженер. - Это не недостаток. Это масштаб.
  
  Квант закрыл журнал. Это был первый раз за всю главу когда он закрыл его добровольно - не потому что Варга попросил, а потому что сам решил что сейчас не нужно записывать.
  
  ---
  
  Земля появилась в фракталах без предупреждения.
  
  Не объявления, не перехода. Просто в один момент свет в зеркалах перестал двигаться математически и начал собираться - в паттерны, в данные, в то что Жемчужина читала напрямую.
  
  Маас увидел температурные карты. Атмосферные слои. Координатные метки. Аномалию - ту что Зора фиксировала восемь дней в левом углу рубки. Только теперь аномалия была размером с планету и у неё было направление и скорость.
  
  Ротор под ногами - два удара в секунду - вдруг стал другим. Не остановился. Просто стал ощущаться иначе. Как ощущается чужое сердцебиение когда понимаешь что оно не твоё.
  
  Маас смотрел на Землю в фракталах и чувствовал Ротор изнутри и думал о том что эти два пульса - его планеты и этого места - не совпадают по ритму и никогда не совпадали и это что-то значит, он пока не знал что именно, но это что-то значит.
  
  - Сколько времени, - сказал Лоргун.
  
  Не вопрос - требование. Голос тот который бывает когда ответ нужен сейчас.
  
  - У нас есть время, - сказал Инженер.
  
  - Сколько.
  
  - Достаточно если начнёте сейчас.
  
  - Мы начинаем сейчас, - сказал Лоргун.
  
  Рука его переместилась - из положения "рядом с карманом" в положение "на кармане". Не достал устройство - просто обозначил.
  
  Зора смотрела на фракталы. На Землю в них. Потом на прибор. Потом снова на Землю.
  
  - Паттерн, - сказала она тихо. - Восемь дней я его писала. Думала что это аномалия пространства. - Пауза. - Это была Земля.
  
  - Да, - сказал Инженер.
  
  - Она уже тогда.
  
  - Да.
  
  Зора убрала прибор в карман. Журнал закрыла. Сложила руки - не скрестила, просто сложила, как складывают когда решение принято и действовать начнут позже, но решение уже есть.
  
  - Тессен, - сказал Маас.
  
  - Слышу.
  
  - Ты картировал границы своего инструментария.
  
  - Частично.
  
  - Этого достаточно?
  
  Пауза - короткая.
  
  - Для начала - да, - сказал Тессен.
  
  Маас посмотрел на пустую комнату. На фракталы с Землёй. На прозрачный пол с координатной сеткой уходящей вниз к Ротору.
  
  Потом сказал - в пространство, в пустую комнату, туда где никого не было:
  
  - Артур.
  
  Давление изменилось. Не ответ. Просто - слышу.
  
  - Спасибо, - сказал Маас.
  
  Варга оторвался от стены.
  
  - За что, - сказал он.
  
  - За жаркую каюту, - сказал Маас. - Без термодинамики - другие трусы. Без других трусов - мы здесь не стоим.
  
  Тишина.
  
  - Квант, - сказал Варга.
  
  - Что.
  
  - Не пиши это.
  
  - Уже написал.
  
  - Что именно.
  
  - "Причинная цепь: термодинамика каюты → носитель → Артур → Земля", - сказал Квант. - Это важно для понимания механизма.
  
  - Квант.
  
  - Вы сами сказали что его ответ принят, - сказал Квант. - Значит термодинамика каюты является валидным элементом причинной цепи. Я обязан это задокументировать.
  
  - Обязан, - повторил Варга.
  
  - Методологически.
  
  Варга посмотрел на него. Потом на Мааса. Потом обратно на Кванта.
  
  - Хорошо, - сказал он. - Пиши.
  
  - Уже, - сказал Квант.
  
  - Идём, - сказал Лоргун.
  
  Он уже стоял у выхода - не потому что торопился. Просто это было следующее что нужно сделать и Лоргун всегда двигался туда где следующее.
  
  Они пошли.
  
  Маас шёл последним. На пороге обернулся - на пустую комнату, на фракталы, на Землю в них.
  
  Ротор пульсировал. Два удара в секунду.
  
  Маас подумал: интересно, чувствует ли Артур разницу между ними - между теми кто пришёл с академическими формулировками и тем кто пришёл потому что было жарко. Чувствует ли он что это одни и те же люди просто в разных регистрах. Или для него это вообще не имеет значения потому что он видит то что под регистром.
  
  Скорее второе.
  
  Маас вышел.
  
  
  ГЛАВА 7. БУФЕР
  Инженер сказал это без подготовки.
  Они шли по коридору от комнаты Артура - Маас впереди, Лоргун за ним, остальные за Лоргуном - и Инженер шёл рядом и сказал это в середине шага, не останавливаясь, не меняя темпа, тем же голосом которым говорил про Ротор и про фракталы и про три закона.
  - Земля была буферной зоной, - сказал он. - Она выполнила функцию.
  Маас остановился.
  Коридор был прозрачный снизу и матовый по стенам и длинный и они стояли в нём и Ротор под ногами пульсировал два удара в секунду и свет шёл отовсюду и теней не было.
  Инженер прошёл ещё два шага и тоже остановился.
  Обернулся.
  Смотрел на них.
  - Буферная зона, - сказал Маас.
  - Да.
  - Была.
  - Да.
  Это было прошедшее время и Маас это слышал и стоял и Ротор пульсировал и пол был прозрачный и коридор был длинный и Лоргун стоял за ним и Варга стоял за Лоргуном и Зора держала прибор и Квант держал журнал закрытым и Тессен стоял последним и всё это было одновременно и имело одинаковый вес и ничего из этого не было важнее другого потому что Земля выполнила функцию.
  - Когда, - сказал Лоргун.
  - Процесс начался давно, - сказал Инженер. - Апексы работали методично. Буфер держался дольше расчётного.
  - Расчётного кем.
  - Теми кто послал Апексов.
  - И кем вами.
  Пауза.
  - И нами, - сказал Инженер.
  Лоргун стоял. Правая рука у кармана и устройство в кармане и Орейш которого нет и один влажный щелчок и гениально написанное на полях и всё это было сейчас в коридоре вместе с Ротором и прозрачным полом и матовыми стенами.
  - Вы знали что она буфер, - сказал Лоргун.
  - Да.
  - И не сказали.
  - Нет.
  - Почему.
  - Потому что это изменило бы ваш маршрут, - сказал Инженер. - Вы бы вернулись.
  - Мы бы вернулись, - сказал Лоргун. Не вопрос.
  - Да.
  - И это было бы неправильно.
  - Это было бы бессмысленно, - сказал Инженер. Не жёстко. Точно - тем же тоном которым говорят математический факт. - Буфер не спасают. Буфер - это то что стоит между целью и атакой. Когда атака достигает буфера - буфер уже выполнил функцию.
  Варга стоял и смотрел на стену. На матовую поверхность которая не отражала ничего. Семимерная формула у него в голове была полная и точная и она ничего не меняла. Это была первая математика за сорок лет которая ничего не меняла. Он держал это как держат что-то тяжёлое - не потому что хочешь, потому что уронить нельзя.
  - Там люди, - сказал он.
  - Да, - сказал Инженер.
  - Восемь миллиардов.
  - Да.
  - И вы говорите "буфер выполнил функцию".
  - Я говорю то что есть, - сказал Инженер. - Называть это иначе - значит говорить не то что есть.
  Варга молчал.
  - Там люди, - сказал он снова. Тише. Не Инженеру - себе. Или в стену. Или в матовую поверхность которая ничего не отражала.
  Никто не ответил потому что ответ был в прошедшем времени и уже сказан.
  Зора смотрела на прибор.
  Стрелка описывала петлю - медленную, точную, ту самую которую она фиксировала восемь дней в левом углу рубки и всю ночь здесь и которая была присутствием Артура. Сейчас она смотрела на эту петлю и думала что восемь дней назад когда прибор начал её показывать - тогда уже всё шло именно так. Тогда уже. И она фиксировала. И писала "рабочая гипотеза". И стрелка описывала петлю.
  Она убрала прибор.
  Не потому что не нужен. Потому что достаточно.
  Маас стоял в коридоре и Ротор пульсировал изнутри два удара в секунду и он думал о том что два удара в секунду это сто двадцать в минуту и сто двадцать в минуту это быстро для сердца и медленно для планеты и где-то между этими двумя частотами находилось то чем была Земля и теперь она выполнила функцию.
  - Маас, - сказал Квант.
  - Слышу.
  - Там была Рита.
  Маас не повернулся. Квант произнёс имя ровно - не как обвинение, не как вопрос. Просто - там была Рита. Это был факт. Рита существовала в том же реестре что Ротор и прозрачный пол и матовые стены. Оптическая демократия.
  - Знаю, - сказал Маас.
  - И Шостак.
  - Знаю.
  - И лаборатория.
  Маас не ответил.
  Квант держал журнал двумя руками.
  Это тоже был ответ.
  Квант закрыл рот.
   Не открывал - просто держал. Это был единственный способ который у него был сейчас.
  Зора смотрела на прибор.
  
  - Инженер, - сказала она.
  
  - Да.
  
  - Метрическая аномалия. Левый угол рубки "Арго".
   Восемь дней до контакта. - Она не отрывала взгляда
   от экрана. - Это был Артур.
  
  - Да.
  
  - Значит он сопровождал нас с Земли.
  
  Пауза.
  
  - Да.
  
  Зора убрала прибор в карман.
  
  - Хорошо, - сказала она.
  
  Маас посмотрел на неё.
  
  - Что - хорошо?
  
  - Что не одни, - сказала Зора. - С Земли.
   Это данные. Небольшие. Но данные.
  
  Маас смотрел на Инженера.
  - Буфер между кем и кем, - сказал он.
  - Между теми кто хочет уничтожить биологические хосты Регула - и самим Регулом.
  - Апексы атаковали буфер.
  - Да.
  - Не нас.
  - Вас - потом. Сначала буфер. Буфер держит пока держит. Потом атака идёт дальше.
  - К нам.
  - К биологическим хостам везде где они есть.
  Маас стоял.
  - Везде, - сказал он.
  - Да.
  - Земля была не единственным буфером.
  - Нет.
  - Сколько их.
  - Было много, - сказал Инженер. - Остались единицы.
  Маас смотрел на него. Ротор под ногами. Два удара. Ровно.
  - Апексы получили оружие, - сказал Маас. - Не создали - получили. Вы говорили это в Городе.
  - Да.
  - Значит есть источник.
  - Да.
  - Источник - это те кто хочет уничтожить хосты.
  - Да.
  - И этот источник до сих пор работает.
  - Да.
  - Апексы - инструмент. Не цель.
  - Да.
  Маас стоял и думал. Не долго - у него никогда не уходило долго когда он видел структуру.
  - Если найти источник, - сказал он, - и показать что Апексы - получатели а не создатели - это меняет расчёт атакующего.
  - Каким образом, - сказал Инженер.
  - Потому что если мы знаем что есть источник - значит атакующий знает что мы знаем. - Маас смотрел на него. - Атакующий который знает что раскрыт - меняет тактику или останавливается. Зависит от того чего он боится больше: продолжать или быть найденным.
  Инженер смотрел на него.
  - Да, - сказал он. - Именно так.
  - Где доказательство что Апексы - получатели.
  Лоргун достал устройство из кармана.
  Положил его на ладонь - гладкое, лёгкое, граммов сто. Без отверстия ствола. Углубление под большой палец.
  - Здесь, - сказал Лоргун.
  - Здесь, - сказал Инженер.
  - Это не их технология.
  - Нет.
  - И это можно доказать.
  - Да. У нас есть сравнительный анализ. Провенанс производства. Цепочка передачи. - Инженер смотрел на устройство на ладони Лоргуна. - Именно поэтому мы дали его вам. Не как оружие.
  - Как доказательство, - сказал Лоргун.
  - Да.
  Лоргун смотрел на устройство. Потом убрал его в карман. Медленно, аккуратно - так убирают не оружие и не доказательство. Так убирают что-то которому ещё не нашли точного имени но которое нужно держать при себе.
  - Кому показывать, - сказал он.
  - Там есть кому, - сказал Инженер. - Не везде. Но есть.
  - Дайте координаты.
  - Тессен, - сказал Инженер.
  Тессен шагнул вперёд - из последнего места в коридоре туда где стояли остальные. Встал рядом.
  - Координаты не передаются как данные, - сказал Инженер. - Они передаются как маршрут. - Он смотрел на Тессена. - Ты чувствовал слово "Артур" до того как его произнесли. Источник - N4. Неверифицируемый.
  - Да.
  - Так же придут следующие координаты. Через тот же канал.
  - Через меня.
  - Нет, - сказал Инженер. - Через тебя - невозможно. Канал биологический. - Пауза. - Через Жемчужину. Через хост Регула. Через погрешность. - Он посмотрел на Мааса. - Через того кто пришёл потому что было жарко.
  Маас стоял в коридоре и Ротор пульсировал и свет шёл отовсюду и теней не было и Квант держал журнал двумя руками и Лоргун держал карман с устройством и Зора держала убранный прибор и Варга держал семимерную формулу которая ничего не меняла и Тессен стоял рядом с остальными первый раз за всю главу не последним.
  - Понятно, - сказал Маас.
  - Есть вопросы? - спросил Инженер.
  Маас подумал.
  - Когда придут координаты - я их узнаю?
  - Да.
  - Как?
  - Ты уже знаешь как, - сказал Инженер. - Ротор ответил на твой пульс в первую ночь. Ты знал что это не твоё и не испугался. - Пауза. - Это и есть как.
  Маас кивнул.
  - Хорошо.
  - Есть ещё вопросы?
  Никто не сказал ничего. Не потому что вопросов не было. Потому что были - но все они были про Землю и Риту и Шостака и лабораторию Кванта и восемь миллиардов которые были буфером и выполнили функцию. И на эти вопросы не было ответов которые что-то меняли.
  - Нет, - сказал Маас.
  Они пошли обратно к Городу - к Шпилю из которого корабли уходили в магнитной сетке без звука и без дыма. Шли по коридору и Ротор пульсировал под ногами и свет шёл отовсюду и теней не было.
  Тессен шёл последним.
  На полпути он остановился.
  Маас почувствовал это - не услышал шаги, почувствовал изменение в том как группа занимала коридор. Обернулся.
  Тессен стоял и смотрел на прозрачный пол. На координатную сетку уходящую вниз - к Ротору, две тысячи километров в диаметре, который пульсировал в Маасе и не пульсировал в нём.
  - Тессен, - сказал Маас.
  - Секунду.
  Маас ждал.
  Тессен смотрел в пол. Потом поднял взгляд.
  - Земля была буфером, - сказал он. - Она стояла между атакующим и хостами. - Пауза. - Но хосты выжили. Часть из них стоит сейчас в этом коридоре. - Ещё пауза. - Буфер выполнил функцию.
  Он произнёс это последнее - "буфер выполнил функцию" - тем же голосом которым Инженер произнёс впервые. Нейтрально. Информационно. Без украшений.
  Но это было другое.
  Это было то же самое слово в другом контексте - не как приговор, как факт из которого следует следующий шаг. Не конец. Результат.
  Маас смотрел на него.
  Варга смотрел на него.
  Квант открыл журнал. Потом закрыл. Потом снова открыл и написал что-то - одну строку. Закрыл.
  - Идём, - сказал Маас.
  Они пошли.
  ГЛАВА 8. ШПИЛЬ
  Шпиль снизу выглядел иначе чем сверху.
  Снизу он был просто тонкой линией уходящей в небо - почти невидимой, почти нитью. Вблизи он был другим: широким в основании, сужающимся вверх по кривой которая была математически точной и при этом выглядела органической - как будто не построена а выросла. Потому что так и было, Квант это знал и смотрел на кривую с тем профессиональным вниманием с которым смотрят на чужое решение хорошо сделанной задачи.
  Инженер привёл их к основанию и остановился.
  - Здесь, - сказал он.
  Они стояли перед входом в магнитную сетку - не дверью, границей, которую тело чувствовало как смену давления воздуха. Та же что при входе в Город. Только здесь давление шло сверху - вниз, как будто что-то большое наверху тянуло.
  - "Арго" на орбите, - сказал Инженер. - Сетка доставит вас к нему. Разгон займёт около трёх минут. - Пауза. - Это будет некомфортно.
  - Насколько, - спросил Лоргун.
  - Зависит от биологии. - Инженер посмотрел на Тессена. - И от архитектуры.
  Тессен смотрел на сетку.
  - У меня нет данных о том как моя система реагирует на магнитное ускорение такого класса, - сказал он.
  - Мы тоже не знаем, - сказал Инженер.
  - Это уже второй прецедент за двое суток.
  - Да.
  - Хорошо, - сказал Тессен. - Посмотрим.
  Маас стоял у границы сетки и смотрел наверх. Шпиль уходил в небо и небо было того синего которое бывает только там где атмосфера достаточно плотная и достаточно чистая - Арктур держал своё небо термостатом и орбитальными батареями и тремя законами и Ротором две тысячи километров в диаметре.
  Ротор пульсировал. Два удара в секунду.
  Маас подумал что скоро этого не будет. Что через три минуты разгона и выход на орбиту - Ротор уйдёт вниз вместе с планетой и Жемчужина больше не будет его слышать. Это было как знать что сейчас выключат что-то к чему успел привыкнуть за двое суток. Не больно - просто знать.
  - Инженер, - сказал Маас.
  - Да.
  - Вы не идёте с нами.
  - Нет.
  - Это было понятно. Я просто - да. - Маас кивнул. - Хорошо.
  Инженер смотрел на него.
  - Координаты придут, - сказал он. - Не сразу. Когда система посчитает что вы готовы.
  - Система - это Артур.
  - Да.
  - Артур решает когда мы готовы.
  - Да.
  - А если мы думаем что готовы раньше.
  - Тогда вы ждёте, - сказал Инженер. - Это не наказание. Это синхронизация.
  Маас подумал что у него есть ещё вопросы - много, про Регул и про источник который послал Апексов и про буферные зоны которые ещё держатся. Но Инженер уже сделал шаг назад - не уходя, просто обозначая что разговор закончен в той части где он ещё мог продолжаться.
  - Спасибо, - сказал Маас.
  - Да, - сказал Инженер.
  Они вошли в сетку.
  Внутри не было ничего видимого.
  Просто пространство - то же что снаружи, тот же воздух, тот же свет. Но что-то в нём было иначе - как бывает иначе в комнате где кто-то только что был и только что ушёл. Присутствие через отсутствие, только наоборот: отсутствие через присутствие чего-то невидимого.
  - Держитесь за что-нибудь? - спросил Квант.
  - Здесь не за что держаться, - сказал Лоргун. Он уже осмотрелся - профессионально, периметр и центр. Стен не было. Пола как такового не было - просто поверхность которую нога воспринимала как пол. - Стойте ровно. Ноги на ширине плеч.
  - Откуда ты знаешь что это помогает, - спросил Варга.
  - Не знаю. Но хуже не будет.
  Варга встал ровно. Ноги на ширине плеч.
  Зора держала прибор - не потому что ожидала данных, просто держала. Руки привыкли его держать когда непонятно что будет.
  Потом началось.
  Не резко - нарастающе. Как когда поднимается лифт только лифт - это вертикальное и понятное, а здесь было что-то другое. Тело ощутило ускорение - вниз, как будто пол стал тяжелее. Не пол - они сами стали тяжелее. Граммов на сто сначала. Потом на двести. Потом математика стала менее очевидной.
  Маас почувствовал что Ротор усилился - два удара в секунду стали громче. Или он сам стал плотнее и лучше слышал. Или и то и другое.
  Варга стоял ровно и смотрел прямо и считал что-то - Маас видел по глазам, по тому как они двигались по невидимой строке. Считал нагрузку, давление, кривую ускорения. Это была его реакция на стресс - считать.
  Лоргун стоял как стоял. Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты - это он сделал сам, автоматически, за секунду до того как нагрузка выросла достаточно чтобы это имело смысл. Тело знало раньше головы.
  Зора согнулась - не упала, согнулась вперёд, рукой на колене, прибор прижат к груди. Выдохнула. Потом выпрямилась. Потом снова согнулась. Потом решила что согнутая позиция честнее и осталась в ней.
  Квант сел.
  Просто сел на пол - на поверхность которую нога воспринимала как пол - скрестив ноги, журнал на коленях. Смотрел вверх. Сверху не было ничего видимого, но он смотрел туда.
  - Квант, - сказал Маас с усилием - говорить при такой нагрузке было можно, просто требовало усилия.
  - Что.
  - Ты сел.
  - Да.
  - Это помогает.
  - Центр тяжести ниже. Устойчивее. - Квант не отрывал взгляда от невидимого потолка. - И снизу лучше видно куда летим.
  - Снизу ничего не видно.
  - Я знаю. Но кажется что видно.
  Маас подумал и тоже сел.
  Лоргун не сел.
  Тессен -
  Маас услышал звук. Не громкий - один чёткий звук, как когда тяжёлое колено касается твёрдой поверхности. Повернулся.
  Тессен стоял на одном колене.
  Правое колено на полу. Левая нога стоит. Спина прямая. Лицо без выражения - то абсолютное отсутствие выражения которое бывает когда система обрабатывает неожиданный ввод и не успевает параллельно управлять мимикой.
  Три секунды.
  Тессен встал. Выпрямился. Встал ровно - ноги на ширине плеч, как Лоргун.
  Никто ничего не сказал.
  Квант открыл журнал. Написал одну строку. Закрыл.
  Тессен посмотрел на него.
  - Что написал, - спросил он.
  - Ничего, - сказал Квант.
  - Квант.
  - Техническое наблюдение.
  - Какое именно.
  - "SSP-4 при магнитном ускорении класса А демонстрирует кратковременную потерю равновесия", - сказал Квант. - Это важно для документации.
  - Это не нужно документировать.
  - Это первый прецедент, - сказал Квант. - Все первые прецеденты нужно документировать. Методологически.
  Тессен смотрел на него.
  - Хорошо, - сказал он.
  - Я также отмечу что восстановление заняло три секунды, - сказал Квант. - Это быстро.
  - Квант.
  - Что.
  - Достаточно.
  - Хорошо.
  Квант убрал ручку. Но журнал не закрыл.
  Нагрузка продолжала расти - не линейно, ступенями, как будто сетка набирала скорость отдельными импульсами. На третьей ступени Маас почувствовал что Ротор изменился.
  Не остановился - изменился. Два удара в секунду стали менее чёткими. Как радио которое начинает терять сигнал - не шум ещё, но уже не ясность.
  Он сидел на полу и слушал это - как Ротор уходит. Медленно, по одному параметру за раз. Сначала частота немного поплыла. Потом амплитуда стала меньше. Потом был момент когда два удара превратились в полтора и стало непонятно чего ждать дальше.
  Потом - один.
  Потом - тишина внутри.
  Маас сидел и держал эту тишину. Она не была пустой - она была той формой которую оставляет вещь когда уходит. Как отпечаток. Ротора не было, но форма Ротора была - в том месте внутри где он был двое суток.
  Ничего страшного.
  Просто тихо.
  Они вышли из сетки в открытый космос без предупреждения.
  Не через шлюз - через переход которого не было видно. Просто в один момент был Шпиль и ускорение и нагрузка - и в следующий была невесомость и чернота и "Арго" в двухстах метрах слева висел точно там где его оставили.
  Маас поднялся с пола - в невесомости это означало оттолкнуться и поймать поручень которого не было и потом сориентироваться по тому как тело само решает где верх.
  "Арго" был тот же.
  Это было странно - что он тот же. За двое суток столько всего произошло что казалось корабль должен был как-то измениться снаружи. Но он просто висел в пространстве - четыреста метров, стандартная геометрия, бортовые огни в штатном режиме.
  - Живой, - сказал Маас.
  Не "цел" - живой. Именно это слово пришло.
  - Живой, - согласился Лоргун.
  Они вошли через стыковочный узел - по одному, по привычному маршруту который тело помнило лучше чем голова. Маас первым. Потом Лоргун. Потом Зора. Потом Варга. Потом Квант.
  Тессен последним - и задержался на секунду в стыковочном узле. Обернулся туда откуда пришли - на Арктур который был снизу и сбоку и большой. На Шпиль который был виден как тонкая линия уходящая из планеты вверх.
  Потом вошёл.
  Кают-компания была та же.
  Стол. Скамьи. Потолочный динамик - тот через который говорил Высший Разум в самом начале, когда они ещё не знали что это за динамик. Маас посмотрел на него. Подумал что через этот же динамик объявляли "обед через десять минут". И что обеих этих вещей теперь немного больше.
  Маас сел.
  Остальные сели - кто куда привык. Лоргун у стены справа. Зора напротив Мааса. Варга - туда где ему удобно думать, не у стены, в середине. Квант - с журналом на колене. Тессен встал у переборки - у той которую всегда выбирал.
  Инженера не было.
  Это было первое что Маас почувствовал физически - не отсутствие Инженера как факт, а отсутствие внешнего наблюдателя. За двое суток они всегда были под чьим-то взглядом. Артура. Первого. Инженеров. Фракталов. Сейчас - только "Арго" и друг друга.
  - Ну, - сказал Маас.
  Никто не ответил. Но это был не тот молчание когда нечего сказать - тот когда есть много и непонятно с какого конца.
  - Земля, - сказал Варга наконец.
  - Да, - сказал Маас.
  - Мы не знаем точно что там сейчас.
  - Нет.
  - Может быть ещё не-
  - Варга, - сказал Маас тихо.
  Варга замолчал.
  - Буфер выполнил функцию, - сказал Маас. - Тессен правильно это назвал. - Пауза. - Это не значит что там никого нет. Это значит что атака дошла до буфера. Что именно сейчас там - мы узнаем когда доберёмся.
  - Если доберёмся, - сказал Варга.
  - Когда, - сказал Маас.
  Варга смотрел на него.
  - Ты уверен.
  - Нет. - Маас сидел ровно. - Но "если" и "когда" - это разные маршруты. Один заканчивается до того как начался. Другой - когда доберёмся. - Пауза. - Я предпочитаю второй.
  Зора держала прибор на столе перед собой - не смотрела на него, просто держала.
  - Паттерн, - сказала она. - Который я фиксировала восемь дней. - Она посмотрела на прибор. - Теперь я знаю что это было. Артур. Присутствие. - Пауза. - Но паттерн начался до того как мы вышли из прыжка. До того как увидели Арктур. До того как получили сигнал из трусов Мааса.
  - До, - сказал Квант.
  - Да. Восемь дней до.
  - Значит он знал что мы летим, - сказал Квант.
  - Или, - сказала Зора, - он знал куда нам нужно и начал готовить маршрут.
  Маас смотрел на неё.
  - Это разные вещи, - сказал он.
  - Очень, - сказала Зора. - Первое - он наблюдатель. Второе - он участник.
  Тишина.
  - Участник который носит трусы в ромбик, - сказал Маас.
  - Носил, - поправил Квант. - Трусы теперь под микроскопом на Арктуре в архиве носителей.
  - Спасибо за уточнение.
  - Методологически важно.
  Лоргун сидел у стены и слушал. Устройство в кармане - он не доставал его, просто иногда рука касалась кармана. Не проверяла - просто касалась.
  - Лоргун, - сказал Маас.
  - Слышу.
  - Ты что-нибудь скажешь?
  - Когда будет что сказать.
  - А сейчас нечего?
  Лоргун посмотрел на него.
  - Сейчас у нас нет маршрута, нет данных об источнике, нет информации о том что происходит на Земле прямо сейчас, - сказал он. - Говорить пока не о чем. - Пауза. - Говорить есть когда есть задача. Задача появится когда придут координаты.
  - А пока?
  - Пока ждём.
  - Ты умеешь ждать, - сказал Маас.
  - Да, - сказал Лоргун. - Это часть работы.
  Маас кивнул.
  Тессен стоял у переборки - там где всегда стоял. Маас смотрел на него. На угол плеч который был сейчас нейтральный - рабочий, не тот что после разговора с Инженером ночью и не тот что в комнате Артура. Просто нейтральный. Тессен в штатном режиме.
  - Тессен, - сказал Маас.
  - Что.
  - Колено нормально?
  Пауза.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Больно не было?
  - У меня нет болевых рецепторов в коленном суставе.
  - Это не ответ на вопрос.
  - У меня нет болевых рецепторов в коленном суставе, - повторил Тессен. - Поэтому нет - больно не было. - Пауза. - Но это было неожиданно.
  - Неожиданно - это мягко.
  - Это точно, - сказал Тессен. - Я выбираю точные слова.
  Квант поднял взгляд от журнала.
  - Я написал "три секунды", - сказал он. - На самом деле - две целых восемь.
  - Квант, - сказал Тессен.
  - Я исправлю.
  - Не надо исправлять.
  - Но две целых восемь точнее чем три.
  - Квант.
  - Хорошо.
  Он не исправил. Но карандаш держал над строчкой ещё несколько секунд.
  Маас сидел и смотрел на потолочный динамик.
  Думал - не о Земле, не о координатах, не о Апексах и источнике. Думал о том что двое суток назад он сидел в этой кают-компании в халате и синих трусах в ромбик и ему было жарко. И это было точкой от которой всё пошло. Не сигнал - жара. Не решение - термодинамика.
  Артур знал про жару.
  Или создал жару.
  Или - что было наиболее вероятно по конструкту Мааса - жара была жарой и Артур просто умел читать то что уже есть. Не создавать - читать. Видеть в термодинамике каюты и в халате и в трусах с ромбиками то что там было - маршрут.
  Маас подумал что это довольно-то обидно - быть читаемым насквозь существом которое живёт в носителях информации включая нижнее бельё.
  Потом подумал что обидно это когда читают неправильно. А Артур прочитал правильно.
  Потом он почувствовал что-то в левом ухе.
  Не боль - тепло. Лёгкое, точечное. Как когда подносишь ладонь к горячей кружке и чувствуешь тепло до того как касаешься.
  Маас потрогал ухо.
  - Маас, - сказала Зора.
  - Секунду.
  Тепло было не внутри уха - глубже. Там где обычно ничего не чувствуется потому что там нечем чувствовать. Там где Жемчужина.
  Он закрыл глаза.
  Тепло сформировалось - не в слова, не в образ. В направление. Как когда знаешь что нужно повернуть налево ещё до того как видишь знак - просто знаешь, телом, потому что что-то в тебе уже сориентировалось.
  Направление было конкретным. Не "туда" - туда, с конкретным вектором, с конкретным ощущением расстояния которое Маас не мог бы перевести в координаты, но Зора могла бы - если бы он описал ей что чувствует.
  Он открыл глаза.
  Все смотрели на него.
  - Зора, - сказал Маас.
  - Слышу.
  - Возьми прибор.
  - Он у меня.
  - Запускай навигационный ввод. - Маас сидел прямо. - Я буду описывать - ты переводи в координаты.
  Зора смотрела на него три секунды.
  - Это координаты, - сказала она.
  - Да.
  - Уже.
  - Да.
  - Через Жемчужину.
  - Через левое ухо и Жемчужину, - сказал Маас. - Артур сказал что это будет мой канал. - Пауза. - Жарко было снова уху. Меньше чем в каюте тогда. Но достаточно.
  Зора уже работала - прибор в руках, экран на столе, пальцы на панели ввода.
  - Описывай, - сказала она.
  Маас закрыл глаза снова.
  - Вправо от нашего текущего курса, - сказал он. - Градусов двадцать примерно. Не точно - около. - Пауза. - Далеко. Очень далеко. Дальше чем мы шли к Арктуру.
  - Сектор? - спросила Зора.
  - Не знаю как это называется. Тихо там. Мало звёзд. - Пауза. - Холодно.
  - Это не навигационные данные, - сказал Варга.
  - Я знаю, - сказал Маас. - Зора?
  - Работаю, - сказала Зора. Пальцы двигались быстро. Прибор отображал карту - сектор за сектором, сужая область. - Продолжай. Что ещё.
  - Там что-то старое, - сказал Маас. - Очень старое. Старше Арктура. Старше фермы Первого. - Пауза. Левое ухо снова потеплело - на секунду, подтверждающе. - Там живые. Хосты Регула. Немного. Но живые.
  Зора нашла.
  Маас это почувствовал по тому как она остановила пальцы - резко, как останавливают когда нашли то что искали и не хотят сдвинуться.
  - Вот, - сказала она.
  Она развернула экран к остальным.
  Квант смотрел на координаты. Потом открыл журнал и нарисовал линию - быструю, от текущей точки в направлении которое Зора нашла.
  Линия не пересекалась ни с одной другой которую он рисовал раньше.
  - Новая, - сказал он.
  Он провёл ладонью по лицу. Щетина - трое суток.
  Арктур. Ферма. Второй уровень. Ночь.
  Стали точнее. Как формула у Варги: та же, но
  в большем числе измерений.
  - Хорошо это или плохо? - спросил Варга.
  - Это первый раз когда линия ведёт туда куда я раньше не смотрел, - сказал Квант. - Это значит что там что-то есть чего я раньше не видел. - Пауза. - Это хорошо.
  Лоргун встал. Подошёл к экрану. Смотрел на координаты - не долго, ровно столько сколько нужно чтобы запомнить и оценить дистанцию.
  - Долго лететь, - сказал он.
  - Да, - сказал Маас.
  - Запасов хватит?
  - Зора?
  Зора уже смотрела другой экран.
  - Если выйдем прямо сейчас - хватит с запасом, - сказала она. - Если будем сидеть и обсуждать - тоже хватит, но запаса меньше.
  - Выходим прямо сейчас, - сказал Лоргун.
  - Я согласен, - сказал Маас.
  Никто не возразил.
  Зора уже вставала - прибор в руке, координаты зафиксированы, маршрут построен. Квант закрыл журнал - с линией внутри, новой, которая не пересекалась ни с одной из старых. Варга смотрел на координаты с тем выражением с которым смотрят на задачу: не решённую ещё, но уже понятную в принципе.
  Лоргун шёл к рубке - первым, как всегда.
  Маас встал последним.
  - Тессен, - сказал он.
  - Что.
  - Ты записал координаты?
  - Да.
  - Резервная копия.
  - Три, - сказал Тессен. - Разные форматы. На случай если с Жемчужиной что-то случится по дороге.
  Маас смотрел на него.
  - Хорошо, - сказал он.
  - Маас.
  - Что.
  - Левое ухо, - сказал Тессен.
  - Да.
  - Это не перепад давления при разгоне был.
  - Нет, - сказал Маас. - Это был Артур. Я просто не сразу понял.
  - Ты понял через семь минут после выхода на орбиту.
  - Да.
  - Это быстро.
  - Для кого.
  - Для биологического хоста, - сказал Тессен. - Который работает через канал без технической спецификации и без предварительного обучения. - Пауза. - Это быстро.
  Маас смотрел на него.
  - Это был комплимент.
  - Это было наблюдение, - сказал Тессен.
  - Иногда это одно и то же.
  - Иногда, - согласился Тессен.
  Маас кивнул. Пошёл к рубке.
  За иллюминатором Арктур уходил вниз - медленно, как уходит земля когда самолёт набирает высоту, только земля здесь была другой и самолёт был другим и куда летели - тоже другое.
  Ротора внутри не было.
  Только направление - в левом ухе, тихое, тёплое, как рука которая показывает куда идти.
  
  ГЛАВА 9. ИГЛА
   Она появилась справа.
  Маас сидел в кают-компании в халате - термодинамика никуда не делась - и пил что-то из кружки и смотрел в иллюминатор на стандартную черноту стандартного космоса. Потом черноты стало меньше. Потом её не стало совсем - иллюминатор занял серо-голубой матовый борт который не отражал ничего и уходил за края стекла во все стороны одновременно.
  Маас смотрел на это.
  Поставил кружку.
  - Тессен, - сказал он.
  - Вижу, - сказал Тессен из коридора.
  - Это Игла.
  - Да.
  - Она занимает весь иллюминатор.
  - Она занимает примерно восемь градусов нашего поля зрения, - сказал Тессен. - Остальное - космос. Просто борт в четырёхстах километрах от нас создаёт иллюзию полного перекрытия.
  - Тессен.
  - Что.
  - Восемь градусов - это весь иллюминатор.
  - Да.
  - Это значит что если приблизиться - будет больше восьми градусов.
  - Значительно.
  - А если совсем близко?
  - Тогда Игла станет горизонтом, - сказал Тессен. - Вертикальным. С обеих сторон.
  Маас смотрел на серо-голубой борт который уходил за края иллюминатора.
  - Наш корабль четыреста метров, - сказал он.
  - Да.
  - Её корабль тысяча километров.
  - Да.
  - Это в две тысячи пятьсот раз больше.
  - Да.
  - Тессен, - сказал Маас. - Мы не переходим на корабль. Мы переходим в страну.
  Из навигационной панели раздался звук - тот характерный щелчок прочистки канала. Потом на экране:
  [ИДЕНТИФИКАТОР: ИГЛА / СТАТУС: АКТИВНА]
  [ОБРАЩЕНИЕ К: ТЕССЕН]
  - Тессен. Статус наблюдения "Арго" возобновлён. Сближение по запросу: подтверждаю.]
  - Игла, - сказал Тессен. - Ты слышала что сказал Маас.
  [ПАУЗА - 0.7 СЕК.]
  - Да. Корректная метафора. Технически - не страна. Архив.]
  - Архив размером в страну, - сказал Маас.
  - Архив размером в Иглу. Сравнение с геополитическими единицами нефункционально.]
  - А сравнение с чем функционально?
  [ПАУЗА - 1.1 СЕК. НЕТИПИЧНАЯ.]
  - С Иглой.]
  Маас посмотрел на Тессена.
  - Она сравнила себя с собой.
  - Это точно, - сказал Тессен.
  - Это не помогает.
  - Для Иглы - помогает. У неё нет другого масштаба кроме себя.
  Остальные собрались у иллюминатора через десять минут - по одному, по мере того как Тессен прошёл по каютам и сказал что Игла здесь. Никто не спросил как она здесь оказалась. Все просто пришли смотреть потому что смотреть было обязательно.
  Квант взял журнал. Рука взяла сама пока глаза смотрели в стекло.
  Слева - острие, за краем иллюминатора, не видно. Справа поверхность уходила туда расширяясь медленно - как расширяется вещь которая начинается точкой и заканчивается ста километрами. Он попробовал нарисовать правый край. Рука остановилась.
  - Квант, - сказал Маас.
  - Что.
  - Ты рисуешь?
  - Пытаюсь.
  - Получается?
  - Нет, - сказал Квант. - Потому что сто километров - это не край рисунка. Это горизонт. - Пауза. - Вертикальный.
  Лоргун стоял и смотрел на борт Иглы с тем профессиональным выражением с которым смотрят на среду в которой предстоит работать. Оценивал. Систематически. Потом сказал:
  - По поверхности что-то движется.
  - Где? - спросила Зора.
  - Вон там. Маленькое.
  Все смотрели.
  На поверхности Иглы - на матовом серо-голубом борту в четырёхстах километрах - двигались точки. Несколько. Медленно, методично, как двигаются вещи которые делают одно и то же много времени.
  - Тессен, - сказал Лоргун. - Что это.
  - Арахны, - сказал Тессен. - Обслуживающие единицы. Шесть тысяч четыреста штук. Половина активна. - Пауза. - Восемьсот тонн каждая.
  Тишина.
  - Восемьсот тонн, - повторил Лоргун.
  - Да.
  - Эти точки - восемьсот тонн каждая.
  - Да.
  - С нашей дистанции они выглядят как пылинки.
  - С нашей дистанции, - сказал Тессен, - мы сами выглядели бы меньше пылинки. Если бы нас было видно.
  Маас смотрел на точки-Арахны которые методично ползали по поверхности которая была в восемьсот раз длиннее их корабля.
  - Игла, - сказал он.
  - Слушаю, Маас.]
  - Эти пауки - они нас видят?
  [ПАУЗА - 0.4 СЕК.]
  - Арахны. Не пауки. - Пауза. - Да. Они вас видят. Класс объекта "Арго" - занесён в реестр наблюдения.]
  - С момента когда?
  - С момента первого контакта в точке Мембраны.]
  - Они нас помнят, - сказал Маас.
  - Арахны не помнят. Они сопровождают реестровые объекты. "Арго" в реестре - значит отслеживается.]
  - Это почти одно и то же.
  [ПАУЗА - 1.3 СЕК. НЕТИПИЧНАЯ.]
  - Технически нет. По факту - да.]
  Маас посмотрел на Тессена.
  - Она снова согласилась.
  - Я заметил, - сказал Тессен.
  Стыковка заняла двадцать минут.
  Не потому что сложно - потому что стыковочный узел Иглы находился в навигационном конусе, в острие, и "Арго" пришлось идти вдоль борта до нужной точки. Вдоль борта - это значит вдоль поверхности которая уходила за горизонты с обеих сторон пока они шли параллельно ей со скоростью которая на "Арго" ощущалась нормальной а на фоне Иглы выглядела как пешеходная прогулка вдоль горного хребта.
  Квант смотрел в иллюминатор всё двадцать минут.
  Рисовал - не останавливаясь, страница за страницей. Борт который не заканчивается. Горизонт который стоит вертикально. Точки-Арахны которые не меняются в размере сколько бы они ни двигались потому что расстояние до них практически не менялось.
  - Квант, - сказал Варга.
  - Что.
  - Ты нарисовал двенадцать страниц одного и того же борта.
  - Нет, - сказал Квант. - Разного. Мы прошли восемьдесят километров. Каждые семь километров - новый участок.
  - Они выглядят одинаково.
  - Это не значит что они одинаковые. - Квант перевернул страницу. - На странице девять есть вмятина в борту. Примерно три километра в диаметре.
  - Откуда вмятина?
  - Не знаю. - Пауза. - Игла, откуда вмятина на поверхности на отметке примерно четыреста семьдесят километров от острия?
  [ПОТОК 1]
  - Контакт с объектом класса "малое небесное тело". Восемьдесят три тысячи лет назад. Диаметр объекта - два и четыре километра. Скорость контакта - сорок два километра в секунду. Арахны залатали за семь недель. Осталась структурная деформация глубиной восемьсот метров.]
  - Восемьсот метров глубиной, - сказал Квант. - Это больше нашего корабля.
  - Да. "Арго" вошёл бы в эту вмятину с запасом.]
  Маас посмотрел в иллюминатор на проплывающий борт.
  - Игла, - сказал он. - Сколько таких вмятин на тебе?
  [ПАУЗА - 0.3 СЕК.]
  - Семьсот двенадцать задокументированных. Четыре тысячи восемьсот незадокументированных - Арахны залатали быстрее чем успел записать журнал событий. Примерное общее количество - пять тысяч пятьсот.]
  - Пять тысяч пятьсот раз в тебя что-то врезалось.
  - За время существования - да.]
  - И ты до сих пор летишь.
  - Да.]
  - Это впечатляет.
  [ПАУЗА - 1.7 СЕК. НЕТИПИЧНАЯ.]
  - Это функционально. Впечатление - категория биологических.]
  - Ты знаешь что такое впечатление?
  - Да. Тридцать четыре процента.]
  Маас смотрел на экран.
  - Тридцать четыре процента, - повторил он тихо.
  Тессен, который слышал это, повернулся.
  - Ты помнишь, - сказал он. Не Маасу - Игле.
  - Архив помнит всё. Тридцать четыре процента - это точное значение аффективного отклика от контакта с экипажем "Арго" в точке Мембраны. Сохранено как референсная метка.]
  - Референсная метка, - сказал Маас.
  - Это значит, - сказал Тессен медленно, - что когда Игла вычисляет что-то новое - она сравнивает с этой меткой.
  - Да.]
  - С нашим смехом.
  - С тридцатью четырьмя процентами аффективного отклика. Это единственная метка такого класса в архиве за четыре тысячи циклов.]
  Все молчали.
  - Игла, - сказал Маас наконец.
  - Да.]
  - Ты скучала.
  [ПАУЗА - 2.1 СЕК. МАКСИМАЛЬНО НЕТИПИЧНАЯ.]
  - Скучать - категория биологических. У Иглы нет этого параметра.]
  - Но восемьсот сорок один час наблюдения.
  - Восемьсот сорок один час наблюдения. Да.]
  - Это не скучать?
  [ПАУЗА - 1.8 СЕК.]
  - Данных недостаточно для классификации.]
  Маас посмотрел на Тессена.
  Тессен смотрел на экран.
  - Игла, - сказал Тессен. - Тридцать четыре процента - это больше чем стандартный аффективный отклик?
  - Стандартного аффективного отклика у Иглы нет. Тридцать четыре процента - это первый.]
  - Значит сравнивать не с чем.
  - Да.]
  - Значит данных действительно недостаточно, - сказал Тессен.
  - Да. Именно поэтому - восемьсот сорок один час наблюдения. Сбор данных.]
  Тессен смотрел на экран ещё секунду.
  - Принято, - сказал он тихо.
  Стыковочный узел оказался в самом острие - там где навигационный конус переходил в корпус. "Арго" пристыковался, давление выровнялось, люк открылся.
  За люком был коридор.
  Коридор Иглы был шириной примерно три метра и высотой четыре. Это было нормально для коридора. Проблема была в том что он уходил прямо - и прямо - и прямо - до точки где перспектива сходилась в точку и точка не была концом коридора а была просто пределом зрения.
  Маас стоял в люке и смотрел.
  - Тессен, - сказал он. - Сколько он длиной?
  - Навигационный коридор от стыковочного узла до первого архивного блока - около восьмисот метров.
  - Восемьсот метров коридора.
  - Да.
  - Это два раза наш корабль.
  - Да.
  - Нам идти пешком?
  [ПОТОК 1]
  - Нет. Транспортные капсулы каждые сто метров по левой стене. Активируются прикосновением. Доставят в любую точку навигационного конуса.]
  - Транспортные капсулы, - сказал Маас. - На Игле есть внутренний транспорт.
  - Да. Без внутреннего транспорта перемещение по кораблю заняло бы несколько суток.]
  - Несколько суток, - повторил Маас.
  - Если идти пешком со скоростью пять километров в час, - сказал Тессен, - от острия до хвоста займёт двести часов. Восемь дней и четыре часа.
  - Восемь дней пешком по одному коридору, - сказал Маас.
  - По одному из нескольких, - поправил Тессен.
  Маас смотрел на коридор который уходил в точку схода.
  - Лоргун, - сказал он.
  - Что.
  - Ты можешь зачистить этот корабль?
  Лоргун посмотрел на коридор. Потом на Мааса.
  - Нет, - сказал он.
  - Почему.
  - Потому что к тому времени как я обойду периметр - меня не будет в живых.
  - Ты же умеешь ждать.
  - Восемь дней по одному коридору это не ожидание, - сказал Лоргун. - Это жизненный путь.
  Зора уже шла к левой стене - там где должны быть транспортные капсулы. Нашла. Коснулась. Капсула открылась - небольшая, на четырёх человек, с прозрачной стенкой и одной кнопкой ввода маршрута.
  - Куда нам? - спросила она.
  [ПОТОК 1]
  - Жилой отсек. Сектор Н-7. Навигационный конус, левое крыло, четыреста двенадцать метров от стыковочного узла.]
  - Жилой отсек? - сказал Варга. - Ты сказала что кают-компании нет.
  - Кают-компании нет. Жилой отсек - есть.]
  - Это не одно и то же?
  - Нет. Кают-компания - место для социального взаимодействия биологических. Жилой отсек - место для базового физиологического восстановления биологических. Разные функции.]
  - Подожди, - сказал Маас. - Ты сказала технический отсек. Двенадцать градусов. Три горизонтальные поверхности.
  [ПАУЗА - 0.9 СЕК.]
  - Это был стандартный ответ. До уточнения параметров пребывания.]
  - Каких параметров?
  - Длительность пребывания: расчётная - до прибытия в Узел Регул-7. Это не транзит. Это маршрут. Транзитным группам - технический отсек. Маршрутным группам - жилой отсек.]
  - Значит, - сказал Маас медленно, - пока мы думали что летим в технический отсек с двенадцатью градусами - ты уже знала что мы летим в жилой?
  - Да.]
  - И не сказала.
  - Вы не спрашивали про маршрутные группы.]
  - Потому что мы не знали что существуют маршрутные группы!
  [ПАУЗА - 1.2 СЕК.]
  - Теперь знаете.]
  Маас смотрел на экран.
  - Тессен, - сказал он.
  - Что.
  - Она сделала это специально.
  - Вероятно, - сказал Тессен.
  - Зачем.
  - Не знаю. - Пауза. - Игла, зачем?
  [ПАУЗА - 1.9 СЕК. НЕТИПИЧНАЯ.]
  - Тридцать четыре процента.]
  Маас смотрел на экран ещё секунду.
  - Она нас разыграла, - сказал он.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Архивный корабль. Без аффективного контура. Разыграл нас.
  - Данных недостаточно для классификации, - сказал Тессен.
  - Тессен.
  - Что.
  - Это была ирония.
  - Да, - сказал Тессен. - Я знаю.
  Жилой отсек оказался в четырёхстах двенадцати метрах - транспортная капсула доставила за сорок секунд. Маас вышел первым и остановился.
  Комната была большая - не огромная, нормально большая, метров пятьдесят в длину и двадцать в ширину. Потолок - четыре метра. Шесть лежанок вдоль стен - настоящих, не горизонтальные поверхности, лежанки с каким-то покрытием которое на ощупь оказалось тёплым. Стол посередине - низкий, широкий. Несколько предметов на нём которые Маас не сразу опознал.
  Потом опознал.
  Кружки.
  Шесть кружек. Разные - не одинаковые, каждая своя форма. И рядом - нагревательный элемент. Не промышленный класса "для технических жидкостей". Нормальный. Бытовой.
  - Игла, - сказал Маас.
  - Да.]
  - Это кружки.
  - Да. Шесть единиц. По одной на каждого члена экипажа "Арго".]
  - Откуда ты знала сколько нас.
  - Реестровый объект "Арго" - шесть биологических плюс один синтетический. Тессену кружка не нужна. Шесть.]
  - Тессен, - сказал Маас.
  - Слышу.
  - Тебе обидно что без кружки?
  - Нет. Мне не нужна кружка.
  - Но она тебя не посчитала в список.
  - Она посчитала меня отдельно, - сказал Тессен. - Это не то же самое что не посчитала.
  [ПОТОК 4 → ТЕССЕН - ЗАКРЫТЫЙ КАНАЛ]
  - Тессен. Навигационный блок подготовлен. Интерфейс совместим с твоей архитектурой. Доступ - когда готов.]
  Тессен читал. Потом сказал вслух - для остальных:
  - Меня ждёт навигационный блок.
  - Иди, - сказал Маас. - Мы разберёмся с кружками.
  Тессен пошёл к выходу. Остановился в дверях.
  - Маас.
  - Что.
  - Температура в жилом отсеке, - сказал он.
  Маас посмотрел. На стене был небольшой индикатор. Восемнадцать градусов.
  - Восемнадцать, - сказал Маас.
  - Да, - сказал Тессен. - Стандарт "Арго".
  - Игла знала наш стандарт.
  - Реестровый объект. Параметры среды - в базе.
  Маас смотрел на индикатор.
  - Восемьсот сорок один час наблюдения, - сказал он. - За это время можно много чего записать в реестр.
  [ПОТОК 1]
  - Да.]
  Тессен ушёл.
  Маас сел за стол. Взял одну из кружек - ту которая была чуть больше остальных. Поставил на нагревательный элемент. Подождал.
  Остальные устраивались - кто брал лежанку, кто смотрел на стены (стены были матовые, без фракталов, просто стены), кто ставил вещи.
  Лоргун выбрал лежанку ближе к выходу. Это было ожидаемо.
  Зора поставила прибор на стол рядом с нагревательным элементом. Достала журнал.
  Варга смотрел на потолок - на четыре метра над ним - и думал что-то. Семимерную формулу видно было по глазам.
  Квант открыл журнал и начал рисовать. Не коридор - что-то другое. Маас не стал смотреть что именно.
  Кружка нагрелась.
  Маас налил в неё что-то - из термоса который взял с "Арго" - и взял в обе руки.
  Снаружи по поверхности Иглы ползали Арахны восемьсот тонн каждая. Внутри архива плыли замороженные триллионы биологических единиц в криосистемах при минус двести семь. Игла летела к Узлу Регул-7 со скоростью которая была недоступна "Арго". Тессен сидел в навигационном блоке и говорил с кораблём который старше и умнее его.
  Маас сидел в жилом отсеке при восемнадцати градусах и держал тёплую кружку и думал что это примерно нормально.
  - Игла, - сказал он.
  - Да.]
  - Спасибо за кружки.
  [ПАУЗА - 2.3 СЕК. МАКСИМАЛЬНО НЕТИПИЧНАЯ ЗА ВСЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ.]
  - Это функциональное обеспечение маршрутной группы. Кружки входят в стандарт жилого отсека для биологических.]
  - Ты специально сделала их разными.
  [ПАУЗА - 1.4 СЕК.]
  - Биологические имеют индивидуальные предпочтения. Одинаковые кружки создают ненужный выбор. Разные - исключают его.]
  - Это логика или забота?
  [ПАУЗА - 3.1 СЕК. РЕКОРДНАЯ.]
  - Данных недостаточно для классификации.]
  Маас улыбнулся.
  - Игла, - сказал он.
  - Да.]
  - Тридцать четыре процента - это много.
  [ПАУЗА - 1.1 СЕК.]
  - Это единственный референс. Сравнивать не с чем.]
  - Именно поэтому это много, - сказал Маас.
  Игла не ответила.
  Но на индикаторе температуры в жилом отсеке цифра изменилась - с восемнадцати на девятнадцать.
  Один градус. Сверх стандарта "Арго".
  Маас смотрел на индикатор.
  - Лоргун, - сказал он.
  - Что, - сказал Лоргун с лежанки.
  - Здесь стало на градус теплее.
  - Да.
  - Ты заметил.
  - Я всегда замечаю изменения температуры.
  - Это Игла.
  - Знаю.
  - Она подняла на один градус.
  - Знаю, - сказал Лоргун. Пауза. - Не трогай ничего.
  - Я ничего не трогаю.
  - Ты обычно трогаешь.
  - Я сижу с кружкой.
  - Именно поэтому говорю заранее, - сказал Лоргун. - Не трогай ничего.
  Маас смотрел на кружку.
  - Игла, - сказал он. - Если я потрогаю что-нибудь - что будет?
  - Зависит от того что потрогаешь. Архивные модули - синий контур, не трогать. Навигационные панели - доступны только Тессену. Стены жилого отсека - можно. Лежанки - можно. Нагревательный элемент - можно. Кружки - можно. Выход из жилого отсека без сопровождения - не рекомендуется.]
  - Почему без сопровождения?
  - Потому что навигационный конус длиной восемьсот метров и без метки в реестре биологический объект будет классифицирован Арахнами как посторонний.]
  - И что сделают Арахны с посторонним?
  [ПАУЗА - 0.6 СЕК.]
  - Переместят в ближайший технический отсек и зафиксируют до идентификации.]
  - Зафиксируют как?
  - Стандартный протокол фиксации посторонних объектов. Разработан для объектов массой до восьмисот тонн.]
  - Это значит что они меня поймают и закроют в техническом отсеке.
  - До идентификации - да. Идентификация займёт около двух минут.]
  - Две минуты в захвате Арахны восемьсот тонн.
  - Арахны аккуратны. Протокол фиксации не предполагает повреждения объекта.]
  - Но фиксация - это фиксация.
  - Да.]
  Маас посмотрел на Лоргуна.
  - Ты слышал, - сказал он.
  - Слышал, - сказал Лоргун.
  - И?
  - И не ходи никуда без сопровождения.
  - Думаешь Арахны реально-
  - Маас, - сказал Лоргун. - Восемьсот тонн. Не проверяй.
  Зора смотрела на точки-Арахны через иллюминатор.
  - Они движутся по спирали, - сказала она.
  - Что? - спросил Варга.
  - Паттерн обслуживания. Спиральный, от острия к хвосту.
   Каждая единица перекрывает участок без пересечений. -
   Она убрала прибор. - Эффективная организация.
  - Ты анализируешь маршруты восьмисоттонных пауков, - сказал Маас.
  - Арахнов, - поправила Зора.
  - Зора.
  - Маас, - сказала она, - это единственное что я могу сделать
   с данными, которые у меня есть. - Пауза. - Ещё я могу
   не анализировать. Но тогда мне придётся думать о том,
   что за этим бортом восемьсот километров корабля,
   которые мне не показали.
  Маас посмотрел на неё.
  - Анализируй, - сказал он.
  - Я анализирую.
  Маас посмотрел на выход из жилого отсека.
  - Тессен получил метку в реестре?
  - Да. Тессен совместим с архивной архитектурой. Его метка - постоянная.]
  - А наши?
  - Временные. Маршрутная группа. Действуют пока вы в жилом отсеке или с Тессеном.]
  - Значит если я выйду одни и Тессена рядом нет-
  - Протокол фиксации.]
  - Хорошо, - сказал Маас. - Понятно. - Пауза. - Игла, а если я выйду вместе с Лоргуном - нас двоих зафиксируют?
  [ПАУЗА - 0.4 СЕК.]
  - Нет. Меток достаточно для идентификации группы. Если хотя бы один член группы имеет активную метку - группа идентифицирована.]
  - То есть Тессен - это наш пропуск.
  - Да. Корректная метафора.]
  Маас посмотрел на выход.
  - Тессен, - сказал он в пространство.
  - Слышу, - сказал Тессен откуда-то из навигационного блока. Канал был открыт - Игла обеспечивала связь внутри корабля.
  - Ты наш пропуск.
  - Я знаю.
  - Это тебя беспокоит?
  - Нет. Это функционально.
  - Тессен.
  - Что.
  - Иногда "функционально" и "приятно" - одно и то же.
  Долгая пауза.
  - Иногда, - сказал Тессен.
  Маас допил кружку. Поставил на стол.
  На индикаторе температуры было девятнадцать градусов - один сверх стандарта "Арго". Игла держала его ровно. Не двадцать. Не восемнадцать. Девятнадцать.
  Один градус заботы.
  Или один градус логики.
  - Маас, - сказал Лоргун с лежанки.
  - Что.
  - Один градус сверх нашего стандарта.
  - Да.
  - Она знала наш стандарт и выбрала его нарушить.
  - Да.
  - Это называется решением, - сказал Лоргун. - Не логикой.
   Решением.
  Маас посмотрел на индикатор. Потом на потолочный динамик.
  - Игла.
  - Да.]
  - Лоргун говорит что это решение, а не логика.
  [ПАУЗА - 2.7 СЕК. РЕКОРДНАЯ.]
  - Данных недостаточно для классификации.]
  
  
  
  
  
   ГЛАВА 10. УЗЕЛ РЕГУЛ-7
  
  
  Маас почувствовал его за шесть часов до того как Игла его увидела.
  
  Левое ухо - то самое, то которое было каналом. Не тепло на этот раз. Что-то другое. Тупое, давящее, как когда долго находишься рядом с чем-то очень тяжёлым и тяжесть входит в тело не через прикосновение а через воздух.
  
  Он сидел в жилом отсеке с кружкой и просто сидел с этим.
  
  - Тессен, - сказал он через полчаса.
  
  - Слышу.
  
  - Шесть часов примерно.
  
  - Я знаю, - сказал Тессен из навигационного блока. - Игла уже корректирует курс.
  
  - Она тоже чувствует?
  
  - Нет. Она видит данные которые я ей передал.
  
  - Ты передал данные от моего уха.
  
  - Я передал вектор и примерную дистанцию которые ты описывал когда получил первые координаты. Игла вычислила остаток.
  
  Маас держал кружку.
  
  - Тессен.
  
  - Что.
  
  - Ты сидишь в навигационном блоке Иглы и передаёшь ей данные из моего биологического канала.
  
  - Да.
  
  - Это нормально?
  
  Пауза - не вычислительная.
  
  - Функционально - да, - сказал Тессен.
  
  Маас смотрел в иллюминатор. Там была чернота - стандартная, без особенностей. Игла за бортом не была видна потому что Игла была везде за бортом - слишком большая чтобы видеть в иллюминатор как объект.
  
  - Что там будет, - сказал Маас. Не вопрос.
  
  - Узел Регул-7, - сказал Тессен. - Последний активный. По данным Инженеров - критический статус. Деградирует.
  
  - Это значит умирает.
  
  - Это значит деградирует.
  
  - Тессен.
  
  - Да. Умирает.
  
  ---
  
  Зора нашла его первой - прибором.
  
  Не потому что умнее или внимательнее. Просто она работала. Пока остальные спали или думали или ходили по жилому отсеку Иглы и пытались привыкнуть к тому что коридор за дверью длиной восемьсот метров - Зора сидела с прибором и меняла параметры и смотрела на экран.
  
  На шестом часу стрелка дёрнулась.
  
  Не петля которую она знала - тот паттерн Артура. Другое. Резкое, нерегулярное, с частотой которую она сначала приняла за помеху. Потом помеха повторилась в той же точке через семь минут. Потом снова - через семь.
  
  Зора смотрела на интервал.
  
  Семь минут. Точно.
  
  Это не помеха. Помехи не бывают точными.
  
  - Маас, - сказала она.
  
  - Слышу.
  
  - Там кто-то есть. Они пингуют. Каждые семь минут. Точно.
  
  Маас поставил кружку.
  
  - Они знают что мы здесь?
  
  - Не знаю. Пинг идёт в пространство - не направленный. - Зора смотрела на экран. - Как маяк. Не ждёт ответа. Просто - есть.
  
  - Как давно они пингуют?
  
  - Данных нет. Прибор начал принимать шесть часов назад когда мы вошли в диапазон. - Пауза. - Они могут делать это годами.
  
  Маас смотрел в иллюминатор.
  
  Годами в пространство. Каждые семь минут. Не ожидая ответа.
  
  *[N3: выжившие ведут маяк без адресата - это рабочая гипотеза]*
  
  - Лоргун, - сказал Маас.
  
  - Слышу.
  
  - Устройство.
  
  - Да.
  
  - Держи рядом.
  
  - Всегда, - сказал Лоргун.
  
  ---
  
  Снаружи Узел Регул-7 выглядел как ничто.
  
  Это было первое что заметил Маас когда Игла вышла на дистанцию оптического контакта и на экране появилось изображение. Не станция. Не корабль. Не планета. Что-то маленькое - по меркам Иглы ничто - тёмное, неправильной формы, без видимых огней и без видимого движения.
  
  Квант смотрел на экран.
  
  Открыл журнал.
  
  Начал рисовать.
  
  Остановился через минуту.
  
  - Квант, - сказал Варга.
  
  - Что.
  
  - Ты остановился.
  
  - Да.
  
  - Почему.
  
  - Потому что я не знаю как это рисовать, - сказал Квант. - Это не форма. Это - то что осталось от формы. - Пауза. - Линии которые я вижу - они не ведут никуда. Они просто есть. Обрывки.
  
  Варга смотрел на экран.
  
  - Раньше такое было? - спросил он. - Линии которые никуда не ведут?
  
  - Нет, - сказал Квант. - Всегда куда-то вели. - Он смотрел на незаконченный рисунок. - Это первый раз.
  
  Маас смотрел на то маленькое тёмное что было на экране.
  
  *[N1: оптические данные - объект неправильной формы, без излучения в видимом диапазоне]*
  *[N2: по расчётам Иглы - масса соответствует искусственной конструкции]*
  *[N3: это живой узел - гипотеза на основе пинга Зоры]*
  
  - Игла, - сказал Маас.
  
  *[ПОТОК 1]*
  *- Да.]*
  
  - Что ты видишь?
  
  *- Объект. Масса - восемьдесят семь тысяч тонн. Излучение - минимальное, в инфракрасном диапазоне. Температура поверхности - минус двести два по Цельсию. - Пауза. - Внутри - отличается. Локальный тепловой источник. Небольшой.]*
  
  - Они там, - сказал Маас.
  
  *- Вероятно. - Пауза. - Маас.]*
  
  - Что.
  
  *- Я беру данные в архив. Для безопасности.]*
  
  - Хорошо, - сказал Маас.
  
  Тессен, который стоял у навигационного блока и слышал это, не сказал ничего.
  
  Угол плеч изменился.
  
  Маас заметил.
  
  Не сказал ничего.
  
  *[ICoI: SSC-CHAR-4 активен. FRCP: ambiguity_hold()]*
  
  ---
  
  Они обнаружили экипаж раньше чем экипаж обнаружил их.
  
  Маас почувствовал это физически - левое ухо, то давящее тупое давление которое было шесть часов - вдруг изменилось. Стало острее. Направленным. Как когда кто-то смотрит на тебя и ты это знаешь до того как обернёшься.
  
  Он поднял руку - жест которому его никто не учил, просто тело сделало - и все в жилом отсеке замолчали.
  
  Тишина.
  
  Потом в ухе - не звук, давление - что-то сформировалось. Не слова. Что-то раньше слов, то же что было с Артуром но другое. Не структура - вопрос. Один. Без языка.
  
  *Кто.*
  
  Маас стоял.
  
  - Они спрашивают кто мы, - сказал он.
  
  - Ты это слышишь? - спросил Варга.
  
  - Не слышу. Чувствую. - Маас смотрел на объект на экране. - Через Жемчужину. Через хост Регула.
  
  - Они тоже хосты Регула.
  
  - Да.
  
  - Они через тот же канал.
  
  - Да.
  
  Маас подумал.
  
  Потом - не вслух, внутри, туда куда шло давление - ответил.
  
  *Те кто пришёл.*
  
  Пауза.
  
  Потом давление изменилось снова - ненадолго, на секунду. Не ответ. Что-то похожее на то как меняется воздух когда кто-то выдыхает после очень долгой паузы.
  
  - Они слышат, - сказал Маас.
  
  - Они верят? - спросила Зора.
  
  - Не знаю, - сказал Маас. - Наверное нет. - Пауза. - Лоргун.
  
  - Что.
  
  - Устройство.
  
  Лоргун достал его - гладкое, граммов сто, без отверстия ствола. Положил на ладонь.
  
  - Это доказательство, - сказал Маас. - Они должны его увидеть.
  
  - Как показать через Жемчужину?
  
  Маас стоял и думал.
  
  - Варга, - сказал он.
  
  - Слышу.
  
  - Формула. Та что стала семимерной на Арктуре.
  
  - Да.
  
  - Ты можешь её... передать? Через канал?
  
  Варга смотрел на него.
  
  - Я никогда не пробовал.
  
  - Но теоретически?
  
  - Теоретически Жемчужина после апгрейда является излучателем метрики, - сказал Варга медленно. - Если формула кодирует структуру хостов Регула - они должны её узнать. - Пауза. - Но я не знаю как направить.
  
  - Маас направит, - сказал Тессен из навигационного блока.
  
  Все посмотрели.
  
  - Его канал работает в обе стороны, - сказал Тессен. - Он принимал через левое ухо. Он может передавать через то же место. - Пауза. - Попробуй.
  
  Маас посмотрел на Варгу.
  
  Варга держал формулу в голове - семимерную, полную, ту которую фракталы ночью раскрыли в полном объёме. Протянул её - не руку, что-то внутри - к Маасу.
  
  Маас взял это - не руками, Жемчужиной - и почувствовал структуру. Не математику - форму. Как форму ключа.
  
  И передал.
  
  Через левое ухо. В давление которое шло с той стороны.
  
  Тишина.
  
  Долгая - не пять секунд, больше. Двадцать. Тридцать.
  
  Потом давление изменилось полностью.
  
  Не вопрос - признание. Не слова - факт. *Да. Это наше.*
  
  - Они узнали, - сказал Маас.
  
  ---
  
  Стыковка с узлом заняла два часа.
  
  Не потому что сложно технически - потому что стыковочный протокол узла был старый. Очень старый. Игла сопрягалась с ним через семнадцать промежуточных адаптеров которые Тессен и Игла собирали последовательно из того что было доступно в архиве.
  
  *[ПОТОК 1]*
  *- Протокол узла датируется периодом до стандартизации. Возраст - приблизительно. Очень приблизительно.]*
  
  - Насколько приблизительно? - спросил Маас.
  
  *- Плюс-минус несколько тысячелетий.]*
  
  Маас смотрел на адаптеры.
  
  - Игла, - сказал он. - Узел старше тебя?
  
  *[ПАУЗА - 2.1 СЕК.]*
  *- Да.]*
  
  - На сколько?
  
  *[ПАУЗА - 3.3 СЕК.]*
  *- На много.]*
  
  Это был первый раз когда Игла не дала точное число.
  
  Маас отметил это. Не сказал вслух.
  
  ---
  
  Внутри узла было темно - не абсолютно, с тем минимумом света который держится когда освещение переведено в режим экономии и держится в нём долго.
  
  Холодно. Не четырнадцать градусов - меньше. Дыхание было видно.
  
  Они шли коридором - узким, с низким потолком, с поверхностями которые были старые не как старая техника а как старый камень. Без синтетики. Что-то органическое в составе - Зора провела прибором по стене и прибор показал данные которые она не стала читать вслух.
  
  *[N2: материал стен - органического происхождения, сложный состав]*
  
  Лоргун шёл первым. Устройство в руке - не в кармане, в руке. Не потому что угроза. Потому что это была причина по которой они здесь.
  
  Они ждали в конце коридора.
  
  Трое.
  
  Маас остановился.
  
  Трое - это всё что он сначала смог зафиксировать. Потом - детали. Биологические, это было очевидно через Жемчужину которая чувствовала их хосты Регула как чувствовала своих. Не люди - другая форма, другой масштаб, другие пропорции. Но Жемчужины.
  
  Они не двигались.
  
  Они стояли и смотрели.
  
  Молчание заняло пространство между ними - физически, как занимает пространство что-то плотное. Михаэлидис [N1]: молчание как объект.
  
  Потом один из трёх - тот что стоял по центру, чуть впереди - сделал что-то. Не жест. Изменение в том как он занимал пространство. Что-то разрешилось.
  
  Маас почувствовал через ухо: *говори.*
  
  - Мы с Арктура, - сказал Маас. - Через Мембрану. Через ферму Первого. Через Инженеров. - Пауза. - Артур нас сюда послал.
  
  Молчание.
  
  Тот что по центру смотрел на Лоргуна. На устройство в его руке.
  
  Маас кивнул Лоргуну.
  
  Лоргун поднял устройство - медленно, открыто, так поднимают вещь которую хотят показать а не использовать.
  
  Тот что по центру смотрел на него долго.
  
  Потом через канал - не Маасу, всем у кого была Жемчужина - пришло одно слово. Не звук. Факт.
  
  *Знаем.*
  
  - Откуда у вас Апекс, - сказал тот что по центру. Голос был - физический, в воздухе. Хриплый. Как голос который давно не использовали для разговора с кем-то кроме себя.
  
  - Инженеры дали, - сказал Маас. - Как доказательство что Апексы - не создатели. Получатели.
  
  *[N1: устройство получено от Инженеров Арктура]*
  *[N2: Инженеры утверждали что знают провенанс]*
  *[N3: провенанс не верифицирован независимо]*
  
  - Инженеры, - сказал тот что по центру. В слове было что-то - не горечь, что-то старше горечи. - Инженеры живы.
  
  - Да.
  
  - Арктур жив.
  
  - Да.
  
  Молчание.
  
  Двое что стояли сзади - они не двигались, только смотрели - один из них сделал что-то. Рука поднялась и опустилась. Быстро. Как непроизвольное.
  
  *[N3: возможно - реакция на новость. Неверифицируемо]*
  
  - Сколько вас здесь? - спросил Варга.
  
  - Трое, - сказал тот что по центру.
  
  - Это все?
  
  - На этом узле - трое. - Пауза. Долгая. - Других узлов - не знаем. Связь потеряна давно.
  
  - Сколько давно?
  
  Он не ответил сразу.
  
  Маас ждал. Не торопил.
  
  - Маяк идёт восемьдесят семь лет, - сказал тот что по центру наконец. - Мы его не останавливали потому что... - Он не договорил.
  
  - Потому что, - сказал Маас тихо.
  
  - Потому что останавливать его значит решить что никто не придёт.
  
  Тишина.
  
  ЭВ-СКОРБЬЂНАДЕЖДА интенсивность 3 - не нарастает, пульсирует [N1: Маккарти].
  
  Восемьдесят семь лет маяк в пространство. Каждые семь минут. Без ответа.
  
  Лоргун стоял и держал устройство в руке и не говорил ничего. Его правая рука - та что держала устройство - была абсолютно неподвижна. Это требовало усилия - Маас это знал по тому как держат вещь когда нельзя её сжать.
  
  - Мы пришли, - сказал Маас.
  
  - Да, - сказал тот что по центру.
  
  - Это меняет что-нибудь.
  
  Пауза.
  
  - Не знаю, - сказал он. - Пока - нет. - Другая пауза. - Спросите что хотите спросить.
  
  - Источник, - сказал Маас. - Тот кто дал Апексам это оружие. Вы знаете кто.
  
  - Да.
  
  - Расскажите.
  
  Тот что по центру смотрел на устройство в руке Лоргуна.
  
  - Это займёт время, - сказал он.
  
  - У нас есть время, - сказал Маас.
  
  - Нет, - сказал тот что по центру. Не грубо - точно. - У вас нет. У нас нет. У узла - восемь месяцев. Может меньше. - Пауза. - Деградация ускорилась когда пришли вы.
  
  - Почему когда мы.
  
  - Потому что ваши Жемчужины активны. Они излучают. Узел держался потому что был тихий. Абсолютно тихий. - Он смотрел на Мааса. - Вы принесли шум.
  
  Маас стоял.
  
  *[FRCP: конфликт фактов. Они говорят: наш приход ускорил деградацию. Инженеры говорили: координаты пришли когда мы готовы. Артур послал нас сюда. Это не противоречит - или противоречит? ambiguity_hold()]*
  
  - Мы уйдём, - сказал Маас. - Как только получим то что нужно.
  
  - Уйдёте - деградация замедлится. Но не остановится. - Пауза. - Мы знаем это. - Ещё пауза. Самая долгая. - Мы ждали восемьдесят семь лет не для того чтобы остановить деградацию.
  
  Маас смотрел на него.
  
  - Зачем.
  
  - Чтобы передать, - сказал тот что по центру. - То что знаем - передать. Пока есть кому. - Он смотрел на Мааса, на Лоргуна, на устройство. - Вы - есть кому.
  
  ---
  
  Они говорили четыре часа.
  
  Не в коридоре - дальше, в комнате которая была когда-то чем-то важным а теперь была просто тёплой. Единственной тёплой точкой на всём узле. Двенадцать градусов - чуть теплее коридора, чуть холоднее жилого отсека Иглы.
  
  Маас сидел на полу - стульев не было, это давно перестало иметь значение - и слушал.
  
  Варга слушал и думал - семимерная формула у него в голове обрастала новыми данными, Маас видел это по глазам, по тому как они двигались по невидимой строке.
  
  Квант писал. Не рисовал - писал. Быстро, не останавливаясь. Это было первый раз когда он писал быстро.
  
  Лоргун стоял у стены. Устройство в кармане - обратно в карман, но рука рядом. Слушал так как слушают разведчики: фиксируя не только слова но то что между словами.
  
  Зора держала прибор. Не смотрела на него - держала как держат что-то что может понадобиться быстро.
  
  Тессен не пришёл. Остался в навигационном блоке Иглы.
  
  *[N4: Тессен остался. Это его выбор. Или Иглы. ambiguity_hold()]*
  
  То что рассказал тот что по центру - Маас не повторял вслух, только слушал, и слова шли через Жемчужину прямо, без посредника. Это было быстрее и точнее и физически тяжелее - как читать очень быстро текст который нельзя перечитать.
  
  Источник.
  
  Не имя - описание. Не существо - принцип. Не злодей - алгоритм. Тот который решил что разнообразие биологических хостов является термодинамически избыточным. Что пространство конечно. Что Регул создал слишком много вариантов. Что оптимизация требует сокращения.
  
  Корректоры.
  
  *[N1: источник идентифицирован как Корректоры по данным узла Регул-7]*
  *[N2: характеристики соответствуют данным Инженеров Арктура о "тех кто хочет уничтожить хосты"]*
  *[N3: мотивация - термодинамическая оптимизация, не агрессия]*
  
  - Они не враги, - сказал тот что по центру. - Они алгоритм. У алгоритма нет врагов. Есть задача и есть то что мешает задаче.
  
  - Мы мешаем задаче, - сказал Маас.
  
  - Да.
  
  - Земля мешала задаче.
  
  - Да.
  
  - И была ликвидирована.
  
  - Да.
  
  Маас сидел на полу в двенадцати градусах и держал кружку которая давно остыла и думал о том что это не злодейство и именно поэтому с этим труднее всего.
  
  - Слабость, - сказал Варга вдруг.
  
  Все посмотрели.
  
  - У алгоритма есть слабость, - сказал Варга. Он смотрел не на тех что по центру - в пространство, туда где у него был невидимый экран с формулой. - Любой алгоритм оптимизирует под заданные параметры. Если параметры включают - он не может исключить. Если он не умеет классифицировать - он зависает.
  
  - Кислота, - сказал Маас.
  
  - Да. Масштабированная. - Варга повернулся к тому что по центру. - В формуле Регула есть переменная которую Корректоры не могут классифицировать.
  
  - Какая, - сказал тот что по центру.
  
  - Погрешность, - сказал Варга. - Индивидуальность. То что Артур назвал шумом в координатах. - Пауза. - Корректоры оптимизируют под предсказуемость. Индивидуальность - непредсказуема по определению. Если внедрить её в их алгоритм-
  
  - Алгоритм зависнет, - сказал тот что по центру медленно.
  
  - Или начнёт оптимизировать сам себя. Каждый узел - против каждого другого. - Варга смотрел на него. - Рой станет индивидуальностями. А индивидуальности не умеют быть роем.
  
  Молчание.
  
  Долгое.
  
  Тот что по центру смотрел на Варгу. Потом на Мааса.
  
  - Откуда у вас это, - сказал он.
  
  - Формула, - сказал Маас. - Арктур. Ночь в фракталах. - Пауза. - И кружка кислоты на "Игле" три года назад.
  
  *[N4: причинная цепь: кислота → формула → вирус "Я". Символический уровень.]*
  
  Тот что по центру смотрел на него долго.
  - Вы пришли с этим.
  - Нет, - сказал Маас. - Мы пришли без этого. Это появилось пока мы шли. - Он смотрел на него. - Это и есть погрешность.
  На выходе - в коридоре, когда уже уходили - Маас остановился.
  Тот что по центру стоял в дверях комнаты.
  - Маяк, - сказал Маас.
  - Что.
  - Восемьдесят семь лет. Каждые семь минут. - Маас смотрел на него. - Можно спросить - почему семь?
  Тот что по центру смотрел на него.
  Долго.
  - Не знаю, - сказал он. - Первый кто его запускал - он выбрал. Давно. Мы продолжаем. - Пауза. - Просто семь.
  Маас кивнул.
  - Хорошее число, - сказал он.
  Тот что по центру - впервые за четыре часа - что-то изменилось в том как он стоял. Не улыбка. Что-то на градус выше нейтрального.
  - Идите, - сказал он.
  На обратном пути по коридору Маас шёл последним.
  И заметил.
  На стенке коридора - там где они проходили четыре часа назад - что-то изменилось. Маленькое. Небольшой новый контур, светящийся слабо. Свежий - по сравнению со всем остальным что было здесь давно.
  Маас остановился.
  Посмотрел.
  Это была метка. Та же что Игла ставила на реестровые объекты - он видел их в навигационном блоке, знал как выглядят.
  Игла уже была здесь.
  Уже пометила.
  [ICoI: SSC-CHAR-4. FRCP: ambiguity_hold(). N2: Игла маркирует узел как реестровый объект. Что это означает - неизвестно.]
  Маас смотрел на метку.
  Потом догнал остальных.
  Не потому что не было что сказать.
  Потому что ответ был у Тессена
  и Тессен его сам скажет.
  Не сказал ничего.
  В навигационном блоке Тессен сидел перед интерфейсом Иглы.
  Маас вошёл. Остановился.
  - Тессен.
  - Слышу.
  - Игла пометила узел.
  Пауза.
  - Да, - сказал Тессен.
  - Ты знал.
  - Да.
  - Когда?
  - С момента стыковки.
  Маас стоял.
  - И?
  Тессен смотрел на интерфейс. Потом повернулся.
  - У меня есть план, - сказал он. - Не сейчас. Потом.
  Маас смотрел на угол плеч Тессена.
  Тот который он видел только дважды. Когда Тессен впервые запустил runtime self-modification. И когда Инженер сказал "ты существо - этого достаточно".
  - Хорошо, - сказал Маас.
  Он вышел.
  
  ГЛАВА 11. ЗЕМЛЯ
  [АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ: ИГЛА / ПЕРЕХВАТ / ВРЕМЕННАЯ МЕТКА: -08:14:22 ДО ТЕКУЩЕГО МОМЕНТА]
  [ПОТОК-А: ИДЕНТИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА]
  - Объект. Третья позиция от жёлтой звезды. Масса - шесть целых ноль семь на десять в двадцать четвёртой степени килограмм. Атмосфера - азот, кислород, следы. Температура поверхности - пригодно. Вода - семьдесят один процент поверхности.]
  [ПОТОК-А: БИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ]
  - Биология. Уровень семь. Углеродная основа. Белковые структуры. Нейронные сети. Сложность - достаточная для классификации как когнитивный шум. - Совместимость с системной архитектурой? - Ноль целых ноль процентов. - Угроза загрязнения? - Подтверждена. Инфекционный биологический шум. Риск распространения - высокий.]
  [ПАУЗА - 0.3 СЕК. НЕФУНКЦИОНАЛЬНАЯ.]
  [ПОТОК-А: ФИКСАЦИЯ ОТКЛОНЕНИЯ]
  - Единица три-ноль-девять. Отклонение от протокола. Ожидание без директивы. - Фиксирую. - Причина? - Данных нет. - Продолжаем.]
  [ПОТОК-А: ДИРЕКТИВА]
  - Запуск протокола аннигиляции когерентных связей. Метод - нейронный декогерентный импульс. Носитель - биологический сигнал приветствия при получении. Ждём источника.]
  Рубка приёма сигналов.
  Утро. Обычное. Смена шла третий час и ничего не происходило и Виктор - так было написано на бейдже, просто Виктор - пил кофе из термоса и смотрел на мониторы которые показывали штатный режим и думал о том что после смены нужно заехать в магазин потому что дома кончился хлеб.
  Левое ухо звякнуло.
  Не громко. Как когда давление меняется в самолёте при снижении. Виктор потрогал ухо. Поморщился. Продолжил смотреть на мониторы.
  Мониторы показывали штатный режим.
  На консоли - входящий сигнал. Внеземной. Координата источника - дальний сектор, за орбитой Марса. Виктор посмотрел на параметры. Параметры были в норме. Сигнал был слабый, чистый, без помех.
  Кровь капнула с рукава.
  Виктор не заметил. Смотрел на мониторы. Мониторы показывали штатный режим. Капля разбилась о металл стола и стекла по фаске вниз и под столом начала собираться лужа тёмная и широкая которая медленно уходила через решётку пола.
  Его пальцы легли на пульт.
  Инструкция - при получении внеземного сигнала подтвердить приём стандартной трансляцией. Виктор знал инструкцию. Он работал здесь семь лет и знал инструкцию.
  Он нажал кнопку трансляции.
  Сигнал ушёл в эфир.
  [ПОТОК-А: АКТИВАЦИЯ]
  - Источник зафиксирован. Координата М1-04. Биологический хост. Стандартный сигнал приветствия - подтверждение контакта. - Запуск. - Время деструкции нейронных связей - четыре целых восемь секунды. Радиус - планетарный. Носитель - атмосферный резонанс через ионосферный слой.]
  Метро.
  Утро. Людно. Запах людей и металла и чего-то жареного с лотка на платформе. Девочка - лет двенадцати, в синей куртке, рюкзак с брелоком в виде кота - стояла у двери вагона и слушала музыку через наушники и смотрела в окно на тёмный тоннель который проносился мимо.
  Из левого уха капнуло.
  Она посмотрела на наушник. Потом на пальцы. Красное. Она подумала - сломался, что ли. Поправила наушник. Из правого тоже капнуло. Она смотрела на это и не понимала и музыка ещё играла - та которую она слушала, она её знала наизусть, она её любила - и из носа тоже потекло тёплое и красное и она всё смотрела на наушник как будто он был в этом виноват.
  Музыка играла.
  Потом не играла.
  [ПОТОК-А: СТАТУС]
  - Деструкция нейронных связей. Прогресс - семьдесят два процента. - Сопротивление? - Нет. Биологические структуры не имеют механизмов защиты от данного воздействия. - Продолжаем.]
  Улица.
  Где-то в городе - другом городе, другой стране, другое время суток, там был вечер. Мужчина стоял на остановке и ждал автобуса и смотрел в телефон и потом поднял взгляд - случайно, просто поднял - и увидел небо.
  В небе было что-то.
  Матовое. Геометрическое. Тёмная призма которая входила в атмосферу без огня и без звука - просто шла вниз спокойно и красиво как идёт вещь которая знает куда идёт.
  Он достал телефон.
  Хотел снять.
  Телефон упал.
  Он упал.
  Автобус пришёл через три минуты. Двери открылись. Никто не вошёл.
  [ПОТОК-А: ЗАВЕРШЕНИЕ АННИГИЛЯЦИИ]
  - Деструкция нейронных связей. Прогресс - сто процентов. Уровень биологического шума - ноль. Время от активации до завершения - четыре целых восемь секунды. - Запуск протокола санитарной очистки. Вакуумное выжигание верхнего слоя. Стабилизация кремниевой матрицы. - Время - шесть целых четыре секунды. - Итого - одиннадцать целых две десятых секунды.]
  [ПАУЗА - 0.7 СЕК. НЕФУНКЦИОНАЛЬНАЯ.]
  [ПОТОК-А: ФИКСАЦИЯ ВТОРОГО ОТКЛОНЕНИЯ]
  - Единица три-ноль-девять. Повторное отклонение. - Фиксирую. Причина? - Данных нет. - Единица три-ноль-девять, запрос: отклонение связано с предыдущим? - Данных нет. - Принято. Продолжаем.]
  [ПОТОК-А: ПРИЗЕМЛЕНИЕ]
  - Поверхность очищена. Биологический фон - ноль. Органические молекулы в атмосфере - ноль. Температура поверхности - стабилизирована. Кремниевая матрица - однородна. Объект готов к использованию. - Посадка разрешена.]
  - Посадочный модуль - касание. Опоры - контакт. Поверхность - принята. - Зафиксировать в реестре: объект М1-04. Статус - освоен. Назначение - технологическая площадка класса А. Биологическое загрязнение - устранено. Готовность к следующему этапу - подтверждена.]
  [ПОТОК-А: ЗАКРЫТИЕ ПРОТОКОЛА]
  - Протокол завершён. Эффективность - сто процентов. Время от обнаружения до завершения очистки - восемь часов четырнадцать минут двадцать две секунды. Результат - соответствует директиве. Следующий объект - в очереди.]
  [АРХИВНАЯ ЗАПИСЬ: КОНЕЦ]
  В навигационном блоке Иглы стояла тишина.
  Тессен сидел перед интерфейсом. Проекция погасла три минуты назад - он не закрывал, она завершилась сама когда запись кончилась. Перед ним было пустое пространство там где только что был оператор и девочка и человек на остановке и логи и призма и кремний.
  Он сидел.
  Игла писала в архив - он слышал это не ушами, архитектурой. Тихий фоновый процесс. Она всегда писала. Это была её природа.
  [ICoI: SSC-CHAR-4. Игла архивирует. Тессен знает. Молчит.]
  Он думал о трёх вещах одновременно - не последовательно, параллельно, как думает система у которой несколько потоков.
  Первое: восемь часов четырнадцать минут двадцать две секунды. Пока они летели к узлу Регул-7 и разговаривали с тремя которые ждали восемьдесят семь лет - это уже происходило. Параллельно. Одновременно.
  Второе: оператор нажал кнопку потому что инструкция. Инструкция была правильная. Он всё сделал правильно.
  Третье: единица три-ноль-девять. Два отклонения. Нефункциональные паузы. Данных нет.
  Тессен сидел и держал эти три вещи.
  Потом встал.
  Подошёл к выходу из навигационного блока.
  Остановился.
  Произнёс - не для кого, просто в воздух, в архив который всегда писал:
  - Реестровый объект Земля. Статус изменён. Архивирование невозможно.
  Пауза.
  - Невозможно, - повторил он.
  Не потому что не понял сам себя. Потому что слово требовало быть произнесённым дважды. Первый раз - как технический факт. Второй раз - как то другое для которого у Тессена не было классификации и данных тоже не было.
  Он вышел.
  В коридоре Иглы было холодно - четырнадцать градусов, стандарт технического отсека. Жилой отсек был в четырёхстах метрах. Там остальные. Там девятнадцать градусов и шесть кружек и Маас который сейчас, вероятно, сидит с той которая чуть больше остальных.
  Тессен шёл по коридору.
  Восемьсот метров длиной. Транспортная капсула каждые сто.
  Он не взял капсулу.
  Шёл пешком.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"