Когда на город падает ночь, я... Нет, я не просыпаюсь, совершенно нет, я просто продолжаю существовать; день и ночь больше не имеют для меня тот временной аспект разницы, как для большинства людей, они слились, казалось, в единый бесконечный поток, который бурлил и пенился, протекая по руслу, что именовалось Вселенной; не сказал бы, что для меня время когда-то имело другое значение, - оно всегда было таким, медленно-тягучим и беспрерывным, липкой субстанцией, что лишь собирала на себя все бесконечные события этого мира и, в том числе, меня. Я осмелюсь причислить себя к "событиям этого мира", поскольку и моё рождение, и сама жизнь, и все действия - часть необъятного мира, находящегося в потоке времени; возможно, подобная философия даёт мне какую-то странную уверенность в себе, окрашивает мир сознания в относительно яркие цвета и заставляет жить дальше, хотя бы открывать глаза и осознавать себя же как человека. Можно сказать, это моя вера, ведь именно данное понятие используют люди для определения того, что заставляет их жить. Ну, по крайней мере, я так полагаю. Думаю, что человек без веры - ничто. К сожалению, невозможно быть атеистом - как многим бы хотелось - во всех смыслах этого слова, ведь он - отрицание духовности, но и сам атеизм - часть духовности. Отрицание - часть действия. Действие - принятие и отрицание; это невозможно разделить. Человек есть человек потому, что духовен: без духовности он был бы подобен организму низшей ступени эволюции на Земле. Наш моральный облик - духовность, именно это мы называем в нас "людьми", когда говорим это слово. Духовность - не есть религия, это есть вера, и она разнится у каждого, поскольку и каждый человек - индивидуальность, неповторим и, соответственно, неподражаем в своей особенности. Таким образом, можно заключить, что моя вера является духовностью, моральным обликом и человеческим началом для моего тела и сознания. Верю ли я в то, что в людях существует что-то помимо человеческого начала? Наверное, нет, ведь наши действия слишком нелогичны. Вместо того, чтобы выделить "помимо" как значение "кроме" запятыми, я предпочитаю положиться на свои чувства, которые просто не могут принять существование запятой на том месте, то есть, я инстинктивно обращаюсь к нелогичному человеку внутри, у меня даже не возникает мысли обратиться к кому-либо ещё. Вывод: нечеловеческого начала в людях не существует. А человеческое - нестабильно, излишне иррационально логично и, в общем-то, достаточно истерично.
Такие выводы и умозаключения приводят меня лишь к, возможно, излишним самокопаниям, что с каждым днём могли бы отчуждать меня от общественной жизни, но это не так: общественная жизнь тоже находится в потоке времени, а я, как элемент полностью слившийся с ним, следственно, также не испытываю нужды в эксессивном познании такого понятия.
А деньги, тем не менее, нужно откуда-то брать.
Возможно потому, что моим моральным обликом является духовность - философская вера в определённый способ течения времени, то именно его потеря - отказ от данной веры - означает для меня моральную смерть как существа, что именует себя человеком, а из этого следует, что потеря всеобщих установок морали и её установок не является для меня авторитетным понятием. Я вывел данную теорию для оправдания себя? Как знать, я предпочитаю не придавать значения вещам вроде "оправдание", поскольку они всё равно бессмысленны перед человеческим естеством. Считайте, что я беспринципный аморальный выродок, которого интересует лишь собственное благосостояние, складывающееся из бесполезных бумажек и безделушек.
И, вероятно, именно поэтому мой глаз сейчас ловит проносящиеся мимо высотки, в которых ярко-тусклыми огоньками всевозможных оттенков белого, жёлтого и оранжевого сияют люстры и просто лампочки; подперев щёку рукой, я даже и не пытаюсь выловить цельное изображение или направление - оно ни к чему мне сейчас, ведь я и так знаю эту местность: район не плохой, но и не самый богатый. Сегодня вполне сойдёт. Главное, это не поддаться слишком сильным ностальгическим чувствам и не натворить глупостей себе же во вред.
Меня даже не посадили на переднее сиденье, как жаль; кажется, в этот вечер я не достоин называться человеком. Хотя, исходя из специфики моих размышлений, я не достоин называться человеком в данной ситуации с точки зрения субъективного суждения конкретного человека; люди имеют права? да кто сказал? Лишь самими нами были выдуманы и эти права, и обязательства их чтить, но личностный фактор ведь никто не отменял: что для одного в сознании было положено человеку, то для другого - строго-настрого запрещено; глупо полагать, что у людей могут быть права. Дойдя до этой мысли, мне стало и вправду легче жить, и теперь я говорю про людские права только в качестве шутки. Жаль, что над ними смеюсь лишь я один. Всегда. А больше и некому.
Мир ощущается слишком чётко и смазано одновременно: я или не хочу, или уж более не могу ясно запоминать ненужные детали - машина, подъезд, тепло, лифт, мне жарко, большое зеркало, двери, ключи, двери, вопрос, условия, комната, лёгкие полупрозрачные шторы, вид, вечер и небо, такого странного окраса, не слишком светлое, но и не слишком тёмно-голубое, создаёт ощущение, что если ещё немного дольше смотреть на него в сочетании с домами, то я не просто буду верен своей философии, а буду поглощён ею до конца - подобного допустить не могу.
Твоё лицо я сегодня буду рассматривать сверху - ты так думаешь, ну, конечно; будет твоим счастьем, если я хоть на пару секунд окину его взглядом только для того, чтобы запомнить просто так. Если захочу. Почти всё время мой взор будет упёрт в стену чуть выше твоей головы, в балдахин кровати, в потолок с резьбой и белыми светлыми пятнами от проезжающих по улице машин. Ты же, напротив, будешь наслаждаться моим видом, трогать, что-то говорить, но, поверь, мне всё равно. Я чувствую этот запах и уже знаю, что у тебя есть кое-что, что я хочу.
Кажется, сегодня будет долго.
Мой тёмный силуэт, практически, наверное, чёрный - если смотреть со стороны - плавно и красиво изгибается, извивается на фоне всё ещё не слишком глубокого предночного неба: летние ночи слишком светлы, прохладны и странны, как невероятнейший вкус 95%-го чёрного шоколада. Твой силуэт, если он не сливается с кроватью, тоже кажется наверняка чёрным, но мне даже не хочется думать, что мы можем быть в чём-то похожими, пусть и в аспектах физики. Хотя это глупо.
Наконец-то я позволяю себе немного улыбнуться, пусть и от осознания того, что мои догадки были верны: я в облаке дыма. Но, разумеется, это ни к чему. Я ведь всё равно не вдыхаю. Для чего же тогда? Да просто так. Спортивный интерес, знаете ли: мне интересен только процесс погони, а результат успешный и не такое уж большое значение имеет для меня впоследствии. Только и всего. А впрочем, можно ли назвать подобное действительно "погоня"? Кажется, таким занимаюсь лишь я, утонув в своей бесполезной философии.
Знаешь, хотелось бы просто смотреть в потолок, лёжа с тобой рядом, мерно гоняя по ротовой полости тяжёлый плотный дым, но я не могу себе подобного позволить, ведь тогда я сделаю глупость; в первую очередь, я упаду в своих глазах. А во вторую я ещё не придумал. Во всяком случае, я лучше так и продолжу мерно курить, глядя на окончательно темнеющее небо, нет, даже не "на", а "в" него, в его с каждым мгновением становящуюся устрашающее глубину; меня поражает то, как ты спокоен: подобным существам под стать сейчас рвать и метать, или хотя бы умолять, а ты просто лежишь и смотришь, кажется, на меня. Что ж, всё закончилось, а ночь только упала на город. Я думал, проторчу здесь намного дольше.
Наспех одеваясь, я отказываюсь от личного сопровождения, но на такси соглашаюсь: я не настолько полоумный или оторванный от жизни, чтобы топать сейчас домой ногами. Впрочем, если бы я пошёл туда пешком, то, в итоге, заснул бы на лавочке в парке неподалёку. А так у меня есть возможность сказать свой адрес.
В машине противно приторно-удушающе пахнет каким-то освежителем воздуха, что пробирается в каждую клеточку лёгких и заставляет их умирать быстрее, нежели сатива или сильный табак; я ненавижу этот запах, ведь из-за него я не могу просто задремать, пока водитель меня не разбудит у подъезда дома. Просто жилого дома. Теперь мне придётся снова подпирать щёку рукой и вперивать взгляд в окно, предаваясь собственным мыслям; они не душат и не вызывают паники, нет, просто зачастую сбивают с толку и оставляют странную пустоту в душе, словно кошачьи царапины на красном кирпиче того старого дома на тихой улице неподалёку от центра.
Я не думаю о прошлом, ведь верю только в настоящее. Возможно, немного и в будущее, ведь оно пусть и призрачно, но хоть как-то ощутимо в отличие от прошлого. Движение должно быть только вперёд, без отягощающих мыслей, и плевать, что все счета я давно заплатил, да и финансовое положение было превосходным. Мне просто нравится. Ну, по крайней мере, иногда. И ради этого стоит продолжать.
Только сейчас, ложась в свою кровать, я благодарен тебе безмерно за такси - ноги хотя бы не так сильно будут завтра болеть, ведь мышцы пусть и поддаются тренировкам, но, похоже, не такого вида. Снова думаю о тебе, глядя в застеклённые до пола окна: этот холодный и тёплый одновременно ярко-голубой мегаполис чем-то напоминает тебя, хоть мы и знакомы меньше половины дня. Были знакомы.
Забавно, но сейчас, прокручивая картины сегодняшнего вечера в памяти, я понимаю, что ты смотрел не на меня: в отражении стекла твои глаза отблёскивали углубляющейся синевой поздневечернего неба. Какое совпадение. Полагаю, мне стоит проигнорировать даже сам факт игнорирования данного совпадения во избежание опасных для моей веры размышлений, чувств и желаний.
И всё же, это напоминает в какой-то степени религиозную одержимость; кажется, я дошёл до того, как человеку удалось придумать то, что на протяжении не одного тысячелетия заставляло миллиарды людей страдать.
Я не мазохист и страдать, соответственно, не люблю, не важно, какими потенциальные причины страданий могут быть. И ещё я не глуп.
***
Сейчас я чётко вижу это: абсолютно тёмно-синий цвет в отражении твоих огромных зрачков, что так красиво блестят, и ни единого намёка на какой-либо другой предмет; кажется, именно тебя я так долго должен был искать, но совсем не искал, а сейчас понимаю, что, возможно, вынужден отстраниться из-за определённых социальных и личных причин, оставить тебя, забыться в сырой прохладной весне с ослепительно-ярким солнцем, что совсем не дарит тепла, и пустыми улицами ранним утром. Я попробую немного освободить свой разум от ненужных мыслей, вернуться в прошлое, обдумать жизненные решения и тогда, полагаю, смогу снова набрать тебя. Если, конечно, ты не удалишь мой номер раньше. Да ладно, это ведь смешно: у меня уйдут месяцы, а может, и больше. Скорее уж я случайно удалю твой номер, прости.
Странно, но я думаю, что нет.
Почему-то сейчас мне больше не хочется быть легкомысленным и пускать всё на самотёк.
Почему-то сейчас моя вера начинает медленно распадаться на части и тлеть, но я совсем не жалею, лишь чувствую свою стремительную смерть. Мне страшно? Не скажу. Кажется, настаёт начало чего-то нового, ведь разрушение запускает стартовый механизм следующего действия. Ощущается это, будто бы возвращаюсь в прошлое, от которого слишком старательно убегал. По какой причине убегал? Слишком паршиво и смешно одновременно, но не хочу врать самому себе: я потерял время, когда жизнь была проще, а думалось легче. Удивительный отрезок времени, когда я был действительно счастлив.