Глава-9. Как Я Отпугнул Колорадского Жука с Помощью Флейты и Классической Музыки.
Поймите, друзья мои, я, Эдуард Петрович, потомок великого барона, не для того выращивал свою картошку, чтобы её сжирали эти полосатые капиталисты! Колорадский жук - это, знаете ли, не просто вредитель, это идеологический противник. Он действует нагло, массово и без всякой совести.
Яды? Химикаты? Нет! Это грубость. Это для тех, кто не верит в силу культуры и мощь психологического давления. Я решил, что жукам нужно устроить такой культурный шок, чтобы они сами попросили прощения и ушли.
Я объявил о создании "Акустического Репеллента Культурного Шока".
- Петрович, ты решил их заморить голодом или заморить скукой? - хмыкнул Семёныч, наблюдая, как я тащу на грядку старый динамик от патефона.
- Ни то, ни другое, Семёныч! Я их перевоспитаю! - Я разложил свои инструменты:
Старая советская флейта. С ней я учился в пятом классе. Дух той эпохи!
Динамик от патефона. Надёжный, ламповый звук.
Пластинки с оперой Верди и сборник "Мелодии зарубежной эстрады".
Я установил динамик посреди картошки.
- Суть, Семёныч, в чём? Жук боится не звука, а культурного диссонанса! Если дать ему однообразную среду, он будет есть. Если дать ему Чайковского, перемешанного с позывными "Радио Маяк" и горькими воспоминаниями о невыполненных планах - он сбежит!
Я включил систему. Из динамика поплыла "Ария Керубино" из Моцарта, а я, взяв флейту, начал на ходу импровизировать - добавлять в мелодию тревожные, протяжные ноты и короткие, резкие, как чиновничьи приказы, трели.
Жуки, которые сидели на листьях, сначала замерли. Потом начали хаотично метаться.
- Смотри, Семёныч! Они не могут обработать! - Я торжествовал. - Их маленький мозг, настроенный на поедание, не выдерживает насильственной культуризации!
А затем, на самых высоких нотах, я внезапно включил "Радио Маяк" - новости о ценах и коммунальных платежах. Это был контрольный выстрел!
Жуки, не выдержав такого потока высокого искусства, смешанного с депрессивной ностальгией и экономической статистикой, начали массово покидать грядку. Они не просто улетали, они ползли прочь, словно им срочно нужно было купить билет в оперу или сменить профессию!
Семёныч был ошеломлён.
- Петрович, ты их чем уговорил?
- Я им внушил, Семёныч, что жизнь полна серьёзных проблем, а не только картошки! Я им показал, что есть высшие ценности!
На следующее утро моя картошка была чиста. Я сидел на крыльце, а жуки, как мне показалось, сгруппировались на соседском поле и начали подозрительно тихо слушать радиоприёмник Семёныча.
Я победил, доказав, что для потомка Мюнхгаузена даже вредительство должно быть эстетически оформлено!
Глава-10.Гигантский Улов с Помощью Надувного Круга и Светодиодов
Поймите, друзья мои, ловить рыбу на червяка - это унизительно. Это для тех, кто не уважает ни себя, ни рыбу. Охота на крупного, старого обитателя озера требует интеллекта, а не примитивной приманки.
Я нацелился на Князя Окунева. Это был матёрый окунь, который жил в самой глубокой части нашего озера, и за последние десять лет его не смог поймать ни один рыболов.
Я объявил Семёнычу, что буду использовать "Приманку-Маячок" - метод, основанный на игре на социальных инстинктах рыбы.
- Семёныч, ты же знаешь, что старая рыба - она устала. Устала от одиночества, от скуки и от своего статуса. Ей хочется яркой жизни!
Я собрал компоненты для моего "Маячка":
Детский надувной круг. Для непотопляемости и интриги.
Гирлянда со светодиодами (китайская, разноцветная). Для создания праздничного настроения.
Старое зеркальце (от пудреницы моей бабушки). Для иллюзии большого скопления публики.
Я обмотал круг гирляндой, закрепил зеркальце и опустил это сооружение в воду, привязав к берегу тонкой бечевкой.
Семёныч, как всегда, был не в духе:
- Петрович, это же похоже на новогоднюю ёлку на воде! Ты их на хоровод вызываешь?
- Я им создаю иллюзию подводного казино, Семёныч! - торжественно объяснил я. - Светодиоды, мигая разными цветами, имитируют яркие вывески и шумную тусовку. А зеркальце отражает свет, создавая видимость большого скопления народа! Князь Окунев подумает, что здесь самое интересное место в округе!
И я стал ждать. Недолго.
Через двадцать минут вода начала активно пузыриться. Сначала приплыла стайка мелкой плотвы, но они, увидев роскошь и размах, стеснительно уплыли обратно. Это не их уровень.
А затем, медленно, вальяжно, из глубины появился Окунев. Он был действительно огромен, с тусклыми, уставшими глазами. Он явно был очарован и заинтригован этой подводной дискотекой.
Он подплыл прямо к кругу, явно ожидая, что его встретят с почестями.
- Вот, Семёныч, смотри! - прошептал я. - Он не приплыл, чтобы поесть. Он приплыл посмотреть на яркую жизнь и познакомиться!
Я не стал его ловить. Это было бы неуважение! Я аккуратно подтянул круг к берегу. Князь Окунев плыл рядом, словно его личный шаттл.
Когда круг оказался у берега, я вытащил его, а Окунев, ослеплённый социальным блеском и светом гирлянды, просто остался лежать у воды, ожидая продолжения банкета. Он был совершенно дезориентирован.
- Петрович, это гениально! Ты его не поймал, ты его соблазнил!
- Совершенно верно, Семёныч! Я не рыбак, я светский организатор! Я просто выманил его на светскую беседу! Любая старая рыба мечтает о том, чтобы стряхнуть с себя скуку. Нужно только создать правильный имидж!
Окунев был извлечён и отправлен на кухню. Семёныч ещё долго смотрел на надувной круг, бормоча, что нужно срочно купить больше светодиодов.
Глава 11.Как Я Согрел Дом Без Отопления, или Аккумулятор Зимней Скуки
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая философия выживания? Это когда ты можешь победить законы термодинамики силой человеческой злости и бюрократического абсурда. А я, Эдуард Петрович, не для того столько лет прожил, чтобы мёрзнуть и платить за это!
Зима пришла, а вместе с ней - квитанции. Я посмотрел на цифры и понял: платить за тепло, которое, по сути, всего лишь движение молекул, это унизительно. Я решил, что сам создам себе тепловую энергию. Причём абсолютно бесплатную.
Я решил использовать самый мощный и неиссякаемый ресурс в нашем обществе - накопленную негативную энергию.
- Накопленная злость и скука, Семёныч, - объяснял я соседу. - Это же колоссальный потенциал! Он никуда не девается, он просто висит в атмосфере. Надо его собрать и сжать!
Я объявил о создании "Аккумулятора Зимней Скуки" (АЗС). Для него мне понадобилось:
Два старых советских термоса. Важно, чтобы они были с сильными вакуумными стенками, способными держать ментальное давление.
Стопка старых газет. На них были напечатаны все самые неприятные новости за последние два года.
Пара вязаных носков. Мои любимые. Они нужны были для "заземления эмоционального поля".
Я приступил к сбору энергии. Я сел, взял газеты и начал вспоминать. Вспоминать, как нахамила продавщица, как на прошлой неделе повысили налог на землю, как долго я ждал врача в очереди. Я не просто вспоминал - я концентрировал обиду и угнетенность!
Затем я начал "загружать" эту энергию в термосы. Я комкал газеты, обкладывал ими носки и засовывал всё это в ёмкости, шепча:
- Запомни! Запомни эту несправедливость! Запомни эту злость!
Семёныч наблюдал за мной из-за забора.
- Эдуард, ты с ума сошел! Ты материализуешь депрессию! Ты дом взорвешь!
- Я не депрессию материализую, Семёныч, а тепло! - Я закрыл крышки термосов и обвязал их шерстяными шарфами. - Теперь энергия сжата. Когда я её выпущу, она, как пружина, распрямится и станет тепловой! Это закон, который проспали физики!
Я принёс термосы в самую холодную комнату и поставил их на стол. Температура в доме была, мягко говоря, некомфортная.
Я взял термосы, отвернулся от Семёныча, который вошел в дом с недоверием, и резко открыл крышки!
Из термосов ничего не вылетело, но... по воздуху пошла волна! Это было невидимое, но ощутимое поле напряжённости.
И тут началось! В доме стало жарко. Не просто тепло, а душно! Как будто в баню зашёл.
- Жарко! Что случилось, Петрович?! - Семёныч начал расстёгивать свой свитер.
- Свершилось, Семёныч! Высвобождение негатива! - Я вытер пот со лба. - Вся накопленная мной скука и злость превратились в термальный взрыв! Теперь у меня бесплатное отопление до конца зимы!
Семёныч принюхался.
- Петрович, а почему пахнет, как будто тут час назад орали? Как будто в воздухе горячие споры?
- Это, Семёныч, запах тепла! - Я поправил очки. - Это побочный эффект теплового излучения обиды! Я согрел дом абсолютно бесплатной злостью! И теперь ни одна управляющая компания не сможет мне предъявить претензии!
Я победил систему, доказав, что самый лучший источник энергии - это собственные нервы, грамотно упакованные в вакуумные ёмкости.
Глава 12.Создание "Непотопляемого Варенья" для Переправы Через Реку.
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая катастрофа? Это не землетрясение и не наводнение. Это когда между тобой и лучшими осенними грибами встаёт сломанный, наглый мост!
Дело было в конце осени. Грибы на другом берегу реки - самые благородные, боровики, которые ждут только меня. А мост, который нам построили ещё в восьмидесятых, решил уйти на дно прямо перед моим носом.
- Ну, что, Петрович, - злорадствовал Семёныч, который всегда проигрывает мне в тихой охоте, - теперь только вплавь. Или жди весны!
- Ни вплавь, ни ждать, Семёныч! - ответил я. - Это для тех, кто не знает, что русское варенье способно на большее, чем просто лежать на полке! Я перейду реку по сверхвязкому раствору!
Я объявил о создании "Непотопляемого Варенья".
Секрет был не в количестве сахара, а в силе намерения и выборе основы. Мне понадобилось:
Малиновое варенье (как связующий элемент, для эластичности души).
Рябиновое варенье (для терпкости и прочности характера).
Еловая смола (для усиления поверхностного натяжения).
Чугунный таз, в котором я варил варенье на костре, доводя его до состояния, которое я назвал "твердое коллоидное состояние".
Я варил это чудо всю ночь. К утру оно стало густым, словно философская мысль, и таким липким, что я еле отмыл руки.
- Это, Семёныч, не просто варенье, - объяснил я. - Это "материал повышенной самодисциплины"!
Я пришёл к реке. Вода была ледяная, быстрая. Я начал разливать варенье прямо из таза, очень тонким, но равномерным слоем по поверхности реки, от берега до берега.
Варенье, соприкоснувшись с холодной водой, мгновенно застыло, но не как лёд, а как эластичная, чуть пружинящая плёнка. Получилась "вареньевая тропа"!
Я ступил на тропу. Варенье пружинило, но держало! Я перешёл по этой самой сладкой тропе в моей жизни на другой берег.
Я обернулся и помахал Семёнычу.
- Видишь, Семёныч! Сверхвысокая поверхностная вязкость, помноженная на патриотизм! Оно держит!
Семёныч не выдержал. Он решительно ступил на варенье, чтобы тоже перейти. И... мгновенно провалился по колено!
- Эй! Петрович! Что за дела?! - кричал он, барахтаясь в липкой рябиновой массе.
- Ты что, Семёныч?! - возмутился я с того берега. - Варенье держит только избранных! Ты, видимо, недостаточно верил в его непотопляемость! Варенье почувствовало твою скептическую ауру и не приняло тебя!
Я собрал грибы (самые крупные, конечно), вернулся тем же путём, спокойно шагая по вареньевой тропе, и вытащил Семёныча.
- Запомни, Семёныч. Не важно, из чего сделан мост. Важно, кто по нему идёт и с какой верой!
Семёныч пошел домой отмываться от рябиновой смолы, а я с триумфом принёс домой и грибы, и доказательство того, что русское варенье - это универсальное средство передвижения!