2 сентября. Индийский океан. Штиль такой, что море похоже на зеркало, в которое забыли посмотреться.
Уже третий день наш "Неудержимый карась" замер посреди океана, как муха в застывшем меду. Жара стоит невыносимая: палуба раскалилась так, что на ней
можно жарить яичницу, не используя камбузную плиту, а мачты, кажется, начинают медленно плавиться и стекать в трюм. Паруса висят унылыми тряпками, и
даже самая маленькая рябь боится потревожить этот сонный покой.
Капитан Пантелеймон Кузьмич впал в меланхолию. Он сидит в кают-компании, обложившись ледяными компрессами, и уныло смотрит на замерший лаг.
- Врунгель! - простонал он, когда я зашел доложить о состоянии дел. - Если мы не сдвинемся с места, я сам прыгну за борт и потащу это корыто на буксире
вплавь. У нас кончается уголь для вспомогательного двигателя, а до ближайшего порта - тысяча миль пустоты!
Я вышел на палубу. Матросы лежали в тени шлюпок, лениво переругиваясь и мечтая о холодном квасе. Но моё внимание привлекло необычное явление: вокруг
корабля собрались тысячи летучих рыб. Они выпрыгивали из воды, пытаясь спастись от голодных тунцов, но из-за полного отсутствия ветра их полеты были
короткими и неуклюжими. Рыбы шлепались об борт, рикошетили от надстроек и падали обратно, явно разочарованные своей аэродинамикой.
В моей голове мгновенно сложилась схема "Биологического движителя с использованием вертикального взлета".
- Боцман! - крикнул я. - Тащи все рыболовные сети и старые зонтики, которые мы везли для махараджи в Бомбей!
План был дерзким: я решил использовать природную энергию летучих рыб, чтобы создать искусственный поток воздуха. Мы растянули сети между мачтами под
углом сорок пять градусов, создав подобие гигантских жалюзи. Затем я попросил кока вынести на палубу ведро мелко порубленной приманки.
- Когда я дам знак, - командовал я, - бросайте приманку прямо перед сетями!
Рыбы, почуяв еду, начали выпрыгивать из воды целыми косяками. Пролетая сквозь наши сети-жалюзи, тысячи маленьких плавников работали как лопасти мириад
крошечных вентиляторов. Каждый прыжок создавал мизерный толчок воздуха, но когда прыгало одновременно десять тысяч рыб - это превратилось в мощный
направленный поток!
"Карась" вздрогнул. Паруса, почувствовав этот "рыбный бриз", сначала робко надулись, а затем натянулись до звона. Судно медленно, но верно начало
набирать ход, оставляя за собой пенный след.
- Работает! - закричал капитан, выбегая на мостик в одном нижнем белье и с компрессом на голове. - Врунгель, мы идем на рыбьей тяге!
Чтобы поддерживать скорость, нам пришлось организовать бесперебойную подачу приманки. Весь экипаж встал на "кормовую вахту", подбрасывая крошки в
воздух так, чтобы рыбы летели именно в нужном нам направлении. Это было похоже на безумный жонглерский аттракцион: рыбы летали над палубой, матросы
махали сетями, а "Карась" несся вперед, обгоняя даже ленивых облака.
К вечеру, когда жара спала и подул настоящий вечерний бриз, мы уже были далеко от зоны штиля.
- Врунгель, - сказал капитан, когда мы наконец свернули сети, - ты первый человек, который заставил рыбу не только кормить матросов, но и подгонять корабль. Жаль только, что теперь весь такелаж пахнет как рыбный рынок в Одессе.
Записываю это, отмывая палубу от чешуи, которая сверкает под луной, как россыпь мелких алмазов. Четвертая глава окончена. Мы преодолели индийский
штиль, превратив стаю рыб в мощный турбонаддув.
Интересно, если привязать к каждой рыбе по маленькому почтовому конверту, сможем ли мы организовать самую быструю подводно-воздушную почту в мире?
Надо будет обсудить это с махараджей, когда мы наконец доберемся до берега и сменим этот рыбный аромат на запах индийского чая.