20 сентября. Вдоль берегов Цейлона. В воздухе - аромат жасмина и надвигающейся грозы.
Наш поход продолжается, но в Индийском океане всё не так просто: влажность такая, что матросские тельняшки можно выжимать каждые пять минут, даже если
ты просто стоишь в тени. Но главная беда пришла не от погоды, а от груза. Мы взяли на борт огромную партию элитного цейлонского чая, который нужно было
доставить в целости и, главное, сухим.
- Врунгель! - закричал капитан Пантелеймон Кузьмич, выбегая на палубу с барометром в руках. - Стрелка падает так быстро, будто она хочет пробить дно
прибора! Сейчас ливанет, а люки трюма заклинило после бомбейской жары. Если вода попадет на чай, мы привезем в порт не товар, а гигантскую ванну с заваркой!
Я посмотрел на небо - тучи были черными, как деготь. Если пойдет тропический ливень, наш "Карась" за пять минут превратится в плавучий чайник. Нужно
было срочно герметизировать трюм, но стандартные средства не помогали - дерево рассохлось от жары, и щели сияли, как улыбка боцмана после чарки рома.
В моей голове мгновенно возник план "Гидрофобного заваривания через внешнее испарение".
- Капитан! - крикнул я, цепляясь за реи. - Нам не нужно закрывать щели, нам нужно заставить воду передумать падать!
Я велел матросам вытащить из кладовой старые запасы парафина и канифоли. Мы растопили их в огромном котле и подсоединили к нашей паровой трубе. Когда
первые капли дождя ударили по палубе, я открыл вентиль. Над "Карасем" поднялось густое облако липкого, горячего пара, насыщенного воском.
Дождь падал в это облако, капли покрывались тончайшей пленкой парафина и... превращались в крошечные шарики-прыгуны! Они не впитывались в дерево, а со
звоном отскакивали от палубы и скатывались за борт, как горох.