ГЛАВА 8: БАМБУКОВЫЙ ТЕЛЕГРАФ И ТРОПИЧЕСКИЙ РЕЗОНАНС
30 сентября. Сиамский залив. Вода здесь цвета неспелой бирюзы, а воздух можно есть ложкой - такой он густой от влаги.
Мы медленно продвигались вдоль берегов Сиама, и наше плавание начало напоминать бесконечный сон. Жара в кубрике стояла такая, что матросы спали на
палубе, обняв холодные якорные цепи. Капитан Пантелеймон Кузьмич в такие дни становился особенно подозрительным: он часами изучал карту, опасаясь
коварных коралловых атоллов, которые в этих водах растут быстрее, чем грибы после дождя.
Главной нашей бедой стало полное отсутствие связи. Наш старенький искровой передатчик, который и в лучшие времена работал через раз, окончательно
испустил дух после того, как в него залезла огромная тропическая многоножка и устроила там короткое замыкание. Мы шли вслепую, не зная ни прогноза
погоды, ни распоряжений из порта назначения.
- Врунгель! - прохрипел капитан, безуспешно пытаясь поймать хоть какой-то сигнал на обломки антенны. - Мы как глухонемые в посудной лавке! Если впереди
шторм или, чего доброго, малайские пираты на быстроходных лодках, мы узнаем об этом только тогда, когда они постучат нам в борт своими кривыми ножами!
Я посмотрел на берег, мимо которого мы проходили. Там тянулись бесконечные рощи гигантского бамбука. Местные жители использовали его для всего: от
строительства домов до изготовления музыкальных инструментов. В моей голове, под мерный скрип мачт, начала созревать идея "Акустической передачи данных
через низкочастотные колебания полой древесины".
- Капитан, - сказал я, вытирая пот со лба, - нам не нужно электричество, чтобы слышать мир. Нам нужно настроиться на его частоту.
Я уговорил боцмана отправить шлюпку на берег и привезти дюжину самых толстых и длинных стеблей бамбука. Мы распилили их особым образом, превратив в
систему огромных полых труб разной длины. Я закрепил их вдоль бортов "Карася" так, чтобы нижние концы касались воды, а верхние были направлены в
сторону берега.
- Это что же, Врунгель, ты решил из нашего судна сделать пастушью свистульку? - ехидно поинтересовался боцман, наблюдая, как я настраиваю натяжение крепежных канатов.
- Не свистульку, боцман, а усилитель планетарного масштаба, - ответил я, не отрываясь от расчетов.
Идея была проста: вода передает звук гораздо быстрее и лучше, чем воздух. Бамбук, благодаря своей структуре, идеально резонирует с подводными шумами.
Стоило мне приложить ухо к главной трубе, как я услышал... всё. Я слышал, как бьется о камни прибой за десять миль от нас, как гудят винты далекого
почтового парохода и даже как в прибрежной деревне кто-то методично бьет в гонг.
Но самое интересное произошло вечером. Ветер донес до нас ритмичные удары - это был "бамбуковый телеграф" местных племен. С помощью моих труб мы смогли
не только слушать, но и передавать сигналы обратно, просто ударяя по бамбуку тяжелым резиновым сапогом. Мы передали весть о нашем приближении, и через
час получили ответ: "Путь чист, пиратов нет, впереди мель - берите правее".
Капитан Пантелеймон Кузьмич сначала не поверил, но когда мы действительно миновали скрытую мель, о которой не было ни слова на карте, он посмотрел на
мои бамбуковые конструкции с нескрываемым уважением.
- Врунгель, - сказал он, прислушиваясь к гулу в трубе, - ты единственный матрос, который заставил джунгли работать судовым радистом. Главное, не заиграйся, а то еще вызовешь на связь какого-нибудь морского дьявола.
Записываю это, вслушиваясь в шепот океана через бамбуковый микрофон. Восьмая глава окончена. Мы вернули себе слух, не потратив ни одного вольта