2 ноября. Желтое море. Вода здесь действительно имеет странный охристый оттенок, а берега скрыты в золотистой дымке.
Наш заход в Шанхай обещал быть триумфальным, ведь мы везли ценнейший груз - коллекцию тончайшего фарфора, заказанную местным губернатором для своей
летней резиденции. Хрупкость этих ваз была такова, что даже неосторожный кашель боцмана заставлял их жалобно звенеть в трюме.
Но природа решила испытать наши нервы. В Желтом море начался "мертвый зыбь" - длинные, пологие, но невероятно мощные волны, которые заставляли "Карася"
совершать такие глубокие реверансы, что мачты черпали воду. Каждая такая качка отзывалась в моем сердце грохотом потенциальных убытков.
- Врунгель! - Капитан Пантелеймон Кузьмич стоял на мостике, бледный, как тот самый фарфор. - Если мы разобьем хоть одну чашку этого губернатора, он заставит нас съесть все черепки, запивая их горячим дегтем! Сделай что-нибудь, чтобы корпус перестал дрожать, как осиновый лист на ветру!
Я спустился в трюм. Вазы стояли в соломе, но инерция была сильнее любой упаковки. В моей голове мгновенно возникла схема "Динамической стабилизации
через создание противовесной резонансной подушки".
- Капитан, - крикнул я, - нам не нужно крепить вазы. Нам нужно заставить их левитировать в такт волне!
Я вспомнил о законе сообщающихся сосудов и о том, что в трюме у нас остались пустые бочки из-под патоки. Я велел матросам заполнить их забортной водой
наполовину и соединить между собой системой гибких резиновых шлангов, которые мы обычно использовали для откачки трюмов. Затем я подвесил каждую
корзину с фарфором на сеть из этих шлангов.
Получилась гигантская гидравлическая паутина. Когда корабль наклонялся вправо, вода в бочках перетекала влево, создавая мгновенный противовес, а
шланги-амортизаторы мягко гасили любые толчки. "Карась" мог прыгать на волнах как угодно, но фарфор внутри оставался в абсолютном покое, словно он
находился не в море, а на полке в антикварной лавке.
Но самое веселое случилось на подходе к порту. Чтобы окончательно впечатлить губернатора, я подсоединил к нашей паровой трубе китайские свистки,
купленные у торговца в Сингапуре. Когда мы входили в гавань, из нашей трубы вылетал пар не просто так, а в виде огромных белых колец, которые под
действием свистков складывались в очертания парящего дракона.
- Смотрите! - кричали на причале. - Дракон удачи ведет этот корабль!
Губернатор был в таком восторге от нашего "парового эскорта", что не только принял фарфор без единой трещины, но и наградил всю команду двойной порцией
пельменей дим-сам.
Двенадцатая глава окончена. Мы доставили хрупкий груз в целости, превратив законы гидравлики в искусство стабилизации.
Записываю это, доедая последний пельмень. Интересно, если заполнить бочки не водой, а ртутью, сможем ли мы сохранять равновесие даже во время
девятибалльного шторма?
Надо будет произвести расчеты плотности, хотя боюсь, что боцман не оценит веса таких "противовесов" при погрузке.