5 декабря. Охотское море. Ветер свистит в вантах так, будто там застрял целый оркестр разгневанных призраков.
Зима в этих широтах - дама капризная и крайне холодная. Наш "Неудержимый карась" окончательно превратился в плавучую ледяную скульптуру. Сосульки на
реях стали такими длинными и тяжелыми, что мачты начали угрожающе прогибаться, а такелаж звенел при каждом порыве ветра, как расстроенное пианино.
Главная проблема была в том, что лед сковал наши лебедки и блоки. Чтобы поднять или опустить парус, матросам приходилось по полчаса колотить по канатам
ломами, рискуя перерубить их вместе с обледенелой пенькой. Капитан Пантелеймон Кузьмич ходил по мостику хмурый, как грозовая туча.
- Врунгель! - рявкнул он, когда мы едва не врезались в блуждающий торос из-за заклинившего руля. - Мы не корабль, мы - замороженная селедка в консервной банке! Если мы не очистим судно от этого панциря, первая же серьезная волна перевернет нас из-за нарушенного центра тяжести!
Я посмотрел на обледенелые мачты. В моей голове, под аккомпанемент завывающего ветра, созрела теория "Акустической деструкции твердых кристаллических
структур через звуковой резонанс".
- Капитан, - сказал я, прикрывая лицо от колючего снега, - нам не нужны ломы. Нам нужно заставить корабль спеть правильную ноту, и лед сам спрыгнет за борт!
Я вспомнил, что у каждой вещи есть своя частота колебаний. Я велел матросам подсоединить тонкие медные трубки от парового котла к полым металлическим
реям. Затем я настроил выпускные клапаны так, чтобы пар выходил короткими, резкими толчками, создавая мощную вибрацию.
- А теперь, - скомандовал я боцману, - бей в судовой колокол в такт моим свисткам!
Началась невероятная какофония. "Карась" загудел, завибрировал и запел на таких низких частотах, что у кока в кастрюлях заплясали поварешки. И тут
произошло чудо: лед, не выдержав вибрации, начал трескаться и осыпаться с мачт и бортов гигантскими пластами. Это было похоже на то, как собака
отряхивается после купания. Через десять минут наш корабль стоял чистый, серый и гордый, а вокруг него в воде плавали обломки нашего ледяного плена.
- Врунгель, - прошептал капитан, вытирая слезы, выступившие то ли от ветра, то ли от восторга, - ты единственный матрос, который умеет раздевать корабль с помощью одной только музыки. Но больше так не делай - у меня до сих пор зубы чешутся от твоего резонанса.
Шестнадцатая глава окончена. Мы очистили судно, превратив пар и медь в гигантский ультразвуковой очиститель.
Записываю это, наслаждаясь тишиной, которая кажется оглушительной после нашего "концерта". Интересно, если настроить частоту еще точнее, сможем ли мы
раскалывать айсберги на расстоянии, просто пропевая им правильное "до"?
Надо будет произвести расчеты прочности ледяных гор, когда мы выйдем на оперативный простор.