Аннотация: Последняя глава из "Записок Врунгеля-матроса"
ГЛАВА 20: ВТОРАЯ ПЕЧАТЬ И ТУМАННЫЙ АБРИС БУДУЩЕГО
15 января. Посреди Великого океана. Где-то между вчерашним днем и завтрашним утром, на линии смены дат.
Наш "стратосферный змей" медленно опускался, остывая в лучах заходящего солнца. Мы преодолели тысячи миль, оставив за кормой китов, вулканы и ледяные
поля. "Неудержимый карась" шел теперь тихо, поскрипывая обновленным кокосовым винтом, и в этом скрипе мне слышалась усталая гордость старого солдата.
Я сидел на баке, глядя на то, как океан сливается с небом. Вторая тетрадь моих дневников была исписана до самых полей. В ней было всё: от слоновьей
тяги в Бирме до электрических искр в Беринговом море. Я чувствовал, как с каждой написанной строчкой я менялся сам. Матросские нашивки на моих плечах
уже не казались новыми - они просолились, выгорели на солнце и пропитались угольной пылью.
Капитан Пантелеймон Кузьмич вышел на палубу и встал рядом, сложив руки на груди. Он долго молчал, глядя на горизонт, а потом негромко произнес:
- Знаешь, Врунгель... Я ведь поначалу думал, что ты просто везучий юнец с богатой фантазией. Но теперь я вижу: ты - человек, который не просто плывет по течению, ты это течение создаешь. Мы прошли полмира, нарушив все правила навигации, но ни разу не изменив морской чести.
Он замолчал, а потом добавил с хитрым прищуром:
- Но учти, Христофор. Матрос - это вершина мастерства для многих, но для тебя это только фундамент. Впереди у нас такие воды, где компас не просто вибрирует, а начинает говорить на латыни. Нас ждут течения, которые текут вверх, и острова, которые прячутся в карманах пространства.
Я посмотрел на пустую страницу в самом конце тетради. Там было место ровно для одной фразы. "Продолжение следует...".
Где-то там, за завесой утреннего тумана, уже проглядывали очертания новых земель. Возможно, это были берега Южной Америки, а может быть - легендарная
Атлантида, о которой так любил травить байки боцман под чашку крепкого грога.
Я понимал одно: мир гораздо больше, чем мы привыкли думать. В нем всегда найдется место для еще одного безумного изобретения, для еще одного шторма и
для еще одной главы, которая начнется со слов: "Я стоял на мостике и видел...".
Двадцатая глава окончена. Вторая тетрадь закрыта и аккуратно уложена в мою шкатулку рядом с первой. Я слышу, как волны шепчут нам о новых
приключениях, а ветер уже начинает напевать мелодию, которую я еще не выучил.
Капитан Пантелеймон Кузьмич хлопнул меня по плечу:
- Иди отдыхать, Врунгель. Завтра нам понадобятся все твои знания о гравитации и, возможно, пара сотен пустых консервных банок. Я чувствую, что впереди нас ждет нечто... капитальное.
Записываю это, закрывая замок шкатулки. Тихоокеанский закат догорает, окрашивая паруса в цвет спелого апельсина. Наша история не заканчивается, она
просто берет передышку перед тем, как развернуться во всю ширь мирового океана.