ГЛАВА 8: РОДЕО НА ПАРОВОМ ПРИВОДЕ И КАКТУСОВЫЙ ТЕЛЕГРАФ
10 июня. Окраина Сан-Франциско. Последний день перед отплытием.
Ковбои не унимались. Поражение с "Гидро-Лассо" и на приисках жгло им душу. Они вызвали нас на "Великое Родео", будучи уверенными, что на бешеном быке
ни один матрос не продержится и секунды.
- Ну что, Квартирмейстер? - ухмыльнулся их вожак, подводя к забору огромного, злого быка по кличке "Громовержец". - Если удержишься в седле пять минут
- мы признаем флот королями Запада. Если нет - отдашь нам свой "золотой сепаратор"!
Капитан Пантелеймон Кузьмич только вздохнул:
- Врунгель, если ты упадешь, я заставлю тебя пересчитывать все макароны в трюме по одной штуке.
Я посмотрел на быка. Животное было внушительным, но у него был один недостаток - он двигался хаотично. В моей голове, под рев трибун, возник план
"Стабилизации биологического объекта через внешнюю гироскопическую коррекцию".
- Джентльмены, - сказал я, застегивая ремень своего специального "квартирмейстерского жилета", - матрос в седле - это как пушка на палубе: главное - правильный лафет!
Секрет был прост. Под жилетом у меня был спрятан наш верный "сковородочный гироскоп", соединенный с системой пружин и противовесов. Когда я вскочил на
быка, гироскоп запел свою высокую ноту. Как бы бык ни прыгал, как бы ни извивался, мой корпус оставался идеально вертикальным относительно центра
Земли. Я сидел на нем, как в уютном кресле, и даже умудрялся небрежно поправлять фуражку, пока "Громовержец" выписывал в воздухе немыслимые пируэты.
Ковбои терли глаза. Им казалось, что я приклеен к быку невидимой силой. Через три минуты бык выдохся, признал поражение и покорно замер, тяжело дыша.
- Пять минут! - закричал судья.
Пока толпа пребывала в шоке, я решил окончательно закрепить успех. Чтобы передать капитану на борт сигнал о победе (дистанция была около трех миль), я
использовал "Кактусовый телеграф". Я знал, что высокие кактусы сагуаро содержат много влаги и могут служить отличными антеннами. Я подсоединил к
ближайшему кактусу свой портативный индуктор и отстучал морзянкой: "Победа. Готовьте шлюпки. Везу товар". На "Карасе" мой сигнал приняли через самовар
кока, который внезапно начал подпрыгивать и свистеть в такт коду Морзе.
Ковбои были окончательно деморализованы. Они подарили нам десять лучших бычков (для свежего мяса) и почетную грамоту "Почетных ковбоев океана".
- Врунгель, - сказал капитан, когда мы уже снимались с якоря под прощальные выстрелы ковбоев, - ты единственный человек, который смог приручить дикую Америку с помощью сковородки и кактуса. Но умоляю: когда мы будем в Панаме, не пытайся оседлать крокодила с помощью того же гироскопа. Я боюсь, что крокодилы этого не оценят.
Восьмая глава окончена. Мы покидаем Калифорнию, оставив о себе легенды, которые ковбои будут пересказывать своим внукам у костра.
Записываю это, глядя на удаляющийся берег. Интересно, если привязать к копытам быков кожаные мешки с воздухом, сможем ли мы устроить кавалерийскую
атаку прямо по поверхности воды?
Надо будет обсудить этот тактический прием с боцманом, когда он доест свою порцию стейка.