Но ПровидИние простит ли простоту?
Увы. Души моей печальные напевы
Едва лишь прозвучат и канут в пустоту:
Они не потревожат сон прекрасной девы.
Но, может быть, листвой осенней опадут
На чистый белый лист признания строкою...
Но не прочтёт Она, и мой напрасный труд
Легко предаст огню небрежною рукою.
Горит огонь любви! Нетрудно в нём сгореть.
Горят мои стихи - безумствует стихия.
Как в прошлом ворошу листвы осенней медь,
Но ей не расплачусь за все свои грехи я.
Да, Пушкин о любви немало знал... Уже
И мне бы... Но мелькнёт средь туч все реже просинь.
Кружится жёлтый лист. В природе и в душе
Опять хозяйничает ветреная осень.
Но, может, в час иной, печальна и тиха
Она раскроет том певца любви мятежной...
Почудится ль ей свет сгоревшего стиха
ЧуднСго пасынка поэзии прилежной?
И вспомнятся ль слова, забытые в огне,
Коснутся ль милых уст нежнее поцелуя?
Но, может быть, Она вздохнёт и обо мне,
И скажет: "Есть любовь. Есть сердце, где живу я."