По метражу мое новое место обитания мало отличалось от прежнего. Небольшая прихожая. Кухня с обеденным столом, гостиная, спальня. Приятными дополнениями стали: яблоня вблизи крыльца, крохотный огород с солнечный стороны дома, и, главное, уютная мансарда. Те, кто обустраивал жилище, позаботились организовать там стол с компьютером и кушетку. Я уже представлял, как хорошо будет работать под сводами крыши. Видеть за окном на листьях яблони игру солнечных лучей, прыгающих по веткам птиц. А осенью, отдыхать на кушетке под свисающими связками луковиц и чеснока, слушать, как по черепице стучит дождь. Откуда-то из глубин памяти появились забытые образы счастья. Именно так, не в грохоте и блеске славы, а тишине уютно обустроенного сельского дома я его и представлял.
" Неужели свершилось?! И это теперь навечно?"
Однако, уже скоро стал чувствовать, что человек к длительному и, тем более, бесконечного пребывании в состоянии счастье не приспособлен. Да что там говорить, даже на коротенькое время погрузиться в него не удается!
Из окружающей идиллии память снова тащила назад. Слишком опрометчиво я решил, что в том мире мне нечего и не о ком жалеть. Последние годы отношения с дочерью, по мере взросления девчонки становились все хуже. Возможно, тут приложила руку мать. А, может, включилось обычное подростковое отторжение. Через это проходил и я. Обижался, злился, но все-таки не был к родителям так безразличен. Во всяком случае, когда долго не общались, звонил первым. А когда их не стало, в полной мере ощутил утрату. И вот теперь, вопреки естественному порядку вещей, потерю снова испытал я. Там, где оставил девчонку, она продолжит взрослеть, станет зрелой женщиной, а потом неизбежно придет старость... Я же так и останусь пребывать в слегка омоложенном законсервированном виде.
Не по себе вдруг стало от такой перспективы! Все-таки было в этом бессмертии для избранных что-то извращенное противное человеческой натуре...
Во время карантина, возможно под действием эликсира, я строил планы воссоединения с семьей. Включал в них даже предавшую меня супругу. Все-таки где-то совсем в глубине души в окончательность нашего разрыва не верил. А если бы удалось подарить частичку бессмертия и ей, то это был бы по-настоящему благородный поступок. Я не знал местных правил, но почему-то думал, что такая льгота семейным неофитам дается. Однако, сегодня, общаясь со Стасом, вопрос так и не задал.
Как там у классика:
"Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут..."
О моих семейных проблемах они наверняка знали. Но никаких предложений на этот счет не прозвучало. Значит их, скорее всего и не будет.
" Может быть, когда обживусь. Проявлю себя в работе. Стану для них необходимым..."
Я понимал, что просто пытаюсь успокоить свою совесть:
"Какая, к черту, необходимость! Они в любой момент могут купить любого специалиста. Нужна лишь доза эликсира и домик для квалифицированной прислуги..."
И все же, честно признать, что навсегда разорвал связь с теми, кто мне все еще дорог, я не мог. Крохотную толику надежды нужно было себе оставить. Иначе идиллия обернется внутренним адом. Или же придется превратиться в бесчувственное существо, тупое бессмертное животное у золоченой кормушки.
Еще одно моральное испытание мне довелось испытать совсем недавно. Нельзя сказать, что прошел его с честью, но больших претензий совесть тут выставить не могла...
Уходя, Ника иронично улыбнулась, снова назвала любимым и сказала, что предложение остается в силе. Было ощущение, что она уверена в успехе вербовки. Однако, на тот момент я был совершенно не готов. Одно дело, теоретически осуждать, и даже очень не любить. Но, чтобы стать в ряды террористов надо очень сильно до последних глубин души ненавидеть. Кто знает, может быть, к этому и приду. А пока система предлагала награду,столь ценную, что огромное количество людей, не задумываясь, предали бы все и всех. А мне и предавать никого не надо! Во всяком случае, так в тот момент думал.
Правда, знаком вопроса повисла дилемма:
"Нужно ли сообщить о Нике на предстоящем собеседовании?"
Остатки почерпанной из позапрошлого века порядочности убеждали этого не делать. Трезвый расчет говорил тоже. Рассказав о попытке вербовки, я сразу попадал под каток службы безопасности. Скорее всего, заставят стать двойным агентом, участвовать в контригре. Чего совершенно не хотелось. Был и более худший вариант. Сочтут токсичным грузом и просто оставят за бортом.
Так что, решение не доносить я принял почти сразу. Однако, осталось сомнение:
" А вдруг, это что-то вроде последней проверки. Сообщив, демонстрируешь лояльность. Ну, а если нет, вывод тоже понятен.."
С этим я тогда промучился долго. Но в итоге склонился просто довериться судьбе и твердо стоять на нейтральном поле:
" Ни согласия с террористами, ни доноса. А там будь, что будет!"
И пока все, вроде бы,получалось не плохо...
Осматривая содержимое кухонного шкафа, наткнулся на бутылку настоящего и очень дорогого коньяка. Желание попробовать возникло сразу. Наполнив около трети фужера, поднялся в мансарду. Сделав первый глоток, облокотился на подушки кушетки. За окном на ветках яблони деловито сновали две синицы. Следя за их прыжками, я чувствовал, как начинает действовать элитный напиток. Захотелось выпить еще, и, прогнав все мысли, погрузится в созерцание и счастье.