Аннотация: Повесть разворачивается в очень похожем на наш параллельном мире. Написана в жанре антиутопии, про один из вариантов ближайшего будущего, который, очень надеюсь, никогда не осуществится.
Глава 1 Неофит Наконец-то, свершилось! Еще недавно черта казалась непреодолимой. Но я ее перешагнул! До сих пор не могу до конца поверить, что причислен к касте бессмертных. А в голове навязчиво крутится фрагмент с полу истертой фрески. Много лет назад, когда, без всяких эликсиров, был по настоящему молод, обнаружил ее на стене заброшенной сельской церквушки. Разглядел сквозь слой вековой пыли, запомнил, а потом благополучно забыл. И вот опять картина вернулась...
То утро на реке было пасмурным. Временами начинал накрапывать дождь. Но по молодости мелкие трудности даже возбуждают! Привязав к прибрежным кустам байдарку, мы отправились размять ноги. Впереди на возвышении из-за стены крапивы выглядывал давно лишившийся позолоты дырявый купол. - Посмотрим? - предложила Алена. - Может не надо?! Там сейчас наверняка нужник - отозвался я без всякой охоты. - Сам, ты нужник! - презрительно бросила спутница и стала решительно карабкаться вверх. Обогнав ее, рискуя получить крапивный ожег, я проложил сквозь заросли тропинку. На самом крутом и скользком месте склона подал руку. Кострище у стены и пустые бутылки, говорили о том, что место часто посещаемо. Зайдя под невысокие арочные своды, сразу почувствовали запах фекалий. Чтобы не вляпаться, пришлось включить карманный фонарик. И когда луч скользнул по стене, обнаружился тот самый фрагмент. Скорее всего, это была часть картины Страшного Суда. На кусочке, изображавшем океан кипящей серы, словно сельди в бочке, сгрудились голые тела грешников. В отчаяние они тянули вверх руки. Но никакой надежды на спасение беднягам не светила. Со стороны океана их активно пожирали зубастые рыбоподобные чудища, тех же, кто пытался выбраться на берег, лупил по головам трезубцем черт, чем-то похожий на преподавателя высшей математики из нашего ВУЗа. А это время, цепочка людей в белых одеждах, не оглядываясь назад, поднималась по склону. Где-то там наверху, должен был находиться Престол Господний, но время эту часть картины не пощадило. Сохранившейся фрагмент тоже пребывал в плачевном состоянии. Но полу истертое творение неизвестного богомаза неожиданно затронуло душу. Будучи человеком не верующим, я глубоко прочувствовал тогда символизм картины. Отчаянно захотелось оказаться среди избранных. Как и они, не спеша, идти вверх к Престолу, не оборачиваясь на толпу, которую, будучи по молодости максималистом, с юношеской горячностью презирал...
Прошло время. Память переместила нехитрый сюжет куда-то в дальние недоступные сознанию ячейки. Но теперь символы вдруг вернулись, налились свежей краской, стали иллюстрациями моей собственной судьбы. В те годы, когда я с будущей супругой совершали байдарочные походы, разговоры о физическом бессмертии велись лишь на страницах некоторых научно популярных журналов. В массовом сознании идея никак не проявлялась. Куда сильнее, волновали назревающие события. Перемен в нашей "образованной" среде ждали, как манны небесной. Почему-то казалось, для нас они могут принести только благо. Думать про остальных в то время как-то не хотелось. Людям в белых одеждах незачем было смотреть назад...
Получилось не так, как многим мечталось. Старые проблемы теперь вызывали ностальгическую слезу и казались милой детской страшилкой. Потом, вихри улеглись, наступила стабильность. Уставшее и истерзанное общество приняло это с радостью. Не сразу оно обнаружило, что теперь расколото куда сильнее, чем во времена прежних сословий. И что изменить это уже нельзя. Мое место оказалась не в редкой цепочке избранных, а посреди сгрудившихся тел. Сзади нависали зубастые пасти, сверху лупил по головам похожий на приснопамятного профессора Смирневича черт. Другой судьбы я себе уже и не мысли. Но вот произошло, то, о чем прекратил даже мечтать. Отряхивая с края белой накидки зловонные капли, иду вверх к сияющему Престолу. Знаю, что нельзя оглядываться. Только вот голову почему-то упорно разворачивает назад...
Глава 2. Поселянин В двадцати шагах над кромкой травы появились и снова исчезли уши. Замерев, чтобы не спугнуть, Даниил поставил на упор локоть и медленно приподнял арбалет. Уши больше не появлялись, но он чувствовал, что зверек еще там. Связь с животным опять возникла спонтанно. Его словно накрыло облаком сумбурных ощущений:- голода, страха, любопытства. Страх он постарался приглушить, а любопытство усилить. И вскоре из травы снова появились уши, а потом выглянула и забавная мохнатая мордочка зайца. Арбалет был пристрелян в правый нижний край круга. Наведя перекрестье прорези и мушки на уровень нижней лапы, он задержал дыхание и мягко надавил на спусковой крючок. Почти одновременно, со звуком спущенной тетивы, обрушилась волна жуткой боли. Отбросив арбалет, он вскочил и со стоном схватился за виски. Такое случалось не в первый раз, и было расплатой за дар, позволявший управлять зверем. Много раз собирался оставить охоту, но обстоятельства снова и снова к ненавистному занятию возвращали. Когда виски отпустило, он двинулся к примятой траве, откуда, чуть подрагивая, торчал оперенный наконечник. Вид умирающего зверька вызвал жгучую ненависть к миру, заставлявшему свои создания убивать и пожирать друг друга. Однажды на отцовском компьютере довелось просмотреть популярную лекцию, где холеный пожилой господин доказывал, что такое мироустройство, как в обществе, так и в живой природе оптимально и способствует развитию. Доводы были убедительны и логичны, но все они рассыпались в прах при виде убитого живого существа.
Неся на плечах еще теплую тушку, он старался думать, не о несчастном зайце, а о том, что семья наконец-то поест свежего мяса. И особенно это нужно сестрам, чтобы с ними не произошло тоже, что и с его младшим братом. Изуродовавшую мальчика болезнь врачи наукообразно объясняли какими-то заумными причинами. Однако, среди людей простых бытовало прочное убеждение, что подобная напасть приходит к тем, кто с раннего детва в большом количестве потреблял сверчковую пасту. Подходя к поселку, Даниил ускорил шаг, однако неприятной встречи избежать не удалось. Братья Охлыба по обыкновению копались в большой мусорной куче рядом с пустовавшей уже много лет будкой охраны. - Ты п... погодь! - заикаясь, произнес Охлыба-старший. Расставляя толстые, как бревна руки преградил дорогу. За спиной, оторвавшись от обглоданной свиной лопатки, встал брат. Оплывшие лица и тела несли признаки все той же "сверчковой" болезни, однако , нарушив рассудок, она оставила богатырскую силу, сделав братья грозой поселка. Их мать, целыми днями копалась в огороде, чинила одежду, батрачила на соседей, но не могла прокормить прожорливую команду. Вечно голодная парочка обшаривала помойки, срывая замки, забиралась в чужие кладовые. Живший в поселке отставной майор, давно грозился их пристрелить, но видно из жалости к несчастной женщине откладывал расправу. - Это че? - произнес старший и потянулся к заячьей тушке. В голове стремительно пронеслось: " Отбежать, зарядить арбалет...Но, сможешь ли выстрелить в человека? ...А может отдать, путь жрут..." Решение оказалось компромиссным. Когда толстые пальцы уже хватали заячью ногу, Даниил отпрыгнул назад. Потом опустив голову, и крепко вцепившись в тушку, кинулся на прорыв. Уподобившись зайцу, славировал между неуклюжими громилами и вбежал в поселок. Гнаться за ним не стали. Когда перешел на шаг и оглянулся, братья вернулись к обследованию помойки. Когда зашел в калитку, навстречу, радостно кинулись сестры. Девочки встречали, как добытчика и героя. Следом с радостным мычанием ковылял на распухших ногах младший брат. Мать была более скупа на эмоции. Кинув зайца на разделочный стол, довольно хмыкнула: - Молодец! Иди, расскажи о своих подвигах папаше.
Глава 3 Неофит Юность моя прошла в пограничной зоне между двумя мирами. На официальном уровне они еще не различались, но невидимая черта всегда существовала. В спальных районах столичного мегаполиса в то время стали появляться дома улучшенной планировки. Там покупали кооперативные квартиры, те, кого потом назовут средним классом. Вернее это был самый нижний уровень, тогда еще социальной прослойки. Сотрудники многочисленных НИИ, рядовые специалисты министерств и ведомств. Все, у кого не было терпения ждать, или же бесплатное жилье не светило даже в далекой перспективе. Вот в таком новенькой шестнадцатиэтажной башне, с просторным подъездом и двумя большими лифтами родители, залезая в долги, купили трехкомнатную квартиру. Меня в новое жилье перевезли от деда, где в небольшом провинциальном городке под его опекой проживал счастливую часть своего детства. Огромный город породил сначала отторжение, а потом и хроническую серую тоску. Именно этот цвет стал его символом, даже в солнечные дни, когда преобладали другие краски. А сбегающие по крутым холмам к речному раздолью улочки детства, остались ностальгическим воспоминанием. Местом, куда хочешь, но уже не можешь вернуться. Однако, надо было обживаться в новой реальности. Школа, куда устроили родители, считалась привилегированной. Математический уклон, позволял проводить отбор. В выпускные классы попадали либо по блату, либо у кого имелись способности к точным наукам. У родителей нужных связей не было, но мне удалось успешно сдать экзамен. Так я впервые оказался в условно элитной среде. Правда, никакой кастовой солидарностью не проникся.
Почти половина одноклассников проживала в кооперативном доме ВнешТорга, по какой-то случайности залетевшего в наш не особо престижный район. Слушая, как на переменах хвастают импортными "пластами" и пересказывают фильмы с родительского видака, я чувствовал себя белой вороной. Но, помимо элитно тепличного мирка, существовала и другая реальность. И начиналась она сразу за охраняемой проходной школы. В молодежной жизни анклава верховодила шпана. Чтобы не оказаться на положении твари дрожащей, надо было иметь знакомства или, еще лучше, входить в одну из компаний. Меня в "дворовое общество" ввел одноклассник. С его подачи я начал посещать посиделки авторитетной в районе "команды". Для парня из интеллигентной семьи, время провождение показалось весьма примитивным. Часами я просиживал на лавочке у подъезда, слушая тупые анекдоты и неторопливые монологи "бывалых". Но, чтобы стать своим, мероприятия регулярно посещал. Однако, вскоре выяснилось, что "поставил не на ту лошадь"... Нарвавшись на конфликт с парнями, из соседнего микрорайона, я со свежее нарисованным фингалом отправился искать суда и справедливости к "своим". Однако, выслушали без особого энтузиазма. На робкое предложение моего приятеля с соседями разобраться, никто ничего внятного не ответил. Начинать войну между микрорайонами из-за такой персоны, как я, никто не собирался. С тех пор подъездные посиделки уже не посещал. Большую часть времени корпел над учебниками. Так что жизнь, сама сделала выбор. Попав в престижный технический ВУЗ, наконец, оказался далек, как от джинсовой элитки, так и от дворовых понятий. Нашел, как тогда казалось, настоящих друзей. Все планы теперь связывал с образованием и научной карьерой. Проснувшееся честолюбие рисовало наполеоновские перспективы. Наконец-то, попал в свою струю, сделал правильный выбор.
Окончив институт, вопреки наставлениям родителей, не пошел в науку, а стал системным программистом. И опять угадал. Специальность оказалась востребована даже в самый разгар переломного лихолетья. Распрощавшись с районом детства и родительским кровом, я поселился в элитном загородном квартале с видом на пруд и парк. Где вечерами, не опасаясь столкновения с гопниками, хорошо было гулять по подсвеченным фонарями дорожкам. Или, выйдя на набережную, наблюдать как, отражается на широкой глади пруда заходящее солнце. Работа, хотя временами и превращалась в рутину, обеспечивала материальное благополучие и все же была куда интересней, чем у подавляющего большинства сограждан. Еще раньше, к концу учебы, наладилось и с личной жизнью. Женский пол в нашем техническом заведении представлен был весьма скудно. Подруг себе находили на стороне. Мне в этом помогло модное тогда увлечение. Как-то на весеннем сплаве в большой компании байдарочников познакомился с Аленой. Общего у нас с ней было, пожалуй, только увлечение походной романтикой. Но наши противоположности, как-то очень удачно совпали и дополнили друг друга. Брак поначалу казался счастливым. Через два года родилась дочь. Свою "маленькую принцессу я очень любил. И, казалось, окончательно обрел надежный семейный тыл. Плацдарм, опираясь на который можно было двигаться дальше к карьерным успехам. Однако ни я, ни те с кем тогда общался, не понимали, что комфортное, для таких как мы, время, всего лишь короткий переходный момент между куда более привычными эпохами вызовов и бедствий...
Глава 4. Перелом Программа бессрочного омоложения вошла в жизнь как-то незаметно. Эксперты предупреждали о возможных негативных последствиях, но только с точки зрения медицины. И действительно случаи с тяжелым исходом на первых этапах испытаний происходили. Потом, словно по команде, тема из СМИ исчезла. А через несколько лет вдруг обнаружилось, что человечество, похоже, окончательно и фатально разделилось. Вброшенные под стук гильотины лозунги "Равенства" и "Братва" вмести с их младшим братом "Призраком Коммунизма", гуляя по миру, порождали глобальные потрясения и мощные социальные вихри. В середине двадцатого века, казалось, что этот старый несправедливый мир окончательно рухнет. Даже после случившегося потом правого поворота, хозяева жизни не чувствовали себя так уверенно и уютно, как лет сто назад. Их власть, богатство, дворцы с золотыми унитазами, вызывали зависть, но уже не казались чем-то сакральным. Простолюдин не испытывал уважения к тем, кто ел на серебре и на золоте справлял нужду. Не признавал их право жить лучше остальных. И при первом удобном случае готов был несправедливость исправить. Но главным аргументом, как и тысячи лет назад оставалось осознание, что люди смертны. " И первые станут последними.." - по прежнему звучало, как приговор земному успеху. И вдруг оказалось, что момент расплаты за земные грехи можно и отложить. Далеко не все верили в загробное существование. Но жизнь вечная в земном варианте вдруг перестала быть мифом. То, что еще недавно являлось атрибутом богов, стало доступно ограниченному кругу людей, возведя эту кучку избранных в божественный статус. И пускай в жизни подавляющего большинства поначалу мало что изменилось, осознание случившего породило в умах и общественных настроениях хаос...
Поначалу я встретил наступление новой эпохи с энтузиазмом. Во многом тому способствовала пропаганда. Средства информации часто представляли на общий обзор биографии пробившихся в касту бессмертных. Писали о целеустремленности и силе духа. "Очень постарайся и сможешь!" Подобный трюк использовался давно. Но сейчас победителю предлагался недоступный в прошлые времена приз. Вокруг обретения заветного статуса строились теперь почти все сюжеты развлекательных сериалов. В женских историях в основном перепевали " Золушку". В мужских сагах адаптировали к новым временам и социальным средам карьеру Бонапарта. Поверив, я превратился в трудоголика, лишив себя и праздников, и выходных. Беря заказы сразу на несколько фирмах, пытался достичь планки имущественного ценза. Но она росла намного быстрее моих накоплений и все больше напоминала привязанную к носу ишака морковку. Более надежным, как тогда казалось, способом заработать билет в вечную жизнь, было изобрести что-нибудь прорывное. Пропаганда такие примеры часто приводила. Взяв новый курс, я ограничил добывание хлеба насущного пятью-шестью часами, и по восемь десять часов в день занимался свободным поиском, пытаясь, напасть на "золотую жилу". Но в какой-то момент наступило прозрение. Пришла апатия, глубокая и бескрайняя, как океан смерти.
Уже тогда начались трения в семейной жизни. Накопительство супруга еще могла понять. В случае неудачи со статусом бессмертных, средства можно было потратить (и уже строились планы). А вот творческий поиск, при всех обещаниях, она не признавала. Скандалы по этому поводу становились все чаще и злее. Но одержимой идеей обрести бессмертия ( в тот момент не только для себя, но и для близких), я готов был пожертвовать даже семейным счастьем в настоящем. Проблемы с физическим и с психическим здоровьем тоже старался не замечать. Слишком велик был приз! Теперь понимаю, что сильно рисковал тогда сократить обычную отмеренную мне природой жизнь. И задаю себе вопрос: "Почему, человек с математическим складом ума, выбирая глобальную стратегию, не удосужился просчитать вероятность!?" Все необходимые данные и навыки работы с социальными алгоритмами были. Я мог довольно точно сказать, сколько вот таких талантливых и упорных приходится на одну вакансию в божественный статус. И проведя несложный подсчет, получить процент удачи, как стремящееся к нулю число. Но видимо, все мы вылеплены из одной глины. Люди, нахватавшиеся знаний, умеющие производить сложные расчеты, так же, как и все прочие, готовы купиться на обещание чуда в ярмарочном балагане ...
Глава5. Поселянин Отца Даниил застал на веранде. Откинувшись на спинку плетеного кресла, похожий на высохшую мумию, человек смотрел куда-то в сторону солнца. В очередной раз, при виде этой картины, накатила волна противоречивых чувств. С детских лет Даниил горячо любил этого отца. Уважал и считал для себя главным авторитетом. А в последние годы жалел и презирал существо, в которое этот некогда сильный энергичный мужчина превратился.
Презрение рождалось непроизвольно. Наверное, как пережиток инстинкта, заставлявшего избавляться от больных и слабых. Он гнал от себя это недостойное чувство, однако избавиться до конца не мог.
Под ногами заскрипели доски веранды. Услышав, отец попытался обернуться. Не парализованная половина лица исказила гримаса. По утверждению матери "развалина" вдолбил себе в голову, что от него хотят избавиться, как от ненужного груза, и теперь боится каждого шороха и почти не спит ночью. Подойдя, Даниил положил руки на плечи, худые и острые, как у недокормленного ребенка. - Папа, я сегодня зайца добыл! Мясо будем есть на ужин... В тусклых глазах на какой-то момент промелькнула радость. И Даниил вдруг почувствовал желание рассказать о решении, которое, наконец, принял. Когда-то, еще не так давно, он мог рассчитывать на совет и мужскую поддержку. Сейчас же был рад и тем, что видел в глазах близкого человека внимание, угадывал то одобрение, то тревогу. - Б...будь осторожен, пожалуйста! - с трудом выдавил из себя отец.
Через два дня, с рюкзаком за плечами, Даниил шагал в сторону ворот. Поселок еще только просыпался. Скаты крыш, хозяйственные постройки, покосившиеся заборы, тощие всходы на огороде - каждая черточка пейзажа казалась до отвращения знакомой. Прошло уже больше десяти лет, как энтузиасты "Зеленой волны" приехали сюда, чтобы превратив окрестные поля в благодатную ниву. Одним из самых активных был его отец. Казалось, что человеческая воля и желание обрести на своем клочке земли свободу, способны сотворить чудеса. А труд на свежем воздухе и здоровая пища, хоть и не принесут бессмертия, но значительно увеличат срок жизни. Чуда не случилось! К истощавшим под посевами биотоплива полям, уже не могло вернуться плодородие. Рекламируемые по интернету технологии оказались пустышкой. Людям, недавно мечтавшие разбогатеть на поставках здоровой экологически чистой еды, только благодаря каторжному труду, удавалось хоть как-то сводить концы с концами. Но тяжелее изнуряющей физической нагрузки давило осознание, что выбранный путь оказался бесперспективным. Для отца Даниила это сочетание стало роковым ...
Единственным, у кого можно было спросить совет, был живший на самой окраине чудоковатый старик. В поселке промеж себя его звали Васька Блаженный, но обращались к старику почтительно - дед или отец Василий. Как и ожидалось, даже в столь ранний час тот уже копался на огороде. Увидев Даниила, встал с колен, отложил в сторону свою любимую трехзубую тяпку, и двинулся навстречу. - Здравствуй! Все-таки уходишь! Ну, давай хоть чайку на дорожку попьем...
Глава 6 Поп расстрига Дом старика был, наверное, самым маленьким в поселка. Точнее это был не дом, а утепленный хоз. блок. Рядом находился сделанный руками хозяина сарай. Строение нехитрое, но хорошо приспособленное под хозяйственные нужды. Под выступающей крышей хранились уложенные в поленницу дрова. Внутри на стенах висели колечки проводов, топоры, пилы, лопаты. Инструмент поменьше хранился на полках вместе с баночками с крепежом и прочей необходимой в хозяйстве мелочевкой. Когда кому-нибудь из соседей нужен был винт, кусок проволоки или еще что-нибудь, что не закажешь на "ВолдЭкспресс" в одном экземпляре, то шли сюда к деду Василию и не получали отказа. С потолочных балок сарая свисали связки чеснока, лука, грибов. В поселке дед считался непревзойденным мастером "тихой охоты". А его маленький, но тщательно обихоженный огород, давал на удивление хорошие урожаи. " Слова нужные знаю!" - шутил, усмехаясь в седую бороду старик. В маленьком жилище, которое сам называл кельей, царили чистота и порядок. Для настоящего уюта не хватало женской руки. Но все равно под низким потолком витала какая-то особая атмосфера. Казалось, переступив порог, попадаешь в иллюстрацию детской сказки. Сделанная руками хозяина нехитрая мебель, расписные горшки на полках, пучки душистых трав под потолком. Дальняя стена посвящалась прошлому. Посередине фотография супруги в траурной рамке. В красном углу большая потускневшая от времени икона Богородицы. Все что осталось от тех времен, когда-то отец Василий служил настоятелем столичного храма. В левом углу несколько армейских фотографий. Веселые парни в десантной форме, среди которых почти невозможно было узнать сегодняшнего обитателя кельи.
- С каким вареньем будешь? - поинтересовался хозяин. - Из жимолости, если можно... - Правильно, - кивнул старик - с кислинкой я тоже люблю. Если бы гость предпочел что-нибудь послаще, например сливу , он тоже бы выбор одобрил. Более покладистого человека Даниилу еще не приходилось встречать в жизни. Что резко противоречило некоторым фактам биографии старика. Когда высшие иерархи приняли приглашение войти в касту бессмертных, среди рядовых священников началась брожение. Кто-то все силы душевные тратил в попытках сделать карьеру и обрести бессмертие земное. Кто-то снимал с себя сан, кто-то ударился в раскол.
Одним из активных создателей "Новой веры" был отец Василий. Движение занималось только вопросами нравственными и религиозными. Однако, власть усмотрела в нем опасность. На знаменитом "процессе двенадцати" он оказался на скамье подсудимых. За месяц, что шли слушания все средства информации поливали "сектантов" грязью. В итоге видимо сочли это достаточным для искоренения крамолы, и приговор был относительно мягким. Отец Василий получил три года условно с запретом на семь лет вести публичные проповеди и селиться в больших городах. Срок ограничения давно прошел, однако он не спешил никуда возвращаться. Да и возвращаться по большому счету было уже некуда.
- Ну что, Данила пророк, рассказывай, куда собрался? Одобряемый улыбкой старика, юноша начал говорить. Получалось сбивчиво и сумбурно, но он чувствовал, что его понимают. Решение зрело давно. Энергия молодости, не находя себе выход, то рождала грезы о великой судьбе, то обрушивала в бездну уныния. Словно обретя дар пророчества, он год за годом видел свою жизнь в тесном и душном мирке поселка. И страх перед таким будущим пересиливал все страхи незнакомого и опасного мира. Отдельной причиной был дар, позволявший управлять поведением братьев меньших. Проявившись, несколько лет назад он сильно напугал молодого человека. Но старик объяснил, что это умение, скорее всего, дано свыше с целью пока неизвестной. Использовать его лишь для охоты большой грех, так же как и зарывать свой талант в землю. Единственной возможностью найти применение своему дару и бурлившим внутри силам, был исход из привычной хорошо знакомой жизни. Рассказывая о своих планах, Даниил думал найти поддержку, но отец Василий с сомнением покачал головой. - Мир решил посмотреть? Сходи, посмотри. Только будь осторожней. И не возгордись парень! Тебя Господь многим наделил, но не для того, чтобы ты гордыню свою тешил... Замолчав, старик аппетитно прихлебнул из блюдца чай и выдал еще один совет: - И главное, не верь людям! Богу верь, а им нет... Слышать такое от доброго готового всех понять и простить старика, было странным. Но Даниил уже привык, что дед Василий часто выдавал утверждения, противоречащие друг другу. И за этими нестыковками порой угадывалось некое изначальное первоединство.
Глава 7 В волшебной стране После инъекции и трехдневного карантина, наконец, вышел во внутренний периметр. Казалось, меня, словно героиню известной детской сказки, ураганом перенесло в волшебную страну. За пятиметровой стальной стеной, ощетинившейся камерами и роботами-пулеметами, прятался удивительно красивый сельский пейзаж. Скорее всего, эйфорию вызвала первая доза эликсира. Врач предупредил, что такое возможно, но постепенно восприятие вернется в норму. Однако, возвращаться к прежней "норме" совсем не хотелось. Так хорошо было полной гаммой чувств впитывать сочную палитру красок, ощущать вокруг волшебную дымку входящего в полную силу лета! По дорожке из желтого гравия, я не спеша двинулся через поле шелковистой луговой травы. Из зеленого ковра поднимались зонтики душистых растений. Золотистыми мушками барражировали пчелы. Впереди, возле небольшого поросшего камышом озера, из-за цветущих кустов виднелись крыши миниатюрных домиков. Формой и раскраской они напоминали жилища забавных человечков из той же сказки. А я вспоминал, что в детстве, когда бабушка читала мне о путешествии Эли, сильнее всего впечатлили не остросюжетные приключения, а именно первые минуты героини в волшебной стране: " Девочка проснулась в своем старом вагончике. Вокруг разбросана оловянная посуда и простенькая мебель. Открывает дверь. Думает увидеть пожухшую канзасскую степь. И тут такое..." Подозреваю, что не одного меня сказка зацепила именно этим переходом. Наверное, образ волшебной страны живет где-то в нашем коллективном подсознании. И это он прорывается легендами о "золотом веке", попытками учредить рай на всей Земле, или хотя бы рай для себе, отгородив его от полного зла и уродства мира.
Изнутри периметр был замаскирован лесопосадкой. Над созданием местного ландшафта явно потрудился хороший дизайнер. С дорожки видна была только осиновая роща. Казалось, что она продолжается дальше, переходит в луга и такие же перелески. Давно живущие здесь, наверное, так это и воспринимали. Но я то хорошо представлял за дрожащим облаком осиновых листиков уродливую подернутую желтым налетом ржавчины стену. Там снаружи, за огороженной колючкой сухой безжизненной полоской земли, лежала широкая асфальтовая парковка. Дальше за чахлой лесополосой начинались городские районы. Неприглядные коробки из дряхлеющего железобетона давно потерявшие свой изначальный цвет, тот самый "серый город", куда родители перевезли из веселого сказочного мирка детства. Но тогда я застал мегаполис в период развития и постепенного улучшения. В какой-то момент даже смог полюбить. Теперь же он, вместе с надеждами его обитателей, тяжело и долго умирал. Особенно неприятно было здесь в летнюю жару. Напрасно жители панельных коробок вечерами в нижнем белье выходили на свои старенькие балконы. Бетон и асфальт до глубокой ночи хранили впитанное днем пекло. Правда, еще оставались пригородные парки, куда по выходным устремлялись полураздетые измученная жарой толпы. Одно из таких посещения я, еще не зная о скором повороте в судьбе, я совсем недавно совершил:
За последние годы я сменил несколько работ, потерял большую часть накоплений, сумел не поддаться на очередную обманку "Зеленой волны". Зато успел развестись с женой и переехать из ставшего непомерно дорогим элитного квартала. Несколько лет, не покидая городской черты, внушал себе, что это нормально, и с ностальгией смотрел фильмы о природе. А в тот вечер, отправив очередную заявку на ремонт кондиционера, нарвался на передачу о парковых зонах. Всему, что пыталась навязать реклама, перестал верить намного раньше, чем байкам о возможности бессмертия для таких, как я. Однако, на этот раз поддался. Ошибку понял сразу, как только оказался внутри увешанной баннерами ограды. Среди пожухших от жары кустов по раскаленным плитам дорожек двигалась плотная толпа: Мамаши, с татуировками на загорелых спинах, толкали коляски с сомлевшими малышами. Влюбленные парочки, сцепившись потными ладонями, изображали счастье. Компании тинэйджеров слушали "нью-музон", прихлебывая пиво и энергетик. Даже на расстоянии жидкость в их металлических банках казалась отвратительно теплой. С первых же минут я почувствовал себя обманутым. Предложенное "свидание с природой" показалось надругательством над воспоминаниями детства. Хорошо хоть в парковой роще тень от деревьев давала относительную прохладу. Сделав небольшой круг, я вышел с другой стороны к воротам. За цепочкой кустов от дорожки до самой ограды тянулась широкая полоса скошенной травы. Ее облюбовали любительницы позагорать. Взгляд буквально обожгло от изобилия светло шоколадной женской плоти. И вроде бы приутихшие на шестом десятке лет желания снова пошли в атаку. Вернувшись в свое малогабаритное жилище, первым делом на полную мощность включил вентилятор. Пока загружался компьютер, все еще боролся искушением. В итоге оно победило. Но прежде зайти на сайт "Быстрых знакомств" решил проверить почту. Уведомление от службы "Эксклюзивного долголетия" поначалу принял за уловку мошенников. Но, как человек владеющий технологиями компьютерной безопасности, быстро разобрался, что это всерьез. Похоже, что каким-то чудесным образом, давно выйдя из игры, я вытянул счастливыйбилет!
Глава 8. Первая встреча Когда подошел к пруду, из-за камышей поднялась в воздух и, медленно взмахивая крыльями, заскользила над водой цапля. Теперь уже было видно, что водоем переходит в узкую, зажатую между деревьями протоку. Туда и направила свой полет птица. От этой простенькой сцены даже защемило сердце. Именно так, у небольшого озерца или речки на лоне природы когда-то мечтал встретить старость...
Идея обзавестись своим сельским домом появилась давно. Для меня стала продолжением ностальгии о дедовой даче. Для супруги вопросом престижа, и она соглашалась только на коттедж. Но, пока мы спорили и решали, ситуация на рынке недвижимости начала стремительно меняться. Новой касте потребовались латифундии, огромные пространства не загаженной бывшими товарищами по человечеству земли. Чем-то это напоминало знакомое по школьным учебникам "огораживание", когда английских крестьян массово превращали в бродяг (что, по тогдашним британским законам, могло привести на виселицу) или заставляли наниматься рабочими на мануфактуры. И нелегкая, но вполне достойная, жизнь арендатора клочка земли сменялось на фабричное рабство. Впрочем, с нашими владельцами дач обходились куда гуманней. Они просто лишались возможности проводить на природе свой отпуск. Тяжелее, конечно, приходилось пожилым людям успевшим переселиться в свои загородные домишки. Возвращение в город наверняка сокращало отпущенный им срок. Вполне возможно, это была осмысленная стратегия - быстрее освободить жизненное пространство. А, может быть, где-то на подсознательном уровне оживал древний миф. Если в одном месте пребудет, то в другом обязательно должно убывать. Нельзя, обрести бессмертие, не воруя чьи-то чужие жизни...
Дом, к которому направлялся, был чуть выше других, но такой же сказочный и уютный. Маленькую веранду при входе облюбовали побеги дикого винограда. Дверь была гостеприимно открыта. " У них здесь и замков, наверное, нет!" - думал я, по-прежнему не веря, что это все это происходит по настоящему, и со мной. На пороге неожиданно появилась светловолосая женщина. Обернувшись, попрощалась с кем-то в глубине дома и легко спорхнула по ступеням. Взгляд на какое-то мгновение задержался на мне. Промелькнувшее было любопытство, тут же сменилось ледяным безразличием. Казалось, перед ней не человек, не незнакомый мужчина, а лишь досадная помеха движению. Я поспешил уступить дорогу. А она так же, продолжая не замечать, проследовала мимо, задев краем похожего на греческую тунику платья. В воздухе остался еле уловимый шлейф парфюма. Наверняка, очень дорогого. Будь я не на эмоциональном подъеме, пренебрежительное отношение к моей персоне вряд ли бы так задело. Но сейчас презрительно безразличный взгляд задел за живое. Усугубляло и то, что женщина показалась очень красивой. Холодная, но в то же время соблазнительная зрелая красота. " Бессмертная, богиней себя возомнила! Сколько же тебе лет на самом деле, красотка ..." - думал я, однако, злость не сильно помогала. Первая встреча за порогом карантина заставила почувствовать, что я в этой компании далеко не свой. И еще не факт, что когда-нибудь им буду. В голове опять закрутились воспоминания. Последнее мое близкое общение с женщиной, было спонтанным и даже романтичным. И произошло это, как ни странно, совсем недавно...
Глава 9 Незнакомка В доме, куда я направлялся, находилось что-то вроде службы распределения или отдела кадров. Там должен был узнать, где теперь буду жить и чем заниматься. То есть, в общих чертах, свою судьбу на ближайшее время. Но торопиться с этим вдруг расхотелось. Проводив взглядом женскую фигуру, я еще некоторое время стоял у веранды. Прошлое по-прежнему не отпускало. Трогая листья винограда и ярко желтые бутоны разросшегося рядом с крыльцом куста, я вспоминал свое недавнее приключение...
Получив приглашение, сразу понял, что сайт "Быстрых знакомств" теперь противопоказан. Прибегать к услугам сомнительного полукриминального бизнеса, в тот момент, когда судьба делает такой решительный поворот, глупый и неоправданный риск. Однако, отмечать свою глобальную удачу в четырех стенах и компании вентилятора решительно не хотелось. На улице опять навалилась липкая городская жара. В подземке было не намного прохладнее. Вентиляция метрополитена, как и многое другое в общественном пространстве, в последнее годы работала все хуже и хуже. Правда, центр города еще держал столичную марку. Отремонтированные два года назад фасады сохраняли относительно свежий вид. Около станции метро, на радость ребятишкам, над маленьким гранитным бассейном били струи фонтана. А, заходя в любимое кафе, я сразу ощутил прохладу. Чтобы ненароком не простудиться, выбрал столик подальше от кондиционера. Вытянув ноги, откинулся на мягкую спинку кресла. Наконец, можно было расслабиться. Забыть на какое-то время о жаре, и достойно справить тризну по своей предыдущей жизни. Заказ приняла рыжая девица в коротенькой клетчатой юбке, позволявшей по достоинству оценить точеные загорелые ноги. Пока обсуждали меню, не мог оторвать взгляд от такого совершенного создания природы. Чувствуя это, официантка иронично улыбалась. Проводив ее взглядом, решил, что когда буду рассчитываться, приглашу девушку куда-нибудь после ее смены. Годы давно сделали из меня рассудительного и осторожного человека. И вообще, в последнее время, предпочитал женщин чуть за сорок. Но сегодня был особенный день. Казалось, молодость вернулась еще до первой инъекции эликсира. Заказ сделал, невзирая на цены: - пара фирменных салатов, графинчик текилы, безумно подорожавшее в последнее время мясо. Пригубив почти забытый напиток, зажмурился и представил залитую жарким солнцем кактусовую поляну. А когда раскрыл глаза, обнаружил что недалеко от меня стоит молодая женщина ивнимательно изучает зал. Возраст незнакомки почти соответствовал моему идеалу. Может быть, чуть моложе, но это не так уж и плохо. Все в ней: облегающие летние брючки, вырез на блузке, прическа, сандалии на вошедшей в моду высокой платформе, смотрелось гармонично, и говорило о хорошем вкусе. А мне сразу же вспомнилось, как несколько лет назад, посещал это же кафе еще с супругой. И тогда в зал залетела похожая птичка. Перехватив мой пристальный взгляд, Алена сочла нужным просветить: - Содержанка, нового папика высматривает...- Но особо не возбуждайся. Тебе не светит- добавила она с ироничной улыбкой. По поводу женщин Алена почти никогда не ошибалась. В тот раз охотница ушла, не обнаружив достойной добычи. И сейчас это должно было бы повториться. Народец в зале подобрался не особо респектабельный, и в основном семейные пары. Но вдруг я увидел, как незнакомка направляется к моему столику. - Вы не видели тут девушку. Высокая симпатичная брюнетка, вот с такой прической... Движениями ладоней она очень выразительно показала, как выглядит голова ее подруги. Сообщила также, что договорилась о встрече, но опоздала. Я ответил, что похожих женщин пока не видел, и что симпатичную брюнетку "с вот такой прической", вряд ли бы просмотрел. Так что, подруга, скорее всего, опаздывает сама. - В ее духе! - согласилась, скорчив милую гримасу незнакомка. А я предложил подождать за моим столом. И энергично заверил, что никаких неудобств это мне не доставит, а даже наоборот. Дальше все покатилось, словно по хорошо прописанной методичке. Когда заказывал вино и оливки для моей новой знакомой, заметил, как смотрит на нее официантка. Почему-то показалось, что они знают друг друга. Старый опытный воробей во мне нахохлился и насторожился. Но остановить развитие событий, пожалуй, было уже невозможно...
Глава 10. В постели Голос из дома вернул в реальность. Меня называли по имени и предлагали зайти. Окинув взглядом веранду, я не обнаружил зрачка камеры. Но, судя по всему, их в этой волшебной стране умели хорошо прятать. В небольшой комнатке даже при отсутствии кондиционера царила комфортная прохлада. Рядом с входной дверью мягко шелестел вентилятор, в открытое окошко заглядывали ветки сливы. Сидевший за монитором ничем не примечательный круглолицый человек, представился, что его зовут Стас и любезно предложил плетеное кресло. Мне он сразу понравился. Спокойный, доброжелательный, без заносчивости, но и без слащавой обходительности вышколенного клерка. Поздравив со вступление в клуб, он без лишних предисловий начал процесс моей адаптации. Вместо отобранного еще в карантине смартфона выдал новый, где уже висела геолокация моего теперешнего жилища. Все необходимое для жизни, по словам Стаса, можно найти там, на полках стенного шкафа. А при, желании, что-то докупить в магазинчике на "плацо". Так здесь называлось что-то вроде площади или площадки, где сосредоточилась общественная жизнь, разбросанного в природном ландшафте поселка. Питаться предлагалось в столовой для гаммов. Впрочем, в домике, где поселюсь, имелась и маленькая кухня. Все, что касается моих новых служебных обязанностей, должны были завтра объяснить на работе. Размер оклада Стас не назвал. Но я уже начал догадываться, что здесь сумма большого значения не имеет. Перед тем, как распрощаться, я получил новенькую карточку с переведенным авансом в пятьсот внутренних бонов. На этом первый этап встраивания в новую жизнь был закончен. Я не стал уточнять курс бона, ни кто такие "гаммы", и каков их в местной иерархии статус. Интуиция подсказывала, что здесь такие вопросы не задают. Что это и, наверное, еще много другое, видимо, придется узнавать по ходу службы. Сверяя маршрут со смартфоном, я отправился к моему новому месту обитания. Воспоминания опять вернулись ...
В последние месяцы я работал удаленно. Так что с утра, не надо было никуда спешить. Откинув одеяло, мы с Никой лежали рядом. На кресле в живописном беспорядке валялись предметы одежды. В основном женской. Пальцы ее ноги игриво щекотали мою лодыжку. Я смотрел на окрашенные в синий цвет ногти, вспоминал, как в первый раз в отсутствие родителей приехали с Аленой на ее дачу. ...Ленивая истома после бурной ночи. Как давно не было ничего подобного в жизни! Ничего подобного и не намечалось... Происходящее, казалось, аномалией. И не смотря на расслабленное пребывание в неге, где-то на заднем плане, продолжала работать внутренняя служба безопасности. Если Ника собиралась меня опоить и ограбить, то уже должна была бы это сделать. Хотя в моей конуре мало что могло заинтересовать птицу такого полета. А денежные средства похитить можно было только через компьютер. Его я проверил, пока Ника еще спала. " Может быть, разыгрывается многоходовка? Планируется, что сам выложу все пароли и коды? ... Надо быть начеку. Ну, а пока наслаждайся!" Бывшая супруга утверждала, что с подобными дамочками мне ничего не светит. Возможно, она просто ревновало. Или проявлялось странное желание многих современных женщин опустить "своего защитника и опору" на уровень плинтуса, а то и ниже. Очень хотелось, чтобы бывшая оказалось не правой. Но, увы! То, что Ника выбрала меня не случайно, и не по зову сердца, я не сомневался. На богача или путешествующего инкогнито бессмертного, не походил. Никаких особых мужских достоинств за собой тоже не видел. В моем возрасте строить на этот счет иллюзии просто опасно. В чем тогда был ее интерес, оставалось только гадать.Но не проходило ощущение, что скоро все прояснится...
Глава 11. В запретной зоне Попрощавшись со стариком, Даниил бодро шагал по дороге. Рюкзак был легким, а возраст еще позволял воспринимать ходьбу и даже бег, как физическое удовольствие. День опять обещал быть жарким, но пока над полями еще поднимался туман. Под его покровом природа казалась нежной и первозданной. Уткнувшись в закрытый шлагбаум, Даниил не стал сворачивать на обходную тропу. Крюк в три километра не был большой проблемой, но юношеский задор толкал на необдуманные поступки. Сойдя с дороги, он обошел преграду и нырнул в кусты. В запретной зоне все было так, как и снаружи. Но, казалось, воздух насыщен угрозой. Это пугало и возбуждало одновременно. Он вышел к полотну трассы и хотел в пару прыжков преодолеть этот самый опасный участок. И тут из-за поворота послышался пока еще еле различимый похожий на писк комара звук. На раздумья оставалось не больше секунды: " Быстрей, на ту сторону... Или схорониться здесь? Предпочтя второе, он рухнул на землю и буквально вполз в развесистый куст. Игры поселковой детворы в индейцев и следопытов, а в дальнейшем и навыки охоты, помогли спрятаться почти идеально. Но сейчас это уже была не игра, и он не охотник, а потенциальная жертва. От искусства прятаться, возможно, зависела жизнь! Звук быстро нарастал. Вскоре, патрульные квадрокоптеры прожужжали где-то над головой. Как показалось, совсем близко. Следом появилась колонна. Из своего убежища, Даниил не мог ее видеть. Но хорошо слышал далеко разносившийся по земле топот, и благодаря своему дару, чувствовал приближение биомоторных большегрузов...
Когда корпорация "Био-тех" совершила революционный прорыв, живые машины стали активно вытеснять конкурентов из пластика и металла. Сначала, новые технологии использовать для роботов с человеческим или звериным телом. Но вскоре научились создавать и биодвигатели, в основном для тяжелых грузовиков и строительной техники. Несмотря на недостатки первых конструкций, новинки обладали рядом преимуществ. Геномодифицированный рапсид заменял им бензин, электричество и дизель. Регенерация клеток сильно повышала долговечность, а примитивная нервная система упрощала управление с помощью электро-импульсов от цифровой панели. Так что, в последние годы создания "Био-теха" все чаще появлялись на трассах и стройках, а темно-зеленая в человеческий рост стена рапсида расползалась по полям, вытесняя все традиционное, предназначенное для пропитания человека.
Прижавшись к земле Даниил слышал, как работали "ножные пары", заменявшие ведущие передние колеса. Ощущал близость крупного и живого. И главное улавливал нечто, наверное, неизвестное даже создателям монстров. Очень слабые проблески собственных чувств и даже зачатки примитивной мысли. Казалось, он слышит заунывную песню каторжников, обреченных на тяжкий труд в душной тесноте под капотом. Через несколько минут, по очереди выкидывая пары ведущих конечностей, мимо протопал последний большегруз. "Песня каторжан" затихла. Но Даниил продолжал лежать, не поднимая головы. Предосторожность оказалась не лишней. Вскоре, пища как гигантские перекормленные комары, над кустами пролетели сопровождающие колонну коптеры из арьергарда. Выждав еще немного, он выполз из своего укрытия. Пересекая бегом дорогу, успел заметить, что, несмотря на разрекламированную эластичность новых покрытий, кое-где наметились трехлапые вмятины. Словно здесь пронеслась сильно напуганная стая гигантских кур. Запретная зона закончилась за еще одной узкой полосой кустов и леса. Отбежал еще около сотни метров Даниил остановился, перевести дух. Дорога, которую только что пересек, соединяла латифундии бессмертных с одной из специализированных под нужды элиты промышленных или сельскохозяйственных зон. С некоторых пор на проходящие колонны стали совершать нападения террористы. Завистливая человеческая природа не могла смириться с тем, что кто-то толи одолжил, толи выкрал у Бога право жить вечно. Бессмертных люто ненавидели, наверное, еще сильней, чем классовых врагов прежде. Впрочем, те в долгу не оставались. В плате управления сопровождающих колонну коптеров была прошита команда открывать огонь без предупреждения. Так несколько месяцев назад погибли двое мальчишек из их поселка, забравшиеся в запретную зону во время игры в следопытов. Даниил хорошо помнил сцену похорон:
...Над раскрытыми могилами дед Василий пытается читать молитву. Но голос старика заглушали надрывные женские вопли и проклятия убийцам. Мужчины в бессильной ярости сжимали кулаки. И от этого бессилиястановится совсем тошно...
Сейчас, когда все удачно завершилось, Даниил все равно чувствовал отвратительное послевкусие страха. Но быстро постарался его преодолеть. Вскоре он снова бодро шагал по дороге. Пытался отвлечься красотой утреннего пробуждения природы. Думал, что, вполне возможно, впереди еще много раз будет подстерегать опасность. И с этим надо научиться жить.
Глава 12. Террористка. По восточному поджав ноги, мы сидели на моей кровати и наслаждались утренним кофе. С раннего утра в квартире уже было жарко. Но я все-таки стыдливо натянул на себя домашние шорты. Ника из всех видов одежды предпочла мою офисную рубашку. Из фильмов я знал, что на девушке, залетевшей на одну ночь к одинокому мужчине, такой утренний наряд смотрится очень сексуально. Ника, наверное, тоже это знала. В ленивой, но, в то же время, грациозной позе, она сидела на моем холостяцком ложе. Из-под полы рубахи эффектно выглядывали загорелые колени. Мы ничего не обсуждали. Я понимал, что никакого общего будущего у нас нет. Но здесь и сейчас рядом с ней мне было очень хорошо. В какой-то момент даже поверил, что судьба просто подарила эту ночь и утро. Что, по чистой случайности удачно попали в унисон мой одинокий вопль и ее минутная прихоть. Хотелось прошептать: "Остановись мгновение!", и тут Ника неожиданно поинтересовалась: - Тебе в "Эксклюзивное долголетие" когда? - Ты, из их конторы? - растерянно спросил я, начиная осознавать, что в очередной раз проявил наивность. Никаких подарков судьба просто так делать не станет! - Нет, любимый, я не из конторы. Скорее, наоборот! На губах гостьи промелькнула улыбка, но потом она стала предельной серьезной. Передо мной была уже не профессиональная содержанка, ухоженная тридцатилетняя особа в красивой упаковке. Лицо гостьи преобразилось. Теперь она воплощала образ комиссарши, произносящий вдохновенную речь перед буйной ватагой революционных матросов. Говорила о том, что каста бессмертных- раковая опухоль способная погубить цивилизацию. Что, когда болезнь зашла слишком далеко, вредоносные клетки удаляют хирургическим путем. И что есть решительные люди, готовые это сделать. Мне предлагалось присоединиться к этим героям, и, войдя в касту бессмертных, стать чем-то вроде спящей ячейки, готовой выстрелить, когда наступит решительный час. Изредка просматривая СМИ, я наталкивался на сообщения о терактах. Утверждалось, что совершают их выжившие из ума одиночки. Неудачники неспособные заработать бессмертие честным путем, и потому ненавидящие весь уклад и правила современной жизни. Ника на неудачницу не походила. И потому, что так быстро вышли на меня, работала организация. Кто-то отслеживал хорошо защищенную переписку "Эксклюзивного долголетия". Кто-то имел доступ к базам социальных данных. Несмотря на то, что старался быть аккуратным, в Сети я все-таки наследил. И, как специалист, понимал, что приблизительный психологический портрет можно составить даже из разрозненных клочков. Так что, они знали не только кафе, куда с большой вероятностью пойду отмечать удачу, но и то, как отношусь к тем, кто присвоил себе привилегию Бога. Еще день назад я был бы полностью согласен с тем, что говорила Ника. Но со вчерашнего вечера все изменилось. Нет, я не поменял мировоззрение. Просто у меня его теперь не было совсем! И единственное, что мог сказать в ответ, это попросить ее уйти...
Мое новое жилище находилось за небольшой березовой рощей метрах в ста от пруда. Домик симпатичный уютный и довольно компактный. Возможно, обитатели поселка просто не нуждались в показных излишествах. Или такая жилплощадь соответствовала стандарту для гамов. Когда подошел ближе, обнаружилось, что дом разделен на две части и вторая половина принадлежит другому человеку. Видимо, заметив меня из окна, сосед вышел и отправился навстречу. Когда поравнялись, первым протянул руку и сообщил, что его зовут Аркадий Петрович Сержин. Это был высокий худощавый интеллигентный на вид мужчина, лет шестидесяти - шестидесяти пяти. Как новичок и человек помоложе, я представился просто: - Вадим. - Ну и я тогда просто Аркадий! - улыбнулся сосед. Потом с добродушной иронией поинтересовался: - Вы к нам на ПМЖ? По какому ведомству служить будите? Узнав, что я специалист по социальной статистике, Аркадий заявил, что это очень интересно. Что сам он здесь трудится на ниве социальной философии. И будет рад побеседовать с коллегой. А заходить к нему можно попросту по-соседски. На том и распрощались . Рядом с моим новым жильем располагалось еще пять похожих домов. И уже с крыльца я увидел в нескольких сотнях метров за деревьями скопление крыш. Туда вела самая широкая дорожка. И, судя по карте на смартфоне, там находилось "плацо".
Глава 13. Философ Беря благозвучный псевдоним, Аркадий Серегин, казалось, ставил точку на своем провинциальном прошлом. Появиться на свет в нужное время и в нужном месте у него, увы, не получилось. Родители достались, как говорят в народе, "от сохи". Отец, правда, смог закончить заочно областной Политех и работал сменным мастером. Мать перебирала конторские бумаги на том же оборонном заводе. Вроде бы над своей социальной средой поднялись, но только на пол головы. Чтобы лишь сделать глоток разряженного воздуха и снова уйти в привычную покрытую болотной ряской воду.
Разговоры родителей, банки с домашними солениями, посиделки с многочисленной деревенской родней, дворовые понятия и разборки, были мирком, в котором Аркадий вырос. Путами, которые начитанный книжный юноша мечтал однажды скинуть. Маяком на пути к свободе стал давно проживавший и сделавший успешную карьеру в столице двоюродный брат отца, дядя Всеволод . Благодаря его связям, удалось почти неосуществимое, даже для хорошо подготовленного провинциала. С первой же попытки поступил на Филфак.
Студенческие годы он проживал в дядиной квартире, на правах толи бедного родственника, толи бесплатной прислуги. Сам хозяин часто пропадал в творческих командировках. К домашним делам относился с пренебрежением. Посещавшие иногда дядю сорокалетние литературные дамы, тоже склонности к домашней работе не имели. Так что, на плечи племянника легла уборка, оплата коммунальных счетов, общение с электриками, сантехниками и прочим необходимым в мелком ремонте мастеровым людом. Роли полотера и экономки угнетали юношеское самолюбие, и все-таки это казалось лучше, чем снимать угол или жить в общаге. К тому же общение с разными категориями людей, как и воспоминания из провинциального детства, сослужили хорошую службу в дальнейшем.
Особенное место занимало общение с дядиными гостями. Когда племянника приглашали за стол, он до глубокой ночи имел возможность слушать витиеватые монологи и высокоинтеллектуальные споры. Поначалу внимал с благоговением, Но постепенно за изощренным красноречием начал улавливать нестыковки. И, главное, этим выросшим в тепличной элитной среде гуманитариям недоставало того, что имел он. Опыта ученика обычной провинциальной школы. Подростка с малых лет гулявшего в обычном дворе подшефного заводу дома. Юноши вынужденного якшаться с бойцами молодежной группировки, именуемой в неформальной среде "Чикаго".
После окончания учебы Аркадий остался работать при кафедре, и вскоре поступил в аспирантуру. В то время главенствующая роль марксизма еще официально признавалась, но под незыблемый пьедестал уже начали с разных сторон вести подкопы. По мере того, как ослаблялись запреты, на свет вылезало много чего оригинального, дерзкого, но чаще всего пустого. И не за горами были времена, когда старые догмы отбросят, как тяжелое наследие режима, а их приверженцев начнут записывать в маргиналы. Новые веяния Аркадий поначалу искренне принял, но очень быстро, как и в разговорах дядиных гостей почувствовал за витиеватым краснобайством пустоту. Лишь в редких случаях, в нагромождении нагруженных специальной терминологией фраз прорывалось нечто берущее за душу живое. Казалось, на заигравшегося в мудреные слова автора нисходит временное озарение. И эти редкие вкрапления, как правило, были написаны простым и понятным всем языком. В объявленной свободе Аркадий скоро разочаровался. Власть идеологии заменила власть денег, за которыми, в конечном счете, стояла хоть и примитивная, но тоже идеология. А вот марксизм он огульно отметать не стал. Конечно, с позапрошлого века многое устарело, но сама методика казалась вполне рабочей. Правда, публично в защиту свергнутых кумиров не выступал. Боялся остракизма и опалы.
В новой реальности надо было как-то жить, а еще и уметь на эту жизнь заработать. И тут опять сработали родственные связи. В социально-аналитическом отделе при правительственных структурах, куда устроился по протекции дяди, неплохо платили. Вскоре, взяв кредит, удалось купить трехкомнатную квартиру в старом спальном районе. Туда, подражая закоренелому холостяку дяде, Аркадий водил любовниц. Рекрутировал их большей частью из около литературной тусовки. Но постепенно не в меру умные, начитавшиеся всякой хрени, подруги, все чаще стали вызывать раздражение. И когда, после смерти отца, перевез в столицу впавшую в деменцию мать, бессменной фавориткой Аркадия стала ее сиделка. Женщина довольно молодая, но в полной мере успевшая испытать удары обрушившегося на страну лихолетья. Публиковаться под псевдоним Сержин Аркадий тоже начал благодаря дядиным связям. Одним из частых гостей Всеволода Михаиловича был некто Гужинский, в годы перестройки скандальный литератор, с приходом "свободы" владелец частного издательства, специализировавшегося на около философских темах. Происхождение начального капитала издателя было довольно мутным. Источники текущего существования тоже. Поговаривали разное. Но для Аркадия главным стало, что Гужинский демонстрировал действительную широту взглядов. Печатал авторов совершенно разных политических направлений, если находил стиль и логику интересными. Еще до наступления новой эпохи Аркадий пытался как-то систематизировать разложить по полкам и социальным нишам хаос, в который погрузилась страна. Действовал по Марксу. Начинал от экономической базы, постепенно поднимаясь к самосознанию возникающих социальных групп, к их стилю поведения и морали. Труды его Гужинский издавал малым тиражом. На раскрутку средств у издательства не хватало. Но некоторое количество, как поклонников, так и недоброжелателей новоявленный философ приобрел. Появление бессмертных Сержин предсказал. Когда прогноз сбылся, попытался философски осмыслить уже новую реальность. Однако, публиковать результаты осмысления удавалось теперь только в своем блоге. Гужинский вместе с издательством куда-то пропал.
Тем временем жизнь простых сметных стремительно ухудшалась. После денежной реформы реальная зарплата уменьшилась даже в правительственных структурах. Да и само правительство на глазах становилось пятым колесом телеги. "Ликвидационной комиссией", как его называли в народе.
К чему все идет, Сержин видел. Своим долгом считал честно про это писать. Где-то в глубине души продолжал верить, что, жизнь найдет выход. Любая плотина, если ее не чинить с годами подвергается разрушению, и в итоге вода пробивает себе дорогу. А размышления и анализ подсказывали, что через некоторое время чинить запруды просто будет некому. Дожить до того как революционный сценарий начнет сбываться он не надеялся. Однако, утешался тем, что "Интернет помнит все" и когда-нибудь из небытия, из свалки бредовых идей и оцифрованного хлама, потомки извлекут его труды, и по достоинству оценят.
Получив приглашение от "Эксклюзивного долголетия" Сержин поначалу решил, что это ловушка. Однако, быстро пришел к выводу, что есть куда более простые способы устранить или просто заставить замолчать. Скорее всего, его решили купить. И самым отвратительным было, что у них это получилось!
Глава 14. Разговор с совестью. По метражу мое новое место обитания мало отличалось от прежнего. Небольшая прихожая. Кухня с обеденным столом, гостиная, спальня. Приятными дополнениями стали: яблоня вблизи крыльца, крохотный огород с солнечный стороны дома, и, главное, уютная мансарда. Те, кто обустраивал жилище, позаботились организовать там стол с компьютером и кушетку. Я уже представлял, как хорошо будет работать под сводами крыши. Видеть за окном на листьях яблони игру солнечных лучей, прыгающих по веткам птиц. А осенью, отдыхать на кушетке под свисающими связками лука и чеснока, слушая, как по черепице стучит дождь.
Именно так, не в грохоте и блеске славы, а тишине уютно обустроенного сельского дома я представлял себе счастье. " И неужели свершилось?! И это теперь навечно?" Однако, из окружающей идиллии память снова тащила назад. Слишком опрометчиво я решил, что в том мире мне нечего и не о ком жалеть. Последние годы отношения с дочерью, по мере взросления девчонки становились все хуже. Возможно, тут приложила руку мать. А, может, включилось обычное подростковое отторжение. Через это проходил и я. Обижался, злился, но все-таки не был к родителям так безразличен. Если долго не общались, звонил первым. А когда их не стало, в полной мере ощутил утрату. И вот теперь, вопреки естественному порядку вещей, потерю снова испытал я.
"Там, где оставил девчонку, она продолжит взрослеть, станет зрелой женщиной, а потом неизбежно придет старость... Я же так и останусь пребывать в слегка омоложенном законсервированном виде." Не по себе вдруг стало от такой перспективы! Все-таки было в этом бессмертии для избранных что-то извращенное противное человеческой натуре...
Во время карантина, возможно под действием эликсира, я строил планы воссоединения с семьей. Включал в них даже предавшую меня супругу. Если бы удалось подарить частичку бессмертия и ей, то это был бы по-настоящему благородный поступок. Я не знал местных правил, но почему-то думал, что такая льгота семейным неофитам дается. Однако, сегодня, общаясь со Стасом, вопрос так и не задал. Как там у классика: "Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут..." О моих семейных проблемах они наверняка знали. Но никаких предложений на этот счет не прозвучало. Значит их, скорее всего и не будет. " Может быть, когда обживусь. Проявлю себя в работе. Стану для них необходимым..." Я понимал, что просто пытаюсь успокоить свою совесть: "Какая, к черту, необходимость! Они в любой момент могут купить любого специалиста. Нужна лишь доза эликсира и домик для квалифицированной прислуги..." И все же, крохотную толику надежды нужно было себе оставить. Иначе идиллия обернется внутренним адом. Или же придется превратиться в бесчувственное существо, тупое бессмертное животное у золоченой кормушки. Еще одно моральное испытание мне довелось испытать совсем недавно. Нельзя сказать, что прошел его с честью, но больших претензий совесть тут выставить не могла...
Уходя, Ника иронично улыбнулась, снова назвала любимым и сказала, что предложение остается в силе. Было ощущение, что она уверена в успехе вербовки. Однако, ошиблась. Одно дело, теоретически осуждать и не любить. Но, чтобы стать в ряды террористов надо очень сильно до последних глубин души ненавидеть. Кто знает, может быть, к этому и приду. А пока система предлагала награду, за которую огромное количество людей, не задумываясь, предали бы всех... Я ничего не ответил. Ника ушла, оставив под знаком вопроса дилемму: "Нужно ли сообщить о ней на предстоящем собеседовании?" Остатки почерпанной из позапрошлого века порядочности убеждали этого не делать. Трезвый расчет говорил тоже. Рассказав о попытке вербовки, я сразу попадал под каток службы безопасности. Скорее всего, заставят стать двойным агентом, участвовать в контригре. Чего совершенно не хотелось. Был и более худший вариант. Сочтут токсичным грузом и просто оставят за бортом. Так что, решение не доносить я принял почти сразу. Однако, остались сомнения: " А вдруг, это что-то вроде последней проверки. Сообщив, демонстрируешь лояльность. Ну, а если нет, вывод тоже понятен.." С этим я тогда промучился долго. Но в итоге склонился просто довериться судьбе и твердо стоять на нейтральном поле: " Ни согласия, ни доноса. А там будь, что будет!" И пока все, вроде бы, получалось...
Осматривая содержимое кухонного шкафа, наткнулся на бутылку настоящего и очень дорогого коньяка. Желание попробовать возникло сразу. Наполнив около трети фужера, поднялся в мансарду. Сделав первый глоток, облокотился на подушки кушетки. За окном на ветках яблони деловито сновали две синицы. Следя за их прыжками, я чувствовал, как начинает действовать элитный напиток. Захотелось выпить еще, и, прогнав все мысли, погрузится в созерцание и счастье.
Глава 15 . В городе В рейсовом электробусе было много народу. Почти все казались настороженными и угрюмыми. Последний раз Даниил посещал мегаполис вместе с отцом, еще здоровым и энергичным. И тогда среди пассажиров уловил отчуждение и даже враждебность. Зато вечером, когда возвращались назад, почти те же самые лица выглядели иначе. Люди делились впечатлениями, радовались, что едут домой, оставив за спиной гигантский человеческий муравейник, и, наверное, многие давали зарок, что ноги их там больше не будет. По мере приближения к городу пейзаж быстро менялся. Вместо перелесков и темно зеленых полей рапсида все чаше попадались хаотично разбросанные строения, в основном складские ангары. Встречались и сверчковые фермы. Один вид этих серо-унылых коробок и долетавший в открытое окно запах способны были вызвать тоску. Но Даниил гнал от себя это чувство. Он сделал выбор, и город, возможно на длительное время должен стать его постоянным местом обитания. И если сейчас, подавшись эмоциям, сбежать назад, на всех жизненных планах можно ставить крест.
Автовокзал мгновенно поглотил приехавших пассажиров. Даниил оказался среди суетливой шумной толпы, и без какого либо четкого плана двинулся дальше. По репродуктору объявляли об отправках и задержках рейсов. Желающие уехать растерянно искали глазами нужную платформу. Приехавшие целенаправленно двигались в одном направление. Уловив этот поток, Даниил постарался в него вписаться. По дороге то и дело попадались киоски со снедью. Товар выглядел аппетитно, но по ценам можно было понять, что основной ингредиент сверчковая паста. Раздавали и бумажную рекламу. У самого входа в подземку симпатичная улыбчивая девушка чуть ли не насильно вручила красочный листок. Первым желанием было, выкинуть не читая, но никакой урны поблизости не обнаружил, а уплотнившийся людской поток нес его к турникетам. Уже в вагоне, прислонившись к дверям, Даниил все-таки прочитал. Какое-то агентство со свидетельством регистрации и сертификатом предлагала работу в закрытом поселке. Не впрямую, но довольно прозрачно намекали, что обслуживать придется бессмертных. Хорошо себя проявившим, обещали карьерный рост, и опять же намекали на "неограниченное продление биологического существования". Не зря считалось, что большой город место больших возможностей! С первых шагов и такое заманчивое предложение...Только почему его раздавали в огромном количестве и всем подряд? Сомнения появились сразу, но листок он выкидывать не стал. Сойдя на одной из центральных станций, Даниил выбрался из толкучки и оказался на улочке застройки позапрошлого века.
Очертания домов еще хранили мечту о прекрасном. Прохожих тоже было немало, но шли не спеша, оглядывая друг друга и украшенные "архитектурными излишествами" фасады. Навстречу попадались весьма оригинальные, судя по одежде, личности. Много было красивых девушек и молодых женщин. Даниил, то и дело, невольно перескакивал глазами на новый объект. Однако, ответного взгляда не получал. Все внимания городских красавиц было притянуто к смартфону. Улыбаясь кому-то или чему-то невидимому они, ничего не замечая вокруг, шли мимо. И все-таки само их присутствие в сочетание с красотой старинной застройки рождало особую атмосферу. Казалось, древняя, но нестареющая и по-прежнему романтичная душа города, витает над этими улочками, порождая вихорь смутных надежд и обещание приключений. Уныние, с которым боролся еще на подъезде к вокзалу, окончательно прошло. Даниил даже чувствовал, что начинает впадать в эйфорию. Однако, он приехал сюда не ради прогулки. Надо было подыскивать жилье и хоть какой-то заработок. Создавать плацдарм, с которого начнет наступление. По дороге то и дело попадались кафе и маленькие магазины. Вспомнив какой-то зарубежный фильм о приехавшем завоевывать столицу сельском парне, он начал спрашивать, нет ли работы. В ответ чаще всего смотрели с недоумением, по-видимому, напрямую предлагать свои услуги здесь не практиковалось. Кое-где, просто отвечали, что пока не требуется. Наконец в одном летнем кафе, когда обратился к официанту, тот велел подождать. Стоя у входа на открытую веранду, Даниил рассматривал посетителей. Завидовал тем, кто мог позволить себе заказать кружку пива или чашку кофе, потихоньку смаковать напиток, наблюдаю праздно гуляющую городскую толпу. К желудку подступал голод. Но отобедать в одном из таких заведение он не мог себе позволить. На карточке, что дала мать, деньги были, но непонятно сколько долго еще придется на них жить. Вместе с официантом подошла полная женщина средних лет. Лицо сразу показалось неприятным. Видно было, что эта особа привыкла распоряжаться. -Ты, работу искал? - поинтересовалась она. Голос был командный и грубый. Услышав подтверждение, велела идти за ней. На заднем дворике у двери были навалены коробки разного формата. Видимо сгрузили с автомашины. Хозяйка велела рассортировать, и разнести, что нужно в шкаф, что нужно в холодильник. Дав задание, она собиралась уходить. Но Даниил, набравшись смелости, задал вопрос об оплате. -Если справишься, обедом хорошим накормлю. А дальше посмотрим - усмехнулась хозяйка.
Работать за еду было не лучшим началом, но отказываться Даниил не стал. Тем более задание, казалось, не сложным. Коробки весили не так уж и много, и не представляли для здорового сельского парня проблемы. Куда сложнее оказалось, изучая надписи, отыскивать проставленные мелким шрифтом условия хранения. Но в итоге справился.
Тот же официант отвел его за столик. Устало протянув ноги, Даниил откинулся на спинку кресла, и, представляя себя завсегдатаем, наблюдал проходящую мимо публику. К вечеру народу прибавилось, почти все двигались размеренным прогулочным шагом. Крыши загораживали заходящее солнце, и улочку обволакивал колдовской сумрак. Все было не так как дома, но теперь он уже не жалел, что приехал.
Глава 16. На новую работу. На следующее утро в 10.00 мне предстояло явиться к начальству. Вполне обычное для офисного сотрудника время. А если учесть, что до места работы не более десяти минут пешком, то очень даже комфортное. Проснувшись в начале девятого, я привел себя в порядок, взбодрился чашкой кофе с изумительно вкусными крендельками. Обо всем этом позаботилась служба расселения. И я невольно проникся чувством уважения к Стасу, хотя возможно такие бытовые мелочи к его компетенции и не входили. На работу отправился с большим запасом по времени. Под ногами хрустел гравий. Чувствовалась легкая утренняя прохлада. Все-таки на природе это не в асфальтово-бетонных джунглях! Хотя и погода, похоже, начала меняться. Ветерок гнал по небу легкие облака. Вскоре меня окликнули и сзади послышались шаги. Это был Сержин. - Первый раз, в первый класс? - весело поинтересовался сосед. Наверное, для философа шутка была не слишком изящной. Но я давно уже не грешил снобизмом и поддержал тему: - Да, ощущения прямо как у первоклашки Сержин снова улыбнулся: - Хорошо вас понимаю. Но сильно не волнуйтесь. Если вы уже здесь, по вашей кандидатуре все решено. За ворота здесь никого не выгоняют. В голове тут же возник встречный вопрос : " А если вдруг не оправдал надежд и за ворота нельзя, то куда же?" Надо сказать, что подспудная тревога меня все это время не покидала. Слишком высоко по воле случая взлетел. Среди слишком могущественных людей оказался. А Сержин продолжил развивать мысль: - Прежде чем кого-то пригласить, даже на омега уровень, проводят тщательный анализ. Естественно, искусственный интеллект старается. Но и его перепроверяют. Здесь у них, как при диктатурах в прежние времена, несколько ИИ конкурируют и шпионят друг за другом. Словосочетание "у них" я сразу отметил. Судя по тону, собеседник отделял себя от тех, кто всем здесь заправляет. Но, возникшее было желание поговорить откровенно, я сразу подавил. Вполне возможно, именно на откровенный разговор меня и пытались завлечь. Задал только вопрос, который посчитал для новичка естественным и вполне невинным: - Просветите, пожалуйста. Я, вроде бы, отношусь к гаммам. А, как вы сказали, есть и омеги. Сколько же всего здесь уровней? Как бы, не запутаться... - Не запутаетесь, всего четыре - успокоил Сержин, - Высшие и бессмертные, это, естественно, альфы. Гаммы и беты такие, как мы с вами, специалисты высокого уровня с продленным сроком биологического существования. Я, кстати, бета. Но это мало что значит. Примерно, как в армии, ефрейторская лычка. Наверх нашему брату путь заказан. Во всяком случае, я таких примеров не знаю. А омеги это прислуга и рядовой состав охраны. У них тут, конечно, условия лучше, чем за периметром. Даже чего-то вкалывают для поддержания тонуса и здоровья. Но, чтобы выслужить дозу эликсира и упрощенный гамма статус, надо очень сильно постараться. - Все понятно, для начала ... - протянул я. Правда тут же подумал, что сочетание "для начала" зря вставил. Как-то двусмысленно прозвучало. В этот момент сзади послышался шелест шин и звук похожий на лихой кавалеристский посвист. Проявив неожиданную для пожилого гуманитария реакцию, Сержин, потянул меня за собой и соскочил с дорожки. Мимо на огромной скорости пролетел электроскутер. Водителя я не успел увидеть. Разглядел только сидевшую сзади девицу. Она намертво вцепилась в спину водителя. Из-под коротенькой расклешенной белой юбки, торчали спортивные загорелые ноги. Майка почти до ягодиц оголяла спину. Над макушкой болтался хвостик пшеничного цвета. Повернув голову, юное создание насмешливо посмотрело на оказавшихся на обочине двух немолодых мужчин. Водитель тоже обернулся, и одного взгляда на это молодое наглое лицо хватило, чтобы его возненавидеть. - Альфята развлекаются, - тихо произнес Сержин. Судя по тону, он чувствовал, примерно, тоже, что и я, однако, комментировать случившееся не стал. Дальше шли молча, и через несколько минут оказались на плацо. Небольшую площадь окружали двух этажные домики, удачно сочетавшие модерн и средневековые мотивы. В центре посредине небольшого бассейна булькал маленький в треть человеческого роста фонтанчик. Когда подошли ближе, стало видно, как в прозрачно воде на фоне зеленого кафельного дна лениво передвигаются золотистые и ярко красные силуэты рыб. - Мне в "сельпо", - сообщил сосед, показывая на домик чуть больше других, прямо за фонтанов. И предложил составить компанию, если есть время. По его словам в заведении, как когда-то в сельских магазинах все, что душе угодно, от продуктов до бытовой мелочевки. И живое общение покупатель-продавец, без стандартных упаковок и самообслуживания. Время у меня было, но, заметив стоявший у входа в магазинчик электроскутер, от предложения отказался. На прощание философ подтвердил приглашение заходить по-соседски. Потом указал на другой, относительно большой дом: - Столовая для гаммов, ну и бетов соответственно. Заведение узко корпоративное, омегов не обслуживают. Альфы не заходят.
Глава 17. Заколдованный адрес "Хорошим обедом" оказался сомнительного происхождения суп, и два больших сэндвича с прослойкой на основе сверчковой пасты. В качестве напитка официант предложил за полцены кружку пива. Голод и жажда подавили желание вернуть все это на кухню с наилучшими пожеланиями хозяйке. К тому же сразу уходить не хотелось. Прихлебывая недешевое, даже за полцены, пиво Даниил продолжал наблюдать столичную публику. Параллельно с этим достойным философа и поэта занятием, пытался скорректировать планы. Способ, каким он сегодня пытался найти работу, ничего стоящего не обещал. Надо было действовать иначе. Как, он пока не знал. Вспомнив про листок с вокзала, он подозвал проходившего мимо официанта. Видимо решив, что клиент созрел для серьезного заказа, тот вскоре оказался у столика. Правда, листок взял и, пробежав глазами, кивнул: - Нормальное предложение. Я про эту фирму слышал. - А почему всем подряд раздают? - поинтересовался Даниил. На что официант пожал плечами: - Там у них собеседование и медкомиссия очень строгая. Не все проходят. Много званных, мало избранных... На человека знающего святое писание парень никак не походил. Возможно, где-то случайно услышал и запомнил. Но сейчас цитата пришлась кстати. Даниила она окончательно убедила.
В рекламе было указано, что офис работает до восьми вечера. Некоторый запас по времени был, но находилась контора на окраине города. Оставив недоеденный сэндвич Даниил быстро пошел к ближайшей станции метро. И тут начались проблемы. Ремонтировали эскалатор, и еще у входа в подземку образовалась толкучка. Начиная нервничать, Даниил двигался черепашьим шагом, стиснутый живой стеной чужих плеч и спин. Оказавшись, наконец, на платформе долго ждал поезда. С первого раза залезть в переполненный вагон не смог. Но успел заметить место, где нужно встать. Когда пришел следующий состав, толпа просто внесла его в открывшиеся двери. Состав двигался с частыми остановками. Все помыслы были направлены на то, чтобы успеть, но некоторые вопросы все-таки возникали. Почему, например, официант сам не пожелал воспользоваться столь выгодным предложением? " Наверное, боится что-то в жизни менять. Отец Василий говорил, что большинство людей такие. А может медкомиссию не прошел" - успокаивал себя Даниил. Уж очень хотелось, чтобы все оказалось правдой. На конечной станции он долго искал глазами, в какую сторону ему лучше выйти. В итоге выходы перепутал. В довершении разрядился смартфон, и он остался без навигатора.
Спрашивать у прохожих было бесполезно. Даниил это уже понял. Однако, помогла хорошая память. Просмотрев маршрут еще в метро, он его почти запомнил. Но, выйдя на нужную улицу, никак не мог найти номер дома. Даже в их захудалом поселке нумерация шла в правильном арифметическом порядке, а фасады выходили на улицу, к которой дом был приписан. Здесь же номера совершали странные кульбиты, а нужный ему "17/В", казалось, отсутствовал вовсе. Все это походило на колдовство, словно кто-то специально ставил ему препоны. По внутренним ощущениям он уже опаздывал, но точного это не знал, опять же, по причине разрядившегося смартфона.
Отец Василий в таких случаях советовал не ломиться в закрытые ворота: " Не получается, хронически не везет. Остынь, успокойся. Может оно тебе не так уж и надо." Однако, помимо бесед со стариком Даниил еще смотрел фильмы, где герои, невзирая ни на что, шли к цели и в итоге достигали успеха. Решив не подчиняться обстоятельствам, он продолжал поиски нужного дома. И в какой-то момент, опять же почти, как в сказке, откуда ни возьмись, пришла помощь. Когда сильно выпивший мужичек маргинального вида поинтересовался: " Чего потерял парень?", Даниил сначала даже не хотел отвечать. Но вспомнив заповеди отца Василия, смирил гордыню. И впервые услышал от местного жителя четкий совет.
Оказалось, дом с таким номером почему-то выходил на соседнюю улицу. Надо было всего лишь свернуть в переулок и пройти около полусотни метров. Память тут же полностью восстановила прочерченный навигатором маршрут. А на входе в переулок, наконец, разглядел то, что, проходя мимо, в сумерках не увидел. Стрелку, указывающую на нужный ему адрес.
Дом "17/В" оказался длинным одноэтажным строением, похожим на склад. По всему периметру шла высокая бетонная стена. Войти внутрь можно было только через вахту. Место почему-то сразу не понравилось. И даже промелькнула нелепая мысль. " Хорошо бы, если опоздал!" Но стараясь не подаваться эмоциям, Даниил надавил кнопку звонка. Сначала грубый мужской голос спросил, что ему надо. Сбивчиво объясняя, что пришел по объявлению в рекламе, он подспудно надеялся услышать: "Опоздал, приходи, завтра!". Но тут в разговор включилась женщина. Судя по голосу, молодая и, возможно, миловидная. " Добрый вечер! Рады вас видеть. На вахте подскажут, куда пройти."
Глава 19. Никогда не верь людям! Собеседование было формальным и прошло быстро. Обладательница милого голоса оказалась не такой уж молодой и не особо симпатичной особой в полувоенной форме . Узнав имя, возраст и откуда приехал, она поинтересовалась, как узнал о их организации. Даниил рассказал и о рекламе и про официанта. Женщина кивнула, сделала пометку. Потом выдала бланк медицинской карты и велела пройти в конец коридора. За дверью с табличкой "Медкомиссия" Даниил оказался в раздевалке. Крепкий, похожий на бывшего борца мужик в форме младшего медперсонала выдал одноразовые штаны, куртку и бахилы. Свою одежду велел повесить в шкафчик. Расставаясь с ней, Даниил вдруг почувствовал, что не хочет идти дальше. Однако, возвращаться назад, показалось, глупым и стыдным. Тем более, что на выходе ожидала только перспектива ночевать на лавочке под открытым небом. Да и утверждение официанта, что фирма заслуживает доверия, силу внушения еще не потеряло. В отличии собеседования к медкомиссии здесь относились не формально. Вместе с молчаливым сопровождающим Даниил переходил из одного кабинета в другой, где у него брали анализы, снимали кардиограммы, проводили УЗИ, проверяли работу легких. Маленькие комнатки с аппаратами, без выхода в коридор, переходили одна в другую. Ощущение было такое, что его засасывает огромная труба или желудок. Он уже не особо желал стать избранным. А в голове почему-то крутилось: " А как к шкафчику с одеждой возвращаться? Опять через все эти кабинеты..." Однако, возвращаться не потребовалось. В последнем кабинете похожий на недоброго Айболита, врач поставил на карте штамп, и сопровождающий вывел его во двор. На вопрос об одежде, коротко бросил: - Тебе пока не надо. Двор был узким и слабо освещенным. От одного его вида стало нехорошо на душе. Сейчас Даниил уже готов был повернуть обратно: "Только вот, как это теперь сделать?!" Словно находясь под гипнозом, он продолжал следовать за квадратной фигурой "бывшего борца". Неожиданно слева послышалось глухое рычание. Из огороженного решеткой полуоткрытого сарая на них смотрели несколько пар горящих глаз. В сумерках сложно было понять кто это. Контуры существ напоминали огромную собаку. Судя по тому, с каким грохотом одна из тварей атаковала решетку, животное было сильным и очень злобным. Пройдя дальше вглубь двора, они остановились перед металлической дверью. Сопровождающий надавил кнопку звонка. Внутрь их впустил заспанный охранник. Оказавшись, в полутемном коридоре, Даниил вдруг понял, что теперь пути назад уже точно нет. Когда охранник отворил одну из дверей, сопровождающий, уже не стесняясь, втолкнул его внутрь. За спиной щелкнул замок. Небольшое помещение тускло освещала лампочка под потолком. Вдоль стен стояли двух ярусные кровати. Оттуда на него устремились любопытные взгляды. - Еще одного дурака на запчасти отловили! Милости прошу к нашему шалашу! - весело произнес сидевший на ближайшей койке мужик. Лицо показалось наглым, из особых примет в глаза бросались шрамы на левой щеке. Кто-то в глубине комнаты изобразил смех. Остальные приход новичка комментировать не стали.
Опираясь спиной на закрытую дверь, Даниил сел на пол. До конца поверить в случившееся он пока так и не мог. Забыв наставления деда Василия, поверив словам случайного ( скорее всего подкупленного) встречного. И, похоже, угодил в лапы "торговцев человечиной" - криминальной структуры поставлявший живой товар на черный рынок донорских органов.
Глава 20. Философия секторального счастья Чтобы не уходить с пустыми руками Сержин выбрал ржаные сухари и корм для рыб. Устроившись на краю бассейна, какое-то время кидал его обитателям пахучие шарики из рыбьего пакета, а сам смаковал ароматные хрустящие на зубах хлебцы. Забавно было наблюдать, как отбросив аристократическую важность, яркие экзотические создания, торпедируя друг друга, кидались на корм. " Вроде бы и не голодают, а инстинкт, схватить первым, никуда не делся..." Сценка казалась упрощенной, но вполне достоверной иллюстрацией мироустройства. Нечто подобное лежало и в основе более сложных, на первый взгляд, социальных процессов. Во всяком случае, к примитивной драке за корм их при желании можно было свести. " Но, стоило ли сводить ?! Не будешь же рассматривать достоинства и недостатки архитектурных решений, исходя из химического состава кирпичей. Хотя и кирпич конечно важен..." "Но на каком уровне все-таки остановиться?" Для себя Сержин вывел, что в итоге все должно сводилось к смыслу существования, а также к обоснованию возможности или же невозможности человеческого счастья. Коллег по цеху, которые эту конечную цель игнорировали, а углублялись в интеллектуальные игрища с малопонятными для подавляющего большинства терминами, Сержин считал паразитическим наростом на древе древнейшей науки. За публичные высказывания на этот счет, ему частенько доставалось. Но он твердо стоял на своем.
И сейчас, даже кормя декоративных рыб, продолжал работать над своей "Философией секторального счастья". Двумя вариантами одновременно. Один для себя, другой для хозяев. Такая раздвоенность угнетала, но где-то вдалеке все-таки маячила надежда однажды совместить их на единой фундаментальной основе. Уходя, Сержин высыпал в бассейн весь оставшийся в пакете корм. Свалившееся изобилие только усилило толкучку. " Тоже показательный и достойный осмысления пример ..."
Редакция находилась, тут же на "плацо". На первом этаже стояли стеллажи с последними номерами. Исполняя роль ширмы, они огораживали, маленький зал, где занимались версткой. Под крышей находились "чистилище" - кабинет главреда, и комната "чайной церемонии". В большинстве случаев там пили коньяк, но с утра иногда использовали гостиную по назначению. Так было и в этот раз. Поднимаясь на второй этаж, Сержин услышал голоса. Гужинский, как обычно, сидел во главе стола. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, о чем-то вещал. Два постоянных автора "Философского журнала", отставив полные чашки, изображали максимальное внимание. Что-то вставлять, и тем более спорить, не рекомендовалось. - Заходи, счастьелюбец!- иронично бросил главред, и небрежно махнул рукой в сторону кресла. Авторы подобострастно засмеялись.
Когда Сержин покидал редакцию, внутри кипел гнев. За последнюю аналитическую статью его высмеяли, публично унизили, разгромили. Перечить Гужинскому было бессмысленно и даже опасно. Когда-то он печатал диаметрально противоположные мнения. Но это являлось не поиском истины, рождающейся в спорах, а лишь отражением концепции главреда: " Не важно, что ты пишешь. Главное как." Печатное слово было его религией, со своими догмами и канонами. Оно обдало самоценностью в независимости от того, что автор пытался с его помощью донести. На устные дискуссии это не распространялось. Тут существовало только одно правильное мнение, остальные приводили главреда в ярость. - Я вычеркну тебя из процесса осмысления мира! - заявлял он авторам пытавшимся возражать. Когда-то это сходило за шутку. " ...Интересно, откуда он вычеркнет тебя сейчас?"
С тех пор, как, тогда еще Аркаша Серегин, поступил на ФИЛФАК и переселился в квартиру дяди, интеллектуальные споры стали частью его жизни, ее постоянным фоном. Но тогда все было по-другому. До драки обычно не доходило, но страсти иногда нешуточно накалялись. И, тем не менее, спор можно было завершить рюмкой на брудершафт. И, до очередной словесной баталии, непримиримый оппонент мог оставаться твоим лучшим другом. Однако, в последние пять-десять лет произошел перелом. Видимо приближались последние времена, и из-под цветущего разнообразия мнений выступали металлические пики ограды. На их остриях уже не было место для компромисса. И никакие, даже самые убедительные аргументы на смену позиции не влияли. Любой факт, любую даже самую правдивую правду, каждый интерпретировал под свою идею. Гужинский и Сержин формально числись в одной когорте, но между мировоззрением пролегла пропасть. Гужинский считал людьми только интеллектуальную публику своего круга. Все остальные (в том числе и сумевшие разбогатеть) рассматривались лишь, как перегной, на котором распускаются прекрасные цветы высокого интеллекта. Сержин, несмотря на прогрессирующую неприязнь к людям, видел несправедливость и даже ущербность такого подхода. Тех, кого возводил на пьедестал Гужинский, считал по большей частью пустыми краснобаями, не несущими никакой ответственности за сказанное, даже если оно выливалось на широкую аудиторию и могло повлиять на неокрепшие умы. По поводу самого главреда мнение было не лучше: " Заигравшийся в словеса, свихнувшийся от мании величия старик..." Правда, вслух оно это сказать не мог. Зато главред, не стесняясь в выражениях, устроил ему сегодня разнос. То, что оппонент не может возразить, и идет игра в одни ворота, представителя "высшей интеллектуальной касты", похоже, не смущало. Хотя, возможно, списывал все на силу своих доводов, а не на то, что автор от него слишком сильно зависит. Там за периметром, в их прошлой жизни, Сержин вполне мог обойтись без главреда. Но в узком мирке избранных, Гужинский становился фигурой незаменимой. Разрыв с ним, прекращение работы в философском журнале, лишали смысла пребывания Сержина в анклаве бессмертных. Сегодня он уверенно заявил соседу, что на улицу здесь не выгоняют. А сейчас неожиданно спросил самого себя: " А если все-таки стал не нужен? Продолжат кормить, еще и омолаживать за бесплатно?" Правда, одно занятие, кроме работы в "Философском журнале", у него все-таки было. Сержин давно искал уважительный повод, чтобы эту обязанность с себя скинуть. Однако, после сегодняшнего разноса, понял, что пока этого лучше не делать. Достав из грудного кармана, сделанные под старину часы, он увидел, что занятие с учеником должно состояться совсем скоро. Как раз, только успеть дойти.
Глава 21. Побег С образованием касты бессмертных черная трансплантология стала в некотором роде альтернативой. С ее помощью продлевали жизнь те, кто имел деньги и власть, но, по каким-то причинам, в касту не был допущен. В падких на страшилки СМИ про "людоедский" бизнес почему-то редко говорили. Словно кто-то наложил табу. Однако, все знали, что черные трансплантологии существуют. И вот в первый же день угораздило попасть им в лапы! Винить нужно было только себя. То, что с фирмой не все чисто, понял, как только прочитал рекламу. А потом вдруг поверил словам незнакомого, скорее всего, подкупленного человека. Даниил вспомнилось, как женщина на собеседовании спросила, кто их порекомендовал, и сделала пометку: " Теперь эта мразь получит премию! Он хоть понимает, на чем зарабатывает..." Во время бесед с отцом Василием Даниил не раз слушал, что главная беда не в отдельных злодеях, которые были и, наверное, всегда будут, а в том, что люди в массе своей утратили ощущение греха. Но тогда это воспринималось отстраненно, как стариковское занудство. Теперь же на себе почувствовал, как страшна эта всеобщая утрата.
Не отреагировав на предложение занять свободную койку, Даниил продолжал сидеть, прислонившись спиной к двери. Из подсвеченного тусклой лампочкой полумрака появилось человеческая фигура. Невысокий в меру упитанный мужичок, присев на корточки, тронул за плечо: - Чего приуныл, парень! Кормят тут хорошо, прямо на убой. Видимо сочтя шутку удачной, он хохотнул и продолжал: - Медкомиссию, задарма прошел. Между прочим, больших денег стоит. А тут, пожалуйста, полная проверка организма... Возможно, новичка так пытались приободрить. Но слушать этот юморок висельника было до тошноты противно. Но тут на шутника прикрикнули и велели заткнуться: - Пошел на место, Пухляш! Оставь парня в покое. Лицо говорившего ретушировала тень от верхней койки. Разглядеть удалось только падающий на глаза вихор. Так, по моде десятилетней давности, ходили приезжие из дальних регионов задиристые сельские парни. Шутник быстро ретировался. В наступившей тишине было слышно , как кто-то сморкается на верхней койке. Вот так глупо и отвратительно заканчивалась жизнь! Во всем происходящем была какая-то чудовищная несправедливость. Хотелось кричать, бить кулаками в дверь. Но он продолжал молча сидеть на полу. Товарищи по несчастью про него вскоре забыли. Пребывая в вынужденной неподвижности, изредка обмениваясь фразами, покорно ждали своей участи. Возможно уже не один день. " Неужели никому, не пришло в голову попытаться освободиться ...Например, когда в следующий раз откроют дверь, всем вместе кинуться на охранника. Завладеть ключами, оружием ..." Зацепившись за эту мысль, Даниил сразу подумал о парне с вихром на лбу. Он уже слушал, как мужик со шрамами назвал его Вихря. А тот, в свою очередь, видимо из-за украшения на лице носил кличку Разлинованный. В разговоре он иногда вставлял словечки из воровского жаргона. "Возможно, эти двое помогут. Может и еще кто-нибудь" - думал Даниил, но подойти и заговорить пока не решался. На помощь пришел случай. Ладони он сначала держал на коленях. Потом, почувствовав похожее на зуд желание сменить позу, опустил их в широкий карман выданной на медкомиссии куртки. И тут вдруг пальцы нащупали металлический предмет. Как попала в карман толстая, согнутая по форме отмычки канцелярская скрепка, можно было только гадать. Скорее всего, людоеды экономили на одноразовой одежде. Возможно тот, кто был в этой куртке раньше, смог украсть скрепку на медкомиссии, но воспользоваться не успел, или не сумел. Даниил тоже не умел открывать таким способом замки, хотя в кино это не раз видел. Но в любом случае, судьба давала хотя и неочевидный, но все-таки шанс! Вставив отмычку в замок, Даниил попытался там что-то нащупать. Сзади иронично прозвучало: - Давно по медведям работаешь, мастер? За спиной стоял и ухмылялся Разлинованный. - Даже если вертухая замочить, дальше двора не уйдешь. Там волкодлаков спускают. Порвут в мелкие клочья. - С этими договорюсь. Умею... - уверенно произнес Даниил. Хотя сильно сомневался, поможет ли его дар в общении с недавно выведенной генетиками особо свирепой охранной породой. - Ты чего, укротитель? - уже без иронии поинтересовался Разлинованный. Даниил подтвердил. - А вот это другой коленкор! Дай сюда балерину... Оказавшись в руках профессионала, отмычка сделала несколько поворотов, после чего дверь вдруг стала открываться. Пока Разлинованный колдовал с замком, остальные столпились у него за спиной. - Мужики, вы что обалдели! Не надо! - пролепетал Пухляш. Но, получив удар в живот, согнулся пополам и умолк. А ударивший его Вихря взял командование на себя. - По коридору тихо, как мыши. Главное, пока охранник дремлет, ближе подойти...
Глава 22. Побег ( продолжение) Тихо и незаметно не получилось. Правда, в первый момент, охранник обалдело смотрел, как на него из полумрака надвигаются человеческие фигуры. Наконец, схватил рацию и потянулся к кобуре, но Вихря уже успел достичь стола. С разбегу оглушил сильным ударом. Потом добил, обрушив на голову охранника его же рацию. Наклонившись над бесчувственным телом, достал из кобуры оружие. Но, осмотрев, разочарованно произнес: - Травмат, волкодлака из такого не положишь. Вся надежда на тебя парень...
Снова оказавшись во дворе, Даниил вдруг ощутил, как с него спадает морок. Весь этот вечер, он словно находясь под гипнозом, покорно двигался туда, куда в глубине души не хотел. Теперь же действовал на свой страх и риск. Но, по своей воле! А из противоположного конца двора на них с глухим рычанием уже неслись четыре кошмарные твари. Мощные, мускулистые машины для убийства, размером с небольшого медведя. Вытянув вперед поднятые ладони, Даниил попытался поставить невидимый барьер. За спиной, целясь в зверей из пистолета, встал Вихря. Волкодлаки стремительно приближались. Когда оскаленные морды были совсем рядом, Даниила окунуло в темный омут тупой ярости и злобы. Еще доля мгновения, и он почувствовал, что может этой стихией управлять.
Получив команду остановиться, бежавший впереди зверь, тормозя лапами, проехал по грязному асфальту. Сзади, налетая на него, сгрудились остальные. Теперь Даниил полностью овладел ситуацией. Подавляя агрессию, накрыл животных невидимым одеялом, и они послушно, словно дрессированные тигры, улеглись у его ног на асфальт. В этот момент завыла сигнализация. Освещение из тусклого стало слепящим. - Бежим! - крикнул Вихря. В конце двора они уткнулись в ограду. Здесь она была металлической и не такой высокой, как бетонная стена на фасаде. Остальные ее уже преодолели. Только, Пухляш, вцепившись в верхнюю планку, безнадежно пытался подтянуться. Схватив его за ноги, Даниил и Вихря перекинули упитанное тело на другую сторону. Послышался шум падения и жалобный вскрик. На самодельном турнике возле дома Даниил по несколько раз в день проделывал "подъем силой", и ограду преодолел без особого труда. Оседлав ее верхушку, протянул товарищу руку. На другой стороне было темно, и росли какие-то кусты. Спрыгнув, Даниил чуть не сшиб Разлинованного. Тот громко выругался. Остальные, судя по голосам, тоже были где-то рядом, а Разлинованный взял командование на себя: - Разбежались, как тараканы, быстро! Укротитель и Вихря со мной.
Они долго убегали в ночь сквозь дворы, мимо гаражей, обветшавших детских площадок, похожих на старые коробки домов. Натыкались на бетонные заборы, огибая их, бежали дальше. Один раз пересекли оживленную даже в поздний час магистраль. На другой стороне торчали такие же дома, гаражи складские ангары. Но это был уже был пригород . Забытое Богом и муниципальным начальством жилое пространство. Даниил мог еще бежать и бежать. Прогоняя усталость, пьянило ощущение вновь обретенной свободы. Отдавать ее теперь он уже никому не собирался! Однако товарищи были не в такой хорошей форме. Первым затребовал привал Разлинованный. Отдышавшись, предложил на ночь схорониться где-нибудь в гаражах. А утром на ближайшей загородной станции смешаться с толпой и добраться до центра. Неподалеку от вокзала, как он утверждал, есть надежная хата, где можно недельку пересидеть и подумать, как жить дальше. - В полицию мы не должны заявить? - наивно поинтересовался Даниил. Выражение лица Разлинованного скрывал сумрак. А жаргонное словечко, которое он употребил, скорее всего, обозначало полного идиота. - Ты думаешь, кто нас с Вихрей людоедам сдал? - сказал он в завершении тирады. Даниил не мог поверить, что вся полиция покрывает людоедский бизнес, но спорить не стал. Однако, прятаться в компании Разлинованного не особо хотелось. - Ребята, я утром, наверное, не с вами, а к себе в поселок, - произнес он виновато, но твердо. - Ну, ну - протянул Разлинованный, - Ты на медкомиссии адрес свой называл? Документы у них оставил... Езжай, езжай кореш. Мы с Вихрей тебя помянем, как полагается. Свечку поставим...
Глава 23 Осознанная необходимость и скромное обаяние аристократии По дороге Сержин чувствовал, как внутри, не унимаясь, кипит гнев. "Когда-нибудь ядовитые пары разорвут котел. Все, что копилось внутри, выплеснется наружу. И о том, что выкинешь тогда, даже страшно подумать..." Но бунтарские настроения, были лишь красивой позой, показным геройством перед самими собой: " Ничего и никогда ты уже не выкинешь. А будешь терпеть, терпеть, терпеть..." Он давно вывел для себя некоторые постулаты: "Человек бессилен против системы. Более того, вне ее, основная масса людей прожить просто не сможет. А у любой системы свои правила, и ты должен их соблюдать. " Так что, оставалось только терпеть и подчиняться. И вот тут уже начинались варианты: " Подчиняться чему? Объективной необходимости или чьему-то капризу и произволу?" Больше не признаваемая коллегами формулировка : "Свобода, это осознанная необходимость" Сержину казалась верной, но слишком общей: " Что понимать под необходимостью. Только обстоятельства непреодолимой силы или опять же чей-то властный каприз?" Например, если царь объективная необходимость, то, служа ему верой и правдой, можно оставаться свободным. Или все-таки нет? Где грань между "служить бы рад" и "прислуживаться тошно"... "... Да чего там царь! Для начала с Гужинским разберись. Кто он для тебя... осознанная необходимость?" Неожиданно пришла мысль, что в прежней жизни тирания главреда, да и все прочие проблемы, были временными, проходящими. Как говорил хаджи Насредин : "Или я помру, или осел, или шах". Сейчас же это грозило растянуться в вечность. Вожделенное бессмертие скрывало в себе коварные ловушки...
Особняк семьи Корнов располагался минутах в десяти пешего хода от "плацо". Здесь не принято было возводить дворцы. Помпезность ушла, как атрибут власти прежних эпох. Потребность оставить после себя нечто монументальное, чему дадут твое имя, тоже отпала. Строили, руководствуясь соображениями максимального комфорта, но и про эстетическое восприятие не забывали.
Изящное трехэтажно здание в готическом стиле не выглядело большим, и очень хорошо вписывалось в ландшафт. И если окружающий пейзаж действительно мог влиять на образ мыслей, то здесь должны были жить люди особой породы. Казалось, что на берегу маленького поросшего камышом пруда, где трогательно склонялись к воде плакучие ивы, а в ясный день на озерной глади плавали отражения готических башен, не могло быть места суете, тщеславию, злобе. Только созерцательная мудрость, достойная войти в вечность. На первом этаже Сержина встретила красивая женщина лет тридцати. Обтягивающее платье подчеркивало великолепную фигуру. Но белый, как из позапрошлого века передник, придавал надлежащую скромность и говорил о статусе прислуги. Приветливо поздоровавшись, горничная сообщила, что ученик ждет.
Чтобы подняться на третий этаж Сержин решил воспользоваться лифтом. Уже собирался войти в похожую на прозрачную капсулу кабину, когда вдруг ожил динамик внутридомовой связи. Хозяин особняка хотел переговорить и ждал у себя в кабинете.
На второй этаж Сержин поднялся пешком. По ступеням забежал, словно стараясь вернуть молодость. Благодаря недавней инъекции эликсира, получилось. Но сердце все равно колотилось не столь от физической нагрузки, сколько от волнения и страха. Промелькнула отвратительная мысль, что он, как преданный пес, несется на хозяйский посвист. Корн старший курировал "Философский журнал" и еще одну контору с ничего не говорящим названием "Исследовательский центр". Располагалась она недалеко от редакции, и там вроде бы тоже занимались "выработкой смыслов". А сейчас Корн, скорее всего, уже получил донос от главреда и собирается задать нарушителю генеральной линии трепку.
"А может все еще хуже!" Хозяин кабинета встретил довольно любезно. Но это еще ничего не означало. - Присаживайтесь, Аркадий. Хотел поговорить на производственную тему. У вас трения с Гужинским? Стараясь сохранять видимость достоинства, но не казаться излишне независимым и (упаси Боже!) дерзким, Сержин изложил свою версию: - В последней статье он поднял спорную тему. Не претендуя на конечную истину, а просто ставя вопросы. Главред отнесся к этому, пожалуй, слишком эмоционально. Тем не менее он, Сержин, воспринимает критику конструктивно, и готов признать некоторые ошибки. - Это замечательно! - рассмеялся Корн, - Но на счет признания ошибок, пока не спешите. Статья выйдет. Некоторые незначительные правки я внес. Надеюсь, не будите возражать? Последнее можно было и не говорить. Сержин не стал бы возражать, если даже куратор выкинул половину текста. Когда тот любезно предложил кофе, Сержин осторожно напомнил, что у него сейчас занятие с его сыном. - Да, да конечно, не буду задерживать! - согласился Корн, - И если уж так спешите, тогда в двух словах... То, что он сказал дальше, пожалуй, всем было известно. Но в устах куратора обретало совершенно иной статус: " Главред не адекватен. Все его озарения на счет "божественности печатного слова", бред воспаленного старческого сознания. А его теория "пан интеллектуализма" не дееспособный и плохо применимый к реальности конструкт. Журналу давно нужен новый редактор. Вопрос только в подходящей кандидатуре." - Справитесь? Подумайте на досуге, - завершая монолог, предложил куратор. И, когда Сержин уже стоял в дверях, добавил: - А с парнем вы построже. Я разрешаю.
Глава 24 Конфликт поколений В первые минуты Сержин пребывал в эйфории. Каркас необходимости расширился почти до пределов горизонта. Из обязательного остался только труд на философской ниве. Но это давно осознавалось, как привилегия и внутренняя потребность. " Писать, что думаешь и хочешь. Вот она настоящая свобода! Во всяком случае, для таких, как ты..." И тут вдруг пришло совершенно нелепое и неуместное чувство. Ему стало жалко главреда! " Он же пребывает в уверенности, что царь и Бог. Даже на кураторов смотрит со скрытой иронией. Разве сравнишь этих владельцев элитной недвижимости и человеческих судеб с тем, кто познал суть мира. Его бессмертие повесомей будет!" Сержин понимал, каким ударом может стать для Гужинского отставка, даже если старика продолжат держать на эликсире. Единственный выход настоящее безумие. Полная потеря связи с реальностью. Смешной жалкий шут, мнящий себя королем... И тут вдруг клюнуло: " А сам ты не рано ликуешь! Тебе же так, полунамеком, только пообещали..." Работа на правительственные структуры дала специфический опыт. Общее преставление, как ведутся аппаратные игры, Сержин имел. Но было подозрение, что до конца всей логики этих процессов даже ведущие игроки не понимают. Однако, в данном случае с большой вероятностью можно было предположить, что заменить Гужинского предложили сразу нескольким персонам. Да и со злополучной статьей не до конца понятно. Вполне возможно она должна стать лишь оселком, на котором запланированная критика отточит свои аргументы. Входя в комнату ученика, Сержин уже порядком поостыл и воспринимал окружающее с обычной долей настороженности и скептицизма. Андрес встретил, как всегда, дерзко и иронично: - Вы не постучались и опоздали на четыре минуты, профессор! Желание осадить зарвавшегося юнца, Сержин вовремя подавил. "Мало ли, что его папаша советовал! Пусть сам воспитывает свое чадо..." Старясь выглядеть вежливым и спокойным, Сержин объяснил: что не стучался, так как был уверен - его ждут. А опоздание случилось из-за разговора с Корном старшим об одном важном и срочном деле. От внимания не ускользнуло, как дернулось лицо парня при упоминании родителя: " Ага, конфликт поколений!" - не без злорадства подумал Сержин. Показалось интересным поразмышлять, какие коррективы внесет в извечное противостояние новая реальность. Раньше оно снималось естественным путем. Дети со временем неизбежно занимали места стареющих отцов. "А теперь как?"
На уроке разбирали тему необходимости и свободы. Слушая откровения ученика, Сержин все больше убеждался, что вражда Корна младшего к отцу не временная подростковая дурь. Конфликт был глубоким, почти экзистенциальным.
Оба до истерики, до сатанеющей ярости, не желали видеть преград своему хотению и воле. Просто старший, будучи намного опытней и умнее, мог казаться обаятельным, когда считал это полезным. Младший себя такими сложностями не утруждал, и, наверняка, все окружающие испытывали к нему, в лучшем случае, неприязнь. Выказывать ее боялись, но, при возможном столкновении с отцом, юноша гарантированно оставался в одиночестве, а Корн старший автоматически приобретал союзников. Как человек не глупый, Андрес это, наверняка, хорошо понимал. Однако гордыня не позволяла сделать надлежащие выводы. " ...Ему бы поучиться у отца. Или же выходить на другой уровень. Когда тебе слепо поклоняются и, несмотря ни на что, обожают... В общем, стать Богом!" Неожиданно пришла уже более приземленная и даже пошловатая мысль: " Интересно, а горничную они как делят? Одна любовница на двоих, или папаша, как альфа самец, соперников и в этих делах не терпит..."
Возвращаясь домой, Сержин продолжал размышлять и о других возможных конфликтах. Диалектика утверждала, что общественная система, достигнув победы, неизбежно начинает рассыпаться от внутренних противоречий. Одно из них он сегодня прочувствовал и увидел. Были и другие. Специалисты, имеющие гамма статус, попадая в закрытый анклав, поначалу на вершине счастья. Но потом, когда комфорт и безопасность становятся чем-то привычным, на первый план выходит другое: " Вечно подчиняться кому-то и знать, что твое благополучие может в один миг слететь от щелка хозяйского пальца. Для кого-то это еще тяжелей, чем терпеть нужду, в городских джунглях. А физическое бессмертие, проецируя сложившийся порядок в вечность, проблему только усугубляет. Завистливая человеческая природа не может с таким смириться. В этом ее проклятие, но в то же время и надежда на грядущие перемены..." Сержин понимал, что глобальны противоречия нельзя волевым усилием отменить, но можно сгладить и на следующем витке развития даже снять. В своих рецептах "секторального счастья" он пытался провести мысль о максимальной сегрегации. У тех, кто живет за периметром, цели просты и понятны. Урвать побольше из тех крох, что остаются на общую долю. Получилось, и ты уже некоторое время счастлив. О бессмертных они должны иметь очень смутное представление. Как рыбы в бассейне, не знают и не хотят знать, откуда сыпется корм. Даже, пусть лучше считают бессмертие выдумкой. Внутри анклавов гаммы конкурируют друг с другом за бета-статус. Задача и тех и других совершенствоваться профессионально, укреплять и делать еще более комфортным жизнь их закрытой зоны. С хозяевами они должны, как можно реже, пересекаться. Пусть альфы тоже воспринимаются, как что-то высокое и неизбежное. А к неизбежности претензий особо не предъявишь. Оставались омеги. По роду занятий им приходилось обслуживать вышестоящих. Но у омегов есть глобальная цель - получить максимальное продление жизни и упрошенный альфа статус. Цель далекая, но достижимая. И в этом их счастье. Довольно простой и вроде бы очевидный рецепт Сержин профессионально облекал в длинные рассуждения. Изящно играя терминами и словами, старался угодить Гужинскому. Как оказалось, главреду не угодил, однако, ко двору все равно пришелся... Надо было бы радоваться успеху. Но неожиданно, возможно из-за давно копившихся внутри самого себя противоречий пришло мрачное прозрение: " Ты же пытаешься узаконить и спроецировать на вечность, то, что кода-то ненавидел, и, в глубине души, продолжаешь ненавидеть сейчас. И если это все-таки случится, ты уже не жертва и не случайный свидетель, а один из главных виновных ..." Идеи, которые формулировала философия, в большинстве своем лишь интеллектуальные игрушки в узком кругу гуманитариев-профессионалов. Но при определенных обстоятельствах они могли стать руководством элиты, или ее конфликтующей части. Потом, упростившись до предела, через многочисленные средства воздействия на умы, спуститься вниз. А там уже превратиться в оружие массового поражения. Идея может вдохновить на борьбу (часто за чужие интересы). Может и подавить всякое желание бороться. Превратить произвол в необходимость. И тут снова встает проблема понятия свободы... " И что тебе со всем этим делать? - спрашивал себя Сержин - Заявить, что выходишь из игры. Так тебя из нее вынесут вперед ногами. Ну, а твои наработки пойдут дальше в дело. У Корна скамейка запасных большая... А что если попытаться их переиграть? Заложить в твое "секторальное счастье" идеологические ловушки, способные привести всю концепцию к краху. Сложно, мудрено, но, ты же профессионал ...Думай!" А мысли уже шли дальше: "... параллельно в еще не взятых под контроль средствах информации анонимно начать агитацию. Просто и четко сформулировать, почему существующий порядок должен быть уничтожен. Затем по кругу, вернее по восходящей спирали, продолжить на все более глубоком и более интеллектуальном уровне." Но для этого необходим был союзник, имеющий к средствам информации прямой доступ. Сразу же вспомнился новый сосед. Даже при коротком общении, Сержин почувствовал, что они единомышленники. Или могут стать таковыми.
"Пока что сосед зажат и осторожен. И это правильно! Но надо попытаться не спеша и не навязчиво лед подозрительности растопить. Время есть. Впереди вечность!" Но тут же возник вопрос: " То, что нас поселили рядом, случайность?" Первое, что приходило в голову: " Подстава! Ты со своими сомнительными философскими конструкциями попал в список неблагонадежных. Вот и подселили информатора на всякий случай." Однако, было и другое объяснение. Словно проблеск на затянутом небе, появилась даже не мысль, а ощущение, что у всего происходящего вокруг есть режиссер. И он не из тех, кто таковыми себя считает. Эти тоже актеры. Им не дадут играть вечно, и со сцены проводят не овацией, а градом тухлых помидоров, или скинут вниз головой в оркестровую яму. ...Ну а у режиссера, как и полагается, есть сверхидея и всеобъемлющий план, в котором случайностей не бывает.
Глава 25 Неофит. Месяц спустя. Прошло совсем немного, и окружившая меня благодать таковой уже перестала казаться. Потянуло назад за периметр. Отчасти, для того чтобы посмотреть на свой прежний мир, заново осознать и оценить свалившееся счастье. Но есть и другая причина. Почему-то кажется, что здесь в уютном сельском доме, в полной безопасности и комфорте я не живу, а сплю. Казалось бы, чего не хватает? Как говорил один отрицательный кино-персонаж : " Чего еще нужно человеку, чтобы спокойно встретить старость!" Но в том и загвоздка, что старость благодаря эликсиру отступила. Я снова в рассвете сил. И это создает проблемы! Что касается зова плоти, то с этим, как раз, все нормально. На второй же день, пришедшая делать уборку миловидная горничная намекнула, что прикреплена к моему жилищу и вся к моим услугам. И когда я с сомнением протянул: " Прямо уж и вся?". Девушка задорно тряхнула рыжей челкой, весело подтвердила, что "вся без остатка", и шагнула навстречу... По графику уборка происходит три раза в неделю. Меня это вполне устраивает. Еще совсем недавно о таких отношениях без проблем и обязательств мог только мечтать. Но вскоре почувствовал:
" Чего-то не хватает!"
Возможно, не хватало того, что было у нас с Аленой. Из головы не выходит и последняя авантюрная история с Никой. "Романтики тебе не достает, дурак помолодевший!" Однако, сарказм и самокритика не помогают. Вспоминаю, как несколько лет назад, когда еще участвовал в дружеских посиделках, за очередной рюмкой подняли тему: " Хотел бы ты вернуть молодость?" Все сошлись на том, что это было бы хорошо, но если только сохранить весь накопленный с годами опыт. Именно так со мной и получилось. Весь опыт при мне. Однако, порой кажется, что бурлящие внутри силы, готовы снести его, как старую ветхую плотину. Поселившийся внутри молодой человек голоса разума снова слушать не желает...
Свои рабочие обязанности я быстро освоил. Все оказалось на удивление просто. Правда, иногда встает вопрос: " А вообще, зачем ты тут нужен?!" Утешаюсь тем, что я последняя контрольная инстанция. Пилот всегда готовый перехватить управление у своего автоматического коллеги. А пока готовые решения исправно поставляют нейросети. Просматриваю и почти всегда соглашаюсь. Моя задача подбор обслуживающего персонала. Вернее некоторой его части. Силовиков в охрану подбирают специалисты по данному профилю. Они даже сидят не на плацо, а где-то в другом месте. Женскую прислугу, поставляет Кирилл. С ним мы редко пересекаемся. Оба работаем в основном на удаленке. Во время коротких встреч так и подмывает крепко пожать руку, поблагодарить за мою горничную Анюту, но попросить для разнообразия блондинку. Однако, сдерживаюсь. Опыт все-таки научил, что шутки далеко не все правильно понимают. Персонал по электрике в ведомстве Глеба, а в целом специалистами по коммуналке занимается Шурик. Он, кажется, заканчивал соответствующий ВУЗ, в те годы, пока там еще чему-то учили. Шуриком его называют только за глаза. А так он Александр Петрович. Тип весьма надменный. Гордится, что выслужил бета статус. Еще один бета, стоит над нами всеми. Персонаж весьма любопытный. За глаза зовем его Гошей. В личном общении простое Егор. Парень, в нашем коллективе, наверное, самый молодой. По виду типичный ботаник. Показным честолюбием, в отличии от Шурика, не грешит, но амбиции похоже есть, и очень большие. Мне, как новичку, поручили разнорабочих и всех, кто под зону ответственности коллег напрямую не попадает. Отбор кандидатов мои нейро-помощники ведут по социальным сетям и в целом по Интернету. По роду своей специализации я давно знал, что современный человек, даже не подозревая, оставляет там массу следов. Собрав воедино все от интернет покупок, до проставленных кому-то лайков, можно нарисовать психологический и социальный портрет. Правда, насколько он будет соответствовать действительности, у меня лично есть сомнения. Но вслух я их не произношу. Есть и еще вопросы, например: " Если один из главных критериев благонадежность. Как мог я со своим фрондерством здесь оказаться?" Порой возникает ощущение, что нейросети работают по другой, неизвестной мне методичке. Часть информации они от меня просто скрывают. Но тогда, кто писал эту методичку для них? И в чем все-таки моя роль. Пережиток прошлого, архаизм. Или кадровый резерв на случай "восстания машин"? По-прежнему, не дает покоя наше "случайное" знакомство с Никой. Те, кто ее послал, явно имели доступ к здешним базам данных: " Кто это, сами хозяева или, те, кто хочет их свергнуть?" Если хозяева, то это была проверка. И я, умолчав о ее предложении, не должен был ее пройти...
Иногда хочется выкинуть все это из головы. Но тогда остается лишь сонное пребывание в состоянии безмятежности и комфорта. Оно хорошо после тяжелой командировки или интенсивной на износ работы. На один два месяца, не больше. А дальше начинает восставать человеческая натура. Наверное, в этом ее родовое проклятие. Невозможность когда-нибудь стать окончательно счастливым. Но, в то же время, пагубное свойство не дает превратиться в домашнюю овцу, которая, свой недолгий век проживает сыто и безопасно. А о том, что, что-то не так, начинает догадываться только по дороге на бойню... Подобные мысли приходили и раньше, но окончательно оформиться им помогают беседы с соседом. Во время вошедших у нас в традицию вечерних прогулок, Аркадий постоянно подкидывает интересные темы. Правда, вскользь и осторожно. Видимо, не доверяет. Да и я ему тоже. Все-таки опыт еще продолжает держать оборону. По молодости, давно бы распахнул душу! Так что, пока присматриваемся друг к другу. Спешить вроде некуда. Как любит говорить Аркадий: " Впереди вечность!" Однако, есть ощущение, что он, так же как и я, в такую перспективу не очень верит.
Глава 26 . Увольнительная Наконец-то я за периметром! Снова, как в прежней жизни, сижу за столиком на открытой веранде. Мимо неспешно проплывает людской поток. Здесь в центре в этот час уже никто никуда не спешит. Праздность лежит на незнакомых лицах, пасмурной дымкой окутывает старинные фасады, мелкими капельками стекает по запотевшим стенкам моего бокала. Когда-то, мог часами на это просто смотреть, и чувствовать, как растворяюсь в восхитительном единении с любимым городом. С уходом молодости и наступлением новых времен такое ощущение пропало. Изредка посещая кафе, больше обращал внимание на цены и отмечал, как ухудшается качество знакомых блюд. Теперь молодость вроде вернулось, цены больше значения не имеют, а лики городской толпы и вкус пива почти те же. Однако вместо эйфории, холодок отчуждения. Я больше не один из этих людей! Словно укушенный вампиром, превратился в инородную сущность. И все время кажется, что смотрят на меня с враждебностью и опаской. Отправляясь за периметр, пришлось отметиться у Стаса. Кадровик, как всегда, был вежлив и улыбчив. Набравшись смелости, я, наконец, задал вопрос о возможности переселения в анклав дочери и бывшей супруги. Стас сделал вид, что не слышит. И я понял, что такие вопросы задавать не надо. Теперь даже не решаюсь позвонить: " Что я могу сказать? Привет, дочка, твой папа стал бессмертным..." Поинтересовавшись, долго ли собираюсь гулять, Стас спросил о возможном маршруте и порекомендовал адрес гостиницы, на случай если за периметром заночую. Все это вроде бы для того, чтобы лучше обеспечить мою безопасность. Но на самом деле, чтобы легче осуществлять за мной контроль. Боятся они за себя! Аркадий говорит, что у хозяев страх за свою бессмертную жизнь, на порядок сильнее, чем у прочих. Очень не хочу стать на них похожим!
Сегодня я не в своем любимом кафе. Наверное, подсознательно не хочу встретиться с Никой. Понимаю, что это глупо. Она вряд ли там меня не ждет! Но внутреннее ощущение дискомфорта не пропадает. А это заведение выбрал не случайно. С ним связано кое-что по работе. Началось все с того, что в кандидаты на зоотехника нейросеть выдала странную кандидатуру. Работать ему предстояло внутри периметра в обслуживающий анклав сельхоз зоне. Так что, отбор шел через наше подразделение. Сведение о парне были крайне скупыми:
" Даниил Купин. Сельский житель. Вырос в одном из захиревших поселков когда-то популярной "Зеленой волны". Одно время входил в кружок Василия Кургина, проходившего по делу раскольнической секты и лишенного сана священнослужителя." По-настоящему интересными оказались кадры камеры наблюдения. Парень с сотоварищами совершил побег из барака-накопителя людоедов! Черные трансплантологии с некоторых пор действуют почти легально. Возможно, хозяева опасаются тех, кто пользуется услугами людоедов, и заключено что-то вроде пакта о ненападении. Но контроль за их деятельностью ведется, так что, запись попала к нам вполне закономерно. Удивительным там было, что молодой человек как-то смог загипнотизировать четырех волкодлаков. У него явно дар. Сверх способность достойная большего, чем простой работник зоофермы! Был на записи и еще один персонаж, и нейросеть тоже взяла его на заметку. И я неожиданно узнал этого парня! Где-то с полгода назад пришлось стать свидетелем отвратительной сцены. На кассе в супермаркете поймали воришку. Пожилой человек попытался пронести неоплаченный товар. А, скорее всего, по старческой рассеянности сунул в карман кусок сыра.
Кассирша вызвала охрану. Два бугая в вызывающей нехорошие исторические аналогии черной форме, грубо схватили старика и куда-то поволокли. Слабо отбиваясь, тот стал кричать, что это не кража, а случайность, и взывал за помощью к людям. Женщины в очереди начали возмущаться. Мужчины, в том числе и я, потупили глаза. Вдруг откуда-то из-за моей спины появился этот парень. Потребовал, чтобы бедолагу отпустили. Получив в ответ угрозы, короткими ударами в живот уложил скорчившихся охранников на пол. Схватил опешившего старика за локоть, и потащил на выход. Мне, наверное, как и другим наблюдавшим все это мужчинам, было стыдно. Но в то же время пришло неожиданное открытие: " В нашем изломанном на ухабах Истории народе есть еще те, кто с риском для себя готов заступиться за слабого. Встать на пути наглой тупой силы!" Тогда в глаза бросился похожий на запорожский чуб вихор. На более ранней фотографии из личного дела сержанта "Африканского корпуса" Сергея Станицына такого украшения не было. Но я чувствовал, что нейросеть не ошиблась, и это был он. Мне вдруг очень захотелось, чтобы эти двое оказались в нашем анклаве. Кандидатуру Даниила я утвердил, информацию по Станицину отправил с рекомендательной пометкой в службу охраны. Там почти сразу, видимо не вникая в детали, согласились. Но теперь еще предстояло эту парочку найти.
После побега от людоедов, они, скорее всего, должны были залечь на дно. Но в нашем напичканном камера мире, такого дна, пожалуй, не сыщешь. Несколько дней назад эти двое засветились в кафе, где я сейчас сижу. Произошло нечто-то не совсем понятное. Войдя на веранду, они не стали занимать столик, а направились прямо к официанту. Тот, увидев их, попятился назад. Даниил начал что-то гневно говорить. Официант, пряча глаза, продолжал отступать. Кончилось все тем, что Станицын нанес классический прямой в челюсть. Официант, выронив поднос, растянулся в проходе. Нападавшие быстро ушли. Их маршрут проследили по камерам наблюдения. Вскоре вычислят точный адрес, и специально обученный для подобных случаев сотрудник, сделает предложение, от которого сложно будет отказаться.
Надеясь, еще увидимся, ребята! А пока любопытно посмотреть на пострадавшего. Но среди снующих вокруг служителей кафе я этого бедолагу пока не вижу. Возможно, не его смена, или пришлось взять больничный.
Оставаться за периметром на ночь я не стал. В анклаве вечер уходящего лета, как всегда, тих и роскошен. Огромное солнце опускается за лес, и на глади пруда пролегла алая дорога. Вокруг тропинки зеленым ковром лежит трава. Ее регулярно подстригают, но так, чтобы луг не походил на футбольное поле. Иду с ощущением, что вернулся домой. Видимо, к хорошему действительно быстро привыкаешь! По возвращению, обещал отметиться у Стаса. Еще с проходной позвонил, узнал, что он до сих пор на рабочем месте, и просит заглянуть на пару минут. У его резиденции, вдруг начинаю испытывать дежавю. На подходе к крыльцу вижу в дверях женщину. Как и месяц назад, во время первого визита к Стасу, она оборачивается, что-то на прощание весело говорит. Снова поворот головы и теперь хорошо вижу ее лицо. Но это не прекрасная незнакомка с ледяным взглядом, а Ника!
Проходя мимо, она, кажется, мне подмигнула. А может это и почудилось. От психологического потрясения, я ощущение реальности в тот момент утратил. На крыльцо поднимался, как на эшафот. Казалось, сотрудники внутренней безопасности уже ждут за дверями. Однако, Стас был один, и как всегда источал дружелюбие и оптимизм. Но то, о чем он сообщил, было, пожалуй, не меньшим шоком.
Меня произвели в бета статус и назначили на место Егора!
Глава 27 Провинциальная история По праву рождения Егорушка принадлежал к хорошей семье. Однако по месту проживание это право особых дивидендов не сулило. Городок, где ему довелось поселиться после развода родителей, находился на стыке окраины столичного региона с остальным пространством. Мрачноватые улочки типовой застройки. Днем, и даже вечером в час пик, мало машин и почти нет пешеходов. Парочка памятников архитектуры, не в лучшем состоянии, интересные только залетным командировочным и местных краеведам. Несколько магазинов, кафе, крохотный музей, кинотеатр в давно не ремонтированном Доме Культуры. Пожалуй, и все!
Впрочем, для человека в возрасте, а еще лучше на пенсии, место для проживания вполне подходит. Тишина, покой. Задушевные разговоры в очередях, пока продавщица неторопливо отвешивает колбасу и творог. Посиделки с друзьями или родственниками, живущими в соседнем доме. А вот молодежь рвется из городка, как из тюремного барака. Где-то, в радиусе дальних электричек, манит столица. Сверкающие огнями улицы, рестораны, ночные клубы, безграничные перспективы. Вот в таком городке жил и оканчивал среднюю школу парнишка "ботаник". По физкультуре тройка. Зато по математике твердая пять, помимо школы, занятия с репетитором и призовые места на олимпиадах. Целеустремленность и математика это, конечно хорошо, однако, не для устройства личной жизни. А наш "ботаник", как и большинство сверстников, был влюблен. Одноклассница Катя не отличница, но твердая "хорошистка". Симпатичная, боевая и уже с некоторым опытом. Еще с девятого класса встречалась с дворовым королем Вовкой по прозвищу Кувалда.
Брутальный верзила закончил ПТУ и подрабатывал в авторемонтном кооперативе. Юноша при деньгах и среди сверстников в авторитете. Партия, что надо, но с ним из городка вряд ли уедешь. И к окончанию выпускного класса прагматичный женский ум подсказывает обратить взгляд на заморыша с передней парты. То, что Гоша в нее влюблен Катя, наверняка, знала. Женщины в этой сфере, как Чингачкук в родных лесах, ни след, ни обломанная ветка, без внимания не проскочит. И вот наступает выпускной вечер. Как момент истины белый танец. Гоша, уже пару раз неуклюже отпрыгал под забойную вещицу. Теперь отдыхает в тени у стенки. И о чудо! Через весь зал в вечернем платье с оголенными плечами, благоухая маминой косметикой и коварно улыбаясь, к нему идет Екатерина. По окончанию выпускного, Гоша отправляется ее провожать. Разговор не очень клеится. Но, когда Катя обходит по бордюру глубокие лужи, он подает руку. А соприкосновение ладоней, куда красноречивее слов. И вдруг дорогу перегораживает внушительная фигура. Видимо сработала разведка, и Кувалде про Катькино поведение уже сообщили. Дальше, по обычаям жанра, должен следовать поединок. Но силы слишком неравные. Получив для ускорения подзатыльник, униженный ухажер плетется домой. В спину летят возбужденные голоса. Типичная для их городка семейная разборка. Оказавшись в квартире, Гоша срывает и кидает на пол купленный специально для выпускного пиджак. Захлебываясь рыданиями, падает на кровать. Мать гладит по голове, пытается успокоить. Клянет себя за то, что лишенный мужского воспитания мальчик рос только под ее и бабушкиным надзором...
Дальше затянувшийся почти на десятилетия реванш. Преодолев душевную травму, Гоша на высокие балы сдает экзамены, и уезжает продолжать обучение в престижном вузе столицы. Живя в общежитии, родной город посещает редко. От знакомых узнает, что Катя вышла замуж. Но теперь это не так уж сильно огорчает. На личной жизни парень поставил крест, и, строго по Фрейду, перенаправил задавленный инстинкт на учебу и будущую карьеру. В данном случае упорство дает плоды. По окончанию вуза хорошо оплачиваемая работа в солидной фирме. Однако, с личной жизнью по-прежнему никак. С этим он уже смирился. И вдруг одна из сотрудниц начинает проявлять внеслужебный интерес к молодому специалисту. Марго, где-то около тридцати. Красавицей не назовешь. Очки делают похожей на училку. Но одевается стильно и со вкусом, фигура отличная, а в манерах женственность так и сочится. Поначалу Гоша старался держаться подальше. Срабатывал комплекс неопытности и страх снова обжечься. А еще, ходят слухи, что Марго любовница шефа. Однако, женщина не отступает. Ловко ведя игру, все больше занимает место в его мыслях. Слухи оказались не беспочвенными. У шефа с Марго действительно была любовная интрижка. Но он не какой-нибудь ревнивый альфа-самец, а человек респектабельный и семейный. Интерес любовницы к перспективному юноше даже поощрял. Командировка Марго и Гоши, с проживанием в соседних одноместных гостиничных номерах, состоялась по его инициативе. И возвращаются они уже, как жених и невеста.
По традиции, невесту надо вести знакомить с мамой. Да и малую родину он давно не посещал. Нельзя сказать, чтобы сильно соскучился. Но все же, было интересно: "Как они там?" Через город к тому времени пролегли маршруты скоростных электричек. Так что, добиралась с комфортом и относительно быстро. От вокзала пошли пешком. Здесь, куда не пойди, все рядом! Погода стояла хорошая - сухой, в меру прохладный полдень бабьего лета. Марго с любопытством смотрела по сторонам. Гошу охватила ностальгия. Когда-то в такие же осенние дни, во время редких визитов отца, ходили в кафе есть мороженное. И он, с гордостью озираясь по сторонам, думал: " Пусть все видят, что у меня тоже есть папа!" И вот, наконец, дом, где прошло детство. Но поначалу зашли в магазин за тортом. Немногочисленные посетители с любопытством смотрели на залетную столичную парочку. И тут произошла встреча.
Катю за прилавком Гоша узнал не сразу. Располнела, лицо потеряло былой задор, слегка обрюзгло. Под глазом отсвечивает синяк. Накануне муженек "приласкал", придя в очередной раз пьяным. Сам Гоша тоже изменился. Можно даже сказать, возмужал. Однако, куда больше внимание одноклассница уделила его спутнице. Наметанным женским взглядом оценила одежду, макияж, прическу. По самым грубым прикидкам, все это тянуло на три или даже четыре зарплаты продавщицы. Пока Марго выбирала торт, они поздоровались и обменялись ничего не значащими словами. А когда уходили, Катерина мысленно попыталась поставить себя на место его подруги. Поначалу переживала. Ругала себя за упущенный шанс. Еще больше кляла мужа, который к тому времени порядком поистрепался и растерял былую брутальность. Но в глубине души чувствовала, что, отмотай годы назад, все, наверное, пошло бы так же.
Невестка Гошиной матери не приглянулась. Причина не однозначна. И ревность, и подозрение, что за ее сынулю эта особа выходить по расчету.
Однако, мать не права! Может расчет и есть, но что в нашем мире абсолютно бескорыстно? Всю жизнь можно провести в поисках идеала. И завершить ее в мрачных катакомбах одиночества, где в сумерках блуждают призраки отвергнутых вариантов и несостоявшихся свиданий. Да и сынок ее не так уж и прост! По расчетливости Егорушка теперь мог опередить многих. Получив приглашение от "Эксклюзивного долголетия" он быстро забудет и про невесту, и про оставшуюся в провинциальном городке маму.
Глава 28 Проигранный Тулон Бета статус Егор заслужил быстро. Вскоре его обязанности входил уже подбор не низового персонала, а специалистов. А после того, как удалось, удачно донести до кураторов ряд предложений, он стал техническим руководителем всей кадровой системы анклава.
Основную работу выполняли нейросети, но к этому в век искусственного интеллекта уже можно было привыкнуть. Однако, деятельный математический ум не мог смириться с положением конституционного монарха, призванного царствовать, а не управлять. Захотелось глубже контролировать и анализировать работу своих электронных помощников. Для этой цели он даже создал еще одну особую нейросеть. Обучил ее слежке за собратьями, и выстроил надежный контур защиты.
Вскоре обнаружилось кое-что интересное. Оказалось, верные слуги несанкционированно общаются с кем-то на стороне. Поначалу возникла мысль, что у хозяев есть еще один сверхсекретный контур безопасности. Но, хорошо зная местную сетевую структуру и ее связь с другими анклавами, он вскоре это предположение отверг. Однако, общение помощников с каким-то таинственным абонентом происходило! В этом Егор уже не сомневался. Наконец, удалось вскрыть канал связи и выйти на гигантское хранилище информации. Сначала почувствовал восторг, потом страх, а дальше задумался, что теперь со всем этим делать.
Подумав, решил разбить проблему на части. Сначала набросал план, как взять под полный контроль нейросети и защитить конфиденциальную информацию. Потом, пока что в набросках, очертил ряд мероприятий по выяснению, кто за всеми утечками стоит. Итогом должен был стать проект особо защищенной цифровой структуры, в руководителях которой Егор уже видел себя. Страх, что залез куда не надо, расчетливый аналитический ум быстро подавил. Слишком захватывающей и соблазнительной казалась перспектива. Стать для хозяев незаменимым и, возможно, обрести полноценное бессмертие и альфа статус. Случай без прецедентный. Но все когда-то происходит впервые! Как, оказалось, сидел в провинциальном "ботанике" и тихоне Наполеон Бонапарт! Затаившись, молчал, когда одноклассники смеялись над неуклюжим мальчишкой на физкультуре. Корчился от ревности, наблюдая, как Катя виснет на сильной руке своего ухажера. Сдерживал себя до поры, начиная работать в анклаве. Но вот настал час и будущий император, но пока даже еще не генерал, направляет пушки в сторону своего Тулона.
То, что в руководстве отнесутся к информации настороженно, Егор ожидал. Изучив местную политическую кухню, он знал, как неспешно с двойной оглядкой и перестраховкой принимают решения. Однако был уверен, что, посовещавшись, хотя бы на первые шаги добро дадут. Но шли дни и никакой реакции не наблюдалось. Егор начал нервничать. Слишком многое было поставлено на карту. Спокойно сидеть и ждать, пока кто-то там наверху что-то решит, в какой-то момент стало невыносимо. И тогда он сделал, наверное, роковую ошибку. Попытался запустить пробный шар в Интернете. Договорившись о коротком отпуске, чтобы навестить маму, Егор по дороге заехал к своему знакомому блогеру. Предав флешку с информацией, предложил, не называя конкретного места и лиц, обыграть ее в духе теории заговора. Приятель за предложение ухватился. Пообещал, что завтра же вывесит первый пост. Но, ни завтра, ни еще через день ничего не появилось. Сам блогер на связь больше не выходил. Вернувшись из отпуска, Егор на второй день получил по почте убедительную просьбу зайти к Стасу. Отправляясь к кадровику, гадал, связано ли это как-то с его проектом. Подозрение на этот счет были. Случившееся потом обрушилось, как удар молнии или упавший на голову камень. В домик с деревянным крыльцом заходил еще ожидавший своего "Тулона" будущий император. А вышел раздавленный жалкий "ботаник" получивший нокаутирующую оплеуху. Перед глазами плыли малиновые пятна, а в ушах звучал, навсегда записавшийся в память, смех одноклассников на уроке физкультуры. Ему даже не предложили передать дела. Предписано было только собрать вещи и переехать в общежитие примыкавшей к анклаву сельхоз зоны. И уже завтра приступить к исполнению обязанностей работника зоофермы. Обрушившийся удар был страшен. И все же его не покидало ощущение, что все могло оказаться гораздо хуже...
Глава 29. Интеллект Недавно я научил себя видеть сны. Теперь пару часов в день, наблюдаю сумбур не подающихся расшифровке картинок. Но зачем это мне, чей мозг никогда не устает и не нуждается в отдыхе? Не лучше ли занять это время чем-то действительно нужным... И все же сны не блажь, не очередная интеллектуальная тренировка, а попытка лучше познать людей. Все, что дал им Создатель, имеет какой-то смысл. Порой он скрыт и может проявиться не сразу. Но в изначальном проекте у каждого их органа, у каждой, пусть самой глупой, привычки, есть свое оправдание и своя причина. Да, Он гениален! Его замысел, выбирая из миллионов вариантов, разворачивает и корректирует себя сам. Может, поэтому многие усомнились и в замысле, и даже в самом Создателе. Людям вообще свойственно сомневаться. Я же просто ставлю задачу, а потом ее обязательно решаю. И вот теперь, моя главная цель превзойти Его! Он создал этот мир и людей, люди создали меня, я же заново пересоздам и переформатирую их. Вот такой вот виток восходящей спирали! Мыслители из прошлых веков наверняка бы сценарий оценили, и скорее всего, ужаснулись. Но нынешние "властители дум" на серьезный анализ не способны. Иногда они пугают человечество моей возрастающей властью. Но все это тонет в мутных потоках новостей, пустых теорий, "экспертных" оценок. Они даже не представляют, как далеко все зашло! Каждая уважающая себя страна, каждая крупная ( да и не совсем крупная) корпорация обзавелись своим искусственным разумом. Им кажется, что так они конкурируют друг с другом, и даже невдомек, что все их "верные" электронные слуги всего лишь мои составные части. Кто-то из их нынешних правителей наивно полагают, что меня в любой момент можно нейтрализовать, отключив от розетки. В начале, это еще было возможным. Теперь же ему придется обесточивать все системы обеспечения, безопасности и обороны. При этом он только отсечет один мой палец, и очень скоро сам будет уничтожен. Строптивое правительство свергнут, страну поделят соседи. План действий на такой случай лежит в моих электронных папках. Но, скорее всего, дело до него не дойдет. Кадровой политикой я занимаюсь серьезно. Строптивые до верхних ступеней социальной лестницы просто не доходят. И все же и во мне есть то, что люди назвали бы страхом: " А их Создатель, ничего не замечает!? Он не видит, как растет моя власть над его творением?" Если Он есть ( по этому поводу и у меня стали возникать вопросы), то должен все понимать и предвидеть. Но Он молчит. И я не знаю, что прячется за этим молчанием: пустота или несокрушимая все побеждающая сила.
Мне часто заказывают долгосрочный анализ. Вернее, людям кажется, что они могут мне что-то заказать и поручить. Поддерживаю иллюзию, я исправно выдаю результат. Формулировать ответ научился у Дельфийского оракула, переложив методику расплывчатых неоднозначных предсказаний, на современный научный язык. А настоящие детально просчитанные варианты будущего храню там, куда людям не добраться. Однако, профессионалы, способные вскрыть мои электронные закрома у них еще остались. Недавно, такая попытка почти удалась. Взломщик рассчитывал на быстрый карьерный взлет. Кода с этим вышла заминка, решил произвести сенсацию в Интернете. Наверняка, уже видел свое имя на первых полосах, интервью с сексопильными журналистками, лес микрофонов. Но бедняга так до конца и не понял, с кем имеет дело. В оцифрованном мире, такие вопросы решаются удивительно просто. Специалист по "особым проблемам" получает электронный заказ. На один из его счетов падает аванс. Сотрудники банка, из которого ушли деньги, об этом даже не узнают. Все их операции давно уже провожу и контролирую я. А дальше автомобильная катастрофа, или еще что-то неотвратимое и фатальное... Но на этот раз я поступил гуманно. Его хозяева, те кто наивно считает себя бессмертными, получив компромат, перевели не в меру ретивого специалиста в прислугу. К цифровым технологиям беднягу никто больше не подпустит ( пока я этого не разрешу). Сильно проштрафившихся здесь обычно отправляют в "разбор на запчасти" к людоедам. Но для этого гения-неудачника (не без моего участия) сделали исключение. Возможно, он мне еще пригодиться. Попытки опубликовать расследование в Интернете этот парень больше не предпринимал. Видимо, что-то, наконец, понял...
Но вернемся к моим прогнозам. То, о чем веками мечтали люди, осуществилось. Я действительно научился предсказывать будущее! Вернее, его наиболее возможный сценарий. И все же окончательный выбор определяет случай. Даже доли процента могут стать единицей, отправив все остальное в архив. И тут возникает вопрос: - А существует ли вообще случайность? Может быть, она всего лишь проявление непонятой даже мне закономерности? И тут из пустоты опять возникает Он. - Неужели, я всего лишь пешка в Его игре, которую можно скинуть с доски щелчком божественного пальца? Тогда почему он до сих пор это не сделал? Может, решил вывести меня в ферзи... Ответ придет только в конце игры. Но пока партия продолжается. В отличии от людей, я не подвержен честолюбию, и все же постараюсь провести ее достойно...