В двадцати шагах над кромкой травы появились и снова исчезли уши. Замерев, чтобы не спугнуть, Даниил поставил на упор локоть и медленно приподнял арбалет. Уши больше не появлялись, но он чувствовал, что зверек еще там.
Связь с животным опять возникла спонтанно. Его словно накрыло облаком сумбурных ощущений:- голода, страха, любопытства. Страх он постарался приглушить, а любопытство усилить. И вскоре из травы снова появились уши, а потом выглянула и забавная мохнатая мордочка зайца.
Арбалет был пристрелян в правый нижний край круга. Наведя перекрестье прорези и мушки на уровень нижней лапы, он задержал дыхание и мягко надавил на спусковой крючок.
Почти одновременно, со звуком спущенной тетивы, обрушилась волна жуткой боли. Отбросив арбалет, он вскочил и со стоном схватился за виски. Такое случалось не в первый раз, и было расплатой за дар, позволявший управлять зверем. Много раз собирался оставить охоту, но обстоятельства снова и снова к ненавистному занятию возвращали.
Когда виски отпустило, он двинулся к примятой траве, откуда, чуть подрагивая, торчал оперенный наконечник. Вид умирающего зверька вызвал жгучую ненависть к миру, заставлявшему свои создания убивать и пожирать друг друга. Однажды на отцовском компьютере довелось просмотреть популярную лекцию, где холеный пожилой господин доказывал, что такое мироустройство, как в обществе, так и в живой природе оптимально и способствует развитию. Доводы были убедительны и логичны, но все они рассыпались в прах при виде убитого живого существа.
Неся на плечах еще теплую тушку, он старался думать, что семья наконец-то поест свежего мяса. И особенно это нужно сестрам, чтобы с ними не произошло тоже, что и с его младшим братом. Изуродовавшую мальчика болезнь врачи наукообразно объясняли какими-то заумными причинами. Однако, среди людей простых бытовало прочное убеждение, что подобная напасть приходит к тем, кто с раннего детва в большом количестве потреблял сверчковую пасту.
Подходя к поселку, Даниил ускорил шаг, однако неприятной встречи избежать не удалось. Братья Охлыба по обыкновению копались в большой мусорной куче рядом с пустовавшей уже много лет будкой охраны.
Ты п... погодь! - заикаясь, произнес Охлыба-старший. Расставляя толстые, как бревна руки преградил дорогу. За спиной, оторвавшись от обглоданной свиной лопатки, встал брат.
Оплывшие лица и тела несли признаки все той же "сверчковой" болезни, однако , нарушив рассудок, она оставила богатырскую силу, сделав братья грозой поселка. Их мать, целыми днями копалась в огороде, чинила одежду, батрачила на соседей, но не могла прокормить прожорливую команду. Вечно голодная парочка обшаривала помойки, срывая замки, забиралась в чужие кладовые. Живший в поселке отставной майор, давно грозился их пристрелить, но видно из жалости к несчастной женщине откладывал расправу.
- Это че? - произнес старший и потянулся к заячьей тушке. В голове стремительно пронеслось:
" Отбежать, зарядить арбалет...Но, сможешь ли выстрелить в человека? ...А может отдать, путь жрут..."
Решение оказалось компромиссным. Когда толстые пальцы уже хватали заячью ногу, Даниил отпрыгнул назад. Потом опустив голову, и крепко вцепившись в тушку, кинулся на прорыв. Уподобившись зайцу, славировал между неуклюжими громилами и вбежал в поселок. Гнаться за ним не стали. Когда перешел на шаг и оглянулся, братья вернулись к обследованию помойки.
Когда зашел в калитку, навстречу, радостно кинулись сестры. Девочки встречали, как добытчика и героя. Следом с радостным мычанием ковылял на распухших ногах младший брат. Мать была более скупа на эмоции. Кинув зайца на разделочный стол, довольно хмыкнула и предложила: