Дом старика был, наверное, самым маленьким в поселка. Точнее это был не дом, а утепленный хоз. блок. Рядом находился сделанный руками хозяина сарай. Строение нехитрое, но хорошо приспособленное под хозяйственные нужды. Под выступающей крышей хранились уложенные в поленницу дрова. Внутри на стенах висели колечки проводов, топоры, пилы, лопаты. Инструмент поменьше хранился на полках вместе с баночками с крепежом и прочей необходимой в хозяйстве мелочевкой. Когда кому-нибудь из соседей нужен был винт, кусок проволоки или еще что-нибудь, что не закажешь на "ВолдЭкспресс" в одном экземпляре, то шли сюда к деду Василию и не получали отказа.
С потолочных балок сарая свисали связки чеснока, лука, грибов. В поселке дед считался непревзойденным мастером "тихой охоты". А его маленький, но тщательно обихоженный огород, давал на удивление хорошие урожаи.
" Слова нужные знаю!" - шутил, усмехаясь в седую бороду старик.
В маленьком жилище, которое сам называл кельей, царили чистота и порядок. Для настоящего уюта не хватало женской руки. Но все равно под низким потолком витала какая-то особая атмосфера. Казалось, переступив порог, попадаешь в иллюстрацию детской сказки. Сделанная руками хозяина нехитрая мебель, расписные горшки на полках, пучки душистых трав под потолком.
Дальняя стена посвящалась прошлому. Посередине фотография супруги в траурной рамке. В красном углу большая потускневшая от времени икона Богородицы. Все что осталось от тех времен, когда-то отец Василий служил настоятелем столичного храма. В левом углу несколько армейских фотографий. Веселые парни в десантной форме, среди которых почти невозможно было узнать сегодняшнего обитателя кельи.
- С каким вареньем будешь? - поинтересовался хозяин.
- Из жимолости, если можно...
- Правильно, - кивнул старик - с кислинкой я тоже люблю.
Если бы гость предпочел что-нибудь послаще, например сливу , он тоже бы выбор одобрил. Более покладистого человека Даниилу еще не приходилось встречать в жизни. Что резко противоречило некоторым фактам биографии старика.
Когда высшие иерархи приняли приглашение войти в касту бессмертных, среди рядовых священников началась брожение. Кто-то все силы душевные тратил в попытках сделать карьеру и обрести бессмертие земное. Кто-то снимал с себя сан, кто-то ударился в раскол. Одним из активных создателей "Новой веры" был отец Василий.
Движение занималось только вопросами нравственными и религиозными. Однако, власть усмотрела в нем опасность. На знаменитом "процессе двенадцати" он оказался на скамье подсудимых. За месяц, что шли слушания все средства информации поливали "сектантов" грязью. В итоге видимо сочли это достаточным для искоренения крамолы, и приговор был относительно мягким. Отец Василий получил три года условно с запретом на семь лет вести публичные проповеди и селиться в больших городах. Срок ограничения давно прошел, однако он не спешил никуда возвращаться. Да и возвращаться по большому счету было уже некуда.
- Ну что, Данила пророк, рассказывай, куда собрался?
Одобряемый улыбкой старика, юноша начал говорить. Получалось сбивчиво и сумбурно, но он чувствовал, что его понимают.
Решение зрело давно. Энергия молодости, не находя себе выход, то рождала грезы о великой судьбе, то обрушивала в бездну уныния. Словно обретя дар пророчества, он год за годом видел свою жизнь в тесном и душном мирке поселка. И страх перед таким будущим пересиливал все страхи незнакомого и опасного мира.
Отдельной причиной был дар, позволявший управлять поведением братьев меньших. Проявившись, несколько лет назад он сильно напугал молодого человека. Но дед Василий объяснил, что это умение, скорее всего, дано свыше с целью пока неизвестной. Использовать его лишь для охоты большой грех, так же как и зарывать свой талант в землю.
Единственной возможностью найти применение своему дару и бурлившим внутри силам, был исход из привычной хорошо знакомой жизни. Рассказывая о своих мыслях и планах, Даниил думал найти поддержку, но дед Василий с сомнением покачал головой.
- Мир решил посмотреть? Сходи, посмотри. Только будь осторожней. И не возгордись парень! Тебя Господь многим наделил, но не для того, чтобы ты гордыню свою тешил...
Замолчав, старик аппетитно прихлебнул из блюдца чай и выдал еще один совет:
- И главное, не верь людям! Богу верь, а им нет...
Слышать такое от доброго готового всех понять и простить старика, было странным. Но Даниил уже привык, что дед Василий часто выдавал утверждения, противоречащие друг другу. И за этими нестыковками порой угадывалось некое изначальное первоединство.