Он был спрятан от глаз людских за высоким забором, который венчала колючая проволока. Я бы и не знал о существовании военного городка понтонщиков, если бы не сосед Вовка. Он учился в одной из школ, что находились в центре города, и однажды позвал к себе на какое-то торжество.
Вечер начался рано, только спала полуденная жара апреля, к четырем вечера, а в спортивном зале, разукрашенном бумажными цветами и транспарантами, уже было весело.
Под баскетбольным щитом сделали сцену, на которую выходили декламаторы, певцы и акробаты. Вела концерт симпатичная девчонка с распущенными волосами.
- Это Алька, - сказал Вовка, заметив, что я не спускаю с нее глаз.
- Ничего девочка, - как можно равнодушнее ответил я.
- Познакомлю. А у меня вон та.
Вовка показал рукой на старшеклассниц, которые стояли у противоположной стены.
Светловолосая и курносая девушка помахала ему рукой.
Вовка показал своеобразный жест: сложил большой и указательный палец в колечко на одной руке, а указательный палец другой вошел в этот круг.
Одноклассница повертела в ответ пальцем у своего виска.
- Заметано, - сказал Вовка.
- Шаблин, ты что вытворяешь?
Это раздался голос учительницы, что стояла за нами.
- А че, я ни че. Руки чешутся, Вероника Петровна!
- Когда же мы избавимся от тебя, Шаблин?
Когда начались танцы, Вовка подвел ко мне ведущую.
- Потанцуйте, - и тотчас же исчез.
- Ты с ним дружишь? - спросила Аля. - Он, наверное, сказал, как меня зовут.
- Сказал. Он мой сосед. А он назвал меня?
- Да, Димой.
- Обманул. Я Глеб.
- А я остаюсь Алей. Вообще-то полное имя Алевтина. Не знаю, почему так назвали меня? Потанцуем, раз играет музыка?
- Пошли.
Аля протянула мне руку и повела в скопление танцующих.
Был медленный танец под песню Эдиты Пьехи.
Я обнял Алю и перестарался: руки сомкнулись за ее спиной, а ее грудь соприкоснулась с моей двумя твердыми шарами.
- Отпусти немного, - улыбнулась Аля, - а то нас разнимет Вероника Петровна.
Я ослабил хватку:
- Вообще-то я почти не танцую. Мы гоняем на улице в баскет.
- Чувствуется, схватил так, словно собираешься отдать пас.
- Ничего я не собираюсь, - спокойствие и ирония Али мне понравились. - Тем более отдавать.
- Собственник, значит? А у тебя есть девчонка в твоей школе? Ты из первой?
- Нет, первая рядом с нашей. Я из 22-й. Была у меня девчонка, она уехала. Родителей перевели в Россию.
- А моим еще лет шесть здесь трубить.
- Они военные?
- Мама нет, а папа уже на третьем месте служит...
Мы потанцевали еще несколько раз. Затем Алю пригласили ребята из ее школы. Она смеялась, танцуя со своими, а я ревниво смотрел, прижимают ее или нет.
С чего бы это? Мне же должно быть все равно.
Я уже собирался выйти, потому что с улицы слышал крики играющих в баскетбол. И направился к двери. Как там оказалась Аля, я не понял.
- Ты уходишь?
- Да что тут делать?
- Я тоже так думаю. Проводи.
- Пошли.
В Туркмении вечерняя темнота наступает быстро. Мы вышли из школы, еще было светло, а через три квартала потемнело и зажглись уличные фонари. Но их горело мало. Мы перешли Беш-арык, городской канал, по звонкому металлическому мосту. И сразу же оказались в тени больших прибрежных ив. Аля взяла меня за руку:
- Обними, мне стало холодно, - и прижалась ко мне.
Я опустил правую руку на ее плечо.
Девушка потребовала:
- Обними, как в танце.
Я постарался. Аля перевела мои руки себе на талию. Та оказалась очень узкой.
- А теперь поцелуй.
Я прикоснулся к ее губам, но своих не отвел. Ее дрогнули, рот слегка приоткрылся, маленький язычок раздвинул мои губы.
Вот черт, она же учит меня целоваться!
Я умел. Валентина меня очень сильно поцеловала на вокзале, прямо на глазах у родителей. И еще сказала, что бесполезно со мной переписываться, потому что меня уведут. Я ответил достаточно взрослым поцелуем.
Прошел год. Писем не было. Никто меня не уводил.
Взрослый поцелуй мне сейчас пригодился. И я не спешил с его завершением. Девушка в моих руках задрожала.
- Тебе очень холодно? - оторвался я от ее губ.
- Да. Пошли.
Идти оказалось недалеко. Мы прошли аллею, затем показались финские дома. У одного из них мы остановились.
- Мы пришли, - сказала Аля. - Вот дверь нашей квартиры.
- Это мы в городке? А я думал, надо через ворота с той стороны, - махнул рукой на восток. - Ну, я пошел.
- Подожди.
Аля достала ключи из своей сумочки и открыла дверь.
- Заходи.
Я быстро шмыгнул в небольшой коридор. Аля закрыла дверь, а затем включила свет.
- Разувайся, никого нет. Мои в отъезде.
Я не торопясь снял легкие туфли.
- Пить будешь? В холодильнике компот.
- Можно немного.
Я чувствовал себя не совсем уютно. Конечно, мне приходилось оставаться наедине с Валей, но родители всегда были где-то рядом.
- А твои далеко уехали?
- В Ленинград.
- Давно?
- Вчера. Не беспокойся, сегодня не вернутся. Пошли на кухню.
Кухня была просторной. Кухонный гарнитур...
- Из Румынии.
Холодильник...
- Саратовский.
- Можно, я сяду?
- Конечно.
За моей спиной было окно с внешними ставнями, а на открытое вовнутрь окно была натянута марля.
Аля достала банку с компотом, налила в небольшой бокал. Я отпил.
Девушка стояла рядом, прикасаясь ко мне своим бедром.
Я встал. Аля обхватила меня и прижалась головой к моей груди. Такая была разница в росте.
- Ты мне понравился, Глеб, - шепотом сказала Валя.
- Это Вовка...
- Он не причем... Когда вы вошли с ним и встали у пианино, я заметила, что красивее тебя нет никого рядом.
- Правда?
- И я попросила Вовку познакомить нас.
- Ты мне тоже сразу понравилась. Вовка заметил это.
- Вовка, Вовка. Он баламут.
Аля выключила бра. И тотчас же снова прижалась ко мне. Просто прижалась.
- Ты очень уютный.
- А у меня мозги не работают. Я как дебил.
- Это точно, - засмеялась Валя. - Пошли в мою комнату.
В коридоре было темно.
- Я не хочу, чтобы думали, что дома кто-то есть.
В темноте мы прошли в ее комнату. Аля толкнула меня, и я оказался на застеленном для сна диване.
- Отдыхай. Нет, давай я тебя раздену.
Она помогла мне стянуть рубашку и майку.
- Остальное снимай сам.
Она отошла, а я неуклюже снял брюки.
- Трусы снимать?
- Как хочешь.
Я снял и уселся на диване с ногами.
Сквозь окно пробивался свет уличного фонаря. И я увидел стройное почти обнаженное тело девушки. На ней оставались трусики. Она прыгнула ко мне и повалила на подушку.
- Я не знаю, что со мной, - зашептала она. - Но ты не думай, что я какая-то распутная. С твоим появлением что-то изменилось вокруг. Мне очень хорошо с тобой, но мы больше не будем ничего делать. Мне нельзя... у меня цикл.
- Хорошо, - сказал я.
- Ты быстро соглашаешься.
Аля быстро сняла трусики и мой член прижался к ее лобку.
Я стал поднимать таз в ритме. Я еще ни разу не имел женщины, но природа подсказывала, что делать. Я обхватил руками ягодицы Али и стал их мять. Они были полными упругими, почти жесткими.
Аля выскользнула из под меня и легла боком. Я развернулся. Ее рука задела мой восставший орган. Я вздрогнул.
- Ты не думай, я не развратная. Просто я не знаю что делать.
- У тебя было это? - хриплым голосом спросил я.
- Почти было. Понамарев из Б класса пытался сделать это. В прошлом году, осенью, мы были в поле, на сборе хлопка, и я ушла очень далеко. Он нашел меня и предложил сделать это. Я не отказалась, потому что девчонки смеялись, что я девственница. Он начал было, но я вырвалась и убежала.
Я молчал, потрясенный тем, что она так легко рассказала правду.
- Я еще девственница.
Я молчал. Я думал, а что могу рассказать в свою очередь?
Аля нарушила тишину:
- Вот теперь ты все знаешь про меня.
- У меня еще ничего не было, - сказал я так тихо, как некую военную тайну.
- Я знаю...
Но тут послышался стук в дверь. Потом он замер. И снова стук.
- Алька, открой, это я, Понамарев! Я видел, как ты пошла с каким-то чуваком. Он у тебя?
Девушка прижалась ко мне:
- Молчи.
- Я могу выйти, дать ему пинка.
- Не надо. Начнется такой шум! У меня отец командир этой части. Сейчас Понамарева кто-нибудь остановит.
Действительно, как будто Алю услышали, раздался суровый голос мужчины:
- Капитан Евсеев. Что вы здесь делаете?
- Я к девушке пришел.
- Вы ей кто?
- Просто парень.
- Вот и иди, просто парень. Времени у тебя на раздумья нет, вызываю наряд, посадим сначала на губу, а потом милиции отдадим. Здесь воинская территория.
- Ладно, пойду.
Понамарев видимо пошел прочь.
- Уходите из городка, - было послано ему вслед.
- Иду, иду.
Воцарилась тишина. Неожиданно капитан спросил:
- Алевтина Васильевна, вы дома?
- Да, я сплю.
- Если что, звоните. Спокойной ночи!
Мы не спали всю ночь. Мы целовались без устали, к утру внизу стало ломить.
- Я слышала от взрослых женщин, что мужчине надо обязательно освободиться. Ты сделай это, только не в меня.
Алина уже была в трусиках.
- Да нет, потерплю, - сказал я.
- Еще я слышала, что можно в другое. Ну сам понимаешь.
Алина повернулась ко мне спиной, приспустила трусики.
Я прижался к ней. Я не понимал до конца, как это можно сделать. Мы оба дрожали. Неожиданно я почувствовал, как надвигается истома...
Так бывало не раз во сне, и я отдался воле своего неизвестного еще во мне существа.
Потом я вынырнул из бассейна острых ощущений.
- Ой, ты мне все испачкал, придется сразу же замачивать простыню. Пойдем в ванную.
В достаточно просторной ванной Аля включила свет. Он ослепил нас, смущенных, опустивших глаза.
- Еще днем я не думала, что так пройдет мой вечер и ночь, - сказала Аля. - Ты не разочаровался во мне?
Я подошел к Але и обнял ее:
- Нет, ты честная и красивая...
- Странное сочетание, - ответила девушка. - Но оно мне нравится. У меня такое ощущение, что мы как будто породнились.
- Да, это так.
- Тебя, наверное, ищут дома?
- Я предупредил, что может, останусь у тетки. Она рядом здесь, в поселке мелиораторов.
- Это здорово! Давай я тебя помою? Нет, нет, не отказывайся, залезай в ванную.
Дома у нас не было ванной. Только летний душ. А здесь как в Москве.
Аля включила воду и стала из душевой головки поливать меня, разглаживая тело руками. Я отключился. В сознание меня привел короткий поцелуй в мою маленькую маковку. Аля как-то деловито, словно привычную для себя часть тела намылила член, смыла водой. Еще раз чмокнула и перешла к ногам. Я подумал, что мне очень мало лет. И меня так купала мама. Она и чмокала меня. Только везде, словно проверяя чистоту тела.
Мы проспали до обеда. Аля приготовила яичницу. Мы поели.
Прощались в коридоре.
- Ты забудь меня на время. Сегодня я поеду в аэропорт встречать старшую сестру. Она останется надолго. Вот мой телефон. Я специально записала. Ты не о чем плохом не думай.
Она взялась за внутреннюю щеколду. Но снова приблизилась вплотную. Мы поцеловались. И Аля тотчас же отстранилась:
- Иди. И запомни: я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя.
- Иди.
Я вышел и тотчас же свернул на аллею. Не хотел, что бы меня кто-то видел у ее дома.
С Алей мы разговаривали несколько раз по телефону. Я звонил с телефона-автомата, что висел на стене почтового отделения. Она всегда бурно радовалась при первых моих словах. Разговор был ни о чем, но полный чувств.
В мае, после Дня Победы, нашу команду повезли на соревнования в Ташкент. Я звонил из Ташкента, но трубку взял мужчина. Я не стал говорить. А когда вернулся, ко мне пришел Вовка.
- Ну, ты и лопух, - сказал он. - Такая была часть, а ты все разрушил?
- Что я сделал? - не понял я.
- Понтонщиков экстренно перевели в Самарканд.
- Аля уехала?
- Да. Вот тебе передала.
Он подал мне книгу. 'Овод' Войнич.
Я открыл книгу и тотчас же выпал листок. Вовка подхватил его, что бы прочитать.
- Отдай!
- Да на, - охотно отдал Вовка.
Я понял, что он уже читал. Но что он мог понять в простых словах о чувствах Али? Она просила помнить ВСЕ. Вот так, большими буквами.
Но Вовка сказал:
- Вас кто-то видел у нее дома, вот отец и вывез ее в первую очередь.
Прошло сорок лет. Я женат во второй раз. Страна стала другой. Но чувства юности нисколько не изменились.