Annotation

     Два океана.

     

     

     Не хотел, но вот опять...

     Не сплю, всё думаю. О разном...

     Не надоело вспоминать твои глаза?

     Не в цвет топаза,

     Скорей они как цвет волны,

     Что плещет воду в океане...

     Морок от вспышки, ну и пусть.

     Душа задета этой вспышкой...

     И я теперь в тебя влюблён,

     Влюблён, как глупенький мальчишка.

     

     

     Угасание.

     

     

     Два зелёных океана твоих глаз

     Завлекли, заставили влюбиться!

     Мне казалось, что моя любовь

     Уже давно упорхнула, словно птица?

     Ты задела струны моих чувств,

     Принеся тем самым мне страданье.

     Чувствую теперь в себе медленное угасанье.

     

     

     Оказия.

     

     

     Придумал для себя твой образ,

     По полной влетел я в ловушку,

     По полной влюбился в фантазию.

     Люблю, ну и что поделать...

     Вот такая со мной приключилась оказия.

     

     

     Любовь.

     

     

     Я болею скверной болезнью

     С названием странным — «Любовь».

     От болезни не найти леченья,

     И в болезни я один такой.

     У неё понятные симптомы:

     Сердце ноет, сжавшись от тоски.

     И душа моя, как зверь, завоет,

     Угасая медленно в тени.

     

     

     Признание.

     

     

     Я написал тебе письмо —

     Посыл души моей словесный.

     Тобой не принято оно,

     Отвергнут тот порыв мой дерзкий.

     Уже недели три прошли,

     Наверное, ты меня забыла...

     Но сердце ухает в груди,

     А я, дурной, всё жду чего-то...

     

     

     Обращение к тебе.

     

     

     Никак я не могу тебя забыть.

     Не знаю, что мне дальше делать.

     И не смогу, наверное, разлюбить

     Ту, которой свой секрет доверил.

     Ты так же была когда-то влюблена

     И так смотрела на него счастливым взглядом.

     И чашу вы испить до дна

     Клялись под летним листопадом.

     Наверное, я сошёл с ума,

     Прося к себе немного состраданья.

     Но не могу забыть тебя,

     Смотря на нити мирозданья.

     

     

     Те самые слова.

     

     

     Ты знаешь, было очень трудно

     Писать те самые слова.

     Теперь я жду, и мне обидно:

     Прочла — ответить не смогла.

     Я понимаю, ты не хочешь

     Общения нашего с тобой.

     Но вот ты в сети, и снова,

     Снова смотрю на профиль твой,

     Не написав ни строчки.

     Сумела ты свести с ума.

     И вот уйду в огне безумия,

     И не прочтёшь ты эти самые слова.

     

     

     Та, которой дышу.

     

     

     Три раза судьба давала мне шанс.

     Три раза её я кидал.

     И вот на четвёртый ко мне подошла,

     прошептав:

     «Теперь ты один решай без меня».

     Она, не прощаясь, ушла.

     Теперь я брожу день ото дня,

     Ищу свою я судьбу,

     Но не приходит она, избегая меня, —

     Та, которой дышу.

     

     

     Огонь любви.

     

     

     Горю я на огне своей любви,

     И потушить его не в силах.

     Превращаясь в пепел от улыбки милой,

     Сгораю я в огне своей любви.

     Не сможет потушить тот огонь

     Прохлада тишины твоей морозной.

     Сгораю в тишине, такой безмолвной

     И в то же время весь кричащий от любви.

     

     

     Твоё имя. Акростих.

     

     

     Я слышу в нём рык львицы,

     Люблю его, как раскаты грома.

     Юнона запрещает случиться

     Безумию, что так знакомо.

     Любовь даёт мне надежды,

     Юнона вновь разбивает.

     Твой образ во снах, как и прежде,

     Его видеть лишь один я желаю.

     Безумно шепчу твоё имя,

     Я всё так же тревожу душу.

     Моё сердце трепещет в унынье,

     Ах, как часто готов его слушать.

     Рисую его в сновиденьях

     И так же в поту просыпаюсь.

     Но вопрос задаю, как и прежде:

     А что же она не отвечает?

     

     

     Разговор.

     

     

     Ты, скорее всего, меня забудешь

     И не вспомнишь даже обо мне.

     Знаешь, факт того, что было,

     Нежно душу согревает мне.

     Не жалею, что тебе признался,

     Не смогу просто так забыть.

     Словно выросшая у окна фиалка,

     Ты не сможешь лето разлюбить.

     Разговор наш так и не сложился,

     И не сможем быть с тобой вдвоём.

     Это меня, может, и погубит,

     Но подарок жди: я напишу.

     

     

     Свет твоего маяка.

     

     

     Ты меня никогда не полюбишь.

     Разлюбить я тебя не смогу.

     И во тьму, с головой погружаясь,

     Я от света себя отреку.

     Потону в тёмной пучине

     И дойду до самого дна.

     Там тепло до меня не доходит,

     Лишь свет твоего маяка.

     

     

     Взгляд.

     

     

     Мой мир перевернул твой взгляд,

     Теперь лишь им я очарован.

     С годами это превратится в яд,

     Под этим ядом взвоет, треснув, сердце.

     Я понимаю, что не в силах изменить

     Судьбу, что бросила в насмешку

     Ту, чей взгляд готов всегда любить

     Под грохот рассыпающегося сердца.

     

     

     Любимым.

     

     

     Как хочется тепла и понимания —

     Любить тех, кто любит нас в ответ.

     Немножечко любви и сострадания

     К тем, у кого чувств взаимных нет.

     Нам нравится порой, чтоб любили,

     Ласкали нас ладошкой по голове.

     Нам хочется, чтоб не забыли

     Кого желали в полной тишине.

     Пройдут года и даже десятилетия,

     Но не забудем мы о них —

     О тех, кого пронесли с собою в сердце:

     Любимых, милых, дорогих.

     

     

     Свет в окне.

     

     

     Я прохожу мимо окон всегда

     И смотрю: не горит ли там свет?

     Свет там горит, но живёт не она,

     Её за окном давно уже нет.

     Ради чего я дорогой иду?

     Нет причин там ходить.

     Ноги сами приводят туда,

     Где без неё свет горит.

     Так и хожу каждый раз,

     Лишь за одно не смогу себя простить:

     Что поздно сказал ей слова.

     Так и продолжу возле окон бродить.

     

     

     Тёмный angel.

     

     

     Упал темнокрылый angel в темноту.

     Его туда Отец Небесный скинул

     За то, что он Божественный закон отринул.

     И вот столетья в темноте живёт

     Тот самый, самый тёмный angel

     С проклятием в тёмном сердце

     И чернотой в его душе.

     Не залечить ничем божественные раны.

     Он часто ходит и среди людей,

     Заглядывая каждому из нас в глаза,

     Нашёптывает в уши голоса

     И ключик подбирает к нашим сердцам.

     

     

     Счастье.

     

     

     Счастье, наверное, в тишине,

     Что туманом лежит между нами.

     А может, оно живёт на большом расстоянии?

     Бывает ли счастье во снах, что образ её мне приносят?

     Хочет ли счастья тот, кто просыпается один в постели?

     Или тому, кто закрыл перед счастьем все двери?

     Бывает ли счастье у тех, кто любовью своей не дышит?

     И есть ли оно у того, кто давно его не слышит?

     Я не видел его давно и не помню, что это такое.

     А может, оно где-то рядом со мной?

     

     

     Всем павшим бойцам посвящается.

     

     

     Для меня весна уж не настанет,

     И не услышу капели с крыш.

     Ты не горюй, когда меня не станет,

     Не надо слёз твоих, малыш.

     Ты уложи за нас обоих дочку

     И сыну одеяло подоткни.

     Когда подрастут, расскажи о папе,

     Который пал на самом краю Земли.

     А помнишь, как хотели и мечтали,

     И как мы торопились с тобой жить?

     И в радости, и в горести, с печалью…

     Не плачь, не надо слёз твоих, малыш.

     

     

     Пока, подруга.

     

     

     В кружке давно остывший чай,

     А за окном давится снегом вьюга.

     Ты оставайся, не ходи туда,

     Давно ко мне остывшая подруга.

     Конечно, не смогу тебя насильно удержать,

     Но пять минут не сделают погоды.

     — Что? Тебе пора бежать?

     Ты приходи ко мне, даже через годы.

     А помнишь, как тогда с тобою шли,

     И было нам так хорошо вдвоём?

     — Ну да, ну да, годы уж прошли.

     — Что? Да и тебе тоже. С Новым годом!

     

     

     Не успеть.

     

     

     Я был тобою ранен, теперь собой убит.

     Меня изъело горе, печали и обид.

     Во мне прорыли дыры, заполнив тьмой ходы,

     И это не исправить, попив живой воды.

     Слетятся с неба птицы и плоть мою склюют.

     Не надо лить водицы по горю моему.

     Не надо траур править и «за упокои» петь.

     Мне это не исправить. Мне больше не успеть.

     

     

     Дед Мороз.

     

     

     Я его встречаю лёжа,

     И совсем его не жду.

     Не хочу я эту рожу

     Видеть в Новом году.

     Борода из белой ваты,

     Алкогольный синий нос.

     Здравствуй, друг мой бородатый,

     Здравствуй, Дедушка Мороз!

     Я стишка не подготовил,

     Новый год я не хочу.

     Ты в мешке своём не ройся,

     Ничего я не хочу.

     

     

     Ночной Натахтари.

     

     

     Ты приходи ко мне во сне,

     Я буду ждать тебя на крыше.

     Испив напитка в тишине,

     Ночным мы воздухом подышим.

     На разговор позвал я не случайно,

     Как вор, забрав тебя во сне.

     И не смотри ты так пристально,

     Как будто постыдное разглядев во мне.

     Я расскажу тебе о чувствах,

     Давно терзавших мой ум.

     А ты мне мило улыбнёшься

     И пропадёшь, не разгадав, что это и не сон.

     

     

     Два мира.

     

     

     Нас с тобой мирами разделило.

     В моём — разруха, и тьма почти уж победила.

     В твоём светло, ведь солнце светит ярко.

     Но и в нём не всё бывает гладко.

     Хочу тебе о многом рассказать,

     Сажусь за стол — и не о чем писать.

     Как будто я стал обделён словами,

     Но мне так кажется порой.

     Стоит гигант на нашем общем небе,

     И в миг горести большой

     Силач могучей сильною рукой всё вертит,

     Всё вертит колесо Сансары.

     

     

     Пустота.

     

     

     В моём сердце очень пусто,

     А за окном опять метель.

     Мне сегодня очень грустно,

     Потеряна давно уж цель.

     Тоска по ней душу съела,

     Сердце выгрызла печаль.

     Та песнь вновь во мне запела,

     И понеслось сознанье вдаль.

     

     

     Роза и одуванчик.

     

     

     Растут за изгородью розы, растят с заботой их в саду.

     А за забором вырос одуванчик, любит сорнячок лишь из куста одну.

     За ней он наблюдает при любой погоде, за той одной, что дорога ему.

     И в день один видит одуванчик садовника, что к розе той пришёл.

     И вот садовник режет бедну розу, в перчатках, чтоб рук не проколоть.

     За этим, плача, наблюдает одуванчик: не в силах любимой он помочь.

     И вот ту розу дарит девушке из дома влюблённый по уши юнец.

     А одуванчик тихо исчезает, и ветер разнесёт пушинки под конец.

     

     

     А я устал.

     

     

     А я устал тебя любить

     И быть при этом вдрызг влюблённым.

     А я устал тебе писать

     И ждать ответов твоих снова.

     А я устал, хочу забыть,

     Но снова захожу при этом.

     А я устал опять мечтать,

     Что ты мне вновь напишешь.

     А я устал вновь уставать

     И понимать, что не увидишь

     Моих посланий ты в стихах.

     А я устал вновь уставать, слышишь?

     

     

     Я хочу возвратиться обратно.

     

     

     Я хочу возвратиться обратно,

     В безвозвратно уплывшую даль,

     Где всё просто и было понятно,

     Но она не вернётся, а жаль.

     Где ещё не венчаны судьбы,

     Где не предал я сердце тоске,

     Где ещё мы были не мудры,

     Рисовав сердца на песке.

     Я хочу возвратиться обратно,

     Изменив ход истории всей,

     Разорвав все листы безвозвратно,

     Вероятно, предамся тоске.

     

     

     Не ушла.

     

     

     Я керосином пламя загашаю,

     Пишу всё время про тебя.

     «Про что стихи твои?» — с усмешкой вопрошают,

     «Про любовь», — с тоской отвечу я.

     Любовь не ушла внезапно,

     Не испугать её таким вот словом «нет».

     И с духом соберясь стократно,

     Я напишу тебе «привет».

     

     

     Зима.

     

     

     Зима снежной елистой лапою

     Окатила меня с деревца

     И морозным дыханьем облапала

     Одетые в шерсть телеса.

     Руки немного потрогала,

     Потерев их снежком до красна,

     И по щекам румянцем похлопала,

     Заморозив меня до конца.

     

     

     Судьбы поворот.

     

     

     Любовь, откровенно говоря, боится,

     Обходя, избегая кругами меня.

     И как будто так может случиться —

     Убежит на дороге, встретив меня.

     Я её не корю и судить не пытаюсь,

     Изменю я к ней свой корявый подход.

     И сам изменюсь, судьбе подражая:

     Вдруг колесо перемен совершит переход?

     Встречу ли я её снова — не знаю,

     Я не буду пытать судьбу на тот счёт.

     Нежно к волосам другой прикасаясь,

     Я судьбе благодарен за тот поворот.

     

     

     Ты знаешь.

     

     

     Ты знаешь, позабыть тебя пытаюсь,

     Твой образ отовсюду удаля.

     Но всё время возвращаюсь

     Опять к тебе, которая свела с ума.

     Опять смотрю поиск понапрасну

     И между окон перекидываю взгляд,

     Где неподвижно замерла картинка,

     Откуда смотришь на меня в который раз подряд.

     Ты знаешь, как бы сердцу ни указывал,

     Кого любить — оно решит само.

     Ему вовсе не подскажешь,

     Ведь не услышит просьб моих оно.

     

     

     Сон.

     

     

     Она сегодня снилась,

     Мой друг, что потерял.

     Во сне ко мне ластилась,

     Сказав, чтоб не скучал.

     И боль из сердца вышла,

     Осталась только грусть.

     Ушли плохие мысли —

     Впервые за недели улыбнусь.

     

     

     Сновиденье.

     

     

     Когда я поздней ночью засыпаю,

     В дрему лишь об одном готов мечтать:

     Тебя одну во сне увидеть пожелаю,

     Которой я готов всю жизнь стихи писать.

     Не суждено мечтаньям моим сбыться,

     Их ждёт крах неосуществимости надежд.

     Но с каждой ночью ритуал мой повторится

     С двойным упрямством и грацией невежд.

     

     

     Опоздавшее признание.

     

     

     Привет. Я напишу тебе опять

     На стенке: как день прошёл,

     Как писал, что делал, как работал.

     Напишу — и снова засыпать.

     И снова, опять вставать, опять работать,

     Не прекратить мучений бытовых.

     И вот опять суббота. Лежу, смотрю

     На стену моих желаний роковых.

     А за стеной она, к которой двадцать лет цвела

     И распустилась снова — та любовь,

     Чью горечь осознал.

     Смотрю и ощущаю муку

     К той, кому сейчас своё признанье написал.

     

     

     Путь.

     

     

     Мои душевные любви порезы

     Без отклика стали заживать.

     И снова затянулись шрамы,

     И вроде бы стал ложиться рано спать.

     Но почему же мне тогда так грустно?

     Ведь стал я меньше думать о тебе.

     Я не хочу, чтоб вновь на сердце стало пусто,

     Я не готов предать свой путь к мечте.

     Хотя весь он и был усеян камнями,

     О которые постоянно ноги бил.

     И если спросят: «Готов ли я пройти теми же путями?» —

     Отвечу: «Да, ведь там её любил».

     

     

     История судьбы.

     

     

     Я жду придуманную повесть,

     Историю, выдуманную мной.

     Меня терзает немного совесть

     За тот финал перед тобой.

     Ведь ждёт конец печальный и бесславный,

     История судьбы почти завершена.

     В конце добавлю штрих финальный

     И буду ждать развязки, чуть дыша.

     Финал книги понятен и печален:

     Герой любовью вновь пренебрег.

     Злодей, конечно, за злодеяния будет обезглавлен,

     И завершится повести итог.

     

     

     Ты заходи.

     

     

     Ты заходи ко мне, пролетно, мимоходно,

     И даже если меня не будет — тоже заходи.

     Читай стихи, просматривай все фото

     К влюблённому в тебя просто заходи.

     Я извиняюсь, что прошу излишек:

     Ты не должна мне ровным счётом ничего.

     Извини влюблённого в тебя парнишку,

     Который ждёт всегда чего-то твоего.

     

     

     Мой грех.

     

     

     Смиренно примиряюсь с грехом

     Своим, что двадцать лет ношу.

     Наверное, самый слабый из грехов,

     Но в то же время больше всех я от него брежу.

     Я не ищу у сущностей смиренья, оправданья.

     Я не ищу покоя во грехе,

     Тем более я не ищу с тобой свиданья,

     Наверное, взращивая тем самым грех в себе.

     

     

     Про любовь.

     

     

     Я могу сочинять лишь про любовь,

     Которую в себе сто лет ношу.

     Не покидает чувство безысходства,

     Что больше я стихов про неё не напишу.

     Меня терзают мысли, чувства,

     Которые я от себя гоню.

     Возможно, это будет безрассудно,

     Продолжу я писать лишь про любовь одну.

     

     

     Снег.

     

     

     Я смотрю в окно: там кружится снег.

     Мне нехорошо, пусто на душе.

     Время всё идёт, продолжая бег.

     А там, за окном, всё кружится снег.

     Он ложится в грязь, тает, но идёт.

     А наутро снег сделал гололёд.

     Как и этот снег, много согрешил.

     Осознал сполна, что я натворил.

     И упал я в грязь, как и белый снег.

     Только снег пройдёт, не оставив след.

     Так же я смотрю снова в то окно

     И хочу пропасть я, как и снег, давно.

     

     

     Обращение к вам М. С.

     

     

     Я всё ещё люблю вашу милую улыбку,

     Люблю и взгляд зелёных ваших глаз.

     Я не могу простить себе нелепую ошибку,

     Что проходил и прятал взгляд от вас.

     Корю себя и за свою несмелость,

     Что не дала приблизиться мне к вам.

     Оковами как будто оплетало тело

     И развели тропинки жизни нас.

     Теперь же я не сплю ночами сладко,

     Смотрю на ваше фото из сети,

     Смотрю — и становится так гадко

     За те оковы, что не дали подойти.

     

     

     Мечта.

     

     

     Моя мечта далека и неосуществима.

     Я не желаю многих гор богатств,

     Не хочу повелевать природной силой

     И не мечтаю всех в себя влюблять.

     А я желаю лишь одно на свете:

     Лежа в ночных сумерках в тиши,

     Хочу услышать больше всех на свете

     Твой голос в трубке и фразу: «Ты пиши».

     

     

     В моём доме.

     

     

     В моём доме тихо, беспробудно,

     В моём доме призрачный покой.

     Но в темноте я слышу тихо-тихо

     Дыханье петли за моей спиной.

     Она зовёт меня голосом певучим,

     Она нашёптывает мне в этой тишине:

     «Смелей, дружок!» — и с грохотом трескучим

     Порвётся под тяжестью моей души.

     

     

     Творение.

     

     

     Мои чувства не из железа,

     И натянуты нервы-канаты.

     И готовы вот-вот они лопнуть,

     Окатив меня соком цвета граната.

     От любви своей каменею,

     Превращаюсь всё больше в статую.

     И, наверное, не без сожаленья

     О тебе камнем не вспомяну.

     Не пробить любви каменной глыбы,

     Не ударить ей в самое сердце.

     По нашей судьбе сложат мотивы

     И споют прекрасные песни.

     

     

     Путь души.

     

     

     Моя душа рвётся на закланье,

     Проходит через тысячу преград,

     Оставив напоследок вам прощанье,

     Она уйдёт куда-то наугад.

     Она всё ищет что-то для неё родное

     И не может никак своё найти —

     По истине своей бесценно-дорогое,

     С кем можно весь путь вдвоём пройти.

     Никак она всё это не находит,

     Никак не может судьбу ту обойти.

     Однажды встретив-потеряв своё родное,

     Душа свернёт с прошедшего пути.

     

     

     Из далёкой глуши.

     

     

     Не играйтесь с моей вы любовью,

     Не дарите вы ложных надежд.

     И отделаюсь малой лишь кровью,

     Не перейду я последний рубеж.

     Я продолжу любить вас отсюда,

     Из далёкой и тёмной глуши.

     Понадеюсь на капельку чуда

     Иль предамся забвенью в тиши.

     Я продолжу любить вас оттуда,

     И продолжу писать вам стихи.

     Как я надеюсь на чудо,

     Как хочу услышать ваше: «Пиши».

     

     

     Опоздание.

     

     

     Я опоздал, и ты ушла другой дорогой.

     Я опоздал своим признанием на года.

     Я опоздал, не переступив порога дома,

     На тысячи минут к тебе я опоздал.

     Сейчас окончил я молчанье

     И написал тебе своё письмо,

     Которое пришло с таким же опозданьем,

     Ведь опоздал и на него.

     

     

     День счастья.

     

     

     Кончились строчки во мне,

     Их угли буря тоскою омыла.

     Погасли они точкой во мгле,

     И чувства как будто бы смыло.

     Ветер моих перемен, унеси ты отсюда,

     Пеплом истлейте, ненастья!

     И наступит когда-то во мне

     День мимолётного счастья.

     

     

     ***

     

     

     Я посеял печаль и тревогу

     И пожал горькой боли плоды.

     Как хочу запереться в берлогу

     И не вылезть до поздней весны.

     

     

     Ты мне больше не снишься.

     

     

     Ты мне больше не снишься.

     Не вижу тебя в своих снах.

     Как боюсь в одночасье лишиться

     Возможности увидеться там.

     И, возможно, мои чувства погасли,

     Как из большого костра угольки.

     И как будто затихли, угасли

     Указывающие мне путь мотыльки.

     Я не знаю, что это такое,

     Не понимаю, что стало со мной.

     И как будто вернулся пропавший покой,

     Ведь ты больше не снишься.

     

     

     Она осталась без ответа.

     

     

     Она осталась без ответа.

     Он любил, она была обручена.

     Он так корил себя за это,

     Ведь для него она важна.

     Писал он для неё рифмы в строчки

     И ждал всегда ответов от неё.

     Она любила те цветочки

     В букетах, но не от него.

     В его душе давно было пусто,

     В её душе — как было, он не знал.

     Но вдруг к нему туда вселились чувства,

     Которые, как думал он, давно уж потерял.

     Он всё надеялся на что-то —

     Святые чувства его любви.

     Подался он тогда в искусство,

     Чтоб стих писать своей любви.

     На что надеялся безумец?

     Что вмиг полюбит та его?

     Пытался ум безумца образумить,

     Что ждёт она, но не его.

     Но не послушал он свой разум,

     Он слушал сердцем — это зря.

     Любовь осталась без ответов,

     А он сгорел, её любя.

     

     

     Северный ветер.

     

     

     А он знает, как ему повезло?

     А ты знаешь, что я потерял?

     Мне никогда в ней не везло.

     Я никогда не услышу тебя.

     Оно убежало сквозь пальцы,

     Она улетела на север.

     Я никогда не станцую вальса,

     Но меня зовёт за ней бушующий ветер.

     Я стану как северный ветер,

     Я полечу вслед за своей мечтой,

     От него я оставлю кратер,

     Завлеку её за собой.

     

     

     Ты со мной.

     

     

     Ты со мной никогда не бойся!

     Я тебя никогда не обижу.

     Защищу тебя от стихий ненастья,

     И в отражении часов старинных

     Ты со мной вдруг вспомнишь о счастье.

     Ты со мной никогда не бойся!

     Я тебя не обижу словом.

     Ты получше с головой укройся,

     Через ветры с метелью переходим с тобой,

     Через них я тебя перенесу руками.

     Ты со мной никогда не бойся!

     Повторяю я это как мантру.

     Если надо будет от зверя

     Защищу тебя просто руками.

     Ты со мной ничего не бойся.

     

     

     Меланхолия. Лето.

     

     

     В чистом поле с душистыми травами

     Утром возлягу смотреть в небеса.

     В обрамлённой цветами оправе

     Окунусь во сне в чудеса.

     Завлекают с собой лётно-белые,

     Перьевые, как снег, облака.

     Но становятся точкой бесследной,

     Гонит ветер их от меня.

     Я пролежу до самого вечера,

     Всё смотря в синюю гладь.

     Заходит заря поздним вечером,

     Пора ноги до дому топтать.

     

     

     Четыре месяца печали.

     

     

     Ах, ноябрь, друг, ты мне напомнил,

     Как выглядит, как пахнет та любовь.

     Ведь ты, наверное, хотел, чтоб я это вспомнил?

     Но я разодрал от этого душу в кровь.

     Ах, декабрь, за что со мной ты это сделал?

     За что ты у меня святое отобрал?

     В мою душу раза два ты плюнул,

     Ведь я любил её, а ты забрал.

     Ах, январь, ты думал, что забудусь?

     В твоих праздниках, в вине я утоплюсь?

     Но ты ошибся: вино твоё не буду,

     И праздник никакой я не хочу.

     Февраль, дурные вести ты принёс вначале,

     Не окончил ты правление своё.

     Своей историей меня, друг, ты опечалил,

     Но знаю выход я отчасти из неё…

     

     

     Злая осень.

     

     

     Забрала из жизни краски осень,

     Забрала зелень из травы.

     Наградила нас болотной кляксой осень —

     Кляксой увядающей листвы.

     А зима, как в чёрно-белом фильме,

     Одаряет нас белым цветом полотна.

     И художник будто сжалился над нами,

     Одарив нас крапинками с цветного полотна.

     А весна дарит нам цветенье,

     Дарит нам длинный светлый день,

     Пьянящий запах у окна сирени

     И обогретый солнцем майский день.

     А лето воспоминаньем одаряет

     О вечерних посиделках у костра,

     О холодном до зубного скрежета купанье,

     О веселье беззаботном с самого утра.

     Снова вот приходит золотая осень,

     Снова забирает краски из листвы,

     Награждает нас опять болотной кляксой осень,

     Насмехается в преддверии зимы.

     

     

     ***

     

     

     Я предан вам —

     и это не исправить.

     Я вас люблю —

     и с этим надо жить.

     Себя страшусь —

     и это надо править.

     В реке плыву,

     всё продолжая вас любить.

     

     

     Тень в твоей жизни.

     

     

     Я буду для тебя всего лишь тенью,

     Однажды тебя потревожа.

     Прости, что прервал спокойное жизни течение,

     Но с тобой я словно бы ожил.

     Я чувствую пульсацию жизни

     В давно онемевшем теле.

     Одно твоё слово — и я исчезну

     Из твоей, мной потревоженной, жизни.

     

     

     Малое лишение.

     

     

     Ты знаешь, как меня трясло,

     Когда впервые написала?

     Как жаром щёки обдавало,

     Когда письмо твоё пришло.

     Я помню это, как вчера,

     Как будто всё происходило.

     Не спал до самого утра,

     И до сих пор не отпустило.

     Я знаю — это как болезнь,

     Но нахожу в ней утешенье.

     Огнём своим, возможно, съест.

     Но это малое лишенье.

     

     

     Разговор двух...

     

     

     — Привет...

     — Привет!

     — А я люблю...

     — Кого?

     — Тебя...

     — А как давно?

     — Всю жизнь. И только с ноября

     Почувствовал, как может быть она горька...

     — Ведь в это просто не поверишь: всю жизнь одна?

     — Всю жизнь одна...

     — Наверное, врёшь!

     — Зачем мне это? Люблю...

     — Прощай!

     — Постой! Прости за это...

     — За что?..

     — За то, что начал разговор, за то письмо,

     За все стихи, что я пишу тебе одной. Я ухожу...

     — Постой...

     — Прощай!

     

     

     В сердце навсегда.

     

     

     С огромной грустью я пойду другой дорогой.

     Я очень долго в себя молчал, любя.

     Не вынести мне больше этих пыток снова.

     С тоскою ухожу, тебя любя, одну тебя.

     Прости за то, что обидел тебя сильно.

     Я знаю: ведь пропало внимание твоё.

     Не заставляю я смотреть тебя насильно.

     Ты знай, что в сердце навсегда моём.

     

     

     Монолит.

     

     

     Мне кажется, что я давно убит,

     Прикончен собственной любовью.

     Мне кажется, твоя стена — гранит,

     И обмываю своей её я кровью.

     Я ползаю у подножья монолита,

     Как слепой безумец вход ищу.

     Но не сломать мне твоего гранита,

     А если и сломаю, то себе я не прощу.

     Гранит твой не перелететь на крыльях,

     Да и крыльев у меня давно уж нет.

     Твоя стена на сотни тысяч миль —

     Не обойти её и не сказать тебе привет.

     

     

     Влечение.

     

     

     Моё безумное влечение тобой

     Проходит, выдирая из меня куски.

     И крик похож мой на безумный вой —

     Последние дни мои близки.

     Оно проходит словно по живому,

     Сдирая кожу скальпелем мою,

     И удаляя больше не живое,

     Что отмерло, когда сказал: «Люблю».

     

     

     Пришедшая боль.

     

     

     Я рвусь на тысячи элементов,

     Спеша угнаться за мечтой.

     Во мне не хватит тех фрагментов,

     Что потерял, больной тобой.

     Я потерял, спеша, немало

     И так немного приобрёл.

     Во мне веселье первое пропало,

     Взамен тоску я приобрёл.

     Пропала радость, краски жизни.

     Пришла осознанность и боль

     К тому, что так и не увижу

     Улыбки милой пред собой.

     

     

     Потеряшка.

     

     

     Я где-то потерял себя давно.

     Прошу, найдите кто-то потеряшку!

     Валяюсь где-то на одной из тех дорог,

     Где проходила моя жизнь, ступая тяжко.

     Валяюсь там в дорожной я пыли,

     Уже давно не ищут ту пропажу.

     Ах, если б проходящие хотели и могли

     Поднять ставшую ненужной поклажу.

     Года летят, и не находит меня никто,

     Спешат поскорей обойти находку.

     Так и останусь я лежать в пыли дорог,

     Засыпанный земелькой, потеряшка.

     

     

     Прости.

     

     

     Прошу прощения за то,

     Что ненароком вас обидел.

     Я не хотел, я не увидел

     Той нелепости, что творю.

     Я не желал вас оттолкнуть

     Своим твореньем стихоплётным.

     Теперь очей мне не сомкнуть

     Из-за ошибки мимолётной.

     Наверно, я в край обезумел,

     Ища прощения за наглость.

     Но вы меня свели с ума,

     И вот во мне возникла тяжесть.

     В который раз прошу простить

     За то ничтожное моё творенье.

     Мне вас с души не отпустить,

     Блуждаю я нелепой тенью.

     Но если проступок мой тяжёл,

     Приму от вас смиренно кару.

     Не той дорогою побрёл,

     Поддавшись любви пожару.

     

     

     Страх.

     

     

     Борюсь я с ним уж много лет,

     И только вот недавно дал ему я бой.

     Он поглощает хоть какой-то во мне свет,

     Свет, преподнесённый мне тобой.

     Он сковывает меня, как нити по рукам,

     Оплетая сетями липких паутин,

     Нашёптывая, что без него меня настигнет крах,

     Что без него достигну дна глубин.

     Он знает, что никуда от него не убегу,

     Что властен он в сознании моём,

     Что принадлежу ему я, словно королю.

     Страх овладел сознанием моим.

     

     

     Пламя.

     

     

     Пламя во мне уже не до небес,

     Горящим угольком идёт на убыль.

     Давно не вижу сквозь него чудес,

     Дарующих мне свою былую удаль.

     Его огнём меня чуть не пожгло

     И душу чуть пожаром не поглотило.

     Сейчас к добру иль к худу всё прошло,

     И думаю, будто не со мной всё было.

     Но знаю я, что уголёк ещё во мне,

     Что из него возможно взять огонь,

     Который так же всё сожжёт во мне,

     Оставив то, что ляжет на твою ладонь.

     

     

     Музыка.

     

     

     Музыка дарует мне передышку,

     Которой моему сердцу не хватало.

     Возможно, хватил любви излишек —

     С музыкой мне легче вроде стало.

     Льётся музыка через меня потоком,

     Залечивая раны хоть немножко.

     Написана не мной, но для меня,

     Помогает, но не очень-то надолго.

     Она проходит по ранам, словно йод,

     Залечивая своим щипающим касанием.

     Наверное, с ней любовь быстрей пройдёт

     И прекратится в душе моей гибельное увяданье.

     

     

     Дар.

     

     

     Ты не моя, и знаю, это не исправить.

     Ты не со мной, от этого слёзы лью.

     Верна себе, от этого не легче, если не лукавить.

     Но за такое сильней тебя люблю.

     Общения, я понимаю, что не будет.

     От этого ещё сильней по тебе грущу.

     Судьба меня когда-нибудь осудит,

     Что шансы, дарованные от неё, опять я пропущу.

     Она дарует мне от себя немало,

     Но все дары стараюсь пропускать.

     Хотя один мне приглянулся, и немало,

     Но ей придётся у другого этот дар отнять.

     

     

     Милость.

     

     

     Сегодня небеса моля просил

     Закончить разом все мои страданья.

     Я милости у них, скуля, просил

     Окончить вмиг моё нелепое существование.

     Они мне, конечно, не ответили. А что

     На это мог ответить Высший разум?

     Что не нарушит Он закона своего?

     От этих мыслей рая мне не светит сразу.

     Ведь в жизни поселилась моей тень.

     Раз не помог, придётся самому за это взяться.

     Ищу я способ уж который день,

     Как в миг с нелепостью своей расстаться.

     

     

     Весна.

     

     

     И вот она пришла

     Капелью с крыш,

     Напомнив о себе:

     «Весна пришла, малыш».

     Пришла она в твой дом,

     Обрадовав тебя,

     Отчасти загрустив,

     Что вот зима ушла.

     Но выгляни в окно:

     Лежит ещё там снег.

     Пока он не ушёл,

     Как и я не почернел.

     

     

     Дурак.

     

     

     В миру жил один дурак,

     И жил дурак не так, не сяк.

     Пришлось однажды дураку

     Влюбиться в барышню одну.

     Не очень смел был тот дурак,

     Он проходил и прятал взгляд.

     Хотя он был дурак-дурак,

     Он понимал, что не так, не сяк.

     И вот дурак через года

     Решил сказать: «Люблю тебя!»

     Но он с признаньем опоздал,

     «Люблю» уже другой сказал.

     Теперь дурак с тоской живёт,

     Стихи той барышне поёт.

     В конце признаюсь вам, друзья:

     Тот дурак, конечно, я.

     

     

     Мама.

     

     

     Эти волосы с седою проседью,

     Звонкий смех и улыбка растопят сердца.

     Возвращаетесь к ней в края молодости,

     В те забытые взрослой жизнью года.

     «Мама, мама, ударил коленочку!»

     И идёте с болью вы к ней.

     Мама, охая, рисует сеточку

     И подует на ранку скорей.

     Или вот ещё, не зная времени,

     Загулялись во дворе допоздна.

     Сидит дома она и тревожится

     И не сводит глаз с оконца.

     Вот ошибку одну совершаете,

     Против целый мир ополчив.

     Но вы сердцем своим точно знаете,

     Кто может понять и защитить.

     Не ругайтесь с ней, жизнь не вечная,

     Она с болью поможет вам это понять.

     И отнимет то, что казалось бы, вечное.

     Вы ступайте скорей, вы успеете, пока есть кого обнять.

     

     

     Спасибо.

     

     

     Спасибо вам, что ответили однажды.

     Спасибо, что написали мне.

     Спасибо, что простили за ошибку,

     Терзавшую тогда бездумно сердце мне.

     Благодарю вас и за молчание,

     Дарующее мне от вас мороз.

     Мечтал о вас все месяцы печали,

     Мечтал, когда опускался в страну Грез.

     Наверно, с вами растерял всю трусость,

     Терзавшую меня уж много лет.

     Ведь дали чувства к вам тогда мне смелость,

     Когда впервые написал «привет».

     Мне жаль, что с вами мне не подружиться.

     Наверно, дружба вам со мной не столь важна.

     Спасибо вам, что сердце во мне стало чаще биться,

     Ведь думал, что любовь оставила меня.

     Вы мне своим ответом даровали

     Возможность, что писать я книжицы могу.

     Спасибо, что с меня одним движением забрали

     Хоть на немного окружающую удавкой тьму.

     

     

     Гостья.

     

     

     В моей душе поселилась гостья.

     Позвал её туда однажды сам.

     Теперь её оттуда выселить непросто —

     Надежно образ закрепил я там.

     Придумал из неё я непоколебимый образ,

     Накрыв его одеялом из чувств своих.

     Теперь страдаю от своего же я поступка,

     Полыхаю на огне из чувств моих.

     Мне не забыть её и на секунду,

     Хотя старался из головы прогнать.

     Но появляется каким-то чудом снова,

     И продолжаю я по ней страдать.

     Становятся мои все дни короче,

     А ночи в бессоннице длинней.

     И разум мой во сне увидеть хочет

     Ту гостью, что поселил в душе своей.

     

     

     Ты мой воздух.

     

     

     Мне нужен разговор с тобой,

     Как нужен человеку воздух.

     Хочу услышать я голос твой,

     И будто в жизни сразу станет просто.

     Но знаю я: не хочешь мне писать,

     А я не смею тебя побеспокоить.

     Продолжу в тишине я унывать,

     Пока сон в свои объятья не уволок.

     

     

     Времена года.

     

     

     Старуха мечется в шубе белой,

     Смеётся своим беззубым ртом

     И хочет напоследок замести всё в белом.

     Чувствует свои последние деньки — зима там за окном.

     И молодой девицей краснощёкой,

     Прогоняя зиму под смех ручьёв,

     Морося капелью в лица ворох,

     Весна хохочет над старухою зимой.

     И вот уж лето весну отодвигает,

     Выходит к нам в цветастом платье луговом

     И солнышком прохожих пригревает,

     Оставив все печали на потом.

     Сместило осень лето тихо и уныло,

     Сменяя на себе наряды каждый день,

     И льёт она по ком-то слёзы очень тихо,

     Но и её прогонят в последний ноябрьский день.

     

     

     Вы знаете.

     

     

     Вы знаете, мне не суждено вас разлюбить,

     А вам — влюблённым в вас меня увидеть.

     Но продолжаете, не замечая, мне дарить

     Свет, что позволяет из темноты мне вас увидеть.

     Вы знаете, меня вам по кусочкам не собрать,

     Как пазл, отнюдь я не собираюсь.

     Наверно, не суждено меня понять,

     Порой я сам себя не понимаю.

     Вы знаете, мне не хватает теплоты,

     От нашего молчанья морозом веет.

     Вы знаете, я обменял бы все свои мечты

     На то, чтоб хоть на минуту вас увидеть.

     Вы знаете, веду порой себя я как дурак,

     Но это всё любовь к вам виновата.

     За этот незначительный пустяк

     Мне предстоит огромная расплата.

     

     

     Мокро.

     

     

     Я не плачу, это просто мокро,

     Мокро просто на щеках моих.

     Вовсе не от слёз намокло,

     Может, это от капели с крыш?

     Нет печалей в сердце моём больше,

     Не терзают думы о тебе.

     Но на щеках от чего-то мокро,

     Боже, от чего же влага на щеке?

     

     

     Без тоски.

     

     

     Когда сердце колотится неслышно,

     Когда разум выдавил любовь

     От непонимания, как всё с тобою вышло,

     Задаёшь себе вопросы вновь и вновь.

     Вывернул ты душу наизнанку,

     Показал себя со слабой стороны.

     Что же делать мне теперь, подранку?

     Потерял я все свои мечты.

     Невозможно больше мне влюбиться,

     Невозможно вспоминать тебя.

     Больше мысли не летят, как птицы,

     Не уносят сны к тебе меня.

     Залечилась на душе моей и рана,

     Не даю себе теперь пропасть.

     И побитая жизнь идёт упрямо,

     Перехватывая у чувств обратно власть.

     Знаю, что ощутил всё это не напрасно,

     Стал сильнее за все месяцы и я.

     Что бы кто ни говорил понапрасну,

     У любой тоски есть год спустя.

     

     

     Сад.

     

     

     У меня не осталось фото.

     Почти не осталось памяти.

     Отрывками что-то всплывает

     В моей исхудавшей памяти:

     Как строили лодку снежную,

     На которой хотели податься

     В жизнь далёкую, безмятежную,

     С садом поскорее расстаться.

     Как чай пила с ложечки

     Не любимая воспитательница,

     А имя её в моей памяти

     Никак не захотело остаться.

     Как дружной толпой садовской

     Ходили на киноленту,

     Космос крутил нам сказку

     Про Митьку и страну волшебную.

     Как бегали к дальней стенке железной,

     Ругали нас воспитатели.

     От этого времени безмятежного

     Не осталось почти ничего в моей памяти.

     

     

     Гонюсь за мечтой.

     

     

     Я гонюсь за мечтой, за далёкой мечтой.

     Не догнать её мне, не успею.

     Прекратил я мечтать, начал вдруг понимать,

     Что завлечь я мечту не сумею.

     И брожу я во тьме, в устрашающей тьме,

     Всё мечту свою избегая.

     Но втихую от неё я надеюсь на свет,

     Так надеюсь на свет, что мечта ненароком одарит.

     

     

     Уже не серо.

     

     

     Мои чувства уже не угли,

     Осыпались пеплом белым.

     И раны мои не ноют,

     И перед глазами не серо.

     В самом себе не копаюсь,

     Всю жизнь переживая.

     Быть может, я один не останусь,

     Быть может, и меня будут любить, лаская.

     Но пока этого не случилось,

     Всё что-то ещё сердце терзает.

     Быть может, падёт на меня чья-то милость,

     В день холодный меня согревая.

     Скорее всего, не случится это.

     Заноют, закровоточат раны,

     И в душе моей снова

     Жизнь расставит капканы.

     

     Удалён аккаунт.

     

     

     Ты знаешь, я боюсь однажды не увидеть

     Тебя в закладках, ведь удалила акк.

     Боюсь тебя чем-нибудь обидеть,

     Пишу, но вот опять дрожит моя рука.

     Наверно, потерялась где-то моя Муза?

     Мои строки никак не идут через меня.

     Нашёл такого же, как я, человека.

     Он был влюблён, как я, стихи о ней писал.

     Стихи его привлекли моё внимание,

     Он там писал о всей своей любви.

     Возможно, причинив себе страдания,

     Он погорел на огне своей любви.

     Ответила она ему не очень,

     С насмешкой обозвав лжецом.

     А он хотел, как лучше, между прочим,

     Лучше для него, не для неё.

     Я не хочу и думать, что обижу

     Ту, кому о чувствах рассказал.

     Боюсь, что больше с утра я не увижу

     Тебя, ведь удалён аккаунт.

     

     

     Звезда и камень.

     

     

     Камень наблюдал за звездой на небосклоне.

     Она жила среди таких же звёзд.

     Он наблюдал и сам того не понял —

     Влюбился в свет, исходящий от неё.

     Он стал тянуться к ней до небосвода,

     Со временем став похож на древнюю скалу.

     Но звёздочка не замечала ухажёра.

     Она дарила свет, ей было не до него.

     И тот решил завлечь её вниманием.

     Из любви создал внутри себя пожар.

     Разгорелось внутри скалы белёсо пламя.

     И камень превратился из скалы в вулкан.

     Добился камень от звезды внимания.

     Увидела звезда вспышку от земли.

     Но было поздно: из камня вышло с жизнью пламя.

     Так камень расплатился за внимание от звезды.

     

     

     Шелест берёз.

     

     

     Я прилягу поспать под берёзой,

     Пусть она шелестит надо мной.

     Незаметно, под шелест берёзы,

     Провалюсь в долгожданный покой.

     Там не будет дел сиюминутных,

     Там не будет людской суеты.

     Будет там только шелест берёзы,

     Только шелест предбанной листвы.

     И уносит берёзовый запах

     В даль далёкую обманчивых грёз.

     Убаюканный шелестом берёзовой лапы,

     Я лежу под кроной берёз.

     

     

     Одиночество.

     

     

     Оно всегда бывает рядом,

     Не разлучусь с ним и на миг.

     Не убежать от его мне взгляда,

     Везде догонит меня вмиг.

     Мне не уйти в людские гущи,

     Догонит там и даст понять,

     Что не уйду, и станет пуще

     Одиночество терзать.

     

     

     Ручеёк.

     

     

     Казалось, что предел во мне нарушен,

     Осталось до него одну ступень пройти.

     Покой во мне давно уже порушен.

     Мне смысл в этом мире больше не найти.

     Но вот недели, месяцы прошли туманом,

     И чувствую в себе я снова пустоту.

     На место, где должно биться сердце рьяно,

     Зачем-то запустил я снова тьму.

     И тьма себя там чувствует вольготно,

     Прогрызая каждый день во мне дыру,

     Из которой ручеёк уходит нитью тонкой —

     Любви, что хоть как-то освещала темноту.

     Он покидает меня струйкой тонкой,

     Состоит из моих чувств, мечтаний, грёз

     И с каждой каплей из меня выходит звонкой.

     Наверное, моей любви апофеоз.

     

     

     Снежинка.

     

     

     Одиноко под воющим ветром,

     Среди бескрайней травы,

     Танцует в полёте снежинка

     Последним танцем зимы.

     Она растает прозрачною каплей,

     Лишь до земли долетев.

     А пока танцует снежинка

     Под воющий ветра напев.

     И мир на секундочку замер,

     И ветер перестал завывать.

     Прекратила снежинка свой танец,

     Стала каплей с травинки стекать.

     

     

     Вопрос.

     

     

     Мне время больше не простит,

     Что о тебе опять забуду

     И думать, что любим не буду,

     Я не хочу опять грустить.

     И больно мне осознавать,

     Что мой порыв любви утерян,

     Что беспросветно шанс потерян

     И чувств моих ей не принять.

     И вот смирился с пораженьем

     В любви, что стала утешеньем.

     Один остался лишь вопрос:

     Как позабыть теперь тебя?

     

     

     Горько.

     

     

     Я отрезвел, теперь любовью я не пьян!

     И, отрезвев, понял, что сгораю.

     Не чувствую покоя теперь в себе

     И не осталось больше прежних чувств к тебе,

     Которые, как пташки, трепетали.

     Любовь за дни испил сполна,

     Запомнил её привкус горьковатый.

     И образ пьяный я лепил

     Той, которую всю жизнь любил,

     В фантазиях своих придурковатых.

     Зачем теперь мне слово под названьем «жизнь»?

     Ведь я не чувствую в себе её осколков больше.

     Зачем мне просыпаться поутру,

     Не видя той, которую люблю,

     Ощущая всё тот же привкус горьковатый?

     В моих руках осталась только пыль

     Из той любви, что я хотел дарить, сгорая,

     И в голове моей теперь не только ты.

     И образ твой остался всё равно при мне,

     Но стала почему-то ты совсем другая.

     Не знаю, как вернуть всё время вспять,

     Чтоб вместе на песке рисовать узор с тобою

     И не гореть один, любовь дарить, любя тебя.

     Прости, что полюбил тебя,

     Прости, что тогда тебя побеспокоил.

     

     

     Вздох.

     

     

     Мне так не нужен первый вздох,

     Мне так последний нужен.

     Я пригласил бы всех за стол

     На мой последний ужин.

     Я так боюсь уйти один,

     Что ждёт меня за дверью?

     Не буду ли я там один

     Бродить нелепой тенью?

     Быть может, встретит меня она

     С косой своей белёсой,

     Проводит по лестнице до окна,

     Где станут явью грёзы.

     Там встретят с праздником меня

     Мои по духу братья

     И сёстры в платьишках белых

     Даруют мне объятья.

     

     

     Оно не знает.

     

     

     Мне перестал светить свет,

     И снова вокруг меня мрак,

     Который со мной уже много лет,

     Который не могу отпустить я.

     И погас для меня маяк,

     И недоступен больше луч смотреть,

     На который летел мотыльком я,

     Для того чтобы сгореть.

     Теперь я на дне тёмных глубин,

     Опустился туда однажды сам,

     И нету больше причин,

     Чтоб оттуда мог всплыть я.

     Но во мне чудовище есть,

     Оно знает всю мою суть,

     Знает, кто я на самом деле есть,

     Знает, что его мне не обмануть.

     Однажды я его сам покормил,

     И больше не отходит он,

     Прогнал от меня того, кто свет дарил,

     Но не знает, что прогоню я и его.

     

     

     Почти забыл.

     

     

     А я про вас уже почти забыл!

     Забыл про цвет ваших глаз!

     Забыл про то, что когда-то я любил

     Свет, исходящий теплом от вас!

     Забыл все раны на душевном теле,

     Что пониманье сути причиняло боль!

     Что никогда не буду любим я вами.

     Забыл, какой от боли был тоскливый вой.

     Забыл, какие были сновиденья,

     Что просыпался я от них грустя.

     Просыпался и не верил,

     Ведь сон с явью путал я!

     Забыл, как я писал слова признанья!

     Забыл, как дрожал от каждой буквы я!

     Забыл, как ждал ответа мирозданья!

     Забыл, когда пришёл ответ и от тебя!

     Забыл все месяцы, проведённые в печали,

     Какой туман был от любви в глазах.

     Про вас почти уже я забываю,

     Но вот забыл, что лгу себе я тоже иногда.

     

     

     И грянул гром.

     

     

     И грянул гром! И тысячи снарядов

     Пронзили предрассветную тишину.

     И грянул гром! И сотни тысяч в сереньких нарядах

     Хотели по кусочку разорвать страну!

     И грянул гром! Десятки тысяч взвились

     В полёт со смертью на борту!

     Над городами стаями кружились,

     Всё так же повергая в крах страну!

     Прошёл первый шок от вероломства,

     И подняла голову страна!

     И взяты сотни тысяч винтовок —

     Штыками направляя на врага!

     Четыре года мы его гнали,

     Теряя по дорогам всех родных!

     Четыре года под пулями стояли,

     Чтоб не было больше вот таких:

     Гансов, что говорили — выполняли лишь приказы,

     И Фридрихов, что имели помутнение в глазах.

     Но все прекрасно понимали:

     Они все лгали, спасая шкуру, одетую в наряд.

     И было то трепетное мгновение

     Победы, что добывали в боях.

     Дошли до самого Берлина!

     И пал Берлин, и пал Рейхстаг!

     

     

     Небо голубое.

     

     

     Небо голубое, дай ты мне покой,

     Забери все мысли, забери с собой.

     Забери, что гложет, унеси в края,

     Где не потревожат все они меня.

     Ветер-ветерочек, тучи разгони,

     И мои ты чувства тоже прогони.

     Пусть летят все тучи, пусть летят в края,

     Там, где мои мысли, не мучая меня.

     Солнышко родное, ты меня согрей,

     Защити от ветра, душу обогрей.

     Защити от злого наледи вокруг,

     Подари немного мне тепла, мой друг.

     Небо голубое не ответит мне,

     Ведь его всё скрыло тучами в окне.

     Ветер-ветерочек тучи не прогнал,

     И тепла от солнца больше я не ждал.

     

     

     Прошу, простите вы меня, Мальвина.

     

     

     Хотел я быть для вас, как Буратино,

     Но я всего лишь ваш поэт Пьеро.

     Прошу, простите вы меня, Мальвина,

     Что потерялся смысл в моих стихах давно.

     Я не с таким носом, как у Буратино,

     И ключик от театра я не находил.

     Прошу простить мою любовь к тебе, Мальвина,

     Ведь в ней себя давно я потопил.

     Прошу простить все мои стихи, Мальвина,

     Что в них пишу я только о тебе.

     Ведь не о ком мне больше писать, Мальвина,

     Там вся моя любовь в стихах к тебе.

     Построены между нами стены,

     И замки там стоят не из песка.

     Прошу простить, что не преодолеть мне их, Мальвина,

     Прошу простить, что даже не узнаете меня.

     Я буду сидеть за стеною, тихо тут грустить о вас опять,

     Мне не перепрыгнуть с ходу стену эту,

     Мне не разрушить замки в одночасье.

     Всё, что могу, — стихами замки обстрелять.

     Но толку зеро в этих всех обстрелах,

     Когда из замка виден острый нос.

     Ваш полководец славный Буратино

     Давно от всех дверей ключики унёс.

     

     

     Тяжесть души.

     

     

     Во мне дыра внутри размером с Бездну,

     И радость вытекает сквозь неё.

     Пора по мне петь храму тризну,

     Ведь я пожил и втягость теперь всё.

     Не заберут в сады густые Рая

     И не отправят на судилище лжебогов.

     За то, что сделал я, готов ответить, умирая,

     Погружаясь на дно нагретых для меня котлов.

     Душа мотив поёт заупокоя,

     И виден Аида чёрный балахон.

     И встретят ли там, наверху, они все трое?

     Спросят: «Ответить за жизнь свою готов?»

     А я готов ответить невесёло,

     Что жизнь моя прожита зазря.

     И я готов слоняться в виде духа вечность,

     Но лишь затем, чтоб были сняты тяжести с меня.

     

     

     Последний, сотый.

     

     

     Ваш образ не приходит больше в снах,

     И не замирает ваше фото на экране.

     Лишь время вижу я в своих руках,

     Которое упорхнуло перед нами.

     И буду так же я грустить один

     По тем минутам, когда испытывал я радость.

     И пред глазами рассеялся мой дым

     От той любви, что месяцами во мне сгорала.

     И ночи для меня теперь теплы,

     Я не ощущаю вашего мороза.

     Благодарю, вы были ко мне добры,

     Читая то, что я писал, пряча слёзы.

     Теперь я готов забыть, уйти,

     Когда для вас я написал свой стих последний, сотый.

     Мне этот путь повторно больше не пройти.

     Прощайте! Влюблённый в вас навечно! Твой трёхсотый.

     

     

     Печальный человек.

     

     

     Жил-был в одной стране печальный человек.

     Страна была среди лесов, среди хрустальных рек.

     На небе, что всегда без туч,

     Светило солнце день ото дня.

     Но был печален человек. Он думал:

     «Весь этот прекрасный вид не радует меня».

     Он каждый день с утра вставал и всех богов молил

     Помочь найти ту одну, кому бы он свою любовь дарил.

     Но высших сущностей совет был глух к его мольбам.

     Так в человеке мерк весь свет, и поглотила бы тьма.

     Но тут среди бескрайней мглы разглядел вдали он свет.

     Свет исцелял его печаль, и отходила тьма.

     Решил тогда он путь пройти туда, где обитает свет.

     И вот дорогою побрёл печальный человек.

     Он шёл среди лесов, среди хрустальных рек,

     Он пробегал луга цветов, не прерывая бег.

     Его путь был каменист, и все он ноги стёр,

     Но вот вышел из лесов и свет, где горел, нашёл.

     Ему предстал прекрасный вид: дом среди холмов,

     Как крепость, дом стоит, забором высоким обнесён.

     На самом дальнем этаже — открытое окно,

     А в том окне... И сердце пропустило свой удар на миг!

     Ведь в том открытом окне любовь всей жизни нашёл.

     Бела её коса, и взгляд зелёных глаз приворожил,

     И снова сбился сердца его удар.

     И понял человек тогда: любовью заболел!

     Что вот она — его звезда, её свет горел!

     К забору подошёл, в душе трепеща, и молвил:

     «Привет, любовь моя, всю жизнь тебя искал!

     Ты изгнала печаль во мне и прогнала всю тьму!

     Одну тебя на свете я люблю!»

     Девица, мельком посмотрев, ответила ему:

     «Ты опоздал, сей дом на мне, я замужем давно!

     Любовь свою во мне ты не ищи.

     Найди свет в другой, надеюсь, ты её найдёшь».

     И закрыла она своё окно, пропал тогда и свет,

     Мгла вновь стала накрывать его,

     И снова пропустило сердца бег,

     Но не от любви, а от горя своего.

     Ведь та, что он полюбил, была с другим давно,

     Он опоздал с любовью на года,

     Его печаль стала вдруг печальней, чем была.

     И посерел весь белый свет вдруг для него,

     И лес стал сер, луга и воды озёр.

     Любовь в нём стала словно кипяток,

     От этой огненной любви он получил в душе ожог.

     И вот своим путём идёт среди седых теней

     Тот, что печальнее печали всей.

     Любви он так и не нашёл, и время продолжает бег,

     Но всё ещё своей дорогою один бредёт

     Печальный человек.

     

     

     Мне ты улыбаешься всегда.

     

     

     Мне ты улыбаешься всегда,

     Какое ни было бы на улице время года.

     И в жару, и в ненастную погоду

     Твоя улыбка греет изнутри меня.

     Какое ни было бы настроение,

     Я возлагаю всё на моё везенье,

     Что станут явью все мои слова.

     Мне ты улыбаешься всегда.

     Нет, я не жалуюсь на память,

     Не буду больше я лукавить.

     Жаль, что только с этого экрана

     Мне ты улыбаешься всегда.

     

     

     Тьма.

     

     

     И мысли пусты, и чувства сносились,

     И полгода мне кажутся сном. Вы поздравьте, друзья!

     С тьмой моей мы друг с другом сразились

     За вопрос на кону: чей окажется по праву сей дом.

     Протекало сраженье, не скажу, что удачно,

     И казалось, что тьма уже поглотила меня.

     Но сраженье прошло, и победа оказалась невзрачна,

     Ведь война ещё не выиграна с тьмой навсегда.

     Я стою одиноко в ожиданье сраженья,

     А внизу стянула тьма все войска, что смогла.

     На кону моя жизнь, я отдам её тьме за своё пораженье.

     Всё я сделаю для того, чтоб тьма победить не смогла!

     

     

     Она ушла.

     

     

     Она ушла, не прощаясь, неслышно,

     Не раздалось хлопка от двери.

     И душа опустела, ты слышишь?

     Опустела душа без любви.

     Ты сидишь в тишине той звенящей,

     Понимаешь, как ты одинок.

     И всё ждёшь на свой номер входящий,

     Долгожданный чей-то звонок.

     Но минуты проходят напрасно

     И, наверно, превратятся в года.

     Пониманье приходит внезапно,

     Что ушла любовь от тебя навсегда.

     

     

     Потухший огонь.

     

     

     Для меня огонь твоего маяка не горит,

     Для меня его жар не пылает.

     Всё я жду, когда огонь озарит

     Мою тьму, что меня добивает.

     Он сияет дальней точкой во мгле,

     Самому мне туда не добраться.

     Не найти до него мне пути,

     Но я буду твой огонь дожидаться.

     

     

     Стрелы в сердце.

     

     

     Любовь во мне вскипела и сварилась,

     Ожогом душу одарив мою.

     Зачем же мне ты вновь сегодня снилась,

     Зачем твою я фотографию смотрю?

     Зачем же сводит две души злодейка,

     Та, что зовёт себя свысока судьбой?

     Ведь знает точно старая затейка:

     Не быть нам никогда вдвоём с тобой.

     Зачем же засылает Купидона

     Пускать стрелы в одинокие и ранимые сердца?

     И звук стрелы приносит пониманье,

     Что не уйти любви из сердца никогда.

     

     

     Разговор с тьмой.

     

     

     Со мной говорила тьма,

     Она молила о свиданье,

     Старалась свести меня с ума,

     Увлечь собой моё внимание.

     «Забудь, прими, какой ты есть,

     Отринь придуманную „совесть“.

     Твой демон хочет много есть.

     Ты слышишь вой? Он воет.

     Зачем тебе идти туда,

     Где ты и не был никогда?

     Зачем тебе летать в мечтах

     И планы из иллюзий строить?

     Пошли со мной! Ты будешь там, своим, любимым!

     А может, даже не один!

     Ну что, пойдём? Ответь же ты!

     Пошли! Пошли! Пошли?»

     А я молчал, не мог сказать,

     Что собеседник мне противен.

     Я мог солгать? Я мог солгать!

     Но я не был наивен!

     Ведь он всё знал до мелочей

     И знал, что не укроюсь.

     Ведь он был там, сидел во мне.

     Ещё он знал, что я один и нигде не скроюсь.

     

     

     Безумство королей.

     

     

     Потворствуя безумству королям,

     Сто причин находим мы, несомненно,

     Не видя, что престолец просто пьян,

     Что вседозволенностью заболел

     От власти несомненной.

     Толпою жертвенных овец

     Себя мы гоним на алтарь безумству,

     Чтоб наш властитель-всеотец

     С короной не расстался

     Ни на секунду.

     Не видим слепо мы беды,

     Что яростно стучится в наши окна.

     Мы жертвуем все свои мечты,

     Лишь бы голова в короне

     Не намокла.

     

     

     Взгляд за занавеску.

     

     

     Ты знаешь, сердце до сих пор болит

     От чувств к тебе, убранных за занавеску.

     И жизнь моя, как колесо, скрипит,

     Куда-то мчась под откос так безумно резко.

     У занавески так прозрачна ткань,

     Что так и манит взглядом заглянуть

     В такую близкую и такую далёкую даль,

     Где так хотелось бы сердце обмануть.

     А колесо всё катит под откос,

     Всё ускоряет время свой забег,

     И лишь один терзает вдруг вопрос:

     Когда настанет и мой счастливый век?

     

     

     Шрамы.

     

     

     Пепел смыт водою равнодушья,

     И сердце больше не болит.

     И слёзы не чинят удушья,

     И образ ваш уже размыт.

     Зачем, зачем дала любовь мне ложные надежды?

     Зачем, зачем я ощутил все тяжести в душе?

     Зачем прошла? И стал я как и прежде,

     Совсем один в своей больной душе.

     И как, скажите мне, лечить все эти раны,

     Что рвались от одной мысли о тебе?

     Любовь, на память мне рисует эти шрамы,

     А я, а я ношу их с горечью в своей пустой душе.

     

     

     Голос над крышей.

     

     

     Веет утро утренним хладом,

     И по коже бегут мураши.

     Слышу голос совсем где-то рядом

     В предрассветной летней тиши.

     Голос этот сливается в песню,

     Песни этой планета мала.

     Нету песни на свете чудесней,

     О любви та песня была.

     Над домами солнце восходит,

     И струится людей редкий поток.

     Вот из дома девица выходит

     В платьишке небесно-морском.

     Её шаг — тихой грацией лани,

     Её вздох — как накат тихих волн,

     И волос на солнце играет

     С рассветным тёплым лучом.

     Голос вдруг на миг замирает,

     Но продолжилась песня его

     О Царице той, что Морская,

     О Любви, что была не его.

     В песне той и рычание львицы,

     И накат свирепой волны,

     И любовь к небесно-синей Царице,

     Ей все слова в этой песне полны.

     Уж закат опустился за крыши,

     И людей нету совсем,

     Продолжает звучать песня чуть слышно

     О Царице Морской и Любви «насовсем».

     

     

     Вечер.

     (На мини-рассказ автора Петлявина)

     

     

     Я вышел гулять поздним вечером

     В зов вечерней городской суеты.

     Звёздное небо лампы раскинуло,

     Освещая мой путь темноты.

     Вдруг меня схватили за руку,

     Тихим голосом тайну шепча,

     Протянули шкатулку из дерева:

     «Эй, дружок, загляни-ка сюда!

     Это древняя реликвия,

     Она мечты в жизнь воплотит!

     Только душу ты в обмен выменяй,

     Ты отдай её за этот реликт».

     Я зажмурился, желанье выдумав,

     Но не успел и слова сказать —

     Разразился гром, засверкали молнии,

     Вмиг заставив от страха упасть.

     И рассветные, слегка тёплые,

     Коснулись век моих солнца лучи,

     И я понял, что сон приснился мне,

     Отогнав то, что было в ночи.

     

     

     Ты не жди.

     

     

     Ты не стой у окна и не жди до рассвета,

     И не надо писать мне письма уже.

     Я погиб, надо мною деревья роняют осенние слёзы

     И стыдливо стоят без листвы в неглиже.

     Я глаза свои уже не открою,

     Не увижу прекрасных зелёных твоих.

     Горестно мне, стыдливо, я чувства все эти скрою

     И уйду под деревья лежать на осенней мокрой листве.

     А ты... будешь жить без меня жизнь прекрасно,

     Вырастишь дочь, чуть похожую на сестру.

     Муж защитит вас от горя и бури ненастья,

     Ну а я... под деревьями, лежа, тебя защитить не смогу.

     И ты знай, что вины твоей в этом нету,

     Выбрал я сам лежать на мокрой осенней листве.

     Даже если как-то узнаешь случайно об этом,

     Не кори, что я выбрал лежать и смотреть на деревья в их неглиже.

     

     

     Моя душа.

     

     

     Душа давно уже моя мертва,

     По ней ещё не спеты панихиды.

     А может, она просто не жила?

     Ведь её носитель не знает, что такое быть любимым.

     И кажется, ей нужен вековой покой

     От всех, кто бросал в неё словами,

     Которые ложились в душе той

     Стотонными, необъятными валунами.

     А может, просто не хватает теплоты,

     Что разговоры по душам приносят,

     Или просто пары добрых слов,

     Что мерзлоту из души вмиг уносят?

     

     

     Пудовы гири.

     

     

     Я ее не выменю у Бога

     На Райские прекрасные сады.

     Тому, кто с тьмой в сердце, — лишь одна дорога:

     Умирать от яда пустоты.

     И познает душа моя страданья

     У чугунных адовых котлов,

     Что не попасть в сады ей Рая

     И не скинуть мне греховных кандалов.

     А грехи мои, как пудовы гири,

     Тянут меня на илистое дно.

     И так просто гири мне не скинуть,

     И носить их тоже тяжело.

     

     

     Мой милый друг.

     

     

     Мне горестно и больно от чувств, пропавших вдруг. Ведь я любил довольно долго тебя, мой милый друг. Корил себя за трусость и снова пасовал; к тебе пути-дороги долго я искал. Спасибо за улыбку, она мне дорога, И за доброту спасибо, что не гнала меня. Ко мне ты заходила иногда на огонёк. Спасибо за прочтенье моих неровных строк. Хотя с тобой мы не стали полностью друзья, позволь хотя бы в строках этих так называть тебя? Я должен быть благодарен одной судьбе, что дала обратиться с письмами к тебе. Прости, что в жизни было то странное письмо. Оно было страннее, но заменил его. Давал я обещанья и сдерживал как мог. Трудности с подарком — не подарю его. Прости: за восемь месяцев печальных выгорел дотла. Прости, что обманул с ним я тебя. Я удалил с закладок все к тебе пути — по ним тебя мне больше не найти. Теперь должен попрощаться с тобою я, но знай, что в моём сердце ты осталась навсегда.

     С любовью, Я.