Аннотация: Это вся та же самая земля дурной крови, только переименованная и в полном собрании в одном файле. Первый том получил название "Отождествление", сама "Земля дурной крови" станет циклом "Юдоль дурной крови", редактура в общем файле более 70% текста.
Глава 1. Побег, или неудачное стечение обстоятельств
Где-то в Махтирии.
В трактирном гвалте тонули крики, смех и звон разбитой посуды. В самом эпицентре этой вакханалии, за столом, заляпанным похлебкой и пивом, шла игра в местную простецкую азартную игру. Разбойник сидел на краю стола, положив ногу на табурет, хриплый голос резал гул, объявляя ставки, быстрые пальцы ловко швыряли кости. Рядом с его локтем лежала уже приличная кучка медяков и пара потрёпанных серебряников. Рубаха расстёгнута, на лице - расслабленная, хищная ухмылка.
- Считайте, салаги, считайте! - прикрикнул он, когда кости выпали в его пользу, и рука сгребла выигрыш со стола.
- Везуч ты сегодня, Хатри. - мрачно проворчал один из игроков, здоровенный детина с шрамом через глаз.
- Это не везение, Вайка, а тактика, - произнес тот, к кому обращались, не теряя ухмылки, - Знаешь такое слово? Судя по недавним событиям, нет.
Накануне Вайка очень неосмотрительно попался страже, когда убегал с каким-то важным зельем из лавки алхимика. Зелье вернули хозяину, неудачливому грабителю - отвесили тумаков и несколько суток в местном подобии темницы. Естественно, все "сообщество" уже на следующий день об этом знало.
Стол загрохотал от смеха. Вайка сжал кулаки, но не полез в драку. Хатри был не тот, с кем связывались без крайней нужды.
Игра продолжилась. Разбойник то проигрывал мелкие суммы, то снова забирал всё, мастерски манипулируя ставками и показательно наслаждаясь процессом. Именно в этот момент дверь трактира распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и... податного. Паренёк лет двадцати, в слишком чистом плаще, с испуганно-блуждающим взглядом, вероятно искавшим хозяина этого злачного местечка, застыл на пороге, ослеплённый дымом и шумом.
Хатри заметил беднягу мгновенно, но даже не повернул головы. Следил за парнем лишь краем глаза, пока тот прижимался к стене, пытаясь взглядом отыскать трактирщика.
Игра за столом на мгновение затихла, другие тоже приметили лёгкую добычу. Трое "сборщиков налогов" уже поднимались со своих мест, переглядываясь. Разбойник сделал новый бросок костей уже не глядя на стол, всё его внимание было приковано к податному.
- Ставлю пять медяков, что у того петуха сейчас отнимут всё до нитки, - громко объявил он столу, кивая в сторону зарождающегося конфликта.
Раздались смешки. Вайка фыркнул:
- Слабовато, Хатри. Это ж итак всем известно.
- Тогда ставлю столько же, что он ещё и по морде получит.
"Сборщики" уже окружили парня. Началось привычное: толчки, требования, пощёчины. Чья-то дубина легонько шлёпнула беднягу по спине. Когда бандиты, довольно ухмыляясь, покинули трактир, оставив свою добычу плакать на грязном полу, Хатри закончил очередной кон и сгрёб выигрыш.
- Ну что, мальки, на сегодня с меня хватит, - он поднялся, потянулся и неспеша направился к выходу.
По пути он "случайно" наткнулся на паренька, который пытался подняться.
- Ой, прости, дружище, не заметил, - его рука легонько толкнула того в грудь, а пальцы за это мгновение ловко обшарили внутренний карман испачканного плаща. Пусто. Всё действительно забрали.
***
Влажный ветер гнал по грунтовой дороге обрывки бумаги и шелуху от семечек. Разбойник прислонился к мокрой стене, под навесом, с которого капало назойливой дробью. Он наблюдал, как из трактира вываливаются двое: низкорослый Грим с рытвинами на лице, и Яшка, прозванный Бородатым за спутанную копну волос, скрывавшую отсутствие шеи.
Хатри окликнул их лениво, как старых знакомых:
- Ребятишки, не в курсе, где Ульрина нынче сыскать можно?
Бандиты переглянулись.
- Он тебя не ждет, Хатри, - буркнул Грим, переминаясь с ноги на ногу и шаря рукой по перевязи с ножом, - Ты змея подколодная, никто не хочет с тобой связываться!
- Удивительно, - змея усмехнулась, не меняя позы. - А я тут подумал, ему как раз моя помощь потребуется. Слышал, он с набором проблем столкнулся. Таких, что вашими головами не решить.
Яшка нахмурился, его крошечные глазки исчезли в щелочках среди волос и жира.
- Какие еще проблемы? Ты о чем?
- Да так, мелочи, - Хатри махнул рукой. - Его новая цель... уже обработана? Или он отказался от этой затеи..? Мне казалось, он поумнее.
Он помолчал, ожидая реакции со стороны бандитов, которой не последовало, и его взгляд уперся в Грима.
- Кстати, Грим... как там здоровье у твоей мамаши? Все так же в Ольховом переулке, у самого моста, живет? Дом такой, серенький, ставни покосились... Славное, тихое местечко.
Грим замер. Вся кровь отхлынула от его и так нездорового лица. Он никому не говорил, где живет его больная мать. Все думали, она в деревне.
- Ты... - он поперхнулся, не в силах вымолвить угрозу, - Ты на че намекаешь?
- Я? Я просто проявляю участие, - чуть ли не пропел Хатри мягко, почти ласково, - Так что передай Ульке. Подколодная змея будет ждать в "Свинцовом Котле". Или я не просто проявлю участие, но и помогу, чем смогу. Понятно, ребятишки?
Он продолжил сверлить их взглядом, словно ожидал подтверждения. Грим и Яшка, с трудом сдерживая дрожь, молча поспешили прочь, не оборачиваясь.
"Свинцовый котёл" мало чем отличался от того, где ограбили беднягу податного - те же пропитые рожи, те же запахи, от которых нормального человека начинало тошнить. Ульрин сидел в дальнем углу, спиной к входу, и мрачно потягивал темное пойло. Он пришел сюда по необходимости - встретиться с перекупщиком краденых алхимических реагентов, и весь его вид кричал, что он хочет поскорее закончить и исчезнуть. Грим слезно умолял его провести встречу именно здесь. Ульрин знал, что Хатри где-то рядом, как назойливая муха, и надеялся, что тот не осмелится подойти после нескольких последних стычек с его ребятами.
Но надежды были напрасны. Стул напротив скрипнул. Мерзко ухмыляющийся Хатри опустился на него без приглашения, развалившись с видом старого приятеля.
Ульрин с нескрываемым презрением глянул на него.
- Яша с Гримом, видать, хуже сторожат язык, чем свои задницы, - хрипло произнес он, отхлебывая пива, - Я уже всем своим велел передать: ты мне не нужен. Пшёл вон.
Хатри не смутился. Он подозвал трактирщика, заказал себе самой дешевой кислятины, без зазрения совести называемой тут вином, которую здесь же и разбавляли, судя по всему, водой из канавы.
- Не торопись, Ульри. Я не отнять пришел. Я - предложить. Ты мне нужен для дела - причем, твоего же собственного. А я тебе нужен, чтобы его не провалить.
- У меня команда проверенная, без говна с больной башкой, и ты в нее не вписываешься, - бандит с силой поставил кружку на стол, пиво расплескалось.
- Команда, которая не знает, как отличить охранное заклятье на сейфе от простой позолоты, - равнодушно отрезал Хатри, пробуя свое пойло и морщась, - Какая-нибудь шляпа срикошетит, когда твои "взломщики" потянутся туда своими грязными ручонками. Останутся без глаз, а ты - без добычи. Или хуже - шум поднимется на весь квартал.
Главарь замер, не подтверждая и не опровергая информацию, но его молчание было красноречивее любых слов. В плане действительно был сейф, и он вызывал вопросы.
- Я иногда... Признаюсь, что не всегда, но думаю, в отличие от твоих быков. Я не прошу многого, - продолжил Хатри вкрадчиво, - Подстрахую твоих ребят. Соберу то, что не соберут они. Ну и само собой, небольшая доля за участие. Я слышал у тебя там около дюжины бойцов. Мне будет достаточно одной двадцатой части.
Ульрин издал короткий, похожий на лай, смех. В его глазах не было ни капли веселья.
- Одна двадцатая? Ты, Хатри, не только умен, но и скромен.
Он помолчал, обдумывая. Доля была смехотворно мала. Слишком мала, меньше чем на одного человека и это настораживало больше, чем если бы этот сын шалавы запросил половину. Ульрин внезапно осознал, что эта "подстраховка" - всего лишь предлог. Хатри шел не за общей добычей, вероятно, тому нужно было не золото, а что-то другое, что-то конкретное. Но это уже не его забота.
- Ладно, - рыкнул он с подозрением, - Одна двадцатая. Из того, что принесут в мешках мои ребята. И... - он ткнул в Хатри грязным пальцем, - твоя "подстраховка" - это твои личные риски. Сдохнешь, попадешься, обосрешься - мы не при делах.
- Естественно, - разбойник кивнул, словно речь шла о погоде, - забыв про свою кислятину, он поднялся, - Когда и где?
- Послезавтра. Полночь. За старыми амбарами, - бросил Ульрин, затягиваясь самокруткой прямо за столом, явно считая разговор оконченным.
Хатри кивнул и, не прощаясь, растворился в дымном полумраке таверны. Билет на самое интересное представление сезона теперь был в его руках. И возможность забрать какой-нибудь приз, который потом неплохо уйдет на черном рынке, потому что остолопы, которых нанимает Ульрин, ничего не чуют. А проспать налет на особняк графа Кавеллиса - это грех.
***
Ночь у старых амбаров была черной и беззвучной, если не считать хлюпанья грязи под сапогами, да далекого крика ночной птицы. Заброшенные строения вставали угрюмыми силуэтами против звездного неба, а у их стен копошились темные фигуры. Слышался приглушенный лязг оружия, сдержанная брань.
Хатри подошел бесшумно, возникнув из мрака словно призрак и в ожидании просто встал в стороне, прислонившись к брошенной разбитой телеге, со скучающим видом рассматривая окрестности.
Первым его заметил Грим. Вздрогнул, увидев знакомую высокую фигуру в тенях, и нервно толкнул локтем Яшку.
- Смотри, кого черти принесли.
Яшка обернулся, его борода взъерошилась.
- Ты чего здесь, погань? Ульрин тебя нанял все-таки, что ли?
К ним присоединился еще один, здоровенный детина с секирой за спиной.
- А, это тот самый умник? Слышал, ты языком мелешь лучше, чем делаешь, - он фыркнул и плюнул в сторону Хатри, - Места здесь заняты. Проваливай, покеда цел.
Вскоре появился мрачный Ульрин.
- Тихо, Церик. Он с нами, - главарь бросил взгляд на Хатри, полный немой угрозы. - Только на подхвате. И чтоб я тебя не видел и не слышал. Усек?
Хатри слегка склонил голову, ровно настолько, чтобы это можно было считать согласием. Отвечать что-то на оскорбления, что-то доказывать этому сброду... Он был здесь ради дела, а не чтобы завоевывать уважение этой шайки. Фигура разбойника растворилась в тени соседнего здания, пока банда в последний раз проверяла снаряжение.
"Предводитель" собрал всех в тесный круг у стены. Его лицо, освещенное тусклым светом походного фонаря, было серьезным.
- Легкой прогулки не ждите, - его хриплый голос резал ночную тишину, - Стены там не простые, но у нас есть свои ключи. - Он кивнул на двух тощих парней с сумками, полными странных инструментов. - Главное - скорость и тишина. Заходим будем через старые конюшни, там охрана в это время уже дремлет.
Он обвел взглядом каждого, задерживаясь на Хатри чуть дольше, с немым предупреждением.
- И самое главное: хозяин. Граф Кавеллис со своей свитой и половиной прислуги уехали на север, на смотр войск или какой другой херни, я не вникал. В особняке осталась лишь старая ключница да пара ленивых стражников, которые больше заняты тем, что таскают из погреба вино. Но не обольщайтесь, это дом бывшего королевского мага. Чары и ловушки работают без хозяина. Расслабитесь - вас прибьет к стене каменная рука или сожжет молчаливое пламя. Действуем по плану. Без самодеятельности.
Громилы переглянулись, кто-то нервно сглотнул. Хатри со скучающим выражением лица стоял позади. Мысль о том, что дом полон магической смерти, лишь заставляла кровь бежать чуть быстрее. Интересные условия. Возможно.
- Идите, - скомандовал Ульрин, кивнув в сторону какого-то лысого, судя по всему, своему заместителю, гася фонарь. - Сигнал будет один, - он хмуро усмехнулся, - Если чего - берите ноги в руки и спасайте шкуры. Я никого вытаскивать не буду.
Тень за тенью, группа двинулась к темному силуэту особняка. Хатри бесшумно ступал последним, разогревая в себе азарт от предстоящего взлома охранных ухищрений мага, и предвкушение от возможной ценности добычи.
Конюшни действительно оказались слабым звеном. Дверь с облупившейся краской поддалась после пары минут возни со щупами и отмычками. Один из взломщиков жестом показал: "чисто".
Они двинулись внутрь, через пару минут выйдя в толщу спящего особняка. Взгляд Змеи скользил по стенам, по полу, по потолку, выискивая несоответствия. Обычный глаз видел бы лишь величественность и дорогие материалы, но его глаз сразу отметил неестественную гладкость камня в одном месте, слишком правильный узор трещин в другом.
Прошли в узкий коридор, ведущий из служебных помещений в главную часть дома. Стены здесь были обиты темным деревом, на котором поблескивала сложная инкрустация из серебра и перламутра.
- Богато, - прошептал один из громил, проводя пальцем по сияющей линии на панели.
Он даже не успел убрать палец.
Серебряная инкрустация под его прикосновения вспыхнула ослепительно-белым светом. Тут же он пополз вверх по руке, заливая ее, как жидкий гипс. Мужик замер с открытым ртом, не в силах издать звук. Его плоть, его кости, его одежда - все превращалось в идеальную, матово-белую статую. Через секунду на его месте стояла прекрасная скульптура человека в ужасе, каждую складку одежды, каждую жилку на шее можно было рассмотреть в мельчайших деталях.
- Не трогайте ничего подозрительного, идиоты! - прошипел Докар, матерый разбойник, отшатываясь от статуи.
Они обошли свежую статую стороной, стараясь не смотреть. Хатри мазнул взглядом по застывшему лицу. Искусная получилась работа. Граф явно ценил эстетику даже в убийстве. Жаль, что тащить одному тяжело было бы.
Спустились по винтовой лестнице в небольшой зал с гобеленами. Воздух здесь был отчего-то неподвижным и спертым. В центре комнаты на постаменте стояла изящная ваза с причудливыми сухими цветами.
Орк по имени Норги, самый крупный и нервный из банды, неуклюже развернулся, зацепив плечом край тяжелого гобелена. Ваза качнулась. Он инстинктивно бросился ее ловить, его мощные желтоватые лапы ухватились за глазурованную керамику.
Ваза зазвенела. Негромко, тонко, как хрустальный колокольчик. Звон всё нарастал, нарастал, отражаясь от стен, заполняя собой пространство, становясь осязаемым... Воздух затрепетал.
Норги издал хриплый, полный недоумения звук. Он замер, не в силах отпустить вазу, его мускулистое тело начало вибрировать в такт пронзительному звону. Из ушей, ноздрей и уголков глаз брызнула алая кровь. Мощные ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол, все еще сжимая вазу в предсмертных конвульсиях. Жуткий звон дробил изнутри, не оставляя ни единой внешней раны, пока тело орка не обмякло окончательно.
Звон стих так же внезапно, как и начался. В комнате повисла оглушительная тишина. На полу лежало бездыханное тело, обнимающее вазу.
- На проклятом шабаше... - прошептал один из оставшихся воров, бледнея.
Хатри молча переступил через огромную руку, привлеченный неприметной дверью в дальнем конце зала. Интуиция, взрощенная многолетним опытом, подсказывала, что там либо дополнительная сокровищница, либо что-то не менее важное.
Кто-то поглавнее поторопил подельников и пока они рассасывались по комнатам, разбойник скользнул в узкий проем, оставшийся от сдвинутой панели, и оказался в небольшом, душном помещении. Вместо ожидаемых сундуков с золотом или полок с диковинками его встретил какой-то аппарат, притулившийся ближе к стене, с исходившим от него голубоватым свечением. Нечто походило на литую бронзовую сферу, испещренную руническими каналами, по которым перетекала и клокотала густая, похожая на ртуть, то черная, то синяя субстанция. От сферы во все стороны, сквозь стены, потолок и пол, расходились толстые, полупрозрачные "нити" чистой магии, мерцающие и гудящие низким, едва слышным гулом. Явно чувствовалась тут гномья рука. Источник магии? Не сокровищница конечно, но тоже неплохо.
Снаружи слышались приглушенные голоса и шаги. Кто-то прошел мимо его двери, даже не взглянув внутрь. Им было плевать, найдет он что-то или сгинет.
Хатри оглядел сферу со всех сторон. Чутье, приведшее его сюда, частично не обмануло - да, эта штука магическая. Да, наверное, артефакт. Скорее всего, охранная система. Жаль, что украсть это было невозможно. Но можно хотя бы отключить.
В основании конструкции, среди рун выделялись несколько углублений, явно предназначенных для... ключей? Кристаллов? Источников питания? В них были вставлены три гладких черных камня, испещренных серебряными прожилками. Он уже видел такие где-то, кажется, где-то на черных рынках для магов... Дорогая зараза, но в Махтирии такую сыскать можно. Сложно, но можно. В другой ситуации он бы прибрал их с собой, но эти очень уж тяжелые, да и он здесь не за этим. Хатри кинул взгляд по сторонам - ни одной тряпки, черт возьми, только массивные гобелены и сидушки от стульев - срезать ткань долго. Ладно, авось пронесет.
Осторожно, почти с нежностью, он вынул голыми руками один из камней из гнезда. Энергия в канале, ведущая от него, дрогнула. Гудение сферы повысилось на тон, став тревожным. Где-то в доме, он был уверен, одна из ловушек - возможно, та, что с серебряными нитями - просто отключилась, оставив лишь безобидную инкрустацию.
Как только второй камень покинул углубление, светящаяся жижа внутри сферы забулькала яростнее. Пол под ногами едва качнулся. Снаружи послышались испуганные крики. Оставшиеся воры явно почуяли, что с домом творится что-то неладное.
Он потянулся за третьим, последним камнем, пальцы уже почти коснулись гладкой поверхности... В этот момент дверь в помещение с скрипом распахнулась. На пороге стоял один из громил с круглыми от жадности и ужаса глазами. Кажется, тот самый, что плевал в его сторону у амбара при сборе.
- Что ты творишь, ублюдок?! - проревел он, видя пульсирующую сферу и камни в руке Хатри, - Это же...
Разбойник, проигнорировав мужика, резким движением вырвал последний камень из гнезда. Ярко-белая, немая вспышка света ударила по глазам. Сфера погасла. Гудение оборвалось, сменившись нарастающим, оглушающим воем рассеивающейся магии. Все магические "нити", тянувшиеся из комнаты, вспыхнули и лопнули.
Где-то в особняке с грохотом рухнула каменная кладка, где-то с шипом погасло охранное заклятье. Громила на пороге в ужасе отшатнулся и побежал, крича что-то своим.
Разбойник вышел из душной комнатенки, постучав рукой по уху, словно вытряхивая остатки магии. Тишина, повисшая в особняке, была оглушительной после недавнего воя и грохота.
В коридоре его ждали трое воров с искаженными не столько страхом, сколько злобой, лицами. И каждый из них уже тыкал в сторону Змеи куцым оружием.
- Что ты натворил, псина?! - прошипел тот самый, что видел его у сферы, - Все трясется, все рушится! Мы чуть не сгорели заживо в соседней комнате!
- Шум поднял, ублюдок! - поддержал другой, широко расставив ноги, как бы блокируя путь, - Теперь стража точно прибежит! Режь его, пока Ульрин не видит!
Хатри неторопливо перевел взгляд с одного на другого. Впервые за весь вечер лицо его озарилось раздражением.
- Вы серьезно? Вы стоите здесь, с своими жалкими ножичками, и грозитесь меня "решить"?
Он сделал шаг вперед. Бандиты инстинктивно отпрянули.
- Я только что голыми руками задушил целый особняк, который мог бы перемолоть вас всех в фарш за три секунды, - процедил он, - Я отключил каждую западню, каждую ловушку, каждое охранное заклинание, что сторожило этот дом. Можно сказать, подарил вам возможность разобрать это место по кирпичикам. И вся ваша тупая, нищая благодарность - это тыкать в меня железками и визжать, как перепуганные щенки?
Презрение на его лице смешивалось с невероятной самоуверенностью, и бандиты невольно отступили, так и не выдав ничего в ответ.
- Уберите это дерьмо, - он кивнул на их оружие, - И валите делать свою грязную работу. Пока я не передумал и не включил все обратно.
Он прошел между ними, отодвинув плечом одного, более не удостоив их и взглядом.
Пока другие воры с жадностью набивали мешки серебряными подсвечниками, шелковыми гобеленами и прочей мишурой, Хатри бродил по кабинету графа с видом знатока на аукционе - тупоголовые подельники, видимо, заглянув сюда, и увидев лишь мебель и книги, решили не тратить время.
Его пальцы пренебрежительно отшвырнули тяжелый золотой кубок. Изысканный кинжал в инкрустированных ножнах на каменной полке тоже не удостоился внимания. Игрушки для богатеньких бездельников. Не то.
Разбойник пристроился в хозяйском кресле у массивного дубового стола, методично обыскивая ящики. Бумаги, перья, печати... И тут его пальцы наткнулись на что-то тяжелое и холодное, завернутое в черный бархат. Он развернул ткань.
Внутри лежал он. Кинжал. "Вот ты где", - подумал Хатри с чувством глубочайшего удовлетворения, разглядывая свою добычу.
Небольшой, с прямым клинком из металла, походившего на слегка потемневшее от возраста серебро. Но это явно было не оно, или?.. Кинжал не предназначался для прямого сражения? Середину лезвия с обеих сторон пересекала узорчатая ковка, переходящая замысловатыми загогулинами в рукоять. Если приглядеться, казалось, они медленно двигались, перетекая друг в друга. Или почудилось?.. Определенно, это была хорошая находка. Определенно, в кинжале была сила, что звала грабителя сквозь стены. Та самая сила, что за дорого уйдет на черном рынке.
В этот момент снаружи, из сада, донесся резкий, прерывистый свист - сигнал крайней опасности. Почти сразу следом раздался истошный крик: "Хозяин! Возвращается! К воротам подъезжает!"
В доме на мгновение воцарилась тишина, а затем его наполнила дикая паника. Воры, волоча на плечах то, что могли утащить, бросились к заранее заготовленным путям отхода, давя друг друга в дверях.
Хатри же неспеша обернул кинжал бархатом. Лицо его омрачилось легкой досадой, как у гурмана, которого оторвали от изысканного блюда. Дождавшись, пока стадо в панике выплеснется из особняка первым, он покинул дом следом. С магами шутки плохи, а потому пренебрегать предупреждениями не стоило.
...Они бежали в ночи еще с добрый час, пока какой-то подготовленный малец не раскидал по тропе заговоренные камушки-обереги, сбивающие со следа. По времени хватит, чтобы поделить добычу и прикорнуть, не опасаясь погони.
Наконец, они вывалились на небольшую, скрытую со всех сторон опушку. Кто-то, не говоря ни слова, из сухих веток уже складывал и разжигал костер. Другие молча рухнули на землю, переводя дух. Воздух был густ от запаха пота, страха и жадности.
- Ты! Из-за тебя все чуть не погорели! - выкрикнул какой-то разбойник, глядя на Хатри и сжимая окровавленный кулак - видимо, все же задело одну из ловушек при отступлении, - Из-за тебя маг вернулся!
- Заткнись, трепло, - хрипло оборвал его Грим, тяжело опираясь на колено, - Он ведь и правда все отключил. Мы бы не вынесли половины этого, если бы не...
- Если б не я, - крайне самодовольно вставил Хатри, - Вы бы сдохли в первых трех комнатах.
Молчание нарушил лязг металла о металл. Грим вывалил содержимое мешков в общую кучу. Золото, серебро, драгоценности замерцали в огне. Он быстрым, привычным движением отделил примерно одну двадцатую часть - пригоршню монет и пару колец с мелкими камнями.
- Держи свою долю, - он двинул жалкую кучу в сторону Хатри, - И проваливай.
Тот ухмыльнулся, сграбастав монеты и пересыпая их к себе.
- Отдышаться то мне тут можно? У вас тепло, костер. А то по лесу в темноте идти не очень-то безопасно, тем более когда Хевасир на следу.
Грим смерил его подозрительным взглядом, но пожал плечами. Остальные, уже занявшиеся дележкой главной добычи, лишь буркнули что-то невнятное. Еще одна пара глаз у костра их не волновала. Лишь бы не лез.
Хатри сделал вид, что пересчитывает свои гроши, попутно наблюдая, как азарт и жадность постепенно вытесняют из разбойников остатки страха. Непонятно откуда взявшаяся бутылка с крепким вином пошла по кругу. Голоса стали громче, появился смех - нервный, истеричный. Они начинали чувствовать себя победителями.
Через некоторое время он зевнул, потянулся и небрежно бросил в сторону - всем и никому одновременно:
- Разомнусь, а то мало ли что. Ищейки мага.
Неспешной, рассеянной походкой он вышел за пределы освещенной полянки, растворившись в тенях. Отошел подальше, за густой кустарник, убедившись, что его не видно и не слышно. Слегка дрожащими от нетерпения пальцами он вынул из-за пояса сверток в черном бархате. Развернул его. Провел подушечкой пальца по лезвию - нет, все-таки серебро, но какая странная текстура, будто кость... Или опять показалось? Он надавил чуть сильнее - выступила капля крови.
"Что ты такое? Для чего был создан?" - мысленно спросил он, разглядывая клинок.
Даже в слабом свете звезд, пробивавшемся сквозь кроны, кинжал казался живым. Лезвие словно вбирало в себя свет, а серебряные узоры на рукояти мерцали собственной жизнью.
И в тот же миг его слух уловил крадущийся звук. Не зверя. Человека. Неумелого, уставшего.
Хатри действовал молниеносно. В два бесшумных шага он преодолел расстояние между деревьями.
Из-за ствола дуба на него смотрела пара широко раскрытых, испуганных глаз. Девчонка. Грязная, изможденная, в рваной одежде. Совсем юная. Она даже вскрикнуть не успела, как его рука замком сжала тонкие запястья, скрутив их за спиной. Холодный клинок прижался к ее горлу.
- Не рыпайся, хуже будет, - прошептал он девчонке на ухо. Она жалобно заскулила.
Гениальная идея родилась в его голове. Маленький перфоманс! Повеселить тупых ублюдков, ну и себя заодно. Социальные связи - это полезно, даже если ненавидишь своих подельников. Без лишних усилий он вывел ее из-за деревьев на свет костра. Все разом замолчали, уставившись на них.
- Гляньте, какая сладкая курочка заблудилась тут у нас, - сладко проговорил Хатри.
- Пожалуйста... - пролепетала девушка, вся дрожа.
- Молчать! - резко оборвал он и сильнее прижал кинжал к ее горлу. На нежной коже тут же выступила алая капля.
На мгновение он замер, краем глаза уловив кровь на лезвии. Затем, не сводя с бандитов оценивающего взгляда, медленно, с преувеличенным наслаждением, поднес клинок ко рту и слизал кровь с холодного металла.
Кто-то из разбойников помладше сглотнул и отвел взгляд. Яшка, наоборот, хрипло рассмеялся, Грим расплылся в улыбке. Остальные замерли в молчаливом оцепенении, не понимая, как реагировать. Те, кто знал Хатри чуть лучше прочих, поняли сразу - это заявление о праве собственности.
- Давайте покажем ей наше гостеприимство, - с предвкушением произнес он, облизнув нижнюю губу.
***
Последний луч солнца цеплялся за верхушки сосен, окрашивая лес в багрянец. Несс быстро шла, спотыкаясь о корни, и этот свет казался ей теперь зловещим. Эйфория бегства давно сменилась липким, холодным страхом. Она была голодна, ноги стерты в кровь, а деревья вокруг стояли одинаково чужими и безучастными.
В очередной раз она споткнулась, и, чуть не пропахав носом землю, хлюпнула им и осталась сидеть у поваленного дерева. Вдруг вспомнилась околица деревни, которую она надеялась никогда больше не видеть. Она была всего в нескольких часах в обратном направлении, но одновременно также далека - в ночи Несс не найдет дорогу назад, просто заблудится еще сильнее.
Несс сидела на пне, вколачивая грубую нитку в грубую ткань своего запасного платья.
- А у тебя мама не ругается, что ты всегда такая рваная?
Девушка вздрогнула. Рядом стояла Мьелка, дочь ткачихи, и с любопытством разглядывала заплату.
- Моя ругается, - продолжала девочка, не дожидаясь ответа. - Говорит, красивое платье порчу.
- У меня нет мамы, чтобы ругаться, Мьелка, - голос Несс прозвучал ровно и глухо. Она потянула нитку, - И папы тоже нет.
Девочка округлила глаза.
- Куда они ушли?
- Наверное к Ариллису и Доладриссе. Или к Вадашу. Они умерли. Когда я была немножко старше тебя.
- А... а кто тебе платья шьет? И кашу варит? - не унималась Мьелка.
- Я сама. Или тетя Марта дает работу, а за это - еду и ночлег, - она мотнула головой в сторону своего убогого пристанища где-то в глубине деревни.
Мьелка помолчала, обдумывая услышанное.
- А ты маму любишь свою? Она красивая была? Я никогда твоих родителей не видела, расскажи что-то!
Девушка отложила иглу, жалко улыбнувшись. Мьелка разбередила воспоминания - наверное, самое яркое, что вставало у Несс перед глазами - мать и отец склонившиеся над картой что-то обсуждают, и Несс, ничего не понимающая, но все равно лезущая посмотреть, задает кучу вопросов...
- Мои мама с папой... они были не отсюда. Не из нашей деревни. Они пришли из далека-далёка. Из такого большого города, где дома - как горы, и у всех есть туфли, ну или сапоги. Они знали много красивых историй.
- О чем? - прошептала Мьелка, завороженная.
- О принцах. О магии, или эльфах. О море, - голос Несс на миг смягчился, в нем зазвучали обертоны давно забытой нежности, - Они говорили, что я тоже могу увидеть море, если очень захочу.
- И что? Ты увидела? - воскликнула девочка.
Вопрос вернул Несс в реальность. Она взглянула на свои руки - грубые, в ссадинах и вечных занозах, пахнущие землей и кислым тестом.
- Нет, Мьелка. Не увидела. Чтобы увидеть море, нужно очень долго идти. А я должна огороды перекопать, свинарник почистить, да и много еще чего. Иначе тетя Марта не пустит меня ужинать.
Вдалеке зычно крикнули имя и девочка тут же забыла о разговоре и помчалась прочь. Несс осталась сидеть в наступающих сумерках. Потом она снова взяла иглу и принялась яростно, с каким-то отчаянием, зашивать уже другую дыру, будто зашивая себе рот за все эти глупые, прекрасные воспоминания.
Отпустило так же внезапно, как и накатило. Она снова была одна в холодном, темнеющем лесу. Но теперь ее страх смешался с горькой, обжигающей обидой. Она сбежала от тети Марты, от вечной прополки, уборки коровников и другой грязной работы. Но море, обещанное родителями, оказалось еще дальше, чем она думала. Несс поняла, что заблудилась по-настоящему.
Ветки хлестали ее по лицу, как плети, цеплялись за рваное платье. Дороги не было. Воздух остывал, и каждый шорох - треск ветки, шелест листьев - заставлял ее замирать, сердце бешено колотилось в груди. Она шла уже не к чему-то, а от всего, что было позади, и это "все" теперь казалось уютным и безопасным по сравнению с этой безжалостной, молчаливой громадой леса.
"Просто иди к солнцу, деревня всегда находится там", - вспомнила она глупый совет кого-то из деревенских детей, когда они слегка терялись в окрестных лесах. Следуя их логике, можно было подумать, что другие деревни тоже могут находиться в том направлении. Но солнце давно скрылось, и на небе проступали чужие, холодные звезды, которые не указывали пути. Ноги гудели от усталости, в горле першило от слез, которые она не позволяла себе пролить.
И тогда она уловила его - едва заметный, далекий запах дыма. Не резкий, не лесной пожар, а... живой. Приготовленная еда. Костер.
На мгновение сердце ее екнуло от надежды. Люди! Возможно, это другие путники? Охотники? Она почти побежала на запах, спотыкаясь, радуясь каждому новому вдоху, который был чуть явственнее предыдущего.
Она продиралась через последнюю стену кустарника и замерла.
Это была не торговая тропа. Не охотничий привал. На небольшой поляне, у яркого, нахально пылающего костра, сидели несколько мужчин. Они были грубы, неопрятны, их лица, освещенные пламенем, были изрезаны шрамами и кривыми ухмылками. Рядом валялись пустые бурдюки, в огне жарилось мясо. Интуиция подсказывала: это были не те люди, у которых можно просить помощи.
Несс инстинктивно шагнула назад, в спасительную темень, надеясь, что никто не услышал, как заходится ее сердце. Но было поздно. Из мрака за спиной, будто сама тень обрела форму, возникла хватка. Железная и безжалостная. Ей больно заломили руки за спину, а к горлу прижали что-то узкое, острое и леденяще-холодное. Дыхание перехватило.
- Не рыпайся, - прошептал низкий, хриплый голос у самого уха. От него по коже побежали мурашки. - Иначе хуже будет.
Ее грубо поволокли вперед, к свету костра, который теперь казался светом из самой преисподней. Она слабо пыталась вырваться, но ее держали с силой, не оставляющей надежд. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая потрескиванием веток в костре.
- Гляньте, какая сладкая курочка заблудилась тут у нас, - его голос прозвучал громко и насмешливо, нарочито слащаво.
- Пожалуйста... - вырвалось у нее само собой, голос дрожал, предательски срываясь.
- Молчать! - резко оборвал он и сильнее прижал лезвие к ее горлу. Она почувствовала, как по коже побежала тонкая, горячая струйка крови.
Он говорил еще что-то, но смысл слов уже начал уплывать от Несс. Последнее, что ясно и отчётливо запомнилось, прежде чем мир погрузился в кромешный ужас, - это глаза разбойников у костра. В них не было злобы или ненависти. Только скука или предвкушение безудержного веселья. И это было страшнее всего. Тишину на поляне разорвал хриплый натужный смех какого-то бандита.
Тот, с кинжалом, все еще держал ее. Его дыхание было горячим и ровным.
- Ну что, курочка, - его голос прозвучал у самого уха, тихо, только для нее, - Покажем им, как можно развлечься?
Он вдруг резко толкнул ее вперед, к самому костру. Несс чудом не упала в огонь, лишь беспомощно закачалась, и в этот миг его руки, сильные и цепкие, схватили ее за плечи и повалили на колени, а затем перевернули на спину. Сосновые иголки и мелкие ветки больно впились в спину. Мир опрокинулся. Вверху было черное небо с чужими звездами, а вокруг - кольцо оживших, жадных теней.
- Реще, Хатри, не томи! - просипел кто-то сбоку, и имя, прозвучавшее в воздухе, на мгновение обрело форму для нее. Хатри. Теперь у ее мучителя было имя.
- Распакуй товар, покажи качество! - рявкнул другой, и грубый хохот прокатился по кругу.
Кто-то прижал ее плечи, ноги... Она зажмурилась, пытаясь уйти внутрь себя, но ее кто-то грубо шлепнул по щеке и сказал открыть глаза. Хатри встал перед ней на одно колено, его лицо было так близко, что она различала каждую пору на его коже, каждый пробивающийся волос на выбритом подбородке.
- Смотри на меня и улыбайся, - приказал он безразличным тоном. За его спиной звучали одобрительные выкрики: "Вот это я понимаю, подход!" Хатри потянул завязки на штанах.
Нет, прошу, не надо...
Мысль пролетела обрывком и рассыпалась. Ее сознание, ища хоть какую-то точку опоры, зацепилось за детали. За его рубаху. Темно-зеленая, грубая ткань, в нескольких местах перештопанная толстой черной ниткой. Одна заплата, у самого плеча, была в форме неправильного треугольника. Она начала считать стежки на этой заплате.
Один. Два. Три...
Его руки скользнули под ее платье. Холодные от ночного воздуха, шершавые от мозолей. Прикосновение было таким... Собственническим, что ее тело вздрогнуло, пытаясь сжаться в комок. Но он был сильнее.
Четыре. Пять. Шесть...
Насильник что-то сказал ей, его губы шевельнулись в сантиметре от ее лица, но слова проплыли мимо нее. Все вокруг смешалось в какую-то какофонию происходящего. Несс могла видеть только медные заклепки на его кожаных наручах, когда наконец отвернулась. Наручи были потертыми, в царапинах, и одна из заклепок, слева, почти оторвалась и болталась, отсвечивая красным от пламени костра. Несс вперилась в эту крошечную точку света, пытаясь сделать ее своим миром, но вдруг ее пронзила боль. Резкая, разрывающая, чудовищно незнакомая. Она вскрикнула, но звук застрял в горле, превратившись в короткий, оборванный выдох. Чей-то возбужденный возглас - "Во! Приняла!" - прозвучал будто из-под толстого слоя воды.
Взгляд Несс затуманился. Звезды на небе поплыли и смешались. Она больше не видела заплат на его рубахе, только размытое зеленое пятно. Не видела заклепок, только грязные пепельные волосы, спадающие ей на лицо. Одна жирная прядь коснулась ее щеки. Мужчина двигался, и с каждым движением боль и унижение проникали все глубже, стирая ее, превращая в ничто. Последние мысли покинули голову Несс и она просто смотрела в темноту над его головой, где когда-то были звезды, и чувствовала, как ее внутренний мир, все ее воспоминания о родителях, о картах, о море, трещат и рушатся, как та самая книжная хрустальная ваза, разбивающаяся о каменный пол во дворце из тех книжек о приключениях рыцарей, что читали ей родители.
Где-то очень далеко прозвучало: "Теперь моя очередь".
Но это был уже не ее мир. И не она сама. Это было что-то отдельное, что-то, что больше не имело к ней никакого отношения.
***
Костер догорал, превратившись в груду багровых углей, которые шипели под каплями начинающегося ночного дождя. В воздухе, помимо ароматов вина, витало что-то еще, неприличное и откровенное. Истощенная девушка, находясь в забытьи, в грязном, изорванном платье, неосознанно жалась к кому-то из таких же грязных разбойников в попытке убежать от рассветного холода.
Тела вокруг костра разметались в усталых, пресыщенных позах. Хатри сидел, прислонившись спиной к колесу разбитой телеги. Он чувствовал странную, несвойственную ему тяжесть в мышцах, будто после долгой болезни. Голова была чуть мутной, и в висках отдавался глухой, назойливый гул - то ли от бессонной ночи, то ли от близости к той адской сфере в особняке, то ли от холодной тяжести кинжала, что он только что сунул за голенище сапога. Лезвие давило на лодыжку, напоминая о себе при каждом движении.
Хатри тщательно вытер пальцы о грубую ткань штанины, убирая с них белое и липкое, уже подсохшее. Движения были чуть замедленными, и это его раздражало. Он встряхнул головой, прогоняя непонятную слабость.
Затем его взгляд скользнул по груде трофеев. Его жалкая доля была уже при нем. Смех. Он заслужил больше. Он был тем, кому эти дармоеды должны были всё это золото и драгоценное барахло и он возьмет столько, сколько сам посчитает нужным. И пора уходить. Если Хевасир не нашел их до сих пор, то уже и не найдёт, если вообще ищет.
Разбойник поднялся, и его тень поползла по поляне. Сапог предательски громко хрустнул по ветке. Он наклонился, пальцы выхватили из чьей-то кучи добычи горсть тяжёлых золотых монет, несколько колец, золотую цепь с рубиновыми вставками.
- Эй, Хатри! - внезапно просипел с земли хриплый голос. Это был Грим, приподнявшийся на локте. Его глаза, мутные от хмеля, были полны подозрительной злобы, - Куда это ты так спешно? И что это ты там прячешь?
Хатри замер. Еще двое, Яшка и кто-то третий, проснулись от голоса Грима. Они уставились на него, и в их взглядах читалось то же животное недоверие.
- Никуда, размяться встал.
- Врешь, ублюдок! - взревел Яшка, с трудом поднимаясь на ноги. - Делить всё будем утрой! Как договаривались!
- Я свою долю уже взял, - голос Хатри стал низким и опасным, но в нем впервые зазвучала фальшивая нота. Та самая слабость дала о себе знать, замедлив его реакцию.
- А это что?! Видимо, взял лишнее! - крикнул очнувшийся четвертый, хватая лежавшую рядом дубину.
Мгновение - и они, подскочив, двинулись на него, четверо против одного, с похмельной, тупой яростью в глазах.
Хатри, не дожидаясь потасовки, резко развернулся и бросился бежать в сторону леса, в наступающий рассвет. Его ноги, предательски ватные, плохо слушались, и он споткнулся о корень, едва не упав.
- Держи его! - Грим рухнул обратно в грязь, слишком пьяный, чтобы бежать, но его крик подхватили другие.
***
Пролесок редчал, уступая место холмистой, открытой местности. Убегать дальше было бессмысленно - на изможденных ногах его бы все равно настигли на равнине. Дыхание рвало грудь раскаленными крючьями, в висках стучало. Эта проклятая непонятная слабость, накатившая словно отравой, сводила мышцы судорогами.
Он остановился и развернулся к своим преследователям. Те тоже дышали, как загнанные быки, пот заливал их злые, перекошенные лица. Четвертый, с дубиной, отстал, его хриплый лай доносился сзади.
- Ну что, бегун, - выдохнул Яшка, вытирая рукавом слюну с подбородка. - Кончилась дорога. Надоело тащить свою шкуру? Отдавай награбленное, и помрешь быстро.
- Или не быстро, - добавил разбойник, имени которого Хатри не знал, постукивая дубинкой по ладони.
Хатри, ничего не ответив, вытащил из-за пояса свой обычный, зазубренный нож. Рука едва заметно дрогнула, но этого хватило, чтобы Яшка, ухмыльнувшись, ринулся в атаку.
Они сошлись в клинче. Хатри парировал первый удар, отвесил короткий, хлесткий удар локтем в лицо Яшке, почувствовал, как хрустнул хрящ. Но в этот миг второй разбойник зашел сбоку.
Хатри заметил движение боковым зрением, конечно заметил. Мозг уже отдал команду телу отпрыгнуть, увернуться, как он делал всегда, но тело не послушалось. Мышцы на мгновение предательски обмякли, сделавшись будто ватными и чужими.
Удар шипастой палицей кого-то из преследователей пришелся точно в ребра.
Боль, острая и ослепляющая, пронзила его насквозь. Воздух со свистом вырвался из легких. Мир накренился, поплыл, зазвенел в ушах. Он рухнул на колени, пытаясь ухватиться за траву, чтобы не упасть лицом в грязь. Нож выскользнул из ослабевших пальцев.
Сознание начало меркнуть, словно кто-то вылил ему за шиворот ушат черной, вязкой смолы. Он успел ощутить еще один удар клинком под ребро, и услышать торжествующий, хриплый смех где-то очень далеко.
- ...наконец-то ты сдохнешь, ублюдок!
Наконец звуки пропали и последнее, что он почувствовал, прежде чем тьма поглотила его полностью, было холодное прикосновение металла за голенищем сапога.
Глава 2. Шесть сотен золотых
Отхарон. Столица, Арисхаль. Дворец Царей и матери-заступницы Доладриссы. Зал Вадаша.
Для любого присутствующего, кто не являлся архонтом, воздух в зале ощущался ледяным, словно сидели не в помещении с мраморными стенами и витражными окнами в пол, а где-то в гномьих горах. По крайней мере, так казалось Антариилу.
Архонты, семь живых монументов, восседали в центре полукруглой спирали, расходившейся ярусами от пустой кафедры, которую, вероятно, должен был занимать представитель правящих кланов, сегодня отсутствующий.
Самому младшему из них, архонту Веларну было на вид около ста шестидесяти. Взгляд его, лишённый мигания, был устремлён куда-то в пространство над головами присутствующих, будто он читал там невидимые строки судьбы. Старшей, архонту Илтариэль, чьи серебряные волосы были убраны в настолько сложную и тяжёлую конструкцию, что та, казалось, оттягивала её голову назад, было за двести.
Никто из семерых не двигался, о перешептывании или переглядывании речи тем более быть не могло. Они излучали незыблемость или традицию, бесконечную, утомительную мудрость, прошедшую сквозь огонь и лёд истории Отхарона. Перед ними даже воздух казался более густым, более послушным.
Антариил сидел в третьем ярусе, среди прочих чиновников своего ранга. Его кресло было проще, с узкими подлокотниками, из тёмного дуба. Разница в комфорте была неслучайной: ежесекундное напоминание о дистанции, о том, что он, и остальные - исполнители, пусть и высокопоставленные. А архонты - воплощение Воли.
Сегодня эта Воля обсуждала уже третий час подряд вопрос о единообразии архитектурного стиля в новых кварталах приграничных колоний. Кто-то из таких же мелких чиновников, как и Антариил, сухо зачитывал речь:
"...использование несанкционированных эркеров и оконных проёмов округлой формы ведёт к диссонансу с энергетическими линиями местности, что, в свою очередь, может породить у подданных нежелательные сантименты беспокойства и..."
Антариил слушал вполуха. Вернее, он не слушал вовсе. Слова сливались в монотонный гул, на который накладывался назойливый звон в его собственных ушах.
Вчера была Память. Десять лет.
В культуре Отхарона смерть не была концом. Это был Порог. Переступившего его поминали не слезами и стенаниями - это считалось слабостью, оскорблением ушедшего, не сумевшего очиститься от мирских привязанностей. Его поминали безмолвной стойкостью. Ритуал Памяти длился сутки. Следовало бодрствовать в месте, связанном с ушедшим, пить только ледяную родниковую воду и держать в руках символ его сущности.
Антариил просидел всю ночь в зимнем саду их поместья, где Делирис когда-то выращивала странные черные цветы с далёкого запада. В руках он сжимал её любимый стилос - изящный стержень из чёрного дерева с острым серебряным наконечником. Он помнил, как она водила им по пергаменту, составляя генеалогические древа или записывая личные стихи, которые никому не показывала. Стилос был холодным. Всю ночь. Он так и не согрелся в его пальцах.
А теперь, спустя сутки без сна, с пустым, скрюченным от ледяной воды желудком и с головой, набитой пеплом воспоминаний, он должен был здесь сидеть. И слушать об эркерах. И готовиться излагать свою ересь о торговле с людьми.
Его взгляд скользнул по лицу Илтариэль. Её глаза цвета старого льда были полуприкрыты. Она казалась дремлющей, но Антариил знал - она видит и слышит всё. Она слышала доклады о волнениях в рудниках на восточных границах. Слышала донесения о странных искажениях магии в святых пещерах. И теперь слушала про эркеры с тем же безразличием вечного ледника, которому нет дела до суеты у своего подножия.
В этом и была вся суть Отхарона. Не злоба или агрессия, как когда-то у разбитых кланов орков или какого-нибудь воинственного Дерстрата. Равнодушная, всепоглощающая неподвижность, система, отполированная веками до состояния идеального механизма, который уже забыл, для чего был создан, и теперь просто функционировал, измельчая любую живую мысль в пыль под жерновами процедур, советов и незыблемых принципов.
Голос докладчика оборвался. В зале воцарилась гулкая тишина, означавшая конец одного доклада и ожидание следующего. Распорядитель, чьё лицо было лишено какой-либо мимики, кивнул в сторону Антариила.
Его черёд.
Антариил медленно поднялся. Мир на секунду поплыл. Он ухватился за спинку кресла перед собой, ощутив под пальцами ледяную гладь полированного дерева. Глубокий вдох обжег легкие.
Он выпрямил спину, отряхнул несуществующую пылинку с рукава своего серо-голубого камзола - цвета официального траура, и шагнул вперёд, к кафедре, навстречу семи парам глаз, в которых не читалось ничего, кроме готовности превратить его слова в ещё одну запись в архивах.
Звук его собственного голоса, чеканивавшего цифры, проценты и тонны, казался Антариилу доносящимся из глубокого колодца. Он механически водил указкой по схемам, начертанным на огромном пергаменте, который держали два безмолвных ассистента. "...При снижении импортной пошлины на зерновые княжеств Восточного Предела хотя бы на пятнадцать процентов, мы не только стабилизируем цены на хлеб в приграничных гарнизонах, но и создадим рычаг давления, позволяющий нарастить экспорт лишайника "Ночная слюда" и мхов рода "Плаунок теневой", чья алхимическая ценность среди человеческих гильдий алхимиков продолжает расти..."
Он видел, как по рядам пробежала волна осязаемой скуки. Чиновник средних лет в первом ряду едва заметно закатил глаза, переводя взгляд на роспись купола. Старейшина из Торговой палаты, сидевший слева, подавил тяжелый, шумный вздох, будто Антариил говорил не о выгодах, а читал вслух погребальную песнь.
Но самое страшное было впереди. Он поднял взгляд на семерых архонтов.
Архонт Келлабор сидел, откинувшись на спинку трона из черного базальта, пальцы недовольно перебирали по рукояти церемониального кинжала. Илтариэль не двигалась, но уголки ее тонких, бескровных губ чуть опустились, сложившись в выражение легкого, привычного отвращения, с каким смотрят на назойливую муху. Веларн смотрел прямо на Антариила, и в его глазах читалось неприкрытое раздражение.
Антариил закончил. Звук его голоса затих, поглощенный бездной тишины Зала. Казалось, даже свет, отражавшийся от мраморных стен, померк на мгновение. Первым нарушил молчание архонт Веларн.