Прошла неделя. Дожди сменились пронизывающим ветром с моря, но внутри сарая, благодаря заботливо заделанным Нианелем щелям, было по-прежнему сухо и относительно тепло. Гезариил не появлялся и его отсутствие несомненно радовало всех собравшихся, однако чувствовалось, будто он еще напомнит о себе.
В узелке Сеймариля сегодня болталась не только пищуха, но и немного копченого угря, которого шавки Ростина почему-то сочли отбраковкой, докопавшись при очередной проверке. Но и пусть, для всех эльфов в старой сарайке такое угощение было не меньше, чем пир.
Разговоры, последовавшие за поеданием рыбы, текли вяло, о бытовом: Авииль жаловался, что трактирщик начал продавать его услуги соседям без спросу, и теперь чистить приходится не одну выгребную яму, а пять. Нианель молча кивал, у него были свои проблемы с хозяином на новой стройке где-то в соседнем посёлке и участвовать в обсуждении чужих страданий не было моральных сил. Вскоре речь зашла о погоде.
- Завтра, говорят, ясно будет, - пробурчал Тарииль, неожиданно вклинившись в беседу. - Если ветер стихнет, можно к озеру сходить, за горбаткой. Пойдёте?
Озеро находилось далековато, за холмами, пару часов хода быстрым шагом, но и вода там была чище, и рыба - речная, не морская, считалась почти деликатесом. Поход туда был событием, требующим планирования.
- По графику бы сбиться, - сказал Сеймариль, уже мысленно прикидывая, как выкроить время. Отец не отпустит на полдня просто так. Придется соврать. Или сказать правду и получить в ответ разочарованный взгляд. - У меня после полудня лавка пустая обычно. Можно тогда.
- Я не смогу. - коротко вставил Нианель, не потрудившись объяснить причины.
Обсуждение на этом заглохло, уткнувшись в тупик их несвободы. Впрочем, как всегда - чтобы сходить на озеро, или в соседнее поселение, или еще куда, нужны были какие-то невероятные совпадения, позволяющие всем четырем эльфам собраться.
Чтобы разрядить увядшую атмосферу, Авииль, вечно вертлявый, вдруг поддел ногой валявшееся в углу старое, ржавое ведро.
- Эй, помните, как раньше учили? "Полог безмолвия"? Самый первый урок.
Подняв ведро, он выдул изнутри паутину, и его лицо озарила почти озорная ухмылка. Это было не про магию как таковую, скорее про память или игру. Всех эльфов учили основам магии еще в самом детстве, простым бытовым заклинаниям, чтобы те всегда могли обслужить себя. Отголоски искры теплились в каждом втором эльфе, но это не значит, что везунчики могли называться магами Вадаша.
- Давай, попробуй, - почти беззвучно сказал Нианель, и уголки губ дрогнули в подобии улыбки.
Авииль сосредоточился. Положил ладони на холодное железо, закрыл глаза. Губы его зашептали что-то - не слова заклинания, а их тень, обрывки, как стишок, забытый наполовину. Воздух вокруг ведра слегка задрожал, будто в летний зной.
- Накладываю на... эту ржавую башку! - выкрикнул Авииль и нахлобучил ведро себе на голову.
Что-то пробормотал из-под него, и вылетевший звук прозвучал глухо, как из-за толстой стены. Он сдернул ведро, сияя.
- Работает! Ну, почти. Тише стало, да?
Раздались короткие смешки. Дурацкая забава, только зря напоминающая, кто они такие и где они.
Сеймариль нехотя перехватил шершавое железо за край, и повторяя жест Авииля, сложил ладони, закрыл глаза, но внутри ничего не отозвалось. Ни легкой дрожи, ни намека на связь. Попытался вспомнить то, что слышал когда-то краем уха, может, от отца, может, от других беженцев в первые годы, усиливающие обрывки. "Тишина меж ладоней... покой в очертаньях..."
Он попытался сконцентрироваться получше, зашептал вновь... Но ведро оставалось просто ведром, куском ржавого железа.
- Не выходит, - буркнул Сеймариль, отставляя ведро в сторону. Оно звякнуло, стукнувшись о случайный камень на земляном полу.
- Да ладно, с первого раза ни у кого, - утешение в голосе Авииля прозвучало достаточно фальшиво. Все уже увидели разницу.
- У отца получается, - жестко констатировал Сеймариль, больше для себя. - Лед для рыбы делает. Вода в бочке за ночь покрывается коркой. Он может.
Отец, казавшийся Сеймарилю сломленным, напрасно страдающим в углу, умел делать то, чего сын не мог. Отгородиться от окружающего мира, создать тишину в душе, ну и ко всему прочему, легкий холод в воздухе, или в воде. Такая же часть эльфийской природы, как и длинные волосы, как почитание исконных законов и традиций. Но у Сеймариля этой части эльфийской природы не было. Ни отголосков магии, ни отцовских принципов. К его собственному сожалению, ни толики свободы Тарииля, ни наглой приспособленности Гезы ему тоже не перепало. Лишь крохи ярости и недовольства на свою участь и жалкое существование.
- Это как дышать, - пояснил Нианель, - Ты делаешь это неосознанно, но когда начинаешь контролировать - получается черти что. А если если нечем дышать, но ты пытаешься вдохнуть... - он махнул рукой, понимая, что, видимо, не может облечь свои мысли в правильные слова, - Короче, воздух тут другой.
Вероятно, он имел в виду не физический воздух, а ту удушающую в зародыше любую тонкую связь с миром среду, в которой они существовали. Все же Отхарон был пропитан дыханием Вадаша и любое проявление магии там выходило легче.
Да, отец все же каждый день проворачивал этот трюк, прагматично применял обломки своего былого величия, замораживая воду в бочках, а он, Сеймариль, не мог даже этого. Наблюдая за тем, как Авииль пытается надеть ведро на голову Тарииля, пытаясь рассмешить того, он вдруг почувствовал себя еще более чужим, даже здесь, среди своих.
Разговор о магии потихоньку угас, сменившись привычным молчанием, а затем новой темой - обсуждали, кто что слышал о других эльфах в поселке - ходили слухи, что семья стеклодува где-то на окраине пытается наладить свое дело, но люди бьют их окна.
- Если бы да кабы, - вздохнул Авииль, - собраться бы всем, хоть эльфов десять... - Он не договорил. Десятеро против целого поселка? Смешно.
Слова текли мимо Сеймариля, мысли его были далеко, отчего-то сильно зацепившись за эту вадашскую магию, за это почти незаметное усилие воли, которого он не мог повторить. Такая мелкая, ничтожная вещь! Но ее отсутствие злило, будто это была личная неудача, доказательство неполноценности самого эльфийского существа, которое должно уметь хоть что-то, кроме злобы.
Именно в этот момент Тарииль, сидевший ближе всех к щели у двери, резко замер. Всегда расслабленно-сгорбленный, он вдруг стал похож на настороженного зверя.
- Тише, - прошипел он, приложив палец ко рту.
Все замолчали, затаив дыхание. Сначала не услышали ничего, кроме воя ветра и шороха вновь припустившего дождя. Но потом через шум стихии стали пробиваться отдаленные грубые голоса, смех, топот нескольких пар сапог по грязи. Целенаправленный. Шаги приближались к их холму.
Тарииль, не делая резких движений, прильнул к широкой щели в стене. Посмотрев долю секунды, отпрянул, и на его лице, обычно бесстрастном, промелькнуло нечто, заставившее кровь всех остальных похолодеть.
- Люди? - беззвучно спросил Авииль, побледнев.
Тарииль покачал головой, не то в согласии, не то в отрицании.
- Сыновья Ростина с подручными. Из поселковой "дружины". - прошептал он.
В этой богом забытой дыре не было настоящей городской стражи. Функции ее исполняла "дружина" - сброд местных головорезов, пьяниц и родственников хоть сколько-нибудь влиятельных лиц, вроде Ростина. Они "патрулировали", собирали "налог на безопасность" и были главным орудием расправы для тех, кто не нравился сильным мира сего. А их сыновья, отпрыски вроде толстого племянника, что похаживали с проверками к лавке, были самой мерзкой их частью - молодыми, жестокими, полными сознания своей безнаказанности.
- Их шестеро. Семеро, - уточнил Тарииль, снова бросая взгляд в щель. - Идут сюда.
"Что им нужно?!" - молнией пронеслось в голове у каждого. Сарай был никому не интересен, кроме них самих. И Гезы. Мысль ударила Сеймариля, как обухом. Слух о мхе... Гезариил, бахвалящийся ребятами с причала... Неужели?
Но времени на раздумья не было. Шаги уже гремели в двадцати шагах от сарая, сопровождаемые громким, пьяным гоготом. Кто-то тяжело пнул камень.
- Эй, в этой развалюхе кто-то есть? - проорал молодой, наглый голос старшего сына Ростина, Таврена. - Выходи, кто там! По распоряжению старосты - проверка!
"Проверка" - самое удобное слово. Можно вломиться куда угодно, что-то сломать, что-то забрать, кого-то побить. И все будет по закону. Вернее, по тому, что здесь за закон сходило.
- Спрячь рыбу, - тихо бросил он Авиилю. - И ведро. В угол, под солому.
Авииль засуетился, сгребая остатки их ужина. Сеймариль подскочил вне себя от какой-то тупой злости - даже последний уголок их самобытности хотели отнять.
- Сеймариль, - тихо сказал Нианель, глядя на него. - Говорить буду я. Молчи.
Но было уже поздно. Дверь содрогнулась от мощного удара сапога.
- Открывай, я сказал! Или вышибать будем!
Их сарайчуху никогда не накрывали, ведь у эльфов-рабочих, эльфов-рыбаков, призраков этого серого, вечно хмурого края не было ничего стоящего кроме возможности "сходки" и разделения трапезы. Что тут накрывать, зачем? Но логика разбивалась о пьяный хохот за дверью и тяжелые удары, от которых трухлявая древесина надрывно трещала. Бежать было некуда - единственный выход был там же, где и вход - в эту самую дверь, в которую ломились.
Нианель метнул оценивающий взгляд на компанию. Четыре эльфа, не худые, скорее жилистые от тяжелой работы, но против шестерых-семерых массивных, сытых людей, озверевших от скуки и чувства полной безнаказанности... Их ждет не драка, а избиение, но они попытаются.
- Открывай, - кивнул он стоящему ближе всех к выходу Сеймарилю.
Тот, стиснув зубы, отодвинул засов. Дверь тут же влетела внутрь, едва не сбив его с ног. На пороге, заливая сарай ледяным ветром и запахом дешевого самогона, стояли Таврен и Волька, где-то сбоку маячили еще пятеро таких же отбросов поселка, с дубинками и ножами за поясом.
- А, вот они где, наши дивары! - гаркнул Таврен, шагая внутрь.
Его жадный взгляд обежал сарай, выискивая добычу, и лицо тут же исказилось разочарованием, быстро сменившимся злобой, когда сын Ростина понял, что ничего стоящего тут кроме ржавого ведра в углу не водится.
- На колени, твари! - рявкнул один из подручных, но Волька махнул ему рукой.
- Не спеши. Осмотримся.
Обыск начали с похабным усердием - толкнули эльфов, заставляя их встать лицом к стене, обшарили карманы - пусто. Ржавое ведро подняли, заглянули внутрь - оттуда выпал сверток с остатками рыбы, его подняли, развернули и с отвращением понюхали.
- Тьфу, угорь дохлый, что ли? Воняет..
Казалось, они заглянули в каждую щель, переворошили всю старую солому на полу. Не обнаружив того, чего хотели, Таврен ткнул пальцем в грудь Авиилю, как тому, кто стоял ближе всех к нему:
- Где мох, а?! Говори!
- Какой мох? - вмешался Нианель и Авииль почти благодарно вздохнул.
- Не придуривайтесь давайте! Эльфийский! Дурь ваша! Тот, что вы тут выращиваете втихаря! Слухами полон поселок!
В голове у Сеймариля вдруг сложилось два плюс два. Зердов Геза и его намёки тогда. "Все-таки не поверил мне и решил рискнуть. Слушок дошел до Ростина и этот жирный крендель учуял возможность для новой побочной прибыли."
И тут Волька, проходя мимо, пригляделся к нему.
- О! - лицо расплылось в узнающей, мерзкой ухмылке. - Да это ж наш! Антариилов щенок! Из лавки!
Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось на Сеймариля. Таврен подошел вплотную, дыша ему в лицо перегаром.
- Ну что, щенок? Где твой папаша прячет свой эльфийский деликатес? Мох, говорят, у него волшебный. Показывай, где тут у вас плантация.
- Я не знаю никакого мха, - сквозь зубы выдавил Сеймариль. - И здесь его нет.
- Врешь! - Волька дал ему подзатыльник, не сильно, но оскорбительно. - Покажи, где есть. У отца в лавке? В вашей конуре? Говори, а то хуже будет.
Сеймариль молчал, потупив взгляд, но боковым зрением видел, как Нианель, стоявший у стены, медленно, почти незаметно, покачнулся, готовясь к рывку, Тарииль замер, руки Авииля подрагивали.
- Да он не понимает по-хорошему! - взревел Таврен и внезапно схватил Сеймариля за волосы, за длинную, разлохмаченную косу, намотал ее на кулак и рванул на себя, заставляя Сеймариля вскрикнуть от боли и неожиданности. Голова эльфа запрокинулась.
Пока все внимание было приковано к Сеймарилю, Нианель резко рванулся к двери, сбивая с ног одного из мужиков, загородивших проход. Двое оставшихся эльфов тут же рванули за ним, и растерявшиеся люди, не ожидавшие такой наглости, успели только схватить руками воздух. Кто-то бросился вслед.
- Держи! - заорал Волька, но было поздно - беглецы уже исчезли в дождливой пелене.
- Суки! - Таврен дернул косу еще сильнее, от чего корни волос чуть ли не горели огнем. - Ну, этот-то наш! С ним разберемся!
Волька махнул рукой своим прихвостням.
- Ладно уж, идите. Сбежали, в следующий раз поймаем. А этот наш, Антария сын. Папаше его потом счет предъявим.
Большинство нехотя послушалось и покинуло сарай. Остались сыновья Ростина и только один какой-то особо ретивый бугай, прислонившийся к дверному косяку. Таврен притянул Сеймариля к лицу.
- Ну что, щенок? Твои дружки тебя же и бросили. Теперь говори. Где мох? Или тебе эту твою косичку оторвать, а?
Сквозь предательские слезы боли Сеймар видел его перекошенную злобой рожу - Таврен не шутил, и косу действительно мог вырвать, а лишиться скальпа не улыбалось.
- Не знаю я! - хрипло выкрикнул он. - Отец... он что-то с травой возится, да! Но это жалкие ростки! Ничего не стоит! Это память, а не товар!
- Память, - передразнил его Волька, - А на что тогда меняет? Кому продает? Ты врешь. Чую.
Видимо, все естество эльфа источало страх за скрываемую крупицу правды, который так и бил по чуйке Вольки. Да, отец действительно менял свое детище на жалкие медяки, но признаться в этом значило бы подписать отцу, и себе заодно, приговор.
- Я... - начал он, и в этот момент Волька, решив, что слов уже достаточно, двинулся, чтобы схватить его за шиворот.
Решив, что это единственный и идеальный момент для побега, Сеймариль дёрнулся в сторону Таврена, вьезжая тому головой по носу. Детина, вереща от боли и такой подлости разжал кулак и эльф, потеряв равновесие, рухнул на пол, но тут же откатился в сторону, под ноги здоровяку у входа, сбив того с толку.
- Хватай его! - взревел Волька, но Сеймариль угрем выскользнул из-под неуклюжего захвата, рванулся к двери и исчез в мокрых сумерках, оставив в сарае только эхо ругани.
Он бежал, не разбирая дороги, подстегиваемый яростью, которая, однако, быстро сменилась паникой. Что делать? Бежать? С чем? В том, что на нем было, он замерзнет за ночь в поле или в лесу. Пойти, пешком, но куда? В столицу, где такие, как Интариаль, гниют в таких же, но чуть-чуть других конурах? Или отсиживаться в канаве и ждать, когда сыновья Ростина или местные дружинники найдут его, как бездомную собаку? Убежать из поселка? Нет. Это был бы не выход, а предательство самого себя. То самое, которое он презирал в Гезарииле и которого боялся как возможного исхода для себя будущего.
Тем более... Отец.
Сыновья сказали, что "разберутся с папашей" и они могли прийти к лавке прямо сейчас. Или уже пришли. Нужно было предупредить отца. Нужно было опередить этих двух ублюдков...
Сеймариль рванул пуще прежнего вниз, к поселку. Вскоре темные, скользкие переулки запетляли перед глазами, пьяные оклики местного сброда не могли его затормозить - он летел, словно призрак.
Когда он, запыхавшись, подбежал к их улице, к знакомому фасаду лавки с кривой вывеской, свет в окнах уже тускнел из подсобки. Но и в самом торговом зале тоже горел светильник. И в окне, сквозь чистое, но мутное от дешевизны стекло, Сеймариль увидел фигуры - Ростина, чинно сложившего толстые руки на животе, и отца, стоящего к окну с неестественно прямой спиной.
Дождь, превратившийся в морось, скрадывал звуки, но через щель в раме доносились обрывки голосов.
- ...глупости, господин Ростин, уверяю вас... простые попытки... но ничего... - голос отца, приглушенный, пытающийся быть ровным, но в нем слышалась трещина.
Сеймариль видел, как Антариил повернулся, исчез в подсобке и через мгновение вернулся, неся ту самую кадку с жалкими, поблекшими, почти засохшими ростками гибридного мха. Поставил ее на прилавок с таким видом, будто подносил в качестве жертвоприношения последнее свое сокровище и одновременно вел себя на эшафот.
Ростин наклонился, разглядывая. Толстые пальцы потянулись, небрежно отщипнули несколько сухих стебельков. Он растер их между подушечками, поднес к носу, понюхал. Потом, с отвращающей любознательностью, лизнул крошку.
- Определенно та самая дурь, - раздался уверенный голос. - Запах... специфический. Но... - разжал пальцы, и серая пыль посыпалась на прилавок, - вижу, засохшая. И ваша конура... - он жестом, полным презрения, махнул в сторону подсобки, - не амбар. Спрятать негде. Так.
Вытерев пальцы о свой кафтан, он уставился на Антариила испытующим взглядом, полным безупречных торговых идей.
- А оживить можешь? Вырастить еще? Настоящий, не эту труху.
Голос отца долетел до Сеймариля глухим, испуганным эхом.
- Я... я пытался, господин... Но условия... - он замялся, и слова посыпались отчаянной, жалкой пародией на его былые доклады, - Повысилась соленость воздуха с моря... мало солнечных дней в этом сезоне... влажность, наоборот, превысила оптимальную отметку для этого сорта... Он очень капризный...
Он сыпал терминами, цифрами, пытаясь построить стену из научной чепухи, которая мало интересовала Ростина, однако для последнего каждая фраза звучала как признание в том, что дивар пытался. Что он знает, как это должно расти и что у него были планы. Торгаш не понимал и половины слов, по факт был в одном - эльф что-то скрывал, что-то пытался сделать, и ничего не вышло. Но потенциал, возможно, был.
- Значит, мог бы расти, если бы условия были? На хорошей земле? В теплице?
Антариил замолчал. Сказать "нет" - отрезать любые возможные попытки к новым испытаниям с разведением мха. "Да" - значит подписать себе пожизненный контракт на рабство в качестве садовника при каком-нибудь подвале Ростина.
- Я... не уверен, - выдавил он наконец. - Теория... и практика...
Сеймариль, прижавшись лбом к холодному камню стены, чувствовал, как ненависть сменяется жгучим, всепоглощающим стыдом за эти жалкие, виляющие оправдания. За то, что отец стоит сейчас, ссутулившись, перед этим ничтожеством, отдавая ему на растерзание последний кусочек своей тоски по дому и не может ни красиво солгать, ни гордо отказаться.
Вдруг из темноты переулка вывалились знакомые фигуры, направляющиеся к лавке. По размашистой, уверенной походке было видно - шли с чувством выполненного долга и в предвкушении продолжения.
Врываться в разговор старших было плохой идеей, но и оставаться снаружи, беспомощным свидетелем, когда сыновья ворвутся внутрь и начнется расправа над отцом, - было невозможно.
Сеймариль резкими движениями отряхнул куртку от налипшей грязи, поправил рубаху, скрывая самые явные следы недавних событий. Растрепанные волосы кое как пригладил, но это ещё можно было принять за беспорядок от ветра. На лицо с трудом натянул отстраненную маску, будто он не в курсе происходящего, и после глубокого вдоха толкнул дверь в лавку.
Звонок звякнул неестественно громко в напряженной тишине. Оба мужчины у прилавка повернулись. Ростин - с легким раздражением от помехи, отец - старательно пряча мгновенную вспышку ужаса в глазах.
- Сеймариль, - голос Антариила сорвался, - Ты... где был?
- Доброго вечера, - буркнул тот, кивнул Ростину как равному и прошел мимо них к табуретке в дальнем углу за прилавком.
Ростин хмыкнул, оценивающе оглядев мальца с ног до головы, но не стал тратить время на щенка с его выходками.
- Так вот, Антариил, - продолжил он, как будто ничего не произошло. - Ты говоришь, не вышло. А я думаю... может, просто руки не оттуда растут. Или голова. Может, сынок твой... - он бросил взгляд на Сеймариля, - соображает лучше? Молодая кровь, все дела.
Ростин не отступал просто так, чуял добычу и рыскал, куда бы вцепиться.
- Он... он не обучение ботанике, господин, - поспешно сказал Антариил. - Он с рыбой неплохо... Или с цифрами.
- Цифры - это-то хорошо, - бывший смотритель усмехнулся. - Прибыль считать. А вот мох... мох - это очень хорошая прибыль. Если бы рос, конечно.
В этот момент дверь снова распахнулась, на этот раз - с силой, от которой дребезжащее оконное стекло задергалось в истерике. Таврен, завидев Сеймариля, сидящего в углу, выпучил глаза.
- А, так ты уже тут, крысиный утопленник! - проревел он, делая шаг внутрь.
Сеймариль неторопливо поднялся с табуретки, неосознанно принимая стойку готовности к любым действиям - что к стычке, что к побегу.
- Что это? - в голосе Ростина зазвенела привычная власть. Он окинул взглядом своих отпрысков. - Вы чего, ушатались уже?
- Мы его, папаня! - Волька ткнул пальцем в Сеймариля. - Он с бандой своей в сарае на холме сидел! Скрывались! И он... он знает про мох! Скрывал!
Антариил побледнел еще сильнее, взгляд метнулся от сына к торгашу и обратно.
- Это вранье, - ответ прозвучал слишком спокойно, - Мы просто сидели, грелись. Никакого мха там нет и не было. Они вломились, обыскали все, избили меня. - Он слегка повернул голову, позволяя увидеть растрепанные, с капельками крови, волосы на затылке - видимо, Таврен сколько-то повыдрал.
- Врешь! - сынок, тот что покрупнее, шагнул к нему, но Ростин поднял руку.