Человек отвернулся, снова сосредоточившись на своей ране, но всем своим видом показывая, что разговор, если это можно было так назвать, окончен. Его задача была выполнена: он предъявил себя, вернул "актив" в виде кинжала и обозначил долг. Дальнейшие шаги зависели от того, насколько этот "Несс" сможет собрать свою разлетающуюся по швам реальность в нечто работоспособное.
Несс медленно, будто каждое движение давалось с усилием, поднялась с бревна. Сидеть у его ног, смотреть снизу вверх - почему-то казалось теперь ещё более унизительным, чем когда он был зверем. Тогда это был просто факт: она - маленькая и слабая, он - огромный и сильный. Сейчас же это была какая-то социальная униженность, против которой восстала вся её натура, пусть и запертая в теле бандита.
Когда она встала во весь рост, оказалось, что они примерно одного роста. Она, может быть, ниже на полголовы, не больше. Они стояли почти наравне. Ну, хоть так... Это давало призрачное ощущение хоть какой-то паритетности. Хрупкое, смехотворное, но всё же. Её собственные мысли путались, не давая сформулировать ничего внятного.
- Нет, ты не понял, - забормотала она, её голос звучал неуверенно. - Кто ты... в смысле... - она сделала паузу, собираясь с мыслями, пытаясь вытащить из каши в голове хоть что-то рациональное. - Хотя бы как обращаться?..
Вопрос повис в воздухе. Спрашивать про сущность ("человек или демон?") не было смысла, а вот про то, как существовать рядом - да. Как называть того, с кем, судя по всему, ей предстоит идти дальше. Он посмотрел на неё, и в его глазах что-то промелькнуло - быстрая, не враждебная оценка. Скорее... удивление? Или понимание, что этот идиот, кажется, пытается мыслить стратегически, насколько это для него возможно.
Быстрого ответа не последовало. Его взгляд скользнул с лица разбойника на кинжал у ног, потом на развалины избы, будто взвешивая цену откровенности. Сказать своё имя - значит дать над собой определённую, пусть и призрачную, власть. Но скрывать его теперь, после всего, было ещё более глупо. Они были связаны. Проклятием, долгом, общим знанием ужаса.
- Гатари, - наконец выдохнул он. Коротко, резко, будто выплюнул что-то горькое. - Ты мне должен за то, что я не бросил тебя здесь. И за это, - он кивнул на кинжал. - Пока что.
Несс понимала, что она заведомо в проигрыше. Силовой вариант, попытка убежать или спорить - всё это вело в никуда. Она не знала, что он за человек, но на что он способен уже видела. Подбирать слова нужно было аккуратнее, чем ступать по тонкому льду.
Она не стала отрицать долг. Спорить с тем, кто только что съел ведьму и смог превратиться из неведомой твари в человека, было самоубийственно. Вместо этого она попыталась выяснить условия.
- Допустим, - произнесла она медленно, вкладывая в это слово всю свою неохотную, вынужденную уступчивость. - И что ты хочешь для... оплаты этого долга?
Она смотрела не прямо на него, а куда-то в сторону от его плеча, будто изучая узоры на коре сосны. Смотреть в человеческие глаза было невыносимо.
Гатари выдержал паузу, изучая лицо собеседника. Задает деловой вопрос. Может, не совсем идиот. Может, просто напуган до состояния разумной осторожности. Это его устраивало.
- Я проклят, - сказал он прямо, без эмоций, как констатировал бы погоду. Эти два слова объясняли всё: зверя, ярость, превращение. - Ты поможешь мне это проклятие снять.
И тут же, не давая обработать информацию, добавил холодное, честное послесловие:
- После этого - разбежимся. Либо до того момента, как я сам решу, что ты мне больше не нужен.
Гатари не стал расписывать, в чем именно должна была проявляться помощь. Не стал угрожать, что будет, если последует отказ. В этом и был весь ужас поставленного перед Несс факта: всё было предельно ясно и абсолютно непредсказуемо одновременно. Он говорил о их союзе как о временном, утилитарном договоре, который может быть расторгнут в любой момент по его усмотрению.
Но для Несс в его словах был смысл. Наконец-то! У них была цель. Пусть ужасная, непонятная ("снять проклятие" - как?!), но цель. И что важнее - был конец. Пусть расплывчатый, пусть зависящий от его прихоти, но конец. "Разбежимся". Значит, есть шанс когда-нибудь вырваться из-под его контроля. Значит, её положение - не вечное рабство. Это была худшая из возможных надежд, но она была крепче, чем ничего.
Она медленно кивнула, наконец переведя взгляд на него.
- Помочь. - повторила она, как будто пробуя это слово на вкус. Оно было горьким. - Как?
Тут он мог сказать "сам разберёшься" или выдвинуть невыполнимое требование. Но Гатари, кажется, уже устал от этих тупых вопросов. Или понял, что без минимальной информации этот "ресурс" будет бесполезен.
- Для начала, - сказал он, и в его голосе прозвучала усталая деловитость, - мы выберемся из этого леса. А там... посмотрим. И подними уже свой хлам, - он кивнул на кинжал. - Нам нужно идти. Пока это место не привлекло кого-нибудь поинтереснее.
Он уже развернулся, собираясь шагнуть в чащу, подальше от этого проклятого места, предполагая, что его спутник последует за ним, как и всегда. Каждая секунда здесь была риском. Но вдруг замер. Не потому что услышал что-то, а будто какая-то мысль, очевидная и упущенная, догнала его. Он постоял секунду, затем медленно, вполоборота, снова посмотрел на Несс.
Его взгляд был не оценивающим, а, скорее, инспектирующим. Он окинул разбойника с ног до головы, задержавшись на грубой холщовой рубахе, которую тот не так давно вымолил у ведьмы.
- Ещё кое-что, - произнёс он, и в его голосе прозвучало раздражённое нетерпение. - Сходи в избу. Поищи себе доспехи.
Как единственный возможный "командир" их скромного отряда из двух человек, он заметил, что один из его солдат недостаточно экипирован для предстоящего "марша", и отдал приказ исправить упущение. Беззащитный спутник - это обуза, которая мёрзнет, цепляется за ветки, легче получает раны и, следовательно, замедляет движение и требует больше внимания. В развалинах избы явно было снаряжение погибших - хоть какая-то кожаная или стёганая защита сгодилась бы. Он не двинулся с места, явно намереваясь дождаться, пока приказ не будет выполнен.
Для Несс это стало новым поворотом. Сначала он потребовал помощи в снятии проклятия - задача абстрактная и пугающая. А теперь - конкретное, простое, пусть и неприятное дело: порыться в трупе дома ведьмы. Это было почти нормально. В какой-то извращённой степени. И это давало ей хоть какое-то занятие, точку приложения сил, кроме как просто идти следом и бояться.
Она молча кивнула, наклонилась, чтобы подобрать кинжал, пальцы обхватили знакомую рукоять с облегчением, и, не глядя на новоявленного "товарища", направилась к зияющему пролому в стене избы. Гатари, скрестив руки на груди и прислонившись к дереву, следил за ней краем глаза, одновременно оценивая периметр. Пока Несс шла к развалинам, она вся будто скукожилась, вжав голову в плечи. Чувство было двойственным и мучительным. Первое - странное, глупое облегчение. Теперь ей не нужно было просто стоять и трястись под его тяжёлым, оценивающим взглядом. У неё была причина отойти, заняться чем-то, пусть и отвратительным. Почему-то тот факт, что она пару раз спала, прижавшись к его боку в медвежьем обличье, сейчас казался сном или кошмаром кого-то другого. Тогда это был зверь, источник тепла и относительной безопасности. Сейчас это был человек с холодными серыми глазами, который смотрел на неё не как на мужчину или женщину, а как на недостойное отребье. Находиться рядом с ним было в тысячу раз невыносимее.
Но второе чувство быстро затмило первое и заставило её внутренне содрогнуться, когда она переступила через порог, усеянный щепками. Она не знала, какие ей нужны доспехи!
Её мир до этого состоял из простых деревенских платьев, фартуков и грубых башмаков. Доспехи она видела только на стражниках лорда, изредка наведывавшихся в деревню за налогом, - блестящие, страшные, далёкие. А здесь, в этой груде тряпья, костей и металлолома, ей предстояло найти что-то, что подойдёт, защитит и... как это всё надевать?!
Она застыла посреди руин, бессмысленно перебирая взглядом разбросанный хлам, сжимая в потной ладони рукоять кинжала, и чувствовала себя полной дурой. Вот кожаный нагрудник, проржавевший и пробитый в нескольких местах. Вот какие-то стёганые наручи, пропитанные потом и плесенью. Она машинально примерила на глаз кожаный нагрудник - он казался огромным, болтался бы на ней, как мешок. А кольчуга? Она, кажется, должна сидеть плотно... но как её надеть? Это же цельная вещь? Нужно лезть в неё, как в рубаху? У неё не хватит сил даже поднять её! А, нет, хватает.
Тем не менее, абсолютно ничего не нравилось. Всё было или чудовищно тяжёлым, или ужасно вонючим, или просто громадным, будто сшитым для какого-то великана. В отчаянии она начала думать, что этот странный тип, Гатари, выцепил для себя единственное более-менее сносное, что тут вообще можно было найти - тот самый потрёпанный, но сидящий на нём доспех.
От безысходности её "добычей" стали лишь две вещи: пара кожаных наручей, довольно грубой работы, но целых. Они закрывали кисть и часть предплечья, застёгиваясь на ремни. Надеть их было несложно, хоть и непривычно - кожа была жёсткой, пахла старым потом и дымом. На её руках они сидели плотно, не болтались. Маленькая победа.
И ещё... кожаная перевязь. Широкий ремень, который можно было перекинуть через плечо и грудь крест-накрест, с несколькими петлями и простыми железными пряжками. Она разглядывала её, и в голове, тихо, почти неслышно, промелькнула мысль - не её собственная, а какая-то обрывочная, чужая. Будто отголосок чужой привычки. "На перевязь навешивают полезные штуки. Ножны. Мешочки. Флягу." Это было знание, лишённое контекста, как будто она прочитала об этом где-то и забыла. Были ли это обрывки из жизни Хатри или просто здравый смысл? Несс не стала разбираться. Эта идея казалась логичной.
Она надела перевязь, с трудом справившись с пряжками, поправила её на плече. Та сидела чуть криво, но сносно. Теперь у неё были наручи и перевязь. Выглядело это жалко и нелепо, особенно на фоне его, даже потрёпанного, но цельного доспеха. Теперь она, по крайней мере, могла прицепить ножны для кинжала, чтобы не держать его в руке постоянно.
Ничего больше не привлекало ее внимания, и ещё раз безнадёжно оглядев груду хлама, она вышла из развалин, чувствуя себя неловко в этих новых, чуждых предметах на своём теле.
Её взгляд сам потянулся к Гатари. Он всё так же стоял, прислонившись к дереву, но теперь его глаза были прикрыты, будто он дремал или просто экономил силы. Однако, когда она сделала шаг в его сторону, его веки приподнялись, и тот самый холодный, оценивающий взгляд скользнул по ней - с ног до головы, задержавшись на наручах и перевязи. Выбор, в общем-то, достойный разбойника. Минималистичный, практичный, не сковывающий движений. На перевязь можно было нацепить метательные ножи, флягу, сумку для инструментов - всё, что нужно для быстрых нападений и отходов.
Вот только... почему без доспеха? Без кожаного дублета, без хотя бы стёганого поддоспешника на грудь? Гатари толком не помнил, что там ещё валялось в груде хлама. Неужели ничего приличного не нашлось? Или этот придурок просто не стал брать, потому что... не понравилось? Снова эта идиотская брезгливость, как с озером?
Вслух не сказал ничего. Не усмехнулся, не фыркнул. Когда спутник подошел, просто кивнул - коротко, почти незаметно. Дескать: "Ну, хоть что-то сделал. Ладно".
Он оттолкнулся от дерева и, не оглядываясь, зашагал в лес, выбирая направление, противоположное тому, откуда они пришли к избе.
Несс, поправив перевязь, которая уже начинала натирать плечо, молча засеменила следом.
Размышления Гатари прервал голос спутника, неуверенный, но настойчивый:
- И... ты знаешь куда идти? С учётом того что мы несколько недель тут?..
Вопрос ударил в самую больную точку. Несколько недель бесцельного, унизительного блуждания по кругу. Гатари мысленно сьехидничал, готовый бросить что-то вроде: "А ты что предлагаешь?" Но слова застряли на языке.
Потому что в этот момент с ним случилось откровение.
Он остановился, глядя на чащу, и вдруг... знал. Не просто предполагал или выбирал направление наобум. Он знал, что идти нужно туда, на северо-восток, где деревья стояли чуть реже, а воздух пах не гнилью, а холодной сыростью далёкой реки. Знание пришло не из памяти. Оно было похоже на внутренний компас, стрелка которого вдруг качнулась и замерла, указывая точное направление. Оно было тихим, но неоспоримым, как знание о том, где находится твоя собственная рука.
Это было... пугающе. И бесценно. Поедание ведьмы? Её голова. Знание о кольце. И теперь - это. Возможно, он поглотил не только её магию, но и часть её понимания леса, её ориентации в этом проклятом месте. Как будто в него теперь была вшита карта, нарисованная кровью лесной нечисти.
Он резко, почти грубо, кивнул в ту сторону.
- Туда.
Голос прозвучал твёрже, чем он чувствовал на самом деле. Внутри всё сжималось от этого нового, чужого знания. Что ещё она "оставила" ему в наследство? Какие ещё сюрпризы вылезут наружу?
Они шли какое-то время, может час, может больше, и молчание между ними было густым, тяжёлым, нарушаемым лишь хрустом веток под ногами и их собственным дыханием. Оно напрягало Несс - каждый шаг в тишине заставлял её думать, что вот-вот он обернётся и скажет что-то ужасное, или потребует какого-то действия, к которому она не готова.
Но Гатари напрягало не молчание. Его напрягала рана на руке. Обычная, человеческая боль, тупая и ноющая, отвлекающая. И куда хуже - кольцо.
Сначала это было просто неприятное ощущение, лёгкий зуд, покалывание под металлом, которое он списал просто на "показалось". Чем дальше они уходили от развалин избы, тем сильнее оно становилось. Спустя часа три зуд перерос в жжение, будто ободок кольца раскалялся на огне. Ещё позже жжение стало глубоким, пульсирующим, как будто раскалённая проволока впивалась в палец и тянулась вверх по руке, к самой ране.
Гатари стискивал зубы, стараясь не подавать виду. Он сжимал и разжимал кулак, пытаясь разогнать кровь, но это лишь усиливало боль. Он знал, что это значит. Кольцо не было подарком. Оно было уздой. И оно напоминало ему о своей цене. Возможно, сила ведьмы, поглощённая им, конфликтовала с силой кольца. Или само кольцо, будучи артефактом порядка, пусть и тёмного, болезненно реагировало на демоническую сущность, которую сдерживало. А может, это был просто побочный эффект - плата за человеческий облик, взимаемая по километражу, удаляющему его от места "заключения сделки".
Вскоре жжение стало невыносимым. Просто боль переросла в чувство, будто палец вот-вот отсохнет и отпадёт, а по руке расползается некроз, хотя внешне все было в порядке. Пот заливал ему лицо, но не от усталости - от усилия сохранять лицо каменным. Ирония судьбы: неделями он мечтал избавиться от мук голода и ярости, а теперь получил новую, изощрённую пытку - боль от самого "лекарства".
На удивление, за всё это время им никто агрессивный не встретился. Ни больных тварей, ни призраков, ни новых демонов. Лес, казалось, затаился, уважая или опасаясь их, после всего, что случилось у избы ведьмы.
Наконец, он не выдержал. Его шаг споткнулся. Он резко остановился, прислонившись здоровым плечом к толстому стволу сосны. Дыхание стало прерывистым.
- Стой, - выдохнул он хрипло, больше себе, чем Несс, но она и так уже замерла в двух шагах, насторожённо глядя на него. - Жжет.
Он поднял дрожащую левую руку и уставился на кольцо. Металл, тусклый и холодный на вид, будто излучал невидимое тепло, искажающее воздух вокруг пальца. Кожа под ним была ярко-красной, воспалённой.
Так долго не протянуть, - пронеслось в голове. Или снимать, или...
Несс замерла, не зная, что делать. Вид его страданий был одновременно пугающим и... человечным. Несс робко сделала шаг к нему, её собственные страхи отступили перед лицом этой более острой, физической агонии.
- Может... снять? - тихо спросила она, тут же пожалев о сказанном. Может, он её сейчас и прибьет, за попытку поучаствовать.
Он сделал глубокий, дрожащий вдох и оттолкнулся от дерева. Его движения стали резкими, угловатыми. Он сжал левую руку правой, будто пытаясь сдавить палец, выдавить боль.
- Иди... вон за тем валуном, - сдавленно прошипел он, кивнув головой в сторону покрытого мхом камня, где его слух улавливал журчание ручья, - Посмотри, нет ли там... я не знаю, воды. Или... мха. Холодного мха.
Любое отвлечение, любая задача, которая заставит его думать не о боли, а о чём-то другом. И практическая надежда: холод мог притупить жжение. Хотя бы на время.
Несс почти побежала к указанному валуну. Ей было страшно оставаться рядом с ним в таком состоянии, но ещё страшнее было ослушаться. Она заглянула за камень. Там, в тени, рядом с ленивой струйкой воды, действительно рос густой, влажный мох, холодный на ощупь. Она сорвала несколько крупных пучков и, неуверенно держа их в руках, вернулась к Гатари.
Он стоял на том же месте, склонив голову, его плечи напряжённо вздымались. Несс молча протянула ему мох. Стиснув зубы, он прижал холодную влажную массу к кольцу и воспалённой коже вокруг. На мгновение ему показалось, что стало легче. Холод пробился сквозь адское жжение, как луч света в темноте. Но это было лишь краткое затишье. Боль отступила на шаг, но не ушла. Она ждала в засаде, пульсируя под холодком мха.
Вскоре жжение стало таким, что мысли путались, в глазах плясали чёрные точки. Для Гатари это была вечность, отмеряемая ударами пульсирующей боли. Мох перестал приносить облегчение почти сразу, и потому был вскоре выброшен. С глухим, сдавленным стоном, больше похожим на рык, он рванул левую руку к себе, пальцы впились в металлический ободок и резко, с силой, отчаянно желая избавиться от источника мучения, он сорвал кольцо.
Раздался тихий, но отчётливый звук - сдираемой кожи. Кольцо сошло с пальца, оставив после себя ярко-красный, сочащийся кровью кружок сырого мяса. Он швырнул проклятый кусок металла вбок, куда-то в густой папоротник. Кости затрещали, шерсть проросла сквозь кожу, зрение стало острее, запахи - ярче. Но ярость или всепоглощающий голод не вернулись, только ощущение освобождения, как будто с него сняли кандалы. Он снова стал зверем. Но внутри... была тишина. Демон спал. Почему? Все еще был сыт ведьмой? Или от последствий самопоедания? Он не знал. Но факт оставался фактом: он снова в своей проклятой шкуре, но разум его был ясен, а живот не сводило спазмами желания.
Он низко опустил голову, тяжело дыша, осматривая своё тело, пытаясь понять этот новый, странный баланс. И тут его взгляд упал на Несс.
Тот стоял неподалёку, и в его руках блестело то самое кольцо. Чистое. Будто на нём никогда не было ни крови, ни кусочков кожи. Когда он успел его найти и подобрать? Несс покрутил его в пальцах, разглядывая с каким-то странным, задумчивым выражением.
Что этот идиот делает?Подобрал...
А потом... потом этот безумец надел его. На свой собственный палец. Аккуратно, как будто примеряя украшение.
Гатари замер, его звериный разум отказывался понимать. Зачем?! Он только что видел, во что это кольцо превратило его палец и как оно действовало! А этот... этот чудак сначала лижет окровавленные кинжалы, а теперь надевает артефакты с только что содранной человеческой плотью! Он совсем не боится? Не понимает опасности? Или он... ищет её специально?
Несс затаила дыхание. Если оно дало ему человеческую форму... Может, тогда и я... попаду в своё тело? Всё забуду, как страшный сон? Но, как и тогда, с кинжалом, ничего не произошло. Ни вспышки, ни головокружения, ни обмена. Хотя... кольцо было поначалу ледяным, пронзительно холодным, но быстро согрелось, приняв температуру ее тела. Оно просто сидело на пальце. Ни боли, ни жжения. Только тяжёлый, холодный металл.
Она тяжело, разочарованно вздохнула. На лице Хатри отразилось то же самое выражение глубокого, детского разочарования и растерянности, что было после того, как она лизнула кинжал и ничего не случилось.
Гатари отметил эту очередную гримасу краха надежды. И это, наконец, сложилось в какую-то картину. Его спутник не был просто храбрым или безумным. Он был... отчаянным. Он что-то искал. Что-то конкретное. И проверял каждый странный, магический предмет, попадавшийся ему на пути, в надежде, что этот станет ключом. К чему? К побегу? К исцелению? К чему-то, связанному с его "странным запашком"?
- Гатари.
Голос раздался тихо, но чётко. Он вздрогнул, не столько от звука, сколько от того, что его назвали по имени. За всё время их немого и словесного общения она обращалась к нему так впервые. Это придавало следующему вопросу странный, почти официальный оттенок.
Он медленно повернул к ней свою огромную голову. Янтарные глаза (снова янтарные) уставились на неё, ожидая очередной глупости.
- Ты же не против, если я... поношу его? - спросил он, поднимая руку с надетым кольцом.
Гатари только фыркнул. Глухой, хриплый звук, полный такого концентрированного раздражения и усталого презрения, что слова были бы лишними. Против? Да носи хоть на лбу, идиот. Ты уже надел. Ты спросил после того, как совершил действие. Ты проверяешь артефакты, как ребёнок тычет палкой в неизвестную дырку в земле. Ты - ходячая проблема. Но пока ты носишь кольцо, оно не на мне. И если оно взорвётся или обратит тебя в камень, это будет твоя проблема, а не моя.
Его молчание было красноречивее любых слов: "Делай что хочешь. Только не отставай и не мешай". Зверь зашагал дальше, аккуратно ступая на раненую лапу.
Несс, получив это немое "разрешение", сжала руку в кулак. Холод металла был единственным ощущением. Ни жжения, ни тепла, ни головокружения. Пока - ничего. Но снимать она его не стала, вдруг позже проявит себя.
Она бросила последний взгляд на его массивную, уходящую в чащу спину, и побежала следом, на ходу поправляя перевязь.
Гатари чувствовал. Чёрт возьми, он чувствовал! Лес... светлел. Не в буквальном смысле - ночь была всё такой же тёмной. Но в плане... атмосферы. Давления. Той самой липкой, гнилой магии, что пропитывала каждый лист, каждую травинку проклятой Махтирии. Она становилась тоньше, реже. Воздух терял тот сладковато-гнилостный привкус безумия. Он не знал, как это выразить, но его звериные инстинкты, обострённые проклятием, улавливали перемену. Лес становился более... обычным. Более смертным. Они приближались к его границе.
Но расслабляться было нельзя. Обычный лес тоже таил опасности - волков, разбойников, простую голодную смерть. Они выходили из ада, но не в рай, а просто в другой, более знакомый мир. И в этом мире его, демоническую тварь, ждала бы лишь паника и копья стражников. Нужно держаться подальше от дорог, от деревень... Пока не разберусь с проклятием, - думал он, тяжело ступая по мягкой лесной подстилке.
Несс, в свою очередь, чувствовала лишь уныние. Кольцо на её пальце было просто куском холодного металла. Ни жжения, ни покалывания, ни малейшей вибрации. Ничего. Оно было инертно, как обычная побрякушка. Чем дольше она его носила, тем сильнее росло разочарование. Может, я - ходячий антиартефакт? - подумала она с горькой иронией. Всё, к чему прикасаюсь, теряет силу? Она почти с замиранием сердца ждала, когда же кольцо хоть как-то проявит себя - нагреется, охладится, засветится... Любой знак, что оно нечто. Но знака не было.
И Гатари тоже видел. Видел, как кольцо на пальце его спутника оставалось просто куском металла. Это наблюдение застряло в его сознании даже сквозь усталость. Значит ли это, что мой спутник не связан с магией? - промелькнула мысль. Но это противоречило "странному запашку", о котором говорилось ранее. Нет. Скорее, кольцо реагировало на конкретный вид магии - на демоническое, на "порождения пустоты", как сказала ведьма. На Несс оно не действовало, потому что... потому что его природа была иной. Не демонической. Не человеческой. Чем-то третьим. И это делало его ещё более загадочным и, возможно, опасным в долгосрочной перспективе.
Солнце, если оно и было видно сквозь плотный полог, давно скрылось. Наступила ночь, густая и беззвёздная, но не такая удушающе-тёмная, как прежде.
Они встали на стоянку. Точнее, упали. Гатари в один момент просто остановился, его силы, подточенные болью, трансформацией и долгим переходом, наконец иссякли. Он не стал искать удобное место - просто свернулся массивным клубком у подножия большого дуба, положив голову на лапы. Его дыхание стало глубоким и тяжёлым. Он даже не огляделся - его инстинкты, теперь уже не кричащие об опасности на каждом шагу, позволили ему отключиться.
Лежа на сырой земле в отдалении от чёрного, спящего клубка шерсти и мышц, Несс впервые за много ночей столь отчетливо почувствовала холод. Не пронизывающий, смертельный, как у озера, а обычный, ночной, идущий от земли. Раньше она бы, дрожа, подползла к тому источнику тепла. Но теперь это было невозможно. Между "зверем, у которого можно погреться" и "человеком, к которому нельзя прижиматься" лежала пропасть. Она съёжилась, подтянув колени к подбородку, и уснула с мыслью о том, как нелепо и унизительно зависеть даже от тепла того, кто считает тебя долговой распиской.
Утром желудок свело от голода так, что она чуть не застонала. Ягоды и корешки, которые она с трудом нашла на опушке, были жалкой пародией на еду. Тело Хатри - сильное, привыкшее к мясу, хлебу и, вероятно, дешёвой выпивке - бунтовало уже который день. Слабость накатывала волнами, а впереди была ещё дорога. Куда? Она и сама не знала. Просто следовала за огромной, хромающей тенью, которая не оглядывалась.
И вот - чудо.
Лес не кончился резко. Он просто... расступился. Деревья стали реже, подлесок - светлее, и сквозь стволы вдруг полился настоящий, нефильтрованный листвой, солнечный свет. Они вышли на край. Перед ними расстилались луга, поросшие высокой, уже начинавшей желтеть травой. Линия леса будто огибала эту местность и тянулась дальше, уходя чуть в сторону, за горизонт. А вдалеке, у подножия пологого холма, клубился утренний дымок над крышами. Деревня. Не мираж, не хижина ведьмы, а самая настоящая, небольшая, с соломенными крышами и, возможно, колодцем на площади. Цивилизация.
Несс замерла, глядя на это видение. В её горле встал ком - смесь невероятного облегчения и нового, острого страха. Среди людей её ждала не безопасность, а новый вид опасности: странные взгляды, вопросы, необходимость говорить, действовать, изображать из себя того, кем она не была. Гатари остановился рядом. Его медвежья морда была непроницаема, но в позе читалась привычная бдительность хищника на границе своей территории.
- Наконец-то, - хрипло выдохнула Несс, больше для себя. Потом её взгляд упал на свою руку, на тусклое свинцовое кольцо. Оно было просто холодным куском металла. Бесполезным. Мысль пришла сама собой, простая и очевидная.
Она повернулась к Гатари, стянув с пальца кольцо.
- Надень его.
Зверь медленно перевёл на неё свой янтарный взгляд.
- Кольцо, - пояснила Несс, снимая его с пальца и протягивая на ладони. - Чтобы пойти туда. В деревню. Иначе... как?
Гатари напряженно изучал своего спутника. Осунувшееся лицо в обрамлении пепельных волос, те же глаза, в которых плескалась смесь надежды и ужаса, что и у озера, когда тот просил погреться. Но сейчас в них была ещё и какая-то практичная упертость, будто не терпящая возражений. "Надень, и пойдём к людям".
Зачем мне к людям? - пронеслось в его голове ледяной, циничной волной. - Что они мне дадут? Еду? Мне нужно нечто большее, чем миска похлёбки. Информацию? У деревенских старцев? Они будут креститься и шептать молитвы при виде любого странника, а уж если я заговорю о демонах и проклятиях... Деньги? Чтобы что купить? Зелье от головной боли?
Но другой голос, уже не циничный, а устало-рациональный, возражал: Это первый шаг. Из леса. К картам. К слухам. К гильдиям, где можно выяснить, кто и как снимает подобные штуки. К источникам информации, которые не ворон каркают с деревьев. И этот твой "ресурс"... ему нужно есть. Настоящую еду. Иначе он сляжет от голода и станет мёртвым грузом.
И ещё одна мысль, тихая и ядовитая, как дым от тлеющего стыда: А если у кольца есть лимит? Если оно может обратить тебя в человека лишь определённое количество раз, а потом - сломается, или прикипит, или начнёт превращать в нечто третье? Ты уже носил его. Ты знаешь цену. Каждый раз - содранная кожа, адская боль. Готов ли ты платить её снова? Ради чего? Ради возможности зайти в жалкую деревеньку и купить краюху хлеба?
Он просто отвернулся, как бы намекая, что предложение отклонено. Но Несс не отступала. Она стояла с протянутой рукой, и в её упрямстве читалось не просто желание поесть. Было что-то другое. Отчаянная потребность увидеть его человеком. Не затем, чтобы снова доверять, а чтобы... упростить картину мира. Зверь, который может стать человеком, - это невыносимая загадка. Человек, даже опасный и циничный, - это хоть что-то понятное. С ним можно иметь дело. Пусть даже дело это - долг и подобие рабства.
Гатари уловил этот немой запрос. Несмотря на собственные внутренние разногласия, все же быть человеком - значит вернуть себе хотя бы видимость контроля. Возможность говорить, торговаться, врать, манипулировать. Инструменты, которыми он владел в тысячу раз лучше, чем клыками и когтями.
Резким, точным движением он выхватил его с её ладони, зажав в зубах. Потом отступил на несколько шагов, за широкий ствол старой разлапистой ели, скрывая от неё сам процесс. Он не хотел, чтобы кто-то, даже этот безумец, видел этот позорный момент обращения.
Из-за дерева донёсся сдавленный, хриплый стон, больше похожий на звук ломающегося дерева. Потом - тишина. И через несколько мгновений из-за ствола вышел он.
Человек. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с густой рыжей щетиной на жёстком лице. Он был одет в ту же потрёпанную рубаху и доспех, правая рука висела вдоль тела, левая - была прижата к груди, рана на предплечье, все также алела сквозь грязную повязку. Боль от кольца пульсировала, но была приглушённой, отдалённой, как эхо прошлой пытки. Видимо, "лимит" ещё не исчерпан, но тело уже запомнило цену. Его серые глаза нашли Несс. Взгляд был тяжёлым, безразличным и в то же время - оценивающим. Ну, доволен? Видишь своего спасителя? Калека с окровавленной рукой. Весь в твоём распоряжении.
До деревни было минут двадцать ходу по пологому лугу. После вечной полутьмы леса свет бил в глаза почти болезненно. Несс шел чуть сзади, и Гатари, не оборачиваясь, чувствовал его присутствие. Не по запаху - в человеческом облике обоняние было тупым, - а по звуку шагов. Сначала они были просто шагами. Потом, через несколько минут, в них появилась какая-то... странная ритмичность. Не осторожная поступь бандита, ступающего по чужой территории. Не усталое волочение ног. Что-то лёгкое, почти подпрыгивающее. Как будто его спутник... радуется.
Наемник украдкой, резким движением головы, глянул через плечо. Этот шел, слегка запрокинув голову, глядя на небо, где редкие облака плыли в выцветшей синеве. На резком, скуластом лице разбойника было выражение чистой, детской, немой радости. Он смотрел на солнце, на траву под ногами, и в его чёрных глазах не было ни капли привычной осторожности или страха. Только изумление перед простым фактом: небо есть. Солнце есть. Леса больше нет.
"Великие Цари, - мысленно процедил Гатари, снова уставившись перед собой. - Он как щенок, которого впервые отняли от мамки и показали мир".
Вдруг голос за его спиной нарушил молчание. Негромкий, хриплый, но без прежней зажатости.
- Сейчас кольцо жжёт?
Он чуть не споткнулся от неожиданности. Вопрос был настолько прямым, лишённым всяких намёков, подтекстов или страха, что выбил его из колеи.
- Не твоё дело, - бросил он через плечо, и в голосе прозвучала привычная, ледяная отстранённость.
Несс ожидала чего-то подобного. Радость от солнца и неба потихоньку тонула в нарастающем ужасе перед тем, что может ждать впереди. Она глубоко вдохнула запах луговой травы и пошла следом, сосредоточившись на спине своего рыжеволосого, вечно раздражённого спутника.