В груди саднило от каждого вдоха, но мысли, тяжёлые, липкие, уже начали возвращаться.
Что теперь делать с костями?
Несс рассматривала небольшой холщовый мешочек. Рука сама подкинула его, будто взвешивая, прикидывая, сколько за древние косточки, которые теоретически могли бы быть артефактом, можно было бы выручить на черном рынке. Мысль мелькнула, будто чужая, и Несс проигнорировала ее. Сквозь ткань прощупывались твёрдые, угловатые очертания. То, за чем она лезла в колодец. То, из-за чего отдала кинжал. То, что должно было... что должно было?
Она задумалась. В логове русалки ясно дали понять - им плевать, что люди их убивают. Им нужно продолжение рода. А селяне... она вспомнила русалочий хвост, мелькнувший в избе, когда они с Гатари только вошли в деревню. Бабка не врала. Жители ели их. Может, не все, но многие. И им, похоже, тоже было плевать. Так кому вообще нужны эти кости?
Несс посмотрела в сторону озера. Там, за холмами, в темноте, ждала вода, мертвецы и неизвестность. Идти туда сейчас, ночью, без кинжала, без Гатари - казалось чистым безумием. Мало ли что могло случиться в темноте. Мало ли кто ещё вылезет из этой проклятой воды.
'Нет. Не пойду.'
Но и оставлять кости здесь, на берегу, было нельзя. Бабка, маг Вадаша. Несс вспомнила её слова, её тяжёлый взгляд, то, как она сказала: 'Прошу по-хорошему, не заставляйте меня по-плохому'. Что значило 'по-плохому'? Несс не хотела узнавать. Не после того, что уже пережила. Их и так стремились убить все кому не лень, новых врагов заводить не хотелось.
Землянка была ближе. Гораздо ближе, чем озеро. И если она отдаст кости ей, может, та отстанет. Может, хотя бы не станет врагом. А там... там будет видно.
Несс поднялась на ноги, пошатываясь, сунула мешочек за пояс и, стараясь не думать о том, сколько сил осталось, побрела в сторону землянки.
Знакомый тёмный силуэт, вросший в склон холма, показался из темноты неожиданно. Несс подошла к двери, постучала.
Тишина. Она постучала ещё раз, настойчивее. Прислушалась. Внутри не было ни звука. Ни шагов, ни скрипа, ни дыхания. Ничего.
Несс привалилась спиной к косяку и вдруг почувствовала, что сил больше нет. Стучать, ждать, уговаривать - она не могла. Она просто стояла, глядя на тёмное окно, и понимала, что бабка либо не хочет открывать, либо её нет дома.
А потом она услышала крики.
Далеко, с той стороны, где осталась деревня. Несс выпрямилась, прислушиваясь. Голосов было много - они накладывались друг на друга, сливались в единый, испуганный гул. И над всем этим - треск. Сухой, громкий, нарастающий. Несс пригляделась - к небу, извиваясь, вздымалась струйка черного дыма, а чуть ниже плясали языки пламени... Пожар?
Её сердце пропустило удар. Гатари. Он там. Он пошёл в деревню один. Он... Что-то происходит.
Несс оттолкнулась от двери и, забыв про усталость, забыв про кости, забыв про всё, рванула вниз, туда, где полыхало и кричали люди.
Сапоги хлюпали при каждом шаге, насквозь мокрые, тяжёлые, будто налитые свинцом. С одежды стекала вода, волосы облепили лицо, в лёгких свистело, а ноги то и дело подкашивались на неровной земле. Она споткнулась раз, другой, едва не упала, но продолжала бежать. Потому что оттуда, из-за холма, доносились звуки, от которых кровь стыла в жилах.
Крики. Много голосов, перекрывающих друг друга - женские визги, мужские вопли, детский плач. Треск горящего дерева. И над всем этим - низкий, утробный рёв, от которого, казалось, содрогалась сама земля.
Она знала этот рёв.
Несс выскочила почти к самой площади деревни. Вокруг полыхало. Несколько изб уже горели, языки пламени взметались в ночное небо, разбрасывая искры и освещая всю картину кроваво-рыжим светом. Люди метались между домами, падали, поднимались и снова падали. А в центре этого хаоса, на площади у лобного места, стоял он.
Зверь был огромен. Несс смотрела на него и не верила глазам, хотя видела его в этом обличье десятки раз. Но сейчас, в отсветах пожара, он казался ей по-настоящему чудовищным. Из спины у него торчали обломки стрел. Три, четыре, пять - Несс сбилась со счёта. Они торчали под разными углами, как иглы дикобраза, и при каждом движении зверя покачивались, залитые кровью, смешанной с чёрной шерстью.
Янтарные глаза поблескивали в полумраке, отражая пламя. Белые клыки, огромные, острые, влажные, вспыхивали в свете пожара, когда зверь разевал пасть в очередной кровавой трапезе.
Она столько раз видела его таким. В лесу, у озера, на охоте, в моменты, когда он сдерживал зверя или когда зверь вырывался. Но сейчас... Сейчас это было похоже на смерть, воплощённую в шкуре и действии. Несс стояла поодаль, мокрая, жалкая, дрожащая, и смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Ей хотелось развернуться и бежать. Бежать так далеко, как только могут унести ноги. Спрятаться в лесу, в болоте, в любом месте, где этого чудовища не будет.
Но ноги не слушались. Они просто держали её - на месте, лицом к лицу с ужасом. Демон стоял над ошметками чьего-то тела. Кем был этот бедняга раньше - мужиком, бабой, молодым или старым - уже нельзя было разобрать. Слишком много крови, слишком много ран. Несс видела, как чудовищная морда медленно, с какой-то пугающей, почти ленивой грацией, наклонилась к телу. Огромные клыки сомкнулись на руке. Хруст костей прозвучал отчётливо, тошнотворно. Зверь рванул челюстью - и рука отделилась от тела, исчезнув в окровавленной пасти.
А потом Несс увидела их.
Из темного проема ближайшей избы, уже занимавшейся огнем, выглянула испуганная женщина. Та самая, которая стояла на огороде, когда они только вошли в деревню. Которая смотрела на них подозрительно, тыкала пальцем в сторону дома старосты, говорила своим скрипучим голосом и провожала их взглядом, полным неприязни и страха. Она прижимала к себе мальчишку лет семи - в одной рубашонке, босого, с лицом, перекошенным от ужаса. Она огляделась - и увидела зверя.
Зверь тоже их заметил.
Мальчишка сорвался с места первым. Выскользнул из рук женщины, как уж, и сиганул в темноту, мелькнув босыми пятками. Та вскрикнула, рванула за ним - и оба они оказались на открытом пространстве, прямо перед мордой чудовища.
Демон, поддавшись инстинкту преследования убегающей добычи, метнулся за ними.
Несс в этот момент почти не думала. Она бросилась наперерез, вклинилась между женщиной и несущейся чёрной массой, выставив руки, закрывая собой беглянку. В лицо ударило горячее, вонючее дыхание. Когти полоснули по плечу, раздирая ткань и кожу, но она даже не почувствовала боли - только толчок, сбивающий с ног, и землю, принимающую её в жёсткие объятия.
Женщина с мальчишкой исчезли в темноте.
Зверь, сбитый с цели, замер на мгновение. Янтарные глаза, полные кровавого безумия, уставились на Несс. Из пасти капала слюна, смешанная с кровью. Мышцы ходили ходуном под чёрной шкурой.
- Гатари! - закричала она, пытаясь подняться. - Гатари, это я! Посмотри на меня!
Несс наконец вскочила, с шипением зажав рану на плече, отступила на шаг, и в этот момент увидела, как он уставился на её пояс. На русалочьи кости, что болтались в холстине.
Ноздри зверя раздулись, втягивая воздух, взгляд сфокусировался. В глазах вспыхнуло что-то новое, и, к сожалению для Несс, это было не узнавание. Древний, всепоглощающий голод, который чуял добычу. Из горла вырвался низкий, протяжный рык, и он шагнул к ней.
- Нет! - выдохнула Несс, пятясь. - Не надо! Это я, Гатари! Акхариаз!
Имя ударило по нему, как плеть. Он замер на мгновение, дёрнулся, будто пытаясь стряхнуть наваждение, но взгляд его не отрывался от ее пояса.
В голове Несс билась одна мысль, холодная, как вода в колодце: 'Где кольцо? Если он превратился, он должен был снять его... Где оно, Великие Цари, где?!'
- Кольцо! - закричала она, поворачиваясь к зверю. - Гатари, где кольцо?!
Она заметалась, вглядываясь в грязь, в траву, в лужи крови, но ничего не находила. Кольцо исчезло. Потерялось в схватке. И без него он не сможет вернуться в человеческий облик.
Вдруг что-то ударило демона изнутри. Словно раскалённая игла, вонзившаяся в самую глубину, туда, где ещё теплилось то, что когда-то было человеком. Он рванулся, пытаясь стряхнуть это ощущение, но оно только росло, расползалось по жилам, выжигало безумие, оставляя после себя пустоту и узнавание. Запах. Голос. Лицо перед глазами. Оно было чужим, но таким знакомым, что хотелось выть от невозможности вспомнить.
Рык, вырвавшийся из груди, был полон растерянности, почти мольбы. Он мотнул головой, отступая, и в его глазах мелькнуло что-то человеческое - борьба.
Он покачнулся. Медленно, как подрубленное дерево, чёрная туша накренилась и рухнула на бок. Земля содрогнулась. Из пасти вырвался последний, тихий хрип, и всё стихло.
Несс стояла над ним, тяжело дыша, не веря своим глазам. Зверь не двигался. Только бок тяжело вздымался - жив, но без сознания.
И нигде не видно кольца.
Несс подскочила к нему, упала на колени рядом с огромной тушей. Руки дрожали, но она заставила себя действовать - из него всё ещё торчали стрелы. Их нужно вытащить.
Она схватилась за первую - ту, что выступала из спины, ближе к холке. Дёрнула. Стрела вышла с противным хлюпающим звуком, и Несс замерла, ожидая крови. Но рана... затянулась. Прямо на глазах. Края плоти стянулись, шерсть срослась, и через несколько секунд на месте раны остался только свежий розовый рубец. Несс смотрела, не веря. Потом, не давая себе времени на осознание, выдернула остальные. Каждая рана затягивалась мгновенно, будто её и не было.
Она перевела взгляд на переднюю лапу - ту самую, где Гатари откусил от себя кусок, чтобы не сожрать её. Рана, которая не заживала неделями, которая сочилась кровью даже под повязкой, теперь выглядела... лучше. Гораздо лучше. Края стянулись, воспаление спало, новая кожа натягивалась поверх мышц.
Языки пламени вокруг лизали избы, крики стихали, но в переулках ещё маячили тени. Кто-то выжил. Кто-то мог вернуться. С вилами, с топорами, с факелами. Добить демона, пока он без сознания. И её заодно - за то, что была с ним.
Несс подскочила к морде зверя, ухватилась руками за чёрную, жёсткую шерсть на плече, потрясла изо всех сил.
- Гатари! Проснись! Гатари, вставай, нам надо уходить!
Никакой реакции. Только тяжёлое, глубокое дыхание, вздымающее огромную грудь. Тишина.
- Акхариаз, - выдохнула она тихо, почти шёпотом.
Зверь не шелохнулся.
- Акхариаз! - позвала она громче. - Проснись!
Его веки не дрогнули, но что-то произошло. Несс стояла над ним, тяжело дыша, когда тело зверя начало меняться.
Она не смотрела на сам процесс, взгляд ее был прикован к его руке. Той самой, где всегда было кольцо. И когда чёрная лапа сжалась, съёжилась, превращаясь в человеческую кисть, она увидела его. Кольцо было на пальце. Не слетело, не потерялось в схватке. Оно сидело там, где и должно было сидеть, но теперь казалось... другим. Металл будто прирос к коже, врос в неё, став единым целым с пальцем, и Несс на мгновение показалось, что если попробовать его снять, то придётся резать.
Гатари лежал перед ней - человек, бледный, осунувшийся, в своей обычной одежде, которая всегда каким-то чудом сохранялась после превращения. Нагрудник был помят, рубаха разодрана в нескольких местах, но он был здесь. Человек. Живой. Она опустилась на колени, прислушалась к дыханию - глубокое, тяжелое, но ровное.
Несс оглянулась. Ближе всего была та самая изба, из которой выскочила женщина с мальчишкой. Дверь так и осталась распахнутой настежь - видно, не до запирания было, когда демон нападает на твою деревню. Огонь, который, казалось, занялся сбоку избы, потух, не разгоревшись, как на других домах.
Она наклонилась, подхватила Гатари под мышки и потащила. Он был тяжёлым - даже в человеческом обличье тяжёлым, - и каждый шаг давался с трудом. Ноги скользили по мокрой траве и грязи, руки немели, но она тащила. Не оглядываясь, не останавливаясь.
Втащив его через порог, она прислонила Гатари к стене, у самого входа, и только тогда перевела дух, оперевшись спиной на косяк. Вокруг было тихо - насколько тихо может быть в горящей деревне. Где-то вдалеке трещало пламя, что-то падало, но здесь, у этой покосившейся избы, воздух был почти спокойным. Кольцо на пальце Гатари тускло поблёскивало, и она не могла отвести взгляд. Он не снимал его. Он превратился с ним. Как это возможно?
Внутри было темно. Несс шагнула вглубь комнаты, нащупала в темноте стол, лавку, полку. На полке - миски, кружки. На столе - краюха хлеба, лук, кусок сала, завёрнутый в тряпицу.
Не было времени задумываться над правильностью своих действий. Хлеб, сало, ещё хлеб, уже подсохший, какая-то свёкла, пара вяленых рыбёшек - всё, что попадалось под руку, летело в мешок, который Несс нашла тут же, на лавке. Туда же, впопыхах прикинув, что пригодится, она сунула небольшой котелок, что висел на крюке у печи. Рука сама потянулась к ножу, лежащему на столе - широкому, с потёртой деревянной рукоятью, похожим на тот, каким разделывают рыбу или мясо. Несс сунула его за пояс, даже толком не осознав, что сделала.
Мешок наполнился быстро. Несс затянула горловину, повесила на плечо и вышла в сени. Гатари не шевелился. Она присела рядом, проверила дыхание - ровное, глубокое. Потрогала лоб - горячий, но не обжигающий.
Звук шагов Несс услышала раньше, чем голоса. Тяжёлые, неторопливые, они приближались со стороны ещё горящих изб, чавкая по грязи и разбросанным горящим головешкам.
- Я видел, как второй демона затаскивал в избу Навальи! - донеслось с улицы. Голос был хриплый, надрывный, полный той особой злобы, которая ищет, на кого бы выплеснуть страх. - Своими глазами видел!
Несс замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось где-то в горле, часто, судорожно. Она вжалась спиной в стену, стараясь стать тенью. Рука сама сжала нож - тот самый, широкий, с потёртой рукоятью, который она сунула за пояс впопыхах.
Голоса приближались. Двое, трое, четверо - она не могла разобрать, только слышала, как они переговариваются, спорят, топчутся у крыльца.
- Навалья-то где? - спросил кто-то неуверенно.
- А черт её знает! Сгинула куда-то с парнишкой своим. Может, сожрал их уже. Может, нечисть еще какая успела утянуть...
- А демон-то, демон где? - третий голос, молодой, срывающийся на фальцет. - Вы ж говорили, он сдох?
- Сдох, не сдох - тушу видишь? - злобно огрызнулись в ответ.
Несс слышала, как они топчутся прямо за стеной, не решаясь подняться на крыльцо. Она перевела взгляд на Гатари. Его сапоги торчали из-за косяка - даже в темноте их было видно. Чёрные, тяжёлые, в грязи и копоти. С улицы они должны быть видны отчётливо.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук разносится по всей деревне.
- Эй! - крикнул кто-то с улицы, и голос ударил по нервам. - Ты! Выходи!
Несс не шевелилась. Только сжала нож крепче и задержала дыхание.
- Может, он там? - прошептал кто-то неуверенно.
- А ты зайди, проверь.
- Сам заходи!
- Я не дурак, чтоб к демону в пасть лезть...
Они спорили, перебивая друг друга, а Несс стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как каждая секунда тянется вечность. Потом один из них - самый решительный или просто самый отчаянный - начал подниматься на крыльцо. Шаги скрипели по доскам, приближаясь к дверному проёму.
Несс знала, что нужно делать. Точнее, предполагала. Ждать. Затаиться в тени, ударить из темноты, когда он заглянет внутрь. Наверное, так бы поступил Хатри. Так бы поступил любой, кто привык драться и убивать.
Но она не была Хатри.
Страх, острый, ледяной, скрутил внутренности. Она не могла сидеть в темноте и ждать, когда чужое лицо появится в проёме. Не могла ударить со спины или из темного угла. Не могла бить вообще.
Она рванулась вперёд раньше, чем успела подумать. Выскочила в дверной проём, перекрывая вход, и встала - с ножом в руке, с перекошенным от страха лицом, с мокрыми волосами, облепившими щёки.
Мужик, уже занёсший ногу на ступеньку, шарахнулся назад, едва не свалившись с крыльца. Остальные попятились, выставив перед собой вилы и топоры.
Их было четверо. Грязные, растрёпанные, со следами копоти на лицах. В глазах - не злоба даже, а какая-то дикая, загнанная решимость. Они смотрели на неё и ждали.
Несс сжимала нож так, что пальцы онемели.
- Не подходите, - всё, что смогла выпалить Несс. Голос прозвучал хрипло, неуверенно, и она выставила перед собой нож, но рука дрожала так, что лезвие ходило ходуном.
Мужики ощерились вилами и топорами. Тот, что стоял ближе всех - широкоплечий, с перевязанной тряпицей головой - шагнул вперёд, сверля её глазами.
- Ты, прихвостень демонов, - выплюнул он. - Небось, тоже нечисть поганая. Мы и тебя сейчас...
Несс смотрела на него, на их лица, на вилы, на топоры. Что-то подмывало сказать: 'Давайте, нападайте'. Но слова застряли в горле, так и не вылетев. Во рту пересохло, язык будто приварился к нёбу.
Мужик с перевязанной головой перехватил вилы поудобнее. Остальные задвигались, переглядываясь, набираясь смелости.
- И чего мы ждём? - прошипел кто-то сзади. - Двое их там. Один раненый, второй - вон, трясётся как осиновый лист.
- А ну стоять!
Голос ударил со стороны, резкий, властный, заставив всех обернуться.
Из темноты, шаркая ногами по пепелищу, вышла та самая старуха. Всё в том же тёмном платке, сгорбленная, но держалась прямо. В руке у неё было подобие посоха - обычная палка, но сейчас она сжимала его так, будто это было оружие.
Мужики попятились, давая ей дорогу.
- Пошли вон отсюда, - сказала она, остановившись в шаге от крыльца. Голос у неё был тихий, но в нём слышалось что-то такое, от чего Несс почувствовала, как спина покрывается холодным потом.
Мужики замялись. Тот, с перевязанной головой, кашлянул, сплюнул и всё же нашёл в себе силы:
- А ты, старая, чего здесь делаешь? Демон полдеревни сожрал! Самое время добить, пока он без памяти лежит!
Он тряхнул вилами для убедительности, но на бабку не наступал.
- Я сказала - пошли вон, - повторила она. - Или забыли, как в прошлый раз было?
Мужики переглянулись. Кто-то опустил топор, кто-то сделал шаг назад. Лица у них были злые, но не испуганные.
- Да ты... ты ж маг Вадаша, - пробормотал один, пятясь. - Тебе что, жалко нечисть эту?
- Мне жалко вас, дураков, - ответила бабка спокойно. - Убирайтесь, пока я добрая.
Они потоптались ещё немного, переглядываясь, но никто не решался сделать первый шаг к избе. Мужик, казавшийся главным среди этой шайки, снова сплюнул, развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Остальные потянулись за ним, шаркая сапогами по грязи и бормоча что-то себе под нос.
Несс стояла в дверях, сжимая нож, и не могла поверить, что всё кончилось.
Бабка поднялась на крыльцо. Посмотрела на неё, потом заглянула в избу, туда, где на полу лежал Гатари.
- Кости? - спросила она коротко.
Несс кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы сами разжались, и мешочек перекочевал в сухую, узловатую руку бабки.
- Принёс, значит, - бабка сунула мешочек за пазуху, и в её голосе послышалось что-то вроде удовлетворения. - Ну, убирайтесь отсюда. Пока я не передумала.
Несс не сдвинулась с места. Слова застревали в горле, но она заставила себя выговорить:
- Он... - она мотнула головой в сторону Гатари. - Без сознания. Мы не можем...
Бабка перевела взгляд с неё на распростёртое на полу тело. Скривилась. Помолчала. Потом, кряхтя, перешагнула через порог, приблизилась к Гатари и опустилась на колени. Несс замерла, боясь пошевелиться.
Старуха взяла Гатари за запястье. Её узловатые пальцы нащупали пульс, и она замерла на мгновение, закрыв глаза. Губы её зашевелились. Несс не разобрала слов, только уловила тихое, шипящее бормотание, похожее на те звуки, что она слышала в пещере у русалок.
Гатари дёрнулся.
Несс вздрогнула, но бабка даже не открыла глаз. Только пальцы сжали запястье крепче, и бормотание стало громче, настойчивее. Гатари застонал. Его лицо, бледное, осунувшееся, исказила гримаса боли, но он не проснулся.
- Да очнись ты, - прошипела бабка и с силой тряхнула его руку.
Гатари вздохнул - глубоко, судорожно, как выныривающий из воды. Веки дрогнули, приоткрылись, и Несс увидела, как в них медленно проступает осмысленность. Он смотрел на бабку, не понимая, потом перевёл взгляд на Несс, потом снова на старуху.
- Вот, - бабка отпустила его руку, поднялась, опираясь на посох. - Жив. Теперь убирайтесь. Оба.
Она уже повернулась к выходу, когда Гатари прохрипел, с трудом ворочая языком:
- Припасы...?
Несс моргнула, не сразу поняв вопрос. Потом кивнула, указав на мешок, валявшийся у стены.
- Здесь.
Гатари прикрыл глаза, и по его лицу скользнуло что-то - то ли облегчение, то ли просто конец напряжения. Он попытался подняться, опираясь на стену, но руки не слушались, и он только сполз обратно на пол.