Она сидит на призме. В безрукавке - попрятались от зноя сквозняки. Колючки - однозубые булавки - сцепились в серебристые пучки. А на коленке шмат холста льняного. Он для Марии в жизни оберег, осколочек болючего былого, тряпица эта с ней почти что век.
Давно то было. При царе-горохе. Семья - отец, пять девок, бабка, мать. Приданное готовили по крохе. Холсты в сундук. А в зиму - вышивать. Работали все - продыху не зная. Завистливых лентяев рядом рать! И вот пришла в село пора лихая - явились комиссары обирать.
А в сундуках - рулоны белой ткани, рубахи-вышиванки, рушники... Остались с голым вассером в кармане - власть забрала всё, даже медяки.
В союзе бедноты был кто? - лентяи! Ох, как старались выслужиться - страсть!
Пришла пора! Гребите, разгуляи! - ведь вам привычно пить, гулять и красть.
Отец бросался. Сёстры в голос выли - они холсты те нажили трудом. И лошади, и сами были в "мыле". За жизнь платили потом, мозолём...
Лишь бабушка сородичей просила:
- Не надо, детки, плакать, пусть берут. Родимые, молчите. Вань, брось вилы. Не допусти, сыночек, самосуд...
И вот когда собрали скарб до нитки - из нехристей один вступил в навоз. Отёр холстиной лапоть у калитки - отбросил прочь, и порулил в колхоз.
Бабуля тот кусок в слезах стирала. Разрезала, раздала средь детей, чтоб каждая вовек не забывала о зависти и подлости людей.
---
Их дважды раскулачивали власти. Из дома - прочь, в землянку, но и тут не развалилось счастье их на части - объединял родные души труд.
Опять их в "кулаки" определили. И грабежом уже не обошлось. Зелёный свет в Сибирь! От дома - мили... Не дали взять с собой и ржавый гвоздь.
В дороге померли отец, бабуля. Осталась мама, с нею - пять девчат. Порой казалось лучше жизни - пуля... Но превозмочь смогли и этот ад.
---
.........
К родным могилам возвратились. Сложно жизнь начинать. На родине зато.
Через года - закон! В архиве можно им прочитать: зачем, за что и кто...
Две из сестёр поехали. Читали... Доносами сосед извёл тетрадь. Ревели рёвом в том архивном зале. Домой летели всё порассказать! Им так хотелось просто измочалить соседа-подлеца, его жену...
Но старенькая мамочка печально велела сёстрам не вести войну.
Она сказала:
- Мы с отцом всё знали, да покорились Богу и судьбе. Молились мы, и выжили, и стали людьми. Они ж... Они - враги себе! У них, детей и внуков - бед по горло:
Сума, тюрьма, стакан, хвороб не счесть. Живут на свете осокою сорной.
У Господа на всё резон свой есть.
---------
Давно то было. Сёстры все у Бога, но в новых поколениях живут. Всё - по людскИ. Тепло. Потомков много. Для бабки Мани создают уют.
И вот она сидит себе на призме, и гладит истончившийся лоскут. И будто жизнь проходит при царизме, и мама, и отец, и сёстры тут...