Ева Линд

На столе в уже заполненной до краев пепельнице догорала очередная сигарета, вроде бы последняя, больше в пачке уже не было, в комнате царил хаос, разбитая лампа острыми обломками лежала на деревянном полу, кучи скомканных листов бумаги по углам, перевернутый стул... Он сидел на полу у стены, обхватив свои колени, в воздухе ещё пахло деревом, от его разбитой в приступе неописуемой паники, гитары. Сломанный гриф лежал у его ног и словно бы усталый домашний питомец тыкался в его ногу, но он уже ничего не ощущал. По лицу текли слезы, на кулаке засыхала запекшаяся кровь, он кажется, несколько раз ударил по стене в этом приступебыло ли это до разбития гитары? Или после? Он уже и не помнилон ничего не помнил. Рядом у стены лежал его телефон с треснувшим экраном, ещё несколько дней назад он проверял его каждую минутусейчас он проклинал себя за эту глупость, за изначальную глупость, за всю ту глупость, что творил после на протяжении этого времени. Но уже толку рассуждать о такомничего сделанного не возвратить, всё уже случилось. И основная глупость и все последующиеОн усмехнулся сквозь слезы и сполз на пол, обхватил колени руками и в позе эмбриона провалился в сон, пустой и тёмный как всё то, что было на его душе

За пару дней до этого.

Он проснулся от неприятно ярких солнечных лучей пробивающихся через плотно зашторенные окна. Часы телефона лежащего рядом с ним на кровати, показывали 11 часов дняон как обычно живёт в своем странном, алогичном режиме дня. Во сколько он лег вчера? Было темно, это единственное что объективно можно вспомнить. Он медленно поднялся с кровати, слабо потянулся, хрустнув всем телом. После медленными шажками пошел по вполне привычному маршруту туалет ванная комната его комната с компьютером кухня и обратно в комнату. Он встал перед зеркалом над раковиной, всматриваясь в свое осунувшееся лицо. Синяки под глазами от недосыпа, больной и загнанный взгляд, ещё и этот мерзкий прыщик на левой щеке, он поспешил его выдавить, выпустив вместе с гноем из ранки и немного крови. Поправил кое-как прическу и вышел в комнату, быстро нацепил на себя более-менее живую одежду и в обыденной для себя позе уселся на кровати, обхватил свою голову руками и принялся обдумывать всё.

- это полное дерьмо, просто каждый миг, я не могу больше терпеть такоекак

Он вздохнул и поднялся с кровати принявшись ходить по комнате, меряя и без того микроскопическое пространство своими большими шагами.

- даже если я упрошу мать сбросить ещё денег, этого не хватитникак не хватит. Я торчу за аренду уже слишком много, Анна Викторовна точно выгонит менячерт

Он быстро включил компьютер, параллельно зайдя в свой личный кабинет банка на телефонес экрана на него смотрела красиво нарисованная девушка, желающая ему доброго дня, наивная кукла, что нужна только для таких как он, совсем потерянных, идешь смотреть свой нулевой баланс, но посреди этого она и типа не так тяжко на душекак же.

- на душе только еще тяжелее от этогохм, как я и думал.

На экране банка его встретила совсем уж небольшая сумма, которую хватило бы только на пару банок пива и пачку сигарет, а уж точно не на аренду его квартирызначит придется привычно для себя унижаться и просить у матери. Он никогда не любил этого, когда он жил с родителями, на душе всегда было паршиво, они рядом, а он без работы и вылетевший из вуза сидит словно бы на их шее. И вот чудо наконец он смог найти работу и переехать, да кто ж знал что немощные, наивные и глупенькие идиоты первыми идут под сокращенияи вот теперь он тут, на съемной квартире, абсолютно потерянный в своем неудачном положении. Он отбросил телефон на кровать и сел за компьютер. Быстро проверил свой канал на ютубе, ну да привычное ничего, пустота и тлен

- толку от этих людей подписавшихся если я ничего не получаю взаменни внимания, ни оценкио деньгах уж молчу.

Последнее видео не сильно заценили, хотя как и всё тысячи до этогоандеграундный музыкант нахуй не нужен, только если он не читает рэп

- ну да, чего я вообще ожидал? Золотых гор? Как наивно

Он провел рукой по лицу пытаясь снять маску этой усталости от плохого сна, трудностей существования и боли за то что он никому не сдался. Поднявшись из-за стола он проследовал на небольшую кухню, открыл окно и привычно ткнул на кнопку чайника. За окном серое весеннее небо, погода в отличии от даты в календаре не радовалахотя дата не радует тоже, чему тут можно радоваться. За окном слышался шум проезжающих машин по трассе недалеко, крики детей с детской площадке и лай собак снующих тут и там по этому и так донельзя убитому и грязному районуОн взял сигарету из пачки на подоконнике и зажег её спичкой, вдыхая серый и противный дым от дешевых сигарет он выпускал его обратно в форточку закрашивая этим серым дымом и без того серое небо. В голове всплывали образы Анны Викторовны что гонит его с квартиры, собственной матери и его униженного и павшего уже совсем ниже плинтусаон скривился и выпустил ещё одно облачко дыма в окно.

В остальном его день был обычным и не отличался от предыдущих не на толику. Он немного поиграл на гитаре, наигрывая рифф который уже давненько за него придумал какой то патлатый американец в прокуренном подвале ещё в 77 году, после проверил черновики стихов для песен, комкая особо неудачные образцы своего творчества. Он сидел за столом над кучей текста на листах бумаги, над кучей открытых вкладок на его компьютере в блокноте и файлах Ворда.

Он с улыбкой вспоминал те времена когда он будучи ещё молодым мальчишкой, имеющим рядом нескольких особо хороших друзей сидел на последней парте какого-нибудь неважного урока и писал свои неумелые, ещё совсем сырые, плохо срифмованные строчки стихов. Как его друзья смеялись над особо неудачными, но тогда это не было чем-то удивительным. Это были шаги, шаги к чему-то большему, к чему-то стоящему, настоящемуон всегда был не от мира сего. Закрытый, неудобный, не любящий людей, немногословный, не самый прилежный и старательный, потому что чаще витал в облаках чем кого то слушалтворчество стало для него отдушиной, но не стало работой. Это было хобби, в которое он погружался с головой, рисковал, оставляя на своей душе раны и царапины от этих погружений, тратил всё время и отдавал всего себявылетел из вуза и продолжал, несмотря на это старательно строить из себя свободного художника. Купил акустическую гитару, быстро научился играть на ней, бренчал время от времениВсё это приносило приятное ощущение, достижение чего то. Когда он писал музыку, можно было сказать, что он растворялся в ней, да, пусть эта метафора и избита, она отражала его полностью в такие моменты.

Поэтически он стал куда более разнообразным, тексты стали сложнее, лучше по всем фронтам но сохраняли его юношеское восприятие реальности, восприятие того кто настоящую жизнь не выдерживал и от того старался реальность превратить в нечто иное, многогранное и глубокое, по доброму относящуюся к таким как он, наивным, добродушным творцам за пазухой которых ничего кроме их души и таланта

Он скомкал очередной лист с черновиком новой песни, текст казался ему полным провалом, неинтересно, пустоглупо и посредственно.

- я могу лучше этого вымученного бреда, хотя некоторые вещи стоит пометитьстоящие строчки

Взяв маркер, он быстро выделил наиболее удачные строчки и скомкал лист обратно, бросив его в другую кучу скомканной бумаги - удачные моменты в абсолютно неудачных произведениях. Рядом была куча с абсолютно ужасными вещами и чуть менее ужасными, но настолько приторными, что он даже бы пьяный не стал пытаться превратить это в песню

Проведя очередной унизительный разговор с матерью и получив хоть какой-то перевод денег на счет, ближе к вечеру он как обычно уселся перед экраном своего компьютера, дабы выбрать фильм на вечер. Не сказать, что он был заядлым киноманом или любителем попкорновых боевиковвкус вообще был специфичным и странным, во всем. Его были по душе японские фильмы, Линда,Линда,Линда, Клуб Самоубийц, Пульс, Кинопроба, Исцеление всё это он стабильно пересматривал, пусть и старался добавить к этому нечто своеобразноезападное, скандинавскоелюбое. Он устало перебирал список фильмов на торрент трекере, и тут его взгляд зацепился за одно из названий, фильм был относительно новым, год назад вышел и он ещё его не видел.

Режиссер был абсолютно ему неизвестным, какой то Микаэль Сёденберг, название фильма никак не сохранялось в памяти, он даже словно не мог прочитать егочто то среднее между Отражением, Скандалом и Тишиной что то неброское, с каким то странным оттенком бессмыслицы. В главной роли некая Ева Линдон быстро посмотрел на обложку и по какой-то неясной причине приблизился к экрану.

Лицо Евы Линд было главенствующим на обложке фильма, на ней она стояла в странного вида платье белого и серого цвета, словно слепленного из двух, на лице играло иррациональное, чуть загадочное, чуть потерянное, но такое глубокое и эстетически элегантное выражение лица, что он не мог оторвать взглядОн быстро поставил фильм на скачивание и принялся ждать его скачивания, словно в этом фильме содержался какой-то секрет, важный совет, что он ожидал всё это времяпочему он так думал, объяснить самому себе он доходчиво не смог.

Фильмне поразил его. Это был пусть и своеобразный в плане повествования и истории фильм, с крепкой пусть и абсолютно шизофренической сюжетной линией, в целом ничего особенногоно эта Ева Линдэто было нечто. В сущности, он не мог объяснить себе самому, что в этом такого, что в ней могло зацепить его взгляд? Её внешний вид? Может быть, у неё была своеобразная внешность, элегантные скулы подсвечиваемые в каждом кадре фильма, нехарактерная, непрямая, странная, по-хорошему странная улыбка, пронизывающая до костей. Живые глаза и движения захватывающие сознание, они словно пронизывали наблюдателя эстетичностью и ирреальностью происходящего, она высокая и элегантная, что тут необычногоОн начал вспоминать где ещё он мог видеть еёеё лицо с белыми, светлыми волосами казалось ему таким знакомым

- это молодая актриса, так что это точно было недавноа что такого я мог смотреть нового? Ничеготочно ничего, я бы запомнил еёчерт.

Следующие часы он провел на сайтах посвященных кино, форумах, просто в поиске интернета. Изучал биографию, смотрел фото, фильмографиювсё это поражало его с каждой секундой всё больше. Он смотрел на Еву Линд на фотографиях и не мог отвести взгляд. Он не мог объяснить самому себе почему, не мог объяснить, зачем ему это всёно почему то ему хотелось всё это читать, изучать и видеть, видеть еёон периодически старался отбросить все эти мысли, закрывал вкладки, старался перевести свой настрой и интерес в другое русло, просматривал ютуб-студию, свои копеечные просмотры, искал вакансии в интернете, но каждый раз, спустя минуту этого правильного дела, он всё равно возвращался к столь манящей его, непонятно по какой причине, Еве Линд

В этот вечер он отсмотрел все фильмы, где она снималась, да зачастую проматывая большую часть фильма лишь бы увидеть в кадре именно её. Проигнорировал он лишь какой-то сериал, в котором она снималась в самом начале карьеры, тема подростковых отношений, первой любви, и первого выкуренного косяка, и всей этой странной первичной юношеской и девичьей боли ему была не близка, боли было и так достаточно ныне, в их грёбаном сером и бессмысленном мире, к чему ему было смотреть на все эти переживания обкуренных детей из страны за океаном

Следом он нашел и её инстаграм*. Ева Линд была не только актрисой, но и моделью, и, кажется, фотографом половину снимков, судя по подписям, сделала она сама. Он листал ленту, и чем дальше, тем страннее ему становилось. Не от того, что там было что-то шокирующее - нет. От того, как точно эти фотографии совпадали с тем, что он сам хотел бы видеть, но не умел сформулировать в такой форме. Глубокой. Эстетичной. Интересной.

Вот чёрно-белый снимок: провода над пустырём, птица, похожая на разорванную букву М. Вот крупный план её собственного лица - половина в тени, взгляд сквозь камеру, не на зрителя, а куда-то за него. Вот текстура старого дерева, рядом обрывок газеты на асфальте, слово одиночество на немецком, случайно или нет непонятно. Он задержался на одной фотографии: Ева стоит у окна в длинном пальто, за её спиной размытый город, а на переднем плане - её рука, лежащая на подоконнике, такая спокойная, почти неживая. Ему показалось, что он чувствует то же, что она чувствовала в тот момент. Или просто придумал себе это.
Были и снимки с модных показов, но не блеск и гламур, а какие-то странные ракурсы, заломы ткани, тени, падающие на лица моделей. Всё это выглядело не как реклама, а как чей-то сон, записанный на плёнку.

- черт, это уже совсем бред, братец

Сказал он вслух, но продолжал листать. Потому что на какой-то из этих фотографий - он не мог сказать на какой именно, ему показалось, что она смотрит прямо на него. И не осуждает, не зовёт, а просто видит. Впервые за долгое время кто-то его видел, от такого странного ощущения на миг даже передернуло, но он всё равно продолжал листать её профиль, изучая каждую фотографию

Он лег в кровать раньше своего обычного времени с неожиданным для себя самого внутренним ощущением чего-то вперединеясного, неосязаемого, может даже нереального. Ещё некоторое время, лежа в кровати, он рассматривал её фотографии, продолжая не понимать от чего у него такой интерес, но всё равно делал это, несмотря на всё свои внутренние вопросы и противоречия

- никогда такого не было

Пробормотал он вслух, после посмотрел на часы, вздохнул, наконец, закрыл инстаграм* Евы Линд и, поставив телефон на зарядку, отправился в объятья Морфея. На миг перед его глазами, уже закрытыми, в этой тьме его сознания всплывали образы увиденных фотографий текстура дерева, различные странные позы Евы Линд в своих платьях и конечно её лицоособенно оно. Сам не понимая чему именно, но он улыбнулся и провалился в тихий сон.

На следующий день он проснулся впервые с приятным ощущением от пробуждения, выспавшимся, не идеально, но куда лучше обычного. Наскоро умывшись, он словил себя на мыслях, что ему есть что написать и сыграть. Большую часть своего утра он работал над новым текстом для песни. Оторвал свежий листок из блокнота и принялся писать, исправляя по написанному, правя и зачеркивая, выдавая словно бы палимпсест из своих мыслей, хотя здесь ещё можно было вычленить отдельные слова и выражения

- так тут надо по-другому рифмоватьхм и кажется что я провальный черновик а что если на на наагапровальный черновик и каждая строка шипит стереть бы и забытьнет и каждая строка кричит стереть или забыть вот

Он взял гитару в руки и принялся наигрывать мелодию для песни, прикидывая насколько сложно ему всё это предстоит записывать, наконец, спустя полчаса, наиграв полную мелодию и набросав её рисунок, расписав аккорды на листе бумаги, он начал оттачивать мелодию чтобы играть её на автомате, но изредка он то и дело отвлекался на телефон, читал новости, но сразу же заходил в инстаграм* чтобы посмотреть на странице Евы Линд фотографииэто странно, он не мог объяснить, почему с каждым мигом он возвращается к ней и всёникогда такого не было с ним и никогда внутри не бурлило столь необъяснимое ощущениекакого то подъема, надежды и ещё что-то, совсем недосягаемое и необъяснимое

- бред какой тотак, песня, дапесня.

Он отбросил телефон на кровать и принялся играть основную мелодию песни, бормоча себе под нос:

- это самосаботаж, детка, простейший механизм, хотеть до дрожи, но стоять в страхе в миг застыть так та да та даага ..винить судьбу зазнайку, сложнее ж сделать шаг, всего один сейчас отличнода то что надо.

Следующие часы он старательно наигрывал песню в своем акустическом формате, после достал пыльный микрофон, настроил его и программу на компьютере, начал записывать звук, убил на это почти всё время и уставший, отложил гитару и микрофон в сторону просто сев за компьютер, дабы убить время и отдохнуть. Привычно кликнув на ютуб он обомлели как после этого не верить в великую прослушку ЦРУ? Хотя

- нет это уже бред, не в голову же они мне залезлихотяладно, нет, братишка это уже шиза, хватит.

На главной странице висело видео длиною в тридцать минут интервью с актрисой Евой Линд, он почти неосознанно кликнул на видео и включил. На экране она, в повседневном образе, милого вида свитер, джинсы, она сидела за столом с микрофоном и улыбалась вот этой своей космической, невозможной улыбкой отвечая на вопросы журналиста.

Спрашивали её о разном. О том, как она, модель с обложек, оказалась в артхаусном кино. О том, почему её персонажи такие отстранённые, словно живут в своём мире. О том, не боится ли она, что её эстетика слишком тёмная и странная для мейнстрима. Она отвечала медленно, иногда запинаясь, иногда смеясь - тихо, будто сама с собой. Говорила, что не умеет быть другой. Что странность это не выбор, а настоящая правда. Что иногда ей хочется исчезнуть, но она продолжает, потому что внутри кто-то шепчет: Останься.

Он не до конца понимал все вопросы интервьюера, не все ответы Евы Линд, но ему было всё равно, он был поражен ею. Он смотрел на её руки, лежащие на столе, такие аккуратные, неподвижные и спокойные. На то, как она совсем по-девичьи заправляла прядь за ухо, как на секунду отводила взгляд в сторону, словно искала кого-то за кадром, как смущенно поправляла свой свитер.

- она одна

Пробормотал он и даже не осознал это, даже не понял для чего вообще сказал это, акцентировав свое внимание на этом. Он досмотрел интервью до конца, потом пробежался по нему ещё раз и ещё раз кратенько, но не ради слов, а только из-за неё. Из-за её ответов, чуть отстраненного и невероятно элегантного вида. Неосознанно он начал, зачем-то запоминать её некоторые, особые по его мнению фразы

Спустя время он отошел от компьютера и уже привычно отправился курить на кухню. За окном вечернее небо, солнце, заходящее за горизонт, всё те же дети кричат и смеются на детской площадке, а вдали всё также шумят машины на трассе..словно и не так всё плохо. Он выудил сигарету, последнюю из пачки, скомкал пачку и выбросил в форточку. Он вдыхал дым сигареты и выдыхал его в форточку и дым растворялся своей серой массой на фоне оранжевого неба

Сам того не осознавая он стоял у подоконника с телефоном, сжимая в зубах сигарету. Он уже привычно, неосознанно открыл инстаграм* и страницу Евы Линд, снова погружаясь в её фотографии, отмечая новые детали, что раньше не замечал. Будь то какие-то моменты на фотографиях так и в её фигуре, лицеВот здесь на текстуре дерева её тень, на другом фото через полупрозрачный рукав можно увидеть выступающий локотьОн был невозможно далек от всех этих восприятий модных брендов, но смотря на неё казалось он понимал нечто во всем этом, ловил эту невидимую, неясную эстетикуеё эстетику.

Он пытался отмахнуться от этого навязчивого ощущения, желания изучать, смотреть её профиль и её работы дальшено всё равно продолжал открывать приложение на телефоне и просматривать её фотографии

Он вернулся в комнату слегка сконфуженным, со странным ощущением где-то в груди и горлестранный комок, с чего бы?

- да что же происходитчерт, надо проветриться

Он вздыхает и медленно собирается на улицу, дойти до магазина за сигаретами и обратно, просто подышать весенним воздухом и очистить мозг. Натянул первую попавшуюся серую худи, с затяжкой на правом рукаве. Джинсы, которые не стирал неделю, быстро сунул ноги в кеды, даже не расшнуровав, просто продавив пяткой, и не самым уверенным образом вышел из квартиры. Несколько раз он уронил ключи из рук от какого-то неясного волненияно наконец, замок щелкнул и он спустился по лестнице, минуя лифт в котором он всегда чувствовал себя не в своей тарелке. На улице было свежо и немного прохладно, асфальт близ дома блестел от недавнего дождя, а оранжевое небо подсвечивало собою далекие уже покинувшие это место тучи. Он сунул руки в карманы и пошёл привычным маршрутом: мимо гаражей, через двор с качелями, к круглосуточному ларьку у остановки.

Где-то лаяла собака. Подростки на лавочке курили и ржали над чем-то в телефонах. Он прошёл мимо, не поднимая головы. Подумал: Интересно, она когда-нибудь ходила по таким дворам? Или выросла в другом мире, где вместо гаражей - парки, а вместо ларька - кофейни с венскими стульями?

- черт, какой же бредо чем я вообще думаю.

Буркнул он и пошел дальше, стараясь отбросить эту мысль, но не мог, она неплохо так прилипла, и вместе с этой мыслью он добрался до ларька, внутри привычная для него тучная продавщица, запах дешевого алкоголя и разбитое окно в углу. Он быстро купил сигареты, бутылку воды и пачку дешёвого печенья, взял сдачу и отправился обратно домой тем же маршрутом. Те же гаражи, та же собака, уже уставшая лаять. Он шёл и смотрел под ноги, на трещины в асфальте, на окурки, на мокрые листья, прилипшие к бордюру. Думал о ней. Не о чём-то конкретном - просто её лицо стояло перед глазами. Улыбка, этот взгляд сквозь камеру.

- да о чем же ты думаешьчеловек за тысячи километров отсюда, живет свою жизнь, а ты

Но мысль он не смог закончить, просто замолчал не найдя нужных и правильных слов. Вернулся домой куда быстрее. Поднялся к себе, закрыл дверь, прислонился к ней лбом. В квартире пахло табаком и одиночеством. Выложил бутылку воды и печенье на тумбу у входа, вздохнул, сняв кеды и, скинув худи прямо на пол, проследовал на кухню, снова выудил сигарету уже из новой пачки, закурил и уже на автомате держал в руке телефон, с открытой странице Евы Линдон смотрел на её фото и ему казалось что она смотрит в ответон постарался отбросить все эти ощущения, положил телефон экраном вниз на подоконник, затушил сигарету и ушел в комнату, прихватив с тумбы в прихожей бутылку воды и печенье. Он сидел в своей комнате, на экране шел фильм с Евой Линд, в руках бутылка воды которую он боялся отпитьон не понимал почему, не понимал зачем всё это делает, простоказалось это вполне нормальноон смотрел фильм. Смотрел фильм с ней

После его окончания, он нехотя встал из-за стола, выбросил бутылку на кухне в урну, взял телефон с подоконника уже привычно открыв приложение, зашел в профиль Евы Линдопять. Он не пытался больше остановить себя, он лег в кровать в джинсах сжимая в руках телефон, смотря каждое фото, будь то личное или модельное, смотря каждое её видео, ощущая на душе какое-то невероятное, доселе не ощущаемое им чувствос ним он и провалился в сон, беспокойный и тёмный, всё также сжимая в руках телефон

Он проснулся совсем разбитым, открыл глаза. На часах было 12 дняв его руках телефон, уже почти разряженный, на экране всё ещё открытая страница Евы Линд в инстаграмме*. Он отбросил телефон в сторону, словно это нечто ужасно противное и сел на кровати. Потер виски и глаза, вздохнул и пробормотал:

- всё это слишком страннонужно успокоится, черт, надо а не нужно

Он встал с кровати, поставил телефон на зарядку, отправился в ванную комнату, у зеркала под шум воды он рассматривал своё осунувшееся лицо в отражении напротив, свои синяки под глазами, неидеальное лицо, усталые глаза, растрепанную прическу и щетинуон смотрел на зеркало и обдумывал: а что бы сказала она, увидев меня, что бы вообще увидела во мне? но мигом отбрасывал эти мысли, умывая лицо холодной водой, но всё равно мысли о том как бы видела его она не отпускали не на миг, эти мысли засели где-то глубоко под кожей и теперь пробирались наружу, выцарапывая путь в его душе

Он вышел из ванной комнаты и уселся за свой стол, на нем ещё были крошки от печенья, был открыт плеер, скачанный файл с фильмом где снялась Ева Линд был тут жеон быстро стер его, вздохнув, словно перерезал ленточку на открытии какого то важного завода, потом запереживал, но смог отпуститьочистил корзину. Открыл один из черновиков, решив поработать над музыкой немного, но ничего не мог написать не строчки, топтался вокруг да около, но все мысли всё равно уходили к ней, к образу Евы Линд, к её лицу, её фигуре, её голосу

- черт, это какое то наваждениеэто несерьезно

Он открыл другой черновик, начал перечитывать строки оттуда: я опять подбираю слова, но глотаю их молча, твой случайный кивок как немой холодный упрекниже ещё несколько отрывков для этой песни: потолок разлинован тенями оконных решёток, я считаю шаги в своей пустой головеон закрыл черновик с этими строчками, открыл другой мой город пропах табаком и бензином Он выругался и закрыл файлы на компьютере, взял несколько бумажных комков со стола, прочитал их, но ничего не заиграло в его душе, никакого отклика. Он отбросил в сторону и их, снова скомкав

Следующие часы прошли в каком-то жутком и кривом напряжении, он мерил квартиру шагами, обойдя её целиком, сидел на подоконнике на кухне, курил и рассуждал о том, любит ли она курить, смогла бы вообще курить такие сигареты как онбормотал что-то нечленораздельное словно самые странные и неописуемые мысли в голове бегали табунами, а он старался их поймать, но ничего не выходилои образ Евы Линд он не пропадал ни на миг, всплывал всё с новой и новой силой

- да какого же черта! Почемупочему я думаю о ней

Он отбросил сигарету в форточку и уставился на улицувсё тот же серый асфальт, хмурое небо, весна, но опять непогодится. Вдали страшные стеклянные небоскребы, апогей безвкусицы человеческого разума, рядом же с ними человейники на тысячи квартир и десятки подъездов, закономерный итог для многих из нас, людейни свободы, ни чувства, ни эстетики, ни счастьянихуя. Он снова ловит себя на мысли, что она бы тут не смогла жить

- идиот, она тут и не живёткакого жеохтак, дыши, надо успокоится.

На миг в горле ком словно бы начал подниматься вверх, тяжело сдавливать горло, словно петлейОн живо открыл окно нараспашку, вдыхая воздух полной грудью, ну как могспустя пару секунд он смог отдышаться, но ноги предательски дрожали, руки дрожали

- что же блять происходит?!

Немного успокоившись, он отправился в комнату, пару минут он просто лежал на кровати и смотрел в потолок, стараясь очистить свой мозг от любых мыслей, от любых переживаний. И вроде бы это получалось. На секунду он ощутил некое удовлетворение своим состояниемподнялся, взял гитару и попытался сыграть что-тоно сам того и не осознавая начал напевать:

Потолок разлинован тенями оконных решёток,
Я считаю шаги в своей пустой голове
Этот город сегодня на редкость испуган и кроток,
Он застыл ядовитым пятном на холодном окне.

Твоё завтра сияет в огнях, на высоких подмостках,
Мой рассвет - это серый асфальт и густая тоска.
Я рисую тебя на засаленных, мятых набросках,
Но в этих штрихах - лишь обрывки того, что не вышло сказать

Он допел последние строчки и замолчал. Гитара в руках задрожала - нет, не от волнения, просто пальцы устали. Он положил её на кровать, сам откинулся на подушку. Потолок. Тишина, только изредка сигналит машина за окном. Он вздохнул.

- нормально, это просто наваждениечертов мозг сошел с ума от недосыпа, пройдет

Он усмехнулся своим словам, сразу понял, что это всё не такно что не так и что вообще так, он всё равно не мог понять и объяснить самому себе. Мысль о ней сидела под рёбрами, тёплая и колючая одновременно. Он снова потянулся к телефону - тот уже зарядился почти до конца. Открыл её страницу. Новых фото не было. Он листал старые, уже виденные по десять раз. И вдруг поймал себя на том, что его палец завис над кнопкой Написать

- что? Нетбратец, ты серьезно? Это самое странное, что я могу сделать

На миг он представил, а что если? Она прочитает его сообщение, сообщение от неизвестного парня из России, никому не нужного и потерянногону да, прочитает, конечнои ответит разумеется

- это бессмыслица, какая то иллюзия возможности прям

Он смотрел на кнопку написать и смеялся про себяон понимал бред, огромная аудитория, каждый миг туда летят тысячи, если не десятки тысяч сообщений от такого как он, она просто никогда, никогда не прочитаетвероятность

- одна миллионная, хрен десятаяесли не ещё хужетвою мать, что я делаю.

Он задумался, а чем собственно чёрт не шутит? Да не прочитаетон более чем уверен, что не прочитает. Но, в сущности, какая разница

- напишу и отведу душу, даточно. Просто скажу как есть. Худшее что будет - она не ответит, ноха, она в любом случае не ответит, так что ничего и не теряю

Он сел на кровати, обхватил голову руками. Сердце колотилось. В груди разрасталось странное, горячее чувство - смесь страха, надежды и отчаяния.

- так мозгнадо подумать, взвесить все за и противчерт, думай жекакого черта ты вообще делаешь, мать твою!

Он потер виски, закрыл глаза, но перед ним стоял только её образоткрыл глаза и на миг ему показалось что она тут, он вздохнул и положил телефон на кровать протерев глаза. После открыл их и осмотрелсявсё нормально. Та же комната, та же кровать, тот же стул и стол с компьютером, та же желтая и не самая эстетичная лампа на потолке белого цвета, такая же акустическая гитара у стенывсё такженикаких приведений, образов или прочегоон просто немного сходит с ума.

- фух, надо успокоиться

Он снова взял телефон. Посмотрел ещё раз на страницу Евы Линд и после нажал дрожащим пальцем на кнопку Написать Открылось пустое поле, её фотография в наверхукурсор мигал, словно насмехаясь. Он смотрел на него секунд десять, а после начал медленно печатать на английском. Привет Ева, я знаю, что ты не прочитаешь это моментально стер вздохнув

- слишком жалко, я словностыжусь или умоляючёрт какое же чмо.

Снова начал писать: Привет Еваты невероятная актриса и я хотел сказать снова стёр, стало даже хуже. Теперь не уныло и жалко, а гиперпафосно и глупо Он отбросил телефон, встал, прошёлся по комнате. Потом вернулся, сел, взял телефон обеими руками, как драгоценность.

- такнадо как то по-простому, как в песневзять и все высказать, да

Привет, Ева. Извини за внезапный текст от незнакомого парня из России. Ты это не прочитаешь, и я понимаю. Но мне нужно было просто сказать: я поражён твоей красотой, талантом, эстетикой. Вчера я посмотрел Нереальность с тобой в главной роли и был поражен, всемигрой, элегантностью, всем.... А твой Instagram* это просто чистейшее искусство. Спасибо, что ты есть. Просто знай: где-то в России есть парень, который искренне тобой восхищается. Не ради чего-то, а просто так. Обнимаю.

Он перечитал сообщение ещё раз, проверил свою английскую грамматику, давно уже не писал на английскома после дрожащим пальцем нажал отправить и отбросил телефон в сторону. В груди распалялось, какое-то приятное ощущение, на душе, словно вмиг перестали идти все эти дожди, что лили не один год. Он почувствовал себя лучше, свободнее, живеепусть даже только в этот короткий миг. Он быстро вздохнул, проверил, что сообщение отправилось и закрыл телефону него колотилось сердце, дрожали колени, но внутри все переворачивалось от приятных ощущений, таких же незнакомых как были до этого от одного наваждения понимания что такой человек как Ева Линд естьв глазах всё ещё стояли строчки сообщения, в голове крутился образ Евыон уже представлял эту наивную сцену, как она откроет сообщение и прочитает, как ей понравится

- ничтожный придурок, там таких как ты миллион и не одини таких сообщений тожеох, главное смог сделатьостальное неважно.

Он поднялся с кровати, прошел по комнате, чуть пружиняон понимал она не прочитает не ответит, никогда. Но он отправил это сообщение в вечность, в космос, в ничтопросто чтобы успокоить свою душу и разумно если прочитаетон тоже будет рад, определенно. Он вздохнул и привычно отправился в ванную комнату. Умылся холодной водой, приводя себя в чувство, осмотрел себя в зеркале. Впервые улыбнулся своему отражению и отправился на кухню, покуритьпобедно и уверенно.

Вечером после перекура он принялся за работу над треком. Выложил уже записанный несколько дней назад трек с простеньким видео оформлением на свой канал, написав, что это новый трек и кажется таких будет только больше в скором времени. А сам принялся писать новый, взял гитару и принялся наигрывать мелодию, записывая аккорды для песни и бормоча текст:

- тактут вот такага Твоё завтра сияет в огнях, на высоких подмостках, а тут Я смотрю на тебя, словно зверь, затаившись по-волчьи, угухм, а тут та да та да танеплохо.

После принялся записывать трек на свой микрофон, держа в руках гитару уже увереннее, чем днем, ощущая какой-то необъяснимый прилив сил, энергии и возможностей сказать очень многое через песню.

Сотни мыслей в голове и все о тебе.
Я не могу уснуть, я не могу дышать.
В этой долгой и проигранной борьбе
Мне страшно даже имя твоё вслух называть.

Я больше не могу, я так чертовски устал
Жить в окружении несбывшихся снов.
Мой внутренний голос давно уже кричать перестал,
Разбившись о сталь твоих запертых напрочь замков.

После записи большую часть позднего вечера он сидел за компьютером, делая в программе простейшую визуализацию для этого трека, что бы выложить его как можно скорее на свой канал. С каждым мигом он ощущал себя лучше и уверенней, а внимания на телефон почти не обращал. Уже ложась в кровать, он взял телефон и проверил сообщенияну да отправлено но ответа нет.

- ох, а чего я ожидалсобственно такой исход и был предопределенещё бы

Он вздохнул, отложил телефон и провалился в сон. Спокойный и абсолютно всепоглощающий

Часы показывали 8 часов утра. Он очнулся, осмотрел комнату, первые лучи солнца уже давно вторглись в его комнату через окно, от вчерашней эйфории он даже забыл закрыть штору, покривившись лучам солнца в лицо, он взял телефон и открыл директ инстаграмма* ну да, чего он ждал

- нет ответа. Хотяладно, понимаюничего. Это и ожидалось.

Он отложил телефон в сторону и задумалсяпосле отогнал все странные мысли о ней, о своем сообщении и поднялся с кровати отправившись по вполне привычной петле туалет ванная комната комната кухня и обратно в комнату. В зеркале ванной комнаты он посмотрел на себя. Попытался улыбнуться, но почему-то вышло натянуто, не так уверенно и легко как вчера

- это просто очередное наваждение, или я не выспалсяда, не выспался, определенно. Столько мыслей то

После наскоро умылся холодной водой придя в чувства, вышел в комнату, нацепил на себя свои джинсы, футболку с фото группы The Cure, заказанную пару лет назад на каком-то маркетплейсе. После вернулся на кухню, где уже вскипал чайник, но в руке продолжал держать телефон. Пока наливал чай в кружку, он просматривал страницу Евы Линд, проверял свое сообщение, перечитал его

- все нормально, в целом хорошее сообщение получилось, не жалкое или плаксивое, скорее честно и теплоеда, определенно.

Но пробормотал он это как-то неуверенно, не достаточно смело и яснопросто как факт, с сущностью которого он не до конца знаком. Он нервно отпил чай из кружки сжимая в руках телефон. Следующие часы он просто отдыхал, то и дело проверяя сообщения, с какой то дико наивной и глупой мыслью а вдруг? но это вдруг всё не наступалоон нервно стучал по колену, но быстро спохватывался и успокаивался занимая себя делами. Он сидел за столом и разбирал свои черновики на бумаге, перечитывал строчки, изучал черновики в памяти компьютера, но то и дело бросал взгляд на телефон лежащий рядом на столеожидая звука уведомления? Вибрации? Он не знал зачем он смотрит, всё ведь ясноон сделал то что сделал

- тогда почему я ощущаю себя такнеуверенно. Чертов человеческий организмхм, ладно, не надо отвлекаться, надо заняться деламида, определенно

Он снова вернулся к черновикам, делил их на привычные группы. Но теперь их было меньшев сущности только две кучки совсем ужас и полный мракничего не цепляло, ничто не казалось интересным и хоть сколько то стоящимон отбросил все бумаги в сторону и они рассыпались по полу, он вздохнул и закрыл файлы черновика и на компьютере. После открыл ютуб. Старательно проигнорировав интервью с Евой Линд, в очередной раз, показавшееся в рекомендациях, старался уйти от всего этого в просмотры видео, но не выходилоКак назло ничего стоящего не находилось, он просто бездумно обновлял ленту.

Он то и дело бросал взгляд на телефон, брал его, открывал приложение, смотрел сообщениеему казалось что-то не так. Может, не отправилось? Да нетвсё хорошо, может ещё чтооно вроде получилось

- оно неплохое, просто надоподождать, отдохнутья, надо отдохнуть, занять мозг.

Он нацепил наушники и включил первое попавшееся видеоследом ещё одно. То и дело он отвлекался и проверял телефон, проверял сообщениявздыхал и возвращался к видео, но внутри нарастало какое-то странное чувство, ощущение чего-то мерзкого и неприятного, на видео уже невозможно было сконцентрироваться, просто расплывающиеся образы, а внутри в голове тысячи мыслей, образ Евы Линд, её взгляд, её голос

Вечером он словно очнулся от этого транса, весь день он провел за компьютером, смотря по кругу одни и те же видео, постоянно проверяя телефон и куря, пепельница была заполнена до краев и уже высыпала из себя пепел на стол. Он снял наушники и встал, прошелся по комнате, вышел на кухню и достал пачку сигаретоткрыл окно. За ним привычная картина серого мира, серое небо, усталые прохожие, крики детей и шум автомобилей вдалителефон завибрировал, в голове уже всплыли образы сообщений от неёно, разблокировав экран, он увидел лишь смс от арендодательницычто она придет завтра за квартплатой

- чертпереведу ей сколько смогу, придется опятьунижаться перед ней.

Он мигом закрыл её сообщение, а открыл инстаграм*, проверяя сообщениеникакого ответа. Он слегка дергано выбросил сигарету в форточку и убрал телефон в карман. Быстрыми шагами вернулся в комнату и взял гитару, прошлёпав босиком по деревянному полу. Звук шагов отдавался в голове громче обычного, внутри становилось холоднееон взял гитару в руки, провел по струнам извлекая звукпосле попытался наиграть вчерашнюю песню, но не попал в половину нотпопытался сыграть ещё раз, но всё никак

- да что ж такое мать твоюещё вчера ведь

Он не договорил просто попытался ещё раз, взял листок с текстом и аккордами, попытался сыграть прям по бумажке, получилось паршиво, но уже лучшеон вздохнул, отложив гитару. Принялся бродить по комнате из угла в угол, внутри разражалась буря, в горле снова стоял ком пуще прежнего, а все тело, словно начало болеть от странного ощущения разливающегося по телу. Он выудил телефон из кармана, открыл приложениеникаких измененийничего

- ну дая же один из миллионовда, чего я ожидалчерт, чего я вообще мать мою ожидал!

Он срывается на крик и пугается самого себядрожащими руками кладет телефон на стол, в голове тысяча и одна мысль о Еве Линдон и проклинал её и боготворил одновременно. Бродил по комнате, дико озирался по сторонам, проверял телефон каждую минуту. Руки и колени предательски дрожали, на глазах выступали слезы. Боль, обида и какое-то иное, ещё непонятное чувство пульсировали в нем, вырываясь наружуон перечитывал сообщениеснова и снова, каждый раз подмечая, какое оно плохое, жалкое, ужасное

- ну конечно, ещё быэто просто ужас, это жалкое письмо от жалкого червя не иначеещё быконечночёрт.

Со злости он отбросил телефон через всю комнату, он ударился о стену и упал на пол. Он сжал руки в кулаки, дрожал ещё сильнее, ему казалось в голове звучит её смех, он представлял как она сидит у себя, перечитывает его сообщение и смеетсяс наивности, глупости, идиотичностив следующий миг он впал в очередной словно бы транс, всё что делал не поддавалось логике, не поддавалось анализу и никто не мог его остановить

Он метался по комнате, бил кулаками по стенам, отбрасывал со стола бумаги, схватил стул и бросил его в сторону лампы на потолке, разбив плафоны и саму лампочку, осколки всего этого посыпались на пол, неприятно порезав его ногу, кровь растекалась по дереву образуя на его текстуре интересную картину, костяшки на его пальцах были сбиты и слегка кровоточили, по щекам текли слёзыон схватил свою гитару и принялся бить ею по стенам, по столу, по полуего наверняка слышали соседи, но ему было плеватьи вот спустя время

Он сидел на полу у стены, обхватив свои колени, в воздухе ещё пахло деревом, от его разбитой в приступе неописуемой паники, гитары. Сломанный гриф лежал у его ног и словно бы усталый домашний питомец тыкался в его ногу, но он уже ничего не ощущал. По лицу текли слезы, на кулаке засыхала запекшаяся кровь, он кажется, несколько раз ударил по стене в этом приступебыло ли это до разбития гитары? Или после? Он уже и не помнилон ничего не помнил. Рядом у стены лежал его телефон с треснувшим экраном, ещё несколько дней назад он проверял его каждую минутусейчас он проклинал себя за эту глупость, за изначальную глупость, за всю ту глупость, что творил после на протяжении этого времени. Но уже толку рассуждать о такомничего сделанного не возвратить, всё уже случилось. И основная глупость и все последующиеОн усмехнулся сквозь слезы и сполз на пол, обхватил колени руками и в позе эмбриона провалился в сон, пустой и тёмный как всё то, что было на его душе