Аннотация: По мотивам известной задачи с вагонеткой.
Действующие лица:
Пётр Казаков - стрелочник на железной дороге
Иван Ветохин - врач-кардиолог, бывший одноклассник Петра
Антон Колосов - врач-кардиолог, коллега Ивана, бывший одноклассник Петра и Ивана
Николай Прохоров - водитель-дальнобойщик - бывший одноклассник Петра, Ивана и Антона
Пятеро молодых людей
Голос диспетчера
Следователь
Второй следователь
Действие первое
Сцена 1
В центре сцены стоит стол. На нём - початая бутылка пива. За столом сидят Пётр и Иван и пьют пиво из стаканов.
Иван: Вот ты, Петь, говоришь: главное в жизни - не делать другим зла. А ведь иногда, как ни крути, приходится. Потому что бездействие приведёт к ещё большему злу. Вот та же извечная задача с вагонеткой. Тебе как стрелочнику это наверняка близко. Какой-то психопат связал пятерых невинных людей, положил на рельсы, а тут поезд. Единственный шанс их спасти - это пустить поезд по запасному пути. Но там лежит один связанный - тот же психопат постарался. И вот кого будем давить: одного или всех пятерых?
Пётр: Ну, Вань, ты загнул! Вот сколько работаю на железной дороге, такого в моей практике ни разу не было.
Иван: Ну, а если вдруг случится?
Пётр: Прежде всего, тормоз давить надо.
Иван: А поезд уже не успеет остановиться. Кто-нибудь всё равно погибнет. Но там пять человек, а там - всего один.
Пётр: Ну, один-то тоже человек. Его убивать как-то тоже...
Иван: А так на твоей совести будет гибель всех пятерых. А так ты спасёшь намного больше. Знаю, звучит цинично, но нам, врачам, иногда тоже приходится принимать жестокие решения. Такова жизнь!
Пётр: Наверное, ты прав. Спасти пятерых - это рационально... Да, как же быстро летит время! Ещё вчера, казалось, за школьными партами сидели, а сейчас уже четвёртый десяток пошёл, у самих дети старшие классы заканчивают.
Иван: И не говори, Петька! Антоху Колосова помнишь?
Пётр: Ну, да, вы с ним, помню, не разлей вода были. Потом в медицинский вместе поступили.
Иван: Да, а теперь вот в одной клинике работаем. Прикинь, он скоро заведующим станет. Старый собирается на пенсию, а его хочет на своё место.
Пётр: Да ты что? Вот это да!
Иван: Ну, да, он у начальства на хорошем счету. Умеет, прямо скажем, найти подход. А вот мне никогда особо не везло. Вот Маринка, помнишь, мы в десятом классе вместе за ней ухаживали, а она выбрала тебя. Не то чтобы я в обиде, но как-то мне по жизни не слишком фартит.
Пётр: Да ладно, Вань! Зато ты институт закончил, в хорошей клинике работаешь. А я вот простой стрелочник. Но вот кому реально не повезло, так это Кольке Прохорову. Дочку изнасиловали и убили, а жена от сердечного приступа умерла. Врагу такого не пожелаешь!
Иван: Да уж! Раньше вообще не пил, а сейчас бухает, не просыхая. Его уже за пьянки уволили. Дальнобойщики всё-таки нужны трезвые... Ну да ладно, не будем о грустном. Давай лучше ещё по стаканчику за встречу...
Занавес.
Сцена 2
В центре сцены стоит тот же стол. Теперь на нём - наполненная до половины бутылка водки и две фотографии в траурной рамке, одна - девочки-школьницы, другая - молодой женщины. За столом сидят Иван и Николай и пьют водку из стопок.
Николай (пьяным голосом): Знаешь, как тошно без них! Как представлю, как эти подонки впятером насилуют Майку, как убивают... Если бы я тогда не был в рейсе, встретил бы её с дискотеки, и она была бы жива. Понимаешь, жива! И Ирка тоже. И главное, никто ведь за это не ответил. У них папаши крутые, у одного судья, у другого прокурор, у третьего ещё там кто-то. Отмазали! Выпустили прямо в зале суда. А они к Ирке - это мне потом Зойка рассказала, её подруга, пришла в суд её поддержать. Подходят, ржут: "Жалко, у тебя ещё одной дочери нет! Эта девка была в кайф!". И у Ирки сердце не выдержало... Её нет, Майки нет, а эти отморозки живут! Как подумаю, повеситься хочется! (наливает полную стопку водки и опрокидывает в себя).
Иван: Слушай, Колян, чего ты раскис? Ты мужик или нет? Эти уроды землю коптят, а ты только и делаешь, что бухаешь. Вместо того чтобы заставить их за всё ответить.
Николай: А что я могу сделать? Где они, а где я?
Иван: С правосудием у нас, конечно, полный отстой, но есть один способ.
Николай (оживившись): Какой?
Иван встаёт с места, подходит к Николаю вплотную и шепчет ему что-то на ухо.
Иван: Ну, так чего? Как тебе?
Николай: Слушай, Ванька, ты гений! Конечно, Майку с Иркой этим не вернёшь. Но эти упыри должны за всё заплатить!
Занавес.
Сцена 3
В центре сцены стоит тот же стол. На нём - бутылка коньяка и бокалы. За столом сидят Иван и Антон.
Иван: Ну, что, Антоха, я тебя поздравляю! Казалось, ещё вчера в универе над конспектами корпели, а тут - завотделения. Это надо отметить!
Антон: Спасибо, Ванька! Но ты же знаешь, я не пью.
Иван: Да ладно, чуть-чуть. Тем более, завтра выходной. Не каждый же день тебя в должности повышают. Давай, дружище, за тебя! За твои золотые руки и умную голову! Ты реально заслужил большего, чем быть просто врачом!
Антон: Спасибо тебе! Ты тоже достоин. Я не знаю, почему на это место выбрали меня.
Иван: Да ладно, не скромничай! Давай за тебя!
Иван и Антон наливают коньяк в бокалы и чокаются.
Занавес.
Действие второе
Сцена 1
Вдоль сцены лежат железнодорожные пути, которые раздваиваются. На тех, что ближе, лежат пятеро связанных молодых мужчин с кляпами во ртах. На тех, что подальше, лежит один связанный человек, лицо которого скрыто белой тряпкой. В правой стороне сцены - будка стрелочника. В будке сидит Пётр и разговаривает по переговорному устройству.
Голос диспетчера: На основном пути пять человек, все связанные.
Пётр: Ёк-макарёк! А если по запасному?
Голос диспетчера: Там один человек. Тоже связанный.
Пётр: Да ёшкин кот! Что ж это за хрень такая?
Голос диспетчера: Так что, пускать поезд по запасному? Он вот-вот подъедет. Кого-то всё равно задавит.
Пётр (задумчиво, про себя): Блин, конечно, можно бы одного, но ведь тот один - тоже человек. Тоже чей-то муж, отец, чей-то сын, в конце концов. Как можно его так просто убить? И запасной путь, как назло, далеко, добежать просто не успею... (Диспетчеру): Нет, пускаем по основному. И пусть срочно тормозит. (Снова про себя): А я попытаюсь оттащить хоть кого-нибудь.
Пётр выбегает из будки и оттаскивает с рельс лежащего ближе всего к развилке. На сцену опускается занавес, который скрывает железную дорогу и Петра. Слышится звук приближающегося поезда и сдавленные крики.
Занавес поднимается. Железная дорога и одежда Петра заляпаны кровью. На противоположном конце сцены стоит поезд. Четверых мужчин на основном пути нет. На запасном по-прежнему лежит мужчина. Пётр подбегает к нему, оттаскивает с путей, развязывает, убирает с лица тряпку и кляп изо рта.
Пётр: Антоха? Ёкарный бабай! Ты, что ли?
Антон (не до конца оправившись от шока): Петька? Казаков? Это ты?
Пётр: Я, я. Сейчас надо этого развязать. А то ж натерпелся. А ведь второго я чуть-чуть не успел!...
Пётр и Антон подводят к спасённому мужчине, освобождают его от верёвок и кляпа. Спасённый нечленораздельно мычит.
Занавес.
Сцена 2
Кабинет следователя. На столе лежит куча бумаг. За столом сидят следователь и Николай.
Следователь: Отрицать бессмысленно, гражданин Прохоров. На одежде выжившего гражданина Малямова, а также на верёвках, которыми он был связан, Ваши отпечатки пальцев. В его крови лошадиная доза клофелина. А также рядом с местом происшествия обнаружены следы протекторов шин Вашего грузовика. В кузове которого свежие следы пребывания его и четырёх погибших.
Николай: Да, это я их убил. Жалею только, что этот Малямов выжил.
Следователь: Чистосердечное признание - это уже хорошо! Рассказывайте, как и зачем Вы убили четырёх человек и покалечили одного?
Николай (радостно): Так его всё-таки покалечило?
Следователь: По заключению врача-психиатра, психическое состояние потерпевшего Малямова неадекватное. Мычит целыми днями и даже самостоятельно сходить в туалет не в состоянии. Говорит, если оклемается, то очень нескоро.
Николай: Так ему и надо!
Следователь: Давайте к делу. За что Вы с ними так жестоко? И как Вы всё это провернули? Давайте рассказывайте.
Николай: Эти подонки изнасиловали и убили мою дочь. И довели до сердечного приступа мою жену. Они заслужили такую участь! Когда они это сделали, я был в рейсе. Вернулся уже после того, как их отпустили из зала суда, и узнал, что моей Ирины тоже больше нет. В общем, они меня не видели, и я воспользовался этим. Познакомился с ними, закосил под сутенёра, они мне поверили. Я их убедил, что у меня подпольный бордель. Пришли ко мне домой. Я подсыпал им клофелина. Потом связал, вставил кляпы, вывез на своём грузовике и положил их на рельсы...
Следователь: А за что же Вы положили на запасной путь гражданина Колосова?
Николай: Какой запасной путь? Вы, начальник, не путайте - я всех пятерых положил рядом. Вместе насиловали и убивали Майку, пусть вместе и подыхают!
Следователь (терпеливо): В тот момент, когда поезд переезжал потерпевших, на запасном пути лежал гражданин Колосов Антон Сергеевич. Если бы на запасном пути никто не лежал, стрелочник бы перевёл состав на него, и все потерпевшие были бы спасены. Вы сделали это специально, чтобы уменьшить их шансы на спасение?
Николай: Колосов? Антоха, что ли? Да Вы чё, начальник, Антоху на меня вешать не надо! Его б я пальцем не тронул. Да я про запасной путь вообще ни ухом, ни рылом.
Следователь: Возможно, об этом знал тот, кто подсказал Вам способ убийства.
Николай: Никто мне ничего не подсказывал.
Следователь: Вы хотите сказать, что придумали его сами?
Николай: Так точно! Сам придумал.
Входит Второй следователь.
Второй следователь: Капитан, тут заявление от гражданина Колосова. Он утверждает, что отмечал с коллегой своё повышение в должности и не помнит, как оказался связанным на железной дороге. В его крови обнаружили клофелин. Но в кузове Прохорова никаких следов Колосова.
Следователь: Значит, Прохоров, вероятно, действовал не один - был сообщник.
Николай: Вы чё? Какой ещё сообщник? Говорю же, Антоху я б никогда! Он же мою Ирку спасти пытался. Ну, когда у неё был приступ. Я что ж, по-вашему, гнида конченая?
Второй следователь: Вероятно, зуб на Колосова был у самого Ветохина Ивана Ивановича. С которым он отмечал повышение.
Николай: Так чё ж это, Ванька хотел грохнуть Антоху? Вот гнида! А я думал... Это ж он мне подсказал этих уродов на рельсы. Говорит: отомсти, ты же мужчина! Но на Антоху я не подписывался. Он хороший мужик! Я хотел убить этих уродов и убил. А больше никого не собирался...
Сцена 3
Посреди сцены - клетка. Внутри на скамейке сидит Иван. Возле клетки стоят Пётр и Антон.
Пётр: Да, Ванька, я думал, ты нормальный мужик. Уважал тебя: вот молодец, такую гуманную профессию выбрал - людей лечить. Вот почему ты про вагонетку тогда говорил. Хотел друга убить моими руками. Неужели так хотел стать заведующим, что и греха не побоялся?
Иван (поднимается со скамейке и подходит к решётке): Да что ты понимаешь в этой жизни? Гуманизм, грех... Сейчас эти понятия ничего не стоят, кто как может, тот так и вертится. Да, я хотел убить Антона и тебя подставить. Знаешь, как мне трудно было в этой клинике? Еле-еле удавалось заработать лишний рубль. Думал, стану заведующим - будет легче всё это проворачивать. А на эту должность назначили Антоху. А он принципиальный, с ним по таким вопросам не договоришься! У меня просто не было другого выхода. Сначала я даже не собирался его убивать, думал как-нибудь подставить, чтоб его уволили. А потом вспомнил про задачу с вагонеткой, и что ты стрелочник, и у меня появился план получше. Двух зайцев одним выстрелом: и Антоху убрать, и тебя подставить.
Пётр: Ну, а я-то тебе чем помешал? Ты - врач в хорошей клинике, а я простой работяга.
Иван: Ты что, забыл, как Маринку у меня увёл? Я ещё думал: что она в тебе нашла? Я же такой красивый, умный, а ты ни то, ни сё. Даже в универ не поступил. Думал, вы скоро расстанетесь, и она будет моей. А она...
Пётр: Но мы за Маринкой одновременно ухаживали. И она выбрала меня. Я думал, ты уже и забыл о ней. У тебя ж потом была Катька, Светка и ещё много женщин.
Иван: Было много, но это были так, случайные романы. Поэтому я и провернул всё это. Кольку уговорил отомстить за жену и дочь - положить на рельсы пятерых. А сам подсыпал Антохе клофелина и положил его на запасной путь. Рассчитывал, что ты поступишь рационально - переведёшь поезд на запасной путь, чтобы спасти пятерых. А потом, когда узнаешь, что собственными руками убил бывшего одноклассника, и всё ради того, чтобы спасти конченых отморозков, сопьёшься. Я бы ещё тебе в этом помог, подсыпал бы дури, чтобы, как выпьешь, совсем с катушек слетал. Маринку твою убедил бы, что жить с алкашом, да ещё и буйным опасно для жизни, а вот я лучше - мужик адекватный, да ещё и с хорошей должностью. Но ты.. (С неожиданной злостью) Я не думал, что ты окажешься таким идиотом! Всегда у тебя с математикой было хреново! Так ты ещё и с элементарной арифметикой тупишь! Там пятеро, там один - чего тут непонятного? Но ты и тут умудрился лопухнуться! Одного человека задавить не решился, слабак!
Антон: Нет, Вань, это не Петька - это ты лопухнулся! Да и я чуть было не совершил большую ошибку. Я ведь, когда мы отмечали, думал о том, чтобы пойти к начальству и отказаться от повышения. Мне казалось, что ты не только хороший врач, но и организаторские способности у тебя лучше. Хотел тебя порекомендовать на должность заведующего.
Иван: Хочешь сказать, что я зря всё это затеял?
Антон: Совершенно зря. Ты бы и так получил то, чего хотел.
Пётр: А вот с Маринкой у тебя всё равно бы ничего не вышло. Во-первых, она мне рассказывала, как они с мамой натерпелись от папаши-алкоголика, и я как раз перед свадьбой дал ей слово никогда не бухать, что бы ни случилось. А во-вторых, Маринка мне как-то призналась, что она однолюб, а выходить замуж без любви для неё вообще никак. Или по любви, или оставаться одной - это у неё железно!
Иван (садится на скамейку и закрывает лицо руками): Блин! Ну, что же вы все такие идиоты? Думал, вы нормальные люди, а вы со своими дурацкими принципами! А у меня теперь и покушение на убийство, и подстрекательство... Всю жизнь мне испортили!
Опускается занавес, скрывая клетку с Иваном.
Антон: Да, прав был один политический деятель, который сказал, что циники - слабые люди. Тупо отвергают жизнь, вместо того, чтобы попытаться её понять... Но как я так опростоволосился? Мне казалось, я всю жизнь Ваньку знаю. А на деле оказалось, что я совсем не знал своего друга. Хотя со школы ведь вместе.
Пётр: Притворяться добропорядочными такие люди умеют хорошо. Но, увы, в это весь их ум и уходит! На то, чтобы понять главное, его уже не хватает. Поэтому они и равняют всех по себе. Думают, если у них нет ни совести, ни сострадания, ни вообще чего-то святого, то и у других этого тоже нет.
Антон: А всё-таки давно хотел спросить: почему ты тогда не перевёл поезд? Ты же не знал, кто на основном пути, а кто на запасном.
Пётр: Просто я не привык относиться к людям как к голым цифрам. Хотя умом понимаю, что так, может, и рационально. Но один человек для меня тоже человек. Может я по жизни тоже не шибко умный, но тут уж, извините, какой есть. Я и сам не знаю, почему Маринка выбрала меня? Ванька ведь был красавцем и учился лучше, и перспективы у него опять же...
Антон: Наверное, потому, что оказалась умнее нас всех вместе взятых. Поняла, что ты настоящий человек. Не был бы я врачом-кардиологом, сказал бы: поняла, что у тебя есть сердце. Оно-то на самом деле есть у всех. Но у некоторых, к сожалению, только как орган...