Сам ли сбился с пути на рассвете
Или кто-то позвал - не пойму?
Я из тьмы выходил прямо к свету,
Ты - из света шагнула во тьму.
Растерял я с тобою отвагу,
А ты стыд потеряла со мной!
И не делаем дальше ни шагу -
На границе меж светом и тьмой...
5 марта 1995 г.Нерчинские Заводы.
"Вот гогочут глупцы горделиво..."
Вот гогочут глупцы горделиво,
Вот набухла от влаги земля,
Вот березки молчат сиротливо,
Вот надменно торчат тополя...
Вот погосты, надгробья и даты,
(Каждый гость бед имен и без дат!).
Только жил я за всех виноватый,
Только жил я во всем виноват.
Эти сопки, леса и долины
От вершин до глубоких корней
Отвергают устало, бессильно,
Род навязчивых, гордых, людей!
Гордый ум человека воюет,
Лес корчует и пашет поля...
Молчаливо березки горюют
И надменно молчат тополя.
Знаю я, что уйду виноватый,
Говорят, что уйду в никуда.
В никуда это тоже - куда-то.
А душа моя знает - куда!
Я гостил на земле до могилы,
Не считал ни годов, ни минут.
Все же небо мне родиной было,
Но спасибо земле за приют...
29 марта 1995 года.Нерчинские заводы.
"Широко, широко в синей дали..."
Широко, широко в синей дали
Первые летели журавли
И устало крыльями махали.
И запахло влагой от земли.
Детвора заливисто звенела,
Задремала лошадь у реки,
За стеклом рассада зеленела,
И на солнце грелись старики.
Оживала жизнь на этом свете,
И весной дышало все вокруг!
А о смысле жизни и о смерти
Было просто думать недосуг...
22 апреля 1995 г.
"До истоков больших откровений..."
До истоков больших откровений,
Улыбаясь, мечтал я дойти.
Но мелькало на миг отраженье
И врасплох заставало в пути:
Ложь катилась от края до края,
Среди смут, суеты и забот,
Проступал вдруг, закат закрывая,
Искривленный страдальчески рот.
Я пошел стороной оборотной,
Обогнул и согнул путь в кольцо.
Там, возможно, всегда беззаботно
И приветливо это лицо.
Так к истокам больших откровений
Я бреду - за кольцом и в кольце.
Проступают иные свеченья
На изменчивом том же лице.
И вот к берегу выйдя крутому,
На высокое будто крыльцо,
Я вгляделся с тоской в черный омут -
Там мое улыбалось лицо!
Сколько лиц мне еще неизвестны,
Сколько губ и изменчивых глаз!
Если долго смотреть в омут бездны,
Бездна тоже посмотрит на вас...
Июль 1995 г.
"Безразличье медленной природы..."
Безразличье медленной природы
Мне важней участия людей.
Вечность мерно отмеряет годы
Без знамен, без криков и идей.
Но хлопочут всюду активисты,
Норовят помочь всем на беду,
Маленькие злые эгоисты
Жмут друг другу лапки на ходу.
Сколько в них участья и величья!
Но стирает вечность все следы.
Мне всего дороже безразличье -
Безразличье неба и воды...
УТРО В ЛЕСУ
Не один я! Со мною березки,
Перепутья рифмованных строк.
Написал бывший ээк Заболоцкий:
"Уступи мне, скворец, уголок..."
Ах, не надо, хорошая птица!
Кто сказал, что я здесь одинок?
Я хотел бы совсем раствориться
В синем мареве гор и дорог.
Ты ведь, птица, меня понимаешь,
А тебя я всегда понимал.
Принимая меня, принимаешь
И того, кто меня посылал...
Не смешно ли, что нас отвергает
Каждый скупенький сытый божок?
Как природа меня понимает!
Кто сказал, что я здесь одинок?
Не одни мы - со мною, мы вместе
Мои строки и нити дорог.
И любовно глядит с поднебесья
Всех пославший сюда Господь Бог...
НОЧЬ В ГОРОДЕ
Ветер гнет деревья вдоль дороги,
А ведет дорога в никуда.
В городах свирепствуют смоги,
Стонут от удушья города!
Ночь такая - выколют глазища,
Пальцы растопырены во тьме.
Кто еще, какую правду ищет
В сифилисной этой кутерьме?
Ночь такая - выколют усами
И словами вывернут нутро.
Города с похмельными глазами,
С пьяными утробами метро...
Ветер воет! Выродок советский
Воет вместе с ветром в городах.
Будет гений, но не Достоевский!
Будут бесы! Этих кончил страх...
В ночь такую не родятся строки,
Солнце, не взойдя, уходит прочь.
В ночь такую думают пророки -
Не являться людям. В эту ночь...
"Что стоишь с поникшей головою..."
Что стоишь с поникшей головою,
Бередя и мучая себя?
А ветра играют над тобою,
Тучи и деревья теребя.
Весь в себе! Но кто тебя обидел?
И глядишь, глядишь в себя, скорбя!
Ясно, ясно мир прекрасный видит
Кто, рванувшись, выйдет из себя.
Вырвись! Оглянись - какие горы
И простор распахнутых полей,
За горами плещет, плещет море,
В синем небе пары журавлей!
Так лети! Жалей, прости упавших,
Пожалей укравших ореол.
Ведь всего двенадцать понимавших
В этом мире сам Христос обрел.
Что тебе какие-то обиды,
Суета и мелочность забот.
Сам себя кто издали увидел,
Тот всегда, всегда других поймет...
ЖЕНЩИНА МОЯ...
Женщина с печальными очами,
Где осталась сладость наших встреч?
Обнимаю лунными ночами
Я покатость Ваших белых плеч.
Женщина с безумными очами,
Ждавшая всегда желанных мук,
Я целую лунными ночами
Влажность губ и трепет Ваших рук.
Женщина с влюбленными очами,
Шепчущая жарко в тишине,
Чаровница! Лунными ночами
Помните, конечно, обо мне!
Над лесами летними, лугами,
В гуле ливней, в криках поездов,
Лунными безумными ночами
Тает отзвук наших голосов...
Лунными безумными ночами
Оживает образ ваш всегда!
Что случилось, что случилось с нами?
Где исчезла радость, там беда...
Женщина с печальными очами,
Где осталась радость наших встреч?
Обнимаю лунными ночами
Я покатость ваших белых плеч...
НЕЗНАКОМКА
На вокзале, в зале ожиданий,
В суете измученного дня,
Женщина с усталыми глазами
Ласково окликнула меня.
Профиль незнакомый, взгляд призывный,
Вся ко мне навстречу подалась.
Губы слишком яркой георгиной,
В трещинках помада запеклась.
В памяти моей никто не ожил,
В памяти лишь искры от костра.
Взгляд ее всю ночь меня тревожил,
И болело сердце до утра...
ПРИГЛАШЕНИЕ
Приходите ко мне, дорогие,
Сопланетники, братья, друзья,
В мои степи, насквозь расписные,
Где так плавен полет журавля.
Приезжайте ко мне, дорогие!
Что мы делим и спорим о чем?
Все мы братья по крови родные!
Что посеем мы, то и пожнем...
Из подвалов, коттеджей, коморок,
Где кроваво сгустилась беда,
Где вас душит зачумленный морок
Прилетайте! Я жду вас всегда!
Мы обиды и злобу забудем,
Глупый спор о добре или зле.
Я люблю вас, люблю вас всех, люди,
Всех, живущих со мной на Земле!
Июль 1995 г. Чита. Художественные мастерские. (Мастерская Я. Шплатова) ВОЗВРАЩЕНИЕ
Я вернулся в степи расписные,
Раздарив остатки доброты.
Вы меня простите, дорогие, -
Я из страшной прибыл нищеты!
Раздарив напрасно свои годы
И напрасно мысли раздарив,
Я вернулся нищий и голодный,
Голову понуро опустив...
Не надейтесь даже, что вернется
Часть души, ушедшая в слова,
Даже если сердце там забьется,
Даже если вырастет трава.
Там не пили воду из колодца
И коней не знали легкий бег.
Даже если совесть там проснется
И растают в душах лед и снег -
Ничего оттуда не вернется!
Там родится новый человек.
Мне б теперь отшельником в пустыню,
Хватит пищи сердцу и уму...
Не поймете вы меня отныне,
И отныне я вас не пойму!
Все вмещу: и горечь поражений,
Ничему не буду вести счет!
Чувству неподвластны измеренья,
Правит бездуховностью расчет.
С каждым мигом светит мир иначе,
Беспределен он в душе моей.
Раздарив, я стал еще богаче,
Проиграв, я стал еще сильней!
Я вернулся в степи расписные
Вспомнить небывалые мечты!
Вы меня простите, дорогие.
Я простил тот город нищеты.
Вы, конечно, жили, как хотели,
Ограничив ширь и высоту,
Опасаясь выйти за пределы
И свою измерив доброту.
Дорогие, так ли вы любили,
Чтобы умереть и вспомнить вас?
Что, кому напрасно раздарили,
Пусть не впрок и пусть в недобрый час?
Что вам говорили ощущенья,
Как вы познавали красоту
И какие знали вы сравненья,
Чтоб судить шагнувших за черту?
Так зачем же я прошу прощенья!
Я простил вам вашу нищету.
Начало августа.с. Новая Заря. 1995 г.
СТРАШНО, ДРУГ МОЙ...
Знаю: стало страшно, друг мой милый,
Прозревать в свой предпоследний час!
Ведь с какой невиданною силой
Вы себя жалели... В первый раз...
Соловьи звенели в этой жизни,
В песенно-наивные года,
Вы жалели и любили ближних,
А себя при этом - никогда...
Знаю: стало страшно, друг мой милый,
Вдруг узнать, что даже в жуткий час
Не поймут, проплакав над могилой,
Что себя оплакали... Не Вас.
Страшно, друг мой, зрячим оставаться,
Когда нет ни мыслей, ни любви.
У прозревших песни не родятся,
Но поют слепые соловьи.
Я сейчас увидел прозу будней,
Что меня заставило прозреть?
Это страшно, очень страшно, люди -
Вдруг себя впервые пожалеть...
НЕ ПОСТРОИЛ ОН ЛЕТНОГО ПОЛЯ. . .
Свое летное поле едва ли
Вам построить дадут одному.
Помню - другу поля предлагали,
Но не летное поле ему:
Поле тщетных надежд и обмана
И какое-то поле чудес,
Там, где бесятся люди дурмане,
Забывая про сладость небес.
Забывая о жизни и смерти
В испарениях смрадных болот,
Где нельзя оттолкнуться от тверди.
А без тверди какой же полет?
Он мечтал о полете и воле!
Но туман над болотом стоит.
Не построил он летного поля.
И теперь никогда не взлетит.
" О чем пророчите не зная..."
О чем пророчите не зная,
Что будет завтра и потом?
Пространства люди поглощая,
Совсем не ведали о том:
Как разрешится это бремя,
Когда гордыню усмирят,
И как они, в какое время,
Какие страны породят,
Что не бывает постоянства
На картах мира грозовых...
Что породят еще пространства
В предсмертных схватках родовых?!
ПЛЯШУЩИЙ КОМ
Что клубится за оградой,
Сотрясает толстый дом?
Многорукий, многозадый,
Многоногий пляшет ком.
Это свадьба! Свадьба эта
Дышит жарким красным ртом!
В блин сжимается планета.
Скачет, воет пестрый ком.
Разнополый люд совьется,
Разовьется животом.
Скоро много ног вольется
В многотонный потный ком...
Много зим заменит лето,
Много лет еще пройдет,
Округлится вновь планета,
Ком в навоз перегниет.
Но какое свадьбе дело
До печалей и забот...
То мелькнет невеста в белом,
То жених за ней мелькнет.
"Бородатые красные рожи..."
Бородатые красные рожи,
Безбородые светлые лица,
На кого-то так очень похожи,
Что не хочешь, а будешь молиться.
Разбиваю о стены свой лоб я.
И молюсь, не могу надивиться,
Хоть и знаю, что ваши подобья
С образцом и не могут сравниться...
Начало двадцатых чисел августа 1995 г.с. Новая Заря.