У бабки Меланьи был обширный двор с таинственными закоулками. На нем с самого раннего утра и до заката солнца разгуливали куры. Это были простые и добрые куры. Они разгребали навозные кучи, грелись в горячей пыли, лениво перебрасываясь друг с другом незамысловатыми новостями.
Больше всех знала новостей Хохлатка. Она умела забавно рассказывать и тараторила без умолку. Подруги слушали ее всегда с удовольствием.
"Что за умница наша Хохлатка, -- думали они. -- Иоткуда она все знает?"
Петух, гордый красавец, проникся к Хохлатке особым расположением и всегда норовил выбрать местечко рядом. Такое соседство было для него очень приятным, не то что, например, подле Рябушки, этой дурнушки и тихони.
Что за курица! Ходит -- молчит, греется -- молчит. И место себе выбирает где-нибудь в сторонке. Ну кого сможет привлечь такая нелюдимка?
И Петух, найдя лакомый кусочек, никогда не делился им с Рябушкой. Всегда успевали первыми подбежать на его зов другие курицы.
А Хохлатка заважничала. Ходила по двору, поглядывая на всех свысока. Иногда даже постукивала подружек, если они не уступали ей лучшего места на насесте или не освобождали дорогу к кормушке. И куры ничего -- терпели.
Однажды ранней весной случилось важное: Хохлатка заквохтала. Подруги заохали: ах какое счастье! Ах какая радость! Что ни говорите, а везет нашей Хохлатке.
-- Большому кораблю -- большое плаванье, -- важно заметила одноглазая Пеструшка.
Петух совсем ошалел от радости и пел даже в неурочное время. Он неотступно ходил за Хохлаткой, ухаживал и заботился, как мог.
Хохлатка гордо принимала знаки внимания и с каждым днем становилась нетерпимей и вспыльчивей. Она ни с кем почти не дружила, никого не подпускала к себе и по каждому пустяку лезла в драку. Но подруги терпеливо сносили ее клевки и всяческие обиды: нельзя волновать Хохлатку!
Все были настолько заняты Хохлаткой, что не заметили, как в одно время с ней заквохтала и Рябушка. Она не лезла никому в глаза, не надоедала своими тревогами, не бросалась в драки, а часами ходила по дворовым закоулкам, раскапывала вкусные вещи и настойчиво звала своих деток. Но их не было. Тогда какая-нибудь озорница, а среди кур были и такие, подбегала и из-под самого носа Рябушки выхватывала находку.
-- Что, съела? -- злорадствовала одноглазая Пеструшка.
В один прекрасный день бабкаМеланья устроила в сарайчике уютное гнездо, положила туда десятка полтора яиц и посадила на них Хохлатку. Хохлатка сначала беспокойно заерзала, потом притихла и умиротворенно прикрыла глаза.
Рябушку же бабкаМеланья, к всеобщему веселью, схватила и окунула в кадку с холодной водой, чтобы та больше не квохтала. Куры потешались над Рябушкой. Каждая почему-то считала своим долгом клюнуть ее и погонять по двору.
Обидно было Рябушке. Но и после всех этих неприятностей она продолжала квохтать. Куры решили, что Рябушка -- набитая дура и кривляка. Они желали ей еще раз попасть в кадку с холодной водой.
А Хохлатка в это время нетерпеливо сидела в гнезде и прислушивалась к жизни двора. Как хотелось ей туда -- на простор, на солнце! Она соскучилась по красавцу Петуху, по его гостинцам, что отыскивал он для нее когда-то. Она вспомнила своих подруг, немного глупых, но добрых, рисовала в своем курином воображении встречу с ними, когда она выйдет из полутемного сарайчика. Конечно, они бросятся к ней, снова начнут заискивать, лебезить и прислушиваться к каждому ее слову.
"Какая, верно, без меня тоска во дворе! -- думала Хохлатка. -- Как они все ждут меня".
И Хохлатка начинала ерзать по гнезду, ругая яйца, которые нужно так долго парить.
Как-то раз, а это было в самый солнечный день, куры лежали в пыли и наслаждались теплом. Вдруг они увидели, как из сарайчика вышла Хохлатка. Все вскочили, захлопали крыльями, закудахтали наперебой. Откуда-то прибежал взволнованный Петух, остановился неподалеку и нетерпеливо вытянул шею, пытаясь увидеть, что же там, в сарайчике.
Хохлатка высокомерно окинула взглядом подружек, кокетливо кивнула Петуху и стала быстро и ловко прихорашиваться.
Куры благоговейно приумолкли, ожидая, что вот-вот из дверей врассыпную выбегут цыплята и порадуют их веселым писком, таким нежным и трогательным.
Но никто не выбежал за Хохлаткой. Куры переглянулись, они поняли, что Хохлатка бросила недопаренные яйца.
Поднялся ропот.
-- Я так и знала! -- выкрикнула одноглазая Пеструшка и пребольно клюнула Хохлатку в голову.
Хохлатка вскрикнула от боли и обиды и бросилась под защиту Петуха. Но тот, пряча смущенно глаза, отошел от нее, делая вид, что ничего не заметил.
Из избы вышла бабка Меланья. Она взглянула на Хохлатку и тоже все поняла.
-- Ах ты, негодница! -- проворчала бабка. -- Ах ты, барышня!
Потом взяла Рябушку и посадила в гнездо, где только что сидела Хохлатка.
А через несколько дней Рябушка вышла во двор. За ней, как желтые пушинки, катились на крохотных розовых ножках цыплята.
Куры почтительно расступились перед Рябушкой и ее семьей. Одноглазая Пеструшка умильно сказала:
-- Я всегда говорила: Рябушка -- просто прелесть.
А Петух вдруг запел во все горло, но тут же смущенно смолк: опять оказалось неурочное время...