Sleepy Xoma. Ветры ненастья. Книга 1. Быть собой

Пролог

Боль. Ничего кроме нее не осталось в мире, сузившимся до мизерной полоски земли под ногами, которую уставшие глаза высматривали в неровном свете луны.
Болело все: ноги, утомленные многочасовой гонкой, спины, на которых еще не зажили рубцы от плети, лица, покрытые следами недавних побоев. Но останавливаться было нельзя. Слабость грозила гибелью - вдали раздавались азартные крики слуг, посланных хозяином за беглыми рабами, чтобы вернуть их для справедливого наказания. Если получится - живыми, нет - мертвые тоже сгодятся.
Двое юношей бежали по ночному полю, с каждым шагом неуклонно приближалась к кромке леса - месту, добравшись до которого они, возможно, будут спасены. Но как же еще далеко!
- Брат, я не могу больше, - Трегоран глотал ртом прохладный ночной воздух, по его лицу градом катился пот. - Я не выдержу! Беги без меня.
- Нет уж! - взревел Элаикс, - я тебя не брошу!
- Оставь! - прохрипел младший брат.
- Никогда!
Он неожиданно остановился и, подхватив брата на руки, с удвоенной скоростью припустил вперед. Двадцатиоднолетний Элаикс отличался невероятной силой и выносливостью, сравнить которые можно было лишь с его упрямством - если юноша ставил перед собой задачу, то обязательно решал ее. Любой ценой.
Мимо просвистела стрела, затем другая. К счастью, ночь не давала преследователям прицелиться лучше, а непаханое поле заставило всадников оставить коней и преследовать беглецов на своих двоих - никто не хотел покалечить дорогое животное, которое во тьме запросто могло попасть ногой в яму.
- Мы добежим! - проревел Элаикс.
Его руки словно налились свинцом, а легкие жгло пламя, но юноша не сдавался, попросту не имел права. Трегоран жалостливо плакал, обхватив брата за шею - слабый от рождения, он проклинал свою беспомощность, могущую стать гибельной для них обоих здесь, возле священного леса, в одном шаге от спасения.
Братья семь лет провели в рабстве, выполняя любые прихоти своего хозяина и его домочадцев. Проклятые фарийцы обращались с ними хуже, чем с животными. Даже когда удалось перебраться с полей в виллу благородных хозяев, лучше не стало, наоборот. И несколько дней назад рабам выпал, наверное, единственный шанс. Все сложилось, точно элементы хитроумного механизма: и небрежный надсмотрщик, и удачно украденный на кухне нож, и разыгравшаяся буря...
Братья обрели свободу. Они знали, куда побегут - пестовали свой план с того самого момента, как услышали о странном месте, пугавшем фарийцев больше чумы. И вот, свобода уже тут - протяни руку, и получишь ее. Но как же тяжко даются последние шаги, а шум погони все громче и громче!
Еще одна стрела едва не задела ногу Элаикса, заставив парня напрячь последние силы в попытке оторваться. Он уже не разбирал куда бежит - пот застилал глаза - и лишь железная воля не позволяла рухнуть на землю, отдаваясь на милость победителей. Воля и ненависть. Чудовищная, заслонившая собою все прочие чувства, ненависть. Элаикс понимал, что если их поймают, он не сможет отплатить врагам за то, что прошлое.
Но даже ненависть рано или поздно перестает помогать - после очередного шага тело отказалось продолжать безумную гонку, и Элаикс рухнул. Трегоран слабо застонал и червем выбрался из-под упавшего брата, после чего сжался в комок, накрыв голову руками. Однако время шло, а ничего не происходило. На них не обрушились удары, холодное железо не пронзило братьев, даже шум утих.
Трегоран осторожно открыл глаза и огляделся. В следующий миг он вскочил и, словно безумец, заплясал вокруг брата.
- Элаикс, мы добежали! Спасены! - кричал он, обретя второе дыхание.
Его слова проникли сквозь пелену боли, и Элаикс со стоном повернулся на бок.
- Помоги встать, - попросил он, заходясь в жутком кашле.
С большим трудом поднявшись на ноги, поддерживаемый братом, он сумел сделать несколько шагов, после чего вновь упал.
- Не могу, ноги отказывают.
- Давай отдохнем.
- Нет, мы не можем, - заскрипел зубами Элаикс. - Не знаю, понравится ли хозяину этих мест задержка. - Найди мне пару крепких палок.
Трегорану удалось отыскать неподалеку несколько толстых веток, из которых вышли сносные костыли. Так, с трудом превозмогая боль и усталость, братья продолжили путь вперед.
Они не знали, сколько шли по заросшей лесной тропинке, но когда достигли входа в пещеру, на небосводе все также мерцали звезды.
- Нам внутрь, - сказал Элаикс, к которому стали возвращаться силы. - Идем.
Короткий пещерный коридор вывел их в огромное овальное помещение явно искусственного происхождения - идеально ровные стены, ни одного сталактита ил сталагмита, пол устланный белым, без единой соринки, песком. В углу помещения лежала охапка душистого сена, возле которой стояла миска, до краев наполненная парным молоком. И все, ни единой живой души.
- Не понимаю, - проговорил Элаикс. - Мы прошли сквозь священную рощу и оказались в обители бога. Где же он? Тут пусто.
- Не знаю, брат, быть может, мы ошиблись и пошли не туда? - предположил Трегоран.
- Куда не туда? - разозлился Элаикс. - Тропинка вела прямо. Или, может, ты видел какие-нибудь указатели?
Зарождающийся спор был прерван самым неожиданным образом - в куче соломы что-то зашевелилось, раздалось пыхтение, и перед братьями предстал большущий еж.
Ежик фыркнул и деловито засеменил к братьям. Он остановился перед Трегораном, понюхал того, после чего раздраженно фыркнул и перебрался к Элаиксу. Старший брат с непониманием смотрел на мохнатое создание, забавно шевелившее носом. Это был самый обыкновенный лесной еж с серой шубой, частоколом острых иголок на спине, и белым пузом. Единственное, что хоть как-то выделяло его, так это размеры - еж в холке был не ниже кошки, да и в длину, пожалуй, не уступал мурлыке.
- А ну прочь! - Элаикс замахнулся, чтобы пнуть надоедливое животное.
- Стой! - Заорал Трегоран. - Не забывай, что мы в святилище. А что, если бог испытывает нас?
В словах младшего брата был резон, поэтому Элаикс опустил занесенную для удара ногу и, сев на корточки, схватил ежа за пушистые бока, отчего тот недовольно зашипел и продемонстрировал братьям пасть, усеянную острейшими зубами.
- Ну и как же он испытывает нас? Может, ты расскажешь, колючка? - обратился он к ежу.
- Может, и расскажу, - отчетливо выговаривая каждое слово, произнес еж.
Элаикс с воплем отшвырнул колючий клубок прочь и отшатнулся. При этом он не удержался на ногах и сел на пол. Трегоран же замер с широко раскрытым от ужаса ртом.
Еж ухмыльнулся совсем по-человечески.
- Что это с вами, смертные? Вы ведь сами, добровольно, пришли в рощу. Хотели повидаться с богом, а теперь трясетесь от страха.
- М-мы думали, что бог будет выглядеть по-другому, - ответил ему пришедший в себя Элаикс.
Юноши переглянулись и дружно рухнули на колени.
- Прости нас за дерзость, могучий! - хором выдали они.
- А ну поднимитесь, - фыркнуло божество. Это получилось у него на удивление по-ежиному. - Мне не интересно глядеть на ваши спины.
Когда братья исполнили приказ, бог с ленцой в голосе осведомился:
- Хотелось бы знать, кто вы такие и что забыли в моей уютной пещере.
- Меня зовут Элаисом, а это мой младший брат Трегоран и мы рабы, беглые, - старший брат нервно провел рукой по своим длинным кучерявым волосам. - Наш отец командовал сотней Непобедимых, личной гвардии Божественного Мариикса Третьего.
- И что же с ним случилось?
- Неужели могучий не знает?
- Позволь могучему самому решать, что он знает, а что нет. Продолжай.
- Когда семь лет началась война, отец погиб, - Элаикс сглотнул - несмотря на прошедшие годы, его все еще трясло, стоило только вспомнить случившееся. - Когда имперцы проломили стену и начались уличные бои, отец поспешил в дом, защищать нас. Его убили на моих глазах, а мать и сестер изнасиловали. Мать не пережила позора, она умерла под каким-то из солдат. Сестры, и мы с братом лишились свободы. Куда продали их, я не знаю, мне же с Трегораном повезло больше - нас купили вместе, и семь лет мы служили на вилле благородного Мариниона Таринария.
- А-а, знаю этот род, славные и преданные императору патриции, - произнес ежик, почесывая брюшко. - И что же произошло потом?
- Все эти годы мы с братом планировали побег, и несколько дней назад нам повезло - после того, как меня наказали, управляющий потерял бдительность и мы смогли убить его, после чего добрались до конюшен, заполучили двух лошадей, и, не жалея животных, двинулись прямиком к тебе. Вот, собственно, и все.
- Какая занятная история. Бедняжки, - в голосе ежа не было и капли сострадания - древнему божеству, скорее всего, было совершенно плевать на смертных.
Внезапно серый клубок исчез и возник прямо перед носом Трегорана.
- А тебе есть что сказать? - спросил он, плавая в воздухе.
- Н-н-нет, - пролепетал юноша, с трудом сдерживая ужас.
Еж вновь фыркнул и забавно пошевелил носом.
- Ты, я погляжу, трусоват.
Трегоран молча кивнул. Еж насмешливо, совсем как человек, хихикнул и вновь исчез, возникнув у братьев за спинами.
- А знаете ли вы, к кому пришли?
Элаикс развернулся и кивнул.
- Мы пришли в дом к могучему Фарниру, повелителю Хаоса, низвергателю божественных престолов...
- Понятно, - оборвал его бог. - Можешь не продолжать, человек, я уже уяснил, что ты в курсе. Кстати, откуда?
Он вновь переместился и оказался над головами братьев.
- Это я, могучий, - пролепетал Трегоран. - Хозяин... бывший хозяин, отправил работать в книгохранилище - у меня хороший почерк и я умею говорить, читать и писать на трех языках. Там я и нашел нужный свиток, старый, не бумажный даже.
- Понятно, - Фарнир зевнул и скривил мордочку. - Значит, хотите заключить со мной сделку, не так ли?
- Да, - с жаром проговорил Элаикс.
- Ведь ты способен исполнять желания, могучий, - добавил Трегоран.
- Еще как способен, - охотно согласился бог. - Однако что-то мне подсказывает, что вы не заметили у входа в пещеру толпы, жаждущей божественной помощи. Интересно, с чего бы это?
- Мы знаем про плату, - громко произнес Элаикс. - И мы готовы отдать тебе все, что только можно, могучий.
Ухмылка пропала с морды ежа.
- Мальчик, осторожнее со словами, не разбрасывайся ими, а то как бы не пришлось потом отвечать.
Лицо Элаикса покраснело от гнева.
- Я всегда отвечаю за то, что говорю!
- Какой буйный смертный, - без тени улыбки произнес бог. - Рано или поздно это тебя сгубит.
- Но не сейчас?
- Как знать, как знать. Обычно я не делаю подобного, но вам дам еще один шанс: уверены, что хотите заключить со мной договор? Ну-ка, умник, - он переместился к Трегорану и сел тому на плечо, - скажи, что гласит народная молва о сделках со мной.
Трегоран замялся, но не осмелился ослушаться приказа.
- Люди говорят, что принявшие силу от повелителя Хаоса, - пролепетал юноша, - теряли во стократ больше, чем обретали взамен.
- Молодец, умный человечек, - Фарнир уцепился острыми коготками за рубашку, и перебрался юноше на шею, приятно грея ее нежным мехом. - А почему это происходит?
- Потому что Хаосу нет дела до смертных.
Тяжесть на шее исчезла, а сверху раздался довольный голос:
- И какой же вывод мы должны сделать? - Братья задрали головы - громадный еж свободно парил под сводами пещеры. - Молчите, я сам отвечу за вас, слушайте и запоминайте: "Не иди на сделки с богами, целее будешь".
Божество плавно опустилось на пол и уселось напротив братьев, изучая их своим насмешливым взглядом.
- Не отступитесь? - поинтересовался он.
Элаикс и Трегоран переглянулись. Страшно было до одури, но еще страшнее было отступать.
- Нет! - хором ответили они.
- Замечательно. Поздравляю, смертные, вы сами выбрали свою судьбу, загадывайте желание.
- А какова будет плата? - с тревогой произнес Трегоран. - Что тебе нужно от нас, могучий?
- Нужно? - Фарнир рассмеялся. - Не льсти себе, комок плоти. Что вы, жалкие однодневки можете дать одному из сильнейших богов мироздания? Плата будет взята с вас по иной причине.
- По какой же?
- Я сторонник теории, которая гласит, что любая работа должна достойно вознаграждаться. Уточню: абсолютно любая, в том числе, божественная. Я забираю у просителя нечто ценное именно по этой причине. Если ты что-то хочешь, будь любезен отдать что-нибудь взамен. Лично для меня это вполне очевидная вещь, а для вас? Можете не говорить, - бог опять не дал братьям ответить. - Считайте, что я задал риторический вопрос. Итак, чего же вы хотите, маленькие беглые рабы? Быть может, силу, равную божественной, или наводнение, которое затопит ненавистную вам империю? А может, вновь увидеть родных и близких?
На глазах испуганных юношей еж начал раздуваться, увеличиваясь в размерах и становясь все крупнее и крупнее, пока, наконец, не вымахал в два человеческих роста. Его глаза зажглись багровым, а из пасти дохнуло жаром.
- Давайте, малыши, загадывайте ваше желание, и я его исполню, - исполинский еж навис над юношами, - только потом не жалуйтесь! Чего вы хотите? Ну? Быстрее, быстрее, быстрее!
- Дай мне силу! - прокричал Элаикс.
- Дай мне ум! - в тон ему выпалил Трегоран.
На морде божества отразилось удивление, еж стал уменьшаться, пока не достиг своих первоначальных размеров.
- Неожиданно, - сообщил Фарнир. - Обычно все просят бессмертие или всевластье. А теперь поподробнее, маленькие смертные. Начнем, например, с тебя.
Он ткнул когтистой лапой в сторону Элаикса.
- Зачем же тебе нужна сила?
- Я хочу стать равным великим воителям древности. Самым быстрым и могучим! Хочу, чтобы удар моего кулака крошил стены, чтобы меня боялись и трепетали при упоминании одного моего имени!
- Похвально. И для чего же тебе хочется быть сильнее всех?
- Я жажду мести! Имперцы должны ответить за свои преступления! - с ненавистью в голосе ответил Элаикс. - Я не собираюсь ждать сто лет!
Еж довольно хмыкнул.
- Такой агрессивный и такой нетерпеливый, но достаточно умный. Да, если ты хочешь быстрой мести, нет способа лучше, ведь сильному легче стать вождем. Только учти, что путь, на который ты хочешь вступить, прокладывается по трупам и цвет его багровый от пролитой крови!
- Я готов! - с уверенностью в голосе ответил богу юноша. - Я не боюсь ни боли, ни крови, и знаю, что каждое сражение укрепляет воина. И если придется, я переступлю через павших!
- Это немудреное дело, когда ты сильнее других, - усмехнулся бог. - Хорошо, я все понял. А что наш трусишка хочет мне поведать? Для чего тебе ум и что ты подразумеваешь под этим словом?
- Я хочу абсолютную память, чтобы любое прочитанное или услышанное навсегда оставалось в моей голове, - на одном дыхании выпалил Трегоран и выжидающе воззрился на Фарнира - исполнит ли этот странный бог его желание или же высмеет юношу.
- Вот ты получишь память, что дальше? Ты ведь, тоже хочешь отомстить.
Трегоран вытянул правую руку вперед, его губы шепнули слова заклинания, и ладонь юноши окутало пламя. Через несколько мгновений оно схлынуло, не оставив на коже никаких следов.
- Стало быть, ты у нас маг.
- Да. И могучий.
- Если я ничего не забыл, то первая же твоя демонстрация своих способностей в Фаре станет последней. Ты не очень похож на гражданина империи.
- Да, могучий.
- Кто тебя учил?
- Никто.
Еж плавно подобрался поближе к юноше.
- Наклонись.
Трегоран послушно склонил голову, почти касаясь колючек носом, и в этот момент Фарнир подпрыгнул и впился зубами юноше в нос. Тот заорал от боли и отшатнулся, а еж довольно ухмыльнулся, слизывая бусинки крови. Все это произошло столь неожиданно, что Элаикс даже не успел среагировать.
- Не лги старшим, - назидательно произнес бог.
- Но я не вру! Меня никто не учил, я просто прочитал пару книг.
- Просто? Смертный, твои сородичи тратят годы на то, чтобы добиться подобных результатов! Можешь смело называть себя гением.
Юноша скромно потупил взгляд.
- Поэтому я и хочу идеальную памятью.
- Чтобы запоминать каждое слово в книге, каждый жест опытного мага, - кивнул ему бог. - Понимаю. С твоим талантом абсолютная память позволит достичь настоящих вершин искусства. Ответь только, почему? Разве было бы не проще попросить у меня магическую силу? Зачерпнуть ее столько, сколько сумеешь, и сокрушить всех своих врагов, как, например, желает твой брат?
- Нет. Мне не нужно чужое, - Трегоран стал говорить чуть увереннее. - Дареное могущество стоит недорого. У меня есть способности, и я хочу научиться всему сам.
- К тому же, ты считаешь, что чем больше просишь, тем больше придется отдать, верно? - ухмыльнулся бог.
Трегоран покраснел.
- Нет, нет, я не осуждаю. Твое решение умно, логично и совершенно правильно: цена абсолютного могущества несоизмеримо выше стоимости совершенной памяти и, если мы заключим сделку, оплата может быть вполне посильной.
Он перенесся к старшему брату.
- А вот с тобой, дорогой мой, все обстоит куда сложнее. Я легко могу сделать так, что твоя сила будет расти с каждым выигранным сражением, и однажды ты превратишься в титана, способного крушить скалы голыми руками. Но цена такого будет высока. Куда выше, нежели счет твоему брату.
- Почему? - не понял Элаикс.
Фарнир опустился на землю и, встав на задние лапы, начал ходить взад-вперед, поясняя менторским тоном:
- Все очень просто, молодой человек. У вашего вида есть границы, переступить которые без божественного вмешательства невозможно. Главным препятствием на пути обычно является ваше же собственное тело. Я понятно излагаю?
Братья синхронно ответили:
- Нет.
- Охо-хо, что ж с вами делать. Хорошо, скажу проще: человеку не дано рвать железо руками, сколько бы ни тренировался, а вот обладать совершенной памятью он может. Теперь дошло?
- Да, - проговорил Элаикс.
- Подожди! - пронзительно вскрикнул Трегоран, покраснел от звука собственного голоса, и продолжил уже тише. - Мы - братья. Мы всегда были вместе и делили все. Разделим и это. Прошу, пускай плата будет взята поровну.
- Не смей! - Элаикс схватил брата за плечи. - Ты не должен!
- Но я хочу, брат! Вместе, как всегда, до самого конца! - Трегоран говорил сбивчиво, запинаясь, ему было страшно, но взгляд его был тверд и решителен. Он вырвался и кинулся на колени перед Фарниром. - О могучий, молю, стребуй с нас поровну.
Легким мановением лапы еж поднял его на ноги и ласково произнес:
- Ты обрадовал меня, смертный. Твоя самоотверженность и любовь к брату тронула даже меня. Хорошо, так и будет, вы расплатитесь со мной одинаково.
Жестом он заставил замолчать Трегорана, готового рассыпаться в благодарностях.
- Перейдем к официальной части, не нужно тратить время.
Из-под земли вырос трон, на котором и разместился еж, опять увеличившийся в размерах. Спинка трона представляла собой торчащие во все стороны металлические иглы, подлокотники были выполнены в форме когтистых лап, а подножие опиралось на гору черепов. Бог положил лапы на подлокотники, а когда заговорил, в его голосе нельзя было найти ни единой нотки сарказма.
- Смертные. Аз есьм владыка Хаоса. Преклоните колени.
Братья повиновались.
- Вы предстали пред троном черепов, дабы заключить сделку, так назовите же свои желания и узнайте цену их исполнения.
- Даруй мне совершенную память. Я хочу помнить каждое слово, каждый жест, хочу впитывать знания, точно губка, - официальным тоном проговорил Трегоран.
- Даруй мне силу великих воинов древности, преврати в непобедимого бойца! - с жаром выпалил Элаикс.
- Моя воля - закон, и своей волей я обязуюсь исполнить ваши желания. Плата тяжела, но вы получите возможность вернуть то, что я заберу. - Он замолк и торжественно продолжил. - Услышьте же назначенную цену: вы потеряете друг друга и самих себя. Согласны ли вы?
Братья переглянулись - цена была им непонятна.
- Не бойся, братишка, - улыбнулся Элаикс. - Мы справимся, как всегда, вместе.
- Справимся, - в тон ему отозвался Трегоран.
- Согласны! - хором ответили они.
- Слово было сказано. По слову и будет, - провозгласил Фарнир. - Ибо моя воля есмь закон.
Братьев окружило слабое мерцание, у Элаикса закружилась голова, в ней раздался гул, словно тысячи пчел свили внутри гнездо и теперь выказывали недовольство, он почувствовал, что теряет сознание. Перед тем, как окунуться в небытие, Элаикс разобрал слова древнего божества.
- Летите, маленькие мотыльки, ищите друг друга и самих себя. Вы получите то, к чему стремитесь и то, чего заслуживаете.
Затем гул усилился, и он, наконец, отключился.
Братья, потерявшие сознания, еще несколько секунд лежали на полу пещеры, окруженные сиянием, а затем с громким хлопком исчезли, не оставив после себя даже пыли.
Фарнир, сидя на своем странном троне, загадочно улыбнулся одному ему ведомым мыслям. В следующее мгновение бог исчез, оставив на месте, где только что возвышался трон, глиняную миску, в которой плескалось молоко.

Часть 1.

Глава 1

Элаикс открыл глаза и ахнул. Он стоял у начала дороги, ведущей в бесконечночть. Справа и слева простиралась выжженная равнина, сверху же клубились багровые тучи, готовые, как ему показалось, прорваться огненным дождем. Юноша резко обернулся, и почувствовал, как сердце сковывает ледяным обручем страха - сзади ничего не было, лишь чернота.
Отмеченный Хаосом снова повернулся к дороге и изучил ее внимательнее. Ровная, сложенная из отшлифованных камней, каждый из которых был подогнан к другому так, что и щели не видно, прямая. Странным был цвет камней - ярко красный.
Элаикс вздохнул. Непонятно, куда проклятый бог закинул его, и где сейчас брат. При мысли о Трегоране сердце Элаикса кольнула боль.
"Только бы с малышом было все в порядке", - с нежностью и волнением подумал он. - "Боги, защитите его! Пусть держится, ведь мы обязательно встретимся"!
Эта мысль придала юноше сил, и он поднял ногу, готовясь ступить на алые плиты.
- Хм-м, человек? Давно у меня не было гостей, - раздался голос справа.
Элаикс резко развернулся, готовясь к драке, и в ужасе заорал не своим голосом - там, где только что ничего не было, возвышался гранитный утес, на котором сидело невообразимо кошмарное создание. Мускулистое тело угольно черного цвета, покрытое то ли шипами, то ли наростами, огромные крылья за спиной, могучие руки и ноги, заканчивающиеся длинными когтями, голова, состоящая, казалось, из янтарных глаз, длинных заостренных ушей и огромной пасти, полной клыков-игл. Никогда еще юноша не видел ничего подобного.
- Чего орешь? - не очень вежливо спросило существо.
- Я...я...я..
- Хм-м?
"Стоп, Фарнир обещал мне силу. Стало быть, тварь имеет к нему какое-то отношение". - Эта мысль сверкнула в мозгу юноши, точно бриллиант на солнце, и тотчас же он почувствовал спокойствие.
- Меня послал владыка Хаоса.
- Фарнир? Да-а-а, неплохо, этот вредный еж давненько никого не отправлял сюда. - Существо хохотнуло. - Позволь предположить, ты пожелал обрести силу древних воителей?
- Да, - Элаикс чувствовал себя все увереннее. Он понял, что действует правильно. - Но почему-то я оказался здесь.
- Потому что все воины древности - и не только древности - шли этим путем,- могучая рука вытянулась, и палец указал на дорогу. - Дорога эта не единственная, конечно же, но для тех, кому сила нужна здесь и сейчас, лучшая.
Элаикс окончательно успокоился.
- А кто ты такой?
- Меня зовут Зирриаг и мой народ вымер задолго до того, как твой мир был создан, смертный. Но я остался, ибо я - война и я вечен.
Существо расправило крылья, и грациозно приземлилось перед юношей, возвышаясь над ним на добрых четыре головы. Оно сверху вниз заглянуло Эаиксу в глаза, и тот выдержал этот взгляд.
- Молодец, быстро взял себя в руки, - одобрительно хмыкнул Зирриаг. - Ну что, ты готов?
- Да!
- Отлично, - лапа монстра метнулась вперед и тот, схватив Элаикса за руку, поднял его в воздух.
- Что ты делаешь?! - закричал юноша, но Зирриаг не слушал - он оскалил свою страшную пасть и впился Элаиксу в предплечье. Тот закричал от кошмарной, нестерпимой боли и попытался вырваться, но монстр не отпускал - он пил кровь и щедро орошал ею дорогу.
Наконец все закончилось - лапа чудовища разжалась, и Элаикс грузно опустился туда, где стоял, баюкая раненную конечность.
- Прими мое благословение, человек, - захохотал монстр. - Теперь ты - один из великих. Встань же и иди вперед по этой дороге. Сделай первый шаг!
- Зачем?
- Чтобы обрести силу! Проливай кровь и питай алые камни. Чем больше ее прольешь, тем сильнее станешь, - сообщил монстр и взлетел, обдав юношу горячим воздухом.
Из-под багровых небес раздалось:
- Чего же ты ждешь, человек? Иди! Или хочешь, чтобы твои враги остались безнаказанными?
Элаикс, которому от боли и потери крови стало дурно, ощутил внезапный прилив злобы и его тело налилось силой. Он рывком поднялся на ноги, и ступил на алые, покрытые кровью - его собственной или тысяч невинных? - камни. Молодой воитель успел сделать несколько шагов, и почва ушла у него из-под ног, мир закружился, а сознание вновь померкло.

***

- Интересно, он жив, или уже сдох?
- А тебе не один хрен? Чего с этого южанина возьмешь?
- Он - беглый раб. Сдадим куда надо, получим денег.
- Или плетей.
- Кто не рискует, тот не жрет.
Молчание.
- Ладно, хрен с тобой. Давай проверим.
В следующий миг в бок ему впечатался чей-то каблук и Элаикс понял, что не спит, и что ему очень больно. Юноша открыл глаза и удивленно моргнул. Он лежал на спине, а над ним, заслоняя собою небо, склонились несколько мерзтнейшего вида типов: грязные, в рванье, покрытые струпьями и чириями, они не вызывали ничего, кроме отвращения.
Один из них - тот, что уже разок врезал ему по ребрам, - занес ногу для следующего удара и Элаикс, не раздумывая, пнул наглеца по колену.
Оборванец пронзительно закричал и рухнул на землю.
- А-а-а, су-ука!!! - завизжал раненый не своим голосом. - Он сломал мне ногу-у-у!
- Ах ты тварь! - взревел один из его товарищей. - Бей его!
На Элаикса посыпался град ударов. Он, не обращая внимания на боль, заревел точно лев и вскочил, нанеся первому попавшемуся противнику сокрушительный удар в челюсть. Голова оборванца дернулась назад и тот рухнул, не произнеся ни единого слова.
От второго противника - скорее всего, имирца, - тимберец отмахнулся локтем - тот отлетел к стене дома и затих, ударившись спиной. Третьему он ткнул пальцами в глаза, ослепляя несчастного. Эаликс отлично умел драться - отец с самого детства готовил его к службе, а годы рабства пополнили арсенал юноши грязями приемчиками.
Оставшиеся на ногах оборванцы с воплями ринулись наутек, бросив своих поверженных товарищей в переулке.
- Что вообще творится? - вслух подумал Элаикс, удивленно рассматривая место, в котором ему посчастливилось проснуться.
В архитектуре преобладали не кирпичи, как на его родине, и не камень, как у ненавистных фарийцев, а дерево. Справа и слева возвышались двух и трехэтажные деревянные дома с соломенными крышами. Мостовая отсутствовала, а потому переулок утопал в грязи и нечистотах. Тут Элаикс осознал, что воздух куда холоднее, чем он привык.
- Похоже, проклятый еж забросил меня на север. - Элаикс любил думать вслух - это успокаивало его и позволяло настроиться на нужный лад. - Что ж, для начала попытаюсь выяснить, куда именно.
Он подошел к мужчине со сломанной ногой, который от боли потерял сознание, и хорошенько встряхнул того.
- Проснись, кусок дерьма, - проговорил юноша на ненавистном фарийском, ставшим за последние годы его родным языком.
Раненый застонал и с трудом открыл глаза.
- Приветик, - улыбнулся Элаикс самой гнусной ухмылкой, на которую только был способен. И тотчас же накрыл рот бродяги ладонью, потому что тот собирался заорать.
- Слушай и запоминай. Сейчас я уберу руку, но если ты, гнида, хотя бы пикнешь, останешься без зубов. Ясно?
Пленник яростно закивал. Внешне он походил на атериадца, хотя, возможно, родился все-таки где-нибудь возле Фара. Элаикс посмотрел на его замутненные от боли глаза, на капли пота, стекающие по бледному лбу, и осторожно убрал ладонь, готовясь в любое мгновение поместить ее на прежнее место. Это оказалось лишним - оборванец молчал.
- Теперь ты ответишь на несколько моих вопросов, и мы расстанемся, - пообещал Элаикс. - Вопрос первый: где я?
Пленник недоуменно посмотрел на него, затем просипел голосом, полным боли и ненависти:
- В Раэлине.
- И где это? - Элаикс вспомнил нужное слово и произнес его. - Географически.
Кажется, поверженный противник его понял, потому что проговорил:
- На севере Империи. Неделя езды на запад до Последнего моря и две к северу до границы.
- Провинция?
- Южная Ганнория.
Элаикс напряг память и вспомнил карту империи. Его занесло в одну из самых отдаленных провинций государства. По крайней мере теперь стало понятно, что бог имел в виду. Неожиданно он разозлился - мерзкая четырехлапая тварь! Нет бы, помочь! А вместо этого разлучил с братом и, наверное, сейчас глумится. Никаких особенных изменений в себе он не почувствовал, и потому принял свой сон, в котором общался с крылатым монстром, за обыкновенный бред.
- Много ли тут солдат?
Оборванец осклабился.
- Что, за шкуру боишься?
- Я бы на твоем месте за свою опасался. Отвечай!
- Достаточно. Пара когорт легионеров, да когорта городской стражи.
Естественно, что к этому числу следовало добавить личные отряды всех богатых горожан, но все-таки сравнительно небольшое число врагов обнадеживало. Возможно, получится разжиться деньгами и нормальной одеждой - а он до сих пор носил рабскую хламиду - и убраться отсюда подобру-поздорову на поиски брата. Юноша даже приблизительно не представлял, где того следует искать, однако был совершенно уверен, что встреча не за горами. Элаикс не представлял себе жизни без последнего родного человека, исключительно благодаря которому он сумел выдержать все мучения и унижения, пришедшиеся на его долю за годы рабства.
- Последний вопрос. Много в городе жителей?
- Свободных?
- Вообще.
- В самом городе вместе с рабами наберется тысяч пятьдесят, а может и все сто, но вокруг много усадьб.
Тимберец понимающе кивнул.
- Хорошо, отдыхай, - Элаикс хотел было подняться, потом замер и быстро обыскал оборванца. У того оказалось при себе несколько медных монет, которые тотчас же сменили хозяина.
После этого Элаикс перешел к следующему противнику - типу, которого ударил кулаком. Склонившись над ним, юноша оцепенел - тот не дышал. Обычный прямой удар в лицо был столь силен, что сломал бедолаге шею. Юноша почувствовал волнение. Он вскочил и кинулся к третьему противнику, от которого отмахнулся локтем. Тот сполз по стене и теперь лежал, опустив голову на грудь. Весь затылок нападавшего представлял собой кровавое месиво - в конечной точке полета голова встретилась с углом.
У Элаикса него неожиданно зачесалось предплечье. Он посмотрел на него, и остолбенел - на коже появилась татуировка, отдаленно напоминающая укус. Несколько секунд юноша стоял, словно громом пораженный, а затем разразился страшным безумным смехом. Он хохотал, не в силах остановиться, и между приступами смеха раз за разом повторял одно и то же:
- Не обманул, не обманул, не обманул!
Лишь спустя добрую сотню ударов сердца Элаикс сумел унять свою бешенуюю радость. Все это время оборванец со сломанной ногой в ужасе смотрел на него, боясь даже дышать, не то, что шевелиться.
Успокоившись, Элаикс продолжил обирать противников. С них он получил еще несколько монет, удобную и увесистую дубинку, а также, что было важнее всего - одежду, худо-бедно подходящую ему по размеру. Грязную, оборванную, полную вшей, но одежду свободного человека!
Переодевшись, он повернулся к раненому.
- И что нам с ним делать? - прошептал себе под нос южанин.
Выбор был тяжелый. Отпустить? Но тогда бродяга наверняка донесет. Убить безоружного, да еще и раненого... В этом нет чести.
Элаикс стоял, сжимая и разжимая кулаки.
- Проклятье.
Его трясло - голова буквально разрывалась и молодой человек, чтобы успокоиться со всей силы врезал по деревянной стене. Рука по кисть ушла в дыру, точно так и должно было быть. Элаикс присвистнул, и вытащил руку. Он недоуменно сжал и разжал пальцы - ни боли, ни сломанных костей, ни царапин. Тут он подумал, что когда врезал по роже одному из нападавших, тоже ничего не произошло, а ведь он прекрасно знал, как легко в драке поранить руку, если не защитить ее чем-нибудь. Даже очень точный удар мог стоить рассеченной кожи.
Это было настолько поразительно, что жажда крови испарилась и Элаикс, перешагнув через покалеченного им бродягу, вышел из переулка. Он оказался посреди грязной улицы, заполненной галдящими северянами, от которых было не протолкнуться. Тут и там попадались фарийцы, те, кто побогаче предпочитали передвигаться в паланкинах, сопровождаемые личной стражей, кто победнее - на своих двоих. Однако вне зависимости от своего достатка, граждане империи разительно отличались от местных, чувствовалась в них какая-то порода, скрытое достоинство и осознание собственного превосходства. Элаикс раньше видел подобное, и ненавидел это всей душой.. Людей было немало, они торопились по своим делам, не обращая ни малейшего внимания на то, что творится где-нибудь в стороне. Например, в вонючем переулке.
- И что мне теперь делать? - недоуменно почесал затылок юноша.
Нужная мысль оформилась быстро, возможно даже, что слишком быстро. Немного тугодумный Элаикс сам не ожидал от себя такой прыти. Он не знает города, стало быть, нужно найти проводника, который и расскажет, что к чему. А уж получив первое представление, можно будет думать дальше.
Почувствовав себя лучше от наличия цели, юноша принялся озираться по сторонам, чтобы отыскать кого-нибудь, подходящего на роль гида. Ему на глаза попался невысокий парнишка, тянущий руку к поясному кошелю пузатого и бородатого северного купца, отвлекшегося на рассматривание ярко-рыжей шкуры, которую продавал сомнительного вида старик.
Как только рука паренька вынырнула из кошеля с уловом, тяжелая ладонь Элаикса легла парню на плечо.
- Не делай глупостей, - шепотом предупредил он.
Парнишка искоса взглянул на своего нежданного собеседника и кивнул, потянувшись свободной рукой к поясу. Элаикс сильнее сжал плечо своего нового приятеля.
- Я же сказал, не глупи. Пойдем, есть дело. - С этими словами он протащил парня немного вперед, и, прислонив к деревянной стене дома, проговорил:
- Мне плевать на то, что ты обворовал того пузана. Хочешь немного подзаработать?
Страх на лице мальчика сразу же сменился интересом.
- А что для этого надо будет делать? - ответил он на столь кошмарном фарийском, что даже у южанина, ненавидевшего все, что было связано с его мучителями, заныли зубы.
- Отлично, - он достал почти половину монет, добытых в драке. - Покажешь мне город и они твои. Тебя как звать?
- Астур, - паренек с интересом пересчитывал деньги. - Сойдет. Что хочешь увидеть?
- Все.
Раэлин оказался на удивление огромным городом, в котором нашлось место большому рынку, нескольким храмам Девятерых, выстроенным из камня, а также внтренней стеной, выстроенной в фарийских традициях из камня, и защищавших жилища граждан империи.
Астур объяснил Элаиксу, что Раэлин построен недавно, а потому и не успел обзавестись всеми атрибутами настоящего имперского города. Фарийцы захватили эти земли буквально десяток лет назад, после чего сравняли с землей все окрестные поселения и обратили в рабство местных жителей. Тех, кого не убили.
- Эти варсты были дураками, - объяснил он. - Решили драться, а смысл? Что можно сделать против легионов?
- Ваше племя, стало быть, умнее? - стараясь сдерживать раздражение, спросил его Элаикс.
- Гораздо, - самодовольно заявил мальчик. - Мы - мириги - сразу покорились Богоравному, даже призвали его в свои земли, а потому живы и свободны. Как по мне, так это лучше, чем в кандалах ходить.
Он бросил многозначительный взгляд своего спутника, но тот решил не ссориться.
- Значит, город новый. Он велик.
- Торговля, - пожал плечами мальчик. - Пройдет десяток лет, и мы догоним Фар, вот увидишь.
- Вы торгуете с ганнорцами?
- Мы все ганнорцы, - поправил его тот. - Вернее, для вас, южан, мы все - ганнорцы. Понимаешь?
Элаикс кивнул. Жители севера, к примеру, никогда не могли отличить тимберца от селианца. Скорее всего, тут было то же самое.
А его провожатый, поняв, что южанин не совсем уж туп, продолжил.
- К северу от нас обитают тивронцы, мы их еще зовем Вольными. Это огромное и очень сильное племя.
- А почему же они не помогли вам, когда сюда пришла империя?
- Почему не помогли, помогли, выслали тысяч десять всадников. Вот только, - мальчик горько усмехнулся, - что могут сделать люди живому богу?
- Он не бог.
- Скажи это павшим, - напускная веселость мальчишки пропала. - Хотя отец говорил, что сам император и не воевал, его легионеры были неостановимы, ведь ими правит божество.
Элаикс грустно вздохнул - он понял мальчика.
- Мой народ тоже победили, - неожиданно проговорил он.
Провожатый фыркнул, давая понять, что ему плевать на страдания каких-то там южан. После этого разговор как-то сам собой затих, и оставшееся время они провели почти в полном молчании.
Ближе к вечеру Элаикс узнал достаточно много для того, чтобы в его голове начал проклевываться вполне сносный план действий, а поэтому он обратился к Астуру.
- Много ли у вас в городе банд.
- Именно банд? - удивленно спросил мальчик.
- Да, меня не интересуют одиночки.
- С десяток.
- Знаешь, какая самая многочисленная?
- Угу.
- Веди.
Юноша недоуменно моргнул и протер уши - он подумал, что ослышался.
- Что?
- Веди. Хочу потолковать с их главным.
- Ага, - хихикнул он. - Только деньги отдай сразу.
Элаикс без разговоров передал своему гиду обещанную плату, а тот повел его куда-то прочь из города. Чем дальше они шли, тем грязнее становились улицы, омерзительнее - дома и опаснее - люди. Покинув внешние ворота, они оказались у подножия самого настоящего моря из деревянных бараков, домов, хибар и лачуг, которые нагромождались одна на другую, теснились и надстраивались дополнительными этажами.
- Все просто, - пояснил Астур. - Фраийцы живут в центре города за каменными стенами. Те, у кого есть деньги, стараются прибиться к ним под зад. Чем меньше денег, тем ближе к воротам.
Дальше он мог и не обьяснять, хватало одного взгляда на огромные трущобы, чтобы понять, в каких условиях живут те, у кого денег нет вообще. Нечто подобное Элаикс и представлял себе - ему доводилось видеть настоящие фарийские трущобы, и они не слишком отличались от ганнорских. Если стены охраняли легионеры, а городские улицы - вигилы, то за ними представители власти отсутствовали как класс. Разве что, время от времени заходили сборщики податей, да и то в сопровождении вооруженной охраны. Но природа не терпит пустоты, потому порядок на огромной территории поддерживали обыкновенные бандиты, сбивавшиеся в стаи. Они обирали бедноту, дрались друг с другом за влияние, ну и совершали набеги на дома богатых людей в городе, а также за его пределами. Именно одна из таких банд и была нужна Элаиксу.
Они прошли еще немного. Наконец, мальчик замер перед большим трехэтажным домом, напоминавшим сарай. Его почерневшие бревна были покрыты грязью, паутиной и плесенью. Нижние венцы вдавались в землю, а крыша в нескольких местах обвалилась, что было видно даже в тускнеющем закатном солнце.
- Вот это место. Тут ты найдешь добрую сотню головорезов, - мальчик фыркнул. - Наслаждайся, больной.
С этими словами он развернулся и стрелой бросился прочь, петляя, точно заяц.
Элаикс хмыкнул и внимательно осмотрел здание. Как ни странно, никакой охраны снаружи не было. Да что там охраны - вообще ни одна живая душа не осмеливалась высовывать нос на улицу. Беглый раб пожал плечами.
- А и хрен с ними, - решил он, и со всей силы пнул входную дверь ногой.
Наверное, она просто была гнилой и слабо держалась в ржавых петлях, потому что эффект пинок произвел поразительный. Хилая преграда полетела внутрь, кувыркаясь в полете и отскакивая от пола, теряя при этом куски древесины. Элаикс извлек нож и ринулся вслед за нею, не особенно задумываясь о том, что его ждет.
Буквально почти у входа он напоролся на совершенно обалдевшего типа, которого, не задумываясь, отшвырнул в сторону, и понесся дальше. Первый этаж дома - большой темный коридор, освещенный лишь парой чадящих факелов, по обе стороны которого голодными пастями зияли распахнутые дверные проемы. Элаикс бежал, раздавая направо и налево зуботычины, отшвыривая врагов, пытавшихся заступить путь, и ломая тянущиеся к нему руки. Он не был уверен, что движется в правильном направлении, но это не пугало его - волшебная, невообразимая сила, ударила юноше в голову, и тот забыл об осторожности.
- Пускай собираются все, всем морды набью, - довольно прошептал он, добравшись до лестницы.
Уже когда он во всю прыть бежал по лестнице, в голове мелькнула мысль:
"А точно ли я все делаю правильно"?
Но какой-то внутренний голос тотчас же отбросил ее за ненадобностью, успокоив юношу:
"Не волнуйся, все хорошо".
Он влетел на второй этаж, по пути вырубив - или убив? - пару охранников, пробежал по очередному коридору, который заканчивался толстой дверью, охраняемой двумя типами с мечами в руках. Элаикс, не задумываясь, метнул в них трофейные ножи. Первому лезвие угодило прямо в сонную артерию, второй же оказался чуть ловчее и увернулся, потеряв на этом драгоценные доли секунд, которых нападавшему хватило для сокращения дистанции.
Страшный удар в лицо, и враг, точно камень, пущенный из пращи, понесся назад, врезавшись по дороге в дверь, и выбив ее. Не останавливаясь, Элаикс подхватил меч умирающего с ножом в горле человека, и запрыгнул внутрь.
Едва его ноги коснулись земли, он, повинуясь какому-то непонятному сигналу, отскочил в сторону. Вовремя - в то место, где он только что стоял, устремились сразу три метательных ножа.
Юноша огляделся. Это помещение выглядело не в пример богаче, и было освещено многочисленными масляными светильниками. В противоположном углу, возле большого стола, сгрудились десять мужчин и женщин, чья внешность однозначно и безошибочно указывала на род деятельности.
- Ты кто такой? - процедил мужчина средних лет, лысый, со шрамами на лице и руках.
- Ты тут главный? - ответил вопросом на вопрос Элаикс.
- Чего-о?! - взревел тот.
- Не важно.
Он ринулся вперед, расшвыривая противников, точно игрушки, парируя их удары и уворачиваясь от метательных снарядов. Юноша ощущал такую легкость, что не мог не поразиться. Его разум был кристально чист и ясен, он действовал, точно хитрый механизм, не пытаясь ничего понимать, и не успел даже разогреться, когда враги кончились - остался лишь лысый, взирающий на парня с немым ужасом.
- Ты понимаешь, кто я такой? - пересохшим от страха голосом прошептал тот.
- Ага, - Элаикс широко ухмыльнулся. - Труп.
С этими словами он вонзил противнику меч в грудь - точно в сердце. Несколько секунд юноша наблюдал за агонией бандита, а затем спихнул тело с кресла, повернул то, чтобы можно было смотреть на дверь, аккуратно положил покойника у себе под ноги, после чего с удобством уселся на мягкое сидение.
Послышался топот десятков ног, и в комнату один за другим ввалились выжившие обитатели дома. Их было много - почти пять десятков человек, и большая часть выглядела не слишком дружелюбно, о чем красноречиво говорило большое количество острых предметов в руках вновь прибывших.
Вошедшие замерли, уставившись на картину побоища, а Элаикс развалился в кресле, закинув ногу за ногу, и улыбнулся.
- Вы опоздали, - произнес он. - Хотите новость? Теперь я главный и у вас есть выбор.
Бандиты опешили от такой наглости.
- Какой? - наконец спросил кто-то из них.
- Вы можете пойти под мое начало. Вы можете убраться отсюда. Вы можете бросить мне вызов, - слова вылетали изо рта и точно камни, с грохотом заполняя собой мрачное помещение. - Если среди вас есть фарийцы, то лучше бегите сразу. Второго шанса не получите.
- Да ты, сука! - выступил вперед здоровенный заросший мужик. - Я тебя...
Договорить он не успел - Элаикс нарочито медленно и даже лениво махнул рукой, и человек упал, обливаясь кровью. В его горле торчал нож.
- Еще желающие? - будничным тоном осведомился Элаикс.
Воцарилось молчание.
- Отлично. Тогда те, кто не хочет мне служить, пускай ищут себе новое жилище.
Толпа начала рассасываться. Один за другим, бандиты выходили прочь, бормоча проклятья и костеря этого южанина, которого им на голову принесли боги.
Остались лишь двое. Первый - худощавый парень лет пятнадцати. Тощий, с руками-спичками и заострившимся крысиным лицом, он мало походил на опасного бандита. Вторая - девушка лет двадцати с невообразимого размера грудью, которую обтягивала грязная рубаха, и изуродованным лицом, изборожденным многочисленными шрамами жуткого вида.
- Стало быть, вы не возражаете против нового хозяина? - задал вопрос юноша.
- Нанимателя, - низким чуть хрипловатым голосом проговорила грудастая.
- Как скажешь. Это не существенно.
Элаикс поднялся и подошел к ним.
- Я - Элаикс, а кто вы? И чем вы занимаетесь?
- Грантар, - представился тощий парень. - Шарю по домам. Я пролезу куда угодно и вынесу самое ценное.
- Я Эльра и я занимаюсь грабежом, - сообщила девушка, коснувшись огрызка, оставшегося от ее правого уха. Элаиксу стоило большого труда, чтобы перевести взгляд с ее бюста на лицо. - И если ты попробуешь залезть на меня, умрешь. Предупреждаю сразу.
- Я так понимаю, что не все прислушивались к твоим словам, - улыбнулся южанин.
- Их было поразительно много. У некоторых даже получалось, - говорила она таким спокойным и будничным тоном, что у молодого воина кровь застыла в жилах. - Но вот какая штука, мужики после этого дела любят поспать.
- Ясно, - кивнул Элаикс. - Обещаю, что не попробую овладеть тобой силой. Будь ты фарийка - еще подумал бы, а так - нет.
Девушка выгнула изящные черные брови.
- Ты не любишь империю?
Лицо молодого воителя потемнело.
- Ненавижу, - прошипел он. - Я мечтаю разрушить ее до основания.
- Это все замечательно, - включился в разговор Грантар, нервно покашливая через каждое слово. - Но чем ты собираешься заниматься. Сейчас?
- О-о-о, - позволил себе улыбку беглый раб, - у меня много планов, но сперва нужно найти еще людей.
Тощий грабитель пожал плечами.
- Это будет несложно устроить, мы с Сисястой многих знаем.
- С кем, с кем?
- Это ее прозвище.
Эльра фыркнула, показывая свое отношение к дурацкому прозвищу.
- А тебя как называют?
- Крысой, - ничуть не смущаясь ответил парень. - И мне нравится.
- Понятно. Так вот, Крыса. Мне не подойдет абы кто. Во-первых, нужны молодые. Придется много драться и бегать, старики не потянут. Во-вторых, никаких фарийцев. В-третьих, мне нужны люди, которым захочется резать этих ублюдков, - его кулаки непроизвольно сжались, а голос стал ниже. - А поэтому они не должны бояться ничего и никого. Справитесь?
Его новые подчиненные переглянулись, затем Грантар с легкой неуверенностью в голосе ответил.
- Ну, мы попробуем.
- Вот и отлично, - Элаикс осмотрелся. - И вот еще что.
- Да?
- Помогите мне тут прибраться, а то как-то грязновато.

Глава 2

Тьма. Тьма вокруг. Откуда? Что такое? Он сделал над собой нечеловеческое усилие, и веки начали расходиться в стороны, открывая путь ярчайшему свету, который затопил все окружающее пространство.
Трегоран со стоном пришел в себя и огляделся. Он лежал на кровати, укрытый теплым шерстяным одеялом. Под головой...Юноша аккуратно коснулся мягкого предмета, на котором покоился его затылок. Да, это была самая настоящая подушка. Предмет, от которого он успел отвыкнуть.
"Что случилось, почему я здесь"? - задал себе вопрос юноша, чувствуя, как от живота волной поднимается ледяная волна страха. - "Я только что был в пещере"!
Дверь распахнулась и в комнату вошел высокий гладко выбритый мужчина с резкими чертами лица, ясными зелеными глазами и аристократическим носом с горбинкой. Чистокровный фариец.
Юноша тихо заскулил и сжался в комок - волна страха, накрывшая его с головой, мешала думать и путала мысли. Но каждая новая была хуже предыдущей.
"Я в постели...Он хочет...фариец...Убьет...Обесчестит...Нет...Что делать...Бежать", - эти односложные мысли роились и накладывались друг на друга, а тело его, покрывшееся липким потом, в то время пребывало в отвратительном оцепенении.
- Ты проснулся? Слава богам, - проговорил фариец и улыбнулся.
Эта чистая и открытая улыбка озарила его лицо, изменив человека до неузнаваемости, превратив в того, кому можно верить, кто не обманет, не станет травить собаками, избивать до крови в моче и заставлять делать противоестественные вещи.
Но какой бы хорошей не была улыбка мужчины, он все равно оставался имперским псом - одним из тех, кто разрушил их дом, убил отца с матерью, заставил познать все ужасы рабства.
- Не бойся меня, - все таким же ободряющим и вкрадчивым голосом продолжил фариец, - я не причиню тебе вреда. Вижу, что ты убежал от хозяина, но не волнуйся, меньше всего на свете я хочу, чтобы на тебя вновь одели цепи.
Он снова улыбнулся и указал на кресло в углу комнаты.
- Можно я присяду?
Трегоран кивнул, хотя в глубине души ему хотелось заорать: "Нет, уйди прочь, мерзкое чудовище, изыди"! Но он не мог, потому что боялся.
"Пускай, главное, быть осторожным, а когда улучу момент - ударю его магией", - решил юноша, беря себя в руки.
- Очень хорошо, - фариец сел в кресло, оправив полы своей роскошной тоги. - Знаешь, ты - интересная загадка.
Трегоран удивленно моргнул.
- Я нашел тебя во время конной прогулки, на самой границе владений. Интересно то, что на расстоянии дня пути в любую из сторон света нет ни одной виллы. Ты был изранен и горел в пламени лихорадки. Можно даже сказать, одной ногой стоял в могиле. Не хочу хвастаться, но я спас тебе жизнь, а теперь не могу понять, откуда ты такой взялся.
Он расслабленно развалился в кресле и провел ладонью по векам.
"Сейчас"!
Трегоран вскочил с кровати, громко выкрикивая единственное известное ему боевое заклинение и творя пассы руками.
Он должен успеть! Успеет!
Он успел.
Маленький шарик огня слетел с кончиков пальцев, едва юноша проговорил последние слова заклятья, и устремился к фарийцу. Тот даже не пошевелился, однако вокруг него возник видимый невооруженным взглядом барьер, о который и разбилась единственная надежда молодого тимберца.
- И еще один вопрос, - имперец убрал ладонь с лица и пристально посмотрел на Трегорана. - Где беглый раб сумел освоить магию школы огня?
Чуть приглушенный страх взвыл, точно стая голодных волков, и накрыл его с головой, терзая разум и тело. Сразу же спазм сдавил живот, грозя высвободить содержимое мочевого пузыря, а может, и даже хуже, и Трегоран кулем рухнул на постель, смирившись со своей судьбой.
- Ч-что вам нужно? - с трудом выдавил он из себя, борясь со рвотными порывами. - В-вы меня казните?
Вопрос этот не был праздным. По законам империи практиковать магию могли лишь свободные граждане. Ни союзники, ни вольноотпущенники, ни, тем более, рабы, не могли творить волшбу на землях богоподобного императора. Наказанием за ослушание служила смерть, долгая и мучительная. Виновного сперва пытали на городской площади, вырывая ему язык и отрезая пальцы. Затем его четвертовали, и, если несчастный оставался жив после окончания этой кошмарной процедуры, сжигали.
- Нет. Я не собираюсь отдавать тебя палачам, если ты говоришь об этом. Не в моих правилах карать собратьев по несчастью.
Юноша растерянно моргнул. Он не понял последнюю фразу.
- Мы с тобой, мальчик, жертвы. Ты, судя по цвету кожи и глаз, откуда-то с юга. Возможно из Тимберии. А эту страну наш доблестный император, - тут в его словах прозвучала неподдельная ненависть, - завоевал, обратив немалую часть населения в рабов. Так?
Трегоран кивнул.
- Я же всегда выступал против войны, за что и был сослан на край мира, как любят говорить дураки в Фаре.
Трегоран не слишком доверял фарийцам, однако непохоже было, чтобы незнакомец лгал. А раз так, то надежда оставалась. Опальный чародей...А почему бы ради разнообразия и не быть такому?
С каждой секундой паника отступала все дальше и юноша начал мыслить рационально.
"Он может помочь мне с одеждой и деньгами. А даже если и нет, то я сумею убежать. Он сказал, что крупных вилл в окрестностях больше нет, значит, укроюсь где-нибудь в лесах".
Стало быть, ему нужно быть очень осторожным и не злить своего нежданного спасителя. Если фарийцу хочется, пускай лечит и кормит его. Кому это повредит?
- Меня зовут Маркаций, - произнес маг, все это время внимательно наблюдавший за юношей. - А тебя?
- Трегоран, - юноша решил, что ничем не рискует, раскрывая свое имя.
- Стало быть, все-таки тимберец. Скажи, откуда ты бежал?
Этот простой и короткий вопрос поверг юношу в новую пучину кошмара. Он снова затрясся, поняв, какую глупость сморозил. Нужно было молчать в тряпочку и притворяться идиотом, а теперь...теперь...если он расскажет про владыку Хаоса, как поступит чародей из Фара? Но как же смолчать, находясь перед ликом чародея?
Он тихо застонал, а в глазах появились слезы.
Фариец вздохнул и поднялся, затем подошел к юноше и осторожно положил руку тому на плечо.
- Я все понимаю. Мои сородичи научили тебя бояться и ненавидеть, а потому не стану совать нос, куда не следует. Не хочешь говорить - не говори, я не стану настаивать. Более того, ты свободен. Как только выздоровеешь, сможешь уйти. - Он перехватил ошеломленный взгляд Трегорана и подтвердил сказанное. - Да, именно так, уйдешь, как только захочешь. А теперь отдыхай и набирайся сил.
Трегоран не ответил. Он ощущал подвох, не верил своему неожиданному спасителю. А фариец, похоже, и не ждал ответа. Он развернулся и пошел прочь из комнаты.
- Да, вот еще что, - Маркаций обернулся в дверях. - Если захочешь поговорить - я буду ждать в соседней комнате. Дел у меня все равно нет.
Чародей вышел, затворив за собой дверь, и юноша облегченно вздохнул. В одиночестве было проще - голова работала яснее, а страх не вызывал спазмы в желудке.
Внезапно он подумал:
"А почему еж отправил меня именно сюда"?
Трегоран вспомнил последние слова бога.
"Получишь то, что ищешь и заслуживаешь. Что это значит? Быть может, он специально отправил меня сюда? Может, и специально, но с другими целями. Нельзя верить Отцу Лжи, все говорят об этом".
Юноша сглотнул. То, что встреча с опальным - как он говорит - чародеем вообще состоялась, это определенно не случайность. Вряд ли божество, давшее простому смертному абсолютную память, может делать что-то просто так.
"Стоп. А где дар-то"? - новая мысль ворвалась и разметала цепочку рассуждений, заставив юношу вновь ощутить поднимающуюся панику.
- Спокойней, спокойней, - прошептал он. - Как же проверить слова Фарнира?
Он напрягся, пытаясь вспомнить какие-нибудь эпизоды из своего далекого детства. Ничего необычного. Все как всегда - фрагменты картин, образы, обрывки разговоров.
Он почувствовал, как по спине ползет неприятный холодок. Мог ли бог обмануть? Нет! Все жрецы, нанимаемые отцом, как один твердили, что боги, если уж дадут слово, никогда его не нарушат. Слово бога каким-то образом связывает его и не дает творить все, что небожителю заблагорассудится. Книга про Фарнира, которую он тайком прочитал уже будучи рабом повторяла эту мысль буквально слово в слово, но предупреждала, что лживый бог может вывернуть свое обещание наизнанку. Он регулярно проделывал это.
Трегоран до крови закусил губу.
"Неужели все впустую, неужели я потерял брата просто так? Нет, мы с ним стали свободными, что уже большое дело", - юноша заставил себя успокоиться. - "Нужно размышлять логически, как говорили учителя. Что у меня есть? Свобода - раз. Сила - два. Совершенная память - три. В первую очередь нужно проверить, что с нашей сделкой. С Фарнира станется посмеяться надо мной и сделать память идеальной лишь на то, что та запечатлеет после заключения договора. А значит, нужно найти какой-нибудь пергамент".
Он осмотрелся. В комнате не было ничего даже отдаленно напоминающего свитки или фолианты.
Трегоран слабо ухмыльнулся.
- Ладно, поищем чуть позже, - пробурчал он. - Спросить у фарийца, что ли?
Эта мысль сперва показалась безумной, но чем больше юноша размышлял, тем больше склонялся к тому, что стоит довериться этому Маркацию. Все равно он сейчас в полной власти своего спасителя и никуда от того не денется - юноша давно отучился питать глупые надежды и прекрасно понимал, что от мага может сбежать лишь другой маг. Простому же смертному никогда не покинуть жилище чародея, если тот не захочет.
Себя же магом юноша не считал - несколько подсмотренных заклинаний ничто перед мощью настоящего колдуна, жившего в столице мира и наверняка не один год оттачивавшего собственное мастерство. Стало быть - придется рискнуть.
Юноша вздохнул и, собрав всю свою волю в кулак, после чего накинул лежавшую на стуле у изголовья кровати фарийскую тогу - тогу, ему, рабу! - и осторожно направился к двери.
Страх вернулся и с каждым сделанным шагом становился лишь сильнее, но Трегоран, отчаянно сжав зубы, повернул ручку и вышел в длинный коридор, устланный роскошным ворсистым ковром.
"Этот миролюбивый фариец неприлично богат", - подумалось юноше, и столь глупая мысль позволила ему немного разжать тиски ужаса.
Дверь в конце коридора сама собой отворилась, и из-за нее донеслось:
- Я тут.
"Что и требовалось доказать". - Юноша вздохнул и двинулся вперед.
Маркаций удобно расположился в большой светлой комнате, заставленной шкафами со всевозможными книгами и свитками. Помимо них здесь нашлось место для большого стола и двух кресел - хозяин дома определенно любил удобства.
Фариец широким жестом пригласил юношу в кресло напротив себя. Трегоран, сглотнув, присел и уставился на своего спасителя.
Некоторое время они молчали. Наконец Маркаций заговорил.
- Итак, юноша, ты, я вижу, уже можешь ходить. Голова не кружится?
- Самую малость, - непонятно отчего покраснев, проговорил Трегоран. - Спасибо вам, господин, за то, что спасли мою жизнь.
- Не стоит благодарности. Спасение жизней - это долг каждого мага.
Он заметил, что Трегоран изменился в лице и с горечью добавил:
- Каждого настоящего мага. К несчастью, в империи таких становится все меньше с каждым годом. Увы и ах, но вместе со средним уровнем морали падает, что весьма неожиданно, и средний уровень владения силой. Как ни странно, знаменитые фарийские маги, которыми соседние народы пугают своих детей, год от года слабеют и чахнут, становятся все более ленивыми и бесполезными. Впрочем, замечу, что этот процесс не в меньшей степени затронул и иные государства, такие, например, как соседняя нам Атераида.
Трегоран удивленно моргнул. Фариец говорил в точности как храмовые жрецы в его родной Тимберии. Он вспомнил тучных бритых на лысо евнухов и сравнил их с подтянутым суровым фарийцем. Сравнение получилось столь уморительным, что он не сдержал тихий смешок.
Маркаций сверкнул глазами.
- Я сказал что-то веселое, юноша?
Молодой человек ойкнул и потупился, а затем рассказал о том, что его так рассмешило. Реакция чародея оказалась неожиданной - вместо того, чтобы рассердиться, тот задрал голову и захохотал. Смех у фарийца был чистый, добрый, в нем не слышалось злое торжество и упоение унижениями жертвы.
Этот человек вообще сильно отличался от других благородных имперцев, с которыми Трегорану приходилось встречаться раньше. И юноша окончательно решился.
- Господин, - сказал он, когда Маркаций отсмеялся, - ты хотел знать, как я сюда попал.
Благородный фариец внимательно взглянул на собеседника.
- Да, мне это будет интересно, но сперва, пожалуй, тебе стоит представиться. Да, твое полное родовое имя, определенно, мне не повредит.
Юноша удивился еще сильнее. Имперцев редко интересовало, кто был предком тимберского раба и какое тот занимал положение по праву рождения.
- Прошу меня простить, господин. Я - Трегоран, сын Линорана, внук Паранита из рода Силирнитов.
Чародей присвистнул.
- Надо же. Дворцовые стражи Божественного? Мир полон сюрпризов. Ты тоже должен был стать воином?
- Нет, господин, жрецом.
Фариец кивнул.
- Понимаю. Младший сын в семье. Ты остались живы во время разгрома, учиненного легионами, и оказался в рабстве. Трудно ожидать от тебя доверия к фарийцу, да еще такому, как я.
- Такому? - повторил ошеломленный познаниями собеседника юноша.
- Да, я, молодой человек, тоже не представился полностью. Да, не представился.
Он выпрямил спину и гордо взглянул на юношу, положив руки на подлокотники, выполненные в виде орлиных голов.
- Ты разговариваешь с Маркацием Цилирием благородным сыном Силлы Цилирия, сенатором великого Фара. Опальным, конечно же.
Челюсть Трегорана поползла вниз. Мало того, что его собеседник был магом, так он еще и принадлежал к высшему сословию империи. Конечно, за годы правления Анаториана могущество всесильного в древности Сената здорово уменьшилось, но, тем не менее, сбрасывать со счетов влияние самых знатных и богатых семейств государства не мог даже божественный император.
- Вижу, что ты впечатлен, - улыбнулся Маркаций.
- И удивлен, господин.
- Почему такой человек живет в глуши? Я, кажется, уже говорил, но, конечно же, могу и повторить. Мои убеждения диаметрально отличались от идеалов нашего обожаемого императора и его прихлебателей. При этом я не стеснялся говорить то, о чем думаю. Кого-нибудь менее значимого за подобную дерзость ждал бы титул врага государства, плеть с кандалами и галеры. Или рудники - как повезет. Я же отделался всего лишь изгнанием, и, назовем это так, домашним арестом. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.
- Да, господин.
- И неудивительно, - улыбнулся Маркаций. - Полагаю, храмовые жрецы, с которыми ты так удачно меня сравнил, потратили не один год на обучение. Если бы не мы, то сейчас ты, скорее всего, уже сбрил бы волосы и лишился кое-чего еще.
Юноша покраснел и потупился, а Маркаций встал и подошел к столу, на котором примостилась початая бутыль из зеленого стекла, рядом с которой стояли два точно таких же стакана, а также блюдо с сыром.
- Тимберское стекло, - зачем-то произнес чародей, беря бутыль в руки и разливая ее содержимое по бокалам.
Один из них он вместе с блюдом предложил юноше.
- Это легкое вино, тебе оно не повредит, равно как и сыр, но позволит немного расслабиться, - пояснил чародей. - Ты ведь собирался поведать мне свою историю, а не делиться особенностями родословной и социального положения. А потому я умолкаю и обращаюсь в слух.
Трегоран, внезапно почувствовавший необъяснимую жажду, одним глотком осушил стакан и закашлялся. Пускай и разбавленное, вино сильно ударило ему в голову. Он закашлялся и отправил в рот несколько кусочков сыра, тщательно их пережевал и проглотил, и только после этого начал говорить.
Юноша рассказал своему собеседнику все. Как попал в рабство, как на долгие годы превратился в бесправные вещи, игрушки в руках бессердечных господ, как сумел убежать. Наконец, куда убежал. Когда юноша рассказал о том, кого повстречал в пещере, бокал выпал из разжавшейся руки Маркация, а во взгляде сенатора появилось выражение безмерного ужаса.
Наконец Трегоран умолк. Его собеседник даже не посмотрел на бокал, который не разбился исключительно из-за толщины ворсистого селианского ковра, устилавшего пол кабинета.
- Девятеро спасите и защитите! - воскликнул мужчина. - Договор с Владыкой Хаоса. Мальчик, в своем ли ты уме?
От волнения благородный фариец растерял весь свой лоск и придворные манеры. Он поднялся и, подскочив к юноше, ухватил того за плечи.
- Мальчик, ты попросил у чудовища магическую силу?
- Н-нет, - испуганно пролепетал Трегоран. - Сила у меня была, я попросил память.
Маркаций ошеломленно уставился на него.
- Была?
Он моргнул и отпустил юношу, делая над собой видимое усилие, чтобы успокоиться.
- Подожди. Стало быть, ты учился на мага?
- Нет, господин, не успел.
- Тогда, во имя великих богов, откуда ты узнал о своей силе?
Юноша замялся, но решил, что раз уж начал говорить, то нет смысла запираться.
- У хозяев, - его передернуло, - была библиотека. Большая библиотека. Однажды, когда я ее убирал, случайно наткнулся на свиток. В нем было несколько заклинаний.
- Погоди, - недоверчиво прищурившись, остановил его Маркаций. - Ты хочешь сказать, что разжег в себе Пламя, всего лишь посмотрев пару раз на какой-то непонятный свиток в библиотеке? Тебе хватило этого, чтобы сотворить свои первые чары?
Юноша кивнул, а лицо патриция вытянулось. Он схватил Трегорана за руку и вытащил из кресла.
- Идем, я должен увидеть все своими глазами.
Юноша, чьи ноги тотчас же затряслись, последовал за своим спасителем. Шли быстро, и он не успевал запомнить путь через вереницу коридоров, залов и лестниц, закрученных в плотный клубок. Наконец, Маркаций остановился. Они оказались возле больших дверей окованных свинцовыми пластинами. Чародей сотворил магический жест и прошептал короткое слово, створки распахнулись.
За дверьми размещалась самая большая библиотека, которую Треоран только видел. Даже храмовое книгохранилище не могло сравниться с нею. Огромный зал был битком набит мощными шкафами, до отказа забитыми бумажными свитками, книгами всех мастей, пергаментами, вроде бы даже - глиняными табличками.
Маркаций, не говоря ни слова, подошел к одному из шкафов, некоторое время шел мимо него, водя пальцем по переплетам, наконец, найдя то, что искал, выхватил одну из книг.
- Подойди, - распорядился он сухим деловым тоном, не оставлявшим и намека на неподчинение.
Трегоран подчинился, а Маркаций раскрыл фолиант на нужной странице и протянул юноше.
- Читай, но только не вслух.
- С большой заглавной буквы?
- Да, она начинает заклинание.
Трегоран всмотрелся в незнакомые символы, чередующиеся с четкими и ровными фарийскими буквами. В книге подробно рассказывалось, как следует произносить заклинание: приводился каждый звук, движения рук, а также подробно описывались последствия, которые можно было ожидать, если все сделано верно.
Он едва закончил чтение, как Маркаций вырвал книгу и поставил ее на место.
- А теперь идем туда - он указал на еще одну бронированную дверь, которая, правда, не отличалась размерами. Она вела в маленькое помещение, каждая из стен которого была испещрена незнакомыми юноше символами. Эти же символы украшали потолок и пол.
- Отлично, теперь читай.
- Что читать? - не понял юноша.
- Заклинание, которое я тебе показал, - голос Маркация звенел от нетерпения. - В книге было рассказано все.
Трегоран облизнул вмиг пересохшие губы.
- Господин, я боюсь, что не получится.
- А ты не бойся, - внезапно улыбнулся ему фариец. - Я уже несколько раз говорил, что не собираюсь причинять тебе зла, и не вижу ни малейшего повода, чтобы менять свою точку зрения. А посему - прошу.
Трегоран вздохнул и закрыл глаза. Совершенно неожиданным образом у него появился шанс проверить дар Владыки Хаоса, чудовищного ежа из пещеры. Так почему бы не воспользоваться возможностью?
Он заставил себя успокоиться и начал вспоминать. И тотчас же ахнул, пораженный до глубины души - вспоминать ничего и не пришлось - страница из книги будто стояла перед глазами. Он видел каждый слог, каждую букву, мог, не напрягаясь, сказать, где переписчик давил на пергамент сильнее, а где на пере стали высыхать чернила.
Трегоран распахнул глаза и четко произнес предложение на неведомом ему языке, одновременно с этим складывая пальцами магические печати.
В центре комнаты полыхнуло пламя, во все стороны, точно живые, бросились алые языки, нестерпимо дохнуло жаром... И все закончилось - Маркаций выкрикнул заклинание и с его вытянутых вперед ладоней ударила струя воды, которая мгновенно затушила огонь.
Зашипело, клубы пара закрыли обзор, и Трегоран, ощутивший себя совершенно опустошенным, осел на пол.
Когда последствия соприкосновения стихий исчезли, в комнате повисло тяжелое молчание. Наконец, Маркаций, не спускавший взгляда с юноши, проговорил.
- Трегоран из рода Силирнитов, ты - самый настоящий гений. Я многое видел в этой жизни, но такого таланта - никогда.
И снова добрая и открытая улыбка озарила лицо опального фарийца.
- Наверное, ты - дар богов заплутавшему в лабиринтах судьбы и отчаявшемуся старику, - тут он заметил состояние своего гостя. - Прошу меня простить, тебе нужен отдых, а не разглогольствования фарийских колдунов.
Трегоран хотел что-то ответить, но в этот миг силы его окончательно покинули, и ослабленный организм взял свое. Юноша погрузился в глубокий сон.

Глава 3

Когда Грантар с Эльрой отправились выполнять поручение, Элаикс решил, что в их временном логове имеет смысл прибраться. Трупы они оттащили прочь, бросив на улице, и даже вытерли кровь, но чище от этого трофейная хибара не стала, а Элаикс достаточно нахлебался дерьма, будучи рабом, чтобы, обретя свободу, продолжать жить на помойке. К тому же ему хотелось знать, что полезного можно найти тут.
Отчего-то - он сам не понимал, отчего, - молодой человек совершенно не боялся мести оставшихся в живых бандитов, которые разбежались, не приняв бой. Он не опасался, что мерзавцы придут с подкреплением, его не волновало, были ли покойники связаны с кем-то из горожан и не захотят ли последние отомстить. Беглый раб просто собирал все полезное, а хлам безжалостно вытащил на улицу, свалил в кучу, а потом спалил его.
Работа заняла у воина остаток вечера и добрую половину ночи, зато логово приобрело человеческий вид.
Сон сморил Элаикса, во время проверки ножей, пару дюжин которых он нашел в захламленном чулане. Молодой воин и не заметил, как задремал, а проснулся лишь от того, что в дверь - ее он тоже успел кое-как починить - кто-то робко постучал.
Юноша моментально раскрыл глаза, заметив, что рука его уже сжимала нож.
- Входите, - проговорил он, поднимаясь на ноги, но, не убирая свое оружие.
Первым зашел Грантар. Крыса прямо-таки лучился от счастья.
"Наверное, сыр смог утащить", - подумал Элаикс, усмехнувшись этой глупой шутке.
За ним вошла Эльра, гордо неся свой бюст.
- А вот и мы. - Грантар кашлянул. - И не одни, подарочек тебе принесли, старшой.
- Ну покажи этот подарочек, - Элаикс не улыбнулся.
- Сейчас, сейчас, - Крыса развернулся и высунулся на улицу. - Парни, старшой зовет.
Один за другим в лачугу вошли трое. Первым шел...фариец. Юноша зарычал и ринулся вперед, готовый вонзить ненавистному ублюдку кинжал в горло, но его остановил дикий крик северянки:
- Стой!!! Дай ему сказать!
Рука с занесенным оружием замерла над головой фарийца, а Элаикс, с трудом сдерживая ярость, прошипел:
- Говори, но быстро и по делу.
- Я хочу убивать! - с необыкновенной злобой процедил фариец.
- Ты, фариец?
Лицо молодого парня - ровесника Элаикса - побелело от ярости.
- Не фариец! Ненавижу их. Ясно? Хочу драться вместе. Хочешь - убивай, но не ровняй с ними.
Говорил фариец коротко, бросая фразы почти что со злобой. Элаикс аккуратно опустил нож и приставил его к горлу своего собеседника.
- Могу убить?
- Да.
- Как тебя зовут?
- Инатор. Зовут Молчуном.
- Не фарийское имя.
- Я, варст как и Эльра. По матери. Понимаешь?
Перед глазами Элаикса возникло искаженное болью лицо матери. Один ее глаз заплыл, она кричала и брыкалась, а два дюжих солдата срывали с нее одежду. Рядом вопила не своим голосом Лиэтра, Пустынный Цветок, как ее называли родители. Первой красавицей столицы овладевали распалившиеся легионеры, а из соседней комнаты доносились нечеловеческие крики Миэвы - юной Лисички, озорной маленькой сестренки, которая однажды принесла ему кувшинку из дворца самого Божественного. Юноша почувствовал, как из глаз брызнула влага.
- Понимаю, - прошептал он, убирая оружие за пояс. - Я - Элаикс, он протянул фарийцу руку и тот принял ее. - Проходи.
Юноша тряхнул головой, приходя в себя, и посмотрел на второго рекрута. Им оказался однорукий доходяга неопределенного возраста. С одинаковым успехом бедолаге могло быть и тридцать и сорок и даже пятьдесят лет. Тип этот, тощий настолько, что выпирали ребра, был одет в грязное рубище, его нечесаные волосы свисали слипшимися сосульками, а недельная щетина с трудом скрывала ожоги на щеках и подбородке.
- И кто это? - удивился Элаикс. - Он же сейчас рассыплется.
Следующие события произошли настолько быстро, что никто ничего не понял. Вот доходяга стоял на месте. Внезапно он словно переместился при помощи магии к Элаиксу и замер, приставив длинный изогнутый нож к горлу юноши.
- Внешношть бывает очень обманчива, мальчик, - проскрипел калека, демонстрируя отсутствие половины зубов. - Шоветую жапомнить это, ешли хочешь выжить. Не важно, нашколько ты шилен, как хорошо проламываешь черепа, ш перережанным горлом ты штанешь всего лишь покойником.
Произнеся это, однорукий плавно перетек обратно и замер, внимательно наблюдая за своим потенциальным нанимателем.
Элаикс коснулся пальцами сонной артерии и улыбнулся.
- Извиняюсь за свои слова. Похоже, ты - настоящий мастер.
- Так и ешть, - без ложной скромности кивнул мужчина. - Мое имя - Аладан, или Шепелявый. Я был первым мечем шфоего племени! Я выштупал на шудебных поединках, я вел людей в бой, ишпив напиток богов, и боги говорили шо мной!
С каждым произнесенным словом он точно оживал, говорил энергичнее, быстрее, начал помогать себе, жестикулируя единственной рукой. Это было нелишним, так как с дикцией у доходяги имелись серьезные проблемы.
- Фарийцы тогда еще были далеко, - Аладан горько усмехнулся, - мы так думали. Ведь наш ражделяли жемли целых трех племен. Понимаешь?
Элаикс кивнул. И это он прекрасно понимал. Его родину вообще отделяло море, и защищал флот, считавшийся вторым по силе после таверийского. И первое, и второе оказалось очень слабой поддержкой против императорских легионов.
- Они пришли к нам, - продолжил калека. - Мы шражалишь, но проиграли.
- А иные сразу бросились лизать фарийские зады, - зло бросила Эльра, теребя изуродованное ухо.
- И это тоже, - согласился с нею Аладан. - Но не мы! Мы шохранили чешть, но потеряли штрану.
Элаиксу показалось, что Шепелявый сейчас описывает ситуацию в его родной стране, настолько все было похоже.
- Думаю, не нужно тебе рашшкажывать, что было дальше.
- Не нужно. Я видел, - односложно ответил юноша. - Ты стал рабом. Наверное, дрался на арене.
- Да, - глаза тощего северянина полыхнули. - Ты умный мальчик. Тоже бывал в круге пешка и крови?
- Нет, но видел.
Они некоторое время молчали.
- Ладно, это уже прошло, - продолжил Аладан. - Хотя оно и штоило мне половины жубов и руки. А жаодно украсило шкуру дешятком новых шрамов. Но я был хорош, ошень хорош. Наштолько, што в один прекрашный день шмог шбежать. Как тебе такая история?
Элаикс пожал плечами.
- Не лучше и не хуже других. Я слышал и видел подобное не один раз, да и ты тоже, думаю. Фарийцы - они как саранча. Везде одинаковы.
Бывший гладиатор мерзко засмеялся, одобряя слова собеседника.
- Лучше и не шкажешь, мальчик. Так что, нужен тебе однорукий калека, чтобы режать глотки?
Молодой тимберец улыбнулся. Тепло и искренне - северянин очень понравился ему.
- И опять признаю ошибку. Некоторые калеки и старики нам очень даже подойдут.
И с этими словами он второй раз протянул руку для пожатия. После этого настал черед третьего рекрута. Это был не очень высокий, но крепкий и плотно сбитый мужчина в короткой тунике серого цвета, чей налысо бритый череп блестел в свете ламп. Невозможно было понять из какого он племени, хотя Элаикс прикладывал все силы для этого. Скорее всего, лысый был из Атериады или какой-нибудь колонии. В былые времена, когда атериадцы были сильны, они основали десятки колоний по всему миру и некоторые из них все еще существовали.
- Добрый день, молодой господин, - склонил голову незнакомец. - Как я вижу, ты принадлежишь к славному тимберскому племени. Замечу, что нелегкая судьба далеко тебя занесла от благословенного острова.
- А ты, видать, был жрецом, - хмыкнул молодой воин. - Или мудрецом.
- Мудрецом? Пожалуй, можно сказать и так. Мое имя - Бартих и я, да будет тебе известно, философ. Хотя последние годы, увы, мне приходилось заниматься менее возвышенными вещами.
- Говно за коровами убирать, - хихикнул Грантар, но тут же осекся и отступил на шаг, когда философ бросил на него короткий взгляд.
- Можно сказать и так, - вздохнул он. - Моя история не столь печальна, как ваши, но, увы тоже не может считаться счастливой. Родной город был разрушен за своеволие и неповиновение почти пять лет назад. С тех пор все его жители - жалкие скитальцы, мечущиеся по землям империи и нигде не могущие найти себе приюта. Более удачливые вернулись в родную Атериаду, но, увы, нас и там не ждали с распростертыми объятьями.
- Своеволие?
- Мы, мудрецы Силирина, осмелились потребовать от императора уважения к независимым народам. В противном случае мы обещали заключить союз с таверионцами и атериадцами.
Элаикс слушал внимательно. Он в первый раз слышал такую историю.
- А что было дальше? Не собрали союз?
- Не смогли. Таверионцы помогли деньгами и оружием, но драться отказались, атериадцы же испугались и прогнали послов, но все равно мы считали, что справимся. У нас были могучие стены, множество метательных машин и солдат, нашлись и свои маги. Жрецы молили Девятерых о помощи и защите, заклинали наслать на головы фарийцев все бедствия, которые только можно, но, увы...
- Молитв не хватило? - догадался Элаикс. - И что было дальше?
- А дальше появился император, - философ заскрипел зубами. - Это проклятое всеми богами исчадье мира мертвых! Этот упырь в человеческом обличье! Этот...
Он замолчал и махнул рукой.
- Эх, чего там. Мы дрались на стенах, держались за каждый дом, каждую улицу! Не было шага, который не стоил бы имперцам крови. Но могут ли смертные восстать против божества, ступающего по земле? Город разграбили и сожгли, а всех выживших, кто не успел сбежать, обратили в рабство. Те же, кто сохранил свободу, был обречен на годы скитаний и мытарств, не зная защиты, приюта и надежды. В один прекрасный день, когда с парой друзей поехал в город за покупками, на обратном пути повстречал работорговцев.
- Фарийцев?
- Конечно. Они узнали, где разбит наш лагерь и захватили всех. Потом - продали, - он тяжело вздохнул.
- Долго ты работал на полях?
- Почти два года, пока не подвернулась возможность бежать.
- Стало быть, не только мне клеймо на лоб просится?
Философ усмехнулся.
- Да, нас таких на севере наберется изрядно, признаю. А это проблема?
- Если ты готов убивать фарийцев - нет. Мы все равно будем по другую сторону закона и, - он хмыкнул, - императорской заботы и опеки.
С этими словами он протянул руку Бартиху.
- Отрадно это слышать, - принял тот рукопожатие.
- Хорошо, раз мы познакомились, идемте к огню и поедим, - махнул рукой Элаикс, поворачиваясь и указывая дорогу к тлеющим углям очага, над которыми висел большой котелок
- О-о-о, еда-а, - потер руки Крыса, первым подскакивая к нему и резко срывая крышку. - М-м-м.
Он втянул воздухом густой аромат.
- Откуда это?
- Я приготовил.
На него тотчас же уставились все присутствующие.
- Что сделал? - недоверчиво переспросила Эльра.
- Приготовил, у меня было время, пока ждал вас. Решил, что не стоит говорить о делах на пустой желудок, а у хозяев нашлись кое-какие запасы.
Девушка моргнула несколько раз и ошеломленно перевела взгляд на аппетитно булькающее над углями варево.
- Ты умеешь, - она принюхалась, - тушить мясо с овощами?
- Да, а что тут такого?
- Кашеварил в рабстве, что ли?
- Да нет же! - Элакис начал злиться. Чтобы успокоиться, он сел на тюфяк возле очага, взял большую миску и деревянным черпаком наполнил ее себе до краев. - Что тут такого?
Остальные тоже расселись, с трудом пытаясь скрыть неловкость.
- Ну, понимаешь, - прочавкал Грантар с поразительной скоростью заглатывающий угощение, - у нас считается, что если мужчина готовит, то у него проблемы. Что он не то, чтобы и мужчина уже, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Элаикс побелел.
- Понимаю, - медленно процедил он. - И говорю: любой, кто посмеет усомниться в моей мужественности таким образом, отправится к праотцам. А что насчет готовки, тут все просто. Мы считаем, что мясо - слишком большая ценность, настоящий дар богов, и его нельзя доверять бабам, которые обязательно все испортят. А поэтому каждый мужчина в нашей стране обязан уметь готовить.
- А женщины? - поразился Аладан.
- Почему? Готовят. Каши, супы, сладкое. Но не мясо и не рыбу. Естественно, не все семьи в состоянии поддерживать традицию, - тут он осекся, и с заметным усилием поправил себя, - не все семьи могли поддерживать традицию. Но все старались.
- Сколько народов, столько обычаев, - улыбнулся Бартих, накладывая себе варево в тарелку.
- И надо сказать, что готовит наш старшой отменно, - сыто рыгнул Крыса облизывая тарелку. - Пожалуй, возьму я добавки.
Некоторое время все молчали, отдавая должное кулинарным талантам своего юного предводителя. Наконец, Эльра заговорила.
- Спасибо за угощение, но нас всех волнует, что будем делать дальше. Поделишься планами?
- Поделюсь, - кивнул ей Элаикс. - Для начала я хочу, чтобы вы показали мне весь город. Я уже походил по нему, но сам понимаете - это не то. Я хочу увидеть все. И трущобы, и деревянный город, и фарийский - тот, что за каменными стенами, - и все окрестности. Понимаете?
Все кивнули.
- Но просто так гулять нам будет скучно.
- Ага, - ухмыльнулся Крыса. - Повеселиться - это мы тоже все любим. Веселье - это хорошо, главное, понимать что делаешь, как и зачем. А то ведь как оно бывает - покуражимся разок хорошо, а потом стражники все окрестности перерывают, и приходится город менять.
- Ничего, сперва мы будем веселиться аккуратно, - пообещал Элаикс. - Тихо. Незаметно.
Он улыбнулся, и улыбка эта больше походила на звериный оскал. И при этом в голове юноши вертелась мысль, которая - Элаикс был готов в этом поклясться - не отпускала его все утро. Что-то насчет какого-то родственника или друга, вот только что? Никак не получалось вспомнить.
Новоиспеченный главарь банды положил себе еще немного еды и пробормотал:
- Ладно, вспомню потом. А нет, так нет.

***

Весь день до самой ночи они ходили по Раэлину и трущобам за стеной, знакомились с местными особенностями, наблюдали, стараясь не привлекать лишнего внимания. Слушали, выспрашивали. Об Элаиксе уже говорили, но пока мало и тихо - горожан не волновали проблемы трущоб, а жители застенья вообще не слишком любили трепаться языками, особенно когда речь заходила о бандитах. Это устраивало юношу, в голове которого уже созрел отличный план, в который не входила известность. По крайней мере, прямо сейчас. Сперва следовало поработать тихо, не привлекая внимания. И еще он ни на мгновение не забывал чудовище на скале: багряная тропа требует крови, много крови.
Когда стемнело, отряд Элаикса отправился, как метко выразился Крыса, повеселиться. Для этого бандиты нашли темный и довольно мрачный переулок, в котором и затаились, отправив Эльру играть роль приманки. Одетая в открытое платье с вырезом на груди, с шеей, замотанной легким шарфом, девушка в неверном свете немногочисленных факелов выглядела роскошно.
- Она постоянно так делает, - шепнул Крыса. - Каждый раз, как наденет это платье, обязательно клюет какой-нибудь похотливый урод. Без толку, конечно, наша Сисястая по девкам все больше, но для дела оно в самый раз.
- Помолчи, юноша, - шепнул ему философ и Грантар моментально заткнулся. Второй раз.
Элаикс обратил на это внимание. Философа боялись. Боялись даже больше, чем однорукого гладиатора. Больше, чем его самого. Юноша и сам ощущал в лысом мужчине нечто такое, что заставляло волосы на голове шевелиться, но никак не мог понять, что же именно. Он пообещал себе разобраться в вопросе как можно скорее, но не прямо сейчас.
- Сейчас у нас другие дела, - едва слышно шепнул он себе под нос. - Работаем и не отвлекаемся.
"Вот бы попался фариец", - сладострастно облизнувшись, подумал Элаикс. - "Какой-нибудь жирный расфуфыренный патриций"!
Он криво усмехнулся, пытаясь взглядом разогнать вечерний мрак и увидеть жертву, которая уже однозначно должна быть близко. И не ошибся - по улице кто-то шел. Элаикс затаил дыхание.
- Только бы фариец, только бы фариец, только бы фариец, - шептал он, чувствуя, как в груди вздымается волна дикой ненависти. Ему столь сильно хотелось убить, что лишь большим усилием воли удалось взять себя в руки.
Не повезло - к ним приближался пузатый, богато одетый северянин с двумя телохранителями.
- Трое, - хмыкнул Инатор. - Главный - не фариец. Старшой?
Элаикс несколько мгновенией молчал, после чего решился.
- Если клюнет, прирежем и его. А теперь тихо.
Они замолкли, слились с темнотой переулка, готовясь по первому же зову броситься в бой. Богато одетый мужчина шел, о чем-то перешептываясь с громилой, плетущемся справа. Он заметил скучающую Эльру.
"Боров пройдет мимо и нам снова придется ждать", - невесело подумал южанин, и тотчас же внутри услужливо вскипела ненависть. - "Сейчас этот урод, этот подпевала фарийцев, пройдет мимо, он будет жить, и прислуживать своим ублюдочным хозяевам. Ну уж нет! Убью его, в любом случае убью"!
Толстяк остановился и с интересом принялся изучать Эльру.
- Знаешь, - хриплым похотливым голосом произнес он. - Шрамы даже украшают тебя, шлюшка.
- Два сестерция, господин, - голос Эльры звал, манил, приглашал расстаться с деньгами ради наслаждения. - И тебе откроется неземное блаженство.
- Не думаю, - усмехнулся мужчина, и громилы ринулись в атаку, схватив девушку за руки и повалив ту на землю.
Толстяк победно хохотнул и, не теряя времени, принялся стягивать штаны. Эльра билась и мычала, не в силах произнести ни слова - один из мордоворотов зажал ей рот - но силы были явно не равны.
Сидящие в засаде были столь ошарашены, что никто даже не пошевелился.
- Охренеть, - прошипел Грантар. - Сходили на охоту.
Элаикс зарычал, он чувствовал, как ярость затапливает тело, ощущал жар, идущий откуда-то изнутри.
- Бей их! - Взревел он, первым вылетая из переулка. За ним бросились остальные.
В это время толстяк как раз справился с портками и пристроился позади Эльры, задирая платье девушки до бедер.
- А, что? - удивленно моргнул он, после чего испуганно пискнул и, вскочив на ноги, бросился прочь. Напор пятерых разъяренных разбойников приняли на себя телохранители.
Это не было сражением, даже схваткой. Здоровяки успели отпустить пленницу и даже выхватили оружие - длинные прямые мечи - но пустить их в дело уже не успели. Первому Элаикс со всей силы залепил кулаком в лицо. Мужчина пронзительно закричал и отлетел к стене ближайшего дома. Возле второго возник Грантар, нож Крысы перерезал бедолаге сухожилия на ноге. Нож Аладана вонзился раненому точно в горло, прерывая крик, а завершил дело Инатор, безжалостно воткнувший свое оружие врагу в глаз.
Эльра поднялась, стыдливо оправила платье, после чего подлетела к стонущему телохранителю, которого приложил Элаикс, и, не, долго думая, врезала тому ногой в нос, затем - по шее и после - точно в висок. Здоровяк захрипел, его ноги дернулись, а руки заскребли по земле, вгрызаясь в нее. Спустя миг все было кончено.
- Кого-то не хватает, - философски заметил Крыса. - Хм-м, интересно, а где же Философ?
- Здесь, уважаемый, - к ним, не спеша и насвистывая веселую мелодию, подходил Бартих, тащащий за шкирку связанного толстяка, чей рот был заткнут тряпкой. - Предлагаю быстренько обобрать этих господ - он коротко кивнул в сторону убитых охранников - и уходить в какое-нибудь более спокойное место. Конечно, в этой части города люди поражены странной болезнью - они ничего не видят и не слышат, на что и рассчитывал, кстати, наш Старшой, но, все-таки, не стоит испытывать судьбу. Можно повстречать стражу, а мы пока не готовы к столь серьезным испытаниям.
Элаикс, к которому начала приклеиваться его первое в жизни прозвище, согласно кивнул.
- Да, уходим. А с пузанчиком поговорим по душам дома.
Толстяк дико замычал и попытался вырваться, но у него ничего не получилось - лысый атериадец держал его стальной хваткой.
Они добрались до своего логова безо всяких приключений, не замеченные никем. Хотя, быть может, их кто-то и видел, однако не стал окликать. Очень даже могло быть именно так. Как Элаикс уже успел убедиться, с наступлением ночи у жителей окраин великого Раэлинга, действительно, магическим образом куда-то пропадало зрение и слух.
Бандиты зашли внутрь и затащили толстяка, Эльра, плотоядно поглядывая на пленника, разжигала костер, а Элаикс с товарищами обсуждал, что же им теперь делать.
- Да порешим его, и вся недолга, - фыркнул Крыса. - Чего возиться-то? Порешим и прикопаем.
- Узнаем кто и откуда, - резонно возразил Инатор. - Всякое бывает.
- Главное, пушть шкажет, где жолото шпрятал, - добавил Аладан.
- Золото? - удивился Элаикс. - Полагаю, что оно в его доме.
- А вот необяжательно.
- Тут Шепелявый прав, - поддержал калеку Грантар. - Этот хрен - мириг, они парни ушлые, сами пошли к фарийцам на поклон и благополучно захапали всю торговлю на севере империи. Так что денег у этих засранцев - куры не клюют. Или, думаешь, золото нам ни к чему?
- Да нет, пригодится, - согласился Элаикс, начиная злиться. - Хорошо, потолкуем с ним.
Он подошел к лежащему толстяку и вытащил у того кляп изо рта.
- Ну что, поболтаем по душам? Может, и останешься в живых.
- Вы твари ответите! - скороговоркой выпалил тот. - Я вас...
Кляп вновь оказался у толстяка во рту, а юноша лениво замахнулся и отвесил пленному пощечину. Голова того дернулась, а губы лопнули.
- Повторим? - ласково осведомился молодой человек, вновь вытаскивая заляпанную кровью тряпку. - Или ты будешь паинькой? Напомню, это ты набросился на нашу подругу.
- Которую вы выставили, как приманку!
- И что? - пожал плечами юноша. - А если бы это была обычная девушка, что тогда? Вы бы толпой надругались над нею?
Воспоминания снова начали вставать перед его глазами, и Элаикс засипел от нарастающей ярости.
- Ответь, тварь! Ответь мне! - он схватил толстяка за одежду и притянул к себе. - Что бы вы сделали с обычной девушкой? И сколько ты уже перепортил таких? А? Небось, думаешь, что прислуживая имперцам можно всего добиться? Получить право творить все, что вздумается? Ну так мы тебя сегодня разочаруем!
- Какая проникновенная речь, - за его плечом материализовался Философ. - Старшой, дозволь мне пообщаться с этим типусом. Я крайне люблю подобные...беседы.
Голос его странно дрожал и Элаикс невольно обернулся. Спина юноши моментально покрылась липким потом, а язык точно примерз к небу. В глазах лысого атериадца плескалась смерть вперемешку с вожделением, а крепкая рука, сжимавшая небольшой, но очень острый ножик, дрожала от возбуждения.
- Господин? - Бартих склонил голову в немом вопросе.
Элаикс сглотнул.
"Ну что ж, теперь хотя бы одной тайной стало меньше", - подумал он. - "Что мне сделать? Позволить или запретить"?
И тут он снова ощутил укол злобы.
" А с чего это, собственно говоря, я мнусь? Не этого ли я хотел? Здесь все начнется, здесь! В крови и грязи! Так я желал, и так было исполнено"!
И снова его кольнула мысль, заставившая голову заболеть. Мысль о...
- Что же я хотел? - задумчиво прошептал тимберец. - Что хотел?
Он мотнул головой - не до того сейчас - и вновь перевел взгляд на пленника. Следовало что-то решать с этим фарийским прихлебателем, и решение было очевидным, хотя юноше оно не сильно нравилось. Элаикс поднялся и отошел, уступая подчиненному дорогу.
- Развлекайся, можешь делать все, что хочешь.
- Благодарю, - улыбка, исказившая лицо бывшего сельского раба превратила его лицо в харю отвратительного монстра, но Бартиху явно было наплевать на то, что о нем думают окружающие.
Он склонился над отчаянно орущим толстяком и провел лезвием по щеке пленника. Образовался тонкий аккуратный разрез, моментально набухший кровью. Одна из капель скользнула по щеке вниз. Философ застонал от блаженства, а пленный - взвыл и рванулся так, что затрещали суставы.
- Никуда ты не денешься, милый мой, - мигом растеряв всю свою ученость, прошептал Бартих. - Никуда. Мы с тобой поговорим, будем говорить много и со вкусом. И ты мне все-все расскажешь. Все-все.
И они начали говорить.
Буквально через несколько предложений этой "речи", сопровождаемых нечленораздельными воплями, Элаикс почувствовал, что желудок подскакивает к горлу и, стараясь, чтобы никто не обратил на него внимания, покинул дом, плотно прикрыв за собой дверь.
Прохладный ночной воздух мигом привел его в чувство.
- Что, блевать охота? - раздался из темноты голос.
Элаикс моргнул - Аладан неведомо каким образом оказался на улице, он сидел на корточках за невысоким камнем и жевал кусок вяленого мяса.
- Блевать охота, говорю? - повторил Шепелявый.
- Есть немного, - честно признался молодой человек. - А ведь думал, что за годы рабства привык ко всему.
- Не отчаивайся, - усмехнулся воин. - Меня от Филошофа тоже блевать тянет. Гниль он.
Особенно громкий вопль прорвался из дома, подтверждая слова однорукого.
- О чем и говорю.
- Я не отступлю.
- Нет, - согласился калека. - Пойдешь по трупам, да и мы вше тоже. Тут, паря, отштупать некому и некуда.
Некоторое время они молчали.
- Тебя это печалит? - наконец спросил Элаикс.
- О нет, что ты, я фшегда мечтал быть бежруким бандитом, - хохотнул его собеседник. - Ладно, паря, это глупый ражговор. А фот как ты врезал тому верзиле, мне понравилось. Он аж полетел!
- Я сам не ожидал, - усмехнулся юноша, довольный возможностью перевести разговор в новое русло. - Моя сила...Короче, я не всегда был таким.
- Ну яшен пень, - сплюнул на землю калека. - Иначе б не был рабом.
Юноша задумался. Стоит ли рассказывать свою историю кому-нибудь из спутников? Решил, что нет, не стоит - мало ли что. Пускай не знают страшную правду, так будет лучше. А поэтому он сменил тему уже самостятельно.
- Думаешь, они вытянут что-нибудь полезное?
- Филошоф то? О-о, этот у трупа выпытает вше!
- Жаль только, что толстяк - не фариец, - вздохнул Элаикс. - Ну да ладно, для начала пойдет и так. К тому же, как верно заметил Грантар, деньги нам не помешают. Запасов в этом доме немного.
Крики смолкли, а дверь отворилась. Появился бледный, как полотно, Инатор. Сделав два шага вперед, он наклонился, и исторг содержимое желудка прямо посреди утоптанной дороги. Застонал и прислонился к стене, с трудом борясь с обмороком. Наконец, худо-бедно совладав с собой, юноша разогнулся, вытер рот тыльной стороной ладони и только тут заметил товарищей.
- Вы умнее, - пробурчал он, выругавшись.
- Давай сюда, - улыбнулся Элаикс. - Они что, все еще говорят?
Полукровка присел на камень и невесело усмехнулся.
- Нет. Узнали все. Веселятся.
Последнее слово он проговорил, с трудом сдерживая новый рвотный позыв.
- И как, есть что интересное?
Молчун кивнул.
- Семья не тут. Дом можно ограбить. Ценностей много.
- Не тут? - Удивился Элаикс. - А где же?
Полукровка пожал плечами, давая понять, что его это совершенно не волнует.
- Наверное, он работал в Раэлине.
- И отдыхал от жены, - фыркнул бывший гладиатор.
- Отдыхал, - повторил за ним юноша. - Тогда нам повезло.
Элаикс сразу прикинул открывшуюся возможность. Дом, конечно, охраняется, но никто не задаст вопроса, если хозяин не вернется к утру. Более того, даже до следующего утра, скорее всего, будет тихо. Он готов был дать голову на отсечение, что толстяк неоднократно пропадал и не возвращался по нескольку дней кряду, пользуясь отсутствием жены и детей.
- Значит, ночью пойдем на дело, - пожал юноша плечами.
Из дома вышли Эльра с Грантаром. Тоже бледные.
- О, и вы тут, - насмешливо проговорил тимберец. - А я думал, что останетесь до конца.
- Не-е, он начал творить такое, что даже нам поплохело, - сглотнув, ответил мелкий взломщик. - Философ, как закончит, обещал прибраться, а мы пока тут передохнем.
- На фарийца я бы, может, еще и поглядела, - в тон ему заметила Эльра, - да и то не уверена. Уж больно лысый у нас суров.
Последний отчаянный рев донесся из дома, и затих.
- Все, - предположил Элаикс.
- Уху, - кивнул ему Аладан. - Кончился толштяк.
Некоторое время они сидели молча, ждали. Наконец, дверь отворилась, и на улице появился Бартих, светящийся точно натертый песком котел. Он был похож на кота, который обожрался мышами, и шел, насвистывая веселую песенку. На его плече покоился солидных размеров мешок.
- В доме я прибрался, - сообщил Философ. - Сейчас вынесу мусор.
- Давай, - разрешил Элаикс. - А мы пока поболтаем насчет этого...мусора.

***

План они особенно не прорабатывали. Решили просто вломиться в дом, когда наступит ночь, и вынести оттуда все ценное. Конечно, жилище покойного - купца, торгующего зерном, - размещалась за первым рядом городских стен, но это не могло остановить бандитов. По одному в течение дня они просочились сквозь охрану и собрались уже возле нужного дома. Найти его также не составило никаких проблем - пытаемый выдал все, лишь бы прекратить свои страдания. До темноты они, стараясь не привлекать внимания, болтались возле высоких ворот, и лишь когда на небе зажглись звезды, собрались группой.
Все понимали, насколько важно сделать все чисто и быстро, а потому каждый член банды был предельно собран. Первым полез Грантар. Элаикс внимательно следил за тем, как миниатюрная мальчишеская фигурка, почти незаметная на фоне деревянной стены, с проворством паука перемещается все выше и выше, как она исчезает на другой стороне.
Потянулись тяжелые минуты. Сперва ничего не происходило и Элаикс начал волноваться, затем ворота слегка приоткрылись. Товарищи бесшумно проникли во двор, на котором уже валялись два трупа - Грантар работал тихо и быстро, у обоих стражников были перерезаны глотки.
- Все как обговаривали, - шепнул Элаикс. - Встретимся в доме.
Они разделились на три группы, чтобы быстрее разобраться со стражей. Купец говорил, что у него всего девять человек охраны, но грабители решили перестраховаться на случай, если покойник решил заманить своих похитителей в ловушку.
Грантар с Эльрой должны были проверить склад, Инатор с Бартихом - конюшню и задний двор, ну а Элаиксу с одноруким воином предстояло самое сложное - очистить дом.
На первый этаж они пробрались безо всяких приключений. Здесь было тихо и темно. Юноша шел позади Аладана и прислушивался к каждому шороху, но ничто не нарушала ночного покоя, кроме его собственных приглушенных шагов. Аладан двигался столь бесшумно, что юноша даже ощутил укол ревности. Сам он несколько раз наступал на доски, вызывавшие чудовищный, как ему казалось, скрип, и никак не мог понять, каким же это образом северянин умудряется быть таким незаметным.
Перед очередной дверью Аладан замер, подняв руку вверх. Элаикс остановился следом.
- Что? - шепнул он.
Вместо ответа калека помахал кинжалом. Юноша кивнул и осторожно, стараясь даже не дышать, подошел к другой стороне двери. Бывший гладиатор осторожно приоткрыл ее и Элаикс, не задумываясь ни на секунду, скользнул в темное помещение.
Их никто не ждал - двое стражей мирно спали в кроватях. Они умерли, так и не проснувшись. Юноше было их искренне жаль, однако оставлять за спиной живых врагов было неразумно. Покончив с первым этажом, Элаикс с Аладаном перебрались на второй. В большом помещении неподалеку от лестницы горел яркий свет, а из-за неплотно прикрытой двери долетали голоса.
- Ага, - шепнул себе под нос молодой человек, - видимо, нам сюда.
Они подобрались к источнику света и шума, Элаикс заглянул в щель.
Стражники отмечали что-то, сидя на полу вокруг разложенных мечей и топоров, пустив по кругу кувшин с вином, и тихо напевая песню на незнакомом языке. Незнакомом для юноши - Аладан сразу посуровел.
- Что такое?
- Они вшпоминают павших боевых товарищей. Это штарый обряд нашего народа.
- Не племени?
- Нет.
- Проблема?
- Пошли убивать, - ответил калека, пинком распахивая дверь.
Они ворвались, не заботясь о скрытности - тут уже важнее была скорость. Нож Шепелявого просвистел в воздухе и вонзился в грудь одному из воинов, ко второму подскочил Элаикс и могучий удар ноги в голову буквально расколол череп противника.
В это время Аладан рубанул третьего, но остальные уже успели подняться и достать оружие. Их было пятеро против двоих, и каждый из этих пятерых был умелым воином. Никто не произнес ни слова, зачем? Железо говорит лучше языка.
Несколько мгновений они стояли, рассматривая друг друга, а затем сошлись в страшной схватке.
Элаикс отбил направленный ему в живот меч, отскочил, уходя от удара топором, и краем глаза заметил, как Аладан ужом проскользнул между двух воинов, успев при этом рубануть одного из них по руке. Больше времени на разглядывания окрестностей у юноши не оставалось. Воины, предположив, что молодой здоровяк опаснее калеки, насели на него втроем, и что-что, а биться в связке они умели.
Удары сыпались один за другим и юный тимберец начал отступать, чувствуя, как в груди нарастает ярость, клокочущая, багровая, страшная. Он взревел, точно раненый бык, и, резко бросился под ноги одному из воинов, выставив меч перед собой. Правую руку обожгло болью, но он не заметил этого, все внимание молодого воина было обращено на клинок, входящий в живот врага.
Тот страшно закричал, а Элаикс, резко подавшись вправо, упал на пол, разрезая брюхо воина и переворачиваясь на спину как раз вовремя, чтобы заблокировать метящий прямо ему в голову топор. Он выдержал страшный удар и пнул врага по ноге так, что тот рухнул на залитый кровью пол.
Но третий был уже тут как тут - страшный удар окованного сапога обрушился юноше на голову и в глазах у него потемнело. Вражеский воин издал победный клич, и собрался было прикончить нерасторопного противника, как вдруг у него из груди выросло окровавленное лезвие. Воин застонал, полуобернулся и умер, повиснув на мече.
- Ришковый ты, Старшой, - прокомментировал Аладан, выдергивая свое оружие из тела поверженного противника. Затем он достал откуда-то кусок тряпки и принялся чистить меч. - Очень ришковый. А ешли б не я?
Элаикс поднялся и сердито буркнул:
- А у меня выбор был? Эти трое почти прижали меня к стене. Сильные воины.
- Что было, то было, прижали, - хмыкнул воин.- Хотя как по мне, так шлабоваты они.
Юноша хотел огрызнуться, но не стал. Вместо этого он подошел к раненому с распоротым животом и коротким ударом добил его, после этого решил взглянуть на жертв своего напарника. И ахнул.
Каждый из охранников был уложен филигранным ударом, первый - в шею, второй - в сердце. А позы их не оставляли сомнения - оба умерли почти мгновенно. Искусство Аладана вызывало трепет и восхищение.
- И, пожалуй, зависть, - прошептал себе под нос Элаикс.
- Что?
- Нет, все в порядке. Как думаешь, есть еще кто-нибудь?
- В доме - нет, иначе бы пришли.
- Все-таки, нужно проверить.
Они продолжили обход, исследуя комнату за комнатой. В это время один за другим стали подтягиваться прочие члены банды, на долю которых не пришлось ни одного противника. Элаикс отправил их на поиски золота, о котором купец проболтался Философу, а сам подошел к последней двери.
Он резко распахнул ее и заглянул внутрь. Никого, обычная спальня - кровать, стол, пара шкафов. На столе лежала раскрытая книга, а возле нее - свеча.
- Что-то тут не так, - прошептал Элаикс, удобнее перехватывая меч. - Да.
Он бесстрашно вступил в темную комнату, оглядываясь по сторонам, но ничего не происходило. Юноша тихо, стараясь не шуметь, подобрался к кровати и, резко бросившись на колени, заглянул под нее. Пусто.
- Померещилось, что ли? - предположил он, подходя к столу.
Одного взгляда на свечу было достаточно, чтобы понять - нет, не померещилось. Воск на ней застыл совсем недавно, он был еще теплым, а наплывы внизу подсвечника яснейшим образом говорили о том, что тут кто-то был. И есть.
Тихий скрип за спиной заставил Элаикса резко обернуться. И опять никого.
Откуда тогда скрип? Юноша внимательно посмотрел на шкаф, стоявший около двери. Он был достаточно большим, чтобы вместить человека, а значит...
Делая вид, что собирается уходить, молодой воин подошел к шкафу и, резко рванувшись в сторону, распахнул дверцу. В лицо ему полетел меч и Элаикс с огромнейшим трудом отвел голову - лезвие царапнуло щеку. Схватив руку, державшую оружие, он рванул на себя, и выудил тощего юнца, дрожащего от страха, который с жалобным писком рухнул на пол.
Тимберец пинком выбил оружие из рук врага и занес было меч, чтобы прикончить того, но что-то заставило его остановиться. В глазах молодого охранника стоял такой страх, такая мольба, что у Элаикса просто не поднималась рука, чтобы завершить начатое.
- Молю, не убивай, - на кошмарном фарийском пролепетал поверженный противник и выставил руки перед собой, не пытаясь даже бороться. - Не убивай.
- О, вот ты где, - в комнату заглянула Эльра.
Она хмыкнул, взглянув на лежащего парня, пытающегося заслониться от меча.
- Давай, заканчивай тут. Нельзя терять время, - с этими словами она пропала.
Элаикс сглотнул. Рука его дрожала. Так просто убить этого бедолагу, один взмах меча и все. Но...Но он же не фариец, в чем виноват этот мальчишка? Да его, наверное, и в охрану взяли за компанию, скорее всего, кто-то из убитых был его родственником. Но если его оставить в живых, не захочет ли ганнорец поквитаться?
- Убить? - прошептал Элаикс и снова посмотрел на книгу, лежащую на столе. Перед глазами неожиданно появился образ Трегорана, а в голове наконец-то всплыла мысль: "Я должен найти его". Рука с мечом опустилась.
"Найти кого? Не понимаю. Найти"? - Элаикс едва не застонал от боли, пытаясь понять, что же память хочет ему подсказать. - "Не до того"! - тут же оборвал он себя, однако решение уже было принято.
- Спрячься в шкаф и не высовывайся, мы скоро уйдем. Когда это произойдет, советую тебе тоже убраться из города как можно дальше, иначе рискуешь оказаться на виселице.
Произнеся это, он вышел из комнаты, затворив дверь за тобой.
Подельники уже вовсю паковали тюки.
- Все? - Эльра бросила на командира короткий взгляд.
- Да. А у вас что?
- Добра - выше крыши, - радостно сообщил Крыса. - Заканчиваем.
- Хорошо, - Элаикс прочистил горло и сказал то, что собирался произнести еще раньше. - Половину ценностей мы оставим себе, разделим поровну. А вторую - раздадим простым людям из трущоб.
Бандиты с распахнутыми от изумления ртами уставились на него.
- Ты спятил? - осведомился Грантар.
- Наверняка, - подтвердил Аладан.
-Точно, - согласилась Эльра.
Как ни странно, но Инатор с Бартихом полностью поддержали решение юноши.
- Это благородно, - произнес полукровка.
- И в высшей степени разумно - нам не помешает показать щедрость, если хотим привлечь на свою сторону новых добровольцев.
- Но, ведь золото... - Жалобно заныл Крыса.
- Достанем еще, - широко усмехнулся Элаикс. - Обязательно достанем.

Глава 4

Трегоран потянулся и открыл глаза.
"Опять то же самое", - мелькнуло у него в голове. - "Та же кровать, та же комната".
Он огляделся, действительно, ничего не изменилось, разве что в кресле возле ложа не оказалось ни одного благородного фарйца. Зато на этом самом кресле была аккуратно разложена одежда. Имперская.
Юноша осторожно поднялся и со вздохом принялся облачаться в ненавистные тряпки. Он понимал, что несправедлив - назвать тряпкой великолепную тунику и красивейшую тогу, украшенную вышивкой и золотой нитью, означало просто оскорбить мастеров, вложивших свои силы в создание одежды. Но ничего поделать со своей неприязнью Трегоран не мог.
"Ладно, живешь в Фаре, веди себя, как фариец", - вспомнил он популярную в Империи поговорку. - "А что дальше"?
Дальше он решил подойти к двери и дернуть. Было открыто, а в коридоре не стояло ни единого охранника.
"Куда теперь"? - задумчиво почесал голову Трегоран. И сразу же перед его взором возник маршрут их с Маркацием похода. - "Да, там был выход на улицу".
Юноша осознал, что с первого раза и в мельчайших деталях запомнил весь путь по незнакомому дому, лишь завернув за угол. Он остановился, точно напоровшись на преграду, а затем его губы расплылись в широкой улыбке. Не только книги, теперь он будет помнить вообще все, что видел хотя бы один раз!
Занятый этими приятными размышлениями молодой чародей не заметил, как оказался во дворе. И тут его взгляду предстала интереснейшая картина. Маркаций склонился над побелевшим от боли человеком в простой дешевой тунике, замызганной землей и кровью. Раненый тихо постанывал, зажимая раненую руку, и всеми силами старался не упасть в обморок.
- Идиоты! - Маркаций гневно посмотрел на двух товарищей, принесших раненого. - Сколько раз я говорил работать осторожнее? Ну вот куда вы спешили?
- Эта, господин, - шмыгнул носом один из них, говоря с сильным акцентом, непонятным юноше. - Мы, эта...
- Неважно, - отмахнулся патриций, а затем Трегоран едва не задохнулся от восхищения, смешанного с ужасом.
Руки мага окутало свечение, сила, выпущенная на свободу, была столь могуча, что, наверное, могла бы разрушить дом, примени ее Маркаций во зло. Он не произносил магических фраз и не делал пассов руками, но заклинание сработало безупречно - рана на глазах очистилась от крови и грязи, а потом затянулась новой розовой кожицей.
Работник перестал стонать и широко раскрытыми глазами уставился на исцеленную конечность.
- Отнесите его домой, и дайте вина, пускай отдохнет до утра, - распорядился Маркаций. - И впредь будьте аккуратнее.
Работники, наперебой принявшиеся восхвалять доброго господина, подхватили товарища и мигом очистили двор. Маг поднялся и только теперь заметил глядящего на него во все глаза Трегорана.
- Приветствую, молодой человек, - мягко поздоровался он. - Надеюсь, что твое Пламя вновь горит ярко.
Трегоран его не понял, но на всякий случай согласно кивнул.
- Я сказал что-то, тебе неизвестное? - каким-то образом догадался опальный сенатор, подходя ближе. - Но это дело поправимое. Пойдем?
- Куда? - попятился юноша, ощутив нехорошее предчувствие.
- Учиться, - пожал плечами маг.
- Что? - Трегоран совершенно перестал понимать что-либо в этой жизни.
- Пойдем, сам увидишь, - Маркаций сделал ему знак следовать за собой и направился по уже известному маршруту - в библиотеку. - Замечу, кстати, что тебе очень идет тога. В ней ты становишься похож на настоящего фарийца.
Ноги у Трегорана подкосились от ужаса.
"Нет, только не это"! - подумал он, падая на пол.
Маркаций услышал его сдавленный всхлип и обернулся. Лицо благородного мужа озарилось пониманием, а затем перекосилось от злости.
- Мальчик, - он резко подошел к юноше и навис над ним. - Я догадываюсь, о чем ты подумал, так вот, выброси это из головы! Я никогда не опущусь до такой гнусности.
- Как скажете, господин, - пролепетал Трегоран. - Вы - хороший господин, наверное, и свое имущество во дворе вы лечили, чтобы оно дольше служило.
Отчаяние придало молодому человеку храбрости, он прекрасно знал, что сейчас последует. Рука Маркация потянулась вперед и Трегоран зажмурился.
Секунды следовали одна за другой, но ничего не происходило, тогда юноша приоткрыл сперва один глаз, а затем и второй. Патриций стоял над ним, протягивая руку.
- Не говори глупости, - спокойно проговорил он. - Давай руку и пойдем.
Трегоран вздохнул.
"А, проклятье, пускай, хуже уже не будет"! - и он подал фарийцу свою руку. Тот рывком поставил юношу на ноги, точно ничего не произошло, продолжил идти вперед.
- Я уже говорил, - внезапно произнес фариец, - у меня нет рабов. А те трое - вольноотпущенники, которым я плачу деньги. Эти глупцы хотели поскорее закончить постройку нового амбара, и один из них умудрился хорошенько пройтись пилой по руке товарища.
- И вы его исцелили.
- Да, а что, это неожиданно?
Трегоран хмыкнул, давая понять, что - да, для фарийца это крайне неожиданно, - он думал, что Маркаций скажет что-нибудь, но тот промолчал, не желая, видимо, продолжать разговор на неприятную тему.
- Скажите, почему вы не читали заклинаний? - неожиданно для себя спросил юноша.
В ответ ему донесся тихий смешок патриция.
- Наконец-то. Я уж думал, что не дождусь этого. Первая твоя правильная мысль за сегодня, мальчик.
Он толкнул дверь, ведущую в библиотеку, и вошел первым, Трегоран - вслед за ним.
Со вчерашнего дня здесь почти ничего не изменилось, добавился только большой стол с едой.
-Угощайся, - широким жестом предложил Маркаций, а я расскажу.
Голодного юношу не пришлось упрашивать дважды, он стрелой метнулся к столу и едва не набросился на пищу, точно зверь, но в последний момент вспомнил о манерах. Негоже показывать фарийцу свою слабость. Он и так делал это чаще, чем следовало. Поэтому юноша аккуратно сел и взял с подноса большой кусок сыра.
Маркаций снова усмехнулся, и присел напротив.
- Ты делаешь успехи. Быть может, я смогу вытащить из тебя все то, что мои нерадивые соотечественники столь усердно вбивали все последние годы, - загадочно улыбаясь, произнес он. - Но вернемся к твоему вопросу о том, как можно творить чары, не произнеся при этом ни слова. А ты сам что думаешь?
Трегоран, набивший рот, ответил что-то нечленораздельное, непонятное даже ему самому, и густо покраснел.
- Не обращай внимания, - улыбнулся Маркаций. - Это был риторический вопрос. Я слишком привык выступать перед публикой, чтобы избавиться от подобных фраз. Начнем с основ.
Он вскочил с кресла и зашагал по библиотеке, рассказывая на ходу.
- В каждом человеке горит искра жизни, философы еще называют ее душой, жрецы - божественным даром, но это лишь вопрос терминологии. Важно другое. В некоторых, в избранных, - на этом слове он сделал ударение, - искра пылает, точно костер. Естественно, разгорается она не сразу, а потому нельзя, взглянув на младенца, понять, будет он магом, или же нет. Да что младенцы, по обычному взрослому нельзя ничего сказать до того момента, как тот сотворит свою первую волшбу! Но и после этого нелегко определить силу и потенциал новичка.
Маг резко остановился и обернулся к юноше.
- Ты меня понимаешь?
Трегоран, занятый пережевыванием куска мяса, кивнул. В целом, он действительно понимал слегка витиеватые слова своего странного хозяина.
- Отлично, а теперь слушай внимательно, потому что мы подобрались к сути твоего вопроса. Итак, те, в ком горит Пламя Духа, - и эти слова сенатор выделил, - как мы это называем, способны творить чары. Чем больше практики, тем сильнее Пламя. Оно будет разгораться и разгораться, остановившись лишь в тот момент, когда чародей дойдет до предела своих возможностей. Однако это не значит, что магия, прости уж за вульгарность, будет лезть у одаренного изо всех дыр. Чародейство, - он вытянул вперед руку и на ней расцвел огненный цветок, - это сложное и смертельно опасное искусство. Даже у лучших из преподавателей гибнет каждый третий ученик.
Он сжал руку, и цветок рассыпался мириадами искр.
- Магия опасна, но она позволяет подчинить себе силы природы. Слова, сковывающие и направляющие стихию, и печати, высвобождающие ее. Вот что являет собой суть чар. Заткни чародею рот, переломай пальцы - и он не сделает ничего! - Тут Маркаций хитро усмехнулся. - Так думают глупцы. У мага всегда будет самое главное - Пламя, неугасимо пылающее в его груди!
- Но как можно колдовать, - не выдержал Трегоран, захваченный повествованием, - если нельзя выкрикнуть слова?
- Нельзя вслух, - поправил его Маркаций. - Разве кто-нибудь запретил тебе воспроизводить весь ритуал в памяти?
Юноша открыл рот, чтобы что-то сказать, и захлопнул его.
"В памяти? А я-то лишь хотел лучше запомнить заклинания, не подозревая, о чем прошу на самом деле..."
- Именно так, молодой человек, - угадал его мысли фариец. - Чародей зазубривает заклинание до того состояния, когда закрыв глаза, сможет воссоздать в памяти каждую мелочь, каждую - я подчеркиваю это слово - деталь. Ибо в магии нет незначительной ерунды. Понимаешь ли ты теперь, что в действительности попросил у древнего и злого бога?
Трегоран кивнул.
А Маркаций, меж тем, усмехнувшись, положил на стол большой фолиант, обернутый в кожу и медь.
- Ну, а раз понял, начнем учиться, - радостно блеснув глазами, проговорил фариец.

***

Маркаций занимался с Трегораном до самого вечера. Чародей оказался бесподобным учителем: терпеливым и мудрым, не жалеющим ни времени, ни сил для того, чтобы вдолбить в юношу знания предков. Впрочем, Трегоран оказался столь же способным учеником, впитывающим новое, точно губка воду. И тут дело было не только в даре бога Хаоса, молодой человек сам по себе отличался любознательностью и желанием учиться, а потому, они с патрицием быстро нашли общий язык.
Передышку сделали лишь тогда, когда на столе догорела четвертая свеча, а яркий солнечный свет в окнах сменился мягким багрянцем заката.
- Пожалуй, нам пора подкрепиться, - объявил Маркаций, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. - Для первого дня более чем достаточно. Как ты считаешь, ученик?
- Как вам будет угодно...учитель, - произносить это слово, да еще обращаясь к фарийцу, было непривычно. Трегоран не совершенно запутался - он немного узнал своего наставника за этот день, и теперь просто не мог относиться к нему как к другим гражданам империи. Маркаций, действительно, был особенным, не таким как все.
"Эх, если бы все фарийцы походили на него", - подумал тимберец. - "А может, таких много, просто все они боятся императора"?
Эта мысль также была нова и необычна.
- Итак, готовься к удивительным знакомством, - неожиданно проговорил Трегоран, когда они оказались возле широких дверей, освещенных лампами. - Мы почти пришли в обеденный зал. Прошу тебя, подыграй мне.
- Что? - не понял Трегоран.
- Просто подыгрывай.
Произнеся это, он распахнул двери, стрелой влетая внутрь - юноша уже убедился, что по-другому фариец просто не мог ходить - и громко сказал:
- Здравствуй Этаара, солнце мое, как прошел день?
- Все было замечательно, батюшка, - ответил ему звонкий девичий голос.
- Я хочу представить тебе моего нового ученика, - радостно сообщил Маркаций и оглянулся. - Трегорий, чего ты ждешь?
Юноша не сразу понял, что обращаются к нему, а потом торопливо присоединился к учителю. Обеденный зал поражал как убранством, так и размерами. Это было большое помещение, ярко освещенное лампами и многочисленными свечами, посреди которого располагался солидных размеров прямоугольный стол, заставленный снедью. Что-что, а поесть патриций, определенно, любил.
"Удивительно, что он умудрился сохранить фигуру с таким-то аппетитом", - подумал Трегоран, а следующая мысль в его голове умерла, не успев оформиться - он увидел, к кому фариец обращался.
За столом сидела стройная девушка, чья бронзовая от загара кожа контрастировала с волосами цвета золота. Ее огромные голубые глаза с интересом изучали молодого человека, причем весьма и весьма бесцеремонно. С первого взгляда было видно, что девушка - родная дочка мага. Скулы и нос будто лепились одним скульптором, но лицо... Трегоран впервые встретил столь совершенную красоту и с ужасом осознал, что просто не может отвести от прелестного создания взгляд.
С огромным трудом, пунцовый, точно мак, юноша согнулся в поклоне, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
"Что это такое, что со мной"? - думал юноша, хватая ртом воздух и боясь разогнуться.
На помощь ему пришел учитель.
- Этаара, ты его смущаешь, - усмехнулся он. - Наверное, это из-за выреза на груди. Кажется, я что-то говорил насчет вульгарных и вызывающих нарядов, не помнишь, что именно?
- Батюшка, опять ты за свое, - в голосе девушки послышалась досада, а Трегоран нашел в себе силы разогнуться и вновь посмотреть на нее.
И, о диво, дочка сенатора улыбнулась ему открытой и доброй улыбкой, точно такой же, какая была у отца.
- Привет, Тригорий, - произнесла она. - Не знаю, в чем ты провинился, раз попал сюда, но не могу не посочувствовать.
- Провинился?- удивился юноша. - Госпожа, ваш отец - величайший чародей, учиться у которого - огромная честь!
Говоря это, молодой волшебник совершенно, не кривил душой, хотя и не понимал до конца, отчего Маркаций лжет дочери. Впрочем, он решил, что причина есть, а значит, стоит подыграть.
"Маркаций в опале, кто знает, сколько из его слуг шпионят за господином"? - пришел юноша к весьма разумному умозаключению и решил побыть фарийцем, раз уж обстоятельства требуют этого.
Они заняли места за столом, и ужин начался. Этаара оказалась отличной собеседницей - умной, начитанной и острой на язык. А еще ей было интересно буквально все - откуда Трегоран, кто его родители, как он попал сюда, какая сейчас погода в великом Фаре и что носят девушки.
Приходилось сочинять на ходу, искусно сплетая истину и ложь. Он - из провинции Тимберия. Отец - легат, старый приятель учителя, мать - тимберка. В великом Фаре побывать ему, увы, не довелось - большую часть жизни ездил вместе с отцом и матерью по разным местам. Как только обнаружилось, что в юноше разгорается Пламя, родители договорились с великим магом и отправили его сюда. Сперва по морю, а потом - на лошади. Увы, но животное пало в пути, а поэтому остаток дороги пришлось пройти на своих двоих.
Этаара слушала его, раскрасневшись от возбуждения и любопытства, и не забывая опустошать тарелки. Аппетит у нее, определенно, был отцовским.
Когда ужин подошел к концу, девушка мило улыбнулась своему новому знакомому и грациозно, покачивая бедрами, покинула зал. Эта часть ее тела также была развита выше всяких похвал. Можно даже сказать, что не по годам. Трегоран следил за удаляющейся фарийкой, то и дело сглатывая тягучую слюну.
- Ай-ай-ай, - с насмешкой в голосе произнес Маркаций, когда дверь за дочкой закрылась. - Как нехорошо: заглядываться на дочь в присутствии отца.
"Ой", - подумал юноша, багровея от стыда.
- Ничего, ничего, все нормально, - рассмеялся маг. - Я не из тех, кто готов запрещать молодым людям общаться, а Этаара уже достаточно большая девочка для того, чтобы принимать решения и отвечать за них. Прошу об одном - будь с нею осторожней. У дочки тяжелый характер и она томится в этой глуши. Постарайтесь не натворить глупостей.
- Хорошо, учитель, - пискнул Трегоран.
- Вот и славно, - Маркаций потер руки. - Ну, пара часиков до сна у нас есть, предлагаю еще немного позаниматься.

***

Дни тянулись за днями. Хотя нет, не тянулись - они летели, сменяя друг друга! Пожалуй, Трегоран последний раз был так счастлив лет десять назад, когда отец представил его Божественному. Юноша учился, учился, а потом - снова учился. Заклинания давались ему невероятно легко, что приводило Маркация в восторг. Фариец радовался, точно ребенок, получивший новую игрушку, каждый раз, когда у юноши выходило очередное колдовство.
Начинали они с простого - основных заклинаний каждой из стихий. За неделю прошли путь, который у иных - со слов учителя - занимал несколько месяцев, а то и лет. Пламя внутри юного чародея разгоралось все сильнее и сильнее, и он уже предвкушал знакомство с мощными боевыми заклятьями, которые определенно могли бы помочь в будущем.
Свободное время юноша распределял между книгами и Этаарой. Причем к своему удовольствию он отметил, что девушка не имела ничего против его общества. Молодые люди совершали верховые прогулки по обширным владениям сенатора, болтали, даже рыбачили. В первый же Трегорану удалось выловить громадную рыбину, подобных которым не водилось на его родной земле. Этого речного монстра в три локтя длинной молодой человек самолично освежевал, почистил и приготовил, вызвав восторг как своего учителя, так и его дочери. Оба наперебой восхваляли его выдающиеся кулинарные способности, отчего юноша краснел, точно мак. Но он не мог не признать, что слышать столь добрые слова было приятно. Причем когда их произносила красавица-фарийка, в груди что-то екало.
Лишь время от времени что-то - какое-то смутное воспоминание - пыталось пробиться из бездонных глубин его памяти, вызывая страшную головную боль всякий раз, когда Трегоран пытался ухватить его. И каждый раз он откладывал эту странную борьбу со своей головой до следующего раза.
На четырнадцатый день своего пребывания в гостеприимном особняке, Трегоран заметил одну странную вещь, о чем немедленно сообщил Маркацию.
В этот момент они были в библиотеке - учитель увлеченно что-то записывал, ученик - перебирал книги.
- Учитель, - обратился он к склонившемуся над пергаментом магу. - Я не могу понять.
Тот поднял голову.
- Да?
- В природе существует четыре основных стихии: огонь, вода, земля и воздух. Они уравновешиваются пятой - духом или айпероном.
- Это так, - кивнул опальный сенатор, а его губы сами-собой начали расползаться в улыбке, из чего Трегоран заключил, что суть его вопроса уже ясна файрийцу. - Что же тебя смущает?
- Почему про магию духа нет ни слова? Ни одного тома или свитка, ни даже странички. Как такое может быть?
- Надо же, надо же... Все-таки ты необычайно умен, молодой человек. Не каждый ученик задается этим вопросом даже после нескольких лет обучения. Что ж, отвечу. Причин, как и у любого сложного явления, больше одной. Начнем с самой прозаичной. Магия духа сильнее всего была развита в Ширримской империи. Слышал ли ты об этом государстве?
- Нет.
- Не удивительно. Оно перестало существовать более ста лет назад. Сейчас уже даже и не помнят, когда точно.
- Перестало существовать? - Трегорана удивила столь странная формулировка, но он уже успел уяснить, что Маркаций редко произносит какие-либо слова просто так. - Было завоевано?
- Если бы... - вздохнул маг, вставая с кресла и подходя к одному из книжных стеллажей. - Так, где же оно?
Он одну за другой вытаскивал книги, пока не наткнулся на тонкую - в несколько листиков пергамента - книжку.
- Вот, - маг протянул находку своему ученику.
- "Мертвые земли", - прочитал он, - Написано со слов Гария Силиция.
- Да, к слову говоря, Гарий был самым прославленным в Фаре путешественником. Говорили, что сам Улиан даровал ему крылатые сандалии, чтобы быстроногий фариец смог обойти весь мир.
Трегоран ощутил, что совершенно запутался, о чем и не преминул сообщить учителю.
- Ах да, - хлопнул тот себя по лбу. - Я постоянно забываю, что ты родом из Тимберии. У нас каждый ребенок знает о Мертвых землях. Если кратко, то в один прекрасный день вся территория Ширримской империи превратилась в проклятую землю. Люди исчезли, а путников встречали пустые города. И все бы ничего, если бы не призраки.
- Призраки? - юноша поежился.
- Да. Духи, которые по ночам приходили к людям, осмелившимся остановиться в этих проклятых местах, и сводили их с ума. Гарий был один тех, кто вернулся, сохранив рассудок, но до конца своей жизни он не осмеливался подходить к Мертвым землям даже на три дневных перехода. И, возвращаясь к предмету нашей с тобой дискуссии, когда Ширрим вместе со всеми подконтрольными ему землями обезлюдел, вместе с ним исчезла и большая часть сведений об айпероне.
Трегоран снова поежился, и ему неожиданно показалось, что в библиотеке как-то очень уж темно, а тени в углах выглядят чересчур зловеще. Он постарался как можно скорее перевести бег своих мыслей в другое направление, а потому спросил:
- Это главная причина, но ведь есть еще что-то?
- Император, - коротко, но емко, ответствовал ему Маркаций. - Владыка отчего-то не любит магию духа. Едва он завоевал Вечный Город, как пятая школа оказалась вне закона. Каждый свободный человек обязан сдать - замечу, за неплохие деньги, - все книги и свитки, в которых есть хоть слово о магии духа. Укрывательство же запрещенной литературы приводит в лучшем случае на рудники.
- А в худшем?
Маркаций выразительно чиркнул ладонью по горлу.
- Наш повелитель никогда не признавал полумер, - пожал он плечами. - И всегда считал, что если кто-то чего-то не хочет делать, то его проще убить, чем перевоспитывать. Вот тебе и вторая главная причина, возможно даже, она будет столь же весома, как и первая. Сам понимаешь: магию стихий практикуют лишь в нескольких странах. Одна из них исчезла, а во второй появился запрет. Кое-что можно еще найти в вольных городах Атериады, ведь вольные полисы издревле тесно общались с Ширримом, но то, что осталось - это лишь жалкие обрывки великих знаний, которые некогда были доступны каждому ищущему истину.
Он вздохнул, не скрывая своего горя, а Трегоран получил возможность спросить о том, что не первый год мучало его:
- Учитель, я постоянно слышал, как фарийцы называют своего императора владыкой, повелителем, даже хозяином. Но никогда не мог понять - почему? Что он такое?
- Он? - сенатор грустно улыбнулся. - Полубог, ступающий по земле. Как же еще величать его?
- Если честно, я думал, что все рассказы о его божественном происхождении - выдумка, что он, в лучшем случае, сильный маг.
Маркаций невесело рассмеялся.
- О, если бы! Сколь простой была бы жизнь, окажись твои слова правдой. Быть может, мы бы скинули ярмо тирании и вернулись к славным временам расцвета республики, когда сенат действительно решал вопросы жизни и смерти, когда каждый гражданин был обязан с оружием в руках защищать свой родной город, нравы были просты, а сердца преисполнены отваги и чести! Но к тем дням нет возврата. Богоравный властвует почти сотню лет, и ни один из глупцов, бросивших вызов его величию и мощи, не смог даже оцарапать нашего господина. А ведь он пришел в Фар один, без армии, и стал его правителем за считанные недели, перебив всех магов и воинов, осмелившихся заградить дорогу к трону. - Патриций говорил все вдохновеннее, с каждым произнесенным словом он все больше и больше походил на сказителя, причем сказителя опытного. - Доблестные мужи пали от его меча, а мудрые чародеи оказались сражены силой магии. С того счастливого или злополучного - это зависит от того, с чьей точки зрения смотреть, - дня Фар лишился своей свободы. А потом он начал лишать свободы соседей. Город за городом, народ за народом. И, как ты знаешь, бег не окончен и по сей день.
- Знаю, - сглотнул Трегоран, который услышал в голосе своего наставника железную поступь легионов, - а ты видел императора?
- Да, и даже разговаривал с ним. Более того, - Маркаций усмехнулся, - я имел наглость спорить. Говорил, что рабство - это противоестественное и уродливое попрание божественных законов, что люди рождены свободными и свободными же должны сходить в могилу. Что мы - не варвары, заковывающие побежденных противников в цепи.
- И он не убил тебя. Почему?
- Может показаться странным, но повелителю нравятся храбрые люди. Достаточно для того, чтобы изредка проявлять великодушие, но не столь сильно, чтобы прислушиваться к ним. Понимаешь?
- Да.
- Расскажи мне, как он выглядит?
Маркаций прикрыл глаза, вероятно, восстанавливая в памяти образ фарийского императора, после чего заговорил.
- Он высокий, просто огромный...

Глава 5

Высокий, просто огромный мужчина, одетый в роскошную шелковую тогу аметистового цвета, вышитые серебром полы которой едва не касались мраморных плит, быстрой походкой шел по широкому коридору, ярко освещенному масляными лампами. Через каждые сто шагов навытяжку стоял преторианец, но широкоплечий гигант не обращал на стражей ни малейшего внимания. Его длинные прямые волосы цвета воронова крыла блестели в отсветах ламп, а невообразимо яркие зеленые глаза, казались воротами в иной мир.
Шаги человека гулким эхом отдавались в коридоре и боковых ответвлениях, но на мужественном лице с широким подбородком и орлиным носом не отражалось ни единой эмоции.
Несмотря на то, что во дворце стояла глубокая ночь, тот, кого именовали богоравным Анаторианом, и не думал почивать. Он только что закончил поздний ужин и решил заняться неотложными государственными делами, коих за последние дни скопилось, пожалуй, даже чересчур много.
Дверь в его рабочий кабинет - массивная, окованная железом и медью - не охранялась. В этом не было смысла, потому что изготовили ее по личному распоряжению владыки мира и вряд ли под небом нашелся бы хоть один человек, способный сдвинуть створки. Ладонь императора легла на ручку, литые мышцы напряглись и дверь отворилась. Даже полубогу приходилось прикладывать небольшие усилия, дабы сдвинуть эту, весящую как скала, дверь, что уж говорить об обычных смертных. Но и это было не самой главной причиной. На самом деле дверь была нужна лишь для демонстрации мощи. Грозная сила полубога защищала его тайны лучше любых запоров - ни один безумец не рискнул бы пробраться в святая святых Фара.
Поэтому, когда Анаториану это было нужно, он попросту оставлял дверь открытой. Слуги убирались в комнате, приносили бумаги, забирали документы обработанные документы, подавали кушанья, если их господин желал отобедать на рабочем месте.
Но сегодня императору хотелось покоя и уединения. У него уже не один день словно кошки скребли на душе. Богоравный ощущал - происходит что-то плохое, что может затронуть и его самого, и его детище - великую империю.
Дверь захлопнулась, отсекая Анаториана от остального мира и оставляя того во мраке, но император щелкнул пальцами и десяток масляных ламп осветили помещение. Тут все было так, как любил фарийский правитель - огромный стол, украшенный резьбой, большое мягкое кресло на массивных ножках, выполненных в виде львиных лап. Подлокотники же его неизвестный мастер оформил в виде голов этих могучих и славных животных. Вдоль стен высились огромные и не менее массивные шкафы, в которых неисчислимые секреты таились вперемешку с донесениями сборщиков податей, а древние магические фолианты соседствовали со счетными книгами.
Император уселся в жалобно скрипнувшее под его весом кресло, снова махнул рукой. С одного из шкафов прямо на стол слетело несколько свитков. Рядом с ними тотчас же возникла чернильница и несколько остро отточенных перьев.
Полубог взял первый из пергаментов, развернул его и принялся внимательно изучать, время от времени делая на полях пометки. Быстро чиркнув что-то внизу, он отложил свиток на край стола и принялся за следующий.
Анаториан успел разобрать десяток дел, когда неожиданный звук отвлек его и полубог оторвался от изучения тяжбы двух благородных патрициев из очень влиятельных родов, решившихся обратиться к высшему арбитру империи. Звук этот походил на топоток маленьких когтистых лапок по мрамору. Император недоуменно моргнул, и неожиданно понял, что он уже не один в комнате - из дальнего угла к столу семенил большой серый еж, забавно подрагивающий ушами и шевелящий носом.
Однако правителю Фара было отнюдь не до смеха. Он поднялся и недобро посмотрел на приближавшееся животное.
- Приветствую Отца Лжи, - проговорил он красивым чистым голосом. - Ты давно не навещал меня. Что привело Владыку Хаоса в мой дворец?
Еж остановился и совсем по-человечески сел.
- Лапы, - совершенно серьезно ответил он. - Разве не очевидно?
Император не улыбнулся.
- Зачем ты здесь? - переформулировал он вопрос.
- Чтобы увидеть тебя, - жизнерадостно отозвался бог.
"Что-то грядет, что-то очень и очень нехорошее", - с горечью подумал Анаториан. - "С другой стороны, у меня было много лет счастливой жизни, немногие могут похвастаться такой удачей".
Он молча смотрел на Фарнира, не желая вступать в полемику. Императора всегда поражало, что столь могучее существо - а сила бога Хаоса попросту не поддавалась человеческому пониманию - любит валять дурака и паясничать, точно дешевый актеришка.
Еж совершенно невозмутимо присел и начал чесать спину задней лапой.
Так продолжалось некоторое время, наконец Анаториан, не выдержав, спросил:
- Ты хочешь поговорить о чем-то?
- Кто знает, кто знает? - бог растворился в воздухе для того, чтобы появиться уже на столе. Он уселся прямо на кипу свитков. - Всегда хотел спросить, хорошо ли тебе спится по ночам, Изменник?
- Не смей меня так называть! - взревел Анаториан, которого Фарнир безжалостно ударил по самому больному месту. - Никогда не произноси при мне этого слова! Никогда!
- Или что? - в голосе божества послышался лед, морда искривилась в оскале, стала по-настоящему страшной. - Что ты мне сделаешь, букашечка?
Большой еж снова пропал и вынырнул изнеоткуда, зависнув в воздухе на уровне глаз императора.
- Так что? - угроза, исходившая от маленького тельца, заставила человека, могучего воителя и непревзойденного чародея, отступить назад. - Я погляжу, ты забыл своего благодетеля?
- Благодетеля? - император побледнел. - Не этого я хотел и не этого просил! Да, я купил у тебя все, но цена была воистину ужасной!
- Она и не могла быть иной, - бог вновь переместился на стол и на этот раз его голос был полон жалости, с которой обращаются к умственно отсталому родственнику. - Ты возжелал слишком многого, и я честно исполнил свою часть договора.
- Честно? - император закусил губу - Да как у тебя поворачивается язык говорить такое?!
- Честно, - подтвердил еж. - Ты получил все то, о чем просил. Или, скажешь, нет?
- Ты обманул меня!
- Ты сам обманул себя, - весело парировал еж. - Такие как ты всегда жаждут власти, но пытаются прикрыть свою алчность красивыми словами. Иногда это удается, и они начинают верить в свою нелепую ложь. Но ты, Анаториан, не такой. Ты умный и все понимаешь.
Богоравный вздохнул. Этот спор в той или иной его вариации они вели уже не один раз. Словесная перепалка, скорее, стала традицией, причем император затруднялся сказать, чьей: Фарнира, или его собственной. Он, говоря начистоту, вообще не был уверен, что существо такого порядка, как бог, может испытывать злость, радость, раздражение, веселье и другие чувства, присущие смертным. И Анаториан никогда не понимал, отчего Фарнир ведет себя так, а не иначе. Он подозревал, что у божества есть какая-то высшая цель, недоступная пониманию как простого смертного, так и полубога, и очень боялся, что однажды ему все же придется узнать, в чем она состоит.
А еж, потеряв всякий интерес к спору, вновь оказался на столе, и, наконец-то, перешел к делу.
- У меня есть для тебя отличные новости.
- Слушаю.
- Я нашел две новые игрушки. Впервые за столько лет, представляешь?
Анаториан дернулся, словно получил молотком ниже пояса.
- И кто же они?
- Отчаянные смельчаки, решившиеся молить меня о помощи. Конечно же, я ничего не дал им просто так, но, замечу, пареньки желали не так много, как ты, а потому и взял я с них, - тут он хихикнул, - по-божески. А посему у тебя есть немного времени, пока ребятишки войдут в силу.
- Чего они хотят?
- Ничего особенного, - ответил Фарнир. - Найти одного императора и отделить его голову от туловища, все как всегда.
Анаториан сохранял спокойствие, хотя сделать это было очень непросто.
"Стало быть, так. Нужно попробовать выведать что-нибудь полезное"!
- И где я их найду? - произнес он.
Повелитель Хаоса внимательно воззрился на Анаториана, склонив голову на бок и забавно дернув усами.
- Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, будь проще, - посоветовал Фарнир. - Не спеши, детишки еще очень слабы, и именно поэтому я не скажу, где они. Начинай искать сам, быть может, и обрящешь.
- Что? - не понял император.
- Ничего, ничего, - заверил его бог. - Все в порядке.
- Но почему ты помогаешь мне?
- Разве не очевидно? А я думал, что ты за полторы сотни лет жизни должен бы уже научиться понимать меня, - сокрушенно покачал головой еж.
Анаториан продолжал буравить его вопросительным взглядом, не произнеся ни слова.
- Так вот, - продолжал Владыка Хаоса. - Если бы ты был столь же высокоорганизованным существом, как ежи, то знал бы, что перед бессмертными уже спустя две-три сотни лет все сильнее и сильнее начинает подниматься вопрос скуки и борьбы с нею.
- Скуки? - такого ответа император не ожидал.
- Ну да, а что тебя удивляет? Ты перестал меня радовать, а новые ребятишки обещают в недалеком будущем организовать просто восхитительное представление. Так что, - еж криво ухмыльнулся, - постарайся найти их и убить, если сможешь, а я посмотрю, как у тебя это получится.
"Скука, конечно же", - мысленно фыркнул Анаториан. - "Интересно, он хоть осознает, как от таких слов несет фальшью? Словно бубнит заученный текст. Эх, многое бы я отдал за то, чтобы понять ход мыслей этого существа"!
Анаториан решил, что если немного надавить, Фарнир все-таки пойдет ему навстречу, а потому он постарался изобразить на лице отчаяние и воскликнул:
- Но хотя бы дай подсказки!
- Хм-м, - еж задумался. - Нет. Это будет слишком просто.
- Ну хоть что-то! - в голосе императора появились нотки, похожие на мольбу. Он почти не фальшивил.
- Ладно, так и быть, - снизошел Фарнир. - Они молоды, старшему не исполнилось и четверти века.
Произнеся это, бог спрыгнул со стола и с невероятным проворством засеменил к углу комнаты, растворяясь в темноте. Сперва исчезла спина, покрытая иголками, затем лапы, потом усатый нос и мохнатые уши. В конце концов, осталась лишь одна пасть, полная острейших клыков.
- Веселись, - зловещим голосом произнесла пасть, - я с огромным интересом буду наблюдать за тобой.
Пасть растворилась воздухе.
Несколько секунд Богоравный Анаториан, властитель всего сущего на земле и наместник богов, стоял, ничего не делая, пытаясь сложить полученные сведения воедино. Думал он спокойно - годы у власти научили его тому, что в любой момент может случиться любая ерунда и нужно быть к ней готовым. Поори, вымести злость на ком-нибудь, если так хочется, в этом нет ничего дурного. Но вот потом - начинай работать головой, если желаешь ее сохранить!
"Не очень хорошо. Я бы даже сказал, плохо", - размышлял Анаториан, меряя шагами свой кабинет. - "Неизвестно кто, неизвестно где. Проще искать иголку в стоге сена. Но искать нужно, иначе Фарнир не пришел бы ко мне. Он может сколько угодно говорить про скуку, но я в это не верю. Столь изощренный и развитый ум попросту не способен мыслить примитивными человеческими категориями. Не-ет, тут есть что-то другое. Может быть, он хочет, чтобы я перерыл всю империю? Быть может, стоит плюнуть на это, чтобы сломать Фарниру игру? И снова нет. Если бы все было так просто".
Он понимал, что вне зависимости от своих действий сыграет на руку божеству. Анаториан не сомневался, что является разменной монетой в хитроумной комбинации, разыгранной во имя какой-то неведомой цели.
"Но я уже прожил в этом состоянии больше, чем мог даже вообразить. Что помешает мне протянуть еще столько же или даже больше? - разумно предположил он. - "Если, конечно, все сделаю верно".
Он сделал еще несколько кругов по комнате, пока, наконец, не принял решение.
"Если плохо действовать, и плохо бездействовать, то лучше уж делать что-нибудь, чем сидеть и ждать конца. Все, так и поступлю"!
Резко развернувшись на пятках, император вылетел из комнаты, распахнув дверь с такой силой, что та просто сорвалась с петель, и, набрав в могучую грудь побольше воздуха, взревел:
- Лиций, Цирилен ко мне!!!
Этот клич пронесся по сонным коридорам дворца, переполошив всех его обитателей. Анаториан стоял, прислушиваясь к созданному им переполоху, и улыбался. Нет, он все еще, велик, и он не позволит каким-то соплякам разрушить все! А значит, придется приложить усилия, чтобы найти их.
Не успело эхо в коридорах затихнуть, как из незаметного бокового ответвления выскочили двое. Первый - неприметный горбатый человечек среднего роста, прихрамывал на одну ногу - сломанная в нескольких местах, она с детства плохо его слушалась. На лицо горбун был откровенно безобразен, однако Анаториан ценил его не за привлекательность - для этого хватало и наложниц - а за светлый ум и преданность. Именно поэтому калека - сын вольноотпущенника - возглавлял тайную службу Фара и по могуществу уступал лишь нескольким людям в империи. Второй - полная противоположность горбуну. Высокий, статный, с породистым лицом чистокровного патриция и колоссальной магической силой, был учеником самого императора и командовал небольшой группой чародеев, которых Анаториан специально готовил для самых опасных, деликатных, а порой и попросту грязных дел.
- Ты вызывал меня, о божественный? - в один голос вопросили мужчины, окинув друг-друга неприязненны взглядом - каждый из них ненавидел оппонента, отбиравшего часть власти и влияния, и император заботливо подогревал эти чувства. Анаториан был не настолько наивен и доверчив, чтобы позволить одному человеку заполучить в свои руки слишком много власти.
- Да. Мне нужно разыскать двух юношей. Вряд ли хотя бы у одного из них есть борода с усами. Я не знаю, где они и как выглядят, но они точно находятся в пределах империи.
Шпион и маг удивленно воззрились на своего хозяина.
- Господин, но как можно отыскать тех, о ком ничего неизвестно? - всплеснул калека руками. - Ты правишь почти двадцатью миллионами!
Анаториан тяжело вздохнул. Вопрос Лиция был совершенно верным. Проклятый бог, наверное, был очень доволен своей выходкой - сделать подсказку, не помогая при этом ровным счетом ничем. Очень в духе владыки Хаоса. На миг задумавшись, что можно, а что нельзя говорить вслух, император произнес следующее:
- Мне было видение, что эти двое заключили сделку с силами зла и готовы принести на головы жителей нашей прекрасной империи неисчислимые беды. Большего не могу сказать, знаю одно - их нужно остановить. Поэтому пускай ваши шептуны усилят бдительность и докладывают о любом странном событии. Обо всем, что может быть связано с магией, демонами, - он немного замялся, но все-таки закончил, - или богами. Деньги для вознаграждения сверх нормы можете взять из казны.
И снова мужчины переглянулись. В их взгляде читалось: "я тебя ненавижу, но, похоже, придется сотрудничать, дабы исполнить волю владыки".
- Господин, - взял слово Цирилен. - Ты говоришь о магии... Может быть, запретная школа?
Анаториан задумался.
- Я не исключаю и этого, все возможно.
Маг кивнул и склонил голову.
- Понял тебя, о божественный. Сегодня же мои люди займутся поисками.
- Слушаю и повинуюсь, о великий, - Лиций повторил его действия.
Анаториан же не сдвинулся с места. Могучий гигант накрыл глаза ладонями, стараясь справиться с чувством, о существовании которого уже успел позабыть - со страхом. Он понимал, что горбун и чародей вряд ли поверили в чушь насчет видений - они были слишком умны для этого, но выбора не оставалось.
С другой же стороны, он ощущал, как закипает его кровь. Азарт, упоение борьбой, возможность встретить достойного соперника! Эти чувства заставляли его почти жаждать сражения с неведомыми врагами. Странная смесь, странная и непонятная, но от того не менее волнующая.
Анаториан вернулся в свой кабинет и сел в кресло, задумчиво подперев подбородок рукой.
"Или все-таки он говорил правду"? - задумался император. - "Неужто этим существом движет обычная скука"?
Он вздохнул и пододвинул очередной свиток. Боги могут и подождать, а вот империя ждать не станет. У него есть работа, и ее следует сделать!

Глава 6.

Трущобы Раэлина - огромные и обширные - были вещью в себе, этаким миром в мире, до которого ни фарийцам, ни даже прочим ганнорцам не было ни малейшего дела. Как Элаикс выяснил еще в годы рабства, обеспеченные фарийские граждане с презрением смотрят на плебс, плебеи же, в свою очередь, презирают союзников - так называли свободных, жителей завоеванных империей земель. И все вместе они вытирали ноги о рабов, считая тех чем-то вроде насекомых.
В империи не было доли горше, нежели рабская, однако юноша очень быстро выяснил, что союзникам тоже приходится несладко. Трущобы, раскинувшиеся за внутренними - каменными, и внешними - деревянными стенами, эти уродливые, прилепленные одна к другой деревянные коробки, каким-то фантастическим образом вмещали в себя добрых три четверти населения города. И единственный закон, который признавали тут, был закон силы. Стража даже не приближалась к ним, ограничиваясь лишь охраной главной дороги, ведущей прочь из города, а потому, в узких и грязных переулках все решала мощь. Молодой воитель успел убедиться в этом еще в первый день своего появления, в последующие же он получил немало наглядных подтверждений собственной правоте.
И все-таки, даже в этом зверином углу оставалось место капельке добра и заботы, и юноша всеми силами стремился хотя бы чуть-чуть улучшить жизнь, пускай и небольшого числа людей.
Они еще несколько раз ходили на дело, к сожалению не на фарийцев, и каждый раз половину награбленного по приказу Элаикса передавали нуждающимся. И слава о молодом хозяине небольшой, но совершенно безбашенной банды, быстро распространялась.
За неделю банда пополнилась девятью новыми рекрутами, и Элаикс наконец решился на серьезное дело. Он окончательно утвердился в своих мыслях на шестой день пребывания в Раэлине, сразу после того, как к отряду присоединился новый человек.
Им оказался беглый раб, служивший у одного работорговца, жившего неподалеку - всех в двух дневных переходах от города. Элаикс долго выспрашивал все, что только могло пригодиться в планируемом им мероприятии, и, наконец, собрал своих пятерых подчиненных, которые постепенно стали превращаться в офицеров.
Беседовали они глубокой ночью и перед тем, как заговорить, Элаикс тщательно проверил, не подслушивает ли кто, лишь убедившись, что все нормально, он начал заранее подготовленную речь.
- Вы знаете, что меня не устраивает всякая мелочевка, - проговорил он, обращаясь к внимательно смотрящим боевым товарищам. - Те дела, на которые мы ходили - так, ерунда. Прибили нескольких засранцев, лижущих фарийские задницы, ничего особенного. С самого начала я хотел большего.
- Ты желаешь предложить нам нечто, полностью удовлетворяющее этим поистине выдающимся стремлениям? - поинтересовался Философ, скрестив руки на груди. - Заманчиво.
- Очень даже, - криво ухмыльнулся ему юноша. - Пару дней назад к нам прибился беглый раб.
- А, доходяга Илтар, - вспомнила Эльра. - Тощий такой и с трясущимися руками.
- Он самый.
Изуродованная девушка хищно оскалила зубы и коснулась правого уха.
- Внимательно тебя слушаю.
Элаикс на миг задержал воздух в легких, затем резко выдохнул и произнес:
- В паре дневных переходов от города есть большая вилла. В ней живет самая паскдудная тварь, которую только может родить земля - фарийский работорговец. Охранников у него около двадцати, наберется также с дюжину верных вольноотпущенников, и это немало. Зато в бараках сейчас томятся десятки рабов, возможно даже, несколько сотен. Мразь ждет какого-то покупателя, чтобы заключить крупную сделку, и это наш шанс.
Товарищи с сомнением переглянулись. Общую мысль высказал Грантар.
- Слушай, Старшой, чего-то это все жареным пахнет. Не спорю, что вы с Аладаном и Эльрой те еще рубаки, но их будет в три раза больше, чем нас, при любых раскладах. Знаю я этих вольноотпущенников, - он сплюнул на пол. - Ради своего куска хлеба горло матери перегрызут.
- Что, завидуешь? - поддел его Бартих. - К тому же я не склонен считать нашего лидера авантюристом, коий действует без четкого плана.
- Согласен, - коротко бросил молчаливый Инатор.
- Ну? - сверкнула глазами Эльра. - Давай, выкладывай!
Элаикс отчего-то захотел влепить этой наглой сучке пару хороших пощечин, но он сдержался.
- План есть, и я уже частично его озвучил. Мы освободим рабов, после чего предложим тем повеселиться с хозяевами.
- А если они скрутят нас, чтобы выслужиться? - задал вопрос Грантар. - Да и что, это так просто, что ли, освободить сотню человек? Усадьба точно обнесена забором, а во дворе по ночам просто обязаны разгуливать псы!
- Ты хорошо знаешь, как что у фарийцев устроено, - с интересом посмотрел на него Элаикс.
- Я вообще много чего знаю.
- Особенно из того, что может спасти твою прелестную попочку, - вновь поддел его Бартих, почесывая свою лысую голову.
Крыса побагровел, но не осмелился ничего произнести вслух. Он отвернулся, покраснел, как рак, после чего еще раз сплюнул на пол.
Лысый мужчина усмехнулся и обратился к Элаиксу.
- Несмотря на чрезмерную осторожность нашего маленького друга, он говорит здравые вещи. Могу подтвердить это, как беглый раб. Любые поместья хорошо охраняются, стражи вооружены, а уж о псах, - тут он скривился, - я и думать не хочу. Мерзкие твари. Да что я распинаюсь, ты же и сам все знаешь ничуть не хуже?
Элаикс прикрыл глаза и ему вспомнился сухой и пыльный двор, рычание громадных чудовищ, страшные нечеловеческие вопли и треск раздираемой плоти. Он сглотнул.
- Знаю. Потому и думаю, что все удастся. Смотрите.
Он достал с пояса нож, присел на корточки и начал чертить схему.
- Рисую со слов беглого, но тут все достаточно просто и понятно, - комментировал он свою работу. - Вот хозяйский дом. Большой, с двумя флигелями. Центр - в три этажа. Во дворе - бараки для рабов, вот тут. Рядом с ними - овчарни, здесь держат собак, которых и выпускают ночью гулять. На противоположной стороне - конюшни. За домом - всякие хозяйственные постройки и большой сад. В центре - колодец. Все это обнесено высоким забором, видимо, на камень денег не хватило.
- А для чего камень-то? - удивился Аладан. - Машин фарийшких тут отродяшь не фодилошь.
- Горящие стрелы? - предложил юноша.
- Не-е, это надо чтоб кто-то шерьежный пришел или фошштал. Фше шерьешные в шотне миль к шеферу.
- А всех, кто восставал, давно вырезали, - мрачно закончила Эльра. - Рабов охранять - хватит и частокола с собаками.
Юноша кивнул, принимая информацию к сведению.
- Короче говоря, нам просто нужно понаблюдать за домом пару дней, выяснить, как по ночам ходят охранники, посчитать песиков.
- А что потом? Возьмем поместье штурмом? - фыркнул Грантар. - Мы не сможем добраться до бараков, не подняв шум, и уж точно не успеем освободить всех. А если даже и выйдет, что сотня доходяг сделает громилам с собаками?
Элаикс сжал и разжал пальцы, несколько раз глубоко вдохнул. Говорить он начал только после этого.
- Если ты не хочешь, не иди. Справимся сами.
Крыса задумчиво посмотрел на него. Смотрели и остальные.
Элаикс понял, что его план, действительно, не отличался ни проработкой ни логичностью, но отказываться него уже не собирался. Для себя юноша решил, что даже если подельники струсят, то он не отступится и пойдет на дело в одиночку. Кажется, окружающие уловили настроение своего командира, потому что в помещении повисла мертвая, неестественная тишина.
Юный воитель переводил взгляд с одного из новоприобретенных товарищей на другого, пытаясь понять, ошибся ли он в своих расчетах, и если да, то где?
- Неужели они не те, - прошептал он себе под нос так тихо, что вряд ли кто-нибудь мог рассылашать. - Я был неправ?
- Я пойду, - прервал тягостное молчание Аладан. - Ешли надо, фдфоем перебьем фшех фарийцеф.
- Я тоже не прочь принять участие в столь захватывающем приключении, - усмехнулся Философ. - Главная проблема - собаки, но думаю, что мы как-нибудь решим ее. Отравленное мясо, к примеру, может сослужить нам хорошую службу.
- Если они не научили собак жрать только из миски, - буркнул Грантар.
- Могли, но Аладан прав, - проговорил Инатор. - Дело того стоит.
Остались только Эльра с Грантаром. Молодой грабитель с надеждой и даже каким-то страхом смотрел на свою старую знакомую.
- Чего скажешь, Сисястая? - спросил он заискивающим голосом.
- Чтобы ты прекратил меня так называть, - рыкнула та. - А хрен с вами со всеми! Ты уже показал себя конченым психом, Старшой, но психом везучим. Положусь на твою сумасшедшую удачу, я в деле!
Крыса жалобно заскулил, его глаза метались из стороны в сторону, а губы нервно дергались.
- Но ведь вы меня первым потащите за стену, меня же! У вас же нет других взломщиков, сучьи дети, - причитал он. - Нет, и неоткуда взяться. А остальные? Что они? Не-ет, они не пойдут, не пойдут...
- Увеличу твою долю в два раза, за счет моей, - коротко бросил Элаикс, ощутивший, что спор надо заканчивать до того, как моральный подъем подчиненных испарится.
Крыса осекся и повернулся. В его глазах плескалась дикая смесь жадности и страха, сдобренная капелькой безумия.
- Ну вот зачем вот ты так? Я бы отказался, - пожаловался он. - Что бы тебя все боги, какие только есть, драли в хвост и гриву, Старшой.
- Стало быть, с нами?
- Да! Да! Да! - выкрикнул юноша, в очередной раз сплюнув на пол.
- Вот и отлично. С утра доведем новости до сведения наших, и начнем готовиться. Можете отдыхать.
Эльра, Грантар и Инатор послушно покинули комнату, но Бартих с Аладаном остались.
- Да? - хмуро посмотрел на них Элаикс.
- Мы ш тобой хороши, - взял слово однорукий воин. - А фот нофички - не очень. Подучить бы их.
Элаикс перевел взгляд на Философа.
- Я не до конца доверяю нашим новым товарищам. Мы шестеро повязаны кровью, а вот они еще ни на одном деле не были. Как бы среди них не завелся малодушный человечек, который пожелает обеспечить свое благополучие ценой наших страданий.
- Имеешь в виду, захочет сдать всех?
- Да, именно.
- И что вы предлагаете?
- Потратить пару мешяцев на обучение. Фшяко лучше, чем переть голой жопой на жубы шобак.
- А я послежу за тем, чтобы наши новые товарищи не делали глупостей, - радостно улыбнулся Философ. Пугать людей этот безумец определенно любил ничуть не меньше, чем кромсать их на кусочки.
С предложением Философа Элаикс, в целом, был согласен, а вот ждать луну или две не имел ни малейшего желания. Умом он понимал, что калека-ганнорец прав, но все же...
Тратить столько времени Элаикс решительно не хотел. Он и сам не до конца понимал, куда так торопится, однако факт оставался фактом.
"Навернео, не хочу тянуть с местью", - приходило юноше в голову, когда он задумывался над причинами своей поспешности. - "А может и нет".
Изредка - обычно утром, когда с него еще не до конца слетал сон, перед глазами Элаикса появлялся странный образ, юноша, идущий по узкой тропинке, по обеим сторонам которой зияла бездонная пропасть. Эта ненадежная дорожка с каждым шагом сужалась, и парню становилось все сложнее балансировать на ней, а позади него чернело, тянуло сгустки мрака нечто отвратительное и бесформенное. Обычно Элаикс окончательно просыпался тогда, когда угольного цвета жгут касался ноги незнакомца. Что это значит, почему одна и та же картина, точно заговоренная, всплывает в памяти, он не понимал, однако догадывался, что тут все непросто, а значит, нельзя терять ни одного дня!
- Нет, ждать мы не будем. Не можем, - тоном, не признающим никаких возражений, проговорил он. - А вот за новичками стоит приглядеть, это да.
Философ торжествующе усмехнулся и, склонив голову в знак уважения, покинул комнату. Аладан же стоял, мрачно глядя на юношу.
- Полофина как минимум, - прошепелявил, наконец, он.
- Что? - не понял Элаикс.
- Гофорю, полофина шдохнет. Или больше.
- Мы будем осторожны.
Старый воин фыркнул и развернулся, чтобы отправиться к себе.
- Аладан, - окликнул его молодой тимберец.
- Да? - не оборачиваясь спросил бывший гладиатор.
- Нет, ничего, - Элаикс до хруста сжал кулаки. - Ничего. Отдыхай, завтра мы выступаем.

***

Нельзя сказать, чтобы новички испытывали особый энтузиазм, однако открыто никто не роптал. Возможно, Бартих уже успел провести разъяснительную работу с сомневающимися, а может, они просто так сильно поверили в своего атамана. Ответа на этот вопрос у юного командира разбойничьей ватаги не было. Он, говоря по справедливости, сам не до конца понимал, отчего люди, которые его не знают и которых он не знает сам, так легко и охотно последовали за ним.
Эта загадка уже не первый день мучила Элаикса, но ничего путного молодой воин придумать так и не смог, решив, что, видимо, так захотел бог. Не боги, в них он уже не верил, а один вполне конкретный бог, любящий молоко и неожиданные появления за спиной.
Выступить в путь на рассвете не удалось, не получилось даже в обед. А под вечер никто не горел желанием двигаться вперед. Поэтому пришлось подождать до утра, популярно объяснив всем, что тот, из-за кого выступление отряда задержится еще на сутки, лишится чего-нибудь очень ему необходимого. Руки, к примеру, или ноги. Это подействовало.
Но Элаикс и не подозревал, что двухдневный переход в сорок миль растянется почти на четверо суток. Приходилось пробираться лесами и полями, держаться в стороне от крупных дорог и не попадаться на глазам путникам, которые могли навести на странных и определенно подозрительных личностей пару конных разъездов.
Однако и эти неприятности не убавили решимости, точно факел горевшей в сердце юноши. Когда они, наконец, оказались на границе владений работорговца, выбранного в качестве жертвы, уже смеркалось, но это, пожалуй, было и к лучшему - появлялась возможность проверить, высылаются ли внешние патрули. Элаикс разделил отряд на группы, поставив каждой из них задачу, и все завертелось.
Два дня и две ночи они неотрывно наблюдали за огороженным поместьем. Картина вырисовывалась не самая радостная - торговцу живым товаром действительно служили почти три десятка вооруженных воинов, а также внушительная свора псов. Знаменитых фарийских волкодавов, способных разорвать человека за несколько мгновений.
Стражники работали десятками. Первый отряд охранял рабов и патрулировал местность днем, второй - ночью. Третий, как понял Элаикс, сутки отдыхал, после чего сменял одну из групп. Благодаря этому как в поместье, так и вокруг него всегда хватало мужчин, способных размахивать тяжелыми и острыми предметами, ну или, на худой конец, криками оповестить товарищей об опасности. К счастью, укрепления оставляли желать много лучшего - вокруг виллы тянулся невысокий - в рост человека - забор, который всегда патрулировали два вооруженных луками воина.
Еще можно было отступить, но Элаикса коробило от одной только мысли о чем-то подобном. Поэтому он начал готовиться к штурму.
Все свободное время разбойничий атаман со своими офицерами обсуждали предстоящее дело, пока, наконец, не пришли к более-менее подходящему варианту. Только после этого - на третью с момента их появления здесь ночь - они стали действовать.
И снова Элаикса поражала собранность и покорность подчиненных, которых он мысленно уже начал называть солдатами.
Дождавшись темноты, они, зная, по каким маршрутам ходят стражники, один за другим подбирались все ближе и ближе к ограде. Идея была проста: перебить патрульных так, чтобы никто ничего не услышал, не выйдет ни при каких обстоятельствах. Стало быть, проще их оставить у себя в тылу, попробовав вместо этого подобраться к забору, а точнее - тому его участку, который ближе всего располагался к баракам рабов. Грантар и еще один верткий парнишка из его подопечных должны были перебраться за ограду и прирезать лучников. После этого весь отряд, используя заранее припасенные веревки, должен был перебраться во двор. Элаикс с Грантаром после этого направлялись к баракам - освобождать рабов, а остальные любой ценой обязаны были выиграть немного времени.
Ни ключей от оков, ни уверенности, что замордованные люди согласятся тотчас же броситься в бой, у них не было, равно как не имелось никакого способа усыпить бдительность самых верных и ревностных стражей усадьбы - боевых псов. План этот походил на самоубийство, но Эликс, решив однажды что-либо сделать, не привык колебаться и отступать на полпути.
И поначалу им везло. До ограды удалось добраться без шума, не вызвав никакого подозрения не только расхлябанных охранников, но даже и их волкодавов - псов как раз кормили в другой части двора. Дальше тоже получилось отменно. Грантар и второй парень по имени Калтар перебрались на другую сторону и затаились в тенях - ночь выдалась облачная и безлунная, и темноту разгоняли только немногочисленные факелы.
Стражники приближались и Элаикс, залегший возле забора, зЗажмурился и напрягся, боясь даже сглотнуть, готовясь услышать крики.
Сдавленный хрип. Еще один.
- Ну, сейчас, - почти беззвучно прошептал он.
Ничего. Тишина.
- Готово, - прошептал Крыса с той стороны. - Кидаю веревку.
Элаикс облегченно вздохнул и стал подниматься. Когда его голова оказалась над оградой, юноша замер, внимательно осматривая двор. Точечки факелов подрагивали в противоположной стороне, там же рычали собаки, и Элаикс, не веря в собственную удачу, быстро спустился, тотчас же укрывшись в тенях.
Грантар уже ждал его.
- Быстрее, - голос юноши дрожал. - У нас очень мало времени. Собаки.
Элаикс кивнул, понимая опасения своего боевого товарища, и они быстро направились к баракам, замирая при каждом шорохе.
- Надеюсь, остальные уже лезут, - шепнул себе под нос Эаликс, когда они оказались возле толстой двери, закрытой на засов, подле которой дремал охранник. - Этот - мой, - чуть громче сообщил юноша, извлекая из-за пояса нож.
Ему уже давно хотелось убить кого-нибудь, а тут представилась такая отличная возможность прирезать, пускай и не паскудного фарийца, но хотя бы его прислужника, мордующего несчастных закованных в кандалы бедолаг. Тот даже не шевельнулся, когда ладонь зажала рот, а отточенное лезвие перерезало артерию. Кровь фонтаном устремилась наружу, заливая руки юноши, тело умирающего конвульсивно дернулось несколько раз, и затихло. Они с Грантаром осторожно положили стражника на землю. Ключа у того не оказалось, но никто и не рассчитывал на столь удачное стечение обстоятельств. Невдалеке послышалось приглушенное рычание, и Крыса выругался.
- Быстрее, - пискнул он, - я боюсь собак, очень боюсь.
- Тише, - шикнул Элаикс. - Они еще не подошли. Сейчас.
Он схватил засов и с легкостью поднял его.
- Быстрее, замок.
- Да, да, - тощий парень бросился к замку, на ходу доставая отмычки.
Вскрыл он его столь быстро, что Элаикс даже присвистнул.
- Ничего себе, можешь ведь, когда хочешь.
Он отворил дверь и заглянул внутрь. В черный зловонный зев, пропахший так хорошо знакомыми ароматами нечистот, крови, гноя и отчаяния.
На него устремили взоры много, очень много глаз. Сонные, полные страха и затаенной надежды. И это юноша тоже видел не раз.
Невдалеке залаял пес, раздался оглушительный крик боли, затем звук удара и скулеж.
- Вот и все, началось, - прошипел Элаикс, ныряя внутрь. - Крыса, свет!
Больше таиться не было смысла, а действовать следовало предельно быстро. Его подручный протиснулся следом, на ходу разжигая заранее приготовленный факел. В помещении стало светло, и взору юного воина предстала поистине унылая картина - сотня или больше людей, чьи руки и ноги были скованы толстыми кандалами, пропущенными через одну большую цепь, ютились в загаженном помещении, в котором не было ничего, кроме старых циновок, брошенных прямо на устланный опилками пол.
- Ну хоть опилки не пожалели, - процедил Элаикс, и заговорил громко и уверенно. - Я здесь, чтобы дать вам свободу. Слышите звуки снаружи?
Он показал ладонью на дверь, из-за которой доносились звуки разгорающегося боя.
- Я и мои товарищи пришли, чтобы покарать фарийскую свинью, отобравшую у вас все! Но мы можем не справиться только своими силами, нам понадобится ваша помощь. Готовы ли вы бороться за свою жизнь и свободу? За своих женщин и детей? Хотите ли помочь мне?
Рабы пялились на него, точно громом пораженные, но никто не произнес ни слова. И только теперь до Элаикса дошло, что он все еще держит в одной руке толстенный засов, который, наверное, иные люди и поднять бы не смогли. Решение предстало перед ним моментально.
- Грантар, охраняй дверь! - рыкнул он, бросая деревяшку и подлетая к цепи.
- А ты?
- А я займусь делом!
Общая цепь - длинная и толстая, была вдета в огромное кольцо, которое заботливые хозяева закрепили в стене где-то на уровне головы юноши. Он схватил цепь, сдавил, что было сил, а затем, взревев от натуги, дернул.
Звенья посыпались в разные стороны, точно горошины, и рабы дружно ахнули. Не теряя времени, Элаикс метнулся к первому, разрывая оковы на его руках и ногах, затем ко второму, к третьему, и так далее. Он не обращал внимания на слова, отрешился от происходящего в бараке и на улице, важно было лишь одно - рвать цепи и переходить к следующему несчастному. Рвать и переходить. Рвать и переходить.
Наконец, юноша уперся в стену и понял, что закончил здесь, а затем осознал, что рев и грохот раздаются отнюдь не из его головы - во дворе шла жесткая сеча. Не оглядываясь по сторонам, он подхватил засов, и вырвался наружу, едва не споткнувшись о тело какого-то раба, валяющееся прямо перед порогом.
На него сразу же набросились двое. Первый получил по голове засовом, и его мозги брызнули во все стороны. Второй, на чьем лице застыло выражение ужаса, бросился прочь, но на него тотчас же налетели трое тощих доходяг, размахивающих обрывками цепей. Они повалили рослого и упитанного мужчину на землю, и принялись рвать его тело голыми руками. Элаикс уделили им не больше мгновения, все его внимание сконцентрировалось на главном - на битве, шедшей во дворе. Слуги работорговца наступали, а его люди оборонялись, но давалось им это с огромным трудом. Если бы не Аладан со своим невероятным мастерством, и бешеная Эльра, то все уже было бы кончено.
Элаикс, взревев, метнулся вперед, размахивая засовом. Его напор был столь силен и внезапен, что стражники стушевались и начали отступать.
- Как дела? - усмехнулся Элаикс, оказавшись возле товарищей.
- Просто превосходно, - обворожительно улыбнулся ему Философ, перерезавший горло раненому противнику. - Просто превосходно. Но ты молодец, командир, вовремя успел.
- Да уж, - буркнула Эльра, зажимая рукой раненое плечо. - Едва-едва.
Больше они поговорить не успели - противники перегруппировались и сделали то, что следовало совершить с самого начала - спустили с цепей собак. Десятка полтора огромных лохматых тварей с оскаленными пастями, из которых торчали здоровенные клыки, ринулись вперед, а за ними побежали, воинственно размахивая оружием, и прочие защитники виллы.
Псины врезались в толпу рабов, расшвыривая людей во все стороны и хватая каждого, кто попадался на пути. Но не все удовлетворились легкой добычей - одна из собак ринулась прямо на Элаикса и подпрыгнула, чтобы впиться тому в горло.
Он уже видел ее бешеные глаза, ощущал зловонное дыхание, и понял, что не успеет отмахнуться, когда в бок твари вонзилась стрела и та, жалобно заскулив, рухнула на землю.
- Ты мой должник, - раздался откуда-то сбоку голос Инатора.
Элаикс обернулся, и увидел молчаливого воина, удобно расположившегося в сторонке. Он уже натягивал тетиву, намериваясь пустить следующую стрелу. Видимо, плохое освещение не слишком мешало Инатору целиться.
Юноша хрипло рассмеялся и скомандовал товарищам:
- В бой, прикончим их всех!
Он шел первым, орудуя засовом, который оказался на удивление удобным оружием. Чудовищной силы удары оставляли от противников лишь мокрое место, все руки и грудь были красными от крови, Элаикс слизывал соленую влагу с губ и смеялся, точно безумный, в отсветах факелов. А татуировка на его руке пульсировала в такт биению сердца.
Это было так упоительно! Так прекрасно! Элаикс никогда в жизни не чувствовал себя настолько живым, целым. Какая-то часть его сознания понимала, что происходит нечто странное, если не сказать - страшное, но сейчас ему было наплевать на все. Сила, подаренная то ли чудовищным ежом, то ли монстром, сидящим на скале, била через край и позволяла сокрушать любого противника, подошедшего на расстояние удара. Сам того не замечая, он стал своеобразным центром, вокруг которого группировались восставшие рабы и освободившие их разбойники.
Не было ни правильного строя, ни команд, ни военных хитростей. Лишь толпа озлобленных, готовых на все людей с одной стороны, и остатки отчаянно боровшихся за свои жизни угнетателей - с другой.
Собаки, которых так опасался Грантар, не сыграли сколь-нибудь важной роли, их попросту смяли массой - одуревшие от злости рабы бросались на животных с палками, камнями и просто голыми руками. Такова же была судьба и надзирателей с вольноотпущенниками. Но и это прошло мимо упивавшегося схваткой Элаикса. Детали он вспоминал уже много позднее.
Что-то громыхнуло и Элаикса отбросило назад. Он моргнул - пелена кровавой ярости немного сползла, и в голове прояснилось. Еще один взрыв.
- Что это такое? - юноша ошалело огляделся по сторонам.
- Проблемы, - совершенно спокойно заметил Философ, с трудом поднявшийся с колен. - Смотри.
И он указал на двери поместья, из которых появился невысокий мужчина с надменным лицом чистокровного фарийца.
- Склоните головы и останетесь живы, - произнес он, оглядывая притихших людей. Руки мага были заняты - в них пульсировало живое пламя, готовое вот-вот сорваться в сторону взбунтовавшихся рабов, и люди Элаикса, равно как и спасенные узники, с ужасом начали отступать вглубь двора.
Маг усмехнулся и сделал шаг вниз, затем еще один и еще. Он стоял в каком-то десятке шагов от поднявшегося на ноги Элаикса, с интересом разглядывая молодого человека.
Вокруг чародея стали собираться выжившие защитники дома и Элаикс понял, что ждать больше нельзя - чароплета необходимо остановить любой ценой, иначе все его начинание пойдет прахом.
- Не знаю, откуда ты тут взялся, - прошептал юноша, - но я отправлю тебя в подземный мир.
Не говоря ни слова, он ринулся вперед.
- Глупец, - фыркнул маг и метнул пламя вперед.
Чародей был быстр, очень быстр, однако Элаикс ожидал нечто подобное, он нырнул, одновременно с этим швыряя свой засов вперед.
Волосы опалило, а кожа на лице потрескалась от нестерпимого жара, но это было мелочью. Упав на землю, юный воин сгруппировался, перекатился, и уже спустя мгновение был подле врагов, разбросанных в стороны могучим ударом деревянного бруса.
Маг, успевший каким-то способом защититься, растерялся. Ненадолго, но Элаиксу большего и не требовалось. Жаркая волна ненависти затопила его, и юноша, вновь издав страшный боевой клич, рванул с пояса короткий меч, который и вонзил в живот магу по рукоять.
Тот закричал, из его рта хлынула кровь.
- Тварь, - прошипел он, падая на колени.
- Сдохни! - взревел тимберец, вырывая свое оружие из раны, и снося колдуну голову. Затем он посмотрел на шокированных защитников. - А теперь ваш черед!
И с этими словами Элаикс кинулся на толпу вооруженных людей, размахивая своим клинком и вопя. В тон ему раздался многоголосый вопль бывших рабов, а уже спустя несколько мгновений вокруг Элаикса снова закипел страшный и беспощадный бой.
Однако враги, лишившиеся своего последнего козыря, быстро потеряли дух, и ретировались в поместье.
- Внутрь! - заорал Элаикс, указывая путь окровавленным мечом. - Добить их! Но господ взять живыми, я хочу потолковать с фарийскими скотами!
Он подождал, пока основная масса рабов окажется внутри, и вошел только после этого, окруженный своими пятью первыми последователями.

***

Дальнейшее напоминало избиение младенцев - потерявшие надежду на спасение враги пытались либо скрыться, либо вымолить прощение. И то и другое - совершенно напрасно. Элаикс с товарищами дочищал первый этаж, когда к нему прибежал вестовой.
- Господин, - заляпанный кровью раб выскочил из-за угла и поклонился юноше едва ли не в ноги. - Мы взяли их. Взяли хозяев!
Даже получив свободу, он еще не отучился называть своих поработителей хозяевами, и Элаикс отметил это.
"Ничего, ничего, пройдет немного времени, и я выбью раболепие из всех, кто того захочет", - подумал он.
- Отлично, - Элаикс усмехнулся и махнул рукой своим товарищам. - Пойдем, поглядим на улов.
Выживших фарийев и их слуг собрали в большом зале, предназначенном, как предположил Элаикс, для пиров. Сюда уже набилась толпа рабов. Сам хозяин дома был высоким широкоплечим мужчиной, чьи волосы серебрила седина. Сейчас он был обезображен сильным ударом чего-то тяжелого по лицу, но старался не выдавать своей боли и держался гордо. Рядом с ним, всхлипывая и обнимая дрожащую девушку, сидела очень красивая женщина в возрасте. Скорее всего, жена. За ними - двое окровавленных юношей, в которых с первого же взгляда угадывалась отцовская порода. Помимо них тут нашлось место десятку слуг обоих полов, в основном раненым. Как ни странно, среди них не было ни одного ребенка или молодой девушки.
Элаикс заметил это, и увидел, как глаза у многих из присутствующих заблестели, ему показалось, что откуда-то из-за закрытых дверей донесся протяжный крик и грубый, гортанный хохот.
- Я сам хотел этого, - напомнил он себе, стараясь отогнать видения из прошлого, назойливо лезшие в голову. Непонятно отчего, но то, что грезилось долгими ночами в рабском бараке, на деле оказалось не настолько вдохновляющим, как казалось.
Эта мысль раздражала.
"Какая разница? Они все заслужили свою судьбу, все"! - гневно подумал молодой воитель. - "Лучше разберемся с этими".
Он подошел к главе дома и замер напротив него.
- Нет желания попросить о милосердии, так, ради разнообразия? - обратился он к нему. - Может, я и буду снисходителен если не к тебе, то хотя бы к твоим родным.
- Сдохни от кровавого поноса! - громовым голосом прорычал мужчина. - Ты, жалкий пес, не увидишь центуриона, вымаливающего милость у толпы сброда. А потому, сын шлюхи, делай то, что хочешь!
Кровь прилила к щекам Элаикса.
- Что ты сказал, тварь? Как ты назвал мою мать?
Губы фарийца раздвинулись, обнажая рот, полный белоснежных зубов.
- Я сказал, что твоя мать спала с мужчинами за деньги. И что ей нравилось это!
Элаикс лишь огромным усилием воли сдержал надвигающийся шторм.
- Философ, - позвал он неестественно тихим голосом. - Я узнал достаточно. Он твой, развлекайся так, как сочтешь нужным.
Бартих хохотнул и дал знак двум разбойникам. Пленника подхватили под руки и поволокли на выход.
Девушка зарыдала еще сильнее, а мать прижала дочку крепче.
- Старшой, - услышал он голос Эльры, - дай мне.
Девушка подошла к нему, ее взгляд, затуманенный и полный вожделения, был устремлен на молодую фарийку.
- Дать тебе?
- Ее, - она указала на девушку. - Мне, только мне.
- А зачем? - не понял Элаикс, но в этот момент Эльра облизнула губы, ее щеки раскраснелись. - А-а-а, - протянул он, сам краснея от понимания. - Хорошо, развлекайся. Только смотри, чтобы не сбежала.
Пышногрудая разбойница с силой схватила девушку за руку, вырвала ту из объятий матери и потащила прочь. Пожилая фарийка попыталась броситься следом, но пинок Грантара отправил ее на место.
- Лежать, - беззлобно распорядился юноша. - Старшой, решай, что делать с остальными, и я уже пойду. Хочу прогуляться по здешним закромам.
- Что делать? - юноша усмехнулся. Сомнения рассеялись, и все стало донельзя очевидно. А вместе с этим он почувствовал нечто странное, чей-то далекий зов, постепенно становящийся сильнее. - Это просто. Они ваши, делайте все, что сочтете нужным. Но учтите, о том, что здесь произошло, никто не должен узнать. Когда закончите, соберите все ценное и выходите во двор, будем решать, как быть дальше.
Сам Элаикс не очень хотел любоваться на пытки, а потому он нашел свободную комнату, завалился на кровать и закрыл глаза. Усталость сказала свое слово, и юноша отключился, не успев даже понять, когда именно он это сделал.

***

- Старшой, эй, старшой, - его кто-то сильно тряс за плечо.
- Что такое, - Элаикс раскрыл глаза и увидел Грантара, склонившегося над ним.
- Да мы, в общем-то, уже все, - пояснил тот. - Вино выпито, еда сожрана, девки огуляны, а золотишко собрано во дворе, как ты и приказал.
- Долго я...спал?
- Не очень. Философ даже закончить не успел, слышишь? - он затих и до слуха старшего из двух братьев достигли кошмарные, нечеловеческие вопли.
- Центурион, - догадался Элаикс.
- Он самый, подтвердил Крыса. Сперва храбрился, терпел, но когда наш лысый приятель взялся за него серьезно, всю эту его фарийскую спесь как рукой сняло. Начал умолять о человечности, о смерти, ну и все такое.
Элаикс поднялся - его слегка пошатывало, но в голове прояснилось.
- А я думал, что вы не станете смотреть на художества Бартиха.
- Ну, купца хоть немного было жалко. Этого урода - нет.
Крыса произнес эти слова таким тоном, что Элаикс понял - центурион заслужил свою судьбу.
- Нашли что-то?
- Угу. Пару рабов в подвале. Наказанных. Их замуровали без еды и воды.
- Понятно. Пойдем, присоединимся к остальным. Кстати, мы многих потеряли?
- Из тех, кто был с самого начала - нет. Только Сисястую ткнули в плечо, но это заживет. Из девятерых новеньких четверо отправились к богам.
- А рабы?
- Их тут было около сотни. Когда я пошел тебя искать, сложили для погребения дюжины три, может чуть больше.
- Стало быть, почти половина?
- Не так и плохо, - легкомысленно отмахнулся Крыса. - Без нас они все передохли бы рабами. А если бы даже и все, главное, что я жив.
- Откровенно.
- Иначе не могу.
Вопли становились все громче, затем начали переходить в бульканье и хрипы. Когда Элаикс с Грантаром наконец оказались на внутреннем двору, все было кончено. То, что осталось от фарийца, крепили к воротам с помощью веревок. Десятки пар глаз, наблюдавшие за этим процессом, моментально переключились на тимберца, стоило только тому показаться в свете костров.
Тот, не смотря по сторонам, подошел к горе сундуков, мешков, горшков и прочих емкостей, сваленных в кучу посреди двора.
- Итак, это добыча, - констатировал юный воин. - Много тут?
- Пока не шчитали, - отозвался Аладан, присевший рядом и, аккуратно водивший бруском по мечу, лежавшему на коленях. - Но думаю, что много.
Рядом появились Эльра, похожая на сытую кошку, и Инатор, все такой же спокойный и собранный. В руках он держал лук, а на его поясе в новеньких ножнах покоился длинный ганнорский меч.
- Нашел у одного, - пояснил он, заметив взгляд своего вожака. - Хороший меч.
Из-за спины у Элаикса выступил Бартих. Философ был заляпан кровью, но доволен не меньше Эльры.
- Предположу, что наш лидер хочет держать слово, а заодно и распределить добытые сокровища.
- Именно так, - громко, чтобы все услышали, произнес Элаикс. - С сокровищами все просто. Половину получаем мы, вторую половину я отдаю бывшим рабам. Думаю, они заслужили!
Освобожденные невольники загомонили. В основном - одобрительно, хотя пара человек выказало недовольство относительно размеров наград. Их мнение было проигнорировано.
Элаикс, меж тем, продолжал.
- Разделите сокровища сами, меня это мало волнует. После того, как все ценное найдет новых хозяев, мы спалим это место дотла. Пускай огонь очистит все то зло и скверну, что фарийцы принесли с собой, - он говорил, обращаясь к рабам, и те внимали. - После этого вы все вольны идти туда, куда хотите. Я не стану держать никого. Но если пара человек вдруг захочет прибиться к моему отряду, возражать не стану. Это все.
Он замолчал, глядя на толпу, и тут произошло неожиданное. Люди, один за другим, становились на колени и склоняли перед ним головы.
- И как это понимать? - озадаченно спросил Элаикс.
- Они признают тебя своим вождем, - ответила Эльра. - Все до единого.
Юноша открыл рот, затем закрыл его.
- А вот это неожиданно, - шепнул он себе под нос. - И чего мне с ними делать?
Он полагал, что, в лучшем случае, сумеет восполнить потери, но никак не рассчитывал получить на свою голову почти шесть десятков голодных ртов, которых придется одеть, вооружить и куда-нибудь пристроить. Но выгнать людей, показавших такую преданность, он тоже не мог - внутри все просто восставало против подобного.
- Хорошо, - приняв решение, произнес Элаикс. - Можете встать. Мои офицеры распределят вас по группам, но это будет чуть позже. А сейчас нам нужно погрузить добычу и убираться отсюда. За работу!
Двор внезапно стал напоминать разворошенный муравейник, и Элаикс, чтобы никому не мешать, решил воспользоваться оставшимся свободным временем и прогуляться.
Он прошел через усадьбу и вышел в обширный яблоневый сад, разбитый за усадьбой. Тут было тихо и спокойно, лишь шелестели листочки, да раскачивались на ветках небольшие плоды.
Оказавшись в одиночестве, юноша задумался. Атака удалась так хорошо, что даже и не верилось. Еще пара подобных рейдов, и у него будет не просто банда, а собственная армия, пускай и крошечная. Придется потратить какое-то время на обучение своих людей, но это мелочи. Вопрос в другом: а как быть дальше? Чем заняться, когда под его началом окажется сотня или даже две сотни копий?
Элаикс в задумчивости зашагал по дорожке, выложенной из гранитных блоков и идущей между ухоженными яблонями. Юноша подошел к одной из них и сорвал маленькое незрелое яблочко, которому до превращения в налитый соком вкусный плод предстояло расти и расти.
- Проклятье, как же мне не хватает советника, - прошептал юноша, крепко сжав пальцы. Во все стороны брызнул сок, но Элаикс, ушедший глубоко в себя даже не заметил это, рассеянно тряхнув рукой. - Советник...Где же его взять?
Хороший вопрос, а самое главное, очень своевременный.
Эта мысль повеселила молодого воина, и он широко улыбнулся. Действительно, совершить преступление, после которого его станет разыскивать половина фарийцев и их прихлебателей в провинции, и лишь после этого задаться вопросом "а как быть дальше"?
- И в этом весь я, - не прекращая улыбаться, прошептал отмеченный демоном. - В этом весь я...
Какая-то очень важная мысль билась где- то рядом, не желая отступать, но и не даваясь в руки. Все последние недели она назойливо преследовала его, и сейчас Элаикс подошел настолько близко к тому, чтобы ухватить, ее, что забыл обо всем на свете, даже о том, что творится вокруг.
И это было грубой ошибкой - противника он заметил слишком поздно, лишь тогда, когда кинжал уже летел точнехонько в живот, и остановить его было невозможно. Элаикс рефлекторно отшатнулся, одновременно нанося удар правой, и в этот самый миг острая боль разорвала все его тело, в глазах потемнело, а дыхание сперло.
Уже падая в пучины беспамятства, он успел краем глаза заметить, как мальчишка лет двенадцати с неестественно вывернутой шеей падает рядом.
"Проклятье, как же они его проглядели"? - подумал воин за миг до того, как нестерпимая всепоглощающая боль отступила, побежденная благословенным черным ничто.

Глава 7.

- Итак, мы готовы к тому, чтобы начать практикум. Покажи мне первую и четвертую печать. Нет, нет, не так! Ты не доводишь указательный палец. Еще раз! Вот, уже лучше, молодец, Трегорий.
Юноша улыбнулся, хотя, говоря честно, ему было не до смеха. Если бы он знал, какие пассы приходится творить, для работы со сложными заклинаниями, то, наверное, в придачу к абсолютной памяти, попросил бы у Фарнира пальцы без костей. Самым обидным было то, что он прекрасно воспроизводил любой нужный ритуал в памяти, но Маркаций был неумолим - он не позволял юноше практиковать новое заклинение до тех пор, пока у того не выходило сотворить его классическим способом. А любая попытка смухлевать каралась быстро и жестоко. Чего патриций не терпел, так это обмана и попыток отлынивать от обязанностей.
А на нытье Трегорана о том, что владельцу совершенной памяти ни к чему обычные магические ритуалы, каждый раз неизменно шел ответ, что любую, даже самую совершенную память, можно сбить с толку, а слова и жесты, вдолбленные до автоматизма, не подведут никогда.
И затем продолжал это самое вдалбливание.
Вот уже почти неделю они изучали мощнейшее огненное заклинание, позволяющее чародею разлить губительное пламя, сжигая все и вся на расстоянии в две дюжины шагов вокруг чародея. Трегоран с легкостью воспроизводил чары по памяти, для чего ему требовалось от силы десяток секунд, а вот с закреплением были проблемы. Пальцы, отвыкшие от тонкой работы, никак не хотели слушаться.
Вот уже половину утра они пытались закрепить сложную комбинацию из девяти печатей, соединенных хитрыми переходами, и выходило посредственно.
Чтобы хоть немного отвлечься, Трегоран постарался перевести разговор на тему, вызывавшую у него жгучее любопытство - личность императора и устройство жизни в империи.
- Учитель, - произнес он, начиная складывать пальцы в первую печать. - Последний раз ты рассказывал, что император с легкостью захватил власть в Фаре. Он так силен?
Маркаций на мгновение задумался, после чего ответил.
- Нет, полагаю, что мы были настолько слабы. Теоретически, если бы все маги объединились и выступили против узурпатора единым фронтом, мы смогли бы победить чудовище. Но он выбрал очень удачный момент для того, чтобы явиться в город. В те годы Фар сотрясали смуты. Буквально за пару лет до того умер страшный тиран Силлий, захвативший в городе власть и запятнавший свои руки кровью множества благородных патрициев и простых жителей. Борьба между влиятельными родами обострилась - многие хотели занять освободившееся место, другие противостояли им, мечтая вернуться к временам, когда свобода города не нарушалась властолюбивыми людьми.
Он умолк, внимательно следя за руками своего ученика.
- Первая и вторая печать получились отлично. Переход тоже неплох, теперь покажи третью с четвертой, - Он почесал щеку и кашлянул. - На чем мы остановились?
- На смуте и борьбе патрициев за власть.
- Ах да, верно. Каждый знатный род стремился занять место повыше, получить какую-нибудь хлебную должность. Некоторые жаждали снискать славу на ниве военных успехов. Так, например, Цирий Мараг поработил и вырезал племя фиринов, что некогда обитало в южной Ганнории, после чего потребовал для себя триумфа и консульской должности, а когда ему отказали, едва не повел армию на Фар. По чистой случайности он погиб, свалившись с коня в реку. Но я опять теряю нить повествования.
Трегоран слушал внимательно, стараясь не пропустить ни слова - он плохо разбирался в истории Вечного Города и теперь стремился наверстать упущенное.
- Когда повелитель пришел, то первым же делом ворвался к одному из сенаторов и размазал того по стенке. Этого человека не любили за беспринципность, разврат и воровство, а потому Анаториан сразу же перетянул на свою сторону плебс. Думаю, что ты понимаешь, как сильно простой люд ненавидит тех, кто по его мнению не заслужил богатство и славу.
Трегоран понимающе кивнул, стараясь точно воспроизвести пассы, знаменующие переход в пятую печать. Делал он все медленно и последовательно, в реальном магическом поединке, естественно, ему пришлось бы шевелиться гораздо быстрее.
- И люди сразу признали его своим господином?
- Конечно же, нет. Но кое-кто решил воспользоваться могучим незнакомцем в своих силах. Они жестоко просчитались. Богоравный, якобы идя на поводу у одних, истреблял других, тем самым ослабляя всех. Скоро настал черед самих умников, и внезапно выяснилось, что жителям Фара нечего противопоставить набравшему бешеную популярность у плебса незнакомцу. Самые умные тотчас же склонились перед ним, чуть менее умные, зато более расторопные - умчались из города на всех парах.
- А глупые?
- Напали. - Маркаций указал на руки своего ученика. - Почти правильно, но мизинец - на пол ногтя ниже. Знаю, что сложно, но без этого заклятье выйдет почти в полтора раза слабее. Повтори.
- Так? - Трегоран мигом выполнил приказ.
- Да, так лучше. Когда глупцы атаковали Анаториана, тогда еще не получившего громкий титул богоравного, он наконец-то показал свою настоящую мощь. До этого повелитель скрывал ее, демонстрируя от силы третью часть своих возможностей.
- И что произошло?
- Этого я не знаю. Хроники не сохранили подробностей. Известно одно - почти половину города пришлось отстраивать заново, а трупы закапывали едва ли не целую луну.
- Закапывали? - удивился юноша, помнивший, как свято фарийцы чтут свои похороны обряды, обязывающие развеивать прах умерших над реками или озерами.
- Да, - кивнул Маркаций. - Думаю, ты представляешь, сколько было покойников, если пришлось на время отказаться от освященного веками обычая.
- Или как сильно император был зол, - выдвинул идею юноша.
- Это маловероятно. Повелитель всегда с уважением относился к обрядам. Неудивительно для человека, открыто заявляющего о своем божественном происхождении. Так, а теперь внимательнее, ты заканчиваешь.
Последняя печать была самой сложной, требовалось сплести пальцы таким узлом, что, казалось, распутать их не удастся, после чего резко развести руки в стороны, заканчивая заклинание.
- Отлично. - Маркаций вскочил и с довольным выражением лица принялся расхаживать по помещению. - А теперь приступим к закреплению. До вечера ты должен отработать пассы по крайней мере сто раз. Приступай!
Придя в свою комнату вечером, Трегоран рухнул на кровать, не раздеваясь, и отключился.

***

- Трегорий? Трегорий! Великие боги, да что с тобой?
Кто-то тряс его и хлестал по щекам. Юноша с трудом открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Этаару. Девушка пахла розами и фиалками, как ни странно, этот аромат прочистил ему мозги.
- Этаара? Что ты тут...
- Нет, это что ты делаешь? - она отстранилась и замерла, сложив руки на груди, подчеркивая ее форму. - Ты обещал мне вечернюю конную прогулку, а сам отправился спать. Я тебя еле разбудила!
- А, что? - он покачал головой, изгоняя остатки сна. - Очень устал за день.
- Я заметила. Ты храпел так, что, наверное, разбудил бы самого императора, - голос девушки смягчился. - Все нормально?
Трегоран зажмурился, пытаясь вспомнить, что же ему снилось. Не получалось.
- Все хорошо, просто заснул. Насчет конной прогулки...
- Мы отправляемся на нее. Сейчас!
Фарийка схватила его за руку и потащила за собой, и у Трегорана не нашлось достаточно мужества, чтобы противиться ее напору.
Они выбрались из дома, прокрались в конюшню, где уже стояли две оседланных лошадки, вывели их и пустились вскачь. Прохладный ветер приятно остужал разгоряченную плоть, и выдувал остатки кошмара из головы. Он краем глаза посмотрел на Этаару, которая смеясь, точно ребенок, подгоняла коня, словно летевшего над невысокой зеленой травой, навстречу догорающему солнцу. Он почувствовал, как щеки запылали - в этот момент девушка была невообразимо прекрасна.
Их отношения с каждым днем становились все лучше и лучше. Гордая, капельку надменная, но очень веселая и энергичная Этаара заполняла собой все свободное время Трегорана, не давая тому передышки, и нельзя сказать, чтобы он так уж сильно возражал.
Они болтали, катались верхом, исследуя обширные владения Маркация, занимались рыбной ловлей и другими не менее полезными делами. Трегоран понимал, что влюбляется, да еще в фарийку, но чувство, клокотавшее внутри него, было сильнее каких-то там криков рассудка.
- Быстрее! - позвала его девушка, весело смеясь. - Скачи во весь опор!
Ее небольшая длинноногая кобылка селианских кровей ускорилась, и галопом поскакала в сторону леса.
- Стой, куда ты? - Трегоран направил свою лошадку следом, но никак не мог догнать свою спутницу. Ему почти удалось это, когда широкие ветки берез и кленов нависли над их головами.
Этаара еще раз рассмеялась, и спрыгнула на землю, перехватывая поводья левой рукой.
- Пойдем, скорее, я кое-что покажу тебе.
В лесу уже стемнело, и Трегоран силой магии зажег несколько небольших огненных шариков, который подвесил над своею головой и головой спутницы. Они неплохо освещали путь, и молодые люди без приключений шли по широкой тропинке.
- Вот, - довольно проговорила Этаара, когда впереди замаячил просвет.
Трегоран вышел вслед за нею и не смог сдержать вздоха восхищения. Они оказались на небольшой полянке, посреди которой из земли звонко бил родник, дающий начало небольшому кристально чистому ручейку. Около родника стояла потемневшая от времени, но великолепная беседка, а вся поляна, точно ковром, была устлана синими цветами.
- Ну как? - Этаара мило улыбнулась своему другу.
- Восхитительно, - выдохнул тот.
- Еще бы. Пойдем, не забудь еду.
Она отпустила лошадь и легким грациозным шагом вошла в беседку. Трегоран несколько мгновений наблюдал за идущей девушкой, потом снова покраснел, снял тюк со спины ее кобылы и проследовал под мраморные своды.
- Откуда она тут? - спросил он, улегшись на небольшом, но очень удобном топчане. Тут их было два, второй заняла Этаара, а между лежанками располагался невысокий каменный столик, украшенный орнаментами.
- Не знаю, - пожала девушка плечами. - Я нашла это место уже когда отца...отец приехал сюда. А цветы вырастила сама. Это васильки, мои любимые.
- Они подходят к твоим глазам.
- Трегорий, ты такой милый, - рассмеялась она. - Спасибо за комплимент.
Девушка протянула руку и взяла кубок, наполненный вином, после чего сделала из него небольшой глоток.
- Мне тут нравится. Если холодно, можно укрыться одеялом, когда хочется перекусить, достаточно протянуть руку, и, самое главное, никто не беспокоит. Когда мне грустно, я могу весь день лежать тут и смотреть, как вода капает с неба, вдыхать аромат цветов и слушать звуки леса.
Она тяжело вздохнула и села, наклонившись вперед.
- Трегорий, скажи, неужели тебе не скучно в этой глухомани?
- Скучно? Ты шутишь, да это лучшие дни в моей жизни! Учитель столько мне рассказал! - с жаром возразил юноша.
- Ах да, - невесело рассмеялась девушка, - как же я могла забыть, учитель...
Она произнесла это слово с неизменным отвращением, и Трегоран перестал понимать, что происходит. Совсем недавно Этаара весело смеялась и шутила, и вот она уже полна горечи и сарказма.
- Я не понимаю тебя, - признался он.
- Неудивительно. Ты приехал сюда постигать таинства магии, ты постоянно занят, и, самое главное, не провел в поместье и половины луны. Я же заперта в этой тюрьме уже почти семь лет!
Молодой чародей сперва хотел рассказать ей, что такое настоящая тюрьма - каморка, в которой нет ничего кроме пука гнилой соломы, зловонного ведра в углу, да цепи, к которой прикована твоя собственная нога. Рассказать, каково это, неделями не видеть света, лежать, сжавшись в комок и тихо плача от побоев. Рассказать о постоянном голоде и страхе, об изнурительной работе и отчаянии, что копится в недрах души, не в состоянии вырваться наружу.
Он хотел рассказать все это, но в последнее мгновение рассудок все-таки взял верх, и юноша ответил лишь:
- Этаара, ты скучаешь по Фару?
- Да, я скучаю по Фару! По имперским городам и удобствам, по своим друзьям, которых я уже не помню, и которые не помнят меня! Я скучаю по величественным храмам, по нашему огромному амфитеатру, на котором можно было насладиться боями, я хочу вернуться домой, понимаешь? Для меня счастье раз в неделю прокатиться до ближайшего городка, чтобы сходить в театр! В жалкий провинциальный театр, понимаешь?!
- Понимаю.
- А отец, - по ее щекам потекли слезы. - Не понимает! Император простил бы его, он всегда ценил умения и таланты отца, тому только и требовалось, что встать на колени и попросить прощения, раскаяться в своей глупости. Но нет же, он и не думает делать этого. Уперся рогом, и начал вопить про отказ от рабства и какие-то равные права. Какие равные права могут быть у благородного патриция и жалкого плебея?
Юношу покоробили столь злые слова, извергаемые очаровательным ротиком девушки, и он сказал.
- Этаара, Маркаций - твой отец. Ты обязана уважать и слушаться его.
- Обязана? - Девушка вскочила, и в ее глазах заплескали огоньки. - А он не обязан заботиться о своей родной дочери? О ее благополучии? Он не должен думать о чести рода?
Она проскочила к Трегорану и нависла над ним, неосознанно копируя манеру движения отца.
- Он не может думать ни о чем, кроме своих волшебных фолиантов и глупых идей! Я ему не нужна, понимаешь? Когда выяснилось, что у меня нет магических способностей, я стала для него всего лишь обузой, которую приходится нести, но которую сбрасывают при первой же удобной возможности!
- Учитель не такой! - Трегоран тоже вскочил, хотя яростный напор девушки и пугал его чуть ли не до дрожи в коленях. - Он любит тебя всем сердцем, это видно!
- Да ничего не видно! - завизжала Этаара. - Хочешь быть его сыном? На здоровье, иди к нему, давай!
Она с силой толкнула юношу руками, гоня прочь.
- Убирайся отсюда! Убирайся!
Тот послушался и вскоре уже скакал прочь из небольшого леса с установленной внутри мраморной беседкой.
Маркаций ждал его во дворе. Как всегда он все понял и без слов.
- Вы поссорились, - проговорил патриций, когда Трегоран слезал с лошади. - Наверное, она сказала, что мне следовало молить повелителя о прощении.
Юноша ничего не ответил, он снял седло и поставил животное в стойло, после чего принялся его обтирать. Лошадей молодой волшебник любил всей душой, и никогда всегда выполнял всю работу, связанную с их уходом сам.
- Учитель, а может, она права? - проговорил он, наконец. - Вы очень сильный маг. Я уверен, что император простит вас.
- И отправит готовить убийц, которые станут разрушать чужие города?
Трегоран дернулся, и овес, который он вываливал из мешка в кормушку, посыпался по земле.
- А ты думал, что будет как-то по-другому? - Маркаций подошел ближе. - Увы, дочь не разделяет моих идеалов. А я недостаточно смел, чтобы порвать с империей и отправиться жить куда-нибудь далеко, туда, где гнев императора не затронет меня.
- А такие места еще остались?
- Конечно. Селианская империя и Таверионская республика тому живое свидетельство. Атериада, кстати говоря, пока что тоже не завоевана, хотя причина этого, скорее, в том, что богоравному она не особо и нужна.
Трегоран закончил с овсом и, взяв пустое ведро, направился к фонтану посреди двора, из которого постоянно била струя чистейшей воды. Маркаций шел рядом с ним, продолжая говорить.
- И вот еще что. Я хочу тебя предостеречь.
- Отчего?
- От легкомысленного взгляда на мою дочь. Наверное, я просто плохой отец и был слишком занят собой. Не уделял достаточного внимания дочери и не смог правильно воспитать ее, однако Этаара - отнюдь не та маленькая кудрявая девчушка, которую я помню. Она с каждым годом все больше напоминает мать, - опальный сенатор помрачнел. - Жалко, что не пошла в меня.
- И я должен ее опасаться?
- Нет. Ты должен думать той головой, что у тебя на плечах.
Юноша покраснел и закашлялся, едва не расплескав ведро с водой.
- И нечего играть в ребенка. Я видел, какие взгляды ты на нее бросаешь, - тут Маркаций сделал паузу, после чего добавил. - И какие она бросает на тебя.
Эти слова все-таки возымели нужный эффект - ноги Трегорана заплелись и тот растянулся на земле. Он поднялся, выругавшись по-тимберски, и пошел за вторым ведром. Около фонтана юноша решил, что неплохо освежиться и самому, после чего погрузил голову под воду.
Вынырнув и отдышавшись, он наполнил ведро, и снова направился к конюшне. Маркаций все это время стоял там же. Когда Трегоран поравнялся с ним, сенатор улыбнулся юноше.
- Извини, я смутил тебя.
- Ничего. Но я все равно не понимаю вас, учитель.
- Все просто, - Маркаций приоткрыл дверь конюшни и подержал ее, чтобы юноша мог пройти. - Моя дочь - фарийка, плоть от плоти Вечного города. Просто помни об этом.
Следующий день прошел в делах и заботах. Они еще пару раз прогнали огненное кольцо, а потом стали учить новое заклинание, превращающее почву вод ногами врагов в зыбучие пески. Работы было столько, что думать о вчерашней ссоре и словах Маркация просто не оставалось времени. Этаара не появлялась ни на завтрак, ни на обед. Не вышла она и на ужин, но Трегоран слишком устал, чтобы придавать этому значение.
Как и вчера, едва только он добрался до кровати, как глаза закрылись сами собой. Но заснуть он не успел - в дверь постучали.
- Открыто, - крикнул юноша, с трудом фокусируя зрения.
В комнату вошла Этаара, одетая в нечто воздушно-прекрасное и крайне открытое. Девушка замерла перед ним.
- Этаара? - Трегоран попытался подняться, но она жестом остановила его.
- Лежи, ты устал. Так даже лучше.
- Что? Не понимаю. Что ты хочешь?
- Я пришла извиниться. Вчера я была не права и сильно тебя обидела.
- Все хорошо, - он снова попытался подняться, но неожиданно, девушка прыгнула на него, и прижала к кровати.
- Нет, не хорошо, - ее губы были так близко, что Трегоран с трудом удерживался от соблазна поцеловать их. - Совершенно нехорошо. Я разозлилась, потому что хочу, чтобы ты был на моей стороне. Всегда был на моей стороне.
С этими словами она жадно поцеловала его. Когда это произошло, руки Трегорана сами собой сомкнулись на спине дочери Маркация, будто живые набросившись на ткань платья девушки, стаскивая и срывая его.
- Какой ты нетерпеливый, - хихикнула она, покусывая парня в шею. - Не торопись, у нас впереди еще целая ночь. И всю эту ночь я буду извиняться. Так, как ты того пожелаешь.

Глава 8

И снова пустошь, замершая под багровыми небесами, и тонкая ниточка карминовой дороги, тянущейся в бесконечность. Снова скалы на обочине.
На сей раз, правда, он оказался не у начала пути. Обе ноги юноши крепко стояли на кровавых булыжниках.
Элаикс обернулся и усмехнулся, далеко уйти пока что не удалось - буквально в паре сотен шагов чернело ничто, из которого он и ступил на страшный путь.
Тимберец задумался.
- И как я тут оказался?
Постепенно из мрака восстал образ кинжала и пацана, этот кинжал державшего. Элаикс ощутил боль в том месте, где заканчивается живот и начинается грудь, и коснулся его. Да, удар пришелся точнехонько в солнечное сплетение.
- Он меня ранил, - проговорил юноша. - И ранил тяжело.
- А ты догадлив, - знакомый голос, раздавшийся сверху, заставил его вздрогнуть.
Элаикс поднял голову и едва не заорал от ужаса - монстр завис в воздухе прямо над ним, не издавая при этом ни единого звука - огромные крылья мерно вздымались вверх и вниз, без хлопков и дуновения ветра. Это было настолько неестественно, что молодому воину стало не по себе. Конечно, место, в котором он оказался уже во второй раз, в принципе нельзя было назвать нормальным, но все-таки разум Элаикса отчаянно цеплялся за привычные детали, пытаясь подстроиться, чтобы не провалиться в пучины безумия. Огромная туша, не создававшая при полете никакого шума, на корню пресекала эти жалкие попытки.
Словно прочитав его мысли, монстр громко хмыкнул, и опустился на дорогу прямо перед юношей.
- Итак, мы снова встретились, - проговорил он. - Наверное, тебе интересно, для чего.
- Пожалуй, - согласился тот.
- Хотел, пользуясь случаем, поздравить тебя с первым серьезным успехами, - осклабился Зирриаг. - Не каждому удается пройти по дороге за жалкий месяц столько. - Хороший темп.
- Но я не ощущаю себя сильнее.
- Ты крушил черепа, держа в одной руке засов, весящий треть тебя. Не стал сильнее, говоришь?
- Но что изменилось с того дня? - Элаикс продемонстрировал руку с татуировкой в виде укуса.
- А ты дерзок, мальчик, - демон присел, и теперь их головы были на одном уровне. Янтарные глаза внимательно наблюдали за смертным собеседником. - Но мне это нравится, а потому я отвечу. Каждый враг, убитый тобою лично, или по твоему приказу, сделает тебя сильнее, потому что его кровь оросит эти камни. - Когтистая лапа обвела ярко-красные булыжники. - Каждая капля крови - это шаг вперед и лишняя капля силы.
- А смогу ли я как-нибудь убедиться в твоей правдивости? - продолжал гнуть свою линию Элаикс.
Зирриаг зарычал.
- Осторожнее, смертный, грань между дерзостью и неуважением тонка, и если первое мне по душе, то второго я не потерплю.
Взгляды Элаикса и таинственного существа сошлись, и на этот раз юноша заставил себя смотреть прямо в огромные глазищи страхолюдины, не моргая и не поворачивая головы. Он выдержал и Зирриаг весело рассмеялся.
- Да-а, ты, определенно, дерзок. А в моей правоте ты сможешь убедиться уже достаточно скоро. Когда кровь польется по улицам Раэлина.
- Кровь? Почему? Это сделаю я? - Вопросы слетали с языка Элаикса сами собой, но он решил, что раз уж монстр захотел поболтать, то, наверное, расскажет что-нибудь интересное.
- Как много слов, - расхохотался крылатый кошмар. - Но отвечу. Раэлин болен, болен смертельно. Лекари прописали ему кровопускание, с тобой или без тебя. Не важно. Очень, очень скоро, ночь озарится багровым, а улицы будут раскрашены алым.
- И ты хочешь, чтобы я успел, потому и говоришь это? - догадался Элаикс.
- Может быть это, а может то, что ты мне нравишься, человечек. А может, мне... - он запнулся, - меня попросил один еж. Какая разница? Ты предупрежден, вот что ценно.
Зирриаг поднялся и расправил свои крылья.
- Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи, она состоится, когда ты пройдешь по дороге достаточно далеко.
- Достаточно для чего?
Пасть монстра искривилась в кошмарном подобии улыбки.
- Мне надоело болтать. Узнаешь, когда придет срок. А пока, - он щелкнул когтистыми пальцами, и предплечье Элаикса пронзила кошмарная боль.
Воин закричал и посмотрел на руку - на коже проступали линии, соединившиеся с уже имеющимися, и дополняющие рисунок.
- До встречи, - утробно расхохотался демон, и исчез.
В багровой выси грохотнуло, гром разорвал неестественную тишину этого странного места, а затем с неба полился сильный дождь. Струи яростно били юношу, стекали по его лицу и одежде. Что-то показалось Элаиксу странным, и он сложил ладони лодочкой. В них тотчас же налилось немного жидкости. Алой.
С небес лилась кровь.

***

Было очень тепло и хорошо. Пахло ромашками и дикой травой.
"Наверное, я на лугу".
Эта мысль всплыла из колодца пустоты, плескаясь на поверхности рассудка.
"Я. А кто я? Где? Как же приятно и тепло! Хорошо".
Новые мысли. Одна цепляется за другую и тащит третью. Точно звенья большой цепи. Это почему-то смешно.
"Почему? Так, нужно понять, кто я? Я - Элаикс. Да? Да. Хорошо. Где я"?
Кажется, шею что-то щекотнуло.
"Шея? У меня есть шея?"
Снова.
"Так, на чем мы остановились? Я - Элаикс. И я...Я..."
Знание обожгло, как огонь.
"Я был тяжело ранен"!
Вслед за знанием пришел страх.
"Я умираю? Нет, не может быть! Этого не должно быть"!
Страх сменила злость, мрачная, неукротимая, готовая вот-вот переродиться в сметающую все на своем пути ярость.
"Нет! Я! Не! Умру! Глаза, откройтесь! Немедленно"!!!
Он и сам не до конца понял, как, но тело повиновалось. Веки - тяжелые, налитые свинцом, - дрогнули. Снова упали. Но Элаикс и не думал останавливаться - он напряг все свои силы и с неимоверным трудом разлепил глаза.
Было темно и невыносимо душно. Он понял, что лежит на кровати, укрытый доброй дюжиной толстых шкур.
- Я потерял много крови, - беззвучно шевеля губами прошептал юноша. - Меня укрыли.
Он вновь ощутил запах ромашки и трав и что-то, напоминающее легкое дуновение ветерка. Нужно было повернуть голову и посмотреть, но тело категорически отказывалось слушаться. Лишь приложив невероятные усилия, он каким-то непостижимым образом сумел напрячь шейные мускулы и посмотрел вправо. Увиденное заставило его глаза широко распахнуться - рядом с ним спала фарийская девушка, та самая, которую он отдал Эльре. Причем, кажется, голая.
- И как это понимать? - проворчал он.
- Ты проснулся? - раздался голос из-за спины, и тотчас же над ним возникло освещенное лампой лицо Эльры. Изуродованная девушка перегнулась через лежанку и с тревогой следила за своим командиром. - Пить хочешь?
Только тут он почувствовал страшную, иссушающую жажду и кивнул.
Она пропала, загремела посудой и уже спустя несколько мгновений оказалась рядом с кружкой в руках. Элаикс с благодарностью принял воду и жадно выпил ее. Тотчас же стало лучше, в мозгах прояснилось.
- Может, объяснишь одну вещь? - прошептал он.
- Какую именно?
- Что эта фарийка забыла в моей постели?
- Греет тебя, - пожала плечами Эльра. - А я присматриваю за вами обоими.
- Ну да-а, это все меняет, - фыркнул он. - Я думал, ты убила ее.
- Зачем портить такую милашку? - Эльра потрепала спящую по голове и девушка что-то пробормотала. - Она развлекает меня, а если хочешь, может позабавить и тебя. Ты, кажется, говорил, что не против отведать имперскую сучку.
Элаикс кашлянул, стараясь скрыть смущение и раздражение - ему было неприятно осуждать подобные вещи с вульгарной северянкой. Он решил все-таки не ругаться, и потому перевел разговор на другую тему.
- Можешь рассказать, что случилось после того, как я потерял сознание?
- Тебя забинтовали и перенесли сюда.
- Сколько времени прошло?
- Трое суток.
Элаикс тихо выругался. Он понял, что правая рука начинает повиноваться, пускай и с трудом, и аккуратно переложил ее на грудь - та была забинтована. Эльра уловила это движение и поспешила дать объяснения.
- Не волнуйся, органы не задеты. Просто тычок кинжалом в солнечное сплетение.
Однако в ее голосе не было уверенности, и Элаикс моментально уловил это.
- Просто?
- Ну, не совсем, - отозвалась северянка. - Твоя рана заживает ненормально быстро. Бартих, когда зашивал, сказал, что она выглядит так, словно была нанесена с половину луны назад.
Это не удивило Элаикса и он ограничился кивком.
- Кстати, а где все? Почему тут только ты?
- Надеялся, что все соберемся у твоего одра? Напрасно. Как вернулись, у всех нашлись более важные дела, сейчас такое творится...
- Такое? - переспросил Элаикс, заранее зная ответ. - Что происходит в городе?
- Трущобы бурлят, а из-за стены побежали первые крысы, те, кто поумнее.
- Фарийцы?
- Нет, ганнорцы. В чем имперцам не откажешь, так это в упорстве, они укрепляют внутренний город. Не забывай, в Раэлине и окрестностях много бывших легионеров, получивших земли в награду за ратные подвиги, - тут девушка почесала один из безобразных шрамов на своем подбородке, - и, что бы мы о них не думали, яйца у этих парней есть.
Она вновь коснулась одного из шрамов:
- Уж я в этом хорошо убедилась.
Элаикс мрачно скрипнул зубами.
- А теперь можешь рассказать подробнее, что происходит?
- Зреет бунт, - она задумалась и добавила. - Причем драка будет нешуточной - на моей памяти такого еще не было. Кажется, поднимется вся Ганнория, может даже, из-за реки кто придет. Мы, пока ты валялся, поспрашивали народ. Чуть ли не все племена готовы навалять империи.
- Не понимаю одного.
- Чего же?
- Почему до сих пор нет армии.
- Кто их знает, - пожала плечами Эльра. - Может, выжидают. Может, магистрат, присланный императором, туп, как пробка. А может они уже тут, просто мы не знаем. Какая разница? Тебе нужно лежать и поправляться. Скоро будет жарко, и мы сможем отлично подраться.
Она говорила с такой уверенностью, что даже не беседуй Элаикс с демоном, он все равно поверил бы каждому слову.
"Все-таки хорошие ребята мне попались в отряд", - подумал тимберец, говоря вслух:
- Отдохнуть, говоришь? С милой девочкой в постельке? Небось, для того и подложила.
- А ты что, хочешь, чтобы я составила тебе компанию вместо нее? - включилась в игру Эльра.
Элаикс улыбнулся и окинул взором фигуру северянки.
- Да, ты была бы лучше, а то больно уж эта тощая.
Северянка показала ему неприличный жест, однако Элаиксу показалось, что она слегка смутилось.
"Странно, разве она не девчонок любит? Вот и пытайся понять этих женщин", - подумал юноша.
- Не хочу я сейчас никаких фариек, просто посплю, так будет лучше. Поэтому оставь меня. Ее можешь забрать с собой.
Он зевнул - разговор отнял почти все силы, а их следовало беречь, чтобы поправиться к началу заварушки.
Эльра кивнула, но осталась в комнате.
- Да?
- Я рада, что ты жив, - проговорила она и, резко развернувшись развернувшись, вышла прочь.
Когда дверь закрылась, Элаикс разбудил свою имперскую рабыню - вот так словосочетание! - и отправил ту вслед за госпожой. Как только комната опустела, он закрыл глаза и уснул.

***

Юноша восстанавливал силы с такой скоростью, что с трудом верил собственным глазам. Что уж говорить про подчиненных, которых за последние дни стало почти в три раза больше, - они смотрели на своего Старшого или Южанина, как начали называть Элаикса, точно на бога.
Впрочем, юноша и не возражал против подобного преклонения. Напротив, оно было удобным - приказы исполнялись быстро и четко, никто ничего не спрашивал, не задавал лишних вопросов. Ну и, что уж тут скрывать, это действительно было очень приятно. По старому к нему относились лишь Первые, как новички стали называть пятерку его офицеров. И это тоже устраивало юношу.
На пятый день после пробуждения Элаикс окреп настолько, что вышел в город. Было душно, сыро, пахло надвигающейся грозой.
Несмотря на погоду народу на улицах было много. Они кучковались, перешептывались и вообще вели себя на удивление странно. Управляй Элаикс Раэлином, он давно бы уже послал солдат в районы, заполоненные беднотой, приказав тем бить всех, кто просто косо посмотрит. Но отчего-то этого не происходило.
Юноша, поддерживаемый под руку Аладаном, которого сам и прихватил, шел и радовался солнцу - дни в мрачной затхлой комнате, походившей на склеп, нельзя было назвать очень приятными. В памяти то и дело всплывали воспоминания о годах рабства.
А еще Элаикс размышлял о словах демона, он не переставал думать о них все это время, сам не зная почему, испытывая самый настоящий страх перед возможностью окунуться в бурный поток. Неизвестность откровенно пугала и Элаикс так до конца ничего и не решил. Его люди проводили время в праздности, наслаждаясь заслуженным отдыхом, отсыпаясь и отъедаясь, и, наверное, никто из них и не подозревал, как муторно на душе у командира.
Опять некстати в памяти всплыл образ невысокого юноши, на сей раз к нему добавилось имя.
- Трегоран, - прошептал Элаикс, точно пытаясь распробовать слово на вкус.
Он был уверен, что с этим именем связано нечто важное, и что если только он вспомнит это, то сможет двигаться дальше.
Но как быть назревающим восстанием? На что решиться?
Голова опять разболелась, и раненый сильнее оперся на своего однорукого провожатого, стараясь выкинуть из головы все посторонние мысли.
Наконец они добрались до лотка, торгующего жареным мясом. Тут всегда толпились тощие оборванцы, привлеченные запахом еды, и не менее тощие псы, частенько этой едой становившиеся.
- Я не понимаю фарийцев, - произнес он достаточно громко для того, чтобы однорукий северянин услышал.
- М-м-м?
- Почему они так жестоки? Почему выпивают все соки из людей, - Элаикс почувствовал, что с каждым произнесенным словом злится все сильнее. - Ваша страна богата и обширна, тут много лесов и полей. Так отчего же город задыхается от вони тысяч нищих, которым не хватает денег даже на то, чтобы утолить голод?
- Ты жадаешь вопрошы, ответ на которые очевиден.
- Да знаю я! - зло выкрикнул юноша, не замечавший, что их разговор привлекает внимание. - Все я знаю. Но не могу только понять скотства имперцев. У нас тоже богатые жили лучше бедных, но все это... - он широким жестом указал на тощих людей.
- Мы проиграли войну. Победители вшегда бешпощадны. Шмиришь.
- Не хочу и не стану! - Элаикс извлек кошель, которым его снабдила заботливая Эльра и высыпал его содержимое на прилавок. - Мяса всем, кто попросит. Тут хватит.
Восторженный вой раздался со всех сторон и к вожделенной еде потянулись десятки рук. Толпа моментально насела на них, чего Элаикс не ожидал. Он потерял равновесие и полетел вниз, однако сильная рука Аладана подтянула его и вырвала из людской массы. Бывший гладиатор оттащил своего командира подальше, усадил около стены и только после этого очень грязно выругался.
- Парень, ты или великий вождь, или дурак. Надо было додуматьшя!
Элаикс слабо усмехнулся.
- Я плохо контролирую себя в гневе, - признался Элаикс, который только сейчас осознал, что за последнее время, действительно, стал куда злее. Он и раньше-то не был образцом спокойствия, но никогда не терял контроль над собой.
"Тоже, что ли, подарок от демона"? - подумал он. - "Надо будет разобраться".
- Жаметил, - покачал головой Аладан.
Они некоторое время молчали.
- Так о чем ты хотел поговорить?
- О том, что творится вокруг. О нашей банде, о будущем, - Элаикс успокоился. Он решился, выбор был сделан. - Я хочу, чтобы ты учил наших новичков фехтованию и строевому бою.
- Ты...
- Да! Я хочу оседлать бурю!
И точно подтверждая его слова, тучи, затянувшие небо, излились потоками воды, а вдалеке ударил гром.

Глава 9

Почти полторы недели прошло с того момента, как Трегоран стал мужчиной. И, надо заметить, он не переставал становиться все мужественнее и мужественнее едва ли не каждую ночь. Этаара была страстной и пылкой натурой, и не боялась демонстрировать это. Маркаций, если и подозревал что-нибудь, молчал, ничем не выказывая раздражения. Их обучение продолжилось, и юноша постигал все новые и новые тайны волшебства. Он освоил уже почти три сотни заклинаний - в основном слабых - хотя использовать без помощи мысленного прочтения мог не больше третьей их части.
Зато его Пламя разгоралось все сильнее, и это не было обычной похвальбой - постоянные тренировки плодотворно влияли на дар и Маркаций, радостно потирая руки, обещал через пару недель перейти к действительно сложным чарам.
Но не все шло хорошо - мысли о страшной сделке и не отпускали молодого волшебника, заставляя того кричать во сне и просыпаться в холодном поту. Он постоянно видел кошмары, каждая деталь которых навечно заседала в памяти, по делу и без дела вылезая наружу и напоминая о себе. Через некоторое время Трегоран начал ловить себя на мысли о том, что все чаще прикидывает - не сглупил ли он, заключив договор с Отцом Лжи? И не оказалась ли - или еще окажется? - плата чрезмерной? Эти страхи вынудили его проводить изрядную часть свободного времени в библиотеке, пытаясь найти все, что только можно, про загадочное существо, любящее принимать форму ежа.
За этим занятием его и застала Этаара.
- А вот и я. - Ее веселый смех колокольчиком раскатился по библиотеке, когда девушка открыла дверь и прошмыгнула внутрь.
- Привет, - Трегоран отложил книгу и уставился на подругу, широко улыбаясь при этом.
Она подошла к нему и нежно поцеловала.
- Что читаешь?
- "Небожителей" Аристиана Герхка. Эта книга про богов древности.
- Слушай, - девушка облизнулась, - есть вещи поинтереснее. Хочу вытащить тебя на конную прогулку с сюрпризом.
Отказаться от такого предложения было невозможно, и очень скоро Трегоран направлял своего скакуна вслед за прижавшейся к лошадиной шее Этаарой. Сегодня их прогулка продолжалась дольше обычного, и когда Этаара слезла с лошади, они оказались возле небольшого озерца. Девушка небрежно скинула свою одежду и нырнула.
- Чего ты ждешь? - весело рассмеялась она, показываясь не поверхности. - Тут тепло, иди же ко мне.
Вода в озере была действительно теплой, но Этаара, точно змея обвившаяся вокруг юноши, оказалась куда горячее.
- Что это за место? - спросил он, стараясь увернуться от ее влажных губ. - Почему озеро такое теплое?
- Ты же маг, вот и скажи.
Трегоран, с трудом сдерживая свои инстинкты, призвал Воздушное зрение, позволявшее видеть магию, разлитую вокруг - у опытных магов глаза менялись настолько, что им не требовались такие заклинания, однако новичкам вроде него приходилось пользоваться тем, что есть, - и ахнул. Озеро находилось возле высокой стены, сплетенной из тончайших, невидимых обычному глазу, нитей.
"Воздушное заклинание, да еще такого уровня", - подумал Трегоран, а в следующий миг все мысли улетучились из его головы, потому что Этаара напомнила о себе, и еще как!
Спустя какое-то время - вечность, наверное, - они, тяжело дыша, лежали на песке у самой кромки воды. Трегоран чувствовал, что желание снова возвращается к нему, а Этаара, прижавшись к его плечу, ласкала пальцами ухо своего любовника.
- Ты сегодня был особенно хорош, - прошептала она и поцеловала Трегорана в щеку.
- Что это за стена? - покраснев, задал он вопрос.
- Это? А разве отец не говорил?
- Нет.
- Это барьер, который отпугивает диких животных и не позволяет стадам разбежаться.
"А заодно не дает никому забраться во владения Маркация или покинуть их без того, чтобы хозяин не узнал об этом. Поразительно! Какой же силой обладает учитель? Интересно, как это заклинание работает? Скорее всего, черпает силу в природных источниках энергии, оттого тут, посреди равнины и возник подогретый пруд. Остаточные выделения магии".
Этаара несколько секунд наблюдала за ним, а затем скользнула вниз.
- Что ты...о-о-о! - закричал от восторга Трегоран.
- Понимаешь, - спустя пару секунд раздался приглушенный голос Этаары. - Отец никого не хочет видеть, вот и огородил свои владения.
- Ясно, да-а-а-а! - Элаикс изогнулся дугой, а его пальцы сжали сырой песок.
- Не торопись, - дочка сенатора вновь отвлеклась от своего занятия. - Проблема в том, что я хочу устроить ему сюрприз.
- Сюрприз? - в голове Трегорана все путалось и перемешалось, волны наслаждения накатывались одна на другую, мешая здраво рассуждать.
- Ну да, у него скоро день рождения и я хочу позвать пару папиных друзей, чтобы устроить сюрприз. Но как сделать это, когда все дороги перекрыты?
Этаара приподнялась и посмотрела на Трегорана.
- Ты хочешь, - догадался он, - чтобы я снял барьер?
- Или хотя бы приоткрыл в нем дверцу. Сможешь?
- Думаю, что смогу.
- Замечательно! - Девушка оседлала его и протяжно застонала.
В себя молодые люди пришли спустя, наверное, час.
- Это было восхитительно, - Трегоран погладил шелковистое бедро подруги.
Та что-то мурлыкнула и прижалась к нему.
- Хочешь искупаться еще разок? - игриво предложила она.
Губы юноши расплылись в дурацкой улыбке.
- А ты как думаешь?
Они плескались в озере до самого вечера. Лишь после того, как солнце устремилось к горизонту, Трегоран, не откладывая более, приступил к работе. Он приблизился к барьеру и сел рядом, закрыв глаза. Вновь вызвав заклинением воздуха магическое зрение, юный чародей приступил к изучению чар. Барьер поистине был настоящим шедевром - у Трегорана уже хватало знаний для того, чтобы понять это. Маркаций рассказывал, что Пламя Духа позволяет преобразовывать энергию человеческого тела и использовать ее по собственному усмотрению, однако это был не единственный способ колдовать.
Природа содержит просто колоссальное количество силы, которую можно использовать в соответствии со своими потребностями, если, конечно же, знать как. Нити элементов можно "поймать", затем - преобразовать и получить нужный узор, закрепив его в ключевых точках. Процесс этот - сложный и долгий - позволяет менять, к примеру, плодородность почвы, вызывать дожди или отводить тучи из целых областей, а также проделывать многое другое. Опытный стихийный маг, работая с силами природы, способен обрушить на вражескую армию град или ураган, преградить путь огненной стеной. Ну, или создать невидимый воздушный барьер, отпугивающий животных и сообщающий хозяину о каждом постороннем посетителе.
Самым большим плюсом подобных чар было то, что будучи завершенными, они начинали подпитываться из внешних источников и не отнимали у чародея и капли сил, что позволяло, как объяснял Маркаций, огораживать разнообразными магическими барьерами дворцы самых богатых и знатных фарийцев, усиливать крепости, прикрывать дороги. Главным же минусом являлось время, необходимое на создание подобных шедевров, а также - запредельная их сложность. Со слов сенатора в Фаре едва ли наберется три десятка чародеев, способных соорудить нечто подобное.
Трегоран протянул вперед руки, исследуя, как учил Маркаций, плетение силовых нитей, снова и снова поражаясь изяществу и простоте работы. Да, сам он до такого еще не дошел.
"Будем честны - я просто умру от перенапряжения, если попробую возвести подобную красоту"! - подумал Трегоран, в очередной раз поражаясь могуществу опального сенатора. - "Но каким же монстром должен быть фарийский император, если такие титаны, как Маркаций, считают себя пылью под его ногами"?
Эта мысль в очередной раз посетила юношу, заставив его сердце трепетать от животного, свозящего с ума ужаса. Он с трудом подавил страх, едва не потеряв концентрацию, и продолжил исследование.
"Как я и предполагал. Линии соединены между собой силой учителя, однако держатся они не за нее, не-ет, не за нее".
Он прошептал еще одно заклинание, и увидел толстый жгут, идущий от барьера вниз - в землю.
"Ага, использование сосредоточений в качестве якоря. Стало быть, кормишься с земли, да, дружок? Все как написано в книгах".
Маркаций давал Трегорану самые разные фолианты, и тот, пользуясь своей ненормальной памятью, благодаря которой ему хватало всего одного взгляда на страницу, чтобы запомнить ее содержимое, успел запечатлеть не одну сотню книг по теории магии, истории, географии и прочим наукам. К сожалению, на тома и свитки с заклинаниями это дозволение не распространялось - тут Маркаций был неумолим.
Трегоран помотал головой, отгоняя ненужные мысли и с удвоенным усердием принялся за работу. Его охватил азарт, хотелось проверить свои новоприобретенные силы и знания, в очередной раз убедиться, что договор с богом был заключен не просто так. А может, он просто жаждал быстрее стать могучим чародеем и где-то в глубине души надеялся, что проделав дыру в барьере, совершит очередной шаг в этом направлении?
Так или иначе, сейчас юноша не задумывался над мотивами своих действий, он творил. Именно так. Лишь здесь, сидя под вечерним небом, изукрашенным кровавыми отблесками садящегося солнца, и вглядываясь в магическую стену, он по-настоящему понял слова сенатора, когда во время одного из уроков тот произнес:
- Запомни раз и навсегда, хороший маг - это художник, пишущий на холсте реальности красками силы. Именно эта грань отделяет посредственность от гения.
Теперь понимание правоты Маркация ясно высвечивалось перед молодым волшебником, и тот работал самозабвенно, не обращая внимания ни на ночной холод, ни на спящую рядом Этаару.
"Итак, вот сигнальные нити. Они соединяются этим плетением. Если мы сделаем вот так... Да, отлично, разрезали. Та-ак, теперь передвинем вот это. Так-так-так"...
- Да! - вслух закричал он, видя, как в барьере появилась брешь достаточно широкая, чтобы в нее мог пройти человек. - Готово!
- Ты справился? - сонным голосом спросила его подруга.
- Да, все сделано, - Трегорана пошатывало от навалившейся слабости, но он излучал гордость. - Я перенаправил сигнальные линии выше и ниже, скрепив их тройным узлом. Пришлось перерезать пару защитных лучей, но это не так важно, восстановлю их, когда гости уйдут.
- Ты лучший! - Этаара бросилась юноше на шею и принялась жарко целовать.
Он с трудом отстранил ее.
- Дай мне передохнуть. Этот барьер выжал меня, словно солнце - финик, лежащий на песке.
Девушка засмеялась, чуть отстраняясь от него.
- Ой, какая же я глупая. Конечно, езжай домой, я позабочусь об остальном. Отца ждет отличный сюрприз!
Разум молодого человека, затуманенный от усталости, уже не был способен правильно воспринимать входящую информацию, оттого и не придал значения ни выражению лица девушки, ни произнесенным ею словам. Вместо этого он сел на своего скакуна и, совершенно не ощущая ничего вокруг себя, отправился назад.
Умное животное само довезло юношу до виллы, где он спешился, не в силах поставить скакуна в конюшню, с трудом добрался до своей комнаты и, не раздеваясь, рухнул на кровать, провалившись в сон еще до того, как голова его коснулась подушки.

***

- Брат, что с нами будет? - мальчик десяти-двенадцати лет от роду держал за руку другого, которому на вид можно было дать от тринадцати до пятнадцати лет.
Оба они были наги и стояли на помосте рядом с десятком таких же напуганных и голых детей.
Внизу расхаживал пузатый фариец, во все горло расхваливающий свой товар.
- А вот мальчики, нежнейшие тимберские мальчики! Они могут работать у вас в доме днем, и греть вашу постель ночью! Приходите и покупайте, не тяните, товар скоро закончится!
- Не знаю, Трегоран - ответил тот, что постарше. - Ничего хорошего.
Рядом с ними заплакал еще один раб - невысокий худенький парнишка с черными, как смоль волосами.
- Не реви, - старший положил ему руку на плечо. - Мы еще живы. Справимся.
- Мама, хочу к маме, - тихонько всхлипывал он.
Младший аккуратно, чтобы не заметил надсмотрщик, пододвинулся к нему и успокаивающе обнял.
- Верь Элаиксу, мы справимся, он никогда никого не обманывал.
- Мне страшно...
Младший сглотнул.
- Ничего не бойся, мы с тобой.
- Откуда они? - раздался сухой чуть надтреснутый голос.
Трое мальчиков, почувствовавшие на себе чужой взгляд, как по команде обернулись. Возле торговца стоял высокий седовласый мужчина, через все лицо которого наискось шел шрам. Он был одет в простую тогу, не носил ни плаща, ни украшений, но трое дюжих раба за его спиной всем своим видом говорили, что этому мужчине не стоит хамить.
Торговец расплылся в широкой улыбке.
- Пилла, друг мой, как я рад тебя видеть!
Седовласый не улыбнулся.
- Откуда они? - повторил он свой вопрос, смерив толстяка презрительным взглядом.
На коротки миг лицо того искривилось в злобной гримесе, а потом приняло прежнее выражение. Лишь в патоке с медом, льющимися изо рта работорговца, пару раз проскочили опасные нотки.
- Трофеи из Тимберии.
- И много у тебя их?
- Десять мальчиков и три девочки, извини, их разобрали в первую очередь. Если бы ты написал раньше...
- Неважно, - оборвал его Пилла. - Они будут работать. Сколько взрослых?
- Еще два десятка.
- Все свежие?
- Да, привезли только вчера. Каждый - здоров и славно потрудится на плантациях высокочтимой госпожи Люсилии и достойнейшего господина Навиния.
- Сколько умеет говорить?
Торговец на миг задумался.
- Из детей человеческий язык понимают только эти трое, - он указал в сторону дрожащих мальчиков. - Они из благородных семей. Взрослые, увы, тупые варвары.
Он всплеснул руками и неодобрительно поцокал языком.
- Хорошо. Возьму этих троих, и десяток мужчин. Их выберу сам.
- Как тебе будет угодно, друг мой. Сейчас рабов выведут для осмотра, - он хлопнул в ладоши и помощники торопливо побежали в рабский сарай, чтобы вытащить на свет пленных тимберцев - места на помосте было немного, а потому ушлый торговец выставил лишь самый лучший свой товар: красивых девушек и мальчиков.
Пилла внимательно проверял каждого раба. Он был строг, замечал каждый недостаток, и всеми правдами и неправдами старался сбить цену. Торг длился долго - торговец, почуявший деньги, не желал терять ни сестерция. Наконец, стороны пришли к компромиссу, и когда все необходимые формальности были улажены, Пилла, жестом приказав одному из своих охранников взять цепь, которой были скованы его покупки, приказал:
- Идем.
- Кто нас купил? - задал вопрос Трегоран.
Пилла остановился. Развернулся и неспешно, даже лениво занес руку для удара.
- Не смей! - рванулся вперед Элаикс, заслоняя собой зажмурившегося брата. - Если ты его ударишь, господа будут недовольна!
Рука опустилась.
- Какой умный мальчик, - проворчал мужчина. - Ладно, прощаю на первый раз.
Он повернулся и пошел, бурча что-то под нос, а скорбная вереница двигалась следом. Шли долго, петляя по широким улицам. Передохнуть получилось лишь тогда, когда они оказались за пределами городских стен - возле небольшого каравана, состоявшего из десятка телег и фургонов. Здесь общую цепь сняли, и каждый раб остался в личных кандалах.
- Вам сюда, - указал Пилла на одну из телег. - Садитесь.
Пилла дождался, пока мальчики заберутся, и после этого продолжил.
- Как зовут?
- Элаикс, - представился старший.
- Трегоран, - ответил младший.
- Шилмиан, - всхлипнув, произнес третий.
- Вы говорите по-фарийски, хорошо, это ваш пропуск в поместье, если будете умными и послушными. Сможете прислуживать господам, хотя сперва придется поработать на полях, - произнес Пилла. - Но если окажетесь хорошими рабами, со временем получите свободу, как я. Но пока этого не произошло, помните: вы - никто. У вас больше нет страны, нет дома и нет семей. Ваша жизнь отныне в руках господ. Вы хотели узнать, кому принадлежите? Что ж, вас купили благородные патриции Навиний и Люсилия Коррилы, да будут боги благосклонны к ним. Все понятно?
Мальчики переглянулись. Что тут могло быть неясного?
Пилла правильно истолковал их молчание и пошел к другой телеге, потом к еще одной, и еще, и так далее. Возле каждой он останавливался, говорил с рабами, парочке хорошенько врезал - видимо, для острастки. Он зорко следил за всем караваном, пресекая малейшее неповиновение со стороны рабов, и ждал.
Время тянулось медленно, неспешно, приходили какие-то люди, которые загружали на телеги еду, одежду, разные предметы и украшения, других людей.
- Ты понимаешь, что это значит? - спросил Элаикс на тимберском.
- Да, - шепнул ему в ответ Трегоран. - Богатая госпожа послала слугу за покупками.
- Десять возов?
- Она очень богата.
- Мне она уже не нравится.
- Мне тоже, но что мы можем сделать? Нужно прикидываться и вести себя покорно. Тогда, может, сбежим. Поэтому прошу тебя, брат, будь спокойнее.
Элаикс скрипнул зубами.
- Тогда ты - не трусь.
Они переглянулись и впервые за долгое время улыбнулись друг другу. Ждать пришлось долго, но, наконец, Пилла забрался в телегу рядом с детьми и громогласно возвестил:
- Можно трогаться!
Путь до виллы занял много времени. Сперва они ехали по широкой дороге, запруженной людом, затем - свернули на узкую, ведущую в оливковую рощу. За рощей на обширных лугах Трегоран увидил огромные стада, сопровождаемые конными пастухами и целыми сворами громадных и очень злобных собак.
- Скот госпожи, - перехватил его взгляд заметно повеселевший Пилла, который, кажется, уже предвкушал возвращение домой. - Роща тоже ее. Как и вся земля на два дня пути отсюда.
Трегоран, хоть и был ребенком, но многое помнил из того, что рассказывали жрецы. Например, он знал, что фарийцы чтут мужчин больше, чем женщин, и поэтому ему было непонятно, отчего же вольноотпущенник старательно избегает упоминать хозяина, которому, по идее, все и принадлежало. Да, он был ребенком, но у него уже хватало ума не озвучивать подобные вопросы вслух, а потому мальчик промолчал, почтительно склонив голову. Кажется, их надсмотрщика это устроило, потому что тот не стал ругаться, и даже принялся насвистывать какую-то веселую песенку.
Несколько раз они встречали отряды вооруженных мужчин. В каждом из них было не меньше десятка человек, и всех, как и пастухов, сопровождали псы, настолько большие, что у мальчиков от страха сводило скулы.
- Это быки какие-то, - шепнул Элаикс себе под нос, но Трегоран его услышал.
- Плохо.
- И еще как.
- О чем вы? - чуть слышно подал голос третий мальчик, успевший немного успокоиться.
- Ты ведь Шилмиан?
- Угу.
- Держись нас, мы с братом не собираемся задерживаться у фарийцев, - прошептал Элаикс. Говорил он настолько уверенно, что даже Трегоран почувствовал облегчение. Шилмиан же расцвел от радости.
- Скажи, ты откуда?
- Из Неназываемого города, - шмыгнул носом парень.
- Жрец?
- Должен был им стать.
Когда эти слова были произнесены, разговор как-то сам собой затих на некоторое время, и повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь Пиллой, скрипом колес, да окриками охраны.
Наконец они подъехали к вилле. Она была способна вырвать вздох восхищения даже у видавшего виды человека. Огромное длинное здание, облицованное мрамором и выстроенное на невысоком рукотворном холме. Его центральная часть с многочисленными колоннами, удерживавшими крытый свод, вела в просторный сад, за которым различались контуры больших входных дверей. Флигели - длинные и вытянутые в разные стороны, - украшались многочисленными статуями, каждая из которых находилась в специально отведенной для нее выемке.
У подножия виллы примостились десятки разных построек: ремесленные мастерские, кухни, бараки для рабов, бани и многое, многое другое.
Получался своеобразный мир в мире, предназначенный для жизни и увеселения всего двух человек.
У широкой дороги, ведущей к колоннам, раскинулся огромных размеров двор, в центре которого бил самый настоящий фонтан. Тут было людно, как на базаре - кто-то куда-то бежал, кто-то с кем-то спорил, и все были заняты просто до невозможности. Телеги с грохотом закатились на каменные плиты и остановились.
Тотчас же вокруг них засуетились люди самого разного возраста и цвета кожи. Все они были одеты в грубые робы и носили ошейники. Одни люди принимали тюки и уносили их, другие распрягали лошадей, третьи, собирали рабов по группам и отводили их куда-то. Пилла жестом приказал мальчикам выбираться.
Едва только они выбрались, как увидели странную парочку - женщину и мужчину средних лет, неспешно подходящих к телегам.
Пышнотелая фарийка выглядела лет на сорок. Она была одета в роскошное платье, украшенное золотой нитью. Ее пальцы унизывали перстни с ярко блестящими в лучах полуденного солнца драгоценными камнями, а волосы - уложенные в сложную прическу и сильно напудренные - поддерживали золотые заколки. Следы былой красоты еще были заметны на ее лице и расплывшемся теле, но безжалостное время не собиралось давать своей жертве ни единого шанса, сколь бы хорошо та не маскировалась. Морщины в уголках глаз, тонкие сеточки сосудов на руках и ступнях, едва прикрытых изящными сандалиями, незаметные на первый взгляд складки кожи на шее - все свидетельствовало о том, что неумолимая старость уже стучится в двери этой несомненно богатой и влиятельной патрицианки.
Ее спутником был широкоплечий, облаченный в белоснежную тогу мужчина. Он был красив и неплохо сохранился, несмотря на возраст - могучие мышцы вздымались на руках и живот почти не выпирал из-под ткани. Все портило выражение изнеженности и пресыщенности, ни на миг не пропадавшее с его лица.
Трегоран сразу понял, что это - хозяева.
- Какой у нас сегодня хороший улов, дорогая, - скучным голосом произнес стареющий красавец. - Я вижу, наш верный Пилла совершил множество прекрасных покупок.
- О да, - хихикнула женщина. - Таких милых и свеженьких.
И она указала на мальчиков.
- Ну-ка, ну-ка, - по-отечески улыбаясь, Навиний подошел к ним и ласково погладил Трегорана по щеке. - Какая же прелесть. Эх, дорогая, кажется, нам и правда следовало отправить парочку своих людей в эту варварскую страну. Какие прелестные мальчики, так и хочется купить их всех, из них, думаю, получатся превосходные работники. Впрочем, не тощеваты ли? Смогут ли хорошо обрабатывать поля?
- Приятно слышать, дорогой супруг, что ты наконец-то осознал мою правоту, - совершенно беззлобно хихикнула Люсилия. - А что касается работы, скажи, у нас хотя бы один раб отлынивал от нее?
- Твоя правда, душенька, - Навиний подошел к дрожавшему точно лист на ветру Шилмиану. - Но как ты думаешь, быть может, нам стоит забрать этих милых мальчиков в дом?
- Не рано ли? - усомнилась патрицианка. - Они еще слишком дики и неотесанны, не умеют жить среди людей.
Патриций скривил губы.
- И опять ты права...
Повисшая в его словах недосказанность очень не понравилась Трегорану, который сжался и постарался стать еще незаметней, а фариец подошел к Элаиксу, который бросил на него испепеляющий взгляд.
- Вот этого точно неплохо будет укротить, - он перевел взгляд на Трегорана. - Братья?
- Да, господин, - пролепетал тот.
- Хорошо, пойдет с братом. А что с этим, душенька?
Он указал на Шилмиана, который, как и Трегоран, побледнел, точно покойник.
Фарийка подошла к мальчику и задрала его подбородок, заглядывая в глаза, после чего проверила зубы и пощупала мышцы рук.
- Тебе хочется передать этого милого мальчика в дом, душа моя? - улыбнулась она. - Почему бы и нет? Пилла!
Вольноотпущенник тотчас же возник за ее плечом.
- Да, госпожа, - склонился он, стараясь при этом избегать взгляда Навиния.
- Ты понял, что нужно?
- Да, госпожа, - голос Пиллы был сладок, точно мед. - Я все исполню, не сомневайтесь.
Навиний шутливо похлопал слугу по щеке и радостно рассмеялся.
- Что бы мы делали без тебя, ума не приложу!
- Спасибо господин, вы очень добры ко мне.
- Ну-ну, ты заслуживаешь похвалу.
Навиний взял Люсилию под руку, и неспеша направился к вилле.
Пилла же схватил Шилмиана за руку и потащил его куда-то, но Трегоран заметил взгляд вольноотпущенника, и ему стало не по себе. В глазах Пиллы читалась ненависть к бывшему хозяину и желание его крови.

***

Трегоран проснулся мокрый от пота. Все его тело дрожало, а из глаз текли слезы. Юноша тихо застонал, закрывая лицо ладонями. Опять этот сон! Кошмарные видения из прошлого, не отпускающие даже здесь. Впрочем, сон этот никогда еще не был настолько ярким и образным. Бедолага Шилмиан, рынок, и этот, третий... Как там его? А, неважно!
Юноша решил проверить кое-что и напрягся, призывая в памяти лицо Пиллы. Оно возникло перед его глазами с пугающей четкостью - сухие тонкие губы, родинка под глазом, копна седых волос...Шрам...Длинные тонкие пальцы, такие крепкие и жесткие...Руки занесена для удара, а губы шевелятся, выкрикивая ругательство...
Трегоран с трудом подавил рвущийся наружу вопль и яростно хлестнул себя сперва по одной щеке, потом - по другой. Полегчало, в голове прояснилось, и он стал понимать, где находится.
- Ох, с этой памятью нужно быть осторожнее, - пробормотал юноша, и замер.
Что-то было не так. Сразу же волна страха взметнулась из глубин его сознания, угнездившись стаей скользких угрей в желудке. Ученик чародея сглотнул.
"Что же именно. Может быть то, что меня разбудило"?
Он напряг память, пытаясь понять, что вырвало его из-под власти кошмара. И вспомнил!
Трегоран вскочил обливаясь ледяным потом. Сомнения не было - тихий крик нарушил его покой. И раздался этот звук совсем недалеко. Мысли закрутились внутри его черепной коробке, точно стая бабочек, напуганных человеком, выбежавшим на цветочный луг.
"Что делать? Бежать? Нет, я не могу бежать! Нужно проверить? Нужно ли? Я должен! Уверен"?
Его начало трясти, но ноги сами сделали первый шаг. Трегорану почему-то начало казаться, что случилось нечто очень и очень плохое. И почему-то он, опять же, был уверен, что это самое плохое произошло с Маркацием. Откуда в его голове всплыла эта идея, юноша не понимал, а потому осторожно двинулся вперед - к покоям опального сенатора.
Шел медленно, осторожно, вслушиваясь в каждый шорох. И не напрасно - из-под плотно прикрытой двери струился мягкий свет, и раздавались голоса - он услышал это, оказавшись перед дверьми. Юноша приложил ухо к полированному дереву, стараясь понять, что же происходит внутри. Его испуг был так силен, что Трегоран даже не вспомнил заклинание школы воздуха, позволяющее усиливать слух. Но и так голоса были весьма отчетливы.
- Ну и чего нам теперь делать? - Грубый мужской голос.
- Берем, что хотели, и прочь отсюда. - Юношеский голос. Наверное, принадлежащий ровеснику Трегорана. - Пора заканчивать, пока слуги не встрепенулись.
- А чего вы их боитесь? - Трегоран открыл от изумления рот, говорила Этаара. - Они теперь мои.
- Девочка, тут пока нет ничего твоего, потому что если хотя бы одна живая душа заподозрит нас, то четвертование будет самым легким наказанием, на которое мы сможем рассчитывать.
- А ты не пугай меня, Килий, я сама кого хочешь испугаю.
- Ой, ну вы посмотрите, какая боевая. - Раздался легкий шлепок, сопровождаемей руганью, и злой смех.
"Разбойники", - подумал Трегоран. - "Но почему Этаара с ними? Какая разница, я обязан спасти учителя"!
Он рванул дверь на себя и влетел в опочивальню Маркация. И остановился, замерев, как вкопанный.
Помимо самого хозяина комнаты, в ней находились четверо - Этаара и три незнакомца. Первый - высокий и кряжистый здоровяк в броне. Второй - фариец с породистым лицом потомственного патриция, обнимал Этаару и фривольно лапал ее зад. Третий, который не произнес ни слова - невысокий, закутанный в серое человек с ножом в руке, стоял подле ложа, на котором лежал Маркаций, приставив лезвие к горлу сенатора.
- Этаара, - удивленно произнес Трегоран.
- Этот, что ли? - спросил второй.
- Да, Килий, он самый. Ревнуешь?
- Чтобы я ревновал к ослотрахам, - фыркнул Килий, плотнее сжав ягодицы девушки. - Будем считать, что порадовали парня перед смертью.
Слово "смерть" заставило глаза юноши расшириться от ужаса.
- Что тут происходит? - задал он, наверное, самый глупый вопрос из возможных.
- А ты еще не понял? Глупенький маленький южанин, - произнесла Этаара, и голос ее был злым и решительным. - Ну ладно, объясню. Мы с друзьями убиваем папочку, чтобы я получила наследство и смогла бы наконец убраться в Фар, где стала бы жить с любимым в свое удовольствие.
Она нежно коснулась щеки Килия.
- А тебя, дурачок, мы просто использовали.
- Это да, - согласился здоровяк. - Не смогли пройти мимо такой возможности. А то, понимаешь, не было у нас чароплета своего, чтобы снять барьер, а тут ты нарисовался. Этааре пришлось поработать немного, но да ей не привыкать.
Девушка гневно фыркнула и метнула в подельника убийственный взгляд.
- Хватит, - подал голос тип с ножом. - Заканчиваем.
- Сивилла, ты все такой же скучный, - надула губки Этаара. - А как же поиграть?
- Это не игра.
Нож стал опускаться к горлу Маркация.
- Стойте! - закричал Трегоран, чувствуя, как его накрывает паника. - Почему учитель не двигается?
- А-а, ты про это? - Девушка хихикнула. - Всего лишь цветок змееглаза.
Трегоран побледнел. Он слышал про этот страшный, а также невероятно редкий и дорогой цветок, отвар из которого лишал магов силы. Нужно было выпить не меньше чашки, зато после этого на добрую четверть часа любой колдун становился беспомощен, точно ребенок.
Этаара вздохнула и подошла к типу с ножом.
- Дай мне, - она протянула руку и склонилась над отцом. - Слышишь ли ты меня, уважаемый батюшка? Надеюсь, что да. И надеюсь, что ты будешь счастлив в подземном царстве.
Глаза Маркация неожиданно распахнулись.
- Тре..горий, - прошептал он, - беги-и...
Этаара взвизгнула и вонзила нож в шею родного отца. Тот захрипел, девушку окатило алым, а отцеубийца принялась хохотать.
- Не-ет! Зачем! - не своим голосом заорал Трегоран, который все это время стоял, точно громом пораженный. Его ноги подкосились, и юноша рухнул на пол, закрыв глаза руками и зарыдав.
Истеричный смех Этаары оборвался.
- Зачем? - по-змеиному прошипела она. - Затем что я его ненавижу! У него всегда была только магия на уме. Ах, как он, наверное, расстроился, узнав, что дочка не может колдовать. Как горевал!
Девушка уже не говорила, она выплевывала обвинения, размахивая окровавленными руками. В этот момент в ней не осталось ничего человеческого - пустая оболочка, заполненная злом и ненавистью.
- Я думала, что буду сидеть в этой дыре до конца своих дней, но тут появился ты. Трусливый дурачок, которого нужно было всего лишь подтолкнуть. Тебя даже не пришлось влюблять в себя. Поманила пальцем, и ты побежал следом!
Она говорило быстро, отрывисто, проглатывая окончания.
- Я сразу поняла, что ты - пустое место. Жалкий трус, волей богов наделенный силой, которую не заслуживаешь. Ты - ничто, ты дрянь! Мне было противно даже сидеть рядом с тобой, поганый полукровка! Но ничего, - она кивнул типу в сером. - Сейчас мы решим и этот вопрос.
- Он не одурманен, - заметил тот.
- И что? Посмотри на этого слизня. Трясется, точно куст на ветру.
Серый извлек из-за пояса еще один нож и быстрым шагом направился к Трегорану, рассудок которого был близок к помутнению из-за нечеловеческого ужаса.
"Я умру, я умру, я сейчас умру" - единственная мысль, которая билась в его голове, затмевала все остальное, не давала сосредоточиться и произнести хотя бы самое простое заклинание.
Но там, где спасовал рассудок, тело справилось лучше всяческих похвал. Его губы сами собой принялись шептать слова, а руки - складывать печати. Все случилось столь быстро, что преступники не успели ничего сделать. Последнее слово слетело с языка, одновременно с этим руки закончили сложную вязь заклинания, направив силу туда, куда и следовало.
Полыхнуло!
Трегорана обдало нестерпимым жаром. Страшно закричали убийцы, но вопли их оборвались спустя мгновения - огненное кольцо, сотворенное молодым волшебником, превратило людей в пылающие факелы. Вот только пламя и не думало успокаиваться - оно жадно принялось грызть предметы, кровать, на которой распростерлось тело Маркация, ковры и занавеси. По треску Трегоран понял, что деревянные перекрытия также не избежали своей судьбы.
Юноша, точно во сне, поднялся и побежал прочь. Он вылетел из душной, заполненной едкой гарью, тьмы в ночную свежесть, но не остановился. Где-то слышались голоса - разбуженные пожаром люди метались, точно сумасшедшие, кто-то нес воду, кто-то спасал имущество, кто-то просто носился взад вперед, поддавшись панике. Все это Трегоран отмечал отстраненно, он не понимал, где находится и что делает, не осознал, что уже скачет. Внутри все горело, пламя выгрызало все мысли и чувства, перед тем, как приняться за тело. Почему-то оно при этом хохотало голосом Этаары.
Потом он снова шел. Брел, понурив голову. Полз.
Наконец последние силы оставили его, и юноша погрузился в спокойный крепкий сон, и на этот раз никакие видения из прошлого его не навещали.

Глава 10

- Сколько у нас людей?
- Почти три сотни. Приходят каждый день, - отрапортовал Инатор. - Готовим их. Сделаем солдатами. Они - ганнорцы.
- Хорошо, - Элаикс задумчиво подошел к окну, открывающему вид на каменную стену внутреннего города. Сегодня они прятались в той части Раэлина, что была заселена лавочниками, ремесленниками, купцами и прочим людом, не сумевшим пробить себе дорогу в закрытую каменными стенами святая святых, но достаточно обеспеченных, дабы не общаться с трущобными отбросами.
По каменной мостовой, грохоча на каждом шагу, промаршировал отряд воинов со щитами и копьями. Городские центурии все-таки были приведены в полную боевую готовность, однако никаких сведений о девятом и семнадцатом легионах, расквартированных на севере - возле границы провинции - не было. И это настораживало.
- Какие сведения от Эльры с Бартихом?
- Ничего. Фарийцы глупы. Или готовятся.
- Я не считаю их дураками.
- Я тоже.
Элаикс тяжело вздохнул. События развивались слишком быстро. За последние дни стычки участились, в окрестностях города была сожжена еще одна усадьба, и на сей раз он не имел к этому ни малейшего отношения. Более того, появились слухи о крупных отрядах, рыскающих по лесам и режущих фарийские патрули. А наместник вел себя так, точно ничего и не произошло. Возможно, солдаты двух легионов удерживают северный рубеж империи, на котором - как говорили - также стало весьма неспокойно, однако даже последний дурак должен понимать, что если не умиротворить провинцию, то все может вылиться в восстание, которое попросту отсечет тылы легионов. Много ли они навоюют в окружении? Вопрос, как сказал бы Бартих, риторический.
Фарийцы, непревзойденные мастера тактики и стратегии, просто не могли не знать этого.
Он помассировал виски - от всех этих размышлений стала болеть голова.
- В последние дни я слишком много думаю, - проговорил себе под нос юноша. - Не мое это дело, ох не мое.
Он и сам не заметил, что перешел на фарийский, а потом удивился, когда получил ответ.
- Нет, твое, - Инатор как всегда был лаконичным. - Ты главный.
Элаикс оставил эту его реплику без ответа, решив вернуться к теме разговора.
- Вернемся к бойцам. Как у них дела с дисциплиной?
Юноша почесал подбородок и нахмурился.
- Хочешь поставить их в плотный строй? Забудь. С фарийцами не справились даже атериадцы.
- А-а-а, их знаменитая фаланга.
- Да.
- Ты воевал в их армии?
Инатор мрачно посмотрел на командира, словно прикидывая - стоит ли откровенничать, или нет. Наконец, он вздохнул и отвернулся.
- Нет. Союзная конница. Чудом ушел из-под Фирмилен. Там полегли почти вся люди царя Пиррантиха. - Он замолк, точно размышляя, достаточно ли уже произнес, или можно выдавить пару слов для пояснения. - У него была самая сильная атериадская армия к западу от Великих гор!
Он зло бросил какую-то фразу на неизвестном Элаиксу языке.
- Не люблю вспоминать.
- Понимаю, - Элаикс вновь взглянул в окно и нахмурился - по улице бежало несколько человек, выкрикивающих что-то на ганнорском, а точнее - одном из его диалектов. За ними тотчас же, бросая все дела, срывались остальные горожане и устремлялись вперед. - Инатор, что это случилось на улице?
Полукровка подошел к окну и прислушался. В следующий миг его лицо вытянулось, а глаза расширились.
- Бунт, - прошептал он.
- Что? - Элаиксу показалось, что он ослышался. - Повтори!
- Бунт! - Инатор расхохотался. - Они зовут людей резать захватчиков. Прислушайся.
Элаикс напряг слух. Да, со стороны рынка действительно доносился какой-то гул, будто сотни пчел слетелись на цветущую поляну. Вскоре к гулу стали примешиваться вопли, столь громкие, что было слышно даже тут, а затем добавился характерный, ни с чем не спутываемый звук - скрежет железа, бьющегося о железо.
- Что, Рил-ликс забери их всех, творится? - Элаикс был совершенно сбит с толку. - Почему сейчас?
- А есть разница?
- Да, проклятые подземные боги, есть! Все наши раскиданы по городу или за ним, мы ничего не можем сделать!
Его мозг начал лихорадочно работать, пытаясь найти решение проблемы, в которую повезло угодить из-за собственной недальновидности. Элаикс совершено серьезно считал, что уж пара недель то у него есть и можно нормально подготовиться, а потому и его пятерка Первых, и все рядовые члены банды были разбросаны кто где. Эльра, каким-то неуловимым образом ставшая ответственной за сбор сведений, с парой человек отправилась в окрестности - выяснять настроения жителей деревень. Бартих, выявивший предателя, общался с тем в трущобах, стремясь вытрясти имена подельников. Грантар, взявший на себя распределение снабжения, так сказать, добывал пропитание, ну а Аладан и львиная доля новичков тренировались за городом - в лесу, где однорукий воин нашел укромное местечко. Прочие же подчиненные в основном занимались своими делами, в чем бы эти самые дела ни заключались.
Выходило, что за границами первой линии стен, там, где на глазах разгоралось пламя мятежа, у Элаикса было человек семь-восемь, и это считая его с Инатором! Они собирались вечером сходить на дело - растущий отряд жрал деньги, как не в себя, и старые запасы начали уже подходить к концу.
- А если они успеют закрыть ворота, то нам крышка, даже станем отсиживаться и никуда не полезем, - резюмировал юноша.
Кажется, Полукровка думал о том же, потому что он произнес:
- Тогда нужно взять их.
- Согласен. Хватай своих парней, и пойдем!
Когда они выбрались наружу, на улице уже царил хаос. Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал, где-то дрались, а невдалеке поднимался первый столб дыма.
Однако группу вооруженных и решительно настроенных мужчин горожане пропускали сразу, не просто расступаясь, а стелясь к стенам и не решаясь затевать драку. Элаикс не сразу понял, отчего это так, пока не встретил точно такой же отряд, выскочивший из небольшого переулка.
Его командир - очень высокий светловолосый мужчина - окинул Элаикса коротким взглядом и спросил что-то по ганнорски.
Инатор ответил, и гигант, радостно осклабившись, махнул рукой вперед, показывая, что движется к воротам.
- Отлично, - шепнул себе под нос молодой воитель, - лишняя помощь не повредит.
Юноша непроизвольно коснулся татуировки на своей руке. Скоро он пройдет хороший отрезок пути по страшной дороге крылатого демона.
Идея о взятии ворот пришла в голову не только бунтующим - фарийцы тоже не были идиотами. За короткий отрезок времени, что был у солдат в распоряжении, те успели не только закрыть проход, но даже соорудить импровизированную баррикаду. Их лучники, засевшие в надвратных башнях, угощали стрелами всякого, кто осмеливался выбраться из-под укрытия зданий на открытое пространство. Почти четыре десятка тел, распростертых на камнях, ярче любых слов свидетельствовали о меткости городской стражи Раэлина.
- Думаю, так везде. Не откроем быстро, придет помощь, - заметил Инатор.
- Да, - Элаикс напряженно размышлял.
Всего около ворот собралось почти три сотни ганнорцев, правда, вооруженных среди них не насчитывалось и половины. Броней же могли похвастаться едва ли две дюжины. Впрочем, северяне, кажется, не испытывали по этому поводу особого сожаления - почти все мужчины разделись по пояс, и на телах многих из них блестели узоры, нанесенные краской. Он вспомнил, что Аладан рассказывал о боевых обычаях ганнорцев - те любили выходить в бой безо всяких доспехов, с мечом в одной руке и щитом в другой. Кончилось это все тем, что не столь сильные, зато лучше защищенные фарийцы разбили их и поработили большую часть племен.
Пока он размышлял о пагубности некоторых самобытных обычаев, кто-то решился действовать - раздался рев, и толпа отчаянно верещащих мужчин бросилась на фарийское укрепление. Тотчас же из-за баррикады полетели дротики, а сверху - стрелы, первые жертвы упали на землю, обливаясь кровью. Боевые кличи сменились воплями боли и ярости.
И тут Элаикс увидел отличную возможность.
- Прикройте меня! - приказал он, выскакивая из своего укрытия и бросаясь вперед. Он слышал, как в полголоса ругнулся Инатор, срывая с плеча лук и несясь следом, слышал крики, брань и вой стрел. Он слышал голос смерти! Подхватив у убитого короткий нож, Элаикс размахнулся, и запустил его в сторону стены. Один из лучников закричал и рухнул вниз, но юноша не остановился, чтобы праздновать. Тимберец нырнул вниз, перекувырнулся, поднимаясь, схватил два коротких меча, и швырнул один за другим в сторону лучников, бьющих сверху. По одному, кажется, попал. Впрочем, это не имело значения, потому что главной целью были ворота. Он подхватил убитого и, прикрываясь им, как щитом, ворвался на баррикаду, подпрыгнув при этом, чтобы не получить копьем в живот или по ногам. Приземлился юноша уже за спинами фарийцев и, недолго думая, начал вращать покойником, точно цепью, сбивая врагов с ног и нанося тем тяжелые увечья.
Фарийцы в ужасе отступили, их замешательство длилось недолго, но его было достаточно для того, чтобы первые ганнорцы ворвались на баррикаду. Началась резня, в которой Элаикс принял самое деятельное участие. Он выхватил свой меч, искусству владения которым вновь начал обучаться под присмотром Аладана.
И снова Элаикса захватило то чувство пьянящей радости, которое нахлынуло во время прошлой драки. Он ощутил себя богом, а не жалким человеком, скованным плотью. Это чувство было столь сильно, столь приятно, что он не сумел сдержать свою радость и весело рассмеялся, не обращая внимания на то, с каким ужасом взирают на него как враги, так и друзья.
Впрочем, враги очень скоро закончились - последний фариец рухнул на землю, и бунтовщики устремились к стене, стараясь быстрее забраться наверх и поквитаться с лучниками. Элаикс же решил, что у него найдется занятие и поважнее. Выбрав из баррикады один приличных размеров булыжник, юноша поднял его одной рукой - это далось не так легко, как хотелось бы, но произвести впечатление было очень важно - и, размахнувшись, запустил им в ворота.
Дерево жалобно скрипнуло, прогнулось в месте удара, но выдержало. Элаикс хмыкнул, подобрал свой камень и, делая вид, что не замечает пораженных взглядов ганнорцев, повторно метнул его в цель.
Треск стал ощутимо громче.
- Быстро, - заметил Инатор. Его колчан был пуст, а на щеке пролегла царапина.
- Кто это тебя так?
- Лучник. Меткий, зараза.
- Был?
- Угу.
Элаикс кивнул и вновь поднял камень.
- Сколько наших потеряли?
- Пятерых.
У юноши неприятно засосало под ложечкой, но он отбросил это мерзкое ощущение.
- Хорошо, - он размахнулся и метнул камень так, что хрустнуло в спине.
На этот раз дерево подалось - с омерзительным скрипом доски проломились и снаряд, пущенный Элаиксом, вылетел в получившуюся дыру.
- Неплохо, - заметил Инатор. - А зачем?
- Потом расскажу, - улыбнулся ему юноша. - Ладно, хватит лясы точить: ломаем их.
После того, как к делу подключился десяток ганнорцев, ворота были снесены довольно быстро.
- Хорошо. - Кивнул Элаикс. - Инатор, бери оставшихся людей и иди к нашим, пускай собираются.
- А ты?
- А я погуляю по городу.
- Ты уверен?
- Исполняй! - неожиданная злость в голосе Элаикса удивила его самого, но эффект был достигнут - Инатор, махнув рукой остальным, оказался за воротами и они припустили прочь от стены, растворяясь в трущобах.
- Хорошо, а теперь можно заняться другими делами.
Элаикс осмотрел столпившихся возле него ганнорцев.
- Так, все за мной! - рявкнул он, вспомнив наставления отца, который говорил, что подчиненные лучше всего на свете понимают крики.
И он кинулся прочь, туда, где слышались звуки схватки, и не думавшей затихать. Оглянувшись, Элаикс заметил, что несколько десятков северян последовали за ним, грозно размахивая оружием на бегу, и выкрикивая что-то донельзя воинственное.
- Вот и хорошо. Вопрос решается сам собой. А Инатор спрашивал, для чего нужно лупить камнем в ворота.
Он улыбнулся, и прибавил шаг. Пускай все случилось раньше, чем хотелось, но с этим можно что-нибудь сделать. Главное - не унывать.

***

Горящая балка свалилась на дорогу, обдав Элаикса снопом искр и заставив того выругаться. Он бросил короткий взгляд на солнце - девятый час с рассвета, и дела становятся только хуже. Когда удалось пробить брешь в воротах и произвести впечатление на ганнорцев, он полагал, что сможет отыскать командиров и организовать нечто, хотя бы отдаленно напоминающее порядок, но все его попытки с треском провалились.
Никто и ничем не управлял! Десятки мелких вожаков вроде него вели за собой толпы разъяренных бородачей, которые крушили все на своем пути и убивали всех, кого только могли заподозрить в симпатиях к фарийцам. А заодно, как понял Элаикс, сводили личные счеты. По крайней мере, то здесь, то там, ему попадались сражающиеся ганнорцы, а пожаров становилось все больше, равно как и хаоса.
- А чтобы это все! - Юноша перелетел через огонь, и устремился вперед. За прошедшее время он успел побывать на рынке и даже в общих чертах выяснить причину восстания.
Точнее не причину, а повод. Все началось банально - какой-то фариец оскорбил жену ганнорца, тот, не долго думая, выхватил меч и отправил хама к его богам. Стражники из городских центурий попытались поднять наглеца на копья, но за него заступились местные, и началась драка, которая со скоростью лесного пожара переросла в побоище. На рынке осталось несколько сотен изуродованных до неузнаваемости тел, а разбегающиеся во все стороны мужчины поднимали народ на восстание. Все казалось настолько продуманным, что юноша первое время отказывался верить в отсутствие некой объединяющей силы, однако суровая реальность плевать хотела на его умозаключения.
Элаикс принял участие в нескольких стычках, отчего его небольшой отряд разросся почти до сотни северян, и теперь он решил проверить, как обстоят дела возле стен внутреннего города.
Мимо него прошли двое парней, тащивших куда-то упирающуюся фарийку. Элаикс усмехнулся и помахал им рукой. Несмотря на неудачи и полную неопределенность, настроение у юноши было лучше некуда - кровь кипела и он буквально не чувствовал усталости, окрыленный действием.
Узкая улочка окончилась, и он выбрался на открытое пространство - все дома должны были быть на расстоянии двух десятков шагов от стены. Тяжелей топот сзади говорил о приближающихся подчиненных - он уже воспринимал ганнорцев именно так.
- Южанин, - к нему подошел один из воинов - грузный бородач. - Что тут?
- Наблюдаю, - лаконично отозвался Элаикс. - Похоже, момент упущен.
Он был прав - на стене, за зубцами, поблескивал металл. Вигилы успели занять оборону.
К воротам, находящимся на пару кварталов западнее, можно было даже не ходить, было очевидно, что ничего нового там увидеть не получится.
- Что будем делать?
Северянин говорил на кошмарной смеси фарийского с ганнорским, и Элаикс не до конца понимал его, но общий смысл сказанного разобрать мог.
- Нужно собирать всех и назначать командира. Без этого мы дождемся лишь прихода пограничных легионов границы, - проговорил он, после непродолжительного раздумья. - А как это сделать, я не представляю.
- А никак, - осклабился его собеседник. - Парни должны успокоиться.
- Угу, я того же мнения.
Элаикс тяжело вздохнул и добавил по-тимберски:
- Проклятые бешеные варвары.
Он еще раз вздохнул и повернулся спиной к стене.
- Боги с ними, пускай стоят.
- А что будешь делать ты?
- Искать своих людей.
Теперь настал черед ганнорца задумываться. Он подошел к товарищам и стал с ними о чем-то шептаться. Наконец, вперед выступил еще один - оборванец в заляпанной кровью рубахе и грязных штанах.
- Ты же из трущоб.
- Да, - не стал отрицать очевидное Элаикс.
- Раздавал золото нищим.
- Именно.
Ганнорцы снова принялись шептаться.
- А чего ты хочешь? Пограбить? - снова повернулся к нему бородатый толстяк.
- Нет. Я хочу убивать фарийцев. Чем больше, тем лучше.
И снова шепотки.
- Короче, - вновь обратился к нему толстяк. - Мы хотим пойти с тобой.
- Не проблема. Места хватит на всех, можете, если хотите, взять свои семьи. Думаю, вы найдете меня без проблем.
С этими словами он плечом подвинул собеседника и прошел сквозь толпу ганнорцев. Горячка боя помаленьку спадала и юноша понял, что на сегодня с него хватит. Участвовать в грабежах ему не хотелось, а добраться до фарийцев не получалось. Тех, кто не убрался во внутренний город, уже перебили, а прочих надежно защищает стена. И воины на ней.

***

Хаотичная резня продолжались еще два дня, за это время Элаикс довел численность своей личной армии почти до тысячи человек. Он не запрещал никому мародерствовать, но сам не принимал в этом участие, планируя вместе со своей пятеркой. Больше всех от этого расстраивался Грантар, прямо-таки мечтавший пощипать каждый богатый дом, до которого не успел добраться огонь или разъяренная толпа. Впрочем, Бартих быстро объяснил ему, что этого делать не стоит - многие богачи оказались на стороне восставших, взяв в руки оружие и придя со своими людьми.
Именно вокруг них и стали сколачиваться островки порядка и здравомыслия. Элаикс, которого просто выводила из себя столь тупая трата драгоценного времени, согласился с Философом, и, скрипя зубами, сидел на месте. Впрочем, он не бездействовал - его люди, а точнее - люди Эльры, собирали сведения о происходящем в городе и окрестностях, три сотни самых подготовленных отправились разорять ближайшие к городу поместья. Повели их Аладан с Инатором, а потому можно было не опасаться за результат. Это предложил однорукий воин, сказав, что освобожденных рабов можно будет поставить в строй, а запасы оружия, денег и еды, полученные в процессе грабежа, очень пригодятся им в будущем. В результате Элаиксу не оставалось ничего другого, кроме как сидеть на крыше и наблюдать за происходящим в городе. А точнее - наблюдать и ждать, когда вожаки восставших позовут его для переговоров. В том, что это произойдет и очень скоро, Элаикс не сомневался - в Раэлине уже оформился так называемый совет Сильных.
Эльра с Аладаном рассказали, что до завоевания в Ганнории всем заправляли знатные и богатые ганнорцы, которые содержали и кормили большие отряды так называемых клиентов, готовых в любой миг взять в свои руки оружие и идти защищать интересы благодетелей. Однако после того как большая часть страны превратилась в провинцию, древние обычаи стали отмирать. И вот, поглядите - не прошло и недели с начала восстания, как старые привычки вернулись. Эти Сильные пока что тратили больше времени на склоки, выясняя, кто же из них больше продался империи, а кто меньше, однако время, когда им придется что-то делать с засевшими в городе фарийцами неумолимо приближалось. А значит, очень скоро каждый человек с мечом в руке станет цениться на вес золота, особенно, если он этой самой рукой может проломить ворота.
В самих же трущобах стало невыносимо скучно - члены других банд, обходившие подконтрольные ему улицы по широкой дуге, уже успели прибиться к одному из Сильных, либо же убрались куда подальше, решив, что награбили достаточно и имеет смысл переждать бурю в каком-нибудь спокойном местечке.
Благодаря своей наблюдательной позиции, юноша первым заметил приближающихся к его базе людей - их было человек десять, все носили броню и были вооружены длинными мечами.
- Кто такие? - раздался снизу голос часового.
- К вашему главному с посланием.
- Ждите здесь.
Элаикс не стал дожидаться, и, подойдя к краю крыши, попросту спрыгнул вниз. Он приземлился, слегка согнув ноги, и тотчас же выпрямился.
- Я их старший, - он посмотрел на ошеломленных гостей. - С чем пожаловали?
Воины удивленно переглянулись, но быстро взяли себя в руки.
- Совет Сильных хочет тебя видеть.
- И для чего я нужен?
- Не знаю. Мне велено привести Южанина.
Элаикс задумался. Теоретически, это могло быть ловушкой, однако же, с другой стороны, в первый день восстания многие видели, что он вытворял. Собственно говоря, именно из-за этого всего за несколько дней его персональная армия утроилась.
- Нет, тут без помощников не разораться, - пробормотал он. И обратился к часовому. - Грантара, Эльру и Бартиха сюда, живо!
Тот испарился за дверью, а Элаикс дружелюбно кивнул воинам.
- Сейчас подойдут мои помощники. Вопрос же не срочный?
- Воины мялись и неуверенно переступали с ноги на ногу, но никто не произнес и слова.
"А они боятся", - подумал юноша. - "Я могу чувствовать их страх. Ну что же, прекрасно, пускай - это пойдет им на пользу".
Прошло совсем немного времени, и к ним подтянулись Грантар, Бартих и Эльра. Увидев обезображенную девушку, воины как по команде скривились и сплюнули себе под ноги, а та едва не зашипела от ярости. Элаикс решил не придавать этому значения сейчас, и выспросить все у советницы без посторонних ушей.
- И что у нас тут? - прищурилась северянка. - Я вижу навозную кучку, приползшую к порогу моего дома.
- Затки пасть, шлюха! - рыкнул на нее один из воинов.
- Следи за языком, фазанчик, - ласково посоветовала она.
Ганнорец побагровел и потянулся за мечом.
- А ну хватит! - заорал Элаикс. - Эльра, затихни, а ты, если еще не устал от этой руки, убери-ка ее от меча.
Угроза подействовала.
- Так, меня приглашают на совет сильных. Ваше мнение?
- Идти, - хором ответили товарищи.
- И мы с тобой, - добавила девушка, мерзко усмехнувшись в лицо северянину, которого назвала фазаном.
- И они со мной, - повторил Элаикс. - А теперь ведите.
Шли долго и в тягостном молчании. Напряжение, витавшее в воздухе, было столь сильным, что, казалось, его можно разливать по кружкам и пить. Все держали руки как можно ближе к оружию и недоверчиво поглядывали по сторонам. Они прошли трущобы, вошли в ворота - не те, что разбил он, - и долго плутали по городским закоулкам.
Элаикс лишь тогда догадался, что провожатые ведут его на рынок, когда процессия выбралась на широкий городской проспект.
- Собрание проводится на рынке? - удивился он.
- Да, - холодно отозвался один из сопровождающих. - А что?
- Я думал, что мы будем говорить где-нибудь в более спокойном месте.
- Мы не привыкли скрывать свои мысли от людей, - с легким оттенком превосходства отозвался воин.
Элаикс внимательно посмотрел на него, чувствуя, что начинает злиться.
- Хорошо, - медленно проговорил он. - Я рад.
Воин не выдержал его взгляд и отвернулся, делая вид, что смотрит на дверь дома. Эльра, заметившая это, издевательски усмехнулась.
Они вышли на рыночную площадь, битком набитую народом. В центре возвышался наскоро сделанный помост, на котором кто-то водрузил с десяток деревянных колод. Почти все они были заняты вооруженными доспешными ганнорцами, за спинами каждого из которых стояло по паре человек - советникам, скорее всего. Вокруг помоста дежурили охранники с мечами и топорами.
- Я так понимаю, мне сюда? - спросил Элаикс, указывая на одну из свободных колод.
- Да, Южанин, сюда.
Он легко подошел к охране, отодвинул одного из воинов и поднялся наверх. Тотчас же на него обратились взоры всех сидевших мужчин, и Элаикс понял, что он - единственный чужак здесь.
- Приветствую тебя, Южанин, - поздоровался с ним высокий атлетически сложенный мужчина в самом расцвете сил, одетый в алую рубаху, штаны и необычно выглядящие для Элаикса сапоги. - Ты знаешь, кто мы?
- Совет Сильных, - Элаикс подошел к последней свободной колоде и нагло уселся в нее. - И я даже знаю, о чем вы хотите поговорить.
Ганнорцы недовольно заворчали, однако богатырь жестом заставил их замолчать.
- Просвети меня, - хищно улыбнувшись, предложил он и уселся на свое место.
- Пока вы грабили город и сводили счеты, фарийцы не только заперлись за каменными стенами - это я видел сам - они еще и успели укрепиться. И теперь, чтобы добраться до них, придется идти на штурм, потому что осада не поможет - с границы подойдут легионы, и вы все окажетесь между молотом и наковальней. Но сил для штурма может не хватить - пока раскачаете провинцию, пока придут ваши друзья и слуги, будет поздно. Поэтому вам нужны все, кто только в состоянии носить оружие.
- А ты умен, разбойник, - процедил кто-то.
- Не только умен, но и прозорлив, - все в той же наглой манере отозвался Элаикс.
Его сильно задело то, как эти богатые и хорошо одетые ганнорцы относились к своим собратьям из трущоб. Еще больше бесило их отношение к Эльре. Изуродованная девушка так или иначе стала ему близким другом, а за друзей Элаикс всегда готовы был рвать глотки.
К тому же, он был для северян никем - приблудой и чужаком, волей случая сумевшим сколотить банду и взяв под контроль немалую часть трущоб, а значит, придется ставить себя жестко, чтобы его воспринимали всерьез.
- И в чем же эта прозорливость выражается?
- Мои отряды уже разбрелись по округе, разрушая поместья и освобождая рабов. Сегодня у меня тысяча человек. Через пару дней будет вдвое больше.
- Рабы - не воины.
- Это как посмотреть, - хмыкнул Элаикс. - Но мы отвлекаемся, м-м-м?
Он изогнул бровь.
- Гвилитар, сын Фаронатара.
Это имя было юноше знакомо - Эльра потратила не один час, чтобы заставить того вызубрить имена и прозвища всех самых знатных ганнорцев Раэлина и окресностей.
- И ты говоришь от имени всех восставших ниилов, или от своего имени?
На сей раз вверх взвились брови северянина.
- От своего имени и имени остальных Сильных.
- Я слушаю.
- Ты прав, нам нужны все, кто жаждет фарийской крови. Ты будешь, - тут он едва заметно поморщился, - равен каждому из нас. Будешь говорить на собраниях Сильных и сможешь командовать воинами.
Элаикс приосанился и огляделся по сторонам. Да, эти слова были услышаны. Хорошо, новые люди не помешают. Он встал и высоко поднял татуированную руку вверх, призывая к тишине.
- Я выслушал Сильных, - эти слова тоже были вбиты Эльрой, - их слова честны и справедливы. Я принимаю эти слова и клянусь богами солнца, земли и неба, что говорю правду. Я и мои люди примут участие в войне и будут убивать фарийцев до своего последнего вздоха.
Эти слова были произнесены не на ганнорском, но даже те из северян, кто не знал фарийского, прекрасно понял смысл сказанного. Площадь взорвалась восторженным гулом и Элаикс покосился на Сильных. Вожди восстания были недовольны - они явно не рассчитывали на то, что странного южанина знает столько народа.
- Ну, родные, это уже ваши проблемы, - прошептал отмеченный демоном.
Он вновь занял свое место и обратился к собеседникам.
- А теперь я предлагаю обсудить, что же все-таки мы станем делать.
Говорили они недолго - Обсуждать, собственно, было особо и нечего. Все гениальные идеи свелись к "построить тараны и влезть на стены", а потому собрание Сильных, на редкость бестолковое и шумное, завершилось менее чем за час. Элаикс говорил мало, больше слушал, прочие же ганнорцы тренировались в красноречии, переругиваясь и пытаясь заглушить друг друга. Лишь один из них не проронил ни слова, и именно этот северянин привлек пристальное внимание Элаикса. Он был невысок, толст и бородат, одет неброско, и столь же просто вооружен. Зато бочкообразные руки, которыми, определенно, можно было гнуть подковы и отрывать конечности, а также лицо, покрытое шрамами, говорили о том, что северянин не так прост, как кажется.
Когда Сильные покинули помост, этот ганнорец подошел к Элаиксу и компании. И подошел не один - его сопровождала женщина, от одного вида которой у юноши отвисла челюсть и едва не потекли слюни: она была высока, пышногруда и светловолоса. Чем-то эта северянка напоминала Эльру, вот только прекрасное загорелое лицо не уродовали многочисленные шрамы, а в изумрудных глазах пылало самое настоящее пламя страсти.
- Привет, Грантар, - хохотнул толстяк, стараясь говорить добродушно. При этом его цепкий взгляд внимательно контролировал все пространство вокруг, и особенно - Элаикса.
- О-о, какие люди, - Крыса осклабился и протянул северянину руку. - Бочка собственной персоной. Неужто решил выбраться из лесов?
- Ты меня знаешь, никогда не пропущу хорошую драку с имперцами.
- Ага, как же, знаю. А половину этих драк сам и затеваешь.
- На этот раз я не причем, - широко ухмыльнулся толстяк.
- Как скажешь, - и он повернулся к спутнице ганнорца. - Вариэтра, привет, ты, я погляжу, все хорошеешь.
Блондинка одарила его столь томной улыбкой, что у Элаикса забурлила кровь в жилах, и он выступил вперед.
- Крыса, не познакомишь меня?
- А как же, Старшой, познакомлю. Перед тобой самый неугомонный псих во всей Ганнории. Кличут Ливитаром, но мы все зовем его Бочкой. За пузо. А эта грудастая рядом с ним - Вариэтра, - при этом от Элаикса не укрылось, что Грантар маскирует неприязнь. Женщина ему совершенно точно не нравилась от слова "вообще".
- Элаикс, - представился юноша и протянул руку.
Толстяк промедлил лишь на одну секунду. Он сверлил своим неприятным взглядом Элаикса. Холодно, расчетливо, оценивающе. Юноша понял, что не вызывает у воина ни малейшей симпатии и ответил тем же, со злобой зыркнув на собеседника. Неожиданно тот широко улыбнулся и ответил на рукопожатие так крепко, что южанин едва не охнул - ручищи у Ливитара, действительно, были железными.
- Ты нравишься мне, Южанин. Пойдем отсюда, потолкуем.
- И о чем же?
- О том, что будем делать, когда эти ряженые фазанчики плюхнутся мордами в грязь, как это всегда и бывало.
Элаикс посмотрел на Грантара.
- Бочка дело говорит, - рассмеялся юноша. - Если кто и знает, как нужно драться с империей, так это он.
- Грантар прав, - скривившись, как от зубной боли, согласилась с крысой Эльра. - Этот сын суки и волка, едва ли не последний ганнорец, который понимает, что к чему.
- Приятно слышать столь лестный отзыв, моя любительница фарийцев, - с издевкой отозвался Ливитар.
От этих слов Эльра побледнела и дернулась.
- Следи за языком, - второй раз за день предупредил Элаикс. - Я очень не люблю, когда моих друзей оскорбляют, и предпочитаю вбивать оскорбления обидчикам в глотки вместе с зубами.
- Всегда пожалуйста, - улыбка Бочки стала шире, задняя нога сама собой немного сместилась, а руки чуть-чуть приподнялись и самую малость сжались в кулаки.
Это не укрылось от Элаикса, который начал злиться все сильнее - день и так выдался паршивым, так тут еще всякие жирные недоумки портят его еще больше.
- Дорогой, - Вариэтра обвила руками шею своего мужчины. - Спокойнее, мы ведь хотим заводить друзей, а не врагов.
Бочка вздохнул и расслабился.
- Ты права. Эльра, прости, я не выспался и не сдержал свой нрав.
- Извинения приняты, - Эльра постаралась говорить равнодушно, как будто ее это ни капли не заботило, однако во взгляде девушки Элаикс увидел жгучую благодарность и сдерживаемые слезы.
Он поставил себе заметку как-нибудь разобраться в хитросплетениях ганнорских племенных взаимоотношений вообще и места Эльры в этом клубке в частности. Одновременно с этим, он ощутил острое желание оторвать Вариэтру от Ливитара и утащить ее куда-нибудь прочь. А еще лучше - запереться с нею в каком-нибудь темном жарком помещении, снабженным бассейном, благовониями и ложем.
Это было новое ощущение, и юноша решил, что с ним тоже имеет смысл разобраться. Но это потом, когда появится свободное время.
- Идем ко мне, - бросил он, поворачиваясь к Бочке спиной. - Потолкуем.

***

Уже к вечеру свободного времени не осталось. Юноша, заключивший с Ливитаром что-то вроде соглашения о взаимопомощи, лихорадочно пытался поспеть везде и сделать все, что только можно. Сильные, вопреки своему названию, так и не сумели вернуть порядок на улицы мятежного города. Ганнорцы, опьяненные свободой и вином, дрались, предавались блуду, воровали, короче говоря, делали что угодно, только не пытались собраться в некое подобие армии.
Конечно, среди этого океана глупости всплывали островки порядка вроде того же Ливитара, да что там, с каждым днем их становилось все больше, но время - этот безжалостный и неумолимый убийца - работало на Фар. Элаикс прекрасно понимал это, но поделать ничего не мог. Внутренний город охранялся слишком хорошо - слабая попытка штурма, предпринятая через день после его официального присоединения к мятежу, провалилась с треском. Атакующие потеряли почти три десятка не самых плохих воинов и отступили. Фарицы денно и нощно сторожили стены, а конные гонцы присылали новости, одна ненадежнее другой.
Пограничные легионы стерты с лица земли вольными ганнорцами, решившими помочь восставшим собратьям. Нет, наоборот, они теперь спешат к Раэлину - подавить восстание. Да что вы, никуда они не спешат - вся провинция поднялась как один, и теперь фарийцы получат по заслугам. Да никто нигде не поднялся, а те, кто и сделал это, уже лежат в земле!
И так далее и тому подобное. Верить нельзя было ничему и никому, а потому пришлось самостоятельно рассылать разведчиков во все уголки Ганнории, чтобы понять хоть что-нибудь. И вот тут-то большую, прямо-таки неоценимую помощь оказал Ливитар, у которого, как выяснилось, под началом была целая армия - добрых пять тысяч человек, а также - бессчетное число осведомителей в самых разных городах и поселках провинции. Именно благодаря сведениям, поставляемым этим новым и ненадежным союзником, стала вырисовываться общая картина.
Так прошло шесть дней, и все же, все же, постепенно кое-что вырисовывалось. Постоянно подходили все новые и новые отряды, все усадьбы в неделе пути от Раэлина были разрушены, а освобожденные рабы усилили армию. Совет Сильных, разросшийся до пятнадцати человек, помаленьку утихомиривал своих подопечных, вооружал их и приспосабливал к делу.
Однако с каждым днем юношу все больше и больше тяготило это многовластие.
Он понимал, каким образом фарийцы даже без помощи своего императора сумели разбить этот северный народ. Ганнорцы ничего не знали о дисциплине. Они атаковали толпами, не думая ни о защите, ни о хитрых тактических схемах, ни о чем вообще. Только бы убить побольше врагов, а там - как получится.
В случае же, если не получалось, их отвага столь же стремительно превращалась в трусость и бородатые верзилы улепетывали со всех ног, бросая даже оружие.
Конечно, не все были такими. Богатые ганнорцы и до завоевания содержали отряды профессиональных воинов - в основном конные - которые выходили сражаться в доспехах, с копьями и хорошими мечами. Элаикс с удивлением для себя узнал, что великое селианское изобретение - стремена - совсем недавно добралось до этих глухих мест.
В любом случае, число восставших увеличилось уже почти до тридцати тысяч и не думало останавливаться, однако расслабляться, и хвалиться несовершенными победами было нельзя. Самое страшное в этом деле было то, что даже Аладан с Инатором не понимали всю важность дисциплины. Эльра не лезла в военные дела - умея убивать, она никогда не умела командовать, Грантар также не испытывал желания от обсуждения столь скучных с его точки зрения тем. Зато на помощь Элаиксу неизменно приходил Бартих. Философ, достойный наследник вольных городов Атериады, не понаслышке знал, что такое дисциплина, и как следует вводить ее в отрядах, но, увы, даже этот страшный человек был вынужден отступить, встретившись с яростным напором ганнорцев, утверждавших, что для победы хватит и умения драться.
Так проходили дни, пожар, зажженный в Раэлине, разгорался, охватывая всю провинцию, но до настоящей огненной бури все еще оставалось немного времени. Совсем немного.

Часть 2.

Глава 1

Великий храм Фара, выстроенный во славу воцарения богоравного Анаториана, представлял собой внушительное зрелище. Возводился он почти двадцать лет, и даже полубог был удивлен, сколько сил пришлось потратить, дабы это воздушное произведение искусства, сотканное, казалось, из нитей, устремляло свои шпили в небеса.
Храм Императора, как официально он назывался, разительно отличался от всего, что когда-либо создавалось фарийцами, дабы почтить небожителей. Белоснежный, искрящийся на солнце, обрамленный изящными колоннами, он был прекрасен как снаружи, так и внутри. А про его вместительность ходили легенды - в праздничные дни едва ли не четвертая часть населения огромного Фара умудрялась оказаться внутри, дабы воздать хвалу своему живому богу.
Анаториан, что и говорить, любил свое детище, а потому, когда храм был завершен, он испепелил лучших атериадских архитекторов, которых в свое время и нанял для строительных работ - император не желал, чтобы нечто столь же прекрасное появилось на свете. При этом он озолотил их родных и близких, чтобы никто не мог сказать, будто бы властитель Империи не держит слово. С тех пор прошло почти полвека, но никто: ни алчные таверионцы, ни порочные атериадцы, ни даже надменные селианцы вместе со своей странной магией не смогли сотворить чудо, которое бы затмило по красоте жемчужину Фара.
Великий правитель сильнейшей - как он считал - империи мира, всегда радовался, точно ребенок, когда ему приходилось участвовать в крупных чествованиях, проходивших всего лишь семь раз в год. Внешне он этого не показывал - не дело было властителю мира вести себя, точно жалкому плебею, однако поделать что-нибудь с этой своей маленькой слабостью у Анаториана не получалось. Да он и не особо старался.
Вот и сейчас, сидя на массивном золотом троне, установленном над алтарем, окруженный статуями богов и богинь, император искренне наслаждался происходящим.
Жрецы хором пели гимн богам и их посланцу на земле, огромное людское море, колыхавшееся внизу, и отделенное от своего блистательного повелителя строем преторианцев, подпевало, восторженно вереща. Пахло благовониями, вином, которое по традиции с самого рассвета и в неограниченных количествах получали все желающие, и кровью жертвенных животных.
Анаториан откинулся на спинку своего трона и с деланной ленью обвел взглядом прихожан. Как же приятно иногда отвлечься от мирских забот и посидеть вот так, ничего не делая, наслаждаясь покоем и красотой! Внешняя политика, бесконечные игры знатных патрициев, каждый из которых стремилась выцарапать себе как можно больше императорских милостей, заговоры и интриги, плетущиеся, как иногда казалось, каждым булыжником в городе, все это могло подождать один день. Он - живой бог, он может все, что угодно, но, увы, великим государством нельзя управлять при помощи чудес. Бесконечные встречи, постоянные совещания, непрерывные аудиенции, и, конечно же, работа с документами до изнеможения. Вот его мир, его вечность.
"Не об этом я мечтал тогда, не так видел картину", - с грустью подумал император. - "Они думают, что я всемогущ, но на самом деле я всего лишь заложник на троне, я прикован к своему ребенку, к Империи. Но уж один день это чадо может подождать. Сегодня я расслаблюсь и отдохну"!
Неожиданно негу владыки нарушило деликатное кряхтение. Тот скосил глаза направо и скривился, точно от зубной боли - за троном стоял, совершенно не боявшийся ни гнева богов, ни гнева жрецов, Лиций.
"А чего, ему, собственно бояться? Боги и так обидели этого калеку, зато я - осыпал милостями. Он верен мне, а не этим каменным истуканам", - эта мысль немного развеселила Анаториана, который прекрасно понимал, что империя не собирается ждать даже один день и произошло что-то серьезное, иначе Лиций, знавший вкусы хозяина, никогда не осмелился бы прийти.
Он вздохнул и произнес:
- Лиций, с чем пожаловал?
- Новости с севера, повелитель, - склонил голову горбун.
- Ганнория?
- Да. Раэлин восстал.
Анаториан даже глазом не моргнул.
- Стало быть, все идет по плану?
- Да, о великий, - горбун склонился в поклоне, но император услышал в его голосе недосказанность.
- Говори, - распорядился он.
- Божественный, я не понимаю твоего замысла.
- Так и должно быть, разве нет? - приподнял брови полубог.
- Конечно же, простому смертному не проникнуть в хитросплетение божественных замыслов, и все же...
Он умолк.
- Задавай свои вопросы, я дозволяю, - милостиво махнул рукой Анаториан.
"Почему бы и нет? Сегодня у меня хорошее настроение".
- Владыка, Раэлин - огромный торговый город, а провинция - отличный источник дохода. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца.
Анаториан улыбнулся.
- Скажи, хорошо ли ты знаешь историю, мой дорогой Лиций?
- Смею надеяться.
- Что ты знаешь об Имирии?
Горбун хмыкнул.
- Первая страна, завоеванная еще в республиканские времена. Окончательно подчинена уже вами, повелитель. Стала провинциями Западная Имирия и Восточная Имирия.
- А когда в ней последний раз происходило восстание?
Карлик задумался, напрягая свою недюжинную память.
- Если не путаю, то на двадцать восьмой год после вашего воцарения.
- Или на двадцать первый после падения последнего имирийского города. Что стало причиной бунта?
- Бездарный наместник, - горбун удивленно моргнул.
- Начинаешь понимать?
- Полагаю. О случайном совпадении не может идти и речи?
- Конечно же, нет, - фыркнул Анаториан.
- Господин, но это не ответ.
Анаториан, по-настоящему удивленный, воззрился на своего слугу. Мало у кого хватало храбрости говорить нечто подобное. Последним был тот глупый маг Маркаций.
- Хорошо, я дам тебе ответ, - наконец произнес он. - Чтобы прорастали цветы, нужно выпалывать сорняки. Многие стараются делать это сразу же, пока те не дадут всходов, но в результате они очень часто оставляют семена в земле. Я же придерживаюсь иного мнения.
Лиций замер, кажется даже, забыл дышать.
- Да, иного, - повторил Анаториан. - Я убежден, что заразу нужно выжигать целиком, а потому даю немного времени, чтобы маленькие всходы сорняков подросли, и выпалываю их все. После того восстания в Имирии никто больше не осмеливался посягнуть на мою власть. Также будет и в Ганнории. Они перебьют пару городских когорт, может даже нанесут поражение пограничным легионам. Станут самоуверенными, раздуются от собственной важности. К ним стекутся все недовольные, обиженные, и просто бездельники, желающие пограбить, после чего варвары даже осадят несколько городов. Но на этом все и кончится. Когда из Фара придут отборные железные легионы, восстание утонет в крови. Умрут или станут рабами все, кто как-либо был связан с бунтовщиками. Они сами и их семьи. И после этого в провинции воцарится мир на добрый век. Ну а потери, - он криво ухмыльнулся, - потери мы компенсируем за счет имущества поверженных.
Глава тайных служб поклонился.
- Это мудрый план, о божественный.
- Естественно. У тебя есть какие-нибудь другие новости для меня?
- Да, о могучий.
- И что же?
- Сенатор Маркаций мертв.
Анаториан нахмурился.
- Я не говорил, что желаю его смерти. Впрочем, какая теперь разница, - он замолк. - И отчего эта новость, кстати говоря, должна меня волновать?
- Вы приказывали докладывать обо всем необычном.
-А обстоятельства его смерти были странными? - Анаториан нахмурился.
- Так точно, повелитель. Дом сгорел в пламени магического пожара. И это не было несчастным случаем.
- Почему?
- В покоях покойного нашли останки его дочери и троих неизвестных. Тела обуглились, так что понять, кто это был, невозможно, однако хочу заметить, что владения сенатора были накрыты воздушным барьером. Никто не мог попасть к нему, либо уйти, без того, чтобы Маркаций не узнал об этом.
Императору стало интересно. Этот бунтующий мальчишка, любящий разглагольствовать о равенстве и вреде рабства, одновременно с тем являлся едва ли не самым сильным чародеем империи, что бы ни говорили прочие. Оттого он и сохранил наглецу жизнь - такими людьми никто не разбрасывается. Кому же Маркаций мог проиграть? Убить чародея его уровня... На такое был способен разве что Цирилен, да и то использовав магию духа. Неужели его доверенный чародей осмелился пойти на такое? Он всегда ненавидел Маркация, так может быть, решил, что сейчас - подходящее время, чтобы свести старые счеты? Или Цирилен тут не причем, а Лиций сам разобрался с сенатором - он тоже никогда не был в восторге от идей последнего - и решил, что появился хороший способ насолить недругу.
Лиций, прекрасно умевший чувствовать настроение хозяина, молча стоял и ждал дозволения продолжить. Император бросил короткий взгляд на жрецов - служба продолжалась, как ни в чем не бывало, и спросил:
- Что стало причиной смерти?
Горбун задумался.
- Я думаю, что огонь.
- Думаешь, или знаешь? И если огонь, то кто мог его вызвать? Маг уровня Цирилена? - он кинул наживку и умолк, ожидая, заглотит ли коротышка ее, или нет.
- Все может быть, владыка, - неопределенно ответил глава тайной службы. - Это выяснят мои люди. Как только я узнаю, тотчас же примчусь к вам.
"Еще бы не примчаться, если есть возможность прижать Цирилена", - подумал император. - "Хотя он не слишком-то уверенно говорит, похоже, есть что-то еще".
- Это все?
- Нет, - Лиций замялся. - Не уверен, что это существенно, но все же. Незадолго до смерти сенатора - полторы луны назад - в поместье приехал на обучение какой-то юноша. По виду - южанин. Слуги сказали, что он сын одного из друзей Маркация, женившегося на варварке из провинции Тимберия и жившего там.
- Но?
- После пожара юноша пропал.
- А трупы?
- Не могу сказать наверняка. Слуги не уверены, говорят, он был слишком щупл, чтобы оказаться одним из сгоревших. Но вы же знаете, что огонь иногда творит с плотью и костями странные вещи.
Анаториан задумался, ощущая волнение.
"Совпадение? Может быть, а может и не быть. С одной стороны - толком ничего не понятно, с другой же - а мог ли кто-нибудь кроме выпестанного Фарниром палача убить Маркация"? - он задумчиво постучал пальцем по трону. - "Или все-таки собственные подчиненные свели старые счеты? Не нужно делать поспешных выводов, это опасно".
- Слишком мало сведений. Но случай действительно странный. Разберись в этом, если нужно - обратись к Цирилену, он поможет. Расшибитесь в лепешку, но узнайте, что творилось там в момент пожара.
- Слушаю и повинуюсь.
- Хорошо, можешь идти. Если, конечно, не желаешь остаться на праздник.
- Не желаю, - карлик еще раз поклонился и, пятясь, скрылся из вида.
Анаториан лениво потянулся.
Да, вот уж действительно, не знаешь, откуда ждать подвоха. Ну кто бы мог подумать, что след - тоненький и ненадежный, но все-таки, - отыщется на краю мира, в поместье опального сенатора, который навлек на себя немилость своего повелителя.
"Сколько лет назад это было? Десять? Или все же восемь"? - Анаториан напряг память, но вспомнить не удавалось. Время, ставшее его другом, одновременно с этим было и главным врагом, утекая сквозь пальцы, как песок. Годы складывались в десятилетия, а те, собираясь, образовывали полноводную реку веков. И он плыл по ней на утлой лодочке, проданной - за страшную цену - едва ли не самым опасным существом в мироздании.
"И почему только меня не оставляет ощущение, что дно лодчонки уже залито водой, и если не схватить черпак прямо сейчас, то я пойду ко дну"? - подумал Анаториан. - "Проклятый Фарнир! Полвека не появлялся, а тут - на тебе! И что только надо этому проклятому комку шерсти"?
От невеселых размышлений его оторвал шум, доносившийся снизу. Шум странный, нехороший. Анаториан встрепенулся и тут же услышал то, чего просто физически не должен был слышать в таком гуле - царапанье коготков по мрамору.
Полубог горестно вздохнул и покачал головой - накликал!. То же самое проделывали и все остальные. Наконец их любопытство было удовлетворено - из-за колонны появился громадный еж, неспешно семенящий по своим ежиным делам прямо к строю преторианцев. Он прополз под щитом одного из них, совершенно не обращая на людей внимания. Остановился и принюхался. Затем на удивление целеустремленно направился к алтарю, на котором стояла большая ваза с приношениями богине плодородия - свежеиспеченным хлебом, маслом, сыром, овощами и фруктами.
С неожиданным для столь коротколапого существа проворством еж взобрался на алтарь и, провожаемый тысячами совершенно сбитых с толку глаз, надкусил большой персик.
- Богохульство! - взревел один из жрецов и кинулся к зверю.
- Стой! - Анаториан вскочил с трона, но было уже поздно - глупец схватил ежа, намереваясь метнуть его куда подальше, а в следующий миг из-под крыши сорвалась змеящаяся молния, которая ударила точно в человека.
Тот издал страшный, душераздирающий, вопль и рухнул замертво. Еж же, как ни в чем не бывало, освободился и вновь забрался на алтарь, решив на сей раз отдать предпочтение финикам.
- Все вон! - Анаториан взревел так, что многие люди схватились за уши.
Храм начал пустеть с умопомрачительной скоростью. Все знали, что когда повелитель приказывает таким тоном, не следует задавать вопросы. Нужно хватать ноги в руки и бежать так быстро и так далеко, как только получится. Иначе последствия могут быть самыми плачевными.
Император все это время стоял, точно статуя, сложив руки на груди. Только когда последний прихожанин покинул храм, Анаториан накрыл его непроницаемым для любого подслушивания и подглядывания куполом, и повернулся к Фарниру.
- И обязательно было так делать? Всех прихожан распугал.
- Допустим, распугал их ты, - резонно заметил еж, вгрызаясь во второй финик. - Просто объеденье. Откуда привезли, из Тимберии?
- Зачем ты пожаловал? Опять.
- Повторяешься, - еж в один присест заглотил третий финик и направился к амфоре с вином. Легким движением лапки он поднял сосуд и наполнил два золотых кубка, стоящих рядом. Один кубок оказался зажат в ежиных лапах, а другой - материализовался в руке императора. - Выпьем?
Анаториан отсалютовал своему собеседнику и залпом осушил кубок. Вино оказалось превосходным, но легче от этого не стало. Фарнир же не торопился, он медленно и аккуратно пробовал напиток, отдавая должное букету, и даже прикрыв глаза от удовольствия.
- Все-таки удачно устроились ваши боги. Мало кого будут так хорошо кормить за красивые глаза.
Анаториан заворожено следил за действиями бога Хаоса.
- Слушай, а что, ты совсем их не боишься?
- Кого, этих? - Фарнир указал лапой на статуи и презрительно фыркнул. - Они не способны даже разрушить мир, не говоря уже о сотворении нового. Так, мелочевка, созданная вашей верой и ею же питающаяся. Хотя, - он проделал свой излюбленный трюк, оказавшись на шее Анаториана, - помню, годков этак пятьсот-шестьсот назад эти идиоты дерзнули бросить мне вызов.
- И что было?
- Как что? Они меня убили, - хихикнул еж. - Сам-то как думаешь? Я уполовинил ваш пантеон, после чего оставшиеся кинулись молить меня о прощении. Ну, хотя бы развлекли, а потому я не стал добивать их. С тех пор в этих местах правят Девятеро, а не Восемнадцать.
Фарнир вернулся на алтарь и принялся уничтожать оставшиеся персики, а Анаториан стоял с открытым ртом. К такой правде он был не готов.
- И каких же богов ты убил?
- Хм-м, богиню домашнего очага, бога виноделия, бога кузнечного дела, еще кого-то, - он отмахнулся. - Не все ли равно? Они были, теперь их нет, а оставшимся пришлось взвалить на себя работу умерших. Только это и важно в нашей вселенной. Кому-кому, а тебе не стоит забывать о таких вещах.
Это размышление, больше похожее на угрозу, напомнило императору, с кем он сейчас говорит, и тот вернулся к первоначальной теме разговора.
- Не забуду. Но мы отвлеклись, ты так и не сказал, что забыл в моем храме.
- Может, решил заглянуть на обед?
- Смешная шутка, - скривил губы Анаториан.
- А может, решил подхлестнуть события.
Анаториан обратился в слух - Фарнир никогда ничего не делал просто так. В каждом его действии был скрытый смысл, а иногда даже несколько таковых. Нужно слушать и запоминать, и, быть может, удастся понять что-нибудь.
- Я слушаю, очень, очень внимательно.
- Это похвально, - подбодрил его Фарнир. - Тогда я стану говорить, очень, очень медленно. Итак, наша маленькая игра началась, но вот какое дело... Помнишь, я говорил, что ребятки слабы?
Анаториан кивнул.
- Это я был еще весьма мягок по отношению к ним. Правда в том, что моим игрушкам придется потратить немало времени, прежде чем они будут в состоянии потанцевать с тобой.
- Приятно это слышать.
- Тебе-то, конечно, приятно. А вот мне - не очень. Поэтому я решил добавить в нашу главную игру еще одну, поменьше и попроще.
- И как она будет называться? - подтолкнул бога Анаториан, который начал понимать кое-что.
- Кошки-мышки. Они будут убегать, ты догонять. Сумеешь - молодец, нет, - тут еж подмигнул императору, - не молодец.
"Стало быть, сейчас меня ждет пара новых подсказок. Что ж, послушаем".
- Ищи их на границах своей могучей державы. Смотри на яростный север, но не упускай из вида и развратный восток.
Еж быстро перебрался к полупустому блюду с фруктами, выудил оттуда гроздь винограда, которую целиком отправил в пасть, и продекламировал:
- Пойми их, и сможешь поймать. Поймай их, и сможешь понять. Играй же, и ты сможешь жить. Живи же...
Он на миг замер и ухмыльнулся, после чего закончил:
- Чтоб снова убить.
В следующий миг бог исчез, и в огромном зале воцарилась тишина.
"Север и восток. Север и восток", - Анаториан вернулся к трону и уселся на него, оперившись локтями на подлокотники и опустив подбородок на сплетенные в замок ладони. - "Слишком прозрачные намеки, и я не настолько глуп, чтобы их не понять. Яростный север - это бунт. Развратный же восток... Тут чуть сложнее - речь идет об Атериаде. Мне придется искать второго там. А еще на востоке империи было жилище Маркация".
Он покачал головой.
"Я не верю в такие совпадения. Давно отучился. Стало быть, второй действительно жил у него и сбежал в Атериаду. Хорошо".
Хотя на самом деле хорошего было мало. Император сумел подготовить немало свежих войск, которые планировал использовать против Таверионской республики возможно уже в этом году. Таверионцы давно стали в горле, и с ними следовало что-то сделать, но он все откладывал окончательное решение вопроса в долгий ящик, постепенно укрепляя свою державу, усиливая армию и, самое главное, флот. И вот, когда почти все было готово к большому походу, пришел один еж и все испортил. Опять же, ни о каком совпадении или скуке тут не могло быть и речи. Фарнир либо не хотел, чтобы он схватился с республикой прямо сейчас, либо не желал, чтобы война велась исключительно между Фаром и Таверионом. Ведь если империя атакует Атериаду, то будет непросто избежать войны как с республикой, так и с Селианской империей. Если к этому добавить взбунтовавшийся север, картина получится неприятная.
Значит, спешить придется медленно.
"Сперва умиротворим Ганнорию, отправлю туда Цирилена с его людьми, пускай усилят карательный легион. Ну а потом... Потом Атериада. Фарнир хочет поиграть в кошки-мышки? Что ж, почему бы и нет".
Он принял решение и поднялся с трона.
"А даже если все пойдет, как задумал Владыка Хаоса, то у моей империи достаточно прочный фундамент, она выдержит серьезную войну".
Анаториан поднялся с трона и величественно спустился в зал. Проходя мимо алтаря, он взял с подноса последний персик и вонзил зубы в мякоть, чувствуя, как по губам течет сладкий сок.
"Мы еще посмотрим, кто кого, о великий и могучий небожитель, посмотрим".
Он вышел из храма и столкнулся нос к носу с замершими возле дверей Цириленом и Лицием. Щелкнув пальцами, Анаториан снял заклинание и распорядился.
- Пускай моление продолжат. Распорядитесь также, чтобы жрецы принесли обильные жертвы Картарасу.
Лиций и Цирилен переглянулись.
- Да, жертвы не повредят. После этого я буду ждать вас, а также всех легатов, во дворце.
- Понял тебя, о божественный, - в один голос ответили они.
- Хорошо. Исполняйте.
Анаториан решительно направился к своим носилкам.
"Мы еще посмотрим", - мысленно повторил он, улыбаясь.

Глава 2.

Воздуха почти не было, он брел по пылающему зданию, кашляя и задыхаясь от дыма. Пламя с треском пожирало все, до чего дотягивалось, разбрасывая во все стороны искры. Трегоран не помнил ни единого заклинания, он не понимал, как оказался в этом странном месте, и почему не может покинуть его. Оставалось лишь переставлять ноги и двигаться. Наконец он добрался до обитой медью двери, толкнул ее и оказался в спальне Маркация. Маг лежал на кровати, а возле него стояла, занеся нож над головой, Этаара. При виде юноши она издевательски рассмеялась.
- Ничтожество! - крикнула девушка. - Евнух!
- Стой! - заорал он. - Не делай этого!
Этаара захохотала, и нож понесся вниз, вонзаясь в сердце мага.
- Ты плохой ученик! - Глаза Маркация неожиданно распахнулись, и теперь тот смотрел на юношу пронзительно и страшно. - Ты позволил мне умереть!
Из его рта рекой полилась кровь, которая в считанные мгновения залила весь пол.
Треогоран заорал от ужаса и бросился прочь из комнаты, но едва он открыл дверь, как вошел в точно такое же помещение. Этаара стояла с занесенным над головой ножом, а на ложе лежал...его отец. Он был неестественно бледен и связан по рукам и ногам.
- О боги, нет! - Трегоран бросился вперед, но безжалостная фарийка опустила свое кошмарное оружие. Отец захрипел, изогнулся в предсмертной муке. Его ноги принялись колотить по кровати, сбивая простыни. Из раны и изо рта отца хлынула алая кровь.
Трегоран опустился на колени и сжался, закрывая руками голову. Он принялся тихонько подвывать от отчаяния и безысходности, и лишь шум со стороны заставил его оглядеться. Он был дома, лежал, забившись в угол. Отец, дергая ногами, валялся неподалеку. Из дальней комнаты доносились кошмарные вопли сестер, а здесь, прямо на его глазах, несколько фарийцев под предводительством офицера, валили на пол мать...
- Вот видишь, что бывает, когда ты - ничтожный червяк? - раздался над его ухом вкрадчивый голос Этаары. - Смотри, сейчас они отымеют ее. На твоих глазах. Милое зрелище?
Трегоран жалобно застонал.
- Ну-ну, не волнуйся, я избавлю тебя от него. - Горла коснулось что-то холодное, пахнущее кровью и смертью. - Пока, передавай привет своим богам.
Острая боль пронзила юношу и тот заорал...

***

- Тише, тише, - сильные руки схватили его, не давая дергаться. - Друг мой, все хорошо, тебе приснился дурной сон.
- А? Что? - Трегоран не понимал, что происходит, где он и с кем.
Юноша провел рукой по горлу - раны не было. Неожиданно он понял - что-то не так. Что именно? Он дернул руками и посмотрел вниз. Ледяной, непередаваемый ужас окутал молодого чародея - руки и ноги были скованы цепями. Он затравленно огляделся - вокруг царил ночной мрак, но прутья решетки на фоне звезд были легко различимы.
"Неужели это все сон? Побег, договор, сила"?
От этой кошмарной мысли он едва не потерял сознание, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы прочистить мозги. Это помогло, и Трегоран мысленно сотворил простейшее заклинание - легкий, едва уловимый ветерок. Получилось превосходно. Нет, сила с ним, и все, что произошло - не сон.
Однако...Рабство. Опять.
Трегоран закусил губу.
"Ладно, теперь я не так беспомощен, как раньше, что-нибудь придумаю. Но сперва надо разобраться в происходящем".
- Где я? - спросил он своего собеседника.
- О-о, это философский вопрос, друг мой, - отозвался обладатель сильных рук. - Можно сказать, основополагающий. Некоторые считают, что мы находимся в центре мироздания, иные убеждены, что всего лишь в одном из мириадов миров бесконечного универсума. Некоторые, например твои сородичи, всегда полагали, что мы лишь застряли на пути к загробному миру, в котором великий бог Рил-ликс примет всех нас в свои объятья. Ну а лично я, скромный служитель музы, смею надеяться, что мы все играем в великой пьесе, имя которой жизнь.
Трегоран с трудом понимал столь цветистую речь - он еще не до конца отошел от кошмара. Но постепенно сознание прояснялось, и получилось уловить суть.
- Да нет, где мы географически?
- Едем по Степи в направлении славной Атериады.
- Где нас продадут?
- Ну, лично я очень надеюсь на богатых родственников, которые заплатят выкуп.
- Тихш нагр! - раздалось из угла злобное шипение. Кажется, говорила женщина, но Трегоран не был до конца уверен.
Его собеседник что-то ответил и снова обратился к молодому чародею.
- Прошу простить нашу спутницу, она сегодня не в духе.
- И я ее понимаю, - буркнул юноша.
Он не видел лица собеседника, но отчего-то был уверен, что тот улыбается.
- Как я здесь очутился?
- Наши славные провожатые нашли тебя, лежащим без сознания и сгорающим от лихорадки, в Степи. Как ты очутился так далеко от ближайших поселений, увы, сказать не могу.
- Это неважно, - тотчас же перебил его Трегоран. - Что было потом?
- Потом мне поручили выхаживать тебя. Три дня ты не открывал глаза, и вот, наконец, очнулся.
"Стало быть, прошло трое суток. Или больше? Кто знает, сколько я провалялся в беспамятстве"?
- Спасибо за заботу. Кстати, как тебя зовут, господин?
- Величают меня Димарохом.
Его вновь перебила женщина.
- Нагр!
- Да, да, конечно, - мужчина вздохнул. - Предлагаю продолжить нашу беседу утром, И кстати, сия дева прелестная - Итраида, но она не знает ни фарийского, ни атериадского, ни, тем более, языков юга, так что пообщаться с нею у тебя, мой друг, боюсь, не получится.
- Хорошо, - Трегоран слабо улыбнулся, ему определенно нравился этот болтливый атериадец. - Продолжим разговор утром.
Чародей был слишком слаб и понимал, что следует отдыхать и набираться сил. То заклинание, которое он призвал в особняке Маркация, едва не погасило Пламя его духа. Теперь молодой тимберец понимал, что сам того не желая, сумел сотворить очень могучие боевые чары, и, как будто этого было мало, усилил их дополнительными печатями.
"Чудно", - подумал юноша. - "Когда мой разум поддался панике, тело сделало все само. Пожалуй, учитель, да будет Рил-ликс его проводником в загробном мире, был прав - память плоти сильнее памяти разума".
С этими мыслями он заснул и проспал до самого утра.
Когда рассвело, Трегоран наконец-то сумел разглядеть своих невольных попутчиков. Ими оказались мужчина лет сорока с кучерявыми волосами и бородой. Его карие глаза светились умом, живым любопытством, а также неиссякаемым оптимизмом. Было видно, что этот человек, даже сидя в пасти у великана, продолжит радостно улыбаться, считая, что по крайней мере один выход из сложившегося положения у него уж точно есть. Картину дополнял сломанный нос и широкая белозубая улыбка. Как ни посмотри, но атериадец производил впечатление открытого и довольного миром и собой человека.
Полной противоположностью ему была девушка. Высокая и очень красивая, с отличной фигурой, длинными черными волосами и зелеными глазищами, она угрюмо зыркала по сторонам, выискивая угрозу. Все ее лицо было покрыто едва зажившими кровоподтеками, а веревки, которыми работорговцы связали свою пленницу, покрывали буквально все соблазнительное тело девушки и насчитывали, наверное, несколько десятков узлов.
- За что ее так? - спросил Трегоран. - Отказалась ублажить хозяина каравана?
- Если бы, - печально заметил Димарох, успевший уже выяснить имя Трегорана. - Она - ирризийка.
Заметив недоуменный взгляд юноши, он поспешил разъяснить:
- Ирризия - это не то, что бы и государство. Большая территория к востоку от Ганнории, занятая чащобами. В пущах сих нашли свой приют десятки племен, постоянно враждующих друг с другом и окружающими. Им вечно не хватает солдат, а потому военному ремеслу обучают даже девушек. И, друг мой, замечу, что наша спутница, определенно была очень талантливой ученицей. Когда ее брали в плен, она умудрилась зарубить шестерых, и это при том, что, насколько я знаю, на нее напали во сне.
Трегоран снова взглянул на попутчицу, та перехватила его взгляд и что-то буркнула себе под нос.
- Но почему ее не убили?
- Как это - почему? Ты не представляешь, сколько денариев, а может даже и ауреусов, за такую деву можно выручить у любого распорядителя гладиаторских турниров.
- В Атериаде они тоже популярны? Я думал, что это только фарийская забава.
- Увы, но и моя родина ощутила на себе всю звериную притягательность смертельных имперских забав, - вздохнул Димарох. - Тут уже ничего не поделать.
В это время телеги остановились и к ним подошли трое. Два воина с копьями и мечами сопровождали могучего толстяка чем-то напоминающего Димароха.
- Проснулся, стало быть, - произнес он.
- Да, господин, - потупившись, проговорил Трегоран.
Он знал, как следует говорить с работорговцами, чтобы не раздражать их, и уже успел придумать неплохую историю, объясняющую, каким образом он оказался в Степи. Но это не потребовалось.
- И как, стоило оно того? Ну, твой побег?
- Конечно, господин! - с жаром отозвался юноша. - Вы еще ни разу не ударили меня.
- Понимаю, понимаю, - толстяк сплел пальцы на животе. - Плохой хозяин?
- Очень.
- Что ж, веди себя спокойно, и ты прибудешь в Атериаду без единого синяка, сытый и отдохнувший. И я обещаю, что найду тебе хорошего господина.
Трегоран поклонился.
- Вы слишком щедры к недостойному.
Толстяк выглядел довольным.
- Как тебя зовут, южанин?
- Трегоран, господин.
- Хорошо, мое имя Найвих и ты мне очень нравишься, парень. Особенно мне нравится твоя цена.
- Цена, господин?
- Ага, ты обошелся мне даром, - толстяк рассмеялся и пошел прочь, кинув на прощание охране. - Накормить и напоить. И смотрите мне, испортите товар, накажу.
Весь караван, расположившийся на отдых, гудел, точно растревоженный улей. Тут и там открывались зарешеченные фургоны, из которых по одному выводили связанных людей - хозяин был столь любезен, что даже разрешил рабам справить естественные надобности. Когда настал черед Трегорана, тот послушно поднялся и вышел, отмечая и фиксируя своей совершенной памятью каждую мелочь, на которую только обращал внимание.
Сделав свои дела и вернувшись в повозку, он получил большой кусок хлеба, немного вяленого мяса и миску жидкого бульона. В целом, не так и плохо.
Поглощая пищу, юноша наблюдал за тем, как охрана выводила Итраиду. Как ни странно, но девушку сопровождал сам хозяин. Трегоран шепотом задал вопрос своему спутнику и тот, оторвавшись от своей порции, объяснил суть проблемы.
- Сия дева - слишком ценный товар, чтобы позволить солдатне сделать что-нибудь непотребное. Беременность, к примеру, плохо сказывается на качестве воительниц, а потому, - Димарох указал на подростка, которого трое гогочущих солдат тащили куда-то по направлению к оврагу, - девушки в походе должны оставаться неприкосновенными. Ты, кстати был мудр, как хитроумный Оиссий, угодив нашему радушному провожатому, ведь, в противном случае вполне мог бы разделить участь того бедолаги.
Солдаты скрылись внизу, а спустя непродолжительный промежуток времени, оттуда раздался вопль.
- Он был слишком дерзок и достаточно смазлив. Потому хозяин решил, что этот молодой человек подойдет для услужения какому-нибудь богатому любителю юношей. Ты понимаешь?
Бледный как полотно Трегоран кивнул. Он понимал даже слишком хорошо. А еще он заметил, что пара охранников, покончивших со своими обязанностями, направились к источнику криков.
- Давно его? - молодой чародей не договорил.
- Почти с самого начала пути. Когда поймали, он отбивался, а затем посмел плюнуть в лицо господину Найвиху. За что теперь и расплачивается.
Еде стало как-то неуютно в желудке Трегорана и она запросилась наружу. Огромным усилием воли юноша удержал свой завтрак и спросил.
- Значит, господин лично сопровождает каждую девушку к кустам?
- Нет, только эту. С другими все нормально - охранники сами понимают, что их жалование зависит от качества товара, но с этой все очень сложно.
- Она убила их друзей.
- Да. И многие хотят отомстить, - кивнул атериадец.
В это время охранники притащили шипящую и ругающуюся Итраиду и грубо швырнули ее в телегу. Девушка забилась в свой угол и продолжила зыркать по сторонам, а Трегоран же стал разрабатывать план побега. Он не собирался становиться рабом после того, как обрел свободу и получил власть над стихиями.
Всего в караване было почти полсотни рабов, около двух десятков охранников, и десяток возниц. В среднем на одну зарешеченную телегу приходилось до пяти-шести человек, а потому можно было считать, что едут они с комфортом. Помимо фургонов для перевозки рабов, в караване нашлось место пяти тяжело груженым телегам, заполненным всяческими товарами. В основном - шкурами животных.
Трегоран устроился поудобнее и принялся разглядывать бескрайнюю степь, точнее - Степь, как с придыханием ее называли Димарох, - по которой медленно перемещался караван. Определенно, адериадцы относились к рабам лучше, нежели фарийцы. Интересно, почему?
Он задал вопрос Димароху, и лицо служителя муз расплылось в улыбке.
- Друг мой, тут нет загадки. Империя постоянно несет свой пламенный клинок в далекие земли. - Он поймал недоуменный взгляд Трегорана и уточнил. - Воюет много и со вкусом. А на войне легко заполучить сколь угодно живого товара, потому ценить рабов нет смысла, ведь всегда можно по бросовой цене купить новых. Моя же любимая родина переживает тяжкие годы, находясь в тени колосса с тысячью пастей. Для нас рабы - слишком ценный товар, их надлежит беречь и по возможности не портить.
"Интересно, что было бы, окажись я в городах"? - подумал Трегоран и поморщился. Он прекрасно знал ответ и слышал про любовь, которую питали развращенные жители Атериады к мальчикам. Да что слышал - буквально утром он лицезрел ее! Так что вряд ли что-нибудь сильно изменилось бы для него... Для него?
И снова в голове возник туманный образ, отдавшийся приступом боли.
"Проклятье, да что ж такое-то"? - подумал Трегоран, сдерживая стон. - "Что это такое"?
Он поморщился и постарался не думать ни о чем. Стало легче.
"Нет, с этим нужно разобраться. Я должен вспомнить что-то очень важное, но не могу. Значит, это относится к прошлому, к тому, что было до сделки".
В висках вновь закололо, и Трегоран перестал размышлять на опасную тему, вернувшись к дальнейшей проработке плана побега. Получалось неплохо, и, быть может, он осуществил бы его уже ночью, если бы не одно "но". Трегоран решительнейшим образом не представлял, где находится и куда нужно идти. А без этого бежать не было ни малейшего смысла. Следовало для начала заручиться поддержкой кого-нибудь, понимающего, что к чему.
- Димарох, - обратился он к атериадцу. - А ты знаешь, как отсюда добраться до империи, или твоей родины?
- Конечно. Неделя на запад - и ты в Фарийской империи. Неделя на восток, а потом еще столько же на юг - и ты у нас.
- А смог бы ты найти нужный путь, если бы получилось сбежать?
Атериадец прищурился и внимательно заглянул юноше в глаза.
- Друг мой, аккуратнее. Смочь-то я бы смог, вот только беглецов наш хозяин не любит. Ты же понимаешь, что попытка покинуть столь любезный моему сердцу караван может перечеркнуть все твои надежды на комфортное путешествие и спокойную жизнь в стране вольных городов?
Трегоран предпочел не отвечать на этот вопрос, а чтобы преодолеть неловкость, перевел разговор в другое русло.
- Димарох, расскажи лучше, как ты оказался в этом фургоне.
Его собеседник некоторое время внимательно смотрел на юношу, затем улыбнулся.
- Ладно, друг мой, думаю, можно и рассказать. Все равно у нас много свободного времени.
Он задумчиво прикрыл глаза.
- Итак, с чего бы мне начать? Пожалуй, с путешествий. Некоторые люди просто не могут сидеть на одном месте. Таков и я. Жизнь актера хороша, но я всегда мечтал открывать новые горизонты, как Оиссий, как великие герои прошлого, отдавшиеся зову, разжигающему пламень в их крови, и желавшие ощутить соленый привкус моря и приключений на губах! Сперва я исследовал все окрестности родной Батерии, затем принялся выбираться в отдаленные полисы, ну и, наконец, решился исследовать большой мир. Я побывал на востоке, где вкусил горячего селианского гостеприимства и не менее горячих ласок восточных женщин, посетил юг, оценив блеск великой Таверионской республики. Конечно же, провел какое-то время в вечном Фаре - даже посмотрел на императора. Но этого мне показалось мало, и я на свою беду решил взглянуть на житье варваров. Сперва я направил свои стопы в Ганнорию, и все было хорошо - эта фарийская провинция, хоть и была приведена к порядку недавно, достаточно спокойна. Не открыв ничего нового, я размышлял, куда отправиться дальше - в северную Ганнорию, к диким и свирепым племенам, не склонившимся пред мощью Богоравного, или на восток - к простым, но гордым детям лесов. В результате я отважился пересечь границу с Ирризией, и вот это уже было ошибкой. Ни каравана, ни оружия, ни охраны у меня не было. А потому я стал жертвой первых же попавшихся на пути разбойников. Меня ограбили и обратили в рабство, продав одному из местных племенных вождей.
Атериадец печально вздохнул, ненадолго умолк, после чего продолжил повествование.
- Почти четыре года я прислуживал неотесанному дикарю, развлекая его, но, как и положено варвару, вождь не сумел оценить всех талантов твоего покорного слуги и, в конце концов, избавился от меня, продав заезжему торговцу - господину Найвиху. Сей достойный муж определено надеется получить за меня хороший выкуп на родине, и я не спешу разубеждать его. Страшно представить, как он будет разочарован, когда выяснит, что я одинок, точно древний дуб, выросший посреди поля.
Он улыбнулся.
- Такова печальная история одного глупого любителя приключений, друг мой, - он задрал голову вверх и воззвал к небесам. - О боги, доколе человеческое любопытство будет служить источником неисчислимых бед?
Продекламировано это было с таким пафосом и настолько искусственно, что Трегоран не смог удержаться от улыбки.
- Так ты был актером? - поинтересовался он.
- О да, меня питало величайшее из искусств - лицедейство. Я был актером и, смею заметить, не самым последним! Видел бы ты, как я играл в трагедях Аристимаха. Это было незабываемо! Зрители плакали и лишались чувств от горя! А теперь, - он вяло звякнул цепями. - Теперь все в прошлом и винить мне некого, кроме себя.
- Может быть, кто-то из зрителей захочет тебя выкупить? - предположил юноша.
- Тщу себя надеждой, хотя и знаю, сколь она несбыточна. Век актера - миг. Он взносится на небосклон, точно Улиан в огненной колеснице, и сгорает, ныряя в пучины забвения. Я сомневаюсь, что хоть кто-то помнит меня.
Трегорана так и подмывало спросить, что же это за великий актер, если через пару жалких лет о нем забывают все и вся, но врожденная деликатность не позволила задать столь бестактный вопрос. Они продолжили говорить. Вернее, болтал в основном Димарох, нашедший благодарного слушателя, а Трегоран во все глаза вглядывался вдаль. Что-то странное мерещилось ему на горизонте. Наконец он не выдержал и спросил:
- Димарох, что это такое виднеется вдалеке?
Атериадец бросил один короткий взгляд, затем пожал плечами и коротко ответил:
- Мертвые земли.
- Они так близко? - Трегоран поежился, вспоминая рассказы Маркация о проклятом месте.
- Да. Весь север Атериады отделен от них Степью, однако она далеко не так широка, как хотелось бы.
- Правда, что там обитают призраки?
- Так говорят люди, сам же я не забредал в те места.
- Но ехать так близко к ним безопасно?
- Мертвыми землями у нас пугают детей, однако я ни разу не слышал, чтобы какая-нибудь напасть вырвалась из них, - ответил ему актер. - Если зло и поселилось в тех местах, то оно очень уж лениво и не желает открывать для себя новые горизонты. Довольствуется лишь глупцами, которые сами идут к нему.
- А такие есть?
- О-о, конечно же. Охотники за сокровищами не переведутся никогда. Некоторым даже удается вернуться живыми и не с пустыми карманами. Риск страшный, но он полностью оправдан. Во-первых, в там по сей день сохранилось множество пустых городов. Заходи в любой дом и бери все, что пожелаешь. И что не истлело от времени, конечно же. Во-вторых, коллекционеры и маги заплатят любые деньги за вещи из Мертвых земель. Лично я знаю по крайней мере двоих бродяг, сумевших купить собственные дома и рабов после всего лишь одного похода за Границу.
Последнее слово было произнесено таким тоном, что Трегоран просто не мог не спросить:
- Границу?
- Да, черту, отделяющую владения живых, от обиталища мертвых. Я сам не зрел ее вблизи, но все, кто бывал там, рассказывают, что она видна невооруженным взглядом. Собственно, именно Граница и заинтересовала тебя, друг мой.
Трегоран кивнул и перевел разговор на другую тему - близился вечер, и ему совершенно не хотелось говорить о призраках.

***

Следующим утром юноша проснулся бодрым, свежим, и полным сил. Он чувствовал, что его Пламя восстановилось в полной мере, и теперь ждал только удобного случая для того, чтобы распрощаться со своим столь любезным господином.
Случай этот представился куда раньше, чем Трегоран мог себе вообразить. Спустя три дня после пробуждения, когда настало время утреннего приема пищи, караван разместился возле небольшого родника, и охранники, как и прежде, принялись раздавать рабам еду.
Живой товар все так же водили справить нужду, однако на сей раз господин Найвих не появился, зато пожаловали трое его воинов, которые выволокли Итриаду из повозки и бросили ее на землю.
- Друзья мои, что вы собираетесь сделать? - взволнованно произнес Димарох.
- Хлебало заткни, - посоветовал один из охранников.
- И не подумаю. Я сейчас позову господина, и он сдерет с вас шкуру.
Воин с невероятным проворством метнулся к зарешеченной повозке, запрыгнул внутрь и, выхватив нож, приставил его к горлу актера.
- Я приказал тебе заткнуться, - процедил он и, повернувшись к товарищам, бросил. - Парни, давайте быстрее, времени в обрез.
Те потянулись за оружием.
Трегоран взирал на происходящее с ужасом. Страх вновь парализовал его не давая мыслить и мешая рассуждать здраво. Следовало что-то сделать и быстро.
Перед его глазами вновь возникло лицо Маркация и тихий шепот одурманенного сенатора.
"Опять то же самое"! - эта мысль поднялась из глубин отчаяния и потеснила ужас. - "Я снова ничего не делаю, хотя и могу. Сейчас они убьют эту ирризийку, а потом и меня с атериадцем. Зачем лишние свидетели? Ну почему я такой трус? Почему"!?
И тут Трегоран понял, что может мыслить. Да, страх все еще бился о края его сознания, но злость помогла хотя бы частично вернуть контроль над телом.
"А значит, сейчас, или никогда"! - со всей отчетливостью понял он.
Если не действовать прямо тут и прямо сейчас, он попросту не решится на побег. Будет уверять себя, что все нормально, что нужно подождать еще денек, найдет тысячу причин, лишь бы не рисковать.
Охранники занесли ножи. Тот, что держал Димароха, ухмыльнулся и подмигнул Трегорану.
Времени не осталось!
Заклинание воздушного молота само собой сложилось в голове Трегорана и он направил его в сторону третьего стража. Тот вылетел из телеги, точно брошенный могучим великаном, а юноша, не теряя ни секунды, призвал два огненных шарика, которые и метнул в головы первых двух противников. Черепа охранников разлетелись в клочья, оросив степную траву своим содержимым. Трегорана едва не вырвало, но он неимоверным усилием подавил слабость и продолжил действовать точно и четко, словно хитроумный механизм. Еще одно заклинание - на сей раз земли - и его цепи покрылись ржавчиной, а затем рассыпались в труху. То же произошло и с оковами актера.
- Наружу, быстро! - приказал Трегоран, растирая на ходу кисти рук.
Он подскочил к связанной Итраиде, вырвал из руки покойника нож и торопливо перерезал веревки, опутывающие девушку. Та с большим трудом поднялась, но тотчас же опустилась на колени, шипя и бормоча что-то себе под нос. Туго перетянутые веревками ноги не слушались свою хозяйку, и бежать она не могла.
Но это не имело никакого значения. Они все равно так нашумели, что спастись можно было единственным способом - перебив охрану. Трегоран, трясся от ужаса, но, тем не менее, делал то, чему его успел обучить Маркаций. С губ юноши слетали слова, а пальцы с сумасшедшей скоростью формировали печати, высвобождая силу стихий. Пока враги поняли, кто им противостоит, он успел уложить почти половину, остальными же занялись выпущенные кем-то на волю рабы, почти все - ирризцы с ганнорцами. Возможно они уже давно готовили побег, а может, Трегоран, активируя заклинание ржавчины, просто слегка перестарался, и освободил не только себя. Это тоже не имело ни малейшего значения.
Скоро все кончилось. Последним в вечность отправился господин Найвих, зарезанный тем самым юношей, которого по его приказу обесчестили. После этого бывшие рабы собрались вокруг Трегорана и, как один, опустились на колени перед ним.
Слово взял мужчина лет сорока с волосами, заплетенными в длинную косицу и густой бородой. Димарох переводил его речь.
- Они благодарят великого шамана за свободу. Они должны ему и никогда не забудут. Когда вернутся домой - принесут жертвы богам в его славу.
- Хорошо. Скажи им, что я тоже благодарен за помощь и что они могут взять из захваченной нами добычи все, что пожелают.
Актер хмыкнул.
- Друг мой, ты щедр. Может быть, желаешь поведать о каких-нибудь других твоих скрытых достоинствах?
Трегоран фыркнул
- Так переведешь?
- Конечно.
Когда северяне поднялись с колен и разбрелись по лагерю в поисках полезных вещей, к Трегорану неожиданно подошла Итраида. Девушка уже успела где-то раздобыть длинный прямой меч, и теперь опустилась с этим мечом на колени, протягивая его молодому чародею.
Она начала говорить, и Димарох ахнул.
- Что такое?
- Итраида из рода Рыси благодарит тебя за спасение своей жизни и считает себя обязанной. Теперь на ней - долг крови. Она приносит тебе клятву верности и будет следовать за тобой до тех пор, пока не отдаст этот долг.
Девушка коснулась губами лезвия и протянула оружие.
- А теперь возьми этот меч, поцелуй его и верни Итраиде. Так клятва будет подтверждена.
Южанин ошеломленно уставился на воительницу.
- Скажи ей, что я освобождаю ее от всяких клятв. Пускай идет домой.
- Не вздумай! - повысил голос актер. - Если я скажу это, она бросится на меч, потому что не сможет пережить позор. Так что, друг мой, быстренько целуй железку.
- Но я не хочу...
- А кого это волнует?
Трегоран поморщился. Еще совсем недавно он и подумать не мог, что судьба подарит ему в попутчики актера и бешеную северянку, которая, если верить этому самому актеру, рубит народ направо и налево. Но он действительно не хотел, чтобы девушка покончила с собой из-за такой ерунды, а потому принял меч, коснулся губами холодного лезвия и передал оружие обратно.
Итраида поднялась и замерла прямо напротив Трегорана, глядя тому в глаза. Только сейчас юноша заметил, насколько же бездонны ее огромные глазищи и смущенно кашлянул.
- Др..юг, - на ломанном фарийском проговорила она и широко улыбнулась, демонстрируя отличные ровные зубы.
Трегоран лишь кивнул.
После этого они собрали все, что было нужно в пути, простились с бывшими рабами, и зашагали на юг. В империи делать было нечего, а значит, стоило двигаться в свободную Атериаду.

Глава 3.

Элаикс наблюдал за людьми с лестницами в руках, стремящимися добраться до стены. Вот уже третий день подряд их орда, которую язык не поворачивался называть армией, пыталась взять непокорную фарийскую крепость, и уже третий день результат оставался неизменным - имперские маги проделывали просеки в рядах атакующих, а стрелки и пращники на стенах довершали начатое. На следующий день все повторялось - Сильные, словно ничего и не произошло, снова отправляли восставших на стены.
Да, людей у них было предостаточно - заканчивался квинтилис, если считать луны по-фарийски, и уже почти три дюжины дней и ночей прошло с начала восстания, и вся провинция бурлила. Легионы так и не отошли с границы, занятые, как удалось выяснить, борьбой с неожиданно вторгшимися из-за реки Гаэлисты отрядами, как благоговейно говорили прочие северяне, Вольных. Совпадение было странным, но доказать, будто кто-то призвал свободный народ, Элаикс не мог, а потому попросту не обращал внимания на такую ерунду.
Сейчас его внимание было занято более насущными вопросами, например, тем, как забраться на эту проклятую стену!
Словно отвечая его мыслям, с неба одна за другой сорвались девять молний, ударивших в выщербленные камни площади и раскидавших ганнорцев во все стороны.
- Проклятье, ну почему у нас нет своих магов? - Элаикс от злости ударил по стене ближайшего дома, оставив в бревне глубокую вмятину. - Может кто-нибудь объяснить?
- Почти всех перебили фарийцы, - охотно отозвалась Эльра. Последнее время изуродованная девушка все чаще оказывалась неподалеку от Элаикса, и тот, честно говоря, не представлял, что бы он без нее делал - у грабительницы оказался настоящий административный талант.
- Знаю, ты рассказывала. Пришли на священный остров в сопровождении десятка колдунов, и вырезали всех, включая женщин и детей, не прошедших посвящения. А что мне теперь делать?
Северянка задумчиво почесала один из своих многочисленных шрамов, затем дернула изувеченное ухо.
- Честно говоря, не представляю. Нам не взять эту крепость, а потому умнее всего было бы послать все в задницу, оставить Раэлин и прогуляться по провинции. Так мы сможем перебить кучу фарийцев, и убежим до того, как с юга придет помощь.
То, что она говорила, было правильно, но при одной только мысли о позорном бегстве у Элаикса начинали ныть зубы, а перед глазами всплывали багровые пятна. Однако он не желал признаваться подруге в этом, а потому избрал другую тактику:
- Этого не будет. Сильные скорее сожрут собственные потроха, чем признаются в то, что их дело обречено на провал.
Пышнотелая ганнорка фыркнула.
- Они такие. Делают, а потом думают. Или даже просто делают.
Элаикс согласно кивнул - он тоже был не самого лучшего мнения об умственных способностях ганнорской знати.
- Еще советы есть?
- Есть, - кивнула Эльра. - Держись Ливитара, он знает, что делать. К тому же, если тебе позарез нужна ведьма, у него есть одна такая
- Ты это о ком? - Ошеломленно переспросил Элаикс.
- Обо мне, - промурлыкала за его спиной Вариэтра появившаяся буквально из неоткуда. Еще удар сердца назад, - и Элаикс готов был в этом поклясться, - ее там не было.
Эльра, не скрывая отвращения сплюнул девушке под ноги, а та одарила ее самой доброжелательной улыбкой на свете.
- Ты - ведьма? - не обращая внимания на намечающуюся свару, уточнил тимберец.
- Каждая женщина чуточку ведьма, - загадочно улыбнулась его собеседница. От этой улыбки кровь у юноши закипела. Казалось, еще немного, и у него пар пойдет из ушей.
- Везет же этому жиртресту, - прошептал себе под нос Элаикс, а вслух добавил. - Ну и что ты, как ведьма можешь сотворить с засевшими на стенах фарийцами?
- Ровным счетом ничего. У них там десяток магов, если попробую колдовать, они размажут меня по стенке.
- Так зачем ты тогда тут нужна? - грубо поинтересовалась Эльра.
- А вот это уже не твое дело, моя милая, - Вариэтра послала ей воздушный поцелуй и обратилась к Элаиксу. - Мой мужчина тебя ждет, есть важный разговор. Приходи, когда эти остолопы закончат штурм, думаю, ждать осталось недолго.
Она не ошиблась - как раз в этот момент мимо них пролетел отчаянно вопящий воин, которого неизвестная сила отшвырнула от стены. Вслед за этим раздался сигнал к отступлению.
- И опять ничего, - пробурчал Элаикс. - Может быть, мне завтра самому полезть на стены?
- Чтобы умереть? - в голосе Эльры послышались нотки беспокойства. - Не для того я грела тебя своей рабыней и бинтовала раны.
Вариэтра звонко рассмеялась, заставив юношу покраснеть.
- Не трать впустую время, ты знаешь, где нас найти, - проворковала она и...
- Куда она подевалась? - недоуменно переспросил Элаикс. Все было на месте - и город и стена и отступающие ганнорцы, оббегавшие их по сторонам. Отсутствовала только Вариэтра.
- Глаза отвела, - Эльра вновь сплюнула, едва не попав по какому-то раненному воину, который еле-еле плелся, подволакивая пробитую дротиком ногу. - Тварь. А ты все же сходи, поговори с Бочкой.
- Странно, мне казалось, что он презирает тебя.
- Он не одинок, - девушка отвела взгляд. - Многие...
Она не закончила.
- Извини, я не собирался делать тебе больно. - Элаикс положил ей руку на плечо. - Не хочешь, не рассказывай.
- Не хочу, - согласилась Эльра. - Скажу лишь, что встреча с тобой - лучшее, что происходило со мной за последние десять лет.
Она покраснела и, быстро развернувшись, пошла прочь, оставив юношу в полнейшем недоумении. Если бы он не знал, что изуродованная девушка предпочитает женщин, подумал бы, что нравится ей.
- Ладно, пойдем, послушаем, что скажет Бочка.
Ливитара он нашел там же, где и всегда, тот устроился на самой окраине трущоб в старом, но достаточно хорошо сохранившемся бараке. Тут же находились почти семьсот воинов, причем все - и это было видно сразу - прекрасно умеют воевать и выживать. Своих лучших людей Бочка, категорически возражавший против штурма, к стене не водил, за что навлек на себя недовольство прочих Сильных, однако никто не осмеливался ничего сказать, и уж тем более сделать ему. Тем более, оснований для этого, если разобраться, тоже не было - прочие воины Ливитара регулярно наведывались под стены, зачастую для того, чтобы возле них и остаться.
Два воина сразу же провели его в небольшую комнату, заставленную оружием, трофеями и просто всевозможным мусором.
- Привет, - хмуро поздоровался Бочка.
- И тебе не болеть. Зачем позвал?
Ливитар жестом указал на сундук напротив импровизированного стола, сложенного из нескольких досок и двух бочонков, за которым он сидел сам.
- Есть разговор.
- Слушаю.
- Как обстоят дела с твоими походами по окрестностям?
- Неплохо. Смогли разграбить пять укрепленных поселений и фарийских усадьб. Освободили почти шестьсот рабов и рабынь, благодаря чему моя армия увеличилась еще на две с лишним сотни бойцов.
Свою банду Элаикс с некоторых пор называл армией - ему очень нравилось, как это звучит. Правда, в армии этой не хватало ни оружия, ни доспехов, ни опытных командиров. Зато в избытке было съестного, спиртного и энтузиазма.
- И как, много в твоей армии доспешных? А конников? - Бочка говорил без тени улыбки, но Элаиксу показалось, будто над ним насмехаются.
- Все что есть, то мое, - хмуро ответил он. - К чему этот допрос?
- У меня, - не обратив внимания на его слова, продолжил собеседник, - уже почти семь тысяч, из них около тысячи носят броню и ездят верхом.
- Неплохо, - пожал плечами Элаикс.
- Нет, плохо! - Бочка хватил ребром ладони по доскам, отчего те жалобно скрипнули и затрещали. Бил он несильно, иначе гарантированно разломал бы свой стол. - Эти воины - дерьмо. Едва ли половина из них умеет драться, остальные - обуза! Из этих семи тысяч настоящими воинами я считаю лишь две сотни - тех, кто был со мной до бунта. В них я, по крайней мере, уверен. А у других дела и того хуже, понимаешь? Сейчас в Раэлине под началом Сильных собралось около сорока тысяч человек, а скоро будет еще больше.
- И?
- И все они очень захотят подраться с фарийцами, когда те отправят легион-другой на подавление восстания.
Элаикс недоуменно почесал за ухом.
- Не понимаю. Разве это плохо? Кажется, мы все как раз и собрались для того, чтобы хорошенько набить морды имперским псам.
- И как, много морд удалось набить? Ну, из тех, что сидят за стеной?
Юноша злобно зыркнул на Ливитара. Бочка раздражал его все больше и больше, однако - и не признать этого было нельзя - говорил он разумно.
- Ты считаешь, что мы ничего не сделаем фарийцам?
- Нет. Мы проиграли, когда Ганнория была свободной. Все племена проиграли, замечу. Неужто ты веришь в то, что мы, вот так просто восстанем, соберем всех, кто может держать оружие а потом оп, - он вновь хлопнул по доскам, и те затрещали еще жалобнее, - все само-собой наладится, империя отступит и свобода будет вновь возвращена, а мы отправимся на пир по случаю победы?
Нечто такое, если честно, Элаикс и предполагал, однако признаться, конечно же, он не смог бы и за тысячу динариев.
- Тогда зачем ты пришел в Раэлин? Прятался бы, - он запнулся, потому что не знал, откуда на самом деле вылез Ливитар. - Там, где скрывался и раньше.
Бочка смерил воина презрительным взглядом.
- Ты, должно быть, шутишь. Нет? Ладно, объясню. Я пришел сюда, чтобы урвать свой кусок пирога и посмотреть, нельзя ли все-таки что-нибудь сделать. Знаешь, вера - эта такая страшная штука. Вот, вроде бы, сражаешься ты с империей годами, знаешь, что твои соплеменники - идиоты, которых уже не переучить и не исправить, а все равно надеешься на что-то. А теперь я планирую просто спасти столько воинов, сколько получится. Для этого уже сейчас делаю запасы и строю базы в лесах.
- Базы?
- Угу. С них, когда все пойдет наперекосяк, можно какое-то время будет досаждать фарийцам. Возможно даже, получится уничтожить парочку когорт, после чего я, как и все выжившие, исчезнем. А когда на севере станет спокойнее, можно будет продолжить.
- И как же быстро это случиться?
- Мой опыт говорит, что после того, как нашу, хм, - Бочка кашлянул и пожевал губами, подбирая нужное слово, - ну, пускай армию, разобьют, пройдет годик, и все вернется на круги своя. Важно пережить именно это время, предварительно убив столько легионеров, сколько получится.
- Ага. Ведь так важно вырезать пару отрядов, - Элаикс говорил совершенно серьезно и даже спокойно, хотя внутри у него все кипело от негодования.
- Ты и не представляешь, насколько. Парни должны видеть, что мы не сбежали, что мы можем бить южан.
- А почему просто не набить им морды вместе со всем войском?
Ливитар застонал и возвел очи горе.
- Ты меня не слушаешь, ведь так? Они победят в любом случае.
- Не узнаем, пока не попробуем.
Ливитар фыркнул.
- Твоя разукрашенная пробовала. Я тоже. Вот только она ничему не научилась на своих ошибках, - он криво усмехнулся. - Потому и командую тысячами, а она до того, как встретила тебя, прибилась к какой-то убогой банде и только собой не торговала, потому что ни один нормальный ганнорец не пойдет под ее начало.
- Она командует людьми, - процедил Элаикс.
- Нет, не командует. Они просто готовы, скрепя сердцем, подчиняться приказам, которые исходят от тебя и передаются через нее.
Элаикса все это стало утомлять. Особенно ему не понравилось отношение Ливитара к Эльре, без помощи которой он, наверное, уже и не сумел бы сладить с оравой, свалившейся ему на шею. Разговор стоило заканчивать, но ссориться с Бочкой, как бы сильно он ему не нравился, действительно было нельзя.
- Ладно, я тебя понял. План, в принципе, неплох, - Элаикс постарался проявить максимум дипломатичности, но, кажется, ввести в заблуждение Ливитара не получилось - тот посмотрел на него почти с жалостью. - Но как я могу тебе помочь?
Бочка ждал этого вопроса.
- Ты умнее прочих, - ответил он. - Целеустремленней. Сильнее, наконец! Ты не отсюда, у тебя мозги работают иначе, ты можешь меня понять и присоединиться, они - нет.
- Присоединиться? - прищурился Элаикс. - Пойти в подчинение?
На лице Бочки не дрогнул ни единый мускул.
- Нет. Я говорю о равноправном партнерстве. Мы уже договорились помогать друг-другу во время осады, что помешает продлить соглашение? М? Дай тому же Грантару задание подготовить кое-что на черный день, он в таких вещах знает толк. За оставшееся время Крыса обустроит пару лагерей в лесах, и когда наши идиоты поскачут навстречу собственной смерти, мы благополучно будем ждать своего часа, сидя в тепле, объедаясь мясом и упиваясь вином.
- А что потом? Когда наедимся и напьемся.
Ливитар взглянул на него, точно на дурака.
- Продолжим убивать фарийцев, я ведь уже сказал.
- Путников на дорогах, небольшие патрули, изредка и с опаской - обитателей небольших поместий? И какой же от этого толк? Так мы Фара не разрушим.
- А мы его никак не разрушим! - с яростью в голосе прокричал Ливитар. - Империя незыблема и простоит она еще не одно поколение. Единственное, что мы можем, так это покусывать ее, точно комары! В истории уже были такие случаи, я читал.
Элаикс открыл рот, чтобы резко и колко ответить, как вдруг до него дошел смысл сказанного.
- Читал? Книги?
- Нет, корыта для овса! А ты как думаешь?
- Стой. Ты умеешь читать?
- А вот это было действительно обидно, - очень спокойно - убийственно спокойно - проговорил Бочка.
- Извини, не хотел тебя оскорбить, просто заметил, что ганнорцы не жалуют письменность.
- Жизнь заставила, - нехотя признался Ливитар. - И я понял, насколько важны книги, жаль, что так поздно. Но речь сейчас не о них. Ты не ответил.
Элаикс задумался. Вообще-то, если отбросить неприязнь и гордыню, а потом - подумать, предложение толстяка не казалось столь уж и глупым. В принципе, фарийцы действительно сильны. У них много легионов, много оружия, много денег. Много всего! Даже если они победят легион, который придет с юга - а в том, что он придет, сомнений не было ни у кого, - вслед за ним император просто пошлет еще один. Или два. Или три. Кто-то расскакзывал ему, что жители Вечного Города никогда не сдаются и не смиряются с поражениями. Ты можешь разбить их девять раз, но на десятый они обязательно придут в количестве, достаточном для того, чтобы вернуть себе утерянных золотых орлов и затолкать их тебе в задницу.
Нет, отказываться от хорошей драки он не собирался, но может...
"Ну, а почему нет? Что я теряю"? - подумал Элаикс.
- Я поговорю с Грантаром, - произнес он. - Скажу, чтобы тот обсудил этот вопрос с тобой и взял достаточно людей и припасов.
Широкое лицо Бочки расплылось в улыбке.
- Но! - повысил голос Элаикс. - Когда империя придет, я и большая часть моих людей выступит в поход против нее.
Ливитар вздохнул и сделал неопределенный жест рукой.
- Идите, если без этого никак. Но я все равно благодарю тебя за благоразумие.
Элаикс поднялся, Ливитар последовал его примеру и протянул руку.
- До встречи. - Тимберец принял его крепкое рукопожатие.
- Увидимся, - согласился ганнорец.

***

В течение последовавших за этим разговором двух недель ничего важного и не случилось. Крепость фарийцев так и осталась в осаде, ганнорцы все также предпринимали вялые попытки взять стены и, потеряв еще несколько сотен воинов, успокоились. Свежие отряды продолжали стекаться к городу, ставшему своеобразным центром восстания, сюда же непрерывно пребывали телеги с фуражом и провиантом - предприимчивые торговцы решили подзаработать и на войне. Естественно, каждый из них был ганнорцем, ведь фарийцев, которые не успели укрыться в безопасных местах, в эти дни ждала только смерть, но все-таки Элаикса изрядно позабавила расторопность этих готовых на все ради наживы людей.
Торговцы же принесли дурные вести на тринадцатый после знаменательного разговора день.
"Фар идет".
Эта новость, пущенная кем-то из толпы, еще до полудня разлетелась по всему разношерстному ганнорскому воинству, с каждым часом обрастая новыми леденящими душу подробностями.
- С юга идет легион.
- Нет, два.
- Да какое там, их пять.
- И император сам ведет солдат!
- А с ним все маги империи.
Подобные слухи циркулировали и раньше, но на сей раз все было куда серьезнее - свидетельства, неясные и туманные, множились с каждым часом, и на сей раз были весьма однозначными, хотя и не подкрепленными какими-либо доказательствами. В любом случае, их оказалось достаточно, чтобы слабые духом заколебались. Уже к вечеру стали появляться первые дезертиры и Элаиксу пришлось отдать Бартиху соответствующие распоряжения.
Лысый атериадец был чрезвычайно доволен, потому что получил возможность карать по своему усмотрению любого, кто посмеет нарушить клятву, данную Старшому. Правда, юноша строжайше запретил пытать и тем более убивать беглецов, пойманных в первый раз, однако он понимал, что обожающий чужие страдания Философ найдет способ потешить свои извращенные чувства.
Юноша метался, точно лев, запертый в клетке. Он понимал, что империя, кажется, действительно нанесла удар, однако без веских свидетельств, более серьезных, чем болтовня заезжего торговца, действовать не мог.
И он получил их ночью, когда на взмыленных, хрипящих и исходящих пеной конях, прискакали разведчики. Элаикс в это время забылся недолгим тяжелым сном, или, скорее, дремой, а потому, едва только скрипнула дверь, он проснулся, но не торопился вставать. Лежал, сжав пальцы на рукояти ножа и глядя из-под полуопущенных ресниц.
- Старшой. - Это был Грантар. - Дело есть.
- Что такое? - Элаикс моментально вскочил.
- Давай к нам, все узнаешь.
"К нам" - было небольшим, но уютным помещением, устланным коврами и заставленным мебелью, которую неутомимый Крыса натаскал из разграбленных районов. Именно тут Элаикс со своей пятеркой планировали, обсуждали, и просто отдыхали от тяжких трудов. Сейчас здесь было тесно - помимо его офицеров в комнате стояли сидели трое обессиленных мужчин, в которых тимберец сразу же узнал разведчиков.
- Фарийцы? - сразу же догадался он.
- Они, суки, - прошипел по-змеиному Бартих, после чего совершенно не по-философски выругался. - Идут с юга, два легиона.
- Стало быть, десять тысяч человек, - прикинул Элаикс. - Максимум, двенадцать. Кто-нибудь еще знает об этом?
- Если и знает, то не от нас, - ответил лысый. - Страх передо мной надежно побеждает жажду золота. Вот только это не имеет значения - думаю, прочие Сильные тоже отправляли лазутчиков.
- Стало быть, торговцы не лгали.
- Было очевидно, что император прореагирует.
- Что делать будешь, Старшой? - обратился к нему Грантар.
Элаикс не задумывался. Зачем, ведь все решения приняты.
- Драться. У них не будет стен, а в поле мы уж как-нибудь сладим и с магами. Пошлите сообщение Сильным, вдруг все же не знают. Да, - он скривился, точно от зубной боли. - Грантар, выбери сотню надежных парней. Они должны укрыться в одном из лагерей, которые ты подготовил, если хочешь, обсуди вопрос с Бочкой.
- Будет сделано, - просиял Крыса, прочие же, если и имели что против, возражать не стали.
Утром Сильные собрали экстренный совет. Ливитар выступал против сражения, правда, достаточно вяло, видимо, понимая, что отговорить товарищей не сможет. Так и оказалось - Сильные единогласно согласились выступить в поход.
Суета поднялась страшная, и неудивительно - на юг собирались выступить почти тридцать тысяч человек. Причем, что бы там не говорил Бочка, армия эта была отнюдь не простой толпой. Почти все знатные ганнорцы привели своих слуг для того, чтобы дать долгожданный бой проклятым захватчикам. И в войне эти люди разбирались!
Выступили на удивление быстро - к обеду, оставив в городе сравнительно небольшой отряд, который должен был блокировать засевший в крепости гарнизон. Ганнорское войско стремительно продвигалось навстречу фарийцам, разослав во все стороны конные дозоры. Когда северяне оказались в родной для себя стихии они приятно удивили Элаикса. Шли быстро, почти не останавливаясь на привалы, держа некое подобие строя и соблюдая, опять же, до определенной степени, дисциплину. А потому он ну совершенно не понимал пессимизма Бочки, который, как ни странно, отправился вместе со всеми, решив, видимо, что успеет сбежать в нужный момент.
Правда Элаикс был готов поставить свою жизнь на то, что армия Ливитара недосчиталась примерно двух сотен воинов. Но ведь это такая мелочь на общем фоне, не так ли?
Еще одним приятным открытием оказался невысокий уровень дезертирства. Да, действительно, кое-кто сбежал, узнав о том, что планируется большая драка, однако большинство ганнорцев ждали ее и восприняли приказ о выступлении с радостью.
Эльра с Аладаном объяснили, что ганнорцы никогда не любили осады. Этим прямодушным людям претило лезть на стены и брать города измором, зато они всегда уважали "честное дело". Именно так на языке варваров именовалось сражение.
- Скажи, Аладан, - обратился юноша к однорукому воину, ехавшему рядом. - Чего нам ждать? Когда мой город брали фарийцы, отец не пустил меня на стены.
- Ждать? - задумчиво переспросил северянин. - Порядка. Имперцы - не люди, а какие-то живые механижмы. Штоят под штрелами как один. Идут как один. Бьют как один. У каждого легиона ешть маги и ошадные машины. Их шледует ломать в первую очередь.
- А Сильные в курсе?
- Да. Но не радуйшя. Каждый иж них штанет воевать шам. Мы тоже.
- Но это же глупо!
Кажется, он сказал это громче, чем следовало, потому что несколько человек повернули головы, с любопытством прислушиваясь к словам южанина, и следующую фразу Элаикс уже прошептал.
- Так мы ослабим себя. Нужно перед боем выработать план, и придерживаться его.
Аладан фыркнул.
- Это для шлабаков.
Элаикс несколько мгновений смотрел на него, надеясь, что гладиатор сейчас рассмеется над своей крайне удачной шуткой, но ничего такого не происходило - Аладан был убийственно серьезен.
Он вздохнул.
- Возможно, Ливитар все-таки понимает соплеменников лучше, чем я, - пробормотал юноша себе под нос.
"Ладно, чего травить душу? Скоро все решиться - либо мы, либо они. Так или иначе, но багровая дорога получит свою порцию живительной влаги. А я"... - тут его посетила новая мысль. - "Я выживу в любом случае. Что бы ни произошло с остальными"!
Мысль эта - склизкая и вонючая, точно сдохшая змея, никак не желала исчезать из головы, и Элаикс не понял, откуда она в ней вообще оказалась.
- Не нравится мне все это, - прошептал он. - Совершенно не нравится.
Еще меньше ему понравился лагерь фарийцев, до которого они добрались спустя четыре дня. Большой и квадратный, он был обнесен частоколом, за которым виднелись дозорные вышки, и валом. Вокруг на триста шагов не было ни одного деревца или кустика, лишь ровная, утоптанная земля, обрывающаяся рвом, в котором торчали заостренные колья.
Уставшее ганнорское воинство расположилось на привал прямо на дороге. Никто не занимался фортификациями, ограничившись лишь дозорами. На предложение Элаикса хотя бы соорудить баррикаду, прочие Сильные ответили презрительным молчанием.
Поэтому Элаикс по своему почину усилил стражу и почти не спал, то и дело проверяя караулы, но, к счастью, все обошлось - фарийцы не решились на ночную вылазку.
Утро выдалось мрачным и сырым. Природа как будто бы почувствовала, что вот-вот свершится, а потому небеса затянули густые облака, и закапал мерзкий мелкий дождик. Его сил не хватило, чтобы превратить землю в непроходимое месиво, однако для того, чтобы испортить солдатам настроение, он был в самый раз. Впрочем, кажется, ганнорцы не испытывали ни малейших затруднений. Все утро они были заняты размалевыванием собственных тел и лиц краской, заточкой мечей и чисткой доспехов.
Сам Элаикс облачился в чистую рубаху и чистые же штаны, которые заправил в сапоги. Поверх рубахи он надел плотную кожаную безрукавку, на которую в свою очередь, натянул кольчугу, подобранную специально для него еще в Раэлине. Доспех этот выглядел чудно и непривычно - в родной Тимберии такими не пользовались. И все же юноша не мог не восхититься умению северных мастеров. Состоящая из тысяч заклепанных колец, броня была надежной, достаточно легкой и очень гибкой - почти не стесняла движения. На голову южанин нацепил простой овальный шлем, снабженный металлическими нащечниками. После этого он накинул на спину клетчатый плащ и в результате стал весьма похож на благородного и очень богатого ганнорца.
На пояс он повесил дубинку, ножны с мечом и кинжал, а в левую руку взял щит - Элаикс прекрасно понимал, что бой предстоит нешуточный, и дополнительная защита пригодится.
Все это заранее подготовила для него Эльра, которая, кстати, облачилась почти также. Молчаливый Полукровка, да и Бартих тоже от нее не оставал. А вот Аладан, напротив, раздетый до пояса, держащий в одной руке щит, а в другой - копье, был разукрашен, казалось, красками всех цветов, которые только нашлись у восставших.
- Грантар не появился? - на всякий случай уточнил Элаикс.
- Нет, - покачала головой Эльра, критически осматривая облачение командира. - Кажется, он немного неправильно истолковал твой приказ о выборе сотни надежных парней. Решил, что сам входит в нее.
- Ладно, - отмахнулся Элаикс, следя за тем, как армия северян начинает покидать место ночевки. - Справимся и без него. А теперь - вперед!
Ганнорцы, повинуясь приказам Сильных, выстроились на обширном лугу в паре тысяч шагов от фарийского лагера. Армия была настолько большой, что правый ее фланг не просто упирался, но и пропадал в лесу, а правый, извиваясь и изгибаясь, растянулся по цепи небольших холмиков.
Да, в боевых порядках их армия выглядела внушительнее, нежели на марше и Элаиксу, чей трехтысячный отряд замер среди подлеска на самом краю левого фланга, показалось, что враги не осмелятся покинуть свои укрепления. Он ошибся.
Затрубили рога, отворились ворота, и фарийцы плотными рядами - сотня за сотней - высыпали навстречу своим противникам. Они строились так быстро и четко, что даже если у кого-нибудь из ганнорцев и была мысль напасть до того, как построение будет закончено, они сразу же отбросили ее. Идеальные прямоугольники, ощетинившиеся во все стороны щитам и короткими копьями одетых в тяжелую броню пехотинцев, небольшие отряды всадников на фланги, и цепь бездоспешных пращников, копьеметателей и лучников впереди.
Также Элаикс обратил внимание на фигуры, появившиеся на дозорных вышках.
"Маги"? - подумал он. - "Нужно предупредить наших".
Но он никому ничего не успел сказать - центр их строя, сплошь состоящий из великолепной конницы, двинулся вперед, все ускоряя и ускоряя шаг. Тысячи всадников в едином порыве бросили своих скакунов в лобовую атаку, а за ними устремилась пехота.
Не было строя, не было тактики, не было ничего, кроме ярости и желания перебить ненавистных поработителей, свернуть их шеи и выпотрошить внутренности. Элаикс чувствовал это, он питался ненавистью тысяч людей, ощущал, как ее потоки проходят сквозь кожу. Он тоже орал что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее боевой клич и был готов отдать приказ ко всеобщей атаке. Его сдерживало лишь то, что Ливитар, расположившийся тут же, удерживал своих людей, ожидая чего-то.
И фарийцы не заставили себя упрашивать!
Небеса разверзлись, выпуская цепь змеящихся молний, которые ударили прямо по коннице, сметая людей и поджаривая их вместе с животными. Вслед за этим на флангах поднялось ревущее пламя, отсекающее фланги от атаковавшей конницы, из-за чего даже те, кто собирался поддержать товарищей, был вынужден остановиться, чтобы не сгореть заживо. Центр же продолжал движение навстречу гибели.
Тучи стрел, камней и дротиков собрали свою кровавую жатву, но ганнорцы с упорством, достойным лучшего применения, продолжали лезть вперед. Фарийские метатели отступили за спины легионеров, и те принялись буквально в упор закидывать врагов своими дротиками, и только после этого сошлись в рукопашном бою
Страшный грохот на мгновение лишил всех слуха, затем он сменился воплями, стонами умирающих и криками раненых.
- Проклятье, нужно помочь им! - Ярость начала спадать, уступая место страху и отчетливому пониманию, что одного только количества может и не хватить.
Не он один осознал это - ганнорские отряды один за другим принялись обтекать пламя и смещаться к открытому проходу.
- Стой, - Бартих схватил его за руку. - Ждем тут.
- Почему?
- Их маги скоро выдохнутся, и тогда мы ударим имперцам прямо во фланг.
- Да ты что! - взревел Аладан. - Штоять, пока наших убивают?
- Да, стоять! - повысил голос лысый воин. - Смотри, какая там давка, все равно не пройдем.
И он был прав - воины сгрудились толпой, подставляясь под убийственные залпы чародеев, продолжавших вызывать молнии, а также фарийских срелков, которые, укрывшись за спинами легионеров, и не думали останавливаться. Тех, кто падал, тотчас же затаптывали товарищи, столь силен был напор, но толку от этого не было никакого - пробиться не удавалось. Сквозь оседающее колдовское пламя было видно, как прогнулся строй фарийцев, однако он держался, и, что самое ужасное, фланги ганнорского воинства почти не принимали участие в схватке.
Пламя осело столь же неожиданно, как и появилась, а в следующий миг по левому флангу, метнувшемуся в атаку, ударила целая россыпь молний и огненных шаров. Даже со своего места Элаикс чувствовал омерзительный запах обгорелой плоти. Кошмарные же вопли умирающих заставляли шевелиться волосы на его голове.
Но ждать больше было нельзя.
- В атаку, за мной! - закричал он и, что было сил, понесся к фарийскому строю. Земля дрогнула от топота тысяч ног - Бочка также бросил подчиненных в атаку.
Им навстречу ударил конный клин - всадники, вооруженные луками, покинули фланг фарийского воинства и устремились в обход северян, осыпая тех стрелами.
- Наемники, - прошептал Элаикс, понявший, что столкнулся с селианцами. - Проклятые твари.
Стрела просвистела совсем рядом, и один из бегущих за ним ганнорцев упал, но это не остановило юношу. Фарицы были совсем близко.
Целых три копья устремились в него, но воин закрылся щитом, который выдержал попадание вражеских копий. Элаикс попытался сбить их мечом, но ничего не получилось - те засели намертво.
Другому бы человеку пришлось спешно бросать свое защитное снаряжение, но юноша лишь осклабился, помянув добрым словом Владыку Хаоса, и на полном ходу влетел в строй фарийцев, проламывая его вглубь.
Рядом зазвенело, затрещало - это остальные воины устремились в пролом, но Элаиксу не было сейчас до этого дела. Он интуитивно ткнул мечом упавшего фарийца, защитился от атаки второго и расколол череп третьему. Меч крепко засел в кости, но юноша не горевал по этому поводу - он сорвал с пояса дубину и принялся крушить ею всех, до кого получалось дотянуться. Именно сейчас он благословил свою проницательность, благодаря которой захватил это короткое оружие - драться длинным мечом в толчеи и переплетении тел было решительно невозможно.
Со всех сторон на него наседали враги, ярость затмевала глаза, но на этот раз он держал себя в руках, не позволяя сознанию полностью отключиться.
"Ну уж нет, не сейчас! Поганые фарийцы тут, умирают под моими ударами! И я буду это видеть, буду"! - думал юноша, коля, рубя и круша. - "Буду! О боги, какое же счастье"!
Однако очень быстро выяснилось, что сверхчеловеческая сила как-то не слишком и помогает в общем бою - врагов было слишком много, чтобы парировать все удары. Кое-что принимали на себя сопровождающие, кое-что - щит, но Элаикс, даже разгоряченный битвой, чувствовал, что с его телом творится что-то странное. Руки сами собой начали слабеть, перед глазами поплыли круги, движения потеряли резкость, а силы вдруг стали иссякать, причем с каждой секундой - все быстрее и быстрее.
Неожиданно сквозь туман, заволакивающий его сознание, донеслись яростные вопли и ржание, идущие откуда-то со спины. В этот же момент чьи-то сильные руки схватили его и потянули назад. Он пытался отбиваться, но получалось не очень. Мгновение, и стена фарийских щитов исчезла из его поля зрения. Еще миг, и он почувствовал, как кто-то закидывает его на конский круп.
- Что? - прошептал Элаикс, чувствуя, что слабость усиливается.
Он попытался пошевелиться, но тело больше не слушалось. Угасающим взглядом он окинул поле боя. Какое-то странное мельтешение вокруг, множество всадников на низкорослых конях, почему-то рубящих и колющих ганнорских воинов, какие-то взрывы.
Голова закружилась, и Элаикс потерял сознание.

Глава 4.

Пятый день пути по Степи прошли без приключений. Ни чудовищ, ни работорговцев, ни даже каких-нибудь хищных животных не встретилось троице, и Трегорану нравилось это. Он не хотел себе признаваться, но было что-то такое в этом простом и неспешном путешествии в компании прелестной, но странной воительницы и не менее странного актера.
Димарох оказался хорошим рассказчиком, и скрашивал вечера у костра самыми разными байками, которых он знал великое множество. Итраида же была великолепной добытчицей, умудрявшейся достать свежее мясо и съедобные коренья буквально на ровном месте.
- Вот увидишь, друг мой, - разглагольствовал Димарох вечером пятого дня, когда они остановились на привал и жарили на вертеле несколько заячьих тушек. - Едва ты только вступишь в пределы благородной Батерии, как забудешь о всех прочих городах, которые только видел. Поверь мне!
- Неужели даже великий Фар не столь прекрасен? - не удержался от подначки Трегоран.
- Нет, эти фарийские выскочки только и могут, что орать о своем Вечном городе, но чем он был триста лет назад? Обычной деревней. А Батерия блистает уже тысячелетие! Никто не останется равнодушным, увидев прекрасный акрополь, возвышающийся над лестницей из тысячи ступеней, или посетив один из десятков театров, что услаждают ценителей прекрасного по всем районам, начиная от порта, и заканчивая окраинами нижнего города. А храмы... - Он мечтательно зажмурился. - Кто не видел главный храм великой Тимиллы, тот ничего не видел в этой жизни!
Молодой чародей слушал его внимательно. Неожиданно ему в голову пришла одна идея.
- Скажи, а есть ли в вашем городе библиотеки?
- Конечно, самая большая на континенте!
- И в ней можно отыскать магические книги?
Димарох хмыкнул.
- А зачем они нужны человеку, способному испепелить кучу народа, за время, необходимое лишь для того, чтобы моргнуть?
- Я не закончил свое обучение, - признался юноша, не вдаваясь в детали.
- Понимаю, - Димарох не стал задавать лишних вопросов. - Да, в великой библиотеке есть все, но абы кто не сможет в нее войти.
- И что мне потребуется для этого?
Актер замялся и отвел взгляд. Трегоран терпеливо ждал.
- Стать городским чародеем, - наконец ответил его новоиспеченный друг.
Юноша задумался. С одной стороны, не самый плохой вариант - он знал множество заклинаний и был уже достаточно силен. Однако, с другой...
- Есть какая-то хитрость?
- Да. Любой претендент на это почетное звание должен сразиться с одним из действующих магов и победить того.
- Бой ведется насмерть?
Актер захохотал.
- Конечно же, нет! Позволь объяснить тебе кое-что. Магия в Атериаде угасает. Все талантливые чародеи - и это я знаю точно - перебираются в империю. Богоравный и платит лучше, и кормит сытнее, и рабов дарует больше.
- А я думал, что он не позволяет кому-нибудь кроме фарийцев изучать магию.
- Атериадцев это не касается. Мы признаны почти равными доблестным жителям Вечного города, - в его голосе прозвучала нескрываемая издевка. - А потому все более-менее опытные и талантливые чародеи думают только о том, как бы сесть на корабль и помахать родному краю ручкой. У меня так уехали трое друзей. Когда я последний раз был в Батерии, здесь оставалась всего сотня чародеев, включая зеленых учеников и согбенных старцев. Думаю, сегодня дела идут еще хуже. А посему, никто не станет драться с тобой на смерть.
- Это обнадеживает.
- Меня не слишком.
- Отчего?
- Ты - южанин. Городской совет может не пожелать связываться с кем-то вроде тебя.
- Понимаю, - Трегоран задумался. - В любом случае, мне придется посетить твой город, чтобы пополнить запасы и продать нашу добычу. Думаю, в Батерии можно будет действовать по обстоятельствам.
- Слова не юноши, но мужа, - согласился с ним Димарох.
В это время из темноты появилась Итраида, несущая несколько больших клубней.
- Еда, - проговорила она, показывая добычу.
Трегоран последнее время занимался изучением ирризийского и атериадского языков, и добился на этом поприще невероятных успехов. Его абсолютная память помогала юноше и на сей раз. Достаточно ему был один раз услышать слово, и он уже навечно запоминал его значение. Более того, мог воспроизвести услышанное с теми же интонациями, что и говоривший. Так что юноша подумывал скрыть свое истинное происхождение и представиться совету атериадцем-полукровокой.
Спустя два дня они, наконец, добрались до обжитых мест, и уже больше суток катились по хорошей дороге, успев миновать несколько городов. Димарох заметно повеселел. Он щебетал, точно соловей, расписывая своим спутникам все те удовольствия и радости, что несут им атериадские полисы. Трегоран слушал его в пол уха. Он заметно подтянул свои знания ирризийского, и сейчас разговаривал с воительницей, оказавшейся на удивление интересной личностью.
- Расскажи, как ты оказалась в плену, - попросил он, когда Димарох, правивший повозкой, в десятый или одиннадцатый раз подряд завел речь о величии Батерии.
- Я должна был смотреть.
Трегоран моргнул.
- Прости?
- Смотреть, - повторила девушка.
Юноша коснулся плеча артиста, прервал того и повторил слово, произнесенное девушкой.
- В этом смысле правильно понимать его, как разведывать, друг мой, - отозвался тот, - так на чем я остановился?
- На храмах.
- Ах да, точно. Храмы Батерии...
Трегоран вновь переместился к собеседнице.
- Прости, я еще плохо знаю ваш язык.
- Плохо? Ты учил его семь дней и говоришь так, словно жил у нас годы!
- У меня есть пара талантов, - скромно улыбнулся юноша. - Но давай вернемся к твоему рассказу.
Девушка раздраженно фыркнула, но подчинилась. Он уже успел понять, что Итраида ненавидит, когда кто-либо отдает ей приказы, но слушается его.
- Да, я смотрела. Род Волка - наши кровники. Ты знаешь, что это?
- Да. У нас тоже существовал подобный обычай, - ответил он. - Когда член благородного семейства беспричинно проливал кровь члена другого семейства, родные убитого имели право воззвать к богам и потребовать справедливой мести.
Девушка слушала с огромным и неподдельным интересом.
- И как они делали это?
- На арене в храме наш воин сражался с убийцей. Либо до первой крови, либо до смерти.
- У нас не так.
- А как?
- Воюем, пока не перебьем всех.
- Жестоко. А иначе никак?
- Бывает иначе, но редко.
- Понятно. Значит, тебя отправили следить за врагами?
- Никто не отправлял меня! - сразу же огрызнулась она. - Я - из рода Рыси, я дочь лесов!
- Что, прости? - Трегоран уже было подумал вновь обратиться за помощью к Димароху, но Итраида пояснила сама.
Она неожиданно оголила левое плечо, открыв смущенному Трегорану гладкую девичью кожу, изуродованную четырьмя параллельными полосами.
- Видишь?
- Шрамы?
- Это не просто шрамы. Это - следы рыси. - В голосе девушки было столько благоговения, что, казалось, она говорит о каком-то священном месте.
Трегоран знал, о каком животном идет речь - у хозяев был свой зверинец, и юноше не раз приходилось убираться в нем. Каждый раз он ждал смерти от бритвенно-острых когтей северных хищников с забавными кисточками на мохнатых ушах, и каждый раз ему везло. Юноша вздрогнул всем телом и отогнал неприятное воспоминание.
- И как его получить? Убить рысь?
- Нет, убить по двум ладоням врагов за один след.
У Трегорана отвисла челюсть. Выходит, что эта миловидная девушка отправила на тот свет как минимум сорок человек, причем сделала это безо всякой магической силы.
- И много тебе оставалось до последнего? - сообразил он.
- Всего двое, - опечаленно отозвалась она.
- И ты как раз собиралась их прикончить?
- Я сделала это и забрала уши мертвых в качестве доказательства. Я была слишком довольна и радостна. Еще бы - знак рыси говорит, что я - воин, хозяйка своей судьбы. Могу пойти в дружину, могу сама выбрать мужа.
- А ты хотела замуж? - Трегоран почувствовал себя пристыженным. - Из-за меня ты не можешь вернуться к любимому?
Девушка едва заметно покраснела.
- Нет. Я не хочу замуж. Мои родители хотели отдать меня мужчине.
- А-а-а, понимаю. И на обратном пути ты повстречала работорговцев?
- Да. Напали, когда спала. Позор мне! - она злобно ударила кулаком по борту телеги.
"Ага, и будучи разбуженной, она сумела уложить шестерых прежде, чем оказалась в плену. Просто замечательно".
- А даже если бы и хотела, - продолжала девушка, - это неважно. Идти за великим шаманом - честь. Ты призвал пламя себе в услужение. Почетно оплатить долг жизни столь могучему шаману.
Их беседу прервал довольный вопль Димароха.
- А вот и она! Узрите!
Трегоран отвлекся от беседы с девушкой и уставился в указанном направлении.
Их телега как раз взобралась на холм и взору юноши предстала совершенно фантастическая картина - внизу блестела водная гладь залива, упиравшегося в холмистый берег, на котором раскинулся громадный город, опоясанный как минимум тремя кольцами стен, за самой последней из которых расположился большой пригород. Солнце играло на крышах башен, даже отсюда были заметны громадные сооружения - храмы, дома знатных горожан, возможно, еще какие-то строения. Но главное - люди... Такого количества народу, бредущего и едущего по дороге, заканчивавшейся у ворот, он не видел даже у себя в Тимберии. Они, маленькие как муравьи, сновали взад-вперед по своим делам, не обращая внимания на толчею и сумасшедший гомон, долетавший даже сюда.
Антэрн перевел взгляд на залив и внимательно разглядел порт, в котором рос целый лес мачт - как Димарох и говорил, славная Батерия принимала купцов из любых стран, и никто не знал отказа на ее огромных рынках.
- Этот город невероятен, - прошептал юноша.
Димарох хихикнул.
- Ты еще ничего не видел, друг мой. Потерпи чуть-чуть, скоро мы приедем.
Это самое "скоро" растянулось на добрую половину дня, и когда они, наконец оказались возле длинной очереди у городских ворот, солнце было в самом зените. Прохладный ветерок, напоенный ароматами моря, сглаживал чудовищную жару, донимавшую путников все последние дни, и Трегоран позволил себе расслабиться, полуприкрыв глаза и думая о череде странных и невозможных на первый взгляд событий, которые, чередуя одно другое и не давая ему ни мига передышки сменились за последние луны.
"Слишком много чудес и совпадений", - размышлял он. - "Так не бывает. Сперва я совершил невозможное и сбежал, затем сам бог Хаоса заключил со мной сделку. Потом я оказался у, наверное, единственного нормального фарийца в мире, который, к тому же был сильнейшим магом".
Воспоминание о Маркации и том, как он позволил этому доброму и глубоко порядочному человеку умереть, наполнили сердце юноши грустью, и тот тяжело вздохнул.
"Проклятый страх"! - со злостью подумал Трегоран. - "Когда он успел свить гнездо в моем сердце? Когда родных убивали и насиловали на моих глазах? Или позже, в рабстве"?
Он вспомнил хозяев, и его передернуло от отвращения. Юноша тряхнул головой и рывком поднялся с лежанки на дне телеги, которую он устроил из шкур. Очередь двигалась с черепашьей скоростью.
- Димарох, - обратился он к актеру на ирризийском, - кстати, я тут понял, почти ничего не рассказывал мне про свою родину. Говорил лишь об одном городе. Почему так?
Он заметил, что Итраида тоже встрепенулась.
Актер задумчиво пожевал губами, после чего сообщил.
- Друг мой, но ведь славная Батерия - и есть моя родина. Я тут родился и рос, я защищал ее стены, когда ирризийцы пришли к нам с огнем, я играл в ее амфитеатрах и молился в храмах.
- Это понятно, - Трегоран замахал руками, чувствуя, как собеседник начинает сворачивать на проторенную дорожку. - Я о другом. Ты почти ничего не говоришь об Атериаде. Почему так? Кто ваш император, сколько у него подданных...
- Погоди, погоди, - прервал его Димарох. - Я понял. Ты, похоже, действительно ничего о нас не знаешь. Неужели жрецы не учили?
- Учили, - покраснел юноша. - Но я тогда не запоминал ничего из их слов. Куда важнее было убежать и вместе с братом отправиться на реку, ловить маленьких крокодильчиков.
- Хорошее занятие, - улыбнулся актер. - Что ж, тогда внемли мне, о юный чародей. Атериада - это не страна. Это, скорее, земля, на которой живет один народ. Наша страна, это земля сотен городов, каждый из которых - независим. Раньше было больше, наши колонии можно было встретить на каждом берегу и каждом острове, но ни фарийцам, ни селианцам, ни таверианцам не понравилось это, а потому сейчас осталось только то, что осталось. Слабые города объединяются в союзы, либо идут в услужение сильным. Центром и югом Атериады, можно сказать, правит совет Батерии, западные перевалы держат полки царя Циралы, а на северо-западе заправляет совет Гилисии. Север с северо-востоком же делят Вилиртия и Марполис. Мимо Вилиртии, кстати, мы проезжали. Я сейчас не говорю об островах, чтобы не усложнять. Пока понятно?
Трегоран внимательно слушал и раскладывал полученные знания по полочкам.
- Да. У вас есть несколько сатрапий, - это слово юноша произнес по-тимберски, так как не знал его значение на других языках, - каждая из которых враждует с другой. Но не хватает единого царя или императора.
Димарох поморщился.
- Ради всех богов, не вздумай произносить это грязное слово, когда будешь говорить о нашем городе. Пусть ты и сильный маг, рискуешь получить нож в спину.
- Почему? - не понял молодой человек.
- Потому что сатрапии управляются деспотами. Нашими же городами правят самые достойные и почетные граждане. Иногда власть захватывали тираны, иногда, как это любят говорить фарийцы, мы назначали диктаторов, но они приходили и уходили, а демократия в городах оставалась.
Термины "тиран", "диктатор" и "демократия" он произнес на атериадском, а не на фарийском, и Итраида попросила пояснить их значение.
- Демократия - это власть граждан города.
- Совет Сильных? - переспросила девушка.
- М-м, что-то вроде, но не совсем. Извини, но вам, ва...- он запнулся, - северянам, это очень сложно понять. Тиран же - это человек, захвативший власть. Он отличается от диктатора тем, что последнему власть даруется народом и на какой-то срок. Обычно это делается во время тяжелой войны.
Девушка кивнула.
- А если дектиатйиор, - она с трудом выговорила незнакомое слово, - захочет стать тийранйом?
- Тут как повезет, - честно признался Димарох. - Часто так и происходило, причем не только у нас, но у тех же фарийев с таверионцами. Власть - слишком сладкий пирог, чтобы не нашлись честолюбивые глупцы, готовые ради кусочка поставить свои интересы выше общих.
- Слишком сложно, - резюмировала девушка. - У нас есть вождь. У него есть сыновья. Они слушают совет Сильных. Вместе идут на войну, вместе пируют. Все просто.
Димарох улыбнулся, нежно, по-отечески, словно говорил с неразумным ребенком.
- Нам это не подходит.
- Да. Вы любите усложнять. Любите говорить.
Актер рассмеялся, но беззлобно.
- Как скажешь, моя прекрасная воительница. Как скажешь.
В это время подошла их очередь, и, уплатив въездную пошлину, они наконец-то оказались внутри.
Прямо за воротами - как, кстати, и в пригороде - располагались дома бедняков, небольшие, сложенные из необработанного камня и кое-как укрытые соломой, лачуги, Лишь изредка попадались нормальные крыши и ровные стены. Было людно, шумно и грязно.
- Да уж, издали Батерия смотрелась лучше, - заметил Трегоран.
Димарох хохотнул.
- Понимаю тебя, друг мой, но не даже эта бедность несравнима с бедностью в других местах. Согласись?
Увы, но он был прав. Трегорану вспомнились жалкие хижины, в которых ютились тимберские бедняки. Точно также скученные на окраинах, источающие зловоние и пропитанные отчаянием. Если бы у бедняка был выбор, он, определенно, предпочел бы поселиться у подножия холомов Батерии и взирать снизу вверх на роскошные виллы богачей, нежели утопать в воловьем дерьме и драться за финики, упавшие с пальм.
- Ты решил, куда мы сперва отправимся? - задал он следующий вопрос.
- Да. Для начала нужно найти жилье. Благодаря нашим добрым попутчикам, друг мой, поделившимся последним с несчастными путниками, у нас есть деньги. Так потратим же их с умом!
Остаток дня они блуждали по городу, но оно того стоило - Димарох сумел-таки отыскать небольшой, но приличный двухэтажный домик с маленьким двором, на котором вполне помещалась телега и лошади. Димарох, оставив своих товарищей распаковывать вещи, сбегал на рынок и купил немного провизии, а заодно разжился полезными сведениями, которые он и выбалтывал, поглощая приготовленный Трегораном ужин.
- Друзья мои, скажу вам, изменилось в городе немногое. В совете лучших все те же лица, никаких крупных политических потрясений, даже в театрах показывают старые пьесы. Хотя, кажется, пара новых все же появилось, но это я еще выясню. Кстати, - тут он посмотрел на Трегорана. - Тебе будет интересно. Я спросил, как дела у чароплетов.
- И что же? - юноша напряженно уставился на сотрапезника.
- Плохо, как у доблестных воителей Тиссароха, угодивших в лабиринт с огромным человеко-львом. Что должно тебя радовать. Осталось всего пятьдесят четыре мага и двадцать учеников. Так что думаю, совет согласиться принять тебя, если, конечно, ты продемонстрируешь такое же умение, как и в нашей эпической схватке с работорговцами.
Кровь отхлынула от щек Трегорана.
- Ладно, через пару дней схожу к ним, - промямлил он враз отяжелевшим языком.
- Ну, тут все не так просто. И маги и совет - люди занятые, думаю, придется подождать, - задумчиво проговорил Димарох, не обращая на внезапную перемену в юноше. - Но мы сумеем это решить. Завтра же надо будет заняться торговлей. Я, конечно, не мастер в этом деле, но, думаю, смогу выручить кое-какие денежки.
- Отлично, - Трегоран сразу же повеселел и с удвоенной силой принялся поглощать содержимое тарелки.
Внезапно он наткнулся на взгляд Итраиды. Очень внимательный, напряженный.
- Да? - улыбнулся он девушке.
Зеленоглазая рысь, как Трегоран окрестил ее, покачала головой и односложно ответила:
- Потом.
Сказав это, она больше не произносила ни единого слова до конца ужина.
Когда все дела были сделаны, а солнце окончательно скрылось за горизонтом, накрыв город непроглядно-темной ночью, так похожей на его родную, тимберскую, Трегоран забрался на крышу и уселся, глядя в небо. Он с детства любил следить за звездами, но в последние годы было как-то не до того. Не занимался он этим и в поместье Маркация, потому что как дурак позволил окрутить себя наглой дряни.
Воспоминания о смерти учителя и своей глупости вновь неприятно резанули по сердцу, и Трегоран постарался запрятать их как можно дальше. Он жив, он свободен, его сила с ним. Следует идти вперед, не останавливаясь перед призраками прошлого. Нужно стать сильнее. А дальше...Пусть будет, как будет.
Он понял, что не желает ни мести, ни крови. Сейчас молодой тимберец попросту был не в состоянии сказать, чего же именно хочет. Может, понять, кто этот странный и очень знакомый юноша, то и дело появляющийся в приносящих боль воспоминаниях? Или, быть может, узнать все тайны магии? Хотя, возможно, он мечтает просто прожить свою жизнь в покое, не опасаясь плети надсмотрщика?
Трегоран оперся руками о крышу и грустно улыбнулся.
"Мечты, мечты. Ну, теперь я, хотя бы, грежу не о куске хлеба. Уже неплохо".
- Чего ты боишься? - раздался за его спиной вкрадчивый девичий голос.
Трегоран вскрикнул, подпрыгнул от неожиданности, и с его рук едва не сорвался огненный шар - заклинание само собой сформировалось в мозгу. Он лишь в последний миг остановил его и взял себя в руки, сдерживая рвущуюся на волю смерть.
- Итраида, как же ты меня напугала! - волшебник опустился на крышу. - Зачем ты пришла?
Девушка села рядом, пристально глядя в его глаза.
- Чего ты боишься? - повторила она.
- Не понимаю тебя.
- Я чувствую твой страх. Ты - шаман. Ты - хозяин стихий. Чего может бояться тот, кому подчиняются духи?
Юноша улыбнулся, надеясь на то, что его ухмылка не получилась слишком затискивающейся.
- Не знаю, - признался он. - Я не понимаю и сам. Страх просто возникает при любой мысли о борьбе, драке, боли. Ты не представляешь, какого труда мне стоило атаковать работорговцев.
Девушка молча слушала его, не говоря ни слова, а чародей все больше распалялся и говорил быстрее и быстрее, мешая ирризийские, фарийские, атериадские и даже тимберские слова.
- Я не понимаю, что со мной! Просто не могу понять, но и поделать с собой ничего не в состоянии. Каждая угроза парализует меня, заставляет стоять, точно чучело. Из-за этого я недавно потерял учителя, его убили у меня на глазах, а я молчал и ничего не делал. Я жалок, да?
Девушка положила ему руку на плечо.
- Ты запутался. Так бывает. - Она неожиданно улыбнулась - широко и по-доброму. - Но это не страшно. Поговори с духами, вспомни лицо своего отца, и ты найдешь ответ на все вопросы.
Произнеся это, девушка поднялась, и растворилась в темноте столь же быстро и бесшумно, как и вышла из нее.
"Воистину, рысь", - восхищенно подумал Трегоран.
Однако ее слова были наполнены глубоким смыслом. Он действительно стал слишком труслив, а значит, придется что-то с собой делать. Эта мысль так понравилась Трегорану, что он лег спать совершенно с блаженной улыбкой на лице и за всю ночь не увидел ни одного кошмара.
Следующие два дня оказались напряженными. Стараниями Димароха власти города узнали о существовании способного юного чародея, жаждущего послужить славной Батерии. Затем пришлось помогать актеру, который оказался на удивление неплохим торговцем, сбывать лисьи и собольи шкуры, трофейное оружие и даже одежду. Как ни странно, покупателей удалось найти довольно быстро и вскоре тимберец, атериадец и ирризийка стали счастливыми обладателями почти двух десятков фарийских динариев - суммы, позволяющий прожить им не шикуя, но и не голодая, добрый год. Часть этой суммы отложили на черный день, а часть, по взаимной договоренности, пустили на обустройство дома, докупив ряд недостающих предметов обихода.
Время бежало быстро, ничего важного не происходило, а потому приглашение во дворец совета оказалось совершенно неожиданным. Трегоран как раз чинил покосившуюся дверь, когда у ворот появился высокий и хорошо одетый человек, который, не говоря ни единого слова, передал молодому чародею свиток.
Атериадской письменностью юноша еще не успел овладеть, а потому он передал документ Димароху, который внимательно изучил его и сообщил, что к чему. Вот тут-то все былые страхи вновь вернулись, но делать было нечего - Трегоран должен был немедленно явиться во дворец. Юноша трясущимися руками умылся, напялил на себя красивую тогу, купленную на рынке, и в сопровождении товарищей, которые решили морально его поддержать, пошел навстречу своей судьбе.
Подниматься им пришлось долго. Город был настолько велик и красив, что Трегоран дал себе зарок: если переживет этот день, то обязательно исходит его вдоль и поперек, заглянет в каждый переулок, под каждый булыжник, и обязательно выяснит, что тут и как.
Дворец размещался на самом высоком холме, который, пожалуй, можно даже было бы назвать низенькой горой, и добраться до него можно было лишь по широкой мраморной лестнице, каждые сто ступеней которой заканчивались длинной площадкой, отменно приспособленной к обороне.
По краям подъема возвышались белоснежные мраморные колонны, а сами ступени, отполированные тысячами сандалий, были сделаны из гранита с золотистыми прожилками. На самом верху подъема возвышались две приземистые башни, соединенные между собой крышей, которую, в свою очередь, поддерживали четыре массивные колонны. Выглядело все это фантастически красиво, но не шло ни в какое сравнение с дворцом, укрывшимся за высокой стеной. Циклопических размеров сооружение, обрамленное все теми же мраморными колоннами, колоссальных размеров, поражало своей легкостью и воздушностью, но одновременно с этим производило впечатление мощи и надежности. Дворец строился настоящими мастерами, и делался как для услаждения взора, так и для защиты от врагов.
Многочисленные стражники с длинными копьями и большими круглыми щитами дежурили вокруг него, проверяя каждого, кто преодолевал последнюю ступень. У них забрали оружие - Итраиду едва уговорили расстаться с трофейным клинком - и пропустили внутрь.
- Слушай внимательно, друг мой, - шептал Димарох, пока они шли по коридорам дворца. - Совет состоит из самых богатых, влиятельных и умных людей города. Не ври им, но и не вздумай говорить всю правду. Ты помнишь, как мы репетировали?
- Угу, - кивнул Трегоран.
- Актер ты, конечно, неважный, но ничего, с этой ролью справишься. И не трусь так, мы же рядом.
Это не слишком успокаивало, но Трегоран постарался улыбнуться.
Стражники открыли очередную дверь, и друзья оказались в просторном помещении. На одном конце этого помещения, за широким столом восседали пятнадцать мужчин. Все они были разными: кто-то могучего телосложения, кто-то невысок и худ, кто-то, наоборот, толст, кто-то волосат, кто-то лыс, кто-то красив, кого-то уродовали шрамы. Но глаза у каждого из них были одинаковыми: властные, холодные, лишенные эмоций. Трегоран не раз видел такие глаза. Так смотрели люди, привыкшие повелевать и не терпящие возражений.
Юноше стало страшно, и он до хруста сжал пальцы.
- Назвавший себя Трегораном, выйди вперед, - зычно возвестил один из сидевших - седовласый старик с орлиным носом и длинной густой бородой.
Трегоран сглотнул и сделал несколько неуверенных шагов вперед.
- Хм-м, стало быть, ты, мальчик, утверждаешь, будто бы можешь стать чародеем в славной Батерии? - старик, смотревший до этого на Димароха был явно удивлен.
- Да, господин.
- И что же ты умеешь?
- Могу использовать в бою все четыре стихии, умею управлять ветром и влагой, способен создать родник, - заученно чеканил Трегоран. Он не врал - Маркаций действительно учил его самым разным заклинаниям, среди которых хватало и совершенно безобидных, предназначенных для помощи людям, чар.
- Сколько тебе лет?
- Восемнадцать.
Члены совета переглянулись и в уголках их губ появились улыбки.
- Что ж, мое имя Нартиах, и я - городской архонт. Ты знаешь, что это за титул?
- Да, господин. Вы - избранный гражданами глава города.
- Именно. А еще я - первый чародей Батерии, и я решаю, брать кого-нибудь на службу, или же отказать. Признаюсь честно, ты не внушаешь мне доверия, но, - он поднял вверх длинный и костлявый палец. - Я человек добрый и даю шанс проявить себя любому соискателю.
"Добрый он, как же", - Трегоран попытался злостью победить страх. - "Просто пытается показать, как у него все хорошо, хотя мы оба знаем, как обстоят дела в реальности".
Вслух он не произносил ни слова, сохраняя почтительное молчание. Архонту это определенно понравилось, потому что старик одобрительно кивнул.
- Хорошо, начнем испытание!
Едва он произнес это, как из незаметных ниш вышли трое. Одеты они были в тоги и небесно-голубые плащи, на головах их покоились высокие остроконечные шляпы.
"Что, мне тоже придется носить это"? - подумал Трегоран, и эта глупая мысль на какое-то мгновение позволила заглушить страх. Но лишь на миг.
- Испытание будет проведено здесь? - удивился он.
- Почему нет? - пожал плечами Нартиах. - Два мага возведут воздушный щит, а ты сразишься с третьим. Бой ведется, пока одна из сторон не запросит пощады. Все просто. Выйди вперед.
Юношу точно приковало к земле чарами. Ему было не вздохнуть, руки и ноги отказались повиноваться, а по спине заструился холодный пот.
- Не бойся, - шепнула ему Итраида. - Мы с тобой.
- Как будто от этого мне должно стать легче, - прошептал он.
Но, как ни странно, слова ирризийки помогли, и он на негнущихся ногах сделал несколько шагов, замерев перед нагло ухмыляющимся парнем лет двадцати пяти.
- Ты отправишься отсюда ногами вперед, варвар, - процедил он.
- Я тебе не нравлюсь?
- Терпеть не могу южан. Одна такая же макака увела у меня девушку, - его ухмылка стала гнусной. - И я намерен поквитаться с тобой за нее.
Два других чародея, не сговариваясь, принялись творить заклинение, и окутали Трегорана с его оппонентом плотным коконом из воздушных нитей, усиленных чарами. Трегоран помнил эти чары - простое, но крайне эффективное заклинание, пропускало воздух, удерживая все остальное. Маги постарались на славу, возведя не только стены, но укрыв заодно и пол с потолком, дабы защитить те от разрушительной мощи стихий.
- Я - Трегоран, - юноша попытался улыбнуться, но получилось не слишком хорошо.
- Да мне плевать, - маг вскинул руки и сложил простейший пасс, выкрикивая заклинание.
В сторону юноши вылетел небольшой огненный шар, однако на сей раз Трегоран контролировал тело и разум, и прошептал защитное заклинание. Пламя рассеялось, ударившись о невидимую преграду, и Трегоран, ободренный таким началом, решил испытать свои силы. Он произнес короткую формулу, затем еще одну, и в противника один за другим устремились два огненных шара чуть большего размера.
Атериадский маг прокричал свою формулу, и из его руки устремился поток воды, затушившей огонь, но Трегоран решил не останавливаться на достигнутом. Он со всей ему доступной скоростью начал воспроизводить одно и то же заклинение, обрушив на своего врага пламя. Юноша мог воспользоваться своей памятью, чтобы одновременно с этим сотворить что-нибудь сильное, но специально не делал этого, потому что не хотел раньше времени показывать все, на что способен.
Как ни странно, но даже самых обыкновенных огненных шаров хватило для того, чтобы наглая ухмылка слетела с лица атериадца, и тот начал пятиться.
- Проклятый урод! - взревел маг, и отгородился мощным барьером, после чего принялся творить что-то по-настоящему серьезное.
Его пальцы так и мелькали, а с губ слетали слова. Трегоран не знал, что задумал этот человек, а потому быстро воздвиг вокруг себя водный, воздушный и огненный щиты, готовясь в случае чего добавить к этой защите еще и земляной.
И он поступил разумно - с рук мага слетело толстое копье, составленное из спрессованных водных струй. Оно играючи пробило два барьера, и лишь замедлило свой полет на третьем, когда Трегоран отпрыгнул в сторону, заканчивая четвертое защитное заклинание. Земляной щит столкнулся с водным копьем, и чары разрушили друг друга, а юноша, поднявшись на ноги, ответил двумя молниями.
Затем еще одной, и еще, и еще. Он чередовал молнии с огненными шарами, больше не давая противнику ни мгновения на передышку. Никаких сложных заклинаний или демонстрации мастерства без необходимости. Так было обговорено заранее, и так он и поступал.
И это сработало! Атериадец стал бледнеть и пятиться дальше, медленно, шаг за шагом, он приближался к воздушной стене. И вот, наконец, уперся в нее.
- Ладно, хватит! - заорал он, наконец, растеряв всю свою спесь.
Трегоран моментально направил в пол готовое сорваться с руки заклинание.
"Я испорчу мрамор"! - с ужасом подумал он, а потом вспомнил, что находится в защитном коконе. И в следующий миг в голову с запозданием пришла правильная мысль. - "Он был слаб. Я разгромил своего врага и тот был слаб"!
Откровение было настолько поразительным, что юноша замер, глядя на свои ладони. Быть может, все не так и плохо? Может, он сумеет побороть свою боязливость? Новое чувство угнездилось в его груди. Что это было: гордость, радость, самоуважение? Трегоран не понял, но оно понравилось юноше.
Меж тем, маги помогли уйти их проигравшему товарищу, и Трегоран вновь оказался перед взорами совета.
- Весьма неплохо, - хмыкнул архонт. - Конечно же, Ерилион - всего лишь маг второго уровня, но ты победил его легко и уверенно.
Члены совета переглянулись.
- Мы хотим кое-что знать, - пророкотал басом высокий грузный мужчина с густыми черными волосами. - Для начала, откуда ты.
- Из Тимберии, - Трегоран вспомнил, свои репетиции с Димарохом и принялся врать, используя для лжи чистую правду. - Отец был писчим, мать - таверионкой. Когда остров был захвачен фарийцами, нам пришлось бежать. Родители умерли спустя пару лет от чумы. Мне повезло.
Он постарался изобразить самое жалостливое выражение лица, на которое был способен. Кажется, ему поверили.
- Понимаю, а где ты учился? - подал голос верховный городской маг.
- У родных матери.
- Которые не выжили.
- Да. Учитель сражался на стенах, а мне приказал сесть на корабль вместе с отцом и матерью, и уплывать. Гавань тогда еще не была закрыта.
- А что было потом? - глаза мага буравили юношу.
- Путешествовал, пока, наконец, не познакомился с достопочтимым Димарохом, который как раз возвращался на родину. Он предложил пойти с ним.
- Хорошо, - взял слово еще один член совета - высокий худощавый мужчина с лицом аскета. - Можешь отправляться домой, совет обсудит твою кандидатуру и примет решение.
Юноша поклонился.
- Благодарю вас, господа. Вы очень добры.
Идти назад он старался ровной и прямой походкой, однако едва они оказались на свежем воздухе, прислонился к колонне, не в силах сделать еще шаг.
- Это было поразительно, друг мой, - Димарох навис над ним, а где-то сзади маячила Итраида. - Просто бесподобно. Ты буквально смел того наглеца!
- Зато сейчас едва держусь на ногах.
- Ну, это пустяки, - он протянул вперед руку. - Хватайся, устроим небольшую пирушку, я угощаю.
Трегоран усмехнулся и принял его ладонь. Они зашагали вниз по ступеням, к дому.
"Дом", - юноша задумчиво окинул взглядом город, раскинувшийся внизу. - "Вот уж не думал, что когда-нибудь еще смогу произнести это слово".

Глава 5.

- Итак, отныне - это ваш дом, - буркнул Пилла, вталкивая мальчиков в большой барак, сложенный из толстых камней. Тут было темно - маленькие зарешеченные окна почти не приносили света, - и грязно. Затхлый запах, ударил в нос мальчикам и едва не сбил тех с ног, а вид тюфяков, разбросанных по полу, привел в уныние. Место это мало чем отличалось от рабского сарая, и не оставляло ни малейших иллюзий на то, что все будет хорошо. Пара обессилевших людей, больше похожих на скелеты, валялись на тюфяках, еще один - более здоровый на вид, баюкал забинтованную грязными тряпками руку.
- Что нас ждет, - напряженно спросил Элаикс, лишь в последний миг добавив, - господин?
- Зависит от вас, - коротко проговорил вольноотпущенник. - Если будете хорошо работать, останетесь тут, вас будут кормить и даже дадут одежду - господа милостивы. Попробуете бунтовать, узнаете, как глубоки домашние подвалы. Ну а не сможете работать, - он кивнул в сторону рабов, - полежите тут пару дней, и отправитесь на остров Тимиллы.
Элаикс не знал, о какой-такой Тимилле идет речь, но его это мало волновало, он продолжал выспрашивать:
- Что же мы должны будем делать?
- Все. Но это будет завтра, а пока - ищите подходящее место и отдыхайте, силы вам понадобятся.
Он закрыл дверь и братья услышали, как двигается тяжелый засов.
- Как думаешь, что они делают с Шилмианом? - Трегоран забился в угол и шмыгал оттуда носом. - Что-то плохое?
- Не волнуйся, - Элаикс постарался ободрить брата, - ничего плохого.
Сам он не верил в свои слова, но дал себе слово, что сделает все для поддержки последнего оставшегося у него родного человека.
- Они странные и страшные, - снова шмыгнул Трегоран.
Кто-то из прочих рабов хмыкнул, но никто не произнес больше и слова.
- Ничего, братик, как-нибудь выкрутимся. - Элаикс присел рядом и обнял брата. - Все будет хорошо.
Их пока не трогали, а значит, следует отдохнуть. Кто знает, что принесет утро?
- Скажите, - Трегоран вдруг обратился к товарищам по заключению. А где все остальные?
- Работают, парень, - неожиданно отозвался один из рабов - этот человек знал тимберский.
Элаикс подошел к нему и присел рядом.
- Я - Элаикс.
- Гарфикс, - закашлялся тощий мужчина с трясущимися веками и седыми волосами. - Но это неважно.
- Почему?
- Ты же слышал управляющего. Через пару дней нас отвезут на остров Тимиллы.
- А кто она?
- Фарийская богиня мудрости, заодно занимается и врачеванием.
- Вам там помогут?
Раб горько засмеялся.
- О да, помогут, и еще как. Сдохнуть.
Юноша моргнул.
- Как это?
- На остров отвозят всех старых и больных рабов, тех, кто не нужен, тех, кого не хочется кормить. Так понятно? - изможденный тимберец вновь разразился страшным кашлем. - Но это ничего, это - хорошо. Значит, скоро все закончится.
Трегоран зарыдал из своего угла, да и у Элаикса сжалось сердце. Он не представлял, через что должен пройти человек, чтобы считать голодную смерть благом. Но он уже почти не сомневался в том, что в самом ближайшем времени ему представится отличная возможность выяснить это.
Когда стемнело, барак начал заполняться людьми. Грязные, потные, и невероятно уставшие, они засыпали сразу же, как только добирались до своих убогих тюфяков, и молодые люди поняли, следующий день будет действительно тяжелым. Так и произошло.
Их разбудили на рассвете. Пилла в сопровождении дюжины здоровенных надсмотрщиков пришел едва солнце стало прочертило первую полосу на небосводе и грубо разбудил обитателей барака. Их построили цепочкой, и повели сперва в нужник, а затем на завтрак. Юноши, у которых день не было во рту ни маковой росинки, за считанные мгновения проглотили грубый хлеб и жидкую похлебку, но, увы, не наелись. Впрочем, давать добавки им никто не собирался - рабов повели на поле.
Элаиксу с Трегораном пришлось работать под палящим солнцем, не разгибая спины, до самого полудня. Как новичков, их поставили на самую примитивную работу - таскать корзины с сорняками в большую компостную кучу. И когда наконец-то хозяева позволили своим работникам отдохнуть, Элаикс не чувствовал рук. Что уж говорить про слабого Трегорана - на том просто лица не было.
"Это не работа. Это убийство! Казнь"! - лихорадочно думал Элаикс, пытаясь унять бурчание в пустом желудке - последние крупинки завтрака давным-давно были переварены, и тело требовало чего-нибудь питательного. - "Нужно что-то придумать, если не выберемся, умрем"!
Спустя некоторое время два раба принесли бурдюки с водой и рабы сумели напиться вдоволь, после чего пытка продолжилась.
На огромном поле работали сотни людей - взрослых, детей, стариков. Все они были высушены солнцем и загорели до черноты. И на лицах каждого, кого видел Элаикс, застыло выражение покорности и обреченности. Эти существа были сломлены, они фактически перестали быть людьми, превратившись в жалкие свои подобия, в вещи, которые с легкостью можно выбросить и заменить новыми, не испорченными.
Лишь когда солнце почти закатилось за горизонт, надсмотрщики пинками согнали изможденных рабов в толпу и повели их назад. На вилле их снова накормили все тем же - бурдой и хлебом, на сей раз более свежим, дали воды, вновь сводили в туалет и лишь после этого юноши оказались на своих лежанках.
Трегоран заснул, точно убитый, а Элаикс лежал, борясь с усталостью и внимательно осматриваясь по сторонам. Шилмиана не было.
Он не появился и на следующий день. И через день. И позже. Но братьям очень скоро стало не до него. Они попали в кошмар... Дикий, отчаянный, бесконечный.

***

- Южанин, южанин, хватит дрыхнуть! Поднимайся, давай!
Он с трудом открыл глаза, вспоминая, что происходит.
"Ах да, мы же дрались с фарийцами".
Резкий приступ боли скрутил ногу и юноша застонал. Над ним стояли пятеро его последователей, включая Грантара.
А сон... да, сон... Он коснулся губ. Как же это было реально. Омерзительное прошлое - врывается в память, когда никто не просит! Пусть сдохнут в муках фарийские изверги, что мучали его и бедолагу Шилмиана! Много позже он узнал, куда девался парнишка, о да, узнал!
Элаикс с трудом открыл рот.
- Я опять ранен?
- Ага, - подтвердил Грантар.
- А армия разбита?
- Ага.
- Мы скрываемся?
- Ага.
- Можешь сказать что-нибудь еще кроме этого дурацкого "ага"?
Крыса широко усмехнулся и повернулся к остальным.
- Я ж говорил, что будет жить, а вы не верили.
Эльра, не скрываясь, облегченно выдохнула, Аладан с Инатором скупо улыбнулись, Бартих же внешне не изменился, хотя Элаикс готов был поклясться, что на лице этого безумца проступило нечто...одобрительное, что ли?
Юноша кое-как сел и огляделся. Вокруг горели небольшие костерки, не дающие дыма и лишнего света, около них сгрудились люди. Многие были ранены, некоторые - безоружны.
- Как нас разбили?
- Силой колдовства и дисциплины, - раздалось из темноты, и к их кружку вышел Ливитар, сопровождаемый неизменной Вариэтрой. - Как я и предупреждал. Пока вы, точно тупые бараны, лезли в лоб на легионеров, их конница обошла армию с тыла и ударила точно в тот момент, когда вражеские маги сказали свое веское слово. Мои солдаты, кстати, вели себя не лучше. Что ж, зато ты собственными глазами увидел хваленую ганнорскую доблесть. Удивительно, что наш народ с такими героями не смогли захватить весь материк. Впрочем, думаю, это лишь вопрос времени.
Все присутствующие злобно засопели, но возражать никто не стал.
- Мы в лесном лагере, - задумчиво проговорил Элаикс. - Значит, был без сознания, пока вы меня тащили. Сколько меня не было, дня два?
- Три. Когда тебя притащили, думал, что мертвеца волокут. Не представлял, что с разорванной артерией можно выжить. Ты как-то справился.
В голосе Бочки слышалось сомнение - вероятно, он и сам до конца не верил в увиденное. Зато Вариэтра буквально пожирала юношу глазами, плотоядно облизываясь.
- Много наших выжило?
- Около шести сотен. Все как я и говорил - две с половиной сотни моих, и три или три с половиной - твоих. Скажи спасибо Крысе.
- Его я отправил к тебе сам.
- Ага, - согласился Грантар. - И ты знаешь, что я был этому рад.
Бочка хмыкнул.
- А что с остальными?
- Кто знает? - вклинился в разговор Бартих. - Судьба прочих нас заботила в наименьшей мере, так как фарийские разъезды, наступающие на пятки, очень сильно помогают справиться с любопытством.
Эльра наконец-то решила напомнить о себе. Она оттолкнула Бартиха и села рядом с Элаиксом.
- Лучше скажи, как себя чувствуешь? Твои раны действительно были страшными.
Юноша задумался, прислушиваясь к ощущениям. Болели обе ноги, правая рука - ближе к плечу - левый бок, но, в целом, он чувствовал себя терпимо. Об этом тимберец и сообщил.
Товарищи переглядывались.
- Проклятье, впервые встречаю такого живучего ублюдка! - высказал общую мысль Бочка. - Он, того и гляди, через пару дней на ноги вскочит.
Грантар с Аладаном рассмеялись, Бартих с неразговорчивым Инатором не проронили ни слова, а Эльра рыкнула на мужчин.
- Сисястая, ты чего, влюбилась, что ли? - осведомился Бочка. - А как же девочки? Разонравились?
- Еще слово и я выпущу тебе кишки, - ровным и лишенным всяческих эмоций голосом пообещала женщина.
К этой угрозе толстяк отнесся серьезно - его рука опустилась на рукоять меча, а улыбка исчезла с лица.
- И тебе того же желаю.
- Успокойтесь. - Элаикс не собирался слушать бесконечные пререкания. - Скажите, лучше, восстанию конец?
Бочка развел свои могучие ручищи.
- Конечно. Сколько мне раз надо повторить свои слова, чтобы ты понял? Шансов на победу не было с самого начала, го это не значит, что мы не можем продолжить борьбу. Устроим пару засад сразу же, как ты поправишься.
Элаикс приподнялся на локтях. Он чувствовал слабость, но приказал телу не обращать на нее внимания.
- А почему это ты раскомандовался? Эльра, помоги.
Изувеченная девушка тотчас же подставила плечо, и Элаикс с трудом поднялся - ему была омерзительна сама мысль о том, что Ливитар станет смотреть сверху вниз. Он поймал на себе взгляд Вариэтры - задумчивый, полный любопытства и чего-то еще. Красавица мило улыбнулась ему, и сердце Элаикса забилось с новой силой.
- Что-то не нравится? - в голосе Бочки звенела сталь.
- Да. Мне не нравишься ты.
- И это взаимно, Южанин.
Мужчины стояли друг напротив друга, играя в гляделки. Никто не желал уступать, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не женщины, оказавшиеся мудрее. Вариэтра обвила шею своего любовника и жарко промурлыкала ему в ухо:
- Мой могучий воин, не стоит изливать свой гнев на того, кто может быть другом. Оставь силы для врагов.
Эльра пнула Элаикса локтем в бок, отчего тот непроизвольно застонал, и рыкнула:
- Не дури. Нам сейчас только свар со своими не хватало.
Это немного разрядило обстановку и напряженность, повисшая в воздухе, спала.
- Ладно, - в тон друг другу ответили вожаки и дружно решили посмотреть по сторонам. Впрочем, взгляд Ливитара не смягчился и - в этом Элаикс был уверен - сам он смотрел точно также.
- Командуем вместе, - проговорил Ливитар. - Я своими людьми, ты - своими. Нападения планируем тоже вместе. Устроит?
- Пойдет. А дальше - видно будет.
- Да. До конца лета повеселимся, а дальше - удерем отсюда.
- Куда?
- Потом расскажу, - отмахнулся ганнорец, разворачиваясь, чтобы уйти. - Выздоравливай быстрее, не собираюсь терять время из-за того, что ты получил пару царапин.
С этими словами он оставил Элаикса и его товарищей, и ушел, сопровождаемый Вариэтрой, которая не шла - плыла - призывно покачивая бедрами.
Элаикс сглотнул слюну и перевел взгляд на Эльру, которая внимательно следила за юношей. Заметив, что тот смотрит, северянка отчего-то покраснела и опустила голову.
- Ты выхаживала меня? - спросил Элаикс.
- Да. - Девушка помогла ему опуститься на лежанку и села рядом.
Почему-то всех прочих как ветром сдуло, и они остались в гордом одиночестве.
- Что, опять подкладывала мне в постель рабыню для согрева?
Отмеченная шрамами воительница фыркнула и яростно дернула мочку уха.
- Не будь дураком. Она осталась где-то в обозе. Наверное, теперь ею пользуются легионеры.
Элаикс не сдержал улыбку.
- Спасибо за заботу. Думаю, нелегко было следить за мной и убегать от легионеров.
Она пожала плечами.
- Не в первый раз, привыкла уже.
Элаикс покачал головой.
- Хоть убей, не понимаю, что такая женщина как ты забыла в жалкой банде.
- У порченых шлюх вроде меня нет выбора, - с грустью в голосе проговорила Эльра. - Или зарабатывать своим телом, или резать людей. Ни один нормальный Сильный не возьмет меня в свой дом даже в качестве посудомойки.
Элаикс вспомнил, что Ливитар говорил ему нечто похожее и решил уточнить:
- Хочешь рассказать мне о своем прошлом?
Девушка задумалась.
- Когда-нибудь в другой раз, - отрицательно покачала она головой.- Сейчас хочу поговорить о другом.
- О чем?
- Будь осторожнее с Вариэтрой.
Элаикс удивленно моргнул.
- Почему? Из-за того, что она ведьма?
- Это меньшая из проблем. Она... Она не такая... - Эльра яростно выискивала подходящие фарийские фразы, и у нее это получалось не очень хорошо. - Она испорчена. Не так. Испортила себя. Сама. Сила. Силой. А-р-р!
Девушка рывком поднялась.
- Это не объяснить южанину! Ты не поймешь, у вас не было шаманов. Просто прошу, будь аккуратен с ней.
Произнеся это, Эльра быстро зашагала прочь, оставив Элаикса в одиночестве.
Тот был совершенно сбит с толку.
- И что это было? Осталась без своей наложницы, и теперь бесится? - проворчал тимберец, а в уголке его сознания замелькали образы Вариэтры, один неприличнее другого.

***

Выздоровление Элаикса шло с совершенно ненормальной скоростью. Спустя каких-то два дня от страшных ран остались лишь едва заметные полоски шрамов, и юноша продолжил тренироваться с Аладаном. Они фехтовали каждый день, и техника юноши заметно улучшилась - однорукий ганнорец оказался превосходным учителем.
Когда очередная тренировка подошла к концу, Аладан вдруг прошамкал своим беззубым ртом:
- Парень, будь ошторожнее.
- Что?
- Я про девку говорю. Вижу, как шмотришь на нее. Ешли б от вжгляда беременели, она б уже ш дитем была. Ты ее раж што поимел в мышлях.
Элаикс до хруста сжал кулаки.
- А тебе какое дело до того, кого я имею в мыслях?
- А ты не жлишь. Горячим ты штал и жлобным каким-то, - примирительно проговорил старый воин. - Не кпиятишь и пошлушай. Я вшякого повидал жа швой век. Хорошего, плохого. Я жнаю, о чем говорю.
- Ты уже второй. Эльра успела поболтать со мной на эту тему.
- Ага.
- Тоже отговаривала.
- Умная девка, - хмыкнул старик. - Добра тебе хочет.
- Чем вам всем так не нравится Вариэтра?
- Она - не твоя. Раж. Она - колдунья. Два. Чего тебе еще надо?
"Не моя...Не моя... Пока не моя"? - мысль была интересной и новой, сулящей перспективы. Но и эта мысль не помогала справиться с волнами злобы, плещущимися внутри юноши.
- Я сам разберусь, - отчеканил он. - Это - мое дело.
- Твое. И Ливитара. И это ваше дело может штать нашей проблемой. Яшно говорю?
- Оставь. Меня. В покое. - Багровая застила глаза Элаикса и тот приглушенно, по-звериному, зарычал. - Я буду делать то, что хочу.
Он говорил тихо, спокойно, но от этого слова звучали лишь внушительнее.
- Хорошо, хорошо, - услышал он издалека успокаивающий голос Аладана. - Делай что хочешь, только меч опушти.
- А? - юноша моргнул, приходя в себя. Пока разум отсутствовал, тело само успело занять атакующую стойку. - Извини.
Он опустил меч и виновато посмотрел на учителя.
- Да ничего, бывает, - пожал плечами Аладан. - Ты прошто подумай о том, что я шкажал.
Элаикс сглотнул, борясь с новым приступом злости.
- Подумаю, - пообещал он.
- Ну, вот и шлавно.
Аладан нахмурился и посмотрел куда-то за спину юноши.
- Хм-м, что-то шлучилошь.
Элаикс обернулся - к ним бежал запыхавшийся Грантар.
- Дело, есть дело! - крикнул он вместо приветствия, и не думая останавливаться. - Собираемся все, будем мозговать.
- Что за дело? - спросил его Элаикс.
- Узнаешь, не тормози! - бросил Крыса на бегу. - Быстрее!
Элаикс попытался ухватить его за шиворот, чтобы остановился и объяснил все нормально, но верткий Грантар с мерзким хихиканьем вывернулся и понесся прочь.
- Молодошть, - пожал плечами Аладан. - Пойдем.
Когда все они, а также Бочка с Вариэтрой и парой своих приближенных, чьих имен Элаикс не запомнил, собрались возле костра, повисло напряженное молчание. Несмотря на то, что рядовые бойцы прекрасно ладили, командиры недолюбливали друг друга, что сказывалось на их взаимоотношениях - две группы пытались как можно меньше пересекаться между собой. Единственным исключением был Грантар, который запросто веселился в компании Бочки и его офицеров, и не испытывал ни малейших неудобств, да, возможно, Вариэтра, которая - так Элаикс по крайней мере думал - жаждет познакомиться с ним поближе.
- Мои источники доложили, что завтра неподалеку от нашего лагеря будет проходить фарийский отряд, - начал Ливитар. - С центурию солдат, не больше.
- И куда они идут? - спросила Эльра.
- В Раэлин, милая моя. Везут еду.
Ганнорка пропустила едкое "милая моя" мимо ушей, видимо, не желая конфликтовать, и проговорила:
- Нам тоже не повредит солонина.
- Ты читаешь мои мысли, - хмыкнул Бочка. - И мы должны ее захватить.
- Должны? - с легким раздражением в голосе проговорил Элаикс. - Прямо так и должны?
Ливитар тяжело вздохнул и бросил короткий взгляд на Вариэтру. Та сделала очевидный жест, значивший: "будь спокойнее", и могучий мужчина проглотил слова, готовые вот-вот сорваться с его губ. Он проговорил спокойным, но слегка напряженным голосом.
- Да, должны. У нас впритык запасов. Любая непредвиденная ситуация, и еды не хватит на то, чтобы всю зиму кормить шесть сотен человек. А зима в Ганнории, уж я думаю, будет немного морозней, чем в пустынях Тимберии, или на фарийской вилле.
Упоминание виллы едва не заставило Элаикса взорваться, но Эльра и Аладан, дружно положившие руки ему на плечи, остудили горячую голову беглого раба.
- Ладно. Хорошо. - Каждую фразу он точно рубил мечом. - Когда выдвигаемся? Какие планы?
Бочка улыбнулся.
- Ты поменялся с Инатором местами?
Собравшиеся дружно засмеялись, рассмеялся и Элаикс, стараясь таким образом скрыть подступавшее бешенство.
И тут молчаливый лучник подал свой голос.
- Шутка плохая. Говори о деле.
Бочка бросил на Инатора недовольный взгляд.
- И что же ты хочешь знать, мой красноречивый друг?
- Точно количество фарийцев. Место засады. Наши силы. Начни с этого.
- Очень хорошо. Я сказал, что их будет не больше центурии, так что, если умеешь считать, догадаешься, сколько именно имперских легионеров встанут на нашем пути. Место засады я приметил - холм недалеко от леса, но на него вам стоит посмотреть самим. Пойдем почти все. В лагере оставим раненых. Кстати, - он посмотрел на Элаикса. - Южанин, ты останешься?
- Нет, - отрезал Элаикс и кивнул Инатору, чтобы тот продолжал.
На тонких губах полукровки, о чудо, появилось нечто, напоминавшее улыбку, и он Инатор вывалил на Ливитара сонм вопросов связанных непосредственно с засадой, а чуть позже к нему присоединился и Аладан. Наконец, выяснив все, они оба кивнули Элаиксу, давая понять, что дело стоящее.
- И когда же мы выступаем? - спросил Южанин.
- Сегодня, - пожал плечами Бочка. - И идти придется по-настоящему быстро. Если у кого-нибудь что-нибудь болит, пусть лучше останется.
Второй раз подряд одна и та же острота выглядела не так внушительно, и Элаикс пропустил ее мимо ушей.
- Тогда вперед, - скомандовал он, резко поднимаясь, - веди.

***

Место для сражения выбрал Ливитар, действительно отличное. Дорога проходила между двух невысоких, поросших травой и кустарником холмов, буквально-таки созданных для укрытия лучников и пращников.
Разместив своих стрелков прямо за кустами, основные силы мятежники укрыли на обратном склоне холма, замаскировавшись так, что с дороги нельзя было рассмотреть ровным счетом ничего. Несколько десятков человек спрятались в лесу, в который дорога ныряла где-то через пять сотен шагов от ловушки. Это были опытные всадники, которым следовало догнать и убить любого врага, убегающего из ловушки.
Ждать долго не пришлось - солнце не успело еще подняться в зенит, когда появились жертвы. Элаикс не пожелал отсиживаться в тылу, а потому укрылся вместе со стрелками. Ливитар расположился рядом. Инатор - тоже.
Молчаливый полукровка наложил стрелу на тетиву, разглядывая в просветы между кустами приближающихся врагов.
- Их много, - шепнул он.
- Справимся, - убежденно проговорил Элаикс, всматриваясь в приближающихся противников. Сам он не мог похвастаться дольнозоркостью своего товарища, а потому был вынужден ждать, когда же фарийцы приблизятся.
Инатор не ошибся. Обоз сопровождала полная центурия.
Впереди ехали несколько дозорных. Они были на удивление расслаблены и весело о чем-то переговаривались.
- Кажется, фарийцы уверились в собственной победе, - прошептал Элаикс. - Хорошо.
Он посмотрел на Ливитара. Юношу выворачивало наизнанку от одной только мысли о том, что придется сказать, но он понимал, что для общего дела можно и потерпеть.
- Ты знаешь места лучше. Командуй.
Тот самодовольно ухмыльнулся и кивнул.
- Ждите, сейчас начнем.
И они ждали. Фарийцы раздлелили свой отряд на две больших группы и две - маленькие. Первая, состоящая из трех или четырех десятков солдат, шла впереди. Вторая - такая же по численности, замыкала. В центре отряда размещались телеги, по обе стороны от которых шли немногочисленные легионеры.
Голова колонны прошла.
- Отлично, - Ливитар вскочил, и заорал. - Вперед! Убейте их во славу богов!
В этот миг тишину разорвал рев сотен глоток, стрелки дали первый - самый убойный - залп по фарийцам, а спрятавшиеся воины, точно горох посыпались вниз по холму навстречу врагам.
Элаикс бежал в первых рядах. Уж что-что, а убивать он должен лучше, нежели коротышка.
Краем глаз он заметил, что Ливитар не отстает, а когда до фарицев осталось совсем немного, он метнул в ближайшего противника топорик. Тот закричал и упал.
- Проклятый толстяк, - процедил Элаикс, избегая копья, пущенного фарийцем прямо в него.
В следующий миг он сшибся со своим врагом, проломив щит того страшным прямым ударом. Враг попытался податься назад, но не успел - меч в правой руке метнулся наискось, отделяя голову от тела.
В него тотчас же полетели еще два копья, и южанин с огромным трудом увернулся от них, упав на землю. Через него кто-то перепрыгнул, еще кто-то наступил на ногу, раздались крики и привычный уже звон металла.
Юноша с рыком бешеного пса вскочил с земли, и устремился прямо в центр схватки, ощущая возвращение знакомого чувства. Но на этот раз что-то все же было по-другому.
На какое-то время все потеряло значение. Месть, смерь родных, неудачи, обиды, терзания, даже Ливитар с Вариэтрой. Все растворилось во всепоглощающем водовороте битвы, который засовал юношу без остатка. И снова тело охватила привычная уже легкость, оно двигалось точно само по себе, не чувствуя ни усталости, ни боли. Однако что-то на сей раз мешало погрузиться в беспросветные омуты боевого бешенства, удерживая рассудок на самом краю.
Наверное, в таком состоянии он мог бы драться до тех пор, пока его тело, иссеченное и изорванное вражеским оружием, не рухнуло бы на залитою кровью землю, и был бы счастлив. Но, увы, легионеры кончились раньше. И снова Элаикс прозевал миг, когда внутри что-то щелкнуло, и сознание, а также контроль над собственным телом, вернулись к нему. Вслед за этим пришла и боль - страшная, ноющая и непрерывная, не отступающая ни на миг.
Он с трудом сдержал стон и силой воли заставил себя остаться на ногах. Вся одежда и броня были покрыты кровью, кажется, чужой. Болели - это он уже знал точно - не раны, а мышцы. Кажется, в этом сражении удалось избежать серьезных травм.
Юный воин огляделся - ни одного живого фарийца в пределах досягаемости он не заметил. Стало быть - победа. Он поискал взглядом товарищей и тотчас же заметил Грантара, занятого своим любимым делом - обиранием покойников. Крыса, как и всегда, был спокоен, даже насвистывал веселую мелодию, на его одежде не было и капли крови.
- Что, опять за спинами прятался? - усмехнувшись, подошел к нему Элаикс. При этом он демонстративно уселся на труп поверженного фарица, делая вид, что поступает так исключительно для беседы с товарищем.
- Ну не всем же лезть, точно помешанному в драку, - не отрываясь от своего дела отозвался юноша. - О, гляди.
Его ловкие пальцы извлекли кошель, который покойный носил на груди. Внутри оказался небольшой медальон с рубином в центре. Крыса присвистнул.
- Держи, Старшой.
Элаикс автоматически поймал украшение и задумчиво повертел его в руках.
- Зачем он мне?
- Подаришь Эльре. Ты задолжал ей.
В его словах был резон, однако хитрый прищур юноши не давал Элаиксу покоя.
- А если отдам его Вариэтре?
Грантар скривился и сплюнул на землю, после чего очень грязно выругался.
- Будешь идиотом, - добавил он, закончив ругательство. - Ведьма - не пара нормальному мужчине.
- Ливитар - ненормальный?
Грантар ничего не ответил. Он попросту повернулся к командиру спиной и отправился на поиски нового богато одетого трупа.
Элаикс хотел было рвануться следом и заставить Крысу ответить за свои слова, но заметил подходивших к нему Ливитара с Вариэтрой и остался на месте. Юноша, не отдавая отчета своим действиям, спрятал медальон в поясной кошель и поднялся.
- Славная была сеча, - Ливитар выглядел довольным и радостным, хотя в его глазах стояла стужа. - Не думал, что увижу когда-нибудь священную ярость в деле. Ты удивил меня, Южанин.
- Полагаю, теперь ты понимаешь, почему я стал командиром? - Элаикс ответил на взгляд своего товарища - или соперника? - этого он не знал, и пристально воззрился на него.
Повисла непродолжительная напряженная пауза, ни один мужчина не желал отводить взгляд. Казалось, сам воздух плавится между ними. И снова Вариэтра пришла на помощь. Она как бы невзначай встала между воинами, перегораживая им обзор и, одновременно с этим, совершенно случайно демонстрируя Элаиксу вырез на своей тунике.
- Товарищам после битвы полагается праздновать, как вы считаете? - проворковала она.
- Да, - Элаикс отвел взгляд в сторону, чтобы не выдавать волнения. - Нужно взять все ценное и уходить. - Ведь ни один легионер не сбежал?
- Нет, не сбежал, - Ливитар отодвинул свою женщину, но смотрел он уже мягче. - Наши люди управятся быстро, а после можно будет отметить. Вариэтра дело говорит.
Их бойцы, действительно, профессионально обшаривали трупы и грабили беззащитные повозки, а потому спустя непродолжительное время изрядно нагруженный отряд растворился в лесу. Телеги они оставили - они бы лишь замедлили отряд - и уже к вечеру лесной лагерь гудел, точно осиное гнездо, под которым развели костер. Каждый старался напиться - и откуда только доставали брагу? - как можно сильнее и не отстать от товарищей. Каждый хотел похвастаться своими подвигами и воздать должное великим воинам - Бочке и Южанину, которые в одиночку прикончили, наверное, половину отряда фарийцев. И каждый хотел - в этом Элаикс не сомневался - хоть на миг забыть о позорном разгроме, учиненном легионерами ганнорскому войску.
Да, Бочка отличился, об этом Элаиксу поведал Бартих, также не принимавший участие в побоище, но внимательно его запоминавший. Он сказал, что Ливитар сражался почти столь же проворно, как и сам Элаикс, и в голову к юноше пробралась нехорошая мысль: а не встречался ли толстяк с одним крылатым ужасом?
Так или иначе, среди шума и веселья не было ему покоя. Подошел молчаливый Инатор, подсел рядом и шепнул товарищу на ухо:
- Мне она не нравится.
Ни пояснять свою мысль, ни спорить он не собирался. Просто сказал все, что думал, встал, и ушел прочь. Элаикс в очередной раз поборол вспышку гнева и не последовал за своим офицером, вместо этого он продолжил наслаждаться жареным мясом и пивом, стараясь не задумываться о столь единодушной и резкой реакции своих подчиненных.
Северяне не просто так говорили ему то, что говорили. А не могли ли они сговориться?
Эта мысль, раньше не посещавшая голову Элаикса, внезапно оказалась столь очевидной и уместной, что юноша не понял - как это он раньше не дошел до нее.
"А ведь все сразу сходится. Им не понравилась Вариэтра, вот и договорились допечь меня. А Бартих? Он тоже"?
Ощутив неодолимое желание, Элаикс вскочил в места и сорвался на поиски своего ручного палача. Долго искать того не пришлось - Бартих каким-то непостижимым способом умудрился прихватить одного из раненых легионеров с собой, и теперь развлекался тем, что метал в привязанного к дереву человека ножи. Около него собралась небольшая группа северян, комментирующих каждый удачный бросок.
- Бартих, нужно поговорить, отойдем, - с ходу приказал юный воин.
Лысый атериадец со вздохом опустил уже занесенную для броска руку, повернулся и, не глядя, через плечо, метнул нож, который попал точно в глаз агонизирующего фарийца, оборвав муки несчастного.
- Как пожелаешь, командир, веди.
Шли они довольно долго, Элаикс хотел убедиться, что никто за ними не следит. Наконец, удостоверившись, что они остались в лесной глуши одни, он спросил:
- Скажи, ты знаешь, отчего мои командиры наперебой советуют мне остерегаться Вариэтры?
Луна с большим трудом пробивалась сквозь ночную мглу, и обычный человек не заметил бы, как губы философа растянулись в мерзкой ухмылке, однако Элаикс уже не был обычным человеком. Однако он сдержался и не стал выдавать Бартиху то, что видит его ужимки.
А тот, совершенно спокойным и даже рассудительным тоном проговорил:
- Они опасаются того, что не понимают. Госпожа Вариэтра, несомненно, обладает некоторыми выдающимися...талантами.
- Я не понимаю. Да, говорят, что она колдунья, но и что с того? У фарийцев тоже есть маги, и у моего народа они были.
Очередная обезьянья ухмылка.
- Очень скоро поймешь, командир. Мне кажется, что ты боишься заговора, и правильно делаешь, кстати говоря. Когда война складывается неудачно, многие мечтают спасти вою шкуру, сдав охотникам чужую.
- Мы еще не разбиты, - процедил Элаикс.
- Конечно же. Ты это знаешь, я знаю. А что насчет остальных?
На этот вопрос ответа у юноши неожиданно не оказалось, потому что, в общем-то, Философ был прав. А потому он промолчал, и это молчание говорило лучше тысячи слов. Бартих истолковал его правильно.
- Не волнуйся, измены нет. А если она появится, то мы сможем извести ее на корню. Ты ведь понимаешь меня, командир?
- Понимаю.
- А насчет женщины, - Бартих пожал плечами. - Это твое дело. Но я бы посоветовал все-таки не желать ее так явно - могут возникнуть проблемы с Ливитаром, а мы пока не готовы...поговорить с ним по душам.
- Понятно. - Механически повторил Элаикс.
- Я могу идти?
- Да, конечно.
Лысый изувер удалился, так ничего и не объяснив, а юноша, прислонившись к древесному стволу, предался тяжелым размышлениям. Он плохо понимал, что с ним происходит, потому что еще несколько недель назад и не думал подозревать совершенно ему незнакомых людей, откликнувшихся на безумный зов и вступивших в совершенно ненормальную банду. А теперь...
"А может, они правы, может, эта северянка что-то со мной делает"? - он выдохнул. - "Нужно забыть ее и никогда не думать. Да, я должен просто запретить себе всякие мысли об Вариэтре, ее крепком теле, ее высокой груди, ее незабываемом аромате"...
Он сглотнул тягучую слюну, с трудом сдерживая растущее возбуждение. Неожиданно его нос учуял знакомый запах.
"Не может быть, наверное, мне мерещится", - озираясь подумал Элаикс, и тут теплая ладошка легла ему на плечо.
- Почему славный воитель прозябает в одиночестве в дикой глуши вместо того, чтобы занять достойное его положение среди празднующих? - промурлыкал ему в ухо голос Вариэтры.
Элаикс отскочил и лишь затем осознал, что не услышал и не почувствовал приближения женщины.
- Что ты тут делаешь?
- Пришла проведать великого бойца, - северянка вновь приблизилась к Элаиксу, глядя на него снизу вверх, и в ее глазах горело пламя страсти и дикого, звериного желания. - Я видела, как ты сражался...
Она облизнула губы, и издала звук, отдаленно напоминавший стон.
- О-о, это было поистине восхитительно. Враги падали к твоим ногам, точно снопы, скошенные серпом бога смерти, - с каждой секундой ее голос креп, а тело - горячее и соблазнительное - приближалось. - Никогда я еще не видела такой мощи и такой страсти в одном человеке. Ты достоин того, чтобы править этим миром!
Она сладострастно изогнулось, рывком преодолела оставшееся расстояние, схватив Элаикса за руку и прижавшись губами точно к месту укуса. Ее язычок прошелся вверх по предплечью юного воина, заставив того сжать зубы, столь велико было в этот момент желание заорать во всю глотку.
Северянка оторвалась от руки, и широко усмехнулась.
- Ты ведь видишь в ночной тьме, правда? - шепнула она. - За дни у тебя срастаются смертельные раны. И ты сильнее и быстрее любого воителя. А станешь еще сильнее и еще быстрее! Я знаю это, знаю!
Ее безумный шепот и отталкивал и завораживал одновременно. Элаикс хотел бежать, но не мог противиться силе, что влекла к этой страшной и восхитительной красавице.
"Она и впрямь ведьма, и только что околдовала меня", - пронеслось в его мозгу. - "Я долен удирать"!
Но тело не слушалось - руки бродили по телу Вариэтры, точно живые, забираясь в самые укромные уголки, а его губы приблизились к алым, призывно манящим, устам красавицы. Но за мгновение до того, как он сумел поцеловать ее, Вариэтра каким-то непостижимым образом вырвалась из объятий, избежать которых не получалось даже у сильных и опытных воинов, и оказалась где-то справа.
И снова в уши Элаикса полился страшный шепот.
- Ты отмечен богом войны. Такие как ты почти не рождаются в нашем мире, но уж если приходят в него, то проносятся точно лесной пожар! О да, как я хочу увидеть это, хочу разделить это пламя с тобой. Хочу, чтобы оно заполнило меня без остатка. Но нет, не все так просто. Я принадлежу только одному. Только одному. Двоих не может быть.
И она рассмеялась, хрипло, точно ворона, а в следующий миг растворилась в ночной тьме, будто бы и не появлялась.
Элаикс стоял, взмокший, хрипло дыша, и в этот миг в его душе бушевал страшная битва. Точно два человека сошлись в яростном споре, опровергая доводы один другого, и никак не могли решить, кто же прав.
- Один. Только один. Я убью его. Убью!
- Нет! Помни о долге!
- И что? Что с того? Я хочу ее, хочу больше жизни!
- Ценой измены? Ты отвечаешь за сотни людей!
- Что мне жизни этих варваров?
- - Опомнись!
- И не подумаю! Я хочу ее, хочу любой ценой!
- Подумай о Трегоране!
Имя вспыхнуло в мозгу подобно взрыву, разорвав голову на две половинки. Он застонал и упал на колени, обхватив руками лицо. Боль была такая, что, казалось, сердце сейчас остановится.
"Трегоран", - думал Элаикс. - "Чье это имя? Чье" О-о-о, как больно"!
Ответ был совсем близко, казалось, протяни руку, и ты его ухватишь, и он готов был сделать шаг, и тут из темных уголков его воспаленного болью сознания пришел образ Вариэтры, и все рухнуло, разлетевшись на куски. Он потерял сознание, а когда пришел в себя и облизал пересохшие губы, первое, что произнес отмеченный демоном человек, было:
- Она станет моей.

Глава 6.

Богоравный Анаториан возлегал на своем роскошном ложе, когда к нему самым бесцеремонным образом заявился Лиций. Горбун, как всегда, не боялся приблизиться к своему повелителю тогда, когда иные тряслись от страха от одной только мысли о подобном. Шел он не в гордом одиночестве, а в сопровождении Цирилена, усиленно делая вид, что последнего просто не существует в этой вселенной. Маг тоже мало чего боялся в этой жизни и, как всегда, с любопытством разглядывал личные покои императора, точно надеясь понять, куда же владыка спрятал всех тех красавиц, которые ну просто обязаны были ублажать его каждую ночь.
На самом деле никакие красавицы не ублажали Анаториана уже сравнительно давно, кажется, со времени его приснопамятной беседы с Фарниром. Правда, и до того, как бог Хаоса затеял очередную безумную игру, император нечасто пользовался этой своей привелегией. Конечно, гарему Богоравного мог бы позавидовать любой, но, вот ведь какая странность - чем старше правитель Фара становился, тем меньше его привлекали плотские забавы простых смертных. И он, если честно, даже не расстраивался из-за этого. Другие мысли и другие заботы занимали Анаториана, и, самое главное, у него действительно было слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на оргии.
Император приподнялся, обнажая свой могучий торс.
- Надеюсь, у вас двоих есть веская причина для того, чтобы будить меня.
- Да, о великий, даже две, - подал голос Лиций
Произнесено это было таким тоном, что Анаториан мгновенно поднялся с ложа и, накинув на голое тело легкую тогу, валявшуюся рядом, подошел к столу, на котором сиротливо покоилась бутыль из драгоценного стекла, наполненная превосходным вином. Он разлил ее содержимое по кубкам, и протянул один Лицию, а другую Цирилену.
- Если речь пойдет о том, о чем я думаю, то выпить не помешает.
Подручные приняли дар, отработанным движением поднесли кубки к губам и отпили немного.
- Повелитель, когда ты приказал мне искать все необычное, я смутился, честно скажу, - проговорил Лиций. - Каждый день на меня сваливались сотни донесений о странном и непонятном, начиная от летающих собак, и заканчивая пришествием Девятерых в винную лавку за парой амфор тимберского. Однако, как ты, наверное, догадываешься, большая часть подобных сообщений не стоило потраченного времени. И все же, - тут он сделал еще один глоток, - кое-что привлекало мое внимание. Таинственный защитник бедных и обделенных в Восточная Имирии, непонятная активность в провинции Тимберия, кое-что еще. Казалось, что кто-то словно высек искр раздора на сухой хворост ненависти, и на границах империи едва ли не в один момент принялись тлеть костры неповиновения.
Анаториан слушал его, не перебивая. Он знал, что иногда Лиция заносит, и не имел ничего против этого. Если верному подданному хочется блеснуть цветистой речью, зачем отказывать ему в такой малости? Терпение - великая добродетель, вознаграждаемая многократно.
- Но все это было не то, - продолжил его верный слуга, - все объяснялось просто. Пьяные видения, ловкие мистификации, банальная дурость или злая воля. Так было, пока не сгорел дом сенатора Маркация. Я до сих пор не смог понять, ни кем был юноша, приведенный убитым, ни куда он исчез, а потому обратился за помощью достойного моего друга Цирилена.
Чародей кивнул и перехватил нить разговора.
- Как ты, должно быть, уже знаешь, повелитель, некто применил Огненный Шторм, усиленный, пожалуй, раз в пять. Немногие могут похвастаться такой силой.
Император вновь кивнул. Он уже прочел отчет, однако в том не было подробностей, а они, как известно, частенько являют собой самое главное.
- В империи найдется десятка два чародеев, способных на такое, включая, конечно же, покойного сенатора, - Цирилен старался говорить спокойно, однако с трудом скрывал радость, называя старого недруга покойным. Он покосился на Лиция, надеясь, вероятно, что в один прекрасный день сможет сказать такое и о горбуне, и продолжил. - Загвоздка в том, что ближайший из них находился на расстоянии в добрых полторы сотни миль.
- Стало быть, таинственный юноша.
- Да, о великий. Тимберец или селианец от шестнадцати до восемнадцати лет. Возможно, полукровка. Одарен самими богами, это я могу сказать с уверенностью. Возможно даже, что парнишка чересчур талантлив для его возраста.
- Но найти его не удалось.
- Нет. Прошло слишком много времени, увы.
Анаториан кивнул и повернул голову в сторону Лиция.
- Думаю, что вы пришли не из-за этого, верно?
Калека кивнул.
- Сегодня, кажется, я столкнулся со вторым столь же странным делом, - голос Лиция стал тише, точно он боялся, будто кто-то может подслушать их разговор.
"Тоже что ли боится таинственных красавиц, спрятавшихся под моим ложем"? - саркастически подумал Анаториан. - "Все-таки мои слуги - настоящие параноики. И не могу сказать, что мне это не нравится".
- Не бойся, тебя никто не подслушает, - успокоил его Анаториан.-Я спал один, продолжай.
Горбун удивленно посмотрел на Богоравного, но уже в следующий момент придал лицу соответствующее выражение, и заговорил:
- Когда легионеры сняли осаду Раэлина, они освободили рабыню. Юную дочку работорговца, убитого взбунтовавшимися ганнорцами. Эту деву взяла себе в наложницы одна из разбойниц...
- Надо же, милые атериадские обычаи проникли даже в земли варваров, - фыркнул Анаториан, и Цирилен захихикал, не столько стремясь угодить императору - мелочной угодливостью он не отличался - сколько поддразнить Лиция.
Горбун побогравел от гнева, бросив яростный взгляд в сторону извечного противника, и продолжил:
- Не могу сказать, о великий, насчет атериадских обычаев, потому как не силен в них. Возможно, мой друг Цирилен разбирается в этом вопросе лучше.
На сей раз настал черед мага багроветь от ярости.
- Благодарю, друг, но я, пожалуй, тоже недостаточно хорошо знаю обычаи наших восточных соседей.
Они обменялись еще одним яростным взглядом, и Анаториан решил, что стоит немного подтолкнуть верного слугу к продолжению повествования. Поэтому он задал уточняющий вопрос:
- Полагаю, что северянка, желающая развлекаться с девушками, не та странность, о которой ты хотел мне поведать.
- Да, великий, - Лиций демонстративно отвернулся от Цирилена и склонил голову перед повелителем, соглашаясь с ним. - Фарийка рассказала моим людям нечто в высшей степени странное о вожаке северян, взявших ее в плен.
- И что же?
- Это был южанин, тимберец или селианец, невероятно быстрый и сильный. Он голыми руками ломал кочти, а в драке орудовал здоровенным бревном, точно пушинкой. И это еще не все.
- Да?
- У него на предплечье была странная татуировка. Она напоминала след от укуса.
Внешне лицо императора не изменилось. Внутри же он ругался, и делал это достаточно грязно.
- Повтори, - приказал Анаториан. - Что ты сейчас сказал?
- Именно, у него был след Зирриага.
- Ты уверен?
- Почти. Даже мне, господин, немногое известно о том, что это такое. К тому же бандит вполне мог сделать эту татуировку специально, чтобы пугать своих врагов, или потому, что понравилось, как она выглядит. На севере тоже немногие слышали о Древнем Ужасе и Отмеченных. Однако... - Горбун допил вино, и тяжело вздохнул. - Однако нашлись свидетели, видевшие, как этот южанин пробил крепостные ворота, бросив в них громадный камень. Человек не может обладать такой силой.
Анаториан вгзглянул на Цирилена.
- Я проверил, господин, - проговорил маг. - Проверил так, как ты учил, духом.
- И что?
- Никаких остаточных следов, прошло слишком много времени. Армия ганнорцев разбита, - эту фразу он произнес не без самодовольства, потому как сам принимал участие в побоище, - а этот разбойник пропал. Либо мертв, либо затаился. Я отправил двух специально обученных людей, они займутся поисками, и если этот мерзавец покажет себя, сядут ему на хвост.
- Имена? - потребовал Анаториан.
- Ланций и Ридцит, о великий.
Император почесал подбородок.
"Эти двое сильны и достаточно сведущи в магии духа для того, чтобы отыскать Отмеченного, когда тот покажется. Вот только хватит ли их сил, чтобы обуздать его? Проклятый еж, умеет же испортить жизнь"! - император прекрасно знал о древней метке и том, на что были способны ее носители, именуемые Отмеченными. Да что там, одного из них он имел честь знать лично!
Но враг, о котором хоть что-то известно - куда предпочтительнее неведомой опасности.
"Однако, как же коварен еж! Вернуть к жизни тень воплощенной войны".
Конечно, этот новенький вряд ли был единственным Отмеченным в мире, однако, зная Фарнира, можно предположить, что расти южанин будет точно сорняк, который унавозили и полили. А значит, он не просто пойдет по кровавой дороге, а побежит по ней, перепрыгивая через овраги.
Но с этим можно бороться. Ненормальная сила и живучесть - не помеха для полубога. Куда большую опасность представляет собой маг, который уже сейчас входит в сотню, а может даже и в пять десятков сильнейших чародеев империи. Его-то и нужно уничтожить в первую очередь. Воин... Ну что ж, если получится, прихлопнем, не получится... А куда он денется-то? Из провинции Ганнория бежать особо некуда, разве что к другим варварам, которые не слишком ценят всяких там южан.
"Да, так и поступлю", - Анаториан принял решение и расставил для себя приоритеты, после чего проговорил:
- Очень хорошо, Лиций, Цирилен, вы отлично постарались и будете награждены за это.
- Служить вам, уже награда, о владыка, - дружно отозвались они.
Анаториан не испытывал на сей счет никаких иллюзий - будь у них возможность, каждый из этих таких преданных и таких исполнительных мужей вонзил бы ему в спину кинжал. Но, все равно, было приятно.
- И все же, я придумаю, чем одарить вас, - усмехнулся Анаториан.
Он уже знал ответ на этот вопрос
- Лиций станет сенатором. - Анаториан давно планировал как-нибудь поощрить своего верного слугу подобным образом. А тут и случай представился.
"Как же удивятся надменные, но бессильные болваны, когда к ним в сопровождении ликторов войдет новенький"! - не без злорадства подумал император.
Горбун с большим трудом сдержал рвущийся наружу восторг. Он низко поклонился, пробормотав слова благодарности.
- Цирилен же получит в свое распоряжение, как давно просил, запрещенный труд Атристиха.
Лицо мага расплылось в широкой улыбке. Еще бы, книга древнего мастера магии духа, последний экземпляр которой хранился в личной библиотеке императора, была для чародея куда ценнее какого-то там сенаторского звания. Император крайне неохотно делился любыми знаниями, связанными с пятой стихией, и потому добывать их приходилось буквально по крупицам.
Конечно же, эта книга сделает Цирилена могущественнее и опаснее, но не настолько, чтобы можно было волноваться. А вот Лицию будет невесело - Атристих интересовался снами и всем, что с ними связано.
Но это подождет, да, подождет. Сейчас важнее разобраться с угрозой.
- Однако сперва вы должны принести мне головы как Отмеченного, так и этого таинственного мага. Лиций, ты займешься ганнорским вопросом. Маги Цирилена станут тебе помогать.
- Слушаюсь, господин, - Лиций бросил торжественный взгляд на скривившегося повелителя стихий.
- Есть ли у тебя какие-нибудь вопросы?
- Да, господин, я не до конца понимаю, кто такие эти Отмеченые.
- Мало кто понимает, - Анаториан снизошел до ответа, рассудив, что Лиций сможет действовать правильнее, если будет знать, с чем имеет дело. - Истиной владеет лишь Зирриаг, для всех прочих же она - тайна. Известно лишь то, что изредка он дарует избранным свое благословение. И чем больше те убивают, тем сильнее становятся. В землях империи подобные уродцы не появлялись уже, пожалуй, добрых две сотни лет. У варваров севера их еще можно встретить. Обычно они становятся вождями, или, по крайней мере, служат им, сдерживаемые чарами колдунов.
- Господин, но каким образом чудовище выбирает себе жертв?
- Хочешь знать, в чем заключается избранность?
Горбун кивнул.
- Точно не скажу, но думаю, просто в способности пережить укус этой твари.
- Господин, будут ли у вас какие-нибудь дополнительные пожелания по поводу бунтовщика?
- Спрашиваешь, хочу ли я взять его живым?
- Да.
- Убей его и принеси голову, этого будет достаточно. Мне не интересно, откуда он появился.
- Слушаюсь.
- Хорошо, я больше тебя не задерживаю.
Горбун понял намек и заторопился к выходу. Как только он покинул комнату, император обратился к Цирилену.
- А для тебя у меня найдется другая работа.
- Вы говорите о мальчишке-колдуне?
- Да. Благословенная магия стихий не имеет права находиться в руках жалких варваров. Мы должны разобраться с этим.
- Но мы не знаем, куда он отправился.
- Знаем, - улыбнулся император. - По крайней мере, догадываемся.
- Вы говорите о...
- О восточной кампании.
Цирилен выглядел раздосадованным.
- Что такое, мой верный слуга? Ты все еще возражаешь против нее?
- Да, мой господин. Я не уверен, что мы готовы к подобной войне. Нападение на Атериаду означает войну либо с империей, либо с республикой, а то и с ними обеими сразу. Это опасно.
- Даже когда империей правит полубог? - усмехнулся богоравный. - Сомневаешься в победе?
- Ни на миг, однако, мы можем потерять множество хороших солдат.
- И что? - пожал плечами Анаториан. - Они - пыль под моими ногами. Лишь жизнь достойных имеет значение. А посему, когда Атериада падет, мы разыщем этого парнишку, и ты лично обезглавишь его. Никаких допросов, пленений и прочего. Ни он, ни Отмеченный не нужны мне живыми.
- Ты прав и мудр, о великий, - заученно пробубнил Цирилен. - Повинуюсь тебе.
- Не беспокойся, - улыбнулся Анаториан. Его забавляло, как этот честолюбивый маг печется о благе Фара. Не у каждого хватило бы смелости произнести вслух то, что говорил Цирилен. А тот ведь делал не только это, но еще и убедил ряд легатов в своей правоте! - Я открою один страшный секрет.
- Да?
- Никто не объявит нам войны.
- Но почему, о могучий?
- Потому что их обуяет страх за свои жизни после того, что я явлю этим глупцам.
- Явишь?
- О да, мой верный слуга. Я засиделся в этом роскошном дворце. Пора вновь вкусить прелестей простой солдатской жизни. Армия отправится на восток под моим началом, а ты и все твои лучшие маги станут сопровождать меня как свита.
- О господин, это огромная честь для каждого из нас! - совершенно искренне проговорил Цирилен, рухнув на одно колено.
- А как же иначе? - спросил его Анаториан, довольный тем, какой эффект произвели на придворного чародея эти простые слова. - Ты свободен. Готовься и думай, как нам найти этого тимберского чародея.
- Слушаюсь, о великий.

Глава 7.

Батерия была восхитительна. Трегоран очень быстро осознал, Димарох был прав, превознося этот город над всеми остальными. Окончательно он убедился в этом после того, как впервые посетил библиотеку.
Как полноправный маг, юноша имел право посещать книгохранилище в любой момент времени, чем совершенно бессовестно и воспользовался, притащив с собой скучающую Итраиду.
Девушка отчего-то не возражала против прогулки в таинственное атериадское здание. Трегоран полагал, что хотя она и корчила из себя видавшую все на своем веку невозмутимую воительницу, на самом деле, Батерия восхищала ее ничуть не меньше, а может даже, и больше, чем его.
Так или иначе, уже на следующий день после сдачи экзамена, они вдвоем стояли перед толстенными дубовыми воротами, перед которыми стояли четверо воинов в полном вооружении и доспехах.
- Тут книги? - спросила его Итраида.
- Да.
- Зачем воины?
- Книги очень ценны. Ценнее золота и драгоценных камней. Всегда могут найтись злые люди, которые захотят разбогатеть, украв пару.
Девушка недоверчиво покосилась на него, и не проронила ни слова до тех пор, пока они не оказались в заставленном стеллажами помещении. Тут ирризийка взяла первый попавшийся свиток и протянула юноше.
- Это дороже золота?
- Не всегда, но часто.
Девушка прошептала что-то на наречии, незнакомом Трегорану, и вернула пергамент на место.
Сама библиотека внутри внушала такое же уважение, как и снаружи. Многоэтажное строение, сложенное из толстых тяжелых каменных блоков, стояло уже добрых три сотни лет и могло просуществовать еще столько же. Через небольшие окна, напоминающие скорее бойницы, пробивался нежный солнечный свет, в лучах которого пылинки плясали свои странные танцы.
Тысячи книг и свитков размещались на просторных деревянных полках, и было видно, что за ними регулярно ухаживают, осматривают, протирают пыль. Главный библиотечный зал также был прибран: полы блестели, на стенах не было видно и следов копоти, которые должны были оставаться от многочисленных ламп. Работники книгохранилища - богато одетые и важные - прохаживались по одним им ведомым делам, не обращая ни малейшего внимания на вошедших. Лишь изредка Трегоран и Итраида удостаивались мимолетных взглядов, после которых они вновь переставали существовать для хранителей знаний.
Юноша уверенно вел свою спутницу к закрытой части библиотеки, с трудом сдерживая радостную дрожь предвкушения. Он хотел увидеть место, в котором были собраны сотни, а то и тысячи магических томов, свитков и древних медных пластин с выбитыми на них заклинаниями. От одной только мысли о том, что получится прикоснуться к сокровенным тайнам мироздания, рот наполнялся слюной. Вход в эту часть охранялся не в пример серьезнее - два мага ступенью выше его самого, дежурили около запертой двери.
Заметив его одеяния, в первую очередь плащ небесно-голубого цвета с алой каймой - знак посвященного четвертой ступени, - они кивнули и, не задавая вопросов, открыли дверь. Трегоран не удивился - о нем уже слышали все городские маги, а потому он шагнул вперед... И потерял дар речи.
Ни храмовая библиотека в его родном городе, ни личная коллекция Маркация не могли сравниться с тем, что открылось его взору.
- О великий Эмм-еан! Сколько же книг! - воскликнул юноша и стремительно, точно в атаку, ринулся к бесценным источникам знания.
Он не понял, сколько времени просидел. Может быть, пару ударов сердца, может, пару дней, в себя Трегорана привела Итриада. Девушка выглядела слегка раздосадованной и не слишком довольной.
- Трегоран, мне скучно.
Он закашлялся, и ошеломленно уставился на северянку.
- Вот уж не подумал бы, что доблестная воительница может скучать.
- Засада - другое. Там была цель.
- А тут?
- Нет.
Он улыбнулся, и захлопнул том.
- Ты права, а я - нет. Изучать магию я буду один, а раз взял тебя с собой, то должен делать что-нибудь, что интересно не только мне. Хочешь, можем прогуляться по городу. Думаю, поднимется не одна луна, прежде чем мы узнаем его полностью.
Это предложение было принято воительницей с радостью, и уже в скором времени они мирно прогуливались по городским улочкам. Ближе к полудню оба изрядно проголодались и, не сговариваясь, повернули в одном направлении - в переулок, из которого доносились восхитительные ароматы жареной рыбы.
Постоялый двор, в котором и готовили снедь, был почти пуст, а потому, когда Трегоран со своей спутницей вошел, к нему тотчас же кинулся хозяин, предлагавший достопочтенному волшебнику лучшие вина, кушанья и вообще все, что тот только ни пожелает.
Они распорядились насчет еды и уселись на лавку, размещенную возле стены.
- Скажи, - обратилась Итриада к своему товарищу. - Ты видел тех, кто следил за нами?
Трегоран удивленно уставился на нее.
- Что? Следил? Когда?
- Они шли от самой библьйотеки, - девушке тяжело давались атеридские слова, но она с упрямством, достойным уважения, боролась с новым для себя языком, и побеждала его. - Слишком шумные, слишком заметные, слишком глупые.
Последние слова были произнесены с заметной ноткой самодовольства, но вот Трегорана они отчего-то не успокоили. Юноша тут же принялся озираться по сторонам, точно ожидая получить в любую секунду нож под ребро.
- Успокойся, - Итриада сердито сжала его руку. - Что с тобой такое? Мужчина не должен бояться, тем более слабаков, которые позволяют увидеть себя.
Трегоран невесело хихикнул.
- Ты умеешь утешить.
- Стараюсь, - совершенно серьезно ответила девушка.
Хозяин принес еду и, получив плату, оставил посетителей наслаждаться пищей в тишине. Едва только чародей со своей спутницей принялись есть, как дверь отворилась, и внутрь вошли двое.
Итриада, как раз занявшаяся жареной рыбой с удивлением подняла глаза от кушанья.
-А они наглые, - заметила она. - Будь начеку.
Трегоран чуть было не подавился вином.
- Это что, они?
- Ага.
Вошедшие - двое дюжих мужчин с угрюмыми лицами - всем своим видом внушали опасение и страх. Отодвинув подошедшего было хозяина, они дружно направились в сторону сидевших молодых людей. Трегоран инстинктивно постарался вжаться в стену, Итриада же совершенно спокойно обедала, словно мордовороты шли не по их душу.
Бугаи подошли.
- Ты маг Трегоран? - грубо спросил один из них.
- Д-да, - кивнул юноша.
- Пойдешь с нами, потолковать надо. Девку свою оставишь, нам она ни к чему, - хохотнул первый громила.
Его приятель мерзко хихикнул, и бросил на северянку отвратительный взгляд, ясно говорящий, что он бы с удовольствием нашел молодой красавице подходящее применение. Итриада совершенно не обращала внимания на нависших над ними здоровяков, продолжая сметать с тарелки свою порцию, а Трегоран же бросил все свои душевные силы на борьбу со сковывающим тело и душу ужасом. Он прекрасно знал, что может размазать этих наглецов по полу, но не был в состоянии даже пошевелиться.
- Ты чего, глухой, что ли? - раздраженно рявкнул второй. - Встал, живо!
- Закрой рот, - совершенно спокойно проговорила вдруг ирризийка. - Воняет.
Мордовороты опешили, и переглянулись.
- Ты чего сейчас сказала, сучка, повтори? - Первый поставил руки на стол, и склонился над девушкой. Это было грубой ошибкой, совершать которую ему не следовало.
Трегоран так и не понял, откуда в руке Итриады появился кинжал, вонзившийся первому здоровяку в ладонь. Тот заорал от страшной боли, а затем замолк - небольшой кулачок воительницы врезался ему точно в подбородок, и раненый рухнул, моментально потеряв сознание. Его товарищ, надо отдать тому должное, отпрыгнул, выхватывая меч, и увернулся от второго кинжала, пущенного Итриадой в его сторону, однако девушка и не старалась убить противника - она как раз хотела получить немного пространства для маневра.
Выскочив из-за стола, северянка выхватила свой клинок - разрешение на найм вооруженного телохранителя было еще одной привилегией, дарованная Трегорану - и ринулась в бой. Она не могла соперничать с тяжелым и высоким мужчиной в силе атак, зато превосходила его в скорости. Все закончилось очень быстро - Итриада достала противника уже второй своей атакой, хорошенько располосовав тому ногу. Он заорал, падая, а ступня девушки уже летела в направлении кисти руки, выбивая меч.
- Слабый, - безо всякого выражения произнесла она, сев на поверженного противника и приставив лезвие меча к его горлу мужчины. - И бесполезный. Зачем такому жить?
- Стой, не убивай меня! - взвыл тот.
- Хорошо. Не убью. Скажи, кто послал.
Трегоран встал из-за стола и подошел к ней. Ему также было интересно узнать, кому это понадобилось нанимать пару громил, и о чем те хотели поговорить.
- Достопочтенный Лиддерах, это он!
- Зачем?
- Объяснить тебе, что выскочкам тут не рады.
- Что? - опешил Трегоран.
- Не важно, - Итриада потянула его за рукав. - Надо уходить.
- Почему?
- Они слабы, а что, если за ними были посланы сильные?
Трегоран сглотнул, затем кивнул.
Девушка подобрала свои кинжалы, после чего они быстро покинули заведение, оставив раненых на попечение хозяина, а затем некоторое время плутали по городу, сбивая возможную погоню. Но, то ли преследователи оказались слишком уж опытными, то ли никого больше не было, потому как никаких происшествий больше не случилось, и парочка благополучно вернулась домой, когда солнце скрылось за горизонтом.
Там их уже ждал Димарох. Веселый и радостный.
- Друзья мои, вы не поверите, но я смог получить роль! Вот уж не ожидал, что в славной нашей Батерии остались еще ценители моих дарований!
- Отличная новость, - слабо улыбнулся Трегоран, и принялся рассказывать о том, что с ними приключилось.
Как ни странно, его повесть ни капли не испортила настроение вечно веселому атериадцу.
- Конечно, а чего ты ожидал? - пожал он плечами. - Совершенно нормально.
- Нормально? Подсылать убийц - это нормально?
- Ты сгущаешь краски. Эти двое не должны были тебя убивать.
- А для чего же они завалились в постоялый двор?
- Они же сказали, - вздохнул Димарох, а на лице его отразилось грусть от того, что кто-то может не понимать столь простые и очевидные истины.
- Пояни, пожалуйста.
Актер поднялся, достал нераспечатанную амфору с вином, несколько кубков. Открыл ее, затем разлил ярко-алую жидкость, и передал кубки товарищам.
- Давайте-ка выйдем на свежий воздух, предложил он.
Трегоран с Итриадой непонимающе переглянулись, но спорить не решили, и двинулись вслед за актером. Тот вышел на просторную площадку, с которой открывался превосходный вид на кварталы, выстроенные ниже - у подножия городских холмов.
-Что ты тут видишь, мой друг? - спросил о Трегорана.
- Великую Батерию, - с усмешкой отозвался тот.
- Правильно, - похвалил его собеседник, пригубив немного вина. - Великую Батерию. Богатую, славную, полную удобства и наслаждений. А теперь скажи, кому лучше всего живется в великой Батерии? Знаешь?
Юноша отрицательно покачал головой.
- Тем, у кого есть деньги и власть, - Димарох обернулся, и указал вверх, туда, где размещались жилища самых богатых и влиятельных горожан. - Да, деньги с властью позволяют решить сотни самых разнообразных проблем и открывают просто сказочные возможности. И каждый из сих мужей достойных, облаченных в злато и каменья самоцветные, чьи поля обильны, а сундуки полны, - продекламировал он, - не желает делиться своим достоянием.
Он вновь обернулся лицом к спуску, смотря вниз, на плещущееся море.
- Еще не понял?
Трегоран повторил свой недавний жест головой.
- О Серапис! Как же я с тобой намучаюсь, мой наивный друг. Все просто: кто-то владеет имениями за городом, кто-то - кораблями, кто-то управляет солдатами, ну а кто-то может призывать себе на помощь стихии. Всех их объединяет одно, они не любят новичков. Особенно новичков, публично их унизивших.
Молодой чародей открыл рот, затем закрыл. Снова открыл.
- Ты хочешь сказать...
- Конечно же! - воскликнул атериадец. - Достопочтенный Лиддерах - тот самый чародей, которого ты победил перед глазами совета и архонта. Нашим славным городом правят маги, и ни один из них не хочет оказаться в роли посмешища или слабака. Достопочтенный Лиддерах не собирался тебя отправлять тебя к переправе через реку мертвых, я почти уверен в этом. Он хотел лишь нагнать на тебя страху и показать, кто главный.
- С первой задачей он справился превосходно.
- Боишься? И напрасно. Ты сильнее его, как повелитель стихий, а его мордовороты и в подметки не годятся твоей телохранительнице.
Трегоран махнул рукой.
- И все же, все же. Значит, он затаил на меня злобу из-за экзамена?
- Безусловно, но это не так и страшно. Не думаю, что он осмелится предпринять что-нибудь еще против столь опасного юного дарования.
- Опасного? - переспросил Трегоран, тупо уставившись на актера. - Но я ни чем не могу ему угрожать!
- А вот это и неверно, мой юный друг, - Димарох снова обвел взглядом порт внизу. - Хочешь ты того или нет, ты уже стал частью великой Батерии, а значит, тебе придется жить по ее правилам. Даже если ты милосерден, точно великий Сигриат, если ничего не хочешь и ни на что не претендуешь сегодня, никто не даст гарантии, что завтра ты не изменишь своего решения и не присоединишься к одной из групп.
- Групп? Ты о чем?
Димарох застонал, вылил в рот остатки вина, и повернулся.
- Та-ак, пойдем-ка домой и накроем на стол. Разговор предстоит долгий.
Он не ошибся. Когда троица вышла из-за стола, была глубокая ночь. Но Трегоран узнал столько для себя нового, что голова трещала. Хотя, возможно, виной тому было выпитое вино. Так или иначе, но сведений, предоставленных Димарохом, хватило для того, чтобы задуматься не просто серьезно, а очень серьезно. Со слов актера выходило, что в городе существует сильно больше одного взгляда на то, куда следует двигаться дальше. Люди со схожими мыслями объединены в группы, каждая из которых стремится усилиться, ослабив одновременно с этим соперников. При этом каждый из них не забывает заботиться о своем кармане, и стремится не только занять лучшую позицию в городской иерархии, но и насолить своим соперникам, работающим в той же области, что и он сам. Самое смешное тут было то, что соперники в делах могли принадлежать к одной политической фракции и, ненавидя друг друга, принимать одинаковые решения, а политические противники - являться лучшими друзьями, связанными общим делом или семейными узами.
Все это было странно и непонятно, но одно юноша уяснил однозначно: чтобы жить в Батерии, придется интриговать.
- Умело брошенный слух, нанятые в нужный момент люди, подсмотренные непотребства, в дело идет все, - говорил Димарох. - Замечу, что это касается не только сильных мира сего, но даже и моих собратьев по ремеслу. Актеры непрерывно пытаются избавиться от более талантливых конкурентов, чтобы самим занять их место, лгут, клевещут, дают взятки.
- Но я не хочу заниматься ничем таким.
- Придется. Теперь ты обладаешь властью. Пока что она небольшая, но ты, друг мой, талантливый молодой человек, я сразу вижу. А значит, власть эта будет расти, точно ствол оливы, поддерживаемый заботливыми рукам садовода, и с ее ростом увеличится число людей, которым ты понадобишься. Некоторые из них захотят переманить тебя на свою сторону. Другие - опорочить и изгнать из города. Возможно даже, что отыщется парочка таких, которые захотят вычеркнуть тебя из списков живых. И чтобы добиться чего-либо, тебе придется учиться бороться с ними всеми.
- Но я ничего такого не умею! - взмолился юноша.
- Ничего, я тебя научу.
- Но зачем тебе это?
- В благородство ты не веришь, - улыбнулся атериадец. - Уже хорошо, значит, первый шаг сделан. Ладно, скажу прямо, не кривя душой. Я - не наша благородная воительница, решившая вернуть тебе долг крови. Я просто-напросто мечтаю использовать тебя, друг мой. Сильный чародей в товарищах делает жизнь гораздо спокойней и самим своим существованием дает ответы на просто поразительное количество вопросов. Некоторым людям достаточно просто намекнуть, что чародей может быть недоволен их действиями...
- И они сразу же предложат роль? - улыбнулся Трегоран, начавший понимать, к чему клонит его товарищ.
- Именно, - искренне рассмеялся тот. - Вот видишь, как все просто.
Неожиданно Итриада, слушавшая их в гробовом молчании, проговорила:
- Ты учишь его низким вещам, атериадец.
- Да, - кивнул Димарох. - Но такова наша жизнь, моя юная подруга. В ней есть место не только подвигу.
- Но он потеряет честь.
- Дочь Рыси, - неожиданно резко проговорил Димарох на ирризийском. - Твои слова пусты и глупы. Твой отец оглох бы, услышав их.
Итриада дернулась, как от удара и побледнела.
- Да как ты смеешь, - начала она, но Димарох резким взмахом руки заставил девушку замолчать.
- Так и смею! Ты не понимаешь ничего, но говоришь. Даже если Трегоран не будет пользоваться бесчестными приемами, это не значит, что его противники окажутся столь же благородными. Наоборот, они с радостью прибегнут ко всем ухищрениям, на которые только хватит их ума, чтобы расправиться с недругом. И хочет он того или нет, но ему придется учиться, даже не для того, чтобы самому строить козни, но чтобы справляться с ними. Так понятно?
Глаза девушки расширились, и она заметно покраснела. Трегоран от удивления едва не подавился вином, но с большим трудом проглотил вставшую вдруг комом в горле жидкость. Он и не предполагал, что гордая воительница способна так мило смущаться. Если честно, он вообще не был уверен, что ей доступны какие-нибудь человеческие чувства.
Итриада склонила голову, и четко произнесла.
- Молю о прощении, мои слова и правда пусты. Отец оглох бы, услышав их.
- Прими мое прощение, - Димарох протянул девушке руку, и они обменялись рукопожатием.
Трегоран следил за этим странным обрядом, не понимая ровным счетом ничего, но у него хватило благоразумия не задавать лишних вопросов.
После этого они говорили еще долго, очень долго, и Трегоран принялся постигать нелегкую науку тайных игр, которую, как он полагал, ему никогда не придется применить на практике.

***

Дни бежали быстро, складываясь в недели, а те, в свою очередь, становились новыми лунами на небосводе. Закончилось лето, и наступила осень. Трегоран и не помнил уже, когда последний раз он готовился к зиме в таком тепле и так близко от родного моря. Пускай погибшая родина и была на другой его стороне, она все равно была несравненно ближе, нежели какой-то год назад.
Юный чародей лишний раз старался не вспоминать о кошмарах минувшего, но они то и дело сами лезли в голову, не давая забыться ни днем, ни ночью. Утешало только одно - библиотека, предоставленная в его полное распоряжение.
После того случая в постоялом дворе больше никто не осмеливался нанимать громил. К тому же юноша не мешал никому, не лез в чужие дела, и не пытался отбить у магов кусок их хлеба. В Батерии каждый чародей имел право заниматься почти чем угодно, и большинство из них оказывали самые разнообразные услуги населению, а также торговали, давали деньги в рост и занимались другими столь же полезными вещами. Трегорану вполне хватало тех средств, что выручил Димарох, а также платы от батерийского совета, весьма солидной, надо заметить. Поэтому его на время оставили в покое, хотя, время от времени Итриада и замечала шпионов, а Димарох приносил разные слухи.
Так или иначе, ничто не мешало Трегорану заниматься своими делами. Распорядок дня юноши установился и если только приказ архонта или какие-то неотложные дела не нарушали его, то все протекало плавно и размеренно. Утром он шел в книгохранилище, где несколько часов исследовал, искал, и находил. Днем, сразу после еды, отправлялся в одно из многочисленных укромных мест, которые сумел найти как в самой Батерии, так и за ее стенами, и до самой темноты тренировался в искусстве наложения чар.
Итриада неизменно следовала за ним. Он не раз говорил, что девушка не обязана так поступать, но проще было бы переубедить стаю голодных волков не разрывать оленя. Впрочем, девушка также не скучала - в библиотеке она занималась наравне со своим - Трегоран затруднялся определить их отношения - другом. Она уже неплохо говорила по атериадски, и даже чуть-чуть стала осваивать алфавит - девушка была крайне умна и усидчива. Ну а когда Трегоран тренировался, северянка занималась тем же самым, устраивая завораживающие пляски с тенью. Ее движения были столь точны, плавны и стремительны, что тимберец не раз и не два останавливался, чтобы полюбоваться на прекрасную воительницу и ее завораживающий танец смерти. В такие моменты ему неизменно вспоминалась предательница Этаара. Перед глазами неизменно всплывали видения ее гладкой шелковистой кожи, высокой груди и пухлых губ, таких манящих, сочных...
Каждый раз, когда подобные мысли приходили ему в голову, юноша неизменно гнал их прочь с яростью и остервенением, достойным лучшего. Он просто не хотел портить отношения с девушкой, ставшей таким хорошим другом, хотя признавал, что она очень привлекательна.
Они отдыхали и учились. И становились сильнее. Трегоран прямо-таки чувствовал, как разгорается его Пламя Духа, как жар становится нестерпимым, и это толкало молодого человека к новым и новым свершениям, к новым и новым тренировкам.
Наверное, так бы все и шло без изменений, но в один прекрасный день юноша нашел это. Нет, не так. ЭТО! В пыльном закоулке библиотеки, куда он забрался совершенно случайно, в темном углу валялось несколько покрытых пылью пергаментов. Трегоран развернул один из них, и ноги его подкосились.
Юноша сгреб находку в охапку и побежал к столу с такой скоростью, точно за ним гнались все демоны мира во главе с одним небезызвестным ему богом Хаоса. Переполошив задремавшую Итриаду, он вывалил пергаменты на стол, затем развернул самый первый и поднес ближе к нему светильник.
Ошибки быть не могло! Древний лист, испещренный староширримскими письменами - языком, на котором писалось большинство магических текстов, и который учитель заставил его вызубрить в первую очередь - рассказывал о том, что есть магия духа. Трегорану хотелось петь и плясать. Он едва не поцеловал Итриаду, сжав ту в своих объятьях.
Всего свитков было три, и описывали они лишь самые простейшие ритуалы этой полузабытой магической школы. В первом рассказывалось о том, как отправить свою душу прочь из тела, во втором, как сделать защитный барьер, уберегающий от простых ментальных атак, в третьей же - и от этого Трегоран по-настоящему опешил - говорилось о том, как с помощью силы собственной души остановить сердце другому человеку.
Страшные знания и восхитительные.
Но сколь же разрозненные!
Всю следующую неделю он буквально рыл носом, пытаясь отыскать еще хотя бы что-нибудь, но кроме пары обрывков текста и нескольких исторических книг, в великой Батерийской библиотеке не было ничего про пятую школу магии. Словно кто-то нарочно подбросил три свитка ему на пути, дабы раздразнить и разбудить ненасытное любопытство! Потому что теперь Трегоран точно знал, что не успокоится, пока не найдет хотя бы одну полноценную книгу по магии духа.
А пока же он доводил до автоматизма пассы и слова, необходимые для того, чтобы привести к жизни ритуалы пятой школы. И спустя еще шесть дней, в первый день осени он решился оправить свой дух в полет.
Когда стемнело, юноша забрался на крышу дома, уселся, как было сказано в свитке - скрестив ноги и сплетя пальцами замысловатую печать. Затем закрыл глаза.
Теперь следовало очистить сознание от всех посторонних мыслей, отрешиться от этого мира, и заглянуть внутрь себя. Это было сложно, но Трегоран старался. Он пытался нащупать внутренним зрением свою собственную душу, непрерывно шепча заклинание. Оно было простым, но повторять ключевые слова требовалось непрерывно, с определенным ритмом, не сбиваясь ни на такт. При этом мысленно воспроизводить заклинание как раз было нельзя - в этом отношении свиток был категоричен.
"Спасибо учителю", - подумал Трегоран, тотчас же заставив себя перестать думать. Это было невероятно сложно. Сотни мыслей, которые даже не воспринимались в обычное время, тотчас же начали лезть в голову, буквально вопя о собственной значимости.
Юноша три раза бросал монотонный речитатив и открывал глаза, и трижды возобновлял свое бдение. В какой-то момент ему начало казаться, что ничего не выйдет и что письмена, найденные в библиотеке, не стоят и ломаного гроша.
Неожиданно он ощутил легкость, а затем понял, что видит яркие звезды. Юноша моргнул. Или ему показалось, что моргнул? Во всем теле он ощущал такую воздушность, такую раскрепощеннось...
Неожиданно его взгляд сместился вниз, и волна паники захлестнула Трегорана. Он увидел самого себя, замершего на крыше дома. Вслед за страхом накатила эйфория.
- Получилось! У меня получилось! - он рассмеялся и осмотрел себя, точнее, свою душу. Та ничем не отличалась от оригинала, что несказанно радовало Трегорана. Очень-то ему не хотелось быть бесформенным облаком или чем-то подобным.
Он осмотрелся - в этом призрачном мире все выглядело как-то по-другому, как-то... У Трегорана не хватало слов, чтобы описать свои увиденное. Все вокруг было каким-то иллюзорным, меняющимся, подернутым дымкой, и, одновременно с этим, невероятно реальным. Причем Трегоран так и не понял, чем именно он видит - у духа по идее не могло быть глаз. Решив, что с этим он разберется позже, юноша задумался.
"Так, а что теперь"?
Первое, что приходило в голову, так это побродить по городу, невидимым и неслышимым, однако Трегоран помнил, строки, дописанные в самом низу первого свитка. Они гласили: "Да не осмелится наделенный силой освобождать дух свой более, нежели на стражу одну, ибо начнет пламя его, лишенное оболочки телесной ослабевать, и будет истончаться оно поколе не потухнет. И как свершится сие, падет тело замертво, а дух отправится в подземное царство".
Значит, нужно быть аккуратным.
Он подошел к краю крыши и посмотрел вниз.
"Дух не должен разбиться, если упадет".
Нет, определенно не должен.
Трегоран зажмурился и шагнул вниз. Ни чувства падения, ни боли, ни хруста сломанных костей. Он осторожно открыл один глаз, затем - второй. Все было в порядке - чародей завис в воздухе.
"И как же мне спуститься"? - задумчиво проговорил Трегоран. - Как бы это сделать?
Он решил попробовать мысленный приказ.
"Я спускаюсь, спускаюсь"!
Призрачное тело послушалось, медленно начав движение к земле. Когда до нее оставалось всего ничего, Трегоран приказал себе:
"Стоп"!
Его призрачные губы разошлись в ухмылке - пока что все шло легко. Он представил, как идет по дороге, и ноги опустились на камни, он даже почувствовал их. Или подумал, что почувствовал?
"А какая разница"!
Мысль о том, куда следует направиться пришла в голову сама собой - почему бы не посетить дворец на самом верхнем холме. Место, где его экзаменовали?
Сказано - сделано, и спустя какой-то миг бестелесный дух понесся вперед. Он не чувствовал усталости, легким не требовался воздух, да и были ли эти легкие? Не останавливаясь, Трегоран с интересом смотрел по сторонам. Мир отсюда выглядел совсем иначе - тусклый, словно подернутый дымкой, с появляющимися кое-где яркими пятнами. Туда, кстати, юноша не ходил, рассудив, что разбираться во всем нужно постепенно, а пока хватит и небольшой пробежки.
В призрачном состоянии Трегоран двигался гораздо быстрее, нежели в человеческом, иначе никогда бы ему не совершить восхождение за столь короткий промежуток времени. Но вот он поставил ногу на последнюю ступеньку и остановился. Величественное строение возвышалось, нависая над глупцом, решившимся потревожить его ночной сон. Тимберцу стало не по себе от пришедшей в голову мысли, и он поежился. Хотя, казалось бы, разве дух может испытать холод?
Вопрос был, скорее, риторическим, и Трегоран, улыбнувшись самому себе, двинулся вперед. Раз уж пришел, стоит хотя бы поглядеть, как оно там, внутри.
Оказавшись у подножия дворца, он заметил нечто странное - стены, колонны, сама дверь, неярко мерцали нежно-голубым цветом.
"И что это такое"? - тотчас же насторожился юноша. Ему стало страшно. - "Глупости, чего мне бояться? Решительно нечего".
Несуществующий желудок с этим не согласился, подскочив к несуществующему горлу, и Трегоран попятился. Вечер неожиданно перестал быть милым и радостным, со всех сторон к нему устремились тени, и живое воображение молодого человека тотчас же описало, какие монстры и в каких количествах притаились в них.
- Проклятье, не бояться! - приказал он сам себе и решительно двинулся вперед. Едва только нога мага коснулась ступеней, громыхнуло, и Трегорана отбросило, он рухнул на спину и заорал от боли.
Да, самой настоящей боли, причем сильной! У призрака ничего не должно болеть, однако же... Теория и практика заметно отличались друг от друга.
- Глупо, мальчик, очень глупо, - услышал Трегоран сквозь постепенно затухающую волну боли.
Несколько ударов сердца он ничего не делал, продолжая прислушиваться к своими ощущением, и лишь затем вскочил, точно ужаленный. Прямо за его спиной стоял архонт собственной персоной. Старый чародей с улыбкой смотрел на юношу.
- Больно? - Поинтересовался он.
- Да, - кивнул совершенно сбитый с толка Трегоран.
- А могло быть и хуже. Дворец, как и многие здания Батерии, построен давно и защищен от любопытных магов, желающих при помощи айперона забраться туда, куда их не просили.
И только теперь Трегоран понял, что старый маг выглядит как-то излишне прозрачно, эфирно, можно даже сказать. Понимание ударило его, точно топор.
- Господин, вы владеете магией духа?
Архонт расхохотался - сейчас он не походил на того сурового и надменного гордеца, что восседал во главе городского совета.
- Никто в наши дни не владеет ею, мальчик. Я лишь освоил пару трюков, но это долгий разговор. Приди завтра ко мне, и мы обсудим все интересующие тебя вопросы.
Сказано это было доброжелательным, даже любезным тоном, но Трегоран не обманывался. Приглашение от такого человека было равносильно приказу.
- Слушаюсь, господин, - склонился он в поклоне.
- А теперь беги, мальчик, тебе хватит для первого раза, возвращайся в тело.
Трегоран снова поклонился и понесся к себе. В голове все перепуталось, от страха он петлял, точно пьяный, однако вместе с диким ужасом тлел и огонек любопытства.
"Кажется, мне удалось прикоснуться к тайне", - думал Трегоран. - "Возможно даже, что благодаря этому я стану сильнее. Или умру".
Он не был идеалистом, рабство научило трезво смотреть на мир и правильно оценивать риски, однако, несмотря на желание тотчас же собрать вещи и бежать, куда глаза глядят, Трегоран все-таки решил остаться и узнать, что же архонт захочет предложить. В том, что некое предложение поступит, юноша не сомневался.
Тело его лежало все там же - на крыше. Хотя времени прошло совсем немного, выглядела оболочка так, что Трегорану захотелось бухнуться в обморок - мертвенно-бледное лицо, синюшные губы, закрытые глаза. На какой-то кошмарный миг ему почудилось, что тело не выдержало, но затем он различил едва заметное движение груди и успокоился.
"Успоклйся"! - приказал он сам себе. - "Все что нужно, это просто забраться внутрь".
Юноша подошел к собственному телу и коснулся лба рукой. Тотчас же некая сила подхватила его, скручивая и затягивая внутрь.
Стало очень холодно и темно, он застонал и с трудом разлепил веки, после чего огляделся.
- Кажется, удачно, - прошептал Трегоран и с трудом поднялся - в теле ощущалась слабость.
Он спустился по приставной лестнице и отыскал Димароха. Актер выслушал рассказ товарища внимательно и очень серьезно. Когда Трегоран закончил, он сказал лишь одно:
- Будь осторожен. Архонт - очень опасный человек, постарайся не превратить его в своего врага.
- Да, - кивнул Трегоран. - Постараюсь.

***

Дом архонта, расположенный в самой роскошной части города, поражал богатством и выделялся даже на фоне прочих - весьма непростых построек. Когда Трегоран, которому за ночь не удалось сомкнуть глаз, подходил к этому произведению искусства, солнце едва только взошло на небосвод. Сперва юноша даже не поверил своим глазам и протер их, но нет, трехэтажный мраморный особняк, обнесенный изящной оградой, за которой росли аккуратные кустики и деревья, никуда не пропал. Золото и драгоценные камни, украшавшие ворота тоже никуда не делись.
"Ах да, кто же рискнет воровать у архонта", - подумал Трегоран, стуча. - "Это что, красное дерево? Хм-м, а он действительно богатый человек".
Ему открыли тотчас же, словно ждали. За дверью стоял стройный юноша с ярко выраженными северными чертами. Возможно, родом он происходил из Ирризии, возможно, откуда-нибудь еще. На этом молодом человеке, как и на самом Трегоране, красовалась одежда городского мага.
- Господин ждет тебя, - лаконично изрек юноша и подвинулся, дозволяя Трегорану войти. Этот незнакомый маг закрыл за беглым рабом дверь и повел его к дому по дорожке, выложенной, естественно, из мрамора.
Несмотря на то, что было рано, в доме никто не спал - слуги носились туда-сюда, из кухни доносился звон посуды и ругань челяди, где-то звенели мечи, из чего Трегоран предположил, что у архонта есть своя личная охрана, занятая в данный момент тренировками.
Сам хозяин особняка ждал гостя в просторном зале на третьем этаже. Тут было очень чисто и красиво, всюду стояли многочисленные полки, забитые книгами, а стены и пол устилали ковры, прикрывая вездесущий мрамор. Кажется, старый чародей питал любовь к этому материалу.
Нартиах возлежал на софе и поедал виноград из золотого кубка. Кивком указав Трегорану на соседнюю софу, он взял очередную ягодку и с аппетитом съел ее, выплюнув косточки в золотое блюдце, стоящее рядом.
Трегоран разулся и занял предложенное место, он понимал, что архонт сейчас оказывает ему огромную честь. Вкушать пищу вместе с фактическим хозяином города - это привилегия, даруемая немногим.
- Ты думаешь, о том, что мне нужно от тебя, - резко, безо всяких вступлений и приветствий, проговорил архонт.
Он не спрашивал, он утверждал, и Трегоран не решился лукавить - юноша выдавил из себя:
- Да, господин.
- И правильно делаешь. В нашем мире ничего не делается просто так, уже кому-кому, а беглому рабу вроде тебя это должно быть известно.
Панический ужас сдавил Трегорана в своих объятиях, что сразу же отразилось на его лице.
- Не волнуйся, мне нет дела до того, кто именно порол тебя плетью и почему ты сбежал, - произнес Нартиах заметно мягче. - Теперь ты - свободный человек и городской маг, а потому, будь любезен, успокойся. Я позвал тебя для того, чтобы предложить кое-что ценное.
- Магию духа? - предположил Трегоран.
- Умный мальчик. Да, я могу обучить тебя всему, что знаю сам. Это немного, но, согласись, большего тебе узнать будет неоткуда. Полагаю, ты уже успел оценить те крохи, что нашел в библиотеке.
Слово "нашел" было произнесено таким тоном, что Трегоран сразу понял - ни о какой случайности не шло и речи, архонт сделал все, чтобы "затерянные" пергаменты перешли в правильные руки.
- Для чего вы сделали это? - Трегоран решил действовать прямо.
- Я посмотрел немного на твои тренировки и понял, что не самый плохой результат, который ты показал на экзамене - всего лишь уловка, призванная скрыть истинную силу. Было бы просто обидно упустить такого самородка.
Он взял еще одну ягоду и жестом предложил Трегорану угощаться. Отказать, означало смертельно обидеть хозяина, а потому молодой человек взял несколько сладчайших ягод, в которых почти не было косточек.
Стройный северянин, который и не подумал покинуть комнату, подлил обоим вина, и занял место за спиной архонта.
- Значит, вы видели? - Трегоран не притронулся к напитку, ожидая, пока архонт сделает глоток из своего кубка.
- Умение становиться призраком помогает в жизни, - озорно улыбнулся Нартиах. - Согласен?
Несмотря на серьезность ситуации Трегоран не сумел сдержать усмешку - архонт, когда желал того, мог с легкостью расположить человека к себе.
- Так вот, мальчик, я могу научить тебя некоторым трюкам из свитков, спрятанных в моем доме, и трюкам, которые открыл сам за годы жизни. Но не бесплатно.
- Что я буду должен делать? - Трегоран понимал, что отказаться он все равно не сумеет, а потому надеялся лишь, что в мозгах у старикашки не роятся какие-нибудь гнусные мысли.
- Батерия слабеет, - вместо ответа произнес Нартиах. - Магов становится все меньше, а те, кто есть - в подметки не годятся предшественникам. Самые талантливые бегут в империю, одну из двух, на выбор. И селианцы и фарийцы нуждаются в магах, впрочем, тавеийрцы тоже не отстают от них. Республика знавала лучшие годы, но все еще могуча. Чародеи, мальчик, это такой товар, которого постоянно не хватает. Вот твоя родная Тимберия пренебрегала ими, предпочитая растить своих, и где она теперь? Жалкий десяток жрецов высшей ступени ничего не сумели сделать с боевыми магами легионов. Но я отвлекся.
Старик взял еще несколько ягод и кинул их в рот, затем залпом осушил кубок.
- Атериада умирает, мальчик, но я не желаю, чтобы ее смерть случилась на моем веку. Нет, только не пока я жив. Когда умру - пусть все хоть под землю провалятся! Все эти бесконечные полисы, раздувшиеся от своей былой важности, и рассуждающие про древнюю культуру и наследие предков. У них нет ничего, они не понимают, что времена нынче другие, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжают держаться за изжившие себя обычаи!
Трегоран слушал молча, не перебивал, а архонт, видимо, обожавший говорить на эту тему, напротив, повышал голос.
- И ведь они думают, что так будет всегда, что империя не придет. А она придет, переварит Ганнорию с Тимберией и придет! Когда варвары рабы начнут заканчиваться, а это случится довольно скоро, учитывая, как фарийцы относятся к собственности, они придут за нами. Я годами говорю об этом, но разве кто-то слушает? Хорошо хоть, мое слово что-то еще значит в Батерии, иначе я давным-давно бросил бы все, и уехал бы жить куда-нибудь далеко.
Он выдохнул.
- Извини, мальчик, что нагружаю всем этим, но ты должен понимать, в какой мы непростой, я бы даже сказал, щекотливой ситуации мы оказались. Городу нужны сильные маги, которые не сбегут при первой же возможности. Городу нужна свежая кровь, молодые и сильные юноши и девушки. Ты подходишь под обе категории. Не думаю, что в Фаре для тебя готово тепленькое местечко, а родины ты лишился. А потому, можешь послужить великой Батерии, за что Батерия послужит тебе. Понимаешь?
Трегоран кивнул. Что тут могло быть непонятно? Архонту, именно ему, а не какому-то там "городу", нужны были лично преданные маги, на которых можно опереться в случае чего, и которые, если нужно, сделают любую грязную работу, ведь деваться им будет некуда. Взамен эти маги получат знания, за одну мысль о которых в Фарийской империи их будет ждать страшная кара.
Но он понимал, что любые сведения об айпероне, которые только получится найти, нужны ему, как воздух! Император не любит магию духа, и это неспроста, а значит, следует узнать о ней все, что только возможно. И архонт это понимал, не мог не понимать, иначе не стал бы связываться со столь опасной и ненадежной субстанцией, не стал бы экспериментировать, чтобы методом проб и ошибок восстановить крупицы старых знаний. А раз так, то выхода нет.
- Я согласен, господин, - проговорил Трегоран.
Архонт сорвался с ложа и неожиданно сильно схватил юношу за плечи, с силой, неожиданной для столь почтенного старца, ставя того на ноги.
- Я знал, я знал! Гаридан, позови остальных, познакомим с новеньким.
Остальных оказалось четверо вместе с северянином Гариданом. Это была чернокожая девушка со странным именем Нгили, почти не говорившая ни на атериадском, ни на фарийском, еще один варвар-северянин Йартис и смуглый имириец средних лет по имени Рассмо.
Каждый из них был одаренным чародеем и каждый - лично преданным архонту носителем тайных знаний, которых к огорчению Трегорана, оказалось не слишком и много. Так или иначе, эти люди на удивление тепло встретили новенького, открыв тому волшебный мир магии духа, обучая, как следует возводить барьеры, защищающие от подглядывания. Как нужно смотреть, чтобы видеть в призрачном мире вещи, наделенные сильной сущностью, иначе говоря, зачарованные магией. Как превращать свой дух в животных и птиц, чтобы быстрее путешествовать в мире духов. А также другим столь же полезным вещам.
Солнце всходило и заходило, дни сменяли друг друга, и жизнь Трегорана, казалось, стала наконец-то простой, понятной и на удивление упорядоченной. Треноровки с Итриадой, болтовня с Димарохом, учеба с магами заполнили все его время. Юноша все больше и больше погружался в таинственный мир магии, и все меньше вспоминал о сделке со злом и о Фарийской империи - такой жестокой и такой далекой. Трегоран думал, что наконец-то нашел гавань, к которой может пристать разбитая лодка его судьбы и что бури грядущего обойдут его стороной.
Знал бы он, как сильно заблуждается!

Глава 8.

Лесная жизнь шла своим чередом. Совсем скоро старая полная луна должна была умереть и уступить место молодой и тощей. Элаикс сидел под старым дубом, перебирая сорванные листья. Еще зеленые, они уже несли на себе отметины надвигавшейся осени.
"А за ней придет зима", - думал молодой воин. - "И придется перебраться куда-нибудь, где тепло. В лесу мы не выживем".
Он вздохнул и прикрыл глаза. На какое-то мгновение накатила тоска и апатия. С одной стороны, жаловаться ему было не на что - за это время не один десяток и даже не одна сотня проклятых фарийцев отправилась на тот свет, но что это изменило? Карательная экспедиция шла полным ходом. Почти все города были отбиты у взбунтовавшихся северян, почти все крупные отряды - вырезаны.
"Если так пойдет и дальше, рано или поздно проклятые имперцы доберутся и до нас", - подумало он.
Но, как ни странно, это было не самой большой из проблем, гнетущих Элаикса.
- Вариэтра...- Он сглотнул.
Одно только имя гордой и страстной северянки заставляло его дрожать от неукротимого стремления обладать ею.
- Проклятый Ливитар - прошептал Элаикс себе под нос.
Ничтожество, которое наложило лапу на самое ценное сокровище севера! Он не имеет права владеть ею, не имеет права даже касаться белоснежной кожи. Но тимберец знал, что проклятый пузан не только касался этой самой кожи, но и вытворял с ее обладательницей множество вещей, о которых он - Элаикс - только мог мечтать.
Юноша заскрипел зубами, и смял лист, подобранный парой мгновений ранее.
С каждым днем его жажда заполучить Вариэтру в единоличную собственность становилась только сильнее, а отношения с Ливитаром - натянутее. Он еще не бросил вызов власти могучего толстяка, однако, о великие боги, как же онхотел сделать это! И все же, все же... Воин понимал, что Бочка нужен ему, как воздух. Тот знал и умел слишком много, и грядущей зимой выжить без помощи проклятого толстяка будет сложновато.
Ярость, клокотавшая в груди, требовала выхода, и молодой воин принялся молотить кулаками по стволу дуба, возле которого до этого сидел. Кора отлетала вместе с кусками древесины, но юноша не чувствовал боли, хотя кожа на его руках лопнула и все вокруг покрылось алыми пятнами - столь сильны были удары.
Элаикс сам не понимал, сколько же времени крушил несчастное дерево, ибо когда его ярость, наконец, улеглась, в дубе зияла глубокая рана, истекающая соком, смешанным с кровью. Юноша тяжело дышал, грудь его вздымалась, а изуродованные пальцы, на глазах затягивающиеся молодой кожей, дрожали.
- Проклятье! Кишки великой Мас-ры! - выругался он. - Сколько это будет длиться?
Неожиданно ему послышался тихий смешок. Элаикс обернулся - никого. Однако он был готов поклясться, что чувствовал аромат Вариэтры. Он вслух назвал ее по имени, но никто не отозвался. В голове его стало проясняться, и Элаикс снова мог соображать. Окончательно успокоившись, юноша направился к лесному лагерю. Четвертому по счету.
Его уже ждали.
- Опять гулял? - осведомился Грантар, занятый метанием ножей в ствол дерева.
- Да, - односложно ответил Элаикс.
- И что тебе в этом нравится, никак не пойму? - фыркнул паренек, и продолжил. - Поторопись, у нас скоро начнется совет.
- А ты как-то не слишком спешишь.
- Чего я там не слышал? - улыбнулся Крыса. - Опять будут говорить об очередной вылазке.
- Не хочешь?
Юноша бросил нож, который вонзился буквально в половине пальца от двух засевших в дереве собратьев.
- Воевать - это не мое дело. И не дело Эльры, если уж на то пошло. Но мы не жалуемся.
- Ты не ответил на вопрос.
Крыса поднялся и заглянул в глаза Элаиксу.
- А если и отвечу, что это изменит? Ты меня послушаешь?
- Кто знает, - пожал тот плечами.
- Я знаю. - Крыса умолк, его глаза - живые и подвижные - глядели с опаской и настороженностью. - Не хочу туда лезть.
- Туда - это куда? - Элаикса начали злить недомолвки подчиненного.
- А понятия не имею, да оно и не важно. Я чувствую, что нечего нам там делать.
- Я тебя понял, - улыбнулся тимберец.
Улыбка эта вышла искусственной и Грантар прекрасно все понял. Он махнул рукой и произнес:
- Не обращай внимание, пойдем послушаем, чего нам расскажет Бочка.
Ливитар с Вариэтрой уже ждали их, а вместе с ними - пара его офицеров из числа самых приближенных. Пятерка Элаикса, за исключением Крысы, также собралась здесь.
- А вот и ты, - толстяк кисло улыбнулся.
Наверное, это должно было изображать радушие, и Элаикс ответил своей улыбкой, которая - в этом он мог поклясться - вышла ничуть не лучше.
- Крыса сказал, что намечается дельце.
- И не просто дельце, - на этот раз улыбка Ливитара была настоящей. - Верные люди рассказали, что в городок в трех днях пути отсюда должны приехать Фарийцы. Много - две или даже три центурии. Прибудут они не одни, а с целым обозом, битком набитым сокровищами, добытыми в наших городах, и рабами, взятыми там же.
- Насколько можно верить этим людям?
- Целиком и полностью. Они еще ни разу меня не подводили.
Элаикс услышал, как Грантан прошептал: "все когда-нибудь случается в первый раз". Он покачал головой - юный грабитель боялся даже собственной тени и был ненормально осторожен. С другой стороны, его чутью можно было доверять... Если бы только еще знать, где кончается трусость и начинается это самое чутье!
Вслух же он произнес другое.
- Фарийцев будет немало. Что предлагаешь сделать?
- Подберемся ночью к городку, перебьем охрану и проникнем внутрь. Затем вырежем всех, кто попробует помешать, и уйдем с золотишком. Все просто.
- Золото это неплохо, но для чего оно нам? С лосями и волками торговать?
Северянин презрительно выркнул.
- Не будь глупцом. Скоро зима, а ее было бы лучше провести где-нибудь в тепле, сухости, и подальше от вездесущих рук империи.
- Например?
- Например за Гаэлистой, во владениях Вольных.
Сказать, что присутствующие были поражены, означало не сказать ничего.
- К Вольным? - прошамкал Аладан. - А не боишшя, что они твои кишки по деревьям намотают, а жолото жаберут?
- Не боюсь, - хищно усмехнулся Ливитар. - У меня есть, - тут он немного замялся, - гарантии.
- А подробнее? - заинтересовалась Эльра, почесывая шрам на щеке.
- Подробнее тебе незачем знать, Рваная, это мое дело.
- Значит, мы должны поверить тебе на слово? - медленно спросил Элаикс.
- Конечно, - ухмыльнулся Бочка. - Мы же товарищи.
Юноша задумался. План этот если, конечно, предложение перебить всех и умыкнуть добычу, можно было назвать этим словом, ему не очень-то и нравился. Однако информаторы Ливитара еще ни разу не ошибались... И все-таки риск был огромен. Лезть непойми куда, без предварительной подготовки, да еще в столь сжатые сроки, а потом - драпать на север, чтобы до первых заморозков укрыться у таинственных друзей Ливитара, которые, кстати говоря, могут оказаться совсем не друзьями. Или, друзьями лишь для Бочки и его людей.
Неожиданно он поймал взгляд Вариэтры. Губы женщины шепнули лишь одно слово: "Иди". В следующее же мгновение Элаикс все решил.
- Хорошо, давай посмотрим, что можно сделать, - проговорил он, бесстрашно глядя на своего невольного товарища по войне.

***

До городка со сложным названием Галирширхад они добрались даже быстрее, чем планировалось изначально - всего за двое суток - и разместились в небольшом лесу неподалеку. Ливитар отправил пару лазутчиков, сопровождаемых Бартихом. Лысый атериадец вызвался идти вместе с ними и никто - даже Бочка - не посмел ему возразить.
Вернувшись, тот начал рассказывать.
- Итак, мои дорогие товарищи-разбойники. В городке действительно не протолкнуться от фарийцев. Ваш покорный слуга сумел сосчитать по крайней мере три сотни наших имперских недругов. Учитывая, что славный Галирширхад находится вдалеке от каких бы то ни было важных торговых путей, равно как и не имеет сколь-нибудь серьезного военного значения, предположу, что наша добыча смирненько дожидается своей участи в городской крепости.
- Тут есть крепость?
- О да, деревянная, с четырьмя невысокими башнями и прогнившими воротами. Видимо, фарийцы не слишком-то верят в большую и чистую любовь, испытываемую к ним ганнорцами.
При этих словах едва ли не все северяне, находившиеся рядом, дружно фыркнули.
- Да, да, разделяю ваши чувства, - улыбнулся Бартих. - Но продолжу. Мне удалось выяснить, что буквально вчера в город пришел крупный фарийский отряд, который, собственно говоря, и расположился на отдых. Сколько их и что везли - никто не знает, зато точно видели несколько десятков здоровенных крытых фургонов, и целую ораву рабов. Говорят, что не меньше тысячи.
- Ого, - Ливитар хохотнул. - Ну, что я говорил?
- И рабы с телегами, естественно, также в крепости?
- Конечно же. Зачем легионерам прятать свое имущество куда-то еще?
- Что предлагаешь делать?
- Естественно, как и говорил достойный Ливитар, ждать ночи, после чего ворвемся в город и бросимся в крепость. Они и понять ничего не успеют.
- А охрана?
- Вокруг города есть лишь пара вышек для дозорных, стены отсутствуют, а вот крепость уже охраняют серьезней, но, думаю, справимся.
- Справимся, - повторил за ним Ливитар. - Дозорных не будет, а от крепости осталось лишь название. Как Философ заметил, ворота прогнили, выбить их будет нетрудно. Поэтому, когда начнем атаку, главное - действовать быстро и решительно.
Он потянулся, давая понять, что разговор окончен.
- А сейчас я собираюсь отдохнуть, чего и вам желаю.
Элаикс едва не взвыл от ярости - Ливитар и не думал советоваться с ним, толстяк просто раздавал команды и вел себя так, словно весь отряд - его собственность. И вновь перед глазами у юноши заплясали алые пятна, а желание убивать затмило разум. Он сам не понял, каким образом сдержался, просипев: "хорошо". После этого тимберец вскочил и бросился прочь, стараясь не бежать. Лишь зайдя вглубь леса и вдохнув свежего воздуха, Элаикс немного пришел в себя и сумел собраться с мыслями. План Ливитара, как ни посмотри, был неплох, но как же не хотелось подчиняться!
- Да что же это такое, - процедил он сквозь зубы. - Я заключал договор с богом не для такого, нет!
Последнюю фразу он выкрикнул, со всей силы ударив по очередному несчастному дереву, которое разлетелось в клочки. Едва зажившая рука вновь окрасилась в красный цвет, и Элаикс с трудом сдержал стон боли. Ему не хотелось проявлять слабость.
Юноша еще раз набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул, после чего натянул перчатки, чтобы скрыть рану, пока та не заживет, и пошел назад - командиру не пристало оставлять своих людей перед битвой.
Когда солнце скрылось за горизонтом, а на небе появились луна со звездами, бунтовщики, стараясь не шуметь, выступили из леса. Все произошло, как и говорил Ливитар - не было ни единого стражника или горящего факела на вышках и в домах. Казалось, что город замер в ужасе перед готовым вот-вот разразиться кошмаром. Лишь усилившийся ветер завывал в узких улочках, по которым, гормыхая оружием неслись северяне - смысла скрываться не было, все должна была решить скорость, к тому же, добираться до крепости было совсем недолго.
На стенах зашевелились люди, кто-то закричал, кто-то стал зажигать факелы - слишком медленно! Авангард уже добрался до ворот, и первым несся Элаикс, держащий в руках здровенное бревно.
Взревев, юноша бросился вперед, снося хлипкие доски и пробивая товарищам путь внутрь, к немногочисленному гарнизону фарийцев и сокровищам. Когда ворота пали, юноша не стал двигаться дальше, нет, он наоборот отошел от ворот и, как было обговорено перед самым началом атаки, метнул свой импровизированный таран прямиком в одну из башен, с которой уже летели стрелы. Результат превзошел все самые смелые ожидания - в деревянном укреплении появилась приличных размеров дыра.
- Еще снаряды! - взревел Элаикс, который в этом сражении должен был прикрывать лучников. Ему тотчас же начали сносить камни из мостовой, бочки, какие-то бревна, даже поленья, короче говоря, все, что только получалось найти. И Элаикс, не долго думая, принялся осыпать стену, прикрываемый двумя лучниками.
Тут же находились и все его офицеры, а также Ливитар с Вариэтрой, которые на удивление неплохо стреляли из луков, не позволяя фарийцам и головы поднять. В это же время воины приставили к стене две лестницы, найденные неподалеку - скорее всего, оставленные все теми же друзьями Бочки - по которым тотчас же полезли воющие северяне. Это было нужно, чтобы как можно скорее разобраться со стрелками и получить контроль над стеной.
Все развивалось по плану, и все же, что-то здесь было не так. Слишком уж просто и легко, да и Грантар места себе не находил, то и дело оглядываясь назад.
- Крыса, - наконец не выдержал Элаикс, - что такое?
- Не знаю! Мне тут не нравится. Пойду проверю.
Тимберец фркнул, выбрал небольшой камешек и, метко прицелившись, метнул его точно в макушку фарийца, схватившегося на стене с каким-то незнакомым ему бородачом. Противник тотчас же пропал, а его место занял другой, этот был умнее - пригнулся и спрятался за щитом.
Элаикс хмыкнул и швырнул в него приличных размеров валун, который снес человека со стены, точно пушинку. И на место погибшего тотчас заступил третий фариец.
Нет, определенно, что-то здесь было нечисто - не могло в двух центуриях столько народу охранять стену посреди ночи, просто не могло.
И точно в подтверждении его мыслей, откуда-то из-за спины донесся скрип разом открываемых дверей и до боли знакомый мерный топот ног, а затем и вопль Грантара.
- Беда-а-а!
Крыса несся обратно, подгоняемый легионерами, которые текли по улицам, точно саранча.
- Что это такое? - удивленно моргнул Элаикс. - Откуда они?
Эльра оказалась сообразщительной
- Засада! - взвизгнула она, как кошка. - Нужно бежать!
Тут она была права - даже Элаикс сразу оценил всю безвыходность положения бунтовщиков - со всех сторон на них надвигались легионеры а на крышах домов появились фигуры велитов, готовых обрушить на противников мощь своих дротиков. Ловушка была простой, но эффективной - в крепости разместились всего несколько фарийских центурий, зато по домам набилась наверное, целая когорта, а значит, шансов победить не оставалось, и следовало немедленно бежать. Вот только куда?
Он озвучил эту мысль вслух.
- Я открою путь, - проговорила неожиданно Вариэтра, - но ненадолго.
- Тогда готовимся, - проронил Ливитар. - Все, кто выживет, пусть встретятся на старом месте.
- А что с нашими воинами? - спросил Элаикс.
- Ничего. Вариэтра, давай!
Женщина, покачивая бедрами, прошла вперед, и замерла перед наступающей по одной из улиц волной солдат. Она широко расставила ноги и вытянула руки вперед, после чего принялась скороговоркой выкрикивать слова на незнакомом Элаиксу языке. Зато фарийы сразу все поняли, потому что легионеры, утроив скорость бросились вперед, а ближайшие велиты, занятые перестрелкой с лучниками, дружно метнули свои дротики.
Ни один снаряд не достал цели, они словно наткнулись на невидимую стену и бесславно упали на землю, а Вариэтра уже заканчивала. Когда последнее слово сорвалось с ее губ, ближайший легионер был на расстоянии вытянутой руки от колдуньи и уже занес свой меч, но он опоздал.
Волна воздуха тараном врезалась в набегающих людей, расшвыривая их в стороны, ломая и круша, точно сухие листья, попавшие в центр урагана. Проход был открыт, однако Вариэтра чего-то не рассчитала, потому что сразу же после этого упала в обморок. Ее подхватила Эльра, и все, кто не был занят сражением, бросился вперед. Элаикс и его офицеры возглавили это позорное отступление.
Они выбежали прочь из тесного городка, оказались на дороге, ведущей к спасительному лесу, и Элаикс не мог не сдержать стона ярости - им навстречу неслись всадники, рассыпавшиеся по лугу.
- Вперед! - заорал Ливитар, - спасаемся!
И они побежали. Рядом с Элаиксом двигался Инатор, который неожиданно остановился и вскинул лук.
Тренькнула стрела и один из всадников свалился с коня - все-таки молчун был великолепным стрелком, раз сумел без ночного зрения, лишь при тусклом свете луны попасть почти с сотни шагов в человека.
- Ты чего? - замер Элаикс.
- Беги. Я открою проход.
Еще одна стрела направилась к цели, а за ней - и еще одна. Инатор не тратил время на болтовню, он просто убивал людей, создавая брешь, через которую можно было убежать и Элаикс, кивнув другу на прощание, побежал вперед.
По его щекам текли слезы, а на душе словно скреблись кошки. Он ведь мог спасти товарища, наверняка мог! Это он должен был быть на его месте, но... Но быть на его месте означало умереть!
Один из всадников оказался рядом и замахнулся копьем, но стрела вонзилась ему точно в горло и фариец рухнул.
Да, умереть.
- А я должен выжить, несмотря ни на что, - прошептал себе под нос Элаикс, после чего бросился вперед, к спасительной опушке.
Позади кто-то пронзительно вскрикнул и Элаикс, обернувшись на бегу, увидел, как лучник, пронзенный сразу тремя дротиками, падает на землю.
Южанин не останавливался до тех пор, пока со всех сторон не сомкнулся строй высоких и статных елей. Куда девались остальные, Элаикс не знал, также не понимал он и куда забрел сам, но это было и не важно. Главное - он выжил, а значит, сможет отомстить фарийцам, счет к которым сегодня ночью стал заметно больше.
Неожиданно рядом что-то затрещало, и Элаикс выхватил кинжал, притаившись под толстыми еловыми лапами. Мимо него шел мужчина. Точно не легионер - в штанах и кожаной броне, укрепленной металлическими пластинами.
Обычный человек не разглядел бы его лица в темноте, но Элаикс обычным не был, а потому ахнул от удивления.
"Боги, определенно, имеют чувство юмора", - подумал он и выбрался из своего укрытия, убирая кинжал.
- Ливитар, значит, тебе тоже повезло?
Мужчина дернулся, и резко обернулся, выставляя перед собой меч.
- Как и тебе, - кисло усмехнулся он.
Элаикс готовы был дать голову на отсечение, что Бочка сейчас подумал о том же, о чем и он: "Ну вот почему демоны не забрали тебя с собой"?
- Ладно, раз мы живы, значит, мог спастись еще кто-то, - пробурчал северянин, пряча оружие.
- Ты как, не ранен?
- Нет, боги миловали.
- Отлично. Тогда идем.
И они пошли через лесную чащобу, стараясь не оставлять лишних следов. Элаикс, конечно, делал это хуже, зато Ливитар... Юноша уже не один раз видел, как тот ходил по лесу, но каждый раз не переставал поражаться грации, с которой этот толстяк перемещал свое тело. Бочка не задевал ни одой ветки, не издавал ни единого звука, он шел так, словно был туманом, утренней дымкой, мороком, насланным колдуном. Иногда казалось, что это не человек идет, а большой толстый кот. Сам южанин не умел так передвигаться, да и понимал, что учиться подобному искусству ему уже поздно.
- Как думаешь, кто нас сдал? - юноша решил завязать разговор, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущей тишины, окружившей их.
- Кто знает? Какой-нибудь урод. Наверное, из твоих, - буркнул идущий слева Ливитар.
- Почему это из моих? - Элаикс постарался, чтобы его голос звучал весело, хотя на самом деле юноша прямо-таки мечтал хорошенько вмазать гаду по роже.
- Я в своих парнях уверен.
- А я уверен в Бартихе.
Ливитар крякнул. Аргумент, приведенный Элаиксом, перебить было не так-то и просто. Все знали, что собой представляет беглый раб, и боялись его, как огня.
- Ладно, признаю, никто из наших предать не мог.
- Значит, остаются твои шептуны.
Бочке такая мысль пришлась не по вкусу - лицо его скривилось, но спорить с очевидным северянин не мог, а потому просто махнул рукой.
- Следовало ожидать от имперцев подобного - они большие мастера подстраивать ловушки, а мы пожадничали, и повели себя как последние идиоты.
С этим утверждением нельзя было не согласиться, хотя Элаикс очень уж подмывало заметить, что идиот был один, и он потащил за собой всех остальных. Но в самый последний момент он сдержался. Да, юноша не любил Ливитара, но все же сейчас они оба были в одной лодке.
- Что будем делать теперь? - спросил он вместо этого.
- Уходить отсюда на север.
- Без денег?
- Значит, без денег, да. Выбора нет. Фарийцы обязательно возьмут пленных и узнают все о наших тайных убежищах. Война полностью проиграна, но пока мы живы, сможем бороться.
Элаикс почувствовал неожиданную симпатию к этому странному человеку, завладевшему женщиной, которую он желал получить больше всего на свете.
- Скажи, отчего ты их так ненавидишь? - спросил он.
- Зачем тебе это знать?
- А почему нет? Делать нам все равно нечего, а так хоть время скоротаем.
- Совсем не убиваешься из-за полного разгрома и потери друзей, - невесело усмехнулся Ливитар.
Эти слова показались Элаиксу несправедливыми, все-таки Инатора он оплакал, но объяснять что-либо Бочке не было ни малейшего желания. Вместо этого юноша решил ответить язвительно:
- Как и ты.
Еще один смешок.
- Я уже привык. Когда фарийцы решили, что им нужны новые земли, - неожиданно начал говорить Бочка, - мне было пятнадцать лет. Достаточный возраст для того, чтобы взять в руки меч, сесть на коня и отправиться вместе с отцом на войну.
- Ты был знатного рода?
- Достаточно - у отца было пятнадцать человек воинов. Он пошел за вождем нашего народа, как и все остальные. И мы дрались, о, как же мы дрались! - Тяжело вздохнув, Ливитар перешагнул через корягу. - Своего первого врага я зарубил именно тогда - в небольшой стычке, когда мы нарвались на отряд миригов.
- Кого?
- Ах да, все время забываю, что ты чужак. Это слабое племя, наши соседи с юга. Они сами призвали фарийцев к себе и всегда были их лучшими союзниками, за что сейчас их купцы могут торговать по всей империи. Если так подумать, то эти парни оказались правы, согнувшись перед богоравным.
- А сам император воевал против вас? - Элаикс тотчас же зацепился за интересную тему.
- Нет. Как говорят, этот трус вообще не любит высовывать нос из своей столицы. Сидит там безвылазно. А может, и нет его и в помине, может, фарийцы все выдумывают. Какая разница?
- Сейчас - никакой, - согласился Элаикс. - А что было дальше?
- А дальше нас разбили. Сперва один раз, потом еще один. Ты сам видишь, как воюют эти южане. Они как большие муравьи. Одного раздавить - плевое дело, но если их много, то лучше бежать.
- Да, их войско очень сильно и умело, - согласился юноша.
- Что, тоже ощутил на своей шкуре?
- Да, - сухо ответил тот, давая понять, что говорить на эту тему не собирается.
Ливитар понял, поэтому продолжил.
- Мы отступали, теряя друзей и земли. Город за городом, деревню за деревней. Худо-бедно, но смогли объединить всех: варстов, ниилов, ингров, оберов, и многих других, во только не помогло это. Некоторые племена - варсты например -перестали существовать. Эта твоя меченая девка как раз одна из них.
- Да, она говорила.
- Храбрые они были люди, но безрассудные, потому сейчас о них почти ничего и не слышно, а ведь в свое время варсты были самым многочисленным племенем Ганнориии! Удивляюсь, что Рваная выжить смогла.
- Слушай, всегда хотел узнать, но мне никто не рассказывал, за что вы так не любите ее и ее народ?
- За спесь.
- М-м?
Ливитар остановился, и обернулся.
- Не отцепишься ведь, пока не расскажу?
- И не подумаю.
- А хрен с тобой! Слушай. Их история как раз связана с моей. Эти засранцы откликнулись на наш призыв о помощи, когда драка уже шла полным ходом, но шансы еще оставались. У нас нашелся настоящий лидер по имени Айниритар, который за какой-то жалкий год сумел убедить всех ганнорцев из западных, северных и центральных земель на время позабыть распри и объединиться, он даже Вольных из-за реки призвал! Мы собрали громадную армию, и выступили навстречу фарийцам. Затем - осадили их лагерь. Тогда еще имперцы не перебили всех знающих, и нам было чем ответить их колдунам. Короче говоря, все выглядело не так и плохо.
- А потом стало плохо?
- Ага. Потом к фарийцам подошло подкрепление - три легиона.
- Большая сила.
- Очень. Но нас все равно было раза в три больше, и Айниритар решился на сражение. Племя Эльры оставили сторожить осажденных врагов.
- Их было так много? - не поверил своим ушам
- Я же говорю, в Ганнории не было народа более многочисленного и доблестного в бою, так что они точно могли удержать осажденных в лагере.
- Что, даже твой народ был слабее?
- Да, - нехотя признал Борчка, - мы тоже их боялись.
Элаикс не удержался, и присвистнул. За время, проведенное с ганнорцами, он успел узнать, как сильно северяне кичатся доблестью и воинской славой собственного рода. Стало быть, воины народа Эльры действительно были страшны в бою.
- Ага. Этих парней боялись, фарийцы долгое время пытались переманить их на свою сторону, но не вышло. У варстов дрались все - и женщины и мужчины и дети. Они больше походили на ирризийцев, нежели на ганнорцев.
Элаикс начал догадываться, что произошло дальше, но вида не подавал, а Ливитар, оказавшийся на удивление красноречивым человеком, продолжил свою повесть.
- Наверное, нужно было оставить возле вражеского осажденного лагеря кого-нибудь еще, однако Айниритар считал, что столь важное дело следует доверить лучшим. Увы, но лучшие думали по-другому. Они сочли, что их хотят лишить славы на поле боя, и когда сражение началось, они, недолго думая, сели на коней и помчались драться.
- А фарийцы?
- А фарийцы вышли из лагеря и ударили в спину.
Он снова остановился и присел на пенек, повернувшись лицом к Элаиксу. Молодой воин увидел две небольшие влажные дорожки, пробежавшие по щекам Бочки. Тот смахнул слезы рукой, уверенный, что юноша ничего не разглядел, и заговорил. При этом голос его звучал глухо и надтреснуто.
- В тот день я потерял отца и двух братьев и бессчетное число друзей. И я был не одинок. Из-за своеволия и глупости варстов мы лишились не только товарищей и родных, но и своей страны.
- Думаешь, если бы они послушались приказа, вы могли бы победить?
Этот вопрос заставил Ливитара гневно сверкнуть глазами.
- Да, могли бы.
"Ну победили бы вы в одном сражении, а дальше что"? - подумал Элаикс, однако опять не стал озвучивать свою мысль вслух.
- Но вы все равно сражались, даже после поражения?
- Да, сражались, и долго. Также как и сейчас - прячась по лесам и кусая империю там, где это выходило. Но война окончилась именно на холмах близь разрушенного Найлихта, где полег цвет нашего воинства. После этого слабые побежали к победителям - молить о милосердии. Они его получили. Сильные не согнулись и стали рабами. Либо трупами.
- А варсты?
- Они - отдельный разговор. Кажется, когда-то давно, они доходили до самого Фара и разграбили его. Южане не забыли этого и не простили. Каждый варст, до кого добиралась Империя, либо умирал, либо становился рабом. Их землю раздали фарийским переселенцам и ганнорским союзникам, а сокровища пошли в казну.
- И все-таки, кое-кто спасся.
- Конечно. Но теперь, думаю, тебе понятно, за что Рваную ненавидят?
- Понятно, - кивнул Элаикс.
- Вот и хорошо, - Бочка поднялся. - Я немного передохнул, пойдем дальше.
И они пошли. И шли до тех пор, пока звезды на небосводе не начали меркнуть. Лишь тогда Ливитар сказал, что должен отдохнуть и они отыскали небобьшой укромный овраг, в котором Бочка и разместился. Элаикс же, несмотря на усталость, не мог и думать об отдыхе, а потому он отошел немного и присел прямо на мох.
Предрассветный лес жил своей жизнью, совершенно не обращая внимания на вторгшихся в его владения человечков. Наверное, он был таким же задолго до того, как в этих землях появились люди, и останется неизменным после того, как они исчезнут.
Элаикс оборвал себя. Философствования - это удел слабых.
- Не до того сейчас! - подумал он, хорошенько пнув себя по ноге. Боль, как всегда, помогла прийти в чувства и перестать размышлять о пустяках.
Поэтому он стал думать о мести. Мысли о том, сколько еще фарийцев получится убить, и что бы он сделал конкретно с теми из них, которые превратили его жизнь в кошмар, с некоторых пор отлично успокаивали Элаикса и улучшали его настроение.
Так прошло несколько часов, небо заметно посветлело - солнце уже вот-вот должно было подняться из-за горизонта, а значит, скоро им придется отправляться в путь. Логичнее всего будет вернуться на старое место, подождать там немного и, собрав всех, кого получится, отправиться на север, как и предлагал Ливитар.
"Ливитар... Вот придем мы, он сразу же заберется в кровать с Вариэтрой", - Элаикс до хруста сжал пальцы. Мысль была столь яркой и неожиданной, что он едва не подпрыгнул. Зато образы, которые вслед за нею любезно начал передавать рассудок, заставили его глухо заворчать. Он так и представлял обнаженную, мокрую от пота Вариэтру, которая сплелась с толстым северянином в единое целое, лаская его шею и лицо своими губами, гладя нежными руками, сладострастно извиваясь...
Юноша вскочил, тяжело дыша.
- Да сколько можно? Почему я все время отказываю себе в том, чего хочу? Это я должен быть на его месте, я должен ласкать тело Вариэтры, я должен обнимать ее и владеть ею! - шептал он себе под нос.
А ведь это так просто - решить вопрос сейчас, решить его окончательно и бесповоротно. Кто узнает, что произошло в лесу между двумя мужчинами? Пускай Бочка неестественно силен, он не идет по алой дороге, он не заключал договора ни с богом Хаоса, ни с таинственным демоном. У него нет шансов!
- Но это же неправильно, - спорил сам с собой Элаикс.
Неправильно. Какое милое и хорошее слово, а самое главное - удобное. Воин скрипнул зубами.
"Убить Ливитара, соблазнительная мысль, что тут и сказать", - подумал Элаикс и тотчас же одернул себя. - "Но как же моя честь"?
А как же Вариэтра?
И перед его взором пронеслась очередная непристойная картина, только вместо Бочки в ней присутствовал он сам. Ярость прорвала запруду, возводимую рассудком и Элаикс, до хруст сжав пальцы решительным шагом направился обратно.
- Все, хватит, - шептал он. - С меня довольно. Почему всегда все хорошее получает кто-нибудь другой? Кто-нибудь, недостойный. Почему другим достаются женщины, а меня... мне...
Он не закончил, столкнувшись, нос к носу с Ливитаром, притаившимся за толстой елью.
- А я ждал тебя, - прошептал он. - Знал, что не выдержишь и придешь.
- Что?
- Не строй из себя дурака, мальчик.
Ладонь северянина лежала на рукояти меча. Элаикс остановился, и также потянулся к своему оружию.
- Я знаю, чего ты хочешь, видел, как смотришь на мою женщину. - Ливитар поднялся. - И я знаю, кто ты такой, меченый. Мало кто помнит, что означают следы на твоей руке. Мало кто... Но не я.
Элаикс слушал его спокойно, не прерывая, а сам тем временем занимал удобную для атаки позицию. Он уже все для себя решил.
- Плевать на клятву. Плевать на честь. Плевать на все, - шептали его губы.
- Что ты говоришь, я плохо слышу? - меч со свистом вылетел из ножен, и в следующий мил в Элаикса полетели ножи.
Он отбил их без особых проблем, но потратил драгоценные мгновения, за которые Ливитар с поразительной скоростью разорвал дистанцию и кинул еще один нож.
Элаикс отбил его с огромным трудом, но плечо дернула вспышка боли, и по нему потекла кровь. Юноша выругался и разорвал дистанцию. Он отразил очередной метательный снаряд, и, не тратя время, запустил в Ливитара самой обычной еловой шишкой, которую сорвал с ближайшей ели.
Он попал. Пущенная с огромной скоростью шишка врезалась мужчине в плечо и развернулся того вполоборота, оставляя открытым для атаки, чем Элаикс и воспользовался. Однако Ливитар с восхитительным проворством отразил атаку, и отскочил, стараясь не попадаться под сокрушительные удары Элаикса и прячась за деревьями. Юноша взревел, точно раненный вепрь, и побежал на своего противника.
У него было преимущество в силе, скорости и выносливости, однако не доставало и десятой доли опыта, которым мог похвастаться Бочка, всю свою сознательную жизнь проведший с мечом в руках. Вот и теперь тот ловко избегал яростных атак тимберца, уворачиваясь одинаково хорошо и от его меча, и от ног и от рук. При этом сам он использовал каждую предоставляющуюся возможность, чтобы нанести молодому воителю очередной порез или метнуть в него что-нибудь.
Кожаные доспехи юноши защищали его тело, однако на его руках и ногах уже было полно ран разной глубины, которые просто отлично кровоточили. Да, мелочевка затягивалась почти сразу, а вот о серьезных порезах этого сказать было нельзя, и Элаикс понял, что задумал его оппонент - тот, прекрасно понимая, что достаточно будет пропустить один удар, чтобы отправиться на тот свет, старался измотать его, заставить истечь кровью. И, пожалуй, эта тактика работала - вряд ли потерянная кровь восстанавливалась с той же скоростью, что заживали царапины.
- Значит, надо торопиться, - прошептал он.
И нарастил темп атак, стремясь хоть разок зацепить Ливитара по-настоящему.
Юноша подцепил ногой трухлявый пень, и пнул его в сторону Бочки, метя тому в голову. На это его противник ответил, скрывшись за деревом и кинув очередной нож, которые, кажется, у него не заканчивались.
Элаикс поднырнул под ножом и рванулся вплотную к Ливитару. Тот отшатнулся, перепрыгнул через поваленное дерево, и с невероятной для простого человека скоростью резанул своим мечом, вновь пройдясь по плечу Элаикса.
- А метил ты в шею, - прошептал тот, с размаха вскочив на ствол и пнув противника в лицо.
На этот раз он почти достал его, Ливитар в последний момент отклонил голову, а потому Элаикс лишь чиркнул мыском сапога по носу северянина.
Тот грязно выругался и совершенно неизящно отбежал, швырнув в Элаикса еще один нож. Юноша уже привычно отбил его, и тут заметил палку, валявшуюся на земле. Спрыгнув с дерева, тимберец подскочил к ней, схватил, и со всей силы запустил ее, но опять не попал.
Они еще какое-то время играли в пятнашки и швыряли друг в друга всяческую ерунду, но с каждым ударом сердца развязка все приближалась. Элаикс это чувствовал, и думал, что Ливитар также все понимает. Они оба устали. Первый - от потери крови. Второй - от необходимости длительное время сражаться на пределе своих возможностей.
Пузо Ливитара вздымалось, и опадало, а лицо перекосилось гримасой ненависти.
- Да когда же ты сдохнешь наконец? - заорал он, рискуя окончательно сбить дыхание.
Элаикс не ответил, вместо этого рубанул наотмашь, метя своему врагу в ногу. Тот отскочил в сторону, одновременно с этим нанося очередной удар и немного задев запястье юноши, которое тот излишне сильно выдвинул вперед.
Элаикс вскрикнул, но меч не потерял. Вместо этого он крутнулся вокруг своей оси, и нанес новый удар, усиленный вращением. Ливитар, видя, что отбить такую атаку не получится, отскочил еще на шаг, и в этот момент удача покинула его - сильный и опытный воин наступил на обычный гриб, поскользнувшись и потеряв равновесие.
Элаикс действовал моментально. Он ринулся вперед, и насадил Ливитара на свой меч, точно какую-то букашку.
Тот страшно закричал, но постарался рубануть своего противника. Безуспешно - юноша схватил его за руку и со всей силы сдавил. Послышался кошмарный хруст и крик Ливитара перешел в звериный вой, полный боли отчаяния.
Элаикс положил его на землю, и прошептал.
- Знаешь, при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями.
Ливитар прохрипел что-то на ганнорском, скорее всего - грязное ругательство, и из его рта полилась кровь.
- Что, больно? - Элаикс не скрывал торжества. - Ничего, скоро все закончится.
Он повернул меч в ране, вызвав новый хрип.
- Твои стоны, как музыка для моих ушей, - юноша широко улыбнулся, и сознание словно раздвоилось. Он был тут, но одновременно с этим брел по дороге, почти добравшись до какого-то странного столба, увенчанного человеческим черепом, и остановился, занеся ногу над незримой чертой.
- Будь ты проклят, - прошептал умирающий
.Элаикс расхохотался.
- Моих родных убили, меня сделали рабом, а еще я заключил сделку с Владыкой Хаоса. Я уже проклят.
С этими словами он размахнулся, и со всей силы ударил поверженного противника в лицо, раскалывая его голову, точно переспелый арбуз.
Нога опустилась за черту.

Глава 9.

Новость свалилась на их головы, точно снежный ком. Она не просто огорошила или поразила, она выбила дух и заставила трястись, словно осиновому листу на ветру.
Империя. Империя идет!
Фарийы точно ураган прошли через горные перевалы, сметя считавшиеся неприступными крепости со своего пути, точно пылинки. А затем огромное войско полноводной рекой растеклось по Атериаде, захватывая город за городом.
Когда Трегоран узнал об этом, то он едва не потерял сознание от ужаса. Первой же мыслью было - бежать, однако воплощать ее в реальность уже было поздно. Едва только первые вести о страшном бедствии достигли ушей городского совета, как городские ворота закрылись, а корабли, не успевшие покинуть порт, остались в нем.
Город замер в напряженном ожидании. Слухи плодились и множились, точно личинки в трупе, и каждый последующий был страшнее предыдущего. На самом деле, известно было не так и много, и оттого становилось лишь страшнее. Совет Батерии должен был собраться и принять послов от других полисов в ближайшее время, но, увы, простых людей туда не пускали.
Трегоран уточнил у Нартиаха, когда именно должна состояться встреча - он рассчитывал, что архонт разрешит присутствовать на ней, и не ошибся, старый чародей позволил ученикам занять место в уголочке и наблюдать. Вероятнее всего, они были нужны ему для подстарховки.
В главный зал один за другим входили члены совета, рассаживаясь по своим местам. Последним занял место архонт.
Перед ними - на том самом месте, где Трегорану пришлось сражаться, чтобы доказать свое мастерство, в почтительном поклоне склонились несколько запыленных человек - те самые послы.
- Встаньте и говорите, - приказал Нартиах.
Мужчины повиновались.
- Достойные, - обратился один из них. - Моя родная Гилисия дала право говорить от имени всех ее граждан.
- Достойные, - произнес второй. - Я реку голосом Марполиса.
- Достойные, - в тон ему пробасил третий. - Вилиртия позволила мне говорить своими устами.
- Батерия слушает, о достойные - коротко, но с уважением - по крайней мере, на словах, - ответил им архонт.
Послы переглянулись, и слово взял первый.
- Чтобы сэкономить время в этот тяжелый час, я буду говорить за всех. Наше предложение просто. Полисы должны объединиться, выставить войско и прогнать империю. Поодиночке мы не выстоим, вместе же - победим! Имперцам придется какое-то время потратить на захват западных городов, а потому мы успеем собрать войска.
Он умолк, гордо глядя на старика. Первый среди равных мужей Батерии некоторое время ничего не произносил, а на его губах блуждала усмешка.
- Достойный Вилираг, - произнес он, наконец. - Твои слова мудры и правдивы, но есть несколько вопросов, ответы на которые я хотел бы узнать.
- Спрашивай, о достойный, - склонил тот голову.
- Ты говоришь: "собрать войска", это правильно. Но, - тут взгляд старика стал очень внимательным, - где мы будем делать это?
Посол смущенно коснулся ладонью бородки, однако в его взгляде промелькнула злость. Некоторое время он ничего не говорил, наконец кашлянул и проговорил:
- Мы полагали, что мудрее всего собрать объединенное войско севернее озера богини Элинии. Во-первых, оно находится на одинаковом расстоянии от большинства городов, во-вторых будет прикрывать наш фланг. В-третьих, позволит атаковать фарийцев почти в любом из нужных нам направлений.
- А в-четвертых, если мы станем лагерем севернее озера, то намертво перегородим проход к Гилисии, Марполису и Вилиртии, как бы приглашая фарийцев войти в центральную и южную Атериаду и разгромить, к примеру, Батерию, оставшуюся без защитников, - продолжая улыбаться, закончил старый маг. - Не так ли, достойные?
На лицах дипломатов отразилось дружное возмущение, отчего-то показавшееся Трегорану крайне наигранным. Видимо, нечто подобное они и планировали. Юноша за прошедшие дни успел немного разобраться в хитросплетениях местных интриг. В принципе, ничего чересчур сложного тут не было. Говоря кратко, в последние лет тридцать шаткое равновесие, установившееся в Атериаде, рассыпалось. Батерия добила своего извечного противника - Разилию, контролировавшую южные области Атериады, став после этого сильнейшим полисом и подмяв около трех сотен городков поменьше, в основном в центре и на юге страны. Но батерийцы не остановились на достигнутом и начали усиливать свое влияние на севере. Поэтому, очевидно, оставшиеся противники Батерии, у которых не было ни малейшего шанса справиться с армией и флотом блистательного города, решили пойти на хитрость, как бы приглашая фарийцев вглубь страны, а точнее - в те ее области, что контролировались недавними врагами.
Скорее всего, правители этих городов рассудили, что раз уж все равно придется воевать, то пускай основные тяготы войны лягут на сильнейший город. Естественным минусом подобного плана была его очевидность.
"Если уж я все понял почти сразу, то что говорить об умнейших и сильнейших людях в Батерии"? - подумал юноша.
- Нас глубоко печалят и огорчают твои слова, о достойный, - продолжал посол. - Ты подозреваешь нас в страшном и мерзком деле, и мое сердце плачет от этого.
- Прошу меня простить, о достойный, - в тон ему проговорил архонт, хотя голос его даже на мгновение не намекал на прощение. - Я не хотел тебя обидеть. Заверяю, что не подозреваю ни тебя, ни твоих достойных спутников, ни ваших в высшей степени благородных и честных граждан ни в чем подобном. Разве могу я, к примеру, обвинить вас в сговоре с империей? Или в желании разорить мой город, а заодно и пройтись по землям тех полисов, что признали верховенство Батерии? Конечно же, нет!
А вот сейчас на лицах дипломатов отразилось неподдельное изумление, ибо слова, произнесенные под высокими сводами, были недопустимым, почти неприкрытым оскорблением. Нартиах едва ли не прямым текстом назвал северных соседей предателями, сговорившимися с империей для того, чтобы погубить Батерию. Да, власть мага была велика, но он не являлся ни императором, ни тираном, а значит, его мысли разделяло большинство граждан города, имеющих право голоса. И послы это поняли.
"Значит, все было решено заранее", - догадался Трегоран. - "Наверное, еще до того, как первые слухи поползли по улицам, и, естественно, до того, как прибыли послы. Кстати, а интересно, сколько они добирались"?
Последняя мысль вовсе не была праздным любопытством. От нее зависело то, как давно фарийцы вторглись в пределы Атериады, и скоро ли Батерия окажется окруженной. А в том, что войну империя поведет сразу же против сильнейшего полиса, сомнений у Трегорана не было.
Поражало другое...
"Проклятье, они вот-вот повторят историю моего народа, но продолжают цепляться за свои распри"! - сердито думал юноша глядя вслед удаляющимся послам. - "Как такое может быть"?
Впрочем, вопрос этот был чисто риторическим, как сказал бы не в меру болтливый Димарох. Трегоран и так знал ответ на него. Его родину не минула чаша сия. Детали он помнил плохо, кое-что удалось узнать от других рабов из Тимберии, кое-что, по разговорам с Маркацием. Последний правитель Тимберии зашел на престол по праву, вот только его младший брат считал иначе, а потому в первый же год после смерти отца, объявил родной крови войну. Он проиграл и должен был по справедливости умереть, но старший брат оказался милостив, возможно, излишне. Он простил родича и даже оставил того при дворе, хотя прежней любви к изменнику уже не было.
А может, и не в любви было дело, а в знатных родах, стоящих за младшим братом, с мнением которых приходилось считаться? Этого Трегоран уже не ведал. Зато наверняка он знал то - это говорил еще отец - что младший брат ни на миг не забывал о троне и постоянно ставил палки в колеса старшему. Вечно прекословил ему, противоречил, хотя на жизнь больше не покушался. До поры, до времени.
И вот стала нарастать угроза со стороны империи. Богоравный Анаториан воззрил свои жадные очи на тучные поля Тимберии. Он счел, что Фару пригодится зерно и оливы, и по своей привычке решил не купить, а взять силой.
И именно в этот момент младший решил, что настал его час. Заговорщики подкараулили правителя, и убили того, а младший брат лично нанес решающий удар. Правда, ему это не помогло - подоспевшие гвардейцы из верных нашинковали всех и каждого, кого застали над трупом горячо любимого правителя, а так как детей у младшего брата не было, то его род прервался и заговорщики остались ни с чем, но дело было сделано. Да, все семьи присягнули сыну убитого владыки, но что значат слова?
И потому, когда фарийская армия подступила к стенам столицы, предварительно разбив неполную армию Тимберии, множество благородных дворян вместе не откликнулись на зов, надеясь отсидеться в своих городах, либо же откупиться от фарийцев. Не получилось ни того, ни другого, и вереницы рабов отправились через море к своему новому дому.
Трегоран вздохнул, стряхивая с себя оцепенение. Он витал в облаках лишь несколько мгновений, однако за это время многое успело перемениться. В зале совета материализовались мужчины в доспехах и при оружии. Суровые, покрытые шрамами, выглядящие опытно и внушительно.
- Достопочтенные послы, прошу вас покинуть Батерию, нам больше не о чем говорить, - со вздохом проговорил Нартиах.
Послы не возражали, едва ли не бегом уйдя из зала. Когда двери за ними закрылись, архонт покачал головой, с трудом скрывая усталость и гнев.
- С этим все. Воевать будем сами, а потому переходим к главному вопросу, - произнес архонт. - Кого из горожан назначить диктатором.
- Тут нечего и думать! - рявкнул один из воинов. - Защиту Батерии следует поручить Атреонокху. Нет воина смелее, полководца - умелее, а гражданина честнее, чем он.
Собрание одобрительно загудело, Трегоран краем глаза заметил досаду, отразившуюся на лице учителя, и снова понял все без слов. Слишком доблестный и опытный воин представлял смертельную угрозу для первого человека в городе, а точнее - для его положения и власти. И сейчас архонту крайне не хотелось давать в руки подобному человеку полную власть. Ведь если тот усмирит непобедимые имперские легионы, то затем может с легкостью стать тираном. Примеров подобного история знала десятки, взять хотя бы того же богоравного Анаториана. Что с того, что он полубог? Это лишь облегчило ему работу и сэкономило время.
С другой стороны, легионы нужно остановить, а посредственность для этого не сгодится. И начался яростный спор. Трегоран, равно как и другие слушатели, допущенные в зал совета, внимательнейшим образом вникали в беседу гражданской и военной элиты. Велась та не в пример дипломатичнее, чем диалог с послами. Нартиах стремился доказать, что Атреонокх - не самый лучший выбор для обороны столь большого города, как Батерия, что он не справится, потому что весьма молод и что есть куда более опытные, убеленные сединами кандидаты. При этом каждый раз назывался кто-либо из лично зависимых от него горожан. Противники, естественно, отметали все его доводы с ходу, но делали это неимоверно тактично и осторожно, чтобы ни на мгновение не показаться грубыми.
Трегоран внимательно переводил взгляд с лица на лицо, и у него крепла уверенность в том, что учителю и его сторонникам придется уступить. Слишком уж многие поддерживали Атреонокха.
Наконец, решение было принято, и архонт с величайшей неохотой согласился назначить достойного горожанина и гражданина Атреонокха диктатором на срок в один год.
После этого наступил перерыв и Трегоран пошел домой - ему не терпелось донести вести до Димароха и Итриады. Он нашел товарищей во дворе - те ждали возвращения тимберца и в их взглядах читался немой вопрос.
- Димарох, - позвал его Трегоран, - у меня есть вопрос к тебе.
- Да, друг мой, о чем ты хотел спросить?
- Допустим, диктатором Батерии на время войны назначили Атреонокха, что это значит для нас?
Актер тотчас же повеселел, однако серьезности в его взгляде не убавилось.
-Что это значит, что значит... Тут, друг мой, многое зависит от того, что планировал делать лично ты. Если хотел сбежать, пока не стало поздно, то я несу тебе дурные вести. Можешь сразу же забыть об этом. Уже сейчас караулы на стенах должны быть утроены, а за город высланы многочисленные конные отряды.
Трегоран внутренне похолодел от страха, но внешне оставался спокойным.
- А если я не хочу бежать?
- Тогда обрадую тебя. Атреонокх, несмотря на свою молодость, лучший полководец Атериады, а может, и всего мира. За свою жизнь он не проиграл ни одного сражения ни на море, ни на суше. Если кто-то и сможет противостоять фарийцам, то лишь он. Вот увидишь, уже сегодня город начнет готовиться к полноценной осаде.
Он не ошибся. Уже к середине дня Батерия напоминала встревоженный улей. Со всех сторон в нее свозилось продовольствие, и стекались отряды из подконтрольных малых полисов. Едва ли не весь флот отправился в море - добывать рыбу. Стены укреплялись, а кузни стучали денно и нощно, производя оружие.
Но убежать из сильнейшей крепости Атериады, в одночасье превратившейся в смертельную ловушку, действительно, стало невозможно. Трегоран на всякий случай проверил это, облетев в своей бестелесной форме город по периметру. Блестящий стратег не оставил горожанам ни единой лазейки, предоставив тем простой выбор: сражаться, или умереть с позором. И некоторые уже этот выбор сделали - на главной городской площади появилась виселица с десятком болтавшихся на ней трупов.
А вечером за Трегораном прислал архонт. Он вместе с остальными учениками что-то деловито обсуждал, когда Трегоан вошел в комнату. Юноша подошел ближе к столу и увидел подробную и очень качественную карту города и окрестностей, вокруг которой склонились присутствующие.
Нартиах, не оборачиваясь приказал
- Налей себе вина, мальчик, пользуйся возможностью. Скоро в Батерии не получится найти не то, что вино, но даже хлеб.
- Вы говорите об осаде?
- Конечно же, о ней.
Юноша неожиданно набрался храбрости, и спросил:
- Господин, есть ли у нас шанс?
Маг не рассердился, лишь усмехнулся, и отставил полупустой бокал.
- Шансы, мальчик, есть всегда, даже если тебя связали, и волокут к виселице. Батерия - древний и сильный город. У нас много солдат, много кораблей, достаточно запасов. Маги укрепляли стены столетиями и даже фарийским чародеям не пробить их.
Говорил он достаточно уверенно для того, чтобы в душе у Трегорана зародилась слабая надежда.
- Однако, - продолжал старик. - Не думай, что тебя ожидает легкая прогулочка. Фарийцы чудовищно сильны и многочисленны. Нам - магам - придется превзойти самих себя, чтобы справиться, каждый чародей будет на все золота, так что мне очень повезло, что тебя занесло в город.
Трегоран сглотнул.
- Я готов, учитель, - выдавил он из себя.
- Вот и хорошо, начнешь уже сегодня.

***

Дни потянулись один за другим. Медленные, тяжелые, наполненные тревогами и заботами. Погода, словно почувствовав настроение людей, тоже испортилась - шли непрерывные мерзкие дожди, сменяющиеся не менее отвратительной духотой, когда, казалось, сама плоть плавится от жары.
Утешало Трегорана только то, что старый маг и не думал прекращать обучение. Днями напролет все колдуны Батерии, и особенно - их пятерка - вкалывали, точно безумные, усиливая магическую защиту города, а по вечерам и ночами старый маг тренировал своих подчиненных. Трегоран впитывал знания с невообразимой скоростью, за считанные недели полностью освоив всю теорию, которую ему мог преподать архонт.
Оказалось, что магия духа позволяет не только отправлять свою душу на прогулки или убивать, остановив сердце врагу. Благодаря ней древние маги, к примеру, насылали кошмары, сводили с ума, и даже подчиняли своей воле целые армии. Конечно, к старым пергаментам следовало относиться с известной долей подозрительности, однако даже если хотя бы половина написанного в них являлось правдой, даже одна захудалая книжка могла превратиться в источник колоссального могущества, жаль только, что взять ее было негде. А еще юноша сумел выучить пару защитных заклинаний, призванных защищать разум от ненужных вторжений. Ему захотелось сразу же применить их, однако делать этого Трегоран не стал - мало ли что Нартиах умеет еще. Кто знает, быть может, он просто проверяет юношу.
Но это все было развлечением. Работа же бывшего раба состояла в том, чтобы патрулировать границы города, к которому непрерывным потоком стекались все новые и новые отряды, подводы с продовольствием, стада животных и многое другое.
Обычных беженцев в Батерию не пускали, как бы это жестоко не звучало. Диктатор распорядился закрыть для них ворота и отправлять всех людей в южные области страны. Он счел, что фарийцы все равно не пойдут никуда, пока не справятся с Батерией, а значит, незачем держать в городе лишние рты.
Именно поэтому спустя два дня после его назначения, все, кто не мог участвовать в обороне, также были вынуждены покинуть безопасное место. Тех же, кто не хотел, ждала уже знакомая юноше виселица на главной городской площади.
Димарох, как ни странно, остался. С удивлением для себя Трегоран узнал, что его друг отлично умеет стрелять из лука. Незаменимый для защиты стены навык тотчас же заметно повысил статус актера, которому в подчинение попало десяток мальчишек.
- Понимаешь, Трегоран, - говорил он, после того, как узнал о своей новой должности. - Защита родины - священный долг каждого свободного человека. Стало быть, каждый свободный просто обязан владеть каким-нибудь несущим забвенье орудием. Твой покорный слуга с детства тренировал свое тело, дабы метать оперенных вестниц смерти в цель.
Оказалось, что "метал вестниц" Димарох мастерски, что признала даже Итриада. Сама ирризийка официально была назначена телохранителем Трегорана.
Единственное, что пока не получалось у диктатора, так это пресечь слухи. А они, увы, подрывали боеспособность защитников города не хуже, чем поражение в бою.
Одни говорили, что фарийцы точно саранча растекаются по землям Атериады, разрушая каждый встреченный на пути город и обращая в рабство всех, кто попадается им на пути. При этом, вроде как, если прийти добровольно и сдать оружие, то можно сохранить свободу. За такие разговоры отправляли все на ту же виселицу.
Другие кричали, что север уже уничтожен, что империю не остановить, и надо сдаться. Их судьба также была не самой радостной.
Третьи стенали о том, что Батерия защищает лишь себя, бросив союзников на произвол судьбы. Нетрудно было догадаться, что ждало и их.
Однако, так или иначе, слухи расползались, а настроение горожан мало-помалу ухудшалось. Возможно, еще неделя-две, и произошел бы взрыв, однако фарийцы любезно пожаловали раньше, и было их, действительно, невероятно много.
Трегоран как раз облетал дальние подступы к городу. Он уже достаточно долго находился вне тела, однако не чувствовал никакого дискомфорта от этого - тренировки сделали свое дело, и сейчас, превратив себя в быстрого сокола, он следил из мира духов за землями на несколько миль от Батерии. Сначала он услышал дальний мерный гул, затем - зарево, выросшее на горизонте.
Он устремился к источнику шума и очень быстро нашел его. Ровные квадраты закованных в броню воинов, один за другим двигались по дороге. Спереди и по бокам колонны скакали всадники, за ними - легковооруженные и почти не бронированные бойцы. Тут и там мелькали маги, которые измененное зрение духа воспринимало словно живые факелы - архонт объяснял Трегорану, что так в мире теней выглядит Пламя духа. Вдали пылил громадный обоз, но к нему юноша уже не полетел, он вернулся, чтобы предупредить архонта о беде.
И уже утром город оказался в кольце осады.
Фарийцы не торопились. Сперва обустроили лагерь по всем правилам своей военной науки, затем - перекрыли все дороги и тропинки, которые сумели отыскать. Потом совершенно спокойно позавтракали, и только после этого выстроились для штурма.
Трегоран в это время находился на стене рядом с Димарохом и Итриадой.
- Я не понимаю, - прошептал он друзьям, с трудом удерживая содержимое желудка на месте. - Как они собираются брать город без осадных машин?
Это был действительно занимательный вопрос. Фарийцы не взяли с собой ни лестниц, ни таранов. У них не было ни осадных башен, ни катапульт, ни копьеметов. Вообще ничего. Их маги не смогли бы пробить древние стены великого города своими чарами.
Другими словами, имперские солдаты, разве что, могли подняться на стену, встав друг другу на плечи.
- Не знаю, друг мой, - Димарох нервно дернул тетиву на своем луки. - Они никогда и ничего не делают просто так. Однако учти, что они дошли до Батерии очень быстро, слишком быстро для войска, которое должно было взять не один город по дороге. Что-то тут нечисто.
И снова потянулись томительные мгновения, наполненные тягостным ожиданием.
Неожиданно в рядах захватчиков началось какое-то шевеление. Солдаты один за другим падали на колени, склоняя головы, а меж них двигался самый высокий и здоровенный мужик из всех, которых Трегорану только приходилось видеть.
На этой громадине были надеты позолоченные доспехи, ярко блестевшие в лучах не по осеннему горячего солнца, спину укрывал белоснежный плащ, а в руках он держал короткий фарийский меч.
Мужчина, сопровождаемый двумя телохранителями, остановился перед строем солдат, наверное, на расстоянии в пару тысяч шагов, после чего вытянул руку вперед, направив острие меча на стену. А затем мир на мгновение пропал.
Громыхнуло так, что у Трегорана заложило уши, а когда он немного пришел в себя, то ахнул - древняя стена, выстроенная в незапамятные времена и защищенная тысячами самых разных заклинаний, точно покрылась мелкой паутинкой. Камни под его ногами потрескались, несколько зубцов упали вниз, а соседняя башня покосилась. Сила магического удара была столь чудовищна, столь невообразима и столь абсурдна, что Трегоран даже не испугался - он попросту не понял, что следует начинать трястись от страха.
Зато архонт сразу же оценил проблему и заорал не своим голосом, призывая всех магов на стене ставить заслон. Трегоран, недолго думая, сотворил магический барьер, то же сделали и прочие маги. Вовремя - очередной удар как раз был готов сорваться с кончика меча этого страшного гиганта. Ослепительно белый огонь вырвался и отправился в полет, столкнувшись с барьерами, возведенными всеми чародеями Батерии и...
В голове Трегорана все взорвалось - он завопил от нестерпимой боли и рухнул на стену, а уже в следующий момент громыхнуло и все вокруг пришло в движение. Трегоран с трудом осмотрелся по сторонам - он видел, как рушится целая секция стены, погребая под собой архонта и десятки других защитников, видел, как паника начинает распространяться, точно лесной пожар. У него больше не осталось сомнений относительно личности воина, как и насчет того, почему фарийцы смогли продвинуться столь быстро.
Он со стоном поднялся и, найдя взглядом замерших в растерянности товарищей, смотревших на него, проговорил:
- Димарох, Итриада, за мной!
Сейчас Трегоран точно знал, что он должен делать. Он понял это в тот момент, потоки белого пламени, крушили древние стены. Он понял это, когда осознал, кто, а точнее - что - возглавляет армию Империи. В один миг все клятвы, обещания, простая человеческая признательность перестали что-либо стоить. Их сокрушил ужас, затопивший, казалось, каждую клеточку Трегорана, добравшись до самых потаенных уголков его души, но при этом, соображал молодой маг на удивление хорошо и не жаловался на скованность движений. Наверное, его тело решило действовать само, оставив оцепеневший разум отдохнуть.
- Куда мы? - подал голос Димарох.
- Прочь отсюда, пойдем через восточные ворота. Но нужны лошади!
- Бежать? - глаза Итриады расширились от негодования.
- Да, и как можно быстрее. Никому из живых не сладить с самим императором!
Они добрались до дома, и кинулись к небольшой конюшне.
- Димарох, возьми из дома все ценное!
Пока актер выполнял распоряжение, Трегоран трясущимися руками седлал лошадей, Итриада же с оскорбленным видом ему помогала.
- Мы должны были остаться и принять бой.
- И просто так умереть?
- Шансы были.
- Не было никаких шансов! - заорал Трегоран, пытаясь хотя бы криком унять бьющийся где-то внутри животный ужас. - Он - не человек! Ты видела что он сотворил? Все маги Батерии не смогли сдержать одно единственное его заклинание! Анаториан - воистину полубог!
Они как раз оседлали третью лошадь, когда появился Димарох.
- А как мы будем покидать город? - спросил актер, выглядящий совершенно потерянным и сбитым с толка.
- Я же сказал, через восточные ворота.
- А потом?
- Попробуем прорваться на север. - Решение родилось само собой, но Трегоран уже понимал, что оно - верное. - На востоке есть лес, там можно будет спрятаться если что. А потом отправимся куда-нибудь в Степь и постараемся затеряться в ней.
Он вскочил на скакуна.
- Быстрее, чего вы ждете?
Димарох тяжело вздохнул, но было видно, что он согласен с юношей. Актер, хоть и умел скрывать свои мысли, был напуган до глубины души. Лишь Итриада морщилась точно от зубной боли. Бесстрашная девушка явно полагала, что в данный момент они совершают нечто бесчестное, однако клятва, данная Трегорану, заставила ее последовать за человеком, спасшим жизнь и даровавшим свободу.
Совсем скоро они мчались по городским улочкам, расшвыривая в стороны мечущихся людей. Никто не пытался остановить всадников и узнать, куда это те так торопятся. Паника охватила Батерию, точно пожар. Впрочем, пламя также не заставило себя долго ждать - с той стороны, где император проделал проломы, в воздух уже вздымались языки пламени, и слышались страшные вопли.
Трегоран зажмурился, а перед глазами невольно встали картины из его далекого детства. Такие же крики, такой же охваченный огнем город, такие же легионы фарийцев, деловито грабящих, насилующих и убивающих.
Правда, в тот раз они обошлись и без помощи своего непобедимого божества.
"Что же заставило императора на сей раз лично возглавить армию"? - подумал он, но развить эту мысль не смог - они выскочил на предвратную площадь, и замерли, ошарашено глядя на сражение, развернувшееся здесь. Ворота были распахнуты настежь и немногочисленные защитники из последних сил отбивались от наступающих имперских воинов.
- Похоже, кто-то еще захотел спастись бегством, - заметил Димарох, хватаясь за лук.
Итриада издала страшный клич и, выхватив меч, бросилась в самую гущу сражения, плотно обхватив бока коня своими длинными и стройными ногами. Она рубила направо и налево, змеей извиваясь на конском крупе, и каждый удар девушки разил противников, находя дорожку в сочленениях их доспехов. Димарох поддержал ее стрелами, за несколько ударов сердца прикончив троих.
Однако этого было совершенно недостаточно и Трегоран, чье горло в один момент пересохло, нашел-таки в себе силы помощь товарищам.
Думать спокойно он не мог, зато тело в очередной раз не подвело. Вбитые Маркацием знания засели в нем накрепко, и руки юноши сами собой сложились в простой знак огня, усилив его тремя сложным печатями, а губы в это время прошептали формулу.
Десятки небольших огненных шариков устремились в фарийцев, минуя атериадцев, но лишь третья их часть долетела до цели. Остальные же развеялись в воздухе, не причинив никому вреда.
Юноша тотчас же увидел того, кто ослабил его заклинание - возле самих ворот стоял высокий седовласый мужчина с гордым и надменным выражением лица. Он был одет в роскошную тогу, украшенную алым и небесно-голубым. Цветами имперских чародеев.
Каким-то шестым чувством Трегоран понял, что сейчас произойдет, и воздвиг воздушный щит прямо перед собой. Это было правильным решением, потому что мгновение спустя в него врезалась молния.
Заклинание справилось без проблем, а вот с лошадью все было куда хуже - животное испугалось и встало на дыбы, сбросив своего незадачливого седока. Трегоран рухнул на камни, больно ударившись спиной, и на миг потерял концентрацию.
Маг этого и ждал, напав на него ослабляющим заклятьем, которое опутало молодого человека, словно паутина, вытягивая из того все силы.
"Живым хочет взять", - эта мысль вызвала у юноши самую настоящую панику и тот, дико заорав, попытался освободиться, но чем больше он трепыхался, тем хуже становилось.
Спасла положение Итриада. Девушка пробилась прямо к магу и, не раздумывая, бросилась на него. Кажется, чароплет не ожидал, что легионеры пропустят к нему хоть одного врага, а потому растерялся и не нашел ничего лучше, чем отшвырнуть юную воительницу от себя воздушным кулаком.
Та отлетела, точно пушинка, и ударилась спиной и головой об основание сторожевой надвратной башни, закричала и обмякла. Но она сделала главное - выиграла время, и дала Трегорану немного прийти в себя. Он вспомнил нужную формулу. И вот тут-то и ему пришлось тяжелее всего - заклинание требовало активной работы руками, а пошевелиться юноша как раз и не мог. А значит, творить чары придется мысленно.
Трегоран сам не понял, каким образом он умудрился очистить свое сознание от лишнего, от панических воплей, ненужных мыслей, даже страх остался где-то на периферии. Юноша просто как будто бы на миг вышел из своего тела, чтобы сотворить волшбу, а его чудесная память услужливо восстановила нужную последовательность слов и пассов.
Незримые путы распались, а Трегоран, метнувшись в сторону на случай, если маг или кто-то из легионеров решит швырнуть в него чем-то плохим, бросил в имперца огненный шар.
Тот играючи отбил его, и контратаковал.
Юноша осознал, что это может продолжаться до бесконечности долго.
"А времени почти не осталось", - напомнил он себе. - "Ну же, трус, думай"!
Решение пришло само собой.
"А почему нет? Хуже точно не станет"?
И юноша ударил имперского мага тем единственным боевым заклинанием духа, которое знал. Он думал, что противник с легкостью отобьет его, но произошло невероятное - ноги мага подкосились, рот исказился от боли, а затем он рухнул на землю. С остановившимся сердцем.
Времени поражаться, увы, не осталось. Трегоран принялся таким же способом выкашивать ряды нападавших, пробивая путь к Итриаде.
К счастью, девушка была жива - легкий доспех и шлем спасли ее от смерти, она даже не сломала ничего. По крайней мере, Трегоран на это надеялся.
- Димарох, лошадей! - крикнул он и актер поймал их с Итриадой скакунов.
- Держи ее, - молодой маг передал девушку. - Уходим отсюда.
И они оставили Батерию, со всей прытью бросившись прочь. Их даже пытались перехватить - небольшой отряд бросился наперерез, но Трегоран, недолго думая, метнул во врагов пару некрупных огненных шаров, и они без проблем оторвались.
"Поразительно", - размышлял он. - "Сильный и опытный маг ничего не знал о том, как защитить себя от простейшего заклинания. Как такое может быть? А если бы все атериадские маги владели подобной магией"?
Этот вопрос, впрочем, был даже не риторическим, а глупым. Уж если на великую Батерию нашлось всего шесть человек, откопавших древние свитки, то о чем можно говорить? Конечно, покойный архонт мог не раскрывать Трегорану некоторых моментов, возможно, что атериадских чародеев было и больше, но все равно - добровольный отказ от столь сильного оружия против имперцев, совершенно не владеющих подобными чарами, казался странным. Хотя, конечно, магия духа не являлась совершенной школой магии. Как минимум, остановка сердца отнимала куда больше сил, нежели обычные огненные шары - юноша уже чувствовал себя измотанным - да и действовали лишь на одного противника и на короткой дистанции...
Тут он усмехнулся.
"Да, пожалуй, не так все и здорово. Но если только мы вырвемся, надо будет не забыть защитить себя и друзей от этой напасти".
И они продолжили скачку.

***

Богоравный Анаториан прохаживался по залу собраний во дворце Батерии. Величественное строение, очень старое и очень красивое. Оно вдохновляло и наводило на любопытные мысли о прошлом, настоящем и будущем.
"Быть может, когда-нибудь и по моему дворцу будет ходить гордый завоеватель, пытаясь проникнуть сквозь толщи веков", - подумал он, коснувшись мраморной стены. - "Все может быть".
Анаториан тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и вернулся к изучению отчета Цирилена Спикния. Он прочитал документ дважды, затем раздраженно бросил лист пергамента на пол.
- Проклятье. Кто мог убить столько народу магией духа?
Император вздохнул. Он и так знал ответ, хотя и не хотел признаваться самому себе.
- Так, значит, проклятый еж? - прошептал он, и повторил, точно стремясь убедить самого себя. - Значит, так. Дух. Пятая стихия. Хорошая шутка.
Фарнир знал, как нужно доводить людей до белого каления! Знал, умел, и безжалостно пользовался этим своим талантом.
"Будь он проклят"!
Послышались шаги и Анаториан обернулся. В зал ввалился Цирилен, сопровождаемый двумя магами-телохранителями, набранными из его учеников.
- Владыка, - маг упал на колени и склонил голову.
- Встань, - милостиво разрешил Анаториан. - Узнал что-нибудь?
- Кое-что, - довольно произнес чародей и тотчас же, обернувшись к одному из учеников, приказал. - Введите пленного.
Приказание было исполнено незамедлительно, и перед императором предстал связанный по рукам и ногам мужчина. Он был грязен, избит, и дрожал от страха.
Анаториан с презрением воззрился на червя, ползающего у его ног.
- Владыка, молю, не убивайте! - завизжал мужчина.
- Закрой рот! - Цирилен лично прошелся по спине пленника воздушным бичом, рассекая его кожу. - На колени перед повелителем всего сущего!
Атериадец униженно распластался перед императором, Анаториану это не слишком понравилось - он не любил трусов и слабаков. Даже перед лицом смерти нужно стоять с гордо поднятой головой! Сам он однажды поступил именно так.
- Объясни, кто этот червь.
- Местный маг, повелитель.
- Да? - Анаториан всмотрелся в пленника магическим зрением. - Действительно. Но как же слабо горит его Пламя. Только не говори, что это ничтожество сумело убить Тарция.
Командир магов посмотрел на своего господина с заметно возросшим уважением во взгляде.
"Ох уж эти примитивные смертные. Как же просто управлять ими, если у тебя хорошая память", - иронично подумал император.
А Цирилен, меж тем, отвечал:
- Конечно же нет, владыка, однако этот недоделанный, - тут он болезненно пнул лежавшего в живот, - кое что знает о том, у кого могло хватить сил на подобное.
- Та-ак, это интересно. Поднимите и усадите.
Маги рывком поставили атериадца на ноги, затем плюхнули его прямо на мраморную скамью одного из членов городского совета Батерии. Императора позабавила ирония - подобное ничтожество никогда в жизни не сумело бы усадить свое седалище на одну из этих скамей. А теперь он занимает место достойного гражданина, но толку от этого нет даже на асс.
- Говори, и если мне понравится то, что я услышу, ты получишь не только жизнь, но и свободу, - приказал он всхлипывающему и размазывающему сопли по лицу человеку.
- Владыка, повелитель, я все расскажу, все! Это все он, он! - зачастил мужчина.
- Он?
- Да, парень этот. Трегоран! Я уверен!
- Продолжай, - заинтересованно проговорил император. - Кто он, откуда?
- Не знаю! Правда, не знаю! Я пытался выяснить, но не смог.
- Ты? Зачем?
- Он унизил меня. Победил в схватке.
Анаториан вспомнил, что любой желающий стать магом в атериадском полисе обязан победить действующего мага.
- Что унизительного в проигрыше? Я не понимаю.
- То, что я проиграл пацану, у которого еще молоко на губах не обсохло. А потом его бешеная девка покалечила моих лучших людей!
И пленный принялся говорить. Делал он это сбивчиво, немного путано, но зато весьма охотно. Анаториан слушал внимательно, и с каждым словом росла его уверенность в том, что удалось напасть на верный след. Когда пленник закончил, Анаториан распорядился.
- Увести и освободить. Дать деньги и сопроводительное письмо. - Он на миг задумался, но решил, что раз уж захотел проявить немного добра, то можно особо не сдерживаться. - Еще можете дать коня и пару охранников, которые доведут его до какого-нибудь спокойного места. Я сказал.
- Владыка, вы так щедры! - атериадец бросился целовать ему ступни, но император лишь брезгливо отпихнул его от себя.
Когда червяка увели, он обратился к Цирилену.
- Как обстоят дела с поисками? Удалось найти в библиотеке или доме главного мага что-нибудь?
- Пока нет, господин, но это вопрос времени.
- Хорошо. Как только найдете - скажи. Я не хочу, чтобы древние знания всплыли где-нибудь в другом месте.
Верный имперский пес склонил голову, но не двинулся с места - он ждал, пока господин разрешить сделать это.
- Беглеца не нашли?
- Нет.
- Хорошо. Вызнай у этого атериадского червяка все, что, что тот помнит и не помнит, но не причиняй вреда. Потом отпусти вместе с моими дарами. Я понятно выражаюсь?
- Да, владыка.
- Хорошо. После этого отправь людей в погоню, - Анаториан ненадолго задумался. Если парень так опасен, то простых магов будет недостаточно. - Нет, отправляйся сам. Возьми столько людей, сколько считаешь нужным.
Цирилен не смог сдержать удивления, но не обмолвился ни словом. За долгие годы он прекрасно усвоил, что великий император приказывает лишь один раз, и любое его повеление - закон.
- Вот еще что, я не знаю, что этот маг может делать, одно ясно наверняка - он владеет запретной магией, поэтому проследи, чтобы в твоем отряде были лишь чародеи, способные противостоять его чарам.
- Слушаюсь, владыка. Кого мне оставить вместо себя?
- Это реши сам. Я доверяю твоему выбору.
- Как повелитель пожелает, - маг отсалютовал и развернулся, чтобы покинуть богоравного.
- И вот еще что, - бросил император вслед. - Не возвращайся без головы этого Триогрия или Трегорана, или как там его еще зовут. Потеряешь собственную.

Глава 10.

К лагерю Элаикс выбрался лишь на следующее утро. Он, увы, оказался отвратным следопытом и пару раз заблудился, лишь по чистой случайности найдя верную дорогу. И все это время юноша думал лишь об одном - уцелела ли прекрасная Вариэтра, или гордую северянку постигла судьба остальных его людей.
А еще за поясом в небольшом кожаном кошеле у него уютно пристроилась пара ушей - доказательство того, что Ливитар никогда больше не предъявит свои права на женщину, которую он был недостоин.
Последний переход оказался самым сложным - юноше пришлось приложить огромные усилия для того, чтобы не броситься, сломя голову, к лесной стоянке, до которой, казалось, рукой подать. Нет, вместо этого он дождался темноты, прекрасно понимая, какое преимущество получает благодаря дарам крылатой твари, и лишь когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а небо заволокли удачно налетевшие тучи, Элаикс медленно, точно зверь, стараясь не шуметь и не выдавать своего присутствия, двинулся вперед.
Лагерь жил. Это он понял за пару сотен шагов до цели. Тихие стоны раненых, едва различимый запах готовящейся пищи и дыма. И при этом, полная темнота вокруг. Ни огонька, ни лишнего шороха, ничего, способного привлечь внимание. Обычный человек попросту прошел бы мимо, будучи свято уверенным в том, что поблизости нет ни одного ганнорца. Но тимберец, заключивший сделку с богом Хаоса уже не был обычным человеком.
Его губы раздвинулись в легкой улыбке, когда носа коснулся до боли знакомый дразнящий аромат.
- Я тебя чую, - прошептал он, и тотчас же неприметная тень отделилась от дерева, и проплыла к нему.
Вариэтра!
Все такая же соблазнительная и желанная, как в первый день их встречи, точно и не было страшного разгрома, во время которого она пустила в ход до той поры скрываемые чары.
- Ты пришел. - Не вопрос, утверждение.
Но тон, которым это было сказано! У Элаикса мурашки пошли по коже, и вожделение захватило его с новой силой. Он держался с трудом. Дрожащими пальцами юноша сорвал с пояса кошель и, не справившись с тесемками, метнул его под ноги женщине.
- Что это? - та нагнулась, чтобы поднять подношение.
- Посмотри, - Элаикс сделал шаг по направлению к ней. - Тебе понравится.
Вариэтра легко развязала веревочки, и заглянула внутрь. Теперь юный воин был совершенно уверен, что она способна видеть в темноте не хуже самой настоящей кошки.
Женщина перевела взгляд на своего собеседника, и в нем прозвучал невысказанный вопрос.
- Ты говорила, что обладать тобой может лишь один. Сильнейший. - Элаикс стоял напротив нее на расстоянии вытянутой руки. - Ты говорила...
- Говорила, - Вариэтра улыбнулась столь призывно, что последние остатки разума покинули юношу.
Он по-звериному зарывал и набросился на женщину, подминая ее под себя и буквально срывая с нее платье. То, что происходило после, он помнил смутно, хотя был уверен, что назвать это любовью не повернулся бы язык и у самого безумного человека. Скорее, это походило на звериную случку, когда самец и самка стремились утолить собственную похоть друг в друге, не заботясь ни о приличиях, ни о таинстве любви.
И как только на их стоны и вопли не прибежали все обитатели лагеря? Не иначе, колдунья пустила в ход свои чары.
- Ты ведьма, - шептал он, когда сознание наконец-то вернулось, а вместе с ним - боль в разодранной до крови спине и прокушенном плече. - Ты меня околдовала.
- Ага, вот этим, - северянка провела по пышной груди ладонь. - Вы, мужчины, очень падки до моих чар.
Юноша рассмеялся - по-доброму, безо всякой злобы или раздражения. Так хорошо ему, наверное, не было уже лет десять. Теперь давешние сомнения относительно толстяка казались ему совершенно безумными.
-Зачем, спрашивается, вообще сомневался? - шепнул он себе под нос. - Надо было прирезать его давно уже.
- Что? - Вариэтра хитро улыбнулась, и крепче прижалась к любовнику.
- Нет, ничего. - Он решил, что имеет смысл задать вопрос, который следовало озвучить в первую очередь. - Многие ли уцелели?
- Нет, - жестко отозвалась красавица. - Всего семьдесят шесть человек. Кто-то погиб, кто-то убежал, кого-то поймали.
- А что насчет моей пятерки?
- Инатор не вернулся.
- Да, знаю, - равнодушно отозвался Элаикс. Сейчас ему отчего-то не было никакого дела до гибели верного воина.
Вариэтра чуть заметно улыбнулась.
- Остальные в порядке. Однорукий получил пару царапин, Рваная - еще один шрам на рожу, ну а с крысенышем и Философом, - лишь при упоминании ненормального атериадца она проявила немного уважения, - все в порядке. Эти двое слишком умны для того, чтобы попадаться.
- Понимаю.
Некоторое время они лежали молча, наконец Вариэтра сказала.
- Думаю, нужно идти в лагерь. Командир должен подбодрить своих усталых воинов.
Говорила она это с таким нескрываемым сарказмом, что Элаикс в очередной раз задумался - зачем северянка вообще присоединялась к восставшим?
- Хорошо, пойдем, - он по хозяйски привлек ее к себе. - Но сперва я возьму тебя еще раз.

***

Его встретили как самого настоящего героя - только на шею не бросались. Действительно, с пятеркой - уже четверкой - все было хорошо, только Аладан заметно прихрамывал, а лицо Эльры было замотано пропитавшейся кровью тряпкой. Именно Эльра проявила самые теплые чувства, обняв Элаикса, который тут же отстранил ее.
- Держи себя в руках, Эльра, я тебе не очередная девчонка, - упрекнул он девушку, которая тотчас же бросила яростный взгляд на шедшую чуть поодаль Вариэтру. Заметить состояние одежды последней было несложно даже слепому, и изуродованная северянка все поняла сразу же. В уголках ее глаз блеснули и пропали слезы, и она вполне жизнерадостно улыбнулась.
- Прости, не совладала с чувствами. Хорошо, что ты выжил, Инатору повезло меньше.
- Знаю. Я видел, как он умирал.
Элаикс постарался добавить в свой голос хотя бы немного печали и, кажется, у него это отчасти получилось. Увы, но он больше не испытывал никаких чувств по отношению к неразговорчивому лучнику-полукровке, мечтавшему отомстить родному отцу. Он так и не узнал того, да и не слишком хотел узнавать. Какая разница, кто чего хочет и о чем мечтает? В итоге всех ждет один конец.
- Давно вы тут?
- С вечера. Хотели уйти сразу, но ве... - она поперхнулась, - Вариэтра сказала, что нужно подождать. Что либо ты, либо Ливитар обязательно придет.
Эльра с подозрением посмотрела на Элаикса.
- Знаешь, почему она сказала именно так?
- Понятия не имею, - пожал плечами Элаикс. - Я не знаю, что с ним стало.
- Я тоже. Одни говорят, что видели, как он дерется с сотней фарийцев сразу, другие готовы засвидетельствовать, что видели, как он улепетывает, показал спину врагу, третьи божатся, что перешагивали через его труп.
- Понятно. Собирай всех.
- Зачем?
- Скажу, что будем делать дальше.
Все выжившие собрались с поразительной скоростью. Элаикс окинул их коротким взглядом.
- Да, немного, - шепнул он сам себе. - Но ничего, справимся.
Воцарилась тревожная тишина. Все всматривались в лицо неожиданно появившегося вожака, пытаясь в предутреннем полумраке разглядеть что-нибудь.
- Фарийцы оказались сильнее нас, - заговорил Элаикс заранее отрепетированную роль. - Но это не значит, что мы проиграли. Пока мы живы, борьба продолжится.
Говорил он негромко, медленно, чтобы слушателям приходилось ловить каждое из них, будто бы драгоценные камни, разбрасываемые богачом.
- Я знаю, что все мы устали и скоро придется задуматься о зимовке. Также я понимаю, что в Фарийской Ганнории у нас нет шансов пережить зиму. Имперские солдаты и их проклятые маги не успокоятся, пока последний из нас не отправится на корм червям. Поэтому, - тут он сделал паузу, понимая, что все и каждый слушают лишь его, - мы отправимся на север. Туда, где живут Вольные.
Отряд встретил эту новость глухим ропотом, в котором отчетливо чувствовался страх. Тивронцев боялись не только имперские легионы, но и южные собратья. И, насколько понимал Элаикс, вполне заслуженно. А раз так, то у свирепых и суровых воинов можно будет укрыться на зиму - в этом Ливитар был прав. Безусловно, у Элаикса не было ни друзей Бочки, ни золота, которое можно было бы преподнести в дар одному из вождей. Говоря проще, их потрепанный отряд, перейдя через границу, полностью попадал в зависимость от прихотей Вольных.
- То есть выбор смерть или рабство? - подал голос кто-то из толпы.
Зоркие глаза Элаикса тотчас же выцепили могучего воина с перевязанной рукой и юноша, глядя тому в глаза, выхватил кинжал, и метнул его.
Оружие по лезвие вошло в дерево, о которое тот оперся.
- Тот, кто попробует взять нас в рабство, отведает этого - холодно ответил южанин. - Можете мне довериться, я знаю, что делаю.
Ропот усилился, на сей раз в нем звучали нотки одобрения. Никто не желал оставаться в разоренном, набитом фарийскими войсками крае.
- Больше мы не будем ждать никого, уходим, - он взглянул на начавший алеть край неба. - Сейчас. Постараемся до того, как станет совсем светло отойти подальше.
На этот раз никто не произнес ни слова. Элаикс подошел к дереву и рывком извлек из ствола свое оружие.
- Нормально так толкнул, - подошел к нему Грантар. - Ты уверен, что нужно идти к бешеным?
- Считаешь, что Ливитар был неправ?
- У Бочки всюду друзья.
- Вчера ему это не помогло.
- Вчера - да, раньше - работало. Вот только у тебя же нет ничего, кроме умения черепушки колоть.
- Значит, расколю пару черепов.
Крыса нахмурился.
- Ты что-то задумал.
- Ага, - не моргнув, соврал Элаикс. - Думаю, мы найдем общий язык. В любом случае, хуже уже не будет. Чудо, что фарийцы до сих пор не нашли этот лагерь.
С этим Крыса согласился.
- Да. Сам как на иголках с самого обеда.
- А раз так, то собирай свои вещи, и делаем ноги.

***

То, что они поступили правильно, немедленно двинувшись в путь, Элаикс понял уже к вечеру следующего дня, когда тыловые дозорные, сообщили, что крупный фарийский отряд добрался до брошенного лагеря. Элаикс приказал ускорить шаг и не останавливаться на ночной привал, и так они шли почти двое суток. Отмеченный богом юноша с удовольствием двигался бы в таком темпе еще столько же, однако люди начали валиться от усталости, и пришлось делать привал.
Отдых заметно приободрил его и без того не слишком радостное войско, однако приблизились и преследователи.
- Двигаемся, двигаемся! - раздраженно подгонял своих людей Элаикс, регулярно задумываясь о том, сколько дней пути отделяет их от границы. Впрочем, добраться до реки - самая простая часть задачи. Куда сложнее пересечь ее.
Как он успел узнать, граница провинции Ганнория, а заодно и северный предел Фарийской империи проходили по широкой и полноводной реке - Гаэлисте, - берущей свои истоки в землях Ирризии и пересекующей всю Ганнорию. Гаэлиста несла свои воды до самого моря и была она поистине необъятной - до мили в ширину. К тому же, на ее берегу фарицы выстроили многочисленные форты, в которых размещались небольшие отряды. Крупные силы были отведены в два пограничных города - по одному на легион.
Еще одной интересной особенностью северной армии империи являлась ее насыщенность магами. Как Вариэтра поведала своему любовнику после очередной бурной ночи, в северных легионах их число втрое больше нормального.
На вопрос, почему, она улыбнулась, и ответила:
- Не все знающие были вырезаны южанами.
Ни одного моста или самого захудалого плота на всем протяжении реки также нельзя было отыскать. Приказ императора велел всем, кто желает торговать с северными варварами, делать это по морю и не ослаблять оборону империи. А приказы богоравного в Фаре выполнялись быстро и без вопросов.
Таким образом, беглецам предстояло не только совершить изматывающий марш по осенним лесам и болотам, сбросить с хвоста фарийских преследователей, но еще и каким-то образом умудриться сколотить несколько плотов прямо на берегу реки, причем сделать это так быстро, чтобы ни у одного из пограничных гарнизонов не хватило времени выслать сотню-другую легионеров - проверить, что это такое творится.
Тяжелая задача, но, как ни странно, вполне реализуемая. Элаикс, никогда не отступавший перед трудностями, уже придумал, как ему следует поступить. Проблемы было нужно решать постепенно, и главной из них являлись фарийские ищейки. Началась череда изматывающих переходов, резких смен направления, маскировки своих следов и прочих игр с преследователями. Тех, кто не мог идти, тащили на себе более выносливые воины, потому что ни бросить, ни спрятать ослабевших людей было попросту негде. Питались они подножным кормом - грибами, ягодами и орехами, - а также тем, что удавалось подстрелить или поймать в силки во время непродолжительных остановок. Подобная диета не прибавляла никому здоровья, но люди не роптали. Казалось, они заразились фанатизмом Элаикса и пробирались густыми лесами безо всяких разговоров и попыток отступить.
И их настойчивость была вознаграждена - когда первая луна осени умерла, дав жизнь второй, фарийцы потеряли след. Элаикс для надежности отправил в арьергард нескольких умелых воинов, которые должны были проверить тылы на три дневных перехода, заранее обговорив с ними место встречи - руины ганнорской крепости, расположенные на день к северу. Когда они до нее добрались, уже смеркалось, и обессиленные люди буквально валились на землю. Ни о каких дозорах не могло быть и речи, а потому Элаикс отправился караулить лично - он совершенно не чувствовал усталости, а потому не желал в один прекрасный момент обнаружить громадное фарийское войско, скрытно подбиравшееся к развалинам.
Возле остатков крепостного вала он обнаружил Эльру. Изуродованная девушка сидела на земле и с грустью рассматривала покореженный шлем, каким-то чудом провалявшийся тут многие годы.
- А ты чего не спишь?
- Как-то не хочется, - глухо отозвалась она.
Элаикс нахмурился.
- Что-то случилось? - он задумался. - Только не говори, что это твой родной город.
Разбойница усмехнулась.
- Это было бы слишком удивительным совпадением. Конечно же, нет. Если не путаю, тут жили кирги - небольшое слабое племя. С нами у них почти не было контактов, кажется, они признали верховенство оберов.
Элаикс присел рядом.
- Им это не помогло.
- Нет. Никому из тех, кто осмелился выступить против Фара, не помогли даже боги.
- Что-то ты совсем расстроилась. Мы еще живы.
- Надолго ли?
Элаикс вздохнул. Такой настрой девушки совершенно не понравился ему.
- До тех пор, пока можем воевать.
- И откуда только в тебе берется вся эта уверенность?
- Ненависть дает ее мне, - убежденно ответил молодой человек. - Я вспоминаю, что именно сделали с моими родными фарийские псы, и кровь в жилах начинает закипать.
- Думаешь, мы оторвались? - сменила тему его собеседница.
- Могли. Нас осталось мало, такому отряду несложно запутать следы.
- А если у них есть маги?
- Уверен, что чары Вариэтры защитят нас.
Эльра скривилась, точно съела кислый лимон.
"Хотя она, наверное, и не знает, что это такое", - невпопад подумал Элаикс.
- Конечно, - буркнула девушка. - Куда уж без этой Вариэтры.
- Согласись, что без ее магии мы не сумели бы покинуть поле боя.
- А где она была, когда мы пришли на это самое поле? Почему она не проверила окрестности?
Элаикс не нашел подходящего ответа - Эльра была права, а вот он ни разу не задумывался об этом. Действительно, отчего колдунья, повелевающая таинственными силами, не смогла распознать ловушку? Маскировка магов империи? Быть может, быть может...
- Не знаю, - неуверенно отозвался он. - Не могу тебе сказать.
- Тогда можешь просто спросить, - раздался из-за спины голос.
Вариэтра, когда она того хотела, могла подойти незамеченной даже к Элаиксу. Вот и сейчас она стояла за их спинами, с насмешкой глядя на изуродованную девушку и своего любовника.
- И давно ты тут? - с неприязнью в голосе спросила Эльра.
- Достаточно, - не спрашивая, приглашения она уселась слева от разбойницы, - чтобы услышать тебя, Рваная. Спрашиваешь, почему я не нашла ловушку? Да потому что не умею.
- А почему ты уверена, что сейчас, когда они знают про тебя, получится запутать преследователей? - с вызовом в голосе, выпятив свою роскошную грудь, спросила Эльра.
- Я не уверена, милая, - неожиданно ласково, настолько, что на щеках девушки проступил румянец, проговорила ведьма. Она протянула руку и коснулась изуродованной щеки разбойницы.
Эльра отвернулась, а ее собеседница звонко рассмеялась.
- Ничего смешного! - окрысилась та.
- Ну, это как сказать. Ты меня забавляешь.
Скрипнув зубами, Эльра рывком поднялась и зашагала прочь. Когда она пропала вдалеке, Вариэтра, внимательно провожающая ее взглядом, проговорила:
- Дам совет, о мой герой. Избавься от этой нервной девки. Она принесет нам неприятности, много неприятностей.
- Я подумаю об этом, - пообещал Элаикс, все подозрения которого улетучились, едва только Вариэтра оказалась поблизости.
Они отдыхали двое суток, дожидаясь разведку, и лишь после этого, удостоверившись, что погоня безнадежно отстала, двинулись дальше, обходя любые поселения и стараясь как можно меньше выбираться из лесов.
Дни сменяли друг друга, и с каждым пройденным шагом заветная цель становилась все ближе. Когда второй месяц осени стал подходить к концу, а по ночам начало примораживать, повстанцы наконец-то добрались до границы. Об этом поведали ошарашенные разведчики, чей доклад был настолько невероятен, что Элаикс сперва ему не поверил и решил исследовать все лично. Оказалось, что ошибки не было - когда он вместе с увязавшимся следом Грантаром добрался до опушки, его взору предстала величественная и пугающая картина: тянущееся и тянущееся открытое пространство, занятое пнями и редким кустарником, и далекая голубая ленточка реки.
Элаикс знал, что деревья с фарийской стороны вырублены, но не догадывался, что на такую глубину.
- Проклятье, - выругался он.
- Что, проблемы? - участливо поинтересовался Грантар.
- Как сказать... - юноша задумался. - Не предполагал, что они вырубят лес на пару миль, но, думаю, мы что-нибудь придумаем. Есть одна идейка.
И, вернувшись назад, он, собрав свою пятерку, в которой убитого Инатара заменила Вариэтра, изложил план столь безумный, что первое время его товарищи думали, будто бы командир шутит. Поняв, что тот убийственно серьезен, они призадумались.
- Жнаешь, это наштолько бежумно, что может шработать, - прошамкал исхудавший еще сильнее, и оттого ставший похожим на скелет, Аладан.
- Да, в этом что-то есть, - согласилась Эльра.
- Угу, - подтвердил Грантар. - Есть наша погибель.
- Соглашусь с юным Крысой, - без своей обычной улыбки поддержал взломщика Философ. - Твой план чрезмерно прост, но и столь же рискован. Он основан на невероятной наглости и точно такой же удаче. Я считаю, что участие в его выполнении чревато для всех нас гибелью.
- А мне нравится, - хищно оскалилась Вариэтра. - И у вас все равно нет идеи лучше, не так ли?
Идеи лучше не нашлось, а потому со следующего утра Элаикс вместе с Аладаном и парой метких ганнорцев засели в засаде возле дороги, ведущей от одного из фортов.
Они были достаточно далеко от укрепления фарийев для того, чтобы туда мог долететь крик, а потому жертва или жертвы, которым в самое ближайшее время пришлось бы познакомиться с безумием Элаикса, могли орать хоть до посинения. Их никто бы не увидел, и не услышал.
Сам план строился на простом предположении: в каждом из фортов возле реки не могло находиться больше одной центурии, потому что в противном случае основной легион терял слишком много людей, которых при необходимости можно было бросить на затыкание варварского прорыва. Точно по той же причине маги - эти немногочисленные, но безумно сильные боевые единицы, как сказал бы Философ, - просто обязаны были находиться под рукой легатов в пограничных городах.
А значит, можно перехватить нескольких фарийцев, а еще лучше - подводу, направлявшуюся на юг, - и, переодевшись в доспехи убитых легионеров, захватить форт. А после этого отряд не только получал несколько дней полноценной передышки для переправы, но и возможность подарить северянам в знак доброй воли оружие и доспехи поверженных врагов, а может, и что-нибудь более ценное.
Сам процесс захвата форта юноша не проработал досконально. Он рассчитывал, что получится подобраться к воротам, сломать их, после чего ворваться внутрь и перебить всех легионеров. Скорее всего, это должно было сработать, и кровавый зверь внутри тимберца радостно урчал, предвкушая новую бойню.
Но ему пришлось потерпеть - три дня не происходило ничего интересного. Зато на четвертый удача наконец-то улыбнулась Элаиксу - по дороге в направлении города медленно колесила телега, в которой сидели трое легионеров. Вопреки ожиданиям юноши они были собранны, внимательно смотрели по сторонам, и ничуть не походили на расслабленных солдат, которые должны с радостью воспринимать возможность убраться подальше от границы. Скорее, они воспринимали происходящее, как серьезную и неприятную обязанность, с которой нужно разобраться как можно быстрее.
В любом случае, их судьба была предрешена.
- Убиваем! - тихо, но яростно прошептал Элаикс.
Лучники вскинули свое оружие, прицелились...
Первая стрела попала вознице в горло - невероятный выстрел, сделанный не иначе как с позволения богов. Вторая даже не задела его напарника. За ней последовали третья и четвертая, и так далее, но это уже не имело значения - легионеры закрылись своими большими щитами, третий пинком вышиб мертвого товарища с места, и сам схватил вожжи, явно намереваясь развернуть телегу и пустить ее назад - к форту.
Одна из стрел попала в маленькую лошадку, впряженную в нее, и та, жалобно закричав от боли, пустилась вскачь.
Все это Элаикс видел, со всей доступной ему скоростью спеша к дороге - он не собирался позволить своим жертвам избежать встречи с богами. Увы, но приходилось действовать осторожно, чтобы не повредить драгоценные доспехи и одежду, а потому пришлось ограничиться двумя кинжалами. И это был правильный выбор.
Когда юноша, бросившийся наперерез, оказался подле тележки, в него тотчас же устремились два пилума, от которых тот с огромным трудом увернулся, а затем он, спружинив от земли, запрыгнул за спины легионерам и, не задумываясь, метнул кинжалы тем в головы.
Уроки Грантара не пропали зря - метательные орудия, брошенные с чудовищной скоростью, моментально убили фарийцев. Да, он должен был беречь доспехи, но только спереди. Вряд ли кто-нибудь со стен форта сумеет заметить вмятину на затылке.
После этого тележку загнали в лес, а все следы боя тщательно скрыли.
Теперь начиналось самое сложное - Элаикс не походил ни на одного из убитых им легионеров, а потому, хотя один из них и был одного с ним роста и комплекции, просто не мог надеть их доспехи. Смуглый тимберец был бы раскрыт еще на подъезде. Оставался запасной план - он должен был укрыться под чем-нибудь, и выбраться наружу только когда телега окажется под стенами. Конечно, они шли на сумасшедший риск - пока подкрепление доберется до форта, все уже будет кончено, но Элаикс был непреклонен, и товарищам осталось лишь подчиниться.
Они обрядили в трофейные доспехи нескольких ганнорцев, сам Элаикс спрятался в телеге под большим щитом, а Вариэтра силой своих чар успокоила раненую лошадку. Город находился в дне пути от форта, а потому внезапное возвращение легионеров просто обязано было встревожить их товарищей и, как ни странно, на это и делался расчет. Была еще одна проблема - в каждом форте просто обязаны были быть почтовые голуби, с помощью которых пограничники доставляли сообщения в случае неприятностей. Но с ними Вариэтра пообещала разобраться своими силами.
Переодетые северяне пустили раненую животину в галоп, а Элаикс, трясущийся под тряпками и укрытый щитом, то и дело бился головой о борта телеги.
- Ничего, бывало и хуже, - прошептал он. - Главное, чтобы сработало.
Сперва он услышал сигнал тревоги, затем крики и приказы остановиться.
- Быстрее откройте! - заорал один из северян, лучше всего говорящий на имперском. - Они за нами!
Спустя несколько мгновений его слуха долетел яростный вой сзади - это оставшиеся бойцы отряда высыпали из леса, изображая наступающих северных варваров.
- Быстрее! - вновь заорал возница.
Элаикс напрягся. Этот миг все решал - фарийцы не были идиотами и вполне могли различить подмену. Если так, то он окажется перед запертыми дубовыми воротами и придется сперва их проламывать, стоя под прицелом десятков луков.
Он затаил дыхание, сжимая рукоять.
- Ну же, собаки, отворите. Дайте убить вас, - шептали губы юноши. - Давайте, давайте...
И боги вняли его молитвам - послышался скрип отворяемых ворот, и юноша напрягся, ожидая условного сигнала. Как только телега окажется внутри, ему предстоит броситься в схватку. Возможно, самую серьезную в недолгой жизни.
Стук колес. Биение сердца. Крики. Брань...
Его чувства обострились до предела. Элаиксу казалось, что он слышит шепот ветра и журчание речной воды. Так это было или нет, он не знал, а спустя мгновение третий ганнорец дал условный сигнал.
- Пора, - прокричал он на тимберском, и юноша стремительно распрямился, выбираясь из своего ненадежного укрытия.
Они оказались во дворе форта. Двое фарицйцев как раз закрывали ворота, к телеге направлялся центурион, а воины на стенах очень удачно заняли боевые позиции. Элаикс не раздумывал - щит отправился в полет на свидание с головой офицера, а сам юноша прыгнул по направлению к воротам, швырнув в одного из легионеров свой топор, и, сорвав с пояса меч и дубинку, со всей силы врезал последней по шлему второго врага. Дерево не выдержало и рассыпалось в щепки, столь кошмарна была сила удара, но и металл подался, вогнувшись глубоко внутрь. Фариец захрипел, и рухнул на землю, а Элаикс, вытянув топор из тела своей первой жертвы, бросился к стене.
- Держите ворота! - заорал он подчиненным, взбираясь по лестнице.
Легионеры, к их чести, отреагировали мгновенно - тотчас же к воротам побежали десятка два закованных в доспехи солдат, и Элаиксу пришлось вступить с ними в сражение. Он увернулся от одного дротика, схватил второй, и направил его в обратную сторону. Не заботясь, попадает или нет, затем толкнул одного из противников, оказавшегося ближе всего, рубанул второго, увернулся сразу от двух коротких мечей, буквально на пару пальцев избежав встречи со смертью, снова ударил, чувствуя, как багровая пелена начинает застилать глаза.
- Да! - заорал он. - Да!!! Дайте мне крови! Еще, больше!
Юноша, почти потерявший рассудок, метался по двору, приканчивая одного противника за другим и лишь с огромным трудом удерживая остатки контроля над своим телом. Боевое безумие вот-вот грозило обернуться самым настоящим помешательством, но ему не было до этого дела, как не было дела и до числа врагов, их жалких палочек, которыми те старались пробить его плоть и их игрушечных клинков. В этот миг Элаикс превратился в настоящее орудие возмездия, находя и убивая каждого, кто встал на его пути.
Ему уже было безразлично, закрылись ли ворота форта, или нет, потому что молодой воин, впервые за долгое время получивший возможность сражаться в полную силу, наслаждался свободой, пьянящим ароматом борьбы и свежей крови. Его уши вбирали крики жертв и их мольбы о пощаде, удесятеряя силы отмеченного демоном.
Неожиданная острая боль нарушила сосредоточенность молодого человека. Он увидел копье, торчащее из живота, рассмеялся, и вырвал его, не думая о том, что рискует своими внутренностями. Однако злоба на тех, кто посмел нанести ему столь страшную рану, сделала свое дело.
Последние крупицы света пропали, потонув в пучине мрака, и сознание юноши померкло...
Сперва была боль. Тяжелая, острая, готовая не просто впиться в тело, но разорвать его железными крючьями. Так прошла целая вечность. Лишь он, его боль, и ничего кроме. Только где-то на самом краю восприятия маячила странная крылатая фигура. А может, это только видение?
Может и так.
И опять боль и холод. Холод и боль! Как же они утомляют!
Неожиданно стало теплее и легче. Знакомо, как же это знакомо! Когда-то давным-давно - или совсем недавно? - это уже было, а сейчас повторяется. Или не было? Было, было!
Он ухватился за эту мысль, распрямляя и распутывая ее, точно клубок ниток. Было. Но когда? Точно, в Раэлине! Он получил тяжелейшее ранение, и валялся без сознания. Эльра еще спасла его, подложив в кровать свою фарийскую подстилку.
В следующий момент точно прорвало плотину - воспоминания хлынули одно за другим, и Элаикс широко распахнул глаза. Он лежал посреди залитого кровью двора в окружении мертвых тел. Неподалеку слышался шум затихающей битвы. Кажется, сражались где-то в здании.
Юноша осторожно провел рукой по животу, затем приподнялся и посмотрел, не веря ощущениям, после чего удивленно присвистнул. Смертельное ранение, которое должно было отправить его на тот свет - дыра, оставленная копьем, больше походила на отверстие от стрелы без наконечника, и продолжала стремительно уменьшаться, уступая свежей плоти. Он весь был покрыт такими вот заживающими царапинами, которые, - тут Элаикс готов был биться об заклад, - еще недавно были самыми настоящими ранами.
Но, несмотря на его невероятное восстановление, тело буквально разрывалось от боли, а слабость была такая, что впору мастерить костыли и ходить, опираясь на них.
- Оклеймался? Быстро ты.
Эаликс резко развернулся к воротам и увидел Грантара, деловито обшаривающего покойников.
- А ты тут что забыл?
- Ведьма сказала, что кто-то должен покараулить тебя, ну я и вызвался.
- А где остальные?
- Там, - он указал на башню, стоявшую посреди обнесенного деревянной стеной двора. - Добивают оставшихся.
- Значит, прошло мало времени, - прошептал Элаикс, и обратился к Грантару. - А ты, я вижу, не горел особым желанием драться?
- А что я забыл посреди рубки? - пожал тот плечами. - Мне здесь интереснее.
Эти слова вызвали на губах Элаикса невольную улыбку. Юноша был верен себе, и никогда не лез туда, где можно было получить чем-нибудь тяжелым по голове. Тимберец до сих пор не был уверен, следует ли крыса за ним из уважения к общему делу, или просто желает раздобыть еще десяток-другой драгоценных камней, которые Грантар удивительным образом находил и прятал после каждой стычки.
- Нашел что-нибудь интересное? - усмехнулся он.
- А то как же, - осклабился Крыса, демонстрируя небольшой камешек цвета солнца. - Янтарь. Видимо, сперли у кого-то, а теперь я сопру у них.
Элаикс осторожно подошел к нему. Весь двор был завален телами, а у ворот их было совсем уж много, причем все три ганнорца, ехавших с ним на телеге, никуда не делись, оставшись тут навеки.
- Долго они держались?
- Достаточно, - кивнул Грантар. - Хотя если бы ты один не нашинковал половину центурии, ничего не получилось бы.
Юноша кивнул, поморщившись от боли, пронзившей голову.
- Проклятье, чем они меня огрели? - он коснулся темени, и понес пальцы к руке.
Они были перемазаны кровью.
- Интересно, это моя?
- Кто знает, - пожал плечами Грантар. - Я уже ничему не удивляюсь. Когда мы ворвались, ты больше походил на кусок мяса, а сейчас вон бодрячок какой.
Элаикс фыркнул.
- Весельчак.
- А что мне - плакать? Или, может, удивляться? Не хочу.
В это время звуки сражения, почти затихшие, сменились топотом множества ног и во дворе оказались его подчиненные.
- Живучий ты шукин шын, - фаркнул Аладан, зажимавший резаную рану на левой ноге. - И вежучий.
- И я рад тебя видеть. Все?
- Да, - вперед выступил Философ.
- Отлично, займитесь ранеными и убитыми, потом приведите все в порядок. Есть ли пленные?
Лысый атериадец нехорошо усмехнулся.
- Парочка нашлась.
- Покажите их.
К нему привели двух легионеров. Оба были молоды, ранены и дрожали от ужаса.
- Стало быть, это все, что осталось от полной центурии, - удовлетворенно проговорил Элаикс.
"Что бы мне с ними сделать"?
Эта мысль была, как ни странно, нова. Раньше он, наверное, просто запер бы их, но теперь...
- Теперь вы не отделаетесь так легко.
Юноша присел перед одним из пленных и увидел, как глаза того расширились от ужаса.
- Боишься меня? - вкрадчиво спросил он. - Это хорошо. Расскажешь все о вашей обороне, и тогда будешь жить.
Пленные рассказали все, что знал. Вообще все. Страшный южанин, ступивший в бой со всем отрядом, и победивший его, а заодно - воскресший из мертвых - мог лишить уверенности в себе даже очень сильных духом людей. Пленные же таковыми, по счастью не оказались.
Выяснить удалось не очень много, но и эти сведения оказались чрезвычайно полезными. Во-первых, каждый вечер на в каждом форте зажигался огонь, которому следовало гореть всю ночь. Да, расстояние между укреплениями было велико, однако пламя все-таки можно было разглядеть.
Во-вторых, каждое утро в город отправлялся голубь, к лапке которого привязывалась тряпочка определенного цвета. Каждый вечер ему на замену прибывал новый голубь, у которой лапка также обвязывалась. И "цвет вечерней птицы", как ее называли солдаты, определял "цвет птицы утреней".
В-третьих, окрестности между фортами патрулировали опытные следопыты, двигающиеся небольшими отрядами и не подчиненные никому, кроме командира легиона непосредственно. Про них пленные ничего конкретного не могли сказать - люди это были скрытные, вроде даже, набранные из местных, желающих получить фарийское гражданство, и служили они на совесть.
Было еще интересное, но главное Элаикс для себя уяснил: у них есть немного времени для отдыха. Его уверенность лишь окрепла, когда в самом форте нашлось три больших лодки, которых как раз хватало для того, чтоб переправиться на другой берег. Он специально покинул пленного, чтобы проверить находки.
- Для чего лодки? - спросил он, вернувшись.
- К северянам плавать. Следопыты время от времени делают это.
- Опять эти следопыты, - буркнул себе под нос Грантар. Буркнул достаточно громко для того, чтобы быть услышанным.
Элаикс улыбнулся. Он узнал все, что хотел.
- Философ, они твои. Можешь выпотрошить, если хочешь, - коротко бросил он, поворачиваясь спиной. - Уберите все следы боя, а потом - отдыхайте. Время у нас есть.
- Но ты же обещал! - дико заорал один из легионеров, которого под дружный хохот потащили куда-то в угол, где прозорливый Бартих уже приготовил большую колоду, топор и несколько ножей.
Элаикс даже не обернулся. Перед его взглядом вновь возникло лицо матери.
- Я соврал, - усмехнулся он.

Глава 11.

Они бежали, точно преследуемые всеми богами и тварями подземного мира. Остановиться Трегоран решил лишь тогда, когда у взмыленных коней пошла пена, да и то лишь потому, что смерть животных замедлила бы их.
Итриада выглядела совершенно несчастной - девушка мало того, что бежала с поля боя, так еще и была повержена противником, который затратил на нее не больше времени и сил, чем на обычную муху. Трегоран пытался объяснить подруге, что опытный фарийский колдун без особых проблем может изжарить добрую тысячу человек, и что она просто невероятно везуча, раз смогла пережить встречу с ним и обойтись без увечий. Помогало не слишком сильно.
Димарох тоже не лучился радостью и оптимизмом. Этот вечно неунывающий человек пребывал в самом дурном расположении духа, которое Трегоран только мог представить - злость, выплескиваемая в пустоту, чередовалась с приступами самобичевания и апатии, когда за товарищем приходилось приглядывать, чтобы тот не бросился на меч.
Трегоран его прекрасно понимал, потому что сам знал, каково это - смотреть, как горит город в котором ты родился, и вырос. Видеть, как захватчики поганят его улицы своим присутствием, и как на этих самых улицах реками льется кровь.
Впрочем, Димарох постепенно приходил в себя, и у Трегорана с каждой пройденной милей крепла уверенность, что друг выкарабкается. Хорошо уже было, что он соглашался есть, пить, спать и скакать. Не меньше радовало Трегорана то, что у него хватило ума взять все свои деньги с собой, а потому вполне можно было рассчитывать на покупку нескольких заводных лошадей. Юноша совершенно серьезно вознамерился как можно дальше убраться от погибающего полиса, потому что прекрасно понимал - его не оставят в покое. Убийство мага империи само по себе - тяжкое преступление. Богоравный Анаториан защищал своих чародеев с яростью взбешенной львицы, если, конечно, те не перечили ему. Хотя и в этом случае имелись варианты. Поместье покойного Маркация являлось лучшим тому доказательством.
В любом случае Трегоран не был настолько наивным, чтобы не понимать - император запретил магию духа не просто так. Юноша, ощутивший всю ее колоссальную мощь, догадывался, что, возможно, монополия на пятую школу и есть источник божественной силы императора.
"Почему нет"? - рассуждал он на привале, когда мрачная Итриада нарезала мясо и ломти хлеба, купленные по дороге в одной из деревень. - "Я выучил несколько простейших заклинаний, всего лишь одно из которых можно применить в бою, да освоил пару трюков, и легкостью убил сильного и опытного мага. На что же способен мастер, достигший совершенства в своем искусстве? А почему нет? Кто знает, может, эта магия способна даровать бессмертие если не телу, то хотя бы духу. К примеру, почему он не может отыскивать похожие тела и вселяться в них, продлевая себе жизнь таким противоестественным образом"?
Он машинально взял предложенную пищу и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Юноша осознал, что подобрался к какой-то тайне, опасной, но оттого лишь более притягательной. Подобрался так близко, как только это возможно для обычного человека.
"Итак", - продолжил он свои умозаключения, и неосознанно подражая Маркацию. - "Возьмем как данность, что некоторое время назад, пускай это будет полтора или два столетия, появился очень сильный и одаренный чародей. Этот титан получил отличное образование, а его Пламя горело очень ярко - без большой силы подобные чары не освоить. Что дальше? А дальше он придумал что-то новое, совершенно свое. Именно так, не иначе - если бы подобные заклинания существовали раньше, кто-нибудь обязательно попытался бы повторить его путь. А раз этого не было, то он был первым. Он придумал нечто, чем не захотел делиться. Что, в общем-то разумно. Если его чары могут продлить жизнь, зачем рассказывать об этом кому-то еще? Лишние противники в борьбе за место под солнцем ни к чему".
Он доел свою порцию, напился воды, справил естественные нужды, забрался на коня, и продолжил путь, совершенно не обращая внимания на окружающую действительность. Захоти Итриада или Димарох сейчас бросить его, не заметил бы!
"Итак, наш гений не собирался делиться ни властью, ни знаниями, ни секретами. Как помешать желающим в этом случае? Ответ прост - подняться на вершины власти и уничтожить все упоминания о знании, делиться которым нет желания. Весь вопрос в том, почему ни фарийцы, ни атериадцы не разобрались в сущности этого "богочеловека", ведь среди них просто обязаны были быть мастера магии духа. Пускай и не такие сильные, но все же"...
Этот вопрос увлек его надолго. Трегоран вертел его и так и этак, но не сумел прийти к какому-либо разумному умозаключению. Максимум, на что его хватило, так это предположить, что серьезно магию духа изучали лишь в разрушенной Ширримской империи, а южные соседи лишь баловались ею, и все-таки подобное предположение выглядело несколько неубедительно.
Впрочем, ничего другого у него не было - не идти же к Анаториану, чтобы спросить у того, как все было на самом деле?
"А значит, будем есть то, что дают", - решил Трегоран и перешел к более насущным вопросам.
Для начала он огляделся - они ехали по проселочной дороге. Солнце еще не начало клониться к закату, и по его положению можно было с уверенностью сказать, что направляются путники на север. Дорога была пустынна, по обеим сторонам ее возвышались оливковые деревья, где-то наверху весело чирикали пташки. Так легко было поверить в то, что в трех днях пути к югу все хорошо, и проклятый полубог не взял штурмом один из древнейших городов в мире...
Кажется, эта мысль пришла в голову не только Трегорану - Димарох неожиданно зарыдал, точно ребенок.
- Проклятый демон! - во всю глотку заорал он, и погрозил небу кулаком. - За что? Что мы тебе сделали?
Больше он не сказал ни слова, отпустив поводья и уткнувшись руками в лицо. Трегоран с Итриадой, не сговариваясь, подъехали к товарищу и одновременно положили руки к нему на плечи.
- Мой город...Я был вдали от его стен столько лет, и вернулся, - рыдал Димарох. - Я вернулся домой... Чтобы увидеть гибель всего... Проклятые фарийцы!
Трегоран слушал, не прерывая. Ему такое было не в новинку - многие рабы по ночам рыдали в своих бараках, проклиная мучителей. Он и сам не один и не два раза плакал, уткнувшись в соломенную лежанку и мечтая о том дне, когда получится освободиться. Свобода пришла, но ничего не изменилось. С самого дня побега он только и делает, что бежит прочь. От преследователей, от фарийцев, от собственного страха.
"Могу ли я помочь Димароху или утешить его"? - задумался юноша. - "Сомневаюсь. Но все-таки, молчать тоже нельзя".
- Димарох, - тихо обратился он к рыдающему актеру. - Поверь, я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой. И я знаю, что не в состоянии унять твою боль. А потому скажу лишь одно: мы еще живы, у нас есть руки, ноги и головы. Мы обязательно найдем способ отомстить.
- Но как? Как? Ты видел, что он сотворил со стеной?
- Видел.
- И что? - Димарох обратил свой яростный взор на юношу, отчего тому стало неуютно.
- Не знаю. Я никогда не столь могучих волшебников. Даже мой учитель не смог бы начаровать нечто подобное. Но я убежден, что пока мы живы, шансы есть. Всегда есть, уж поверь мне!
Анаторианец невесело усмехнулся.
- Я видел твою спину, охотно верю.
Кажется, слова Трегорана возымели действие, и тот продолжал увещевать товарища, пытаясь заставить атериадца взять себя в руки.
- Когда-нибудь я поведаю тебе свою историю. В более подходящее время и в более спокойном месте, а пока же мы должны не терять надежду и убираться прочь.
- Куда?
- Далеко, как можно дальше.
Димарох начал приходить в себя - слезы оказали целебное действие. А так как ум его не утратил прежней остроты, актер почти сразу понял невысказанное.
- За нами отправят погоню.
- Именно.
- Погоню? - удивилась Итриада. - Я не против того, чтобы убить пару южан, но не понимаю, что мы такого сделали?
- Мы, а точнее я, - поправился Трегоран, - убил одного из фарийских магов. Более того, не просто убил, а применил запретную магию. Имперские ищейки, в этом можешь быть уверена, умеют задавать вопросы. Меня сдадут.
- А еще они не дураки, - добавил Димарох. - По нашему следу пустят как минимум трех колдунов, ведь когда выяснится, что ты не атериадец и не фариец, у кого-то случится истерика. Проклятый монстр ревностно следит за тем, чтобы никто не мог сравниться с его любимыми игрушками.
Трегоран, которого совсем недавно посетили схожие мысли лишь улыбнулся и кивнул.
- В любом случае, нам нужно как можно скорее разжиться запасными лошадьми. Война сюда еще не добралась, а может и полностью минует север страны - не удивлюсь, если полисы севера действительно продались императору, - а значит, у нас есть шанс в ближайшем городе разжиться припасами.
Димарох согласился. Его истерика окончательно прошла и о терзаниях актера говорили лишь опухшие глаза, да осунувшийся вид.
- Именно. Но нам все равно придется быть предельно осторожными. А поэтому в город я пойду один.
- Уверен?
- Да. Сейчас мы едем по тракту, ведущему в Марполис, я бывал в нем раньше. Прибудем через полдня.
И они двинулись в путь. Всю дорогу Трегоран напряженно думал. Ниточка, за которую юноша потянул, стремительно распутывалась, обрастая все новыми идеями.
"Допустим, мои рассуждения верны и император - сильнейший маг духа. Что из этого следует? То, что если я хочу противостоять ему"... - от одной только этой мысли юношу обдало холодом, но он заставил себя подавить страх. - "Я хочу противостоять ему! Ради этого я пошел на все. Я один?", - мысль мелькнула, отозвавшись головной болью, и тотчас же пропала, придавленная другими - более насущными. - "Ладно, не отвлекаться. Я хочу противостоять императору, несмотря на то, что до смерти его боюсь. И я не отступлю. Значит, нужно как-то понять, в чем его слабость. Верно? Верно. А для этого придется найти хотя бы несколько книг по магии духа. Проблема в том, что я не знаю, как это сделать. Да что я, никто не знает! Богоравный очень умело стер все следы древней магии, до которых сумел дотянуться. Но ведь империя добралась не до всех стран, значит"...
Лошадиное ржание прервало его мысли. Им навстречу на телеге ехало несколько человек.
- Приветствуем, путники, - обратился один из них - высокий седовласый мужчина в хорошей одежде.
- И тебе здоровья, достойный, - поздоровался в ответ Димарох.
- Куда путь держите?
- В город, хотим купить лошадей взамен этих. Не подскажете, спокойно ли у вас?
- Спокойно, - крестьянин сразу понял, о чем идет речь. - Фарийцы бьют надменную Батерию. И я скажу тебе, поделом им.
Трегоран в ужасе уставился на Димароха, он думал, что тот сейчас выхватит меч и прирежет наглеца, но актер оказался человеком воистину опытным и талантливым, и на его лице не отразилось даже тени истинных чувств. Напротив, он весело рассмеялся и произнес:
- Верно говоришь, достойный. Кому, как не мне, уроженцу солнечной Разилии знать об этом. Пускай Фар проглотит Батерию, и не подавится, я буду только рад.
Эти слова убедили встречных, и каждая группа поехала по своим делам. Когда телега скрылась, Димарох выругался. Страшно, зло, вкладывая в брань всю свою ярость и обиду.
- Проклятые слизни, - шипел он, точно змея. - Когда юг падет, император повернет свою армию на север! Он не для того пересекал горы, чтобы подарить главенство в Атериаде кому-то еще. Эти идиоты не понимают, что мы - свидетели последних дней свободы. Когда придет империя, будет уже поздно.
Он помолчал.
- Хотя о чем это я? Империя пришла.
- Она уйдет, - уверенно проговорил Трегоран. - Никуда не денется, а вы останетесь.
Димарох грустно улыбнулся.
- Когда это будет?
- Очень даже может быть, что скорее, чем кажется.
Идея в голове Трегорана наконец-то сформировалась полностью и он спрсоил:
- Скажи, есть ли в мире библиотеки, равные Батерийской?
Актер удивился настолько, что на миг потерял дар речи.
- Ты хочешь читать?
- Не совсем, - Трегоран в двух словах пересказал свои мысли.
- Хм-м. - Димароху определенно понравился ход рассуждений молодого чародея. - Может, ты и не прав, а может и прав. Но даже если ошибаешься, возможности запретной магии действительно поражают. Столь сильный чародей как ты, освоив десяток сильных заклинаний духа смог бы совершить многое.
Он улыбнулся - на этот раз искренне, по-настоящему, скинув наконец-то маску.
- Друг мой, у нас действительно появилась цель. Ради этого стоит жить и бороться.
- Ага, - поддержал его Трегоран, польщенный доверием опытного друга. - Так что там с книгохранилищами?
- Дай подумать, - наморщил лоб Димарох. - Конечно же, самая великая библиотека находится в Фаре. Император, точно сорока, дорвавшаяся до сверкающих безделушек, стащил туда все интересные ему книги. Библиотека Батерии считалась второй, но можно быть уверенным, что в ближайшие месяцы ее выпотрошат, чтобы пополнить столичные собрания.
- Та-ак? - Трегоран уже видел, что актер что-то задумал, юношу охватил азарт.
- Понимаешь, какая штука. Все остальные библиотеки цивилизованного мира и близко не подобрались к ним. Однако, - тут он хитро сощурился. - Есть еще мир варварский. Поговаривают, хотя никто не хочет верить, что библиотека императора селианцев превосходит даже фарийскую.
- Говорят?
- Селианцы не очень-то жалуют пришлых, - пожал плечами актер. - Если только те не могут предоставить им что-нибудь полезное.
- Например?
- Например, стихийную магию, которой те не владеют, - он выразительно посмотрел на Трегорана. - Понимаешь мою мысль?
- Прекрасно, - ухмыльнулся юноша. - Благодаря дару я получил доступ к книгам Батерии, так почему же не предположить, что он откроет ворота селианской библиотеки?
Они оба дружно рассмеялись, сопровождаемые недоуменным взглядом Итриады.
- Хотите на восток? - переспросила она.
- Да. Это не только возможность убраться как можно дальше от ищеек богоравного, но еще и шанс отыскать древние книги. Если они, конечно, существуют.
Девушка покачала головой.
- Вы все усложняете. Надо остаться и убивать врагов до тех пор, пока те не кончатся.
- Мы кончимся раньше, - резонно заметил Трегоран. - И я уже говорил, что не держу тебя силой. Ты и так сделала для меня столько, что я просто не имею права требовать у тебя пересечь море и отправиться на восток.
Девушка фыркнула.
- Ты так думаешь. Я не считаю, что долг отдан.
- Вот и отлично, - улыбнулся ей чародей. - Раз то, то вперед, на восток!

***

Сказать "на восток" было куда проще, нежели сделать это. Для начала путникам требовались кони и припасы. С этой проблемой, как Димарох и обещал, разобрались на удивление быстро - актер спокойно купил коней, еду, овес и все, необходимое в дальней дороге. Это изрядно опустошило запасы беглецов, но выбора у них не было. Распределив вещи так, чтобы на каждой лошади было навьючена часть поклажи, они продолжили двигаться на северо-восток, к Гилисии - крупному порту, в котором можно было попробовать сесть на корабле. Двигались быстро, не тормозя и почти не останавливаясь. Да, страшной спешки первых дней уже не было, однако из этого не следовало, что опасность миновала.
На каждом привале Трегоран покидал свое тело и бесплотным духом странствовал по округе, стараясь заметить следы погони. Так как в призрачной форме он мог оборачиваться птицей, летящей быстрее даже едущего на коне человека, юноша забирался на два-три дневных перехода и возвращался до того, как его телу начинала угрожать опасность. Трегоран преследовал две цели. Во-первых - проверять обстановку вокруг. Во-вторых - набираться сил. Каждая тренировка делала его чуть-чуть сильнее и опытнее.
И уже на шестой день с момента бегства из Батерии его прозорливость принесла плоды - Трегоран обнаружил отряд. Всадников было почти два десятка человек. Все - хорошо вооруженные, с запасными лошадьми. Они отставали на три дневных перехода и юноша, заинтересовавшись, подлетел ближе, чтобы понаблюдать.
На первый взгляд не было ничего не обычного - люди, как люди, пускай и при мечах. Подобным никого не удивить - время такое. Однако эти воины насторожили юношу, который прекрасно знал, как выглядят фарийцы и чем они отличаются от жителей иных стран. Когда же он на следующий день попытался найти отряд, то не сумел этого сделать. Как будто кто-то не позволял его духу посетить одно место, заворачивая его в сторону, причем это происходило, с какой бы стороны он не пытался пробиться. Точно невидимый плащ укрыл странных людей, не давая молодому чародею взглянуть на них еще раз. Не нужно было рождаться гением, чтобы понять, с чем они столкнулись! Сомнений не оставалось - их преследуют.
Более того, очень скоро Трегоран убедился, что этот отряд не единственный - дороги, ведущие к побережью, наглухо были перекрыты заслонами, сплошь состоящими из атериадцев. Магов среди них почти не было, но Трегоран не сомневался - колдуны не понадобятся. Зачем? Описание беглецов можно переслать почтовой птицей и приказать исполнить повеление богоравного Анаториана, а значит, можно было и не мечтать о корабле. Фарийцы не были дураками и легко догадались, что их жертвы мечтают как можно скорее пересечь море.
Выбора не было - пришлось подгонять коней и двигаться на север, к Степи, в которой не получится укрыться, к границе Мертвых земель. Их загоняли. Не спеша, умело, зная, что жертвам некуда деваться и те не смогут вырваться из смертельных объятий преследователей.
В города и деревни Трегоран с товарищами больше не совались, так как никто не знал, что еще предусмотрел император и с какой готовностью местные власти побегут исполнять его приказы. Хорошо хоть во время движения удавалось время от времени подстрелить дичь или украсть что-нибудь съедобное, а потому запасы беглецов даже увеличивались. К сожалению, хорошее на этом заканчивались - Трегоран каждый вечер лихорадочно искал лазейку, но ее не было. Они скакали по шестнадцать часов без перерыва, но преследователи, казавшиеся двужильными, не отставали. И, как будто этого мало, две лошади начали хромать, и их пришлось бросить. Теперь можно было забыть о попытке сбежать через Степь. Фарийцы с легкостью могли догнать троицу, оставив, к примеру, половину отряда без скакунов и взяв всех заводных, чтобы менять тех постоянно.
Но сыны Вечного города не торопились, они действовали наверняка, желая исключить малейшую ошибку - в этом Трегоран тоже был уверен. А потому расстояние в три или два дневных перехода все еще сохранялось. Юный чародей не знал, как фарийцам удалось так точно определить их местоположение. Скорее всего, сперва узнали у торговцев, где беглецы покупали припасы. А потом? Видимо, следили, высвобождая души.
Да, он ставил барьер, но что, если эти маги умеют его обходить? Или знают еще какие-нибудь приемы? Скорее всего, именно так и было. И чувство собственной беспомощности лишь сильнее давило на юношу.
К концу второй недели этой бешеной скачки холмы Атериады остались позади, уступив место бескрайнему травяному морю Великой Степи.
- Что будем делать? - спросил Димарох на их небольшой стоянке.
Он был изможден, заметно похудел, оброс, и вообще выглядел не самым здоровым человеком, однако держался на удивление стойко, подбадривая в меру сил и возможностей Трегорана, который находился на грани паники.
Юноша ясно осознавал, что у них осталась лишь одна возможность, но даже мысли о ней приводили его в ужас. И не его одного, именно поэтому трое друзей, точно сговорившись, оттягивали решение вопроса.
- Так что? - Димарох внимательно посмотрел на него. - Друг мой, я знаю, о чем ты думаешь. Озвучь же свои мысли.
- Их больше нас, - неуверенно заговорил юноша. - Они сильнее, некоторые владеют магией духа. По их приказу на трактах выставлены заслоны, а даже если мы и прорвемся через них, сомневаюсь, что сможем хотя бы в одном порту найти корабль. Мы можем попытаться уйти в Степь...
- Не выйдет. Кони не выдержат. Они загонят нас, точно волков.
- Значит? - Димарох был совершенно спокоен.
- Значит, мы должны прорваться через Степь! - упрямо повторил Трегоран.
Одна только мысль о движении в Мертвые Земли приводила его в состояние, близкое к ступору.
Повисло молчание. Даже Итриада перестала заниматься своим любимым делом - заточкой бритвенно острого меча.
- Ты уверен? - в голосе девушки не было страха.
- У нас нет выбора.
- Они будут нас ждать.
- Значит, убьем всех!
- Хорошо, - легко согласилась северянки, и вернулась к своему занятию, продолжив водить бруском по железу.
Трегоран вздохнул. Вот бы и ему толику уверенности своей бесстрашной спутницы. Иногда молодому человеку казалась, что Итриада просто не способна испытывать страх. Возможно, так и было. Если бы только одной храбрости было достаточно...
Но Димароху этого было недостаточно.
- Трегоран, ты знаешь, что не прав, - произнес он. - Итриада тоже знает, но она не станет произносить такое вслух, я же скажу.
- Итриада? - юноша метнул быстрвй взгляд на северянку.
Та демонстративно отвернулась.
- Итриада! - повторил он с нажимом в голосе.
- Мы погибнем, если попробуем проскочить, - со вздохом в голосе произнесла она.
- Откуда ты знаешь? Ты же не можешь отправлять свой дух в путешествия!
- Зато могу отправиться в разведку, - огрызнулась она.
Это было правдой - несколько раз девушка отрывалась от группы, чтобы лично проверить ситуацию. Один раз она пропала на целых три дня, и вернулась, когда Трегоран с Димарохом были уже готовы отправляться на безнадежные описки. Ее одежда была заляпано кровью, на поводу шел незнакомый конь, на круп которого Итриада навалила изрядное количество мешков с добычей, однако новости, принесенные разведчицей, оказались неутешительными.
- Может быть, мы опережаем их.
- Ты и сам в это не веришь.
"Не верю. Но это не повод лезть в неизведанное"! - с горечь подумал Трегоран.
- Друг мой, люди возвращались из Мертвых Земель.
- Не все и не всегда.
- От императора мы не вернемся точно, - резонно заметил актер. - Он сильно разозлился, раз устроил такую облаву.
И это тоже было чистой правдой.
Трегоран до крови прикусил губу. Его друзья хотели лишь добра, они понимали, что выхода нет, и пытались воздействовать на его разум, который в настоящий момент плескался в бульоне из страха, смешанного с отчаянием.
"Но все же, все же... Все же они правы", - думал он. - "В Мертвых землях есть шансы. Южнее - нет".
- Хорошо, - Трегоран вымученно улыбнулся. - Мы попробуем спастись, пройдя через проклятые земли.
На следующий день они поднялись до рассвета и двигались почти восемнадцать часов, смещаясь исключительно на север. Решение было принято и любые сомнения могли лишь помешать. Трегорану было невероятно страшно, однако он упрямо заставлял себя думать о хорошем. Например, о том, что получится проскочить по самой границе Мертвых земель, не познакомившись с прелестями этого проклятого места. Быть может, преследователи попросту испугаются следовать за ними.
Чтобы хоть немного развеяться, он попросил Димароха немного рассказать о Селианской империи, про которую почти ничего не знал. Актер с радостью исполнил его просьбу, и заговорил.
- Итак, друг мой. Первое, что следует понимать в отношении жителей востока, так это то, что они варвары, не верующие в истинных богов. Они поклоняются своему идолу, которого называют Дарителем жизни. Однако не стоит считать их кровожадными дикарями, погрязшими в невежестве и питающимися кровью павших врагов своих. В империи правят двенадцать великих домов, и после смерти императора самый достойный муж одного из этих домов занимает место владыки, отправившегося по дороге вечности. Конечно, это не самая просвещенная форма правления, однако для столь крупного государства, мнится мне, другая и не подойдет.
- Крупного?
- Да. Селианская империя, как поговаривают, раза в два крупнее фарийской. Если бы они не были так слабы на море, то у богоравному засранцу, - тут Димарох зло усмехнулся, - стало не до смеха.
- А что значит - избирают императора? Разве власть не должна переходить от отца к сыну?
- Не в случае селианцев. Жители востока странные. Они считают, что император - всего лишь первый, среди равных. А потому, когда старый правитель умирает, его место занимает другой - избранный заново, но я об этом уже говорил. Как жители моей любимой Атериады выбирают городской совет, так знатные селианские дома определяют императора. Простой же люд в империи низведен до состояния скотов, коими, безусловно, они, как и все жители восточных сатрапий и являются.
Итриада, слушавшая внимательно, неожиданно спросила:
- На что следует обращать внимание?
- Отличный вопрос, - тут же понял ее актер. - В первую очередь следует знать, что у селианцев нет свободных людей. Каждый служит кому-нибудь.
- Все рабы? - удивился Трегоран.
- Нет. Слуги. Это большая разница. Если господин плох, слуга может уйти. Раб - никогда.
- Если не сбежит.
Димарох заглянул в глаза юноше и кивнул.
- Если не сбежит, да.
- Значит и нам придется стать слугами?
- Конечно. Если повезет, то самого императора.
- Расскажи про их воинов, - попросила Итриада, по-настоящему заинтересовавшаяся народом востока.
- Изволь, дочь барса. Как я говорил, их корабли плохи. Пехота - тоже. Ее набирают из крестьян. Пехотинцев много, но толку от них почти нет. Это вам не железные фарийские легионы или фаланги моих родных городов.
- Почему же тогда их не завоевали? - спросила северянка.
Трегоран знал ответ на этот вопрос, но ему тоже было интересно услышать ответ атериадца, жителя страны, которая столетиями воевала с восточными соседями.
- Конница, - даже не выговорил, а благоговейно выдохнул Димарох. - На свете просто нет всадников лучше, чем селианцы. Говорят, что их благородные рождаются в седле, в нем живут и в нем же умирают. Ни один народ не способен так скакать и так стрелять на скаку. Один раз в жизни я видел, на что способен селианский всадник, и, поверьте, ни за что не хочу оказаться в армии, противостоящей им. Осадные машины, магия, стрелы с дротиками - все будет бесполезно. Их луки бьют на добрых триста шагов. Селианцы, если это нужно, просто рассыпаются по полю боя, закидывая врагов стрелами, с легкостью избегая прямых стычек. Они могут так сражаться даже не часами, а днями, уводя врагов все дальше и дальше вглубь страны, ослабляя тех и не давая ни мига передышки. Рано или поздно даже самые стойкие падут. Не под градом оперенной смерти, несущейся с высот, так от изнеможения.
- Ты говорил, что у них большая библиотека. Империя сведуща в науках?
- Да, насколько я знаю. У них есть свои инженеры и поэты, врачи и богословы. Тут селианцы ничем не отличаются от нас. Извини, Итриада, - он повернулся к девушке, - но варварами их называют исключительно из-за непонятного языка, они - не дикари. Жители востока даже близко не похожи на обитателей севера, строящих деревянные города и одевающихся в шкуры животных.
Северянка гневно сверкнула глазами и произнесла:
- Мы многого не умеем, но это не делает нас зверьми.
- Конечно. Просто нужно понимать, что Селианская империя - древнее, возможно - древнейшее государство в мире. Мы воевали с ними, когда ни о Фаре, ни о Тимберии, ни о Таверии даже слышно не было.
Эти разговоры позволили немного развеяться и скоротать время. Однако ни на секунду Трегоран не забывал, кто сидит у троицы на хвосте, и маленький отряд нещадно погонял лошадей, стараясь если не увеличить отставание преследователей, то, хотя бы, сохранить дистанцию.
И все же, она сокращалась. Да, Трегоран не мог видеть фарийцев, укрытых чарами, зато замечал отдельных людей, выходивших из-под защиты чародеев, к тому же достаточно точно научился определять место, вокруг которого возводился барьер.
Когда вдалеке замаячил мрачный серый пейзаж Мертвых земель, разрыв сократился до половины дня, и беглецам приходилось то и дело оборачиваться, чтобы проверить - не несется ли за ними галопом десяток всадников. Те не спешили, уверенные в собственной безнаказанности и этим стоило воспользоваться.
Фарийцы так были уверены в том, что их жертвы предпочтут пленение неизбежной и мучительной - как они полагали - гибели, что не озаботились поставить прикрытие у границы. А ведь они могли бы! Трегоран был совершенно уверен в этом.
Скоро выяснилось, что прикрытие все-таки было. Да именно так. Было...
Растерзанные дела они нашли, приметив воронье, слетевшееся, наверное, со всей округи.
Десять человек, причем один из них - без сомнений маг. Все атериадцы - видимо, их послали сюда из ближайшего полиса. Все вооружены и на конях. Мертвые животные валялись неподалеку.
- Проклятье, что это могло быть? - потрясенно спросил Димарох, рассматривая страшные раны. - Великий Зирис громовержец, кто их так?
Итриада присела над ближайшим покойником - залитым кровью мужчиной с разорванным животом и застывшим в глазах выражением ужаса.
- Что скажешь, дочь барса? Какие чудовища могли совершить подобное?
- Это сделали не монстры, а люди, - уверенно проговорила девушка.
- Ты не ошибаешься?
Она смерила Димароха холодным взглядом, и обернулась к Трегорану.
- Южанин, смотри.
Трегоран, сдерживая рвотные позывы, слез с коня и подошел к ней. Девушка оказалась права - он не один раз видел подобное.
- Итриада не ошиблась, посмотри на края раны. Били мечом.
- Благодарю, друг мой, не испытываю желания, - поморщился Димарох. - Интересно, кто же мог убить их всех?
Времени у беглецов было в обрез, преследователи могли узнать о том, что в ловушке, которая должна была вот-вот захлопнуться, появилась брешь, и ускориться. Однако никто не хотел лезть в неизвестность, а потому Димарох с Трегораном занялись лошадьми - есть ни у кого не было сил, - а Итриада, умеющая читать следы, решила проверить округу.
Вернулась девушка довольно скоро, и выглядела она совершенно обескураженной.
- Если тут и были воины, то они ушли под землю, - сообщила она.
- Как это?
- Никаких следов. Только эти, - она указала на покойников. - Как будто они дрались друг с другом.
Трегоран с Димарохом переглянулись.
"Как же не хочется лезть туда", - с тоской подумал Трегоран. - "Но если не полезу, то меня ждет участь еще страшнее. А может, повернуться к врагам лицом, и драться"?
Он невесело усмехнулся.
"Ну да, такой герой как я с легкостью перебьет толпу сильных и опытны чародеев, а актер на пару с варваркой-северянкой зарежут десятка три воинов, конечно. Выхода нет. Нет выхода"... - Эта мысль давила на него, точно мельничный жернов. Нет выхода, но он есть. Один. - "Надо бы как-нибудь подбодрить Димароха с Итриадой, а то они тоже приуныли. Но что я могу сделать?"
Юноша задумался, подбирая нужные слова. Наконец, у него что-то получилось. Он постарался принять уверенную позу и нацепить на лицо маску уверенности.
- Что ж. Назад нам путь заказан, - продекламировал Трегоран, - а значит, идем вперед. Нет смысла бояться, подумайте лучше, какой славой мы окружим себя, если перейдем Мертвые земли?
Димарох вытаращился на него, а потом захохотал.
- Друг мой, я вижу, что ты следил за моей актерской игрой, но умоляю, больше не делай так, а то я умру со смеху.
Итриада тоже улыбнулась.
- Соглашусь.
Некоторое время они смеялись, а потом вновь забрались на коней, и пустились вскачь.

***

Граница с Мертвыми землями заслуживала своего названия. Она была гранью. Чертой между жизнью и смертью. Степь - желтеющая в осенних лучах, напоенная жизнью, обрывалась, точно кто-то срезал ее ножом. С другой стороны росла лишь невысокая бесцветная трава, чередующаяся с темными камнями и невысоким голым кустарником. Казалось, что кто-то могущественный выпил из этого места все цвета и краски, оставив лишь серый и черный.
Ни деревьев, ли листвы, ни насекомых.
- Интересно, найдем ли мы там воду? - задумчиво проговорил Димарох, а затем невесело усмехнулся. - Хотя, скорее всего в этом месте мы отыщем лишь свой конец.
- Будем надеяться на лучшее. - Трегоран старался говорить спокойно, но его голос предательски дрожал. Он спустился с коня и стоял перед самой границей, глядя вперед.
"Вода, еда, топливо. Ну, мы сможем жечь кусты, а вот с водой и пищей будет тяжело. Хорошо, что вчера проезжали мимо ручья". - Да, им повезло встретить небольшой степной родник, воду из которого беглецы предусмотрительно налили во все целые емкости. - "Косуля также была полезна, мяса нам хватит на неделю, если экономить. А что дальше"?
Он вздохнул, осознавая, что из последних сил пытается оттянуть неизбежное. Юноша улыбнулся.
"Глупо бороться судьбой. Уйти от нее не получится".
Он занес ногу и решительно - откуда только силы в себе нашел? - переступил черту, ведя на поводу своих коней. Затем сделал еще шаг, и еще, и еще один. И вот, он и его конь внутри.
Трегоран оглянулся. Ничего не изменилось, страшные монстры не бросились на него, дабы растерзать и испить свежей крови. Ветерок все также трепал волосы, а начавшее свой спуск солнце - приятно грело кожу.
Земля, как земля.
Юноша повернулся. Он чувствовал себя неуверенно, ему было страшно, однако - это Трегоран понимал отчетливо - он еще дышал, а сила, струившаяся внутри, никуда не делась. Значит, жить можно.
- Давайте, - махнул он рукой товарищам. - Идем, и да хранят нас боги.

Глава 12.

Голова раскалывалась так, что хотелось провалиться сквозь землю. Элаикс застонал и с трудом разлепил глаза. Это было большой ошибкой - мир вокруг закружился и понесся вскачь, а желудок прыгнул к горлу, и молодой воитель едва не расстался с его содержимым.
Он застонал.
Пожалуй, не стоило расслабляться вчера.
- Вот только кто же знал, что я так упьюсь? - простонал он.
Сложно было поверить в то, что воин, за считанные дни избавляющийся от колотых ран и способный проломить кулаком человеческую грудную клетку, будет страдать от банального похмелья.
- Правильно, никто.
А мучения, которые сейчас испытывал Элаикс, было очень сложно передать словами. Нет, не нужно им было трогать фарийские запасы вина. Оно оказалось невероятно крепким.
- И зачем этим псам такое вино? - процедил он, силой воли заставляя тело повиноваться.
"Одна нога, вторая. Рука. Так, а где ее товарка? Вот она".
Дальше процесс пошел лучше. Сперва удалось встать на колени, упираясь руками в землю. Затем - с огромным трудом подняться. Все кружилось и вертелось - и это при закрытых-то глазах!
Приняв горизонтальное положение, Элаикс наконец-то решился повторить попытку и чуть-чуть разлепил веки. На этот раз свет не причинял столько неудобств, поэтому юноша позволил себе приоткрыть глаза. Подождал немного и, наконец, полностью открыл их, затем набрал полной грудью свежего утреннего воздуха и огляделся.
Его отряд представлял собой жалкое зрелище - заблеванные, покрытые грязью и кровью люди валялись во дворе форта прямо там, где хмель взял над ними верх.
- Не нужно нам было пить, - просипел он, ища хотя бы что-нибудь отдаленно напоминающее воду.
- Не штоило, - отозвался знакомый голос.
Аладан сидел возле небольшого бочонка и жадно хлебал из него. Элаикс с большим трудом подошел к воину и калека протянул товарищу кружку. В ней оказалась чистейшая вода.
Юноша с жадностью влил в себя сперва одну, потому другую, а затем и третью кружку и лишь после этого ему стало немного лучше.
- Живой?
- Угу. А остальные? Все спят?
- Грантар на штене. Твоя баба где-то внутри. Оштальные ужралишь, - он фыркнул. - Шлабый народеш пошел. Не могут одну попойку перенешти.
Гладиатор налил себе еще воды, выпил, пару мгновений задумчиво смотрел куда-то вдаль.
- Шлушай, надо нам было валить еще вчера.
Элаикс удивленно хмыкнул.
- Ты боишься?
- Опашаюшь.
- Чего? Фарйские легионы далеко, преследователей мы сбросили с хвоста еще добрую неделю назад. Сегодня отдохнем, наберемся сил, после чего перетащим лодки и спокойно переплывем реку.
Старый воин хмыкнул, но возражать не стал, вместо этого он поднялся и пошел на стену, бросив напоследок:
- Шофшем ты ш этой ведьмой рехнулшя.
Элаикс тотчас же побагровел от злости. Да, именно Вариэтра предложила передохнуть в фарийском форте.
- Она сказала, - с нажимом проговорил юноша, тотчас же поморщившись от вспышки головной боли, - что бояться нечего. Значит, так и есть.
Аладан резко обернулся. На сей раз, на его лице не было обыкновенного флегматичного выражения. Он смотрел на Элаикса резко, цепко, точно пес, готовый сорваться с цепи.
- А она што, штала самым шильным колдуном в мире? Тогда почему ж мы удираем от фарийшев, а не наоборот?
Элаикс открыл рот, но не нашел, что ответить. Аладан еще раз хмыкнул и побрел прочь, туда, различался силуэт Грантара.
- Еще один, - зло прошептал Элаикс. - Вот пусть и сидят рядышком, два паникера.
Да, Грантар принял предложение передохнуть на этом берегу с самой настоящей истерикой, и от переправы его остановила только нехватка сил - он не смог дотащить лодку до берега, а потому вернулся. Если бы сумел, юноши не было бы тут еще прошлым вечером.
Лагерь, меж тем, оживал - то тут, то там слабо стонали люди, кто-то начинал подниматься, кого-то рвало. Элаикс поморщился и отправился искать Вариэтру.
Колдунья нашлась легко - она отдыхала от забот в комнате центуриона - неплохо и со вкусом обставленном помещении, в котором нашлось место самой настоящей кровати.
Элаикс тотчас же ощутил прилив желания и, скинув одежду, забрался под медвежью шкуру, прижавшись к своей женщине. Та, не открывая глаз обхватила юношу руками и улыбнулась.
- Мой герой наконец-то проснулся? Не думала, что великие воины так легко написаться. Может быть, я еще чего-нибудь о тебе не знаю?
Он рыкнул и сгреб Вариэтру в охапку. На этот раз она соизволила взглянуть на него.
- Какой ты нетерпеливый, мой южный лев, - колдунья внезапно изогнулась и вцепилась юноше в шею, но не очень сильно, скорее так, чтобы доставить ему удовольствие.
- А ты все также горяча, моя северная рысь, - в ответ прошептал он.
Долгое время он лежал, гладя ее голую спину, и не думал ни о чем. Похмелье как рукой сняло - Элаикс даже подумал, что Вариэтра постаралась, чтобы любовник не отвлекался от главного, - и сейчас юноше было по-настоящему хорошо.
- Вот бы лежать так вечно, - тихо проговорил он.
На этот раз северянка его услышала. Она засмеялась - звонко, задорно, заразительно.
- Увы, мой дорогой герой, но ты сам не знаешь, о чем говоришь. Сутки бездействия, и ты изведешься от тоски, словно волк, запертый в клетке, - Вариэтра лукаво улыбнулась и немного приподнялась, обнажив свою роскошную грудь. - Нет, гепард.
Это сравнение так понравилось юноше, что он игриво зарычал, придвинувшись к своей любовнице, но его поползновения были прерваны неожиданным и самым грубым образом - снаружи раздались истошные вопли, а затем звуки, ошибиться в которых было невозможно - звон обнажаемого оружия.
Элаикс вскочил, за несколько мгновений оделся, и вооружился.
- Стой! - крикнула ему Вариэтра.
- Что такое? - обернулся он.
- Ничего, - ответила колдунья, внимательно посмотрев на него. - Ничего.
Он не стал придавать значения ее словам и, перепрыгивая через несколько ступенек, понесся наружу. Форт походил на растревоженный муравейник, в который кто-то ткнул палкой. Северяне орали, бегали, хватались за луки и копья, но делали это настолько бестолково, что разобраться в ситуации было решительно невозможно.
Молодой воин взлетел на стену, где уже находились его оставшиеся офицеры, и замер с раскрытым ртом. К форту медленно, но неотвратимо приближались фарийские отряды. Их было много - центурия как минимум. Может, больше.
- Проклятье, что они тут забыли? - удивился Элаикс.
- Нас, - мрачно отозвался Грантар, отходя от стены. - Не знаю, как вы, а я пошел к реке. Кто со мной?
На этот раз возражающих не было.
Элаикс, проклиная себя за глупость, слетел вниз, схватил сразу две лодки, - хорошо хоть их додумались вытащить наружу! - и заорал подчиненным:
- Все к воде!
Почему-то в этот момент он даже не подумал обернуться, и проверить, где Вариэтра. Каким-то шестым чувством Элаикс осознал, что с колдуньей все в порядке, а вот у него серьезные проблемы. И еще ему было очень обидно от осознания простой истины - это бегство стало самым позорным в череде непрерывных отступлений этого лета. Утешить тут могло разве что то, что он до сих пор жив и может сражаться, однако, сложно было сказать, сильно ли подобное могло порадовать.
Форт располагался на небольшом холмике, прямо возле реки, а потому сперва Элаикс решил, что они все сумеют переправиться через нее на глазах у взбешенных имперцев, но все было не так просто. Вчера, когда было время, он не разобрался в деталях. Не понял, почему Грантару пришлось бросать лодку. Да, водная гладь была рядом - стоит только рукой подать, однако не было и речи, чтобы спуститься с высокого и крутого берега прямо тут. Фарийцы знали, где лучше размещать укрепление, чтобы его нельзя было сразу атаковать с реки, но можно было помешать высадке варваров. Спуск к воде размещался в паре сотен шагов и отлично простреливался скорпионами, размещенными на стенах. Вот только бежать к нему с лодками было не слишком удобно.
И все же, они были очень близки. Наверное, приди по их души не фарийцы из пограничных легионов: опытные, тертые, знающие местность и своих врагов, все сложилось бы иначе. Но, увы, им не повезло. Из леса появились всадники. Много всадников в доспехах империи, которые стремительно двигались наперерез отступающим северянам. Было очевидно, что их цель - не позволить добраться до спуска к воде с этой стороны форта. Со стороны ворот.
Решение пришло будто бы само - Эаликс круто развернулся и понесся обратно, огибая форт, чтобы добраться до второго спуска. Он был уверен, что его фарийцы, превосходно просчитавшие действия беглецов, не перекрыли.
- Кто хочет жить, быстрее! - заорал он. - Спасение в ногах!
С этими словами Элаикс прибавил ходу, понимая, что большая часть людей, а может, даже все, не успеют спастись, оказавшись между молотом фарийской пехоты и наковальней конницы.
Но он все равно не остановился, не промедлил ни на единый миг. Собственное выживание было сейчас важнее.
"С Вариэтрой все будет хорошо, а мне, чтобы мстить, нужно не погибнуть"!
Юноша и сам не понял, когда же пропала его забота о товарищах. Скажи ему кто, что он ведет себя как последний эгоист, Элаикс, наверное, даже рассмеялся бы. А потом - убил наглеца.
К счастью, не все думали также, как он.
- Штоять!
Этот истошный вопль Аладана испугал, наверное, не только своих, но и чужих. Элаикс обернулся и увидел, что однорукий воин, а рядом с ним - пяток других бойцов, в основном раненых и не имеющих возможности бежать вместе со всеми, заняли позиции в арьергарде, готовясь принять на себя удар фарийцев..
Старик весело усмехнулся и кивнул Элаиксу.
- Уводи их! - услышал юноша слова бывшего гладиатора, которые уже в следующий миг были заглушены воплем. - Идите шуда, хреновы мушелошцы! Я ваш порубаю в капушту!
Шум битвы, раздавшийся позади, наглядно говорил о том, что план старика удался - преследователи врезались в небольшой отряд, прикрывающий отступление и - о чудо! - не сумели смять их сразу, потеряв драгоценное время.
Элаикс бежал так, что, казалось, сейчас загорятся пятки. Он оставил подчиненных далеко позади и первым подоспел к Гаэлисте. Мутная лента реки развернулась перед ним внезапно, но Элаикс устоял на ногах и скинул свою тяжелейшую ношу с плеч. Весел у него не было, оставалось лишь надеяться на то, что кто-нибудь их прихватит.
И тут произошло нечто странное, вода - обычная речная вода - оплела его руки и ноги, не позволяя молодому воителю даже дернуться.
- Надо же, какой интересный экземпляр, - услышал он.
Небольшой участок берега, на котором еще мгновение назад никого не было, замерцал, подернулся рябью, явив фарийца. Точнее даже так, самого фарийского из фарийцев, которого приходилось видеть Элаиксу. Он был гладко, так, что на щеках нельзя было разглядеть и волоска, выбрит. Прямые волосы цвета пшеницы были аккуратно уложены, гордый нос с горбинкой выдавал породистого патриция. Ну а уж его тога, пожалуй, могла бы стать предметом зависти многих жителей Вечного города - изготовленная из отличнейшего материала и уложенная так, что хоть сейчас можно идти на обед к сенатору.
В чем в чем, а в таких вещах Элаикс разбирался отлично - научился за долгие годы рабства.
- Ты прав, - согласился с ним второй фариец, точно также появившийся из пустоты. - Отличный образец отмеченного печатью демона. Не думал, что смогу увидеть кого-нибудь из них.
Этот имперский пес выглядел попроще - полный, черноволосый, с небольшой кучерявой бородкой. Видимо, в нем было немало ганнорской или имирийской крови.
Однако Элаиксу от этого не стало легче - оба фарийца определенно были магами, причем сильными. В этом не было никаких сомнений.
- И что нам с ним делать Ланций? - спросил первый.
- Убить, Ридцит, ты же слышал приказ.
- Жаль, я хотел бы исследовать столь прекрасный образец, - элегантный маг вытянул вперед правую руку, и в ней стремительно сформировалось копье, сотканное из капель чистейшей воды. - Прощай, варвар. Пусть боги будут к тебе милостивы.
Элаикс рванулся, что было сил, но не сдвинулся ни на палец - магические путы держали прочно. Что же касается остальных - он слышал, как те бегут, но... Но они не успевали.
- Я не могу умереть так, не могу, - прошептал он.
Кажется, колдуны услышали эти слова, потому что на их губах заиграла одинаковая самодовольная улыбка. Улыбка, вызванная собственным превосходством над низшим созданием. И это Элаикс видел не раз.
Он взревел, точно ужаленный в нос медведь, и рванулся так, что в глазах потемнело. Водные веревки натянулись и лопнули, освобождая юношу, чем тот незамедлительно и воспользовался - его рука сорвала с пояса топорик, который, крутанувшись в воздухе, устремился навстречу с первым колдуном, тем, которого звали Ридцитом. Чародей, не раздумывая, выпустил свое водное копье, которое смело стальное оружие со своего пути, и продолжило движение, как ни в чем не бывало, но Элаикс, набравший уже ход, сумел увернуться. Он стремительно сокращал расстояние, на ходу выхватывая мечь. На лице юноши появилось хищное выражение, внутри он ликовал.
"Сейчас, сейчас я выпущу кишки магу"! - думал он, замахиваясь. - "Сейчас"!
Неожиданно все его тело пронзила резкая, ни с чем несравнимая боль, и Элаикс рухнул на колени, выпустив меч и хватаясь за грудь. Что-то сдавило его сердце, да так, что в глазах потемнело. Сознание стремительно меркло, и юноша с ужасом понял, что вот сейчас он действительно умрет, и никакая сила не поможет ему вырваться. На сей раз колдуны действовали серьезно, и использовали отнюдь не водные путы. Они ударили прямо в сердце. Он не понимал, почему противники не сделали этого раньше, наверное, не сочли его достойным высокой чести...
- Проклятые фарийцы, - чуть слышно шевельнулись его губы.
Тело потеряло чувствительность, шум окружающего мира померк, Элаикс ощущал лишь замедляющееся биение собственного сердца. Он осознал:
"Они бы убили меня быстрее, я уверен, но что-то мешает, что-то не дает этим наглым фарийцам сделать задуманное. Но что"?
Эти мысли - яркие и отчетливые - вселили в него надежду, и юноша изо всех сил цеплялся тускнеющим сознанием за реальность, приказывая сердцу продолжать работать.
Сквозь пелену донесся дикий вопль и ему резко полегчало. Элаикс не раздумывал - на ощупь он подхватил меч и ринулся туда, где должны были стоять маги. Он столкнулся с чем-то мягким и теплым, и несколько раз коротко ударил мечом, слыша крики и хлюпающие звуки. В лицо ударило чем-то соленым и теплым, и Элаикс, протерев глаза, понял, что сидит на первом маге. Тот уже был не столь аккуратен - в его теле насчитывалось четыре колотых раны, кровь из которых залила тогу, и капали вниз, смешиваясь с прибрежной грязью.
Второй маг валялся рядом. На его теле не было никаких видимых повреждений, однако маг определенно был мертв.
- Будь аккуратнее, - услышал он голос Вариэтры - его женщина, точно также как и фарийцы, появилась из воздуха.
- Вариэтра, - ошеломленно уставился он на нее, не понимая, как же это она сумела убить сильного фарийского мага.
Впрочем, уже в следующий миг его заняли более насущные вопросы - отставшие товарищи наконец-то нагнали их, причем, следом за ними мчались легионеры. Следовало убегать, и делать это как можно быстрее.
- Мы поговорим позже, - произнес он, поднимаясь на ноги.
- Как скажешь, мой герой, - хихикнула чародейка, подходя к нему и обнимая за плечи. - Как скажешь. Не волнуйся, все идет так, как и должно, ты не падешь, ты станешь сильнее. Верь мне. А сейчас - столкни лодку в воду.
Элаикс послушно, точно марионетка, сделал то, что Вариэтра попросила, и тотчас же в эту лодку прыгнул первый из его людей. Конечно же, им оказался Грантар.
Крыса выдохнул.
- Ну ты и резв, Старшой. Еле угнались. А что это за уроды были?
- Фарийцы, остановить хотели.
- Дураки, остановить Старшого всего вдвоем, - фыркнул юноша. - О, а вот и весла.
В лодку прыгнули еще несколько человек, у которых, действительно, были весла.
- Чего ждешь? - осведомился Крыса, спешно помещая их в уключины. - Давай сюда, времени в обрез! Валим, пока не порешили всех!
Он был прав - следовало поторопиться, а объясниться с Вариэтрой можно будет как-нибудь позже. И все равно, Элаикс ощутил укол злости - тон Крысы не понравился ему. Впрочем, гнев был не сильным, и с этим можно было жить.
Молодой воин запрыгнул на неустойчивую деревянную поверхность и очень некстати вспомнил последнее судно, на котором ему пришлось побывать - рабовладельческую галеру. Он поморщился и подал руку сперва Вариэтре, а потом и Эльре, только что подбежавшей к ним. Причем если Эльра запыхалась, в ее руке торчала стрела, а из глаз лились слезы, то Вариэтра взирала на развернувшееся побоище совершенно беспристрастно, будто ее это совершенно не касалось, будто бы так и должно было быть. Один за другим выжившие ганнорцы набивались в эту лодку, и еще в одну, которую каким-то чудом сумели донести до реки. Людей было больше, чем предполагал Элаикс, но меньше, чем он хотел.
Фарицйцы, видя что добыча уходит из-под носа, ускорились, в воздухе засвистели копья и дротики, но было поздно - беглецы закончили погрузку. Последними в лодку к Элаиксу забрались Бартих и двое его приближенных. Лысый атериадец тоже был спокоен.
- Полагаю, мы можем отправляться, - заметил он, и Грантар, навалившись на весло, оттолкнул лодку от берега. Течение тут же подхватило ее и потащило вперед. Прочь от умирающих товарищей, от проигранной войны и от потерь, которыми был устлан путь Элаикса. Его Алая Дорога.
Юноша повернулся спиной к фарийскому берегу, не обращая внимания на свистевшие рядом стрелы. Впереди его ждала неизвестность.
- И больше я не буду бежать, клянусь всеми богами, - прошептал он.

Глава 1.

"Дела, дела, дела! Интересно, они когда-нибудь заканчиваются"?
Богоравный Анаториан со стоном отшвырнул свиток с донесением от Лиция. Горбун - настоящий зануда, нтересно, он хотя бы когда-нибудь развлекается? Нет, конечно, зато зудит, зудит, зудит!
Император вздохнул. Он понимал, что несправедлив к верному слуге, и что вести, присланные им, требуют незамедлительного решения, но как же хотелось немного передохнуть! Почти пять дней он обходился без сна, решая навалившиеся разом проблемы, и организм полубога начал мягко намекать хозяину, что имеет смысл сделать перерыв.
Но о каком отдыхе может идти речь, если творится такое?
Император подошел к окну - вид из особняка покойного архонта открывался просто фантастический, и это хотя бы отчасти поднимало настроение.
"Старый хрыч умел жить, в этом ему не отказать", - Анаториан полной грудью вдохнул свежий морской бриз, добиравшийся даже досюда, и чуть заметно улыбнулся. - "Скажи мне кто-нибудь раньше, что буду искренне радоваться таким мелочам, не поверил бы".
Он постоял еще немного и вернулся за рабочий стол, с тоской взглянув на устрашающих размеров кипу пергаментов и бумаг, которых ему успели натащить подчиненные.
В голову тут же пришла глупая мысль:
"Все-таки люди, придумавшие бумагу - гении, не представляю, как бы я жил без нее. Хотя бы за это можно уважать селианцев. Только за это".
Он тряхнул головой и вновь взял в руки донесение, затем внимательно перечитал его. Уже в третий раз!
Лиций сообщал, что Таверионская торговая республика, мягко говоря, оказалась недовольной действиями империи. Ваалу спешно приносятся в жертву десятки детей, и столь же спешно собирается флот. Южане рассудили, что Фар перешел все границы и должен быть наказан за свои преступные - с точки зрения таверионцев - деяния.
Так и было сказано в официальном письме, направленном советом старейшин, оформленном в крайне оскорбительной форме, чего южане давно не позволяли себе.
Анаториан крепко сжал губы.
"Эти псы требуют - подумать только, они осмеливаются требовать! - от меня убрать легионы с земель Атериады и выплатить компенсации жителям полисов"!
Одна это мысль заставляла богоравного морщиться, как от зубной боли. Он знал, что южане сейчас не в самой лучшей форме, они потеряли ряд союзников, которые предпочли империю, либо были ею завоеваны, население недовольно поборами, а несколько островов даже отложились от республики, объявив о своей независимости. В этой ситуации нельзя вести себя столь дерзко! Это попросту глупо.
"Но совет старейшин - не дураки", - размышлял император, барабаня пальцами по столешнице. - "Кто угодно, но не дураки. А что из этого следует"?
Вывод напрашивался сам собой - если слабое государство ведет себя вызывающе, значит, оно либо не настолько слабо, как желает это показать, либо за ним стоит кто-то сильный.
"Неужели я все-таки ошибся в своих расчетах и Селианская империя выступит"?
Конечно же, он изначально не исключал худшего сценария, но все-таки полагал, что восточные соседи не рискнут ввязываться в большую войну, не имея подавляющего преимущества во флоте. Ни для кого не было секретом, что плавают селианцы примерно как камни.
"Или, быть может, я что-то упускаю? Хм-м"...
Император прикрыл глаза и улыбнулся, осознав, что он по-настоящему наслаждается брошенным вызовом. Да, он гневается, ругает повелителя Хаоса, ворчит... Но где-то в глубине души он счастлив!
"И все же, все же. Нужно что-то решать, оттягивать больше нельзя", - подумал он. - "Но как же все сложно! Слишком много факторов, слишком много секретов, слишком много интересов... Узел, завязанный так прочно и так хитро, может быть лишь разрублен, распутать его уже не выйдет. Ты ведь этого хочешь, Фарнир, я прав"?
Никто не ответил, а Анаториан едва не рассмеялся. Проклятый комок меха не оставляет его в покое, даже когда и носа не показывает.
- Ладно, пора решать! - громко произнес он и ударил кулаком по столу.
Тяжелый кулак с силой опустился на полированную столешницу, оставив на той глубокую вмятину. Император вздохнул.
"Не горю желанием участвовать в большой войне прямо сейчас, но выбора нет. Объясню старейшинам, как сильно они заблуждаются".
Анаториан всегда был прагматиком, вот и сейчас он не собирался развязывать войну на уничтожение. Император прекрасно понимал, что у Фара банально отсутствует возможность разрушить Таверионскую республику до основания. Нет, конечно, в теории, собрав все легионы в одном месте и реквизировав каждый корабль в империи, он вполне мог прекратить существование надменных торгашей, вот только, полубог знал, что произойдет вслед за этим. Земли, оставшиеся без защиты, тотчас же подвергнуться опустошительным набегам варваров, будут захвачены селианцами, или попросту поднимут восстание.
Собственно говоря, главной причиной осторожности Анаториана, который проглатывал окрестные государства маленькими кусочками, было как раз то, что он не хотел заработать несварение или подавиться особо крупным куском. Имея в своем распоряжении все время этого мира, император мог не торопиться и продумывать по десять раз любую мелочь, просчитывать последствия каждого следующего шага.
Более того, он все равно собирался воевать с республикой, именно потому сейчас перед Анаторианом вставал вопрос - вернуться ли к первоначальному плану, или же импровизировать. И император никак не мог определиться!
- Так что же нам в конце-концов делать с таверионцами? - задумчиво пробормотал император. - Эти легионы могут пригодиться и в Атериаде, а новых взять особо и неоткуда...
Тут он не кривил душой, Фарийская империя была сильна, но, все-таки, солдаты не появлялись по хлопку в ладоши. Большая часть легионов, свободных от охраны границ и обеспечения спокойствия в стране, почти в полном составе вышли в поход вместе со своим повелителем. Пускай атериадцы и не оказывали сопротивления - урок Батерии оказался поучительным - однако они отнимали время и силы, а ведь когда завоевание закончится, придется выделить хотя бы четыре легиона для охраны новых владений!
С кораблями дела обстояли точно так же.
"Предположим, что таверионцы столковались с селианцами. Значит, хотя бы половину флота придется держать здесь. Не-ет, не получится действовать, как задумывал раньше. Определенно, не получится. Нужно импровизировать".
И у императора как раз появилась неплохая идея насчет того, как следует наказать республику, не привлекая для этого чрезмерных сил и не оголяя тылы.
Богоравный принялся писать короткий ответ.
"Сперва выведем легион с севера - ганнорцы должны уже успокоиться, кое-что смогу взять из внутренних провинций, ну и в Атериаде оставим пару легионов", - думал он, выводя аккуратные ровные строчки. - "Воспользуюсь старым проверенным методом - натравлю местных друг на дружку. Пускай северные полисы сохранят свою независимость и получат статус друзей Фара, съем их через десяток лет, куда торопиться-то? А за это они выделят мне хотя бы десять тысяч человек союзников и несколько сотен своих кораблей, ну а заодно, пусть охраняют восточную границу и заботятся о поддержании порядка".
Это решение показалось императору разумным. Оно позволяло в кратчайшие сроки собрать возле столицы восемь полнокровных легионов и изрядное количество вспомогательных войск. В принципе, при таком раскладе, он мог себе позволить схлестнуться с республикой даже по старому плану.
- Но этого мы делать не станем, - уверенно проговорил Анаториан. Он принял решение и не собирался его менять. - Нет, не станем.
Изначально император планировал ударить в самое сердце республики - осадить Таверию, расположенную на побережье, и сжечь город дотла. После этого можно было захватить несколько островов ближе к землям Фара, и подписать мирный договор, устраивающий империю. Естественно, это бы не уничтожило республику, однако подобный удар нанес бы непоправимый урон ее мощи и богатству. План красивый и вполне реальный.
"Что ж, вернусь к нему через дюжину-другую лет, а сейчас буду довольствоваться малым. Целью новой войны станет Саркиол".
Саркиолом назывался большой остров, расположенный ближе к Фару, нежели к Таверии. Остров этот был весьма примечательным местом - две трети пахотных земель на нем принадлежали республике, которая в случае чего могла прервать поставки в столицу империи, что могло стать проблемой. Из Саркиола в Вечный город текла самая настоящая река из зерна!
Некоторое время назад ситуация настолько острой, что Анаториан приказал захватить Тимберию, что и было исполнено - благо в те времена это государство находилось в отвратительном состоянии. Присоединение новой провинции, большая часть полей в которой принадлежало лично императору, зорко следившему за тем, чтобы зерно исправно поставлялось в амбары важнейших городов страны, позволило если не полностью, то по крайней мере частично лишить республику важного козыря.
Да, Анаториан уделял прокорму подданных огромное внимание. Размножать хлеба император не мог, этим он отличался от одного смешного чародея с которым ему довелось встретиться много лет назад. Именно поэтому богоравный казнил не одного наместника, считавшего, что зерну можно найти лучшее применение, нежели наполнение пустых животов плебса. Быть может, Анаториан и не был самым добрым и заботливым человеком на свете, но к своей империи он относился с трепетом матери, нянчащей маленького ребенка. Люди мало значили для него как личности - он без колебаний отправлял на смерть десятки тысяч во имя высших целей, но эти же самые люди являли собой фундамент, на котором стоял Фар. Без подданных Анаториану пришлось бы править пустыней, чего полубог совершенно не хотел. Следовательно, население империи должно было расти. Для этого его было необходимо кормить, и кормить досыта.
Захват еще одной хлебной провинции позволит на добрых полвека решить вопрос с пропитанием подданных, а заодно приблизит границу к столице республики, отодвинув ее от столицы же империи.
"Саркиол", - Анаториан задумчиво постучал пальцами по столешнице. - "Им придется заняться лично, хочу я того, или же нет. Солдаты должны видеть меня, враги - тоже. Но как же не хочется туда лезть"!
Он вздохнул и продолжил дописывать свое послание. Когда последняя буква была нанесена, Анаториан приложил палец к бумаге, оставляя на ней четкий оттиск. Он никогда не пользовался печатью, считая это пустой тратой времени. Зачем, если при помощи магической силы можно оставить свой знак, подделать или стереть который физически невозможно?
Анаториан свернул листок, а затем убрал убрал в небольшой футляр. Дело было сделано.
"Интересно, нет ли вестей от Цирилена? - подумал император, берясь за маленький колокольчик. - " Он уже должен тащить мальчишку обратно".
На звон тотчас же вбежал младший писец, который упал на колени перед богочеловеком.
- Есть ли донесения от Цирилена? - спросил Анаториан.
- Да, повелитель, - склонился тот в еще более глубоком поклоне.
- Почему не принес?
- Ты велел не беспокоить, - в голосе молодого человека послышалась паника.
- Ах да, точно, - Анаториан рассеянно махнул рукой. - Забыл. Давай его сюда.
Слуга извлек из кармана небольшой клочок бумаги, заполненный странными символами - кодом, который богоравный разработал специально для переговоров со своими учениками.
Император читал, и с каждым новым словом, дошедшим до него, лицо полубога кривилось все больше и больше, превращаясь в маску ненависти. Слуга, вовремя распознавший надвигающуюся бурю, немедленно ретировался - ему не хотелось попадаться под горячую руку сильнейшего существа в мире, а потому Анаториан остался в гордом одиночестве.
- Мертвые земли, - прохрипел он. - Кто-то очистил путь, и они ушли в Мертвые земли!
Самое страшное, что он знал, кто именно это сделал.
"Ты все еще там, да? Ждешь все это время, не так ли"?
Он тяжело вздохнул.
"Конечно же, ждешь, он не оставил тебе выбора. А как же тогда поступить мне"?
Вариантов было два - либо вернуть Цирилена, либо отправить его по следу беглеца. Маг был очень ценным вложением, равно как и его подчиненные. На отряд своей персональной ищейки он потратил по-настоящему много сил, средств и времени, а потому, конечно же, не хотелось терять столь полезные инструменты.
Император, в отличие от многих, знал, что будет ждать преследователей за границей, проходящей по Степи. Он понимал также, что если эту границу перейти, то минимум половина отряда останется в проклятых землях навеки. А может и больше половины.
"Вот только упускать их я не имею права! Нельзя оставлять выкормышу Фарнира даже призрачной возможности на спасение, Цирилен обязан не только убить парнишку, но и отрубить ему голову, а труп расчленить и сжечь, и никак иначе! Только после этого я смогу вздохнуть спокойно"!
Не нужно было быть гением, чтобы понять, куда нацелились беглецы - Селианская империя. Им перекрыли подступы к морю, а потому осталась только дорога через Мертвые земли, которая так неожиданно оказалась расчищенной неизвестным чудовищем.
"Как же, неизвестным", - фыркнул император. - "Но это не дает ответа на вопрос: что делать? Проклятье! Сложнее, чем решиться на войну с республикой"!
Он знал, что если беглецы сумеют пробраться на восток, то, скорее всего, он их потеряет. Ровно до тех пор, пока подросший и выучившийся враг не вернется, чтобы свести счеты. Не совсем понятно, чем именно он насолил двум тимберским паренькам настолько, что те заключил сделку с самим Хаосом - хотя догадаться было не так и сложно - однако можно было не сомневаться в том, что Фарнир не позволит ни одному из них тихо и мирно дожить до старости. Не для того Владыка Хаоса готовил все это столько лет. В то, что парни могли прийти к богу по своей воле император не верил ни на миг.
"Дураки думают, будто боги могут сотворить все что угодно одним мановением пальца или просто силой мысли", - думал Анаториан. - "Но это не так! Даже у столь могучих сущностей, как Фарнир, есть ограничения. И в этом мое единственное спасение. Я знаю, что проклятый еж не может прямо влиять на наш мир, когда и где ему заблагорассудится. Фокусы не в счет - они эффектны и очень сильно злят, но не более того. Для серьезных дел ему нужны инструменты. Такие как эти мальчишки. Или как я".
Последняя мысль была неприятной и больно била по самолюбию, но Анаториан уже слишком долго прожил, а оттого понимал, что всю свою жизнь был лишь забавной игрушкой в маленьких мохнатых лапах. Бог вертел им, как хотел, во имя своих непостижимых целей, ну, или же, просто забавы ради. Не того он ожидал, когда пришел в запретное святилище, не того...
Император вздохнул, и поднялся.
"Хватит думать о ерунде. Нужно что-то решать".
В этот момент ему что-то послышалось. Кажется, тихое пыхтение и топоток. Анаториан обернулся к окну - ничего не было.
Он встал и принялся быстрыми шагами мерить комнату. На одной чаше весов лежали жизни его лучших учеников, которые могут быть растрачены совершенно безо всякой пользы. Преследователи могут умереть до того, как достигнут беглецов, могут сойти с ума, могут попросту не справиться - таинственный маг прогрессировал слишком быстро для простого смертного. Анаториан не знал, что именно вложил в паренька Фарнир, но мог с уверенностью сказать, что остановка сердца опытного мага, пускай и незнакомого со школой Духа, дело чрезвычайно трудное. Новичок, сколь бы талантливо он не был, да еще в пылу сражения, никогда не справится с подобной задачей. Заклинания магии духа плохи запредельной сложностью печатей и ключевых фраз. Одна незаметная ошибка - и ты покойник.
"Смерть учеников на одной чаше, но ведь есть и другая".
И на ней - на этой другой чаше - покоится его собственная жизнь, терять которую у Анаториана не было ни малейшего желания.
"Однако Цирилина в случае острой нужды можно будет отправить и в Селианскую империю. Он там сможет найти свою жертву. Мой цепной пес еще ни разу не сходил со следа", - размышлял богоравный. - "Вот только, опять же, на это уйдут месяцы, а может, и годы. Справится ли он с тимберцем, когда, наконец, встретит"?
Император подошел к стене и со всей силы ударил в нее кулаком. Рука погрузилась в мрамор по локоть. Анаториан зарычал, вытаскивая ее, и по старой привычке взглянул на костяшки. Ни крови, ни единой царапины. Все как всегда. Он неуязвим для всего в этом мире...
Кроме бога Хаоса и людей, отмеченных им.
"Решено! Цирилен должен пойти до конца"!
Анаториан метнулся к столу, нашел маленький листочек, и быстро нанес на него символы, после чего распахнул дверь, до смерти перепугав слугу, замершего перед нею и ожидавшего распоряжений.
- Это сообщение должно быть доставлено Цирилену к утру. Ты понял? Разбуди всех магов, пускай они хоть сдохнут от напряжения, но работа должна быть выполнена!
- Да, господин, - пролепетал тот, побледнев. - Как прикажете.
- А вот это, - он показал контейнер с инструкциями для Лиция, - ты отправишь Лицию обычным способом. Смотри, не перепутай.
Слуга поклонился, выхватил послания и опрометью бросился выполнять приказ.
Анаториан вздохнул. Так или иначе, но решение было принято, и больше повлиять на ситуацию он не сумеет никак, а значит, нужно просто ждать известий.

Глава 2.

Первые два дня пути были вполне спокойными. Ни монстров, ни появляющихся отовсюду призраков, вообще никаких следов жизни. Если бы не старая, но все еще ровная дорога, по которой всадники могли передвигаться, Трегоран никогда бы не поверил, что они оказались в проклятом месте.
Серая трава, да почти полное отсутствие жизни, вот единственные вещи, которые отличали Мертвые земли от Степи. К счастью, на пути встречались колодцы с чистой и очень вкусной водой, а также - один раз - пара уток, ставших добычей Димароха. Путники сочли это хорошей новостью, потому что собственных запасов на долгий, очень долгий переход гарантированно не хватило бы. И все-таки что-то Трегорану здесь не нравилось. Он не мог объяснить, в чем проблема, однако его не оставляло чувство, будто кто-то невидимый, но очень опасный, наблюдает за ними.
Утешало только то, что преследователи, кажется, отстали. Каждый вечер юноша высвобождал свой дух - эта процедура стала для него уже настолько привычной, что он не обращал на нее ни малейшего внимания, - и отправлялся на поиски людей или хотя бы магических барьеров. Но страна серой травы оставалась тихой и неподвижной, и он, удаляясь на максимально возможную дистанцию, так и не нашел ничего стоящего, кроме пары ночных зверьков неизвестной породы, выбравшихся из своих нор. Чем те питались, юноша не знал, и не горел желанием выяснять.
К вечеру третьего дня путники добрались до развалин деревни. Некогда это было большое и процветающее селение - Трегоран насчитал добрую сотню домов, - сейчас же оно производило удручающее впечатление. Крыши большинства строений провалились, прочная некогда каменная ограда обсыпалась и поросла вездесущей серой травой, внутри царило запустение.
Однако эта деревня могла предоставить сухой угол и, что самое главное, какое-нибудь количество дерева, способного гореть. У путников почти закончился запас растопки для костра, а потому они решили заночевать тут.
Пока было светло все трое, укрыв коней во внутреннем дворе самого большого дома, разбрелись по деревне в поисках любых полезных предметов.
Трегоран, трясся от страха, но наравне с товарищами обыскивал дома. Страшнее всего было войти в первый - невысокий, приземистый, точно придавленный к земле то ли тяжестью лет, то ли увиденными кошмарами.
Внутри царил беспорядок и, увы, не было ничего ценного - мародеры давным-давно позаботились о том, чтобы извлечь все мало-мальски полезные предметы. Его добычей стал лишь сломанный стул да пара досок, невесть как оказавшихся внутри и избежавших тления.
В остальных домах было точно также. Юноша заходил внутрь, освещая себе путь магией, рылся, выискивая полезные вещи, и относил свою добычу к месту ночевки. Они выбрали этот дом из-за того, что большая часть его крыши не поддалась напору времени и сохранилась в первозданном, лишь чуточку подпорченном виде.
Они отыскали самую чистую и сухую комнату, развели костер и приготовили свой нехитрый ужин - воду, в которую покидали немного овощей и мяса. Горячее варево не отличалось особым вкусом, зато согревало и насыщало, а также позволяло растянуть небогатые запасы беглецов.
- Ну что же, - проговорил Димарох, и Трегоран вздрогнул - в последние дни они общались лишь изредка, по самым необходимым вопросам. Ни у кого не было желания говорить, а потому громкий голос актера напугал юношу. - Все не так плохо, как могло бы быть. По крайней мере, пока.
- Думаешь, что слава Мертвых земель преувеличена?
- Конечно же, нет. Я лично встречал безумцев, побывавших здесь и отставших свой рассудок в этих проклятых землях. Однако полагал, что кошмарные порождения Асии должны наброситься на нас сразу же. Или даже до границы, как на тех бедолаг.
- Тут были люди, - заметила Итриада. - Грабили.
- Безусловно, моя прекрасная воительница. Именно поэтому нам придется проникнуть вглубь сих гиблых мест. Я уверен, что наши преследователи так просто не сдадутся. Что скажешь, друг мой? - он повернулся к Трегорану.
- Пока ничего, но я тоже не думаю, что они отступят. Фарийцы известны своим упрямством, и не любят, когда их оставляют в дураках, - вздохнул Трегоран. - Знать бы только, куда нам идти.
- Ну, - улыбнулся актер. - Это просто. Сперва на север, потом - на восток, затем - на юг. Не заблудимся. Свернем на юг раньше, окажемся у моря и пойдем по берегу. Свернем позже - придем к пустыне и вернемся назад. Селианския империя никуда от нас не убежит.
"Похоже, варианта "никуда не придем, погибнув в пути" у него нет", - невесело подумал Трегоран. - "Может, оно и к лучшему? Это я весь извелся, а Димарох вполне бодр".
Он смотрел на потрескивающий огонь некоторое время, затем встал и вышел на улицу.
Кони смирно паслись - их ничуть не волновал цвет травы, а вкусом она, судя по всему, ничем не отличалась от той, что росла южнее. Трегоран вздохнул. Отчего-то ему очень хотелось бросить все и бежать, куда глаза глядят. Чувство опасности с каждой пройденной милей говорило все громче и громче. Ему не нравилось это, но поделать было нечего.
"Что же с тобой не так"? - мысленно обратился он к деревне. - "Куда пропали твои жители? Свидетелем какого кошмара ты стала"?
Эти вопросы остались без ответа. Да и кто мог его дать? Солнце, чьи последние лучи уходили за горизонт, или, может быть, небо? А может серая трава?
Трегоран вздохнул, и собирался уже пойти назад, когда какое-то движение привлекло его внимание. Юноша различил в дверях сарая смутный силуэт. От ужаса у него пересохло в горле, однако прошедшие месяцы не пропали даром. Заклинание сформировалось само собой, и в руке у юноши возник огненный клинок.
"Спокойно, это лишь двое воображение", - разгоняя темноту своим волшебным оружием, Трегоран двинулся вперед, выставив пламенное лезвие вперед.
Шаг, еще один, еще. Сарай с замершим в дверном проеме силуэтом становился все ближе.
- Кто ты? Что тебе нужно? - прохрипел Трегоран. - Отвечай.
Тихий шелест ветра, - или все-таки смех? - пронеся по двору, а в следующий миг неясный силуэт растворился в тенях. Юноша заглянул внутрь - никого. Он вздохнул.
"Нет, не было никакого силуэта, мне это показалось", - убеждал он себя, быстро идя обратно.
Товарищи возле костра уже клевали носами - это было достаточно странно, потому что оба настаивали на постоянном выставлении дозоров, но последние дни были слишком уж напряженными, а потому Трегоран решил, что ничего страшного не случится.
На всякий случай он воздвиг вокруг дома простенький магический барьер, который должен был сработать при приближении любого живого существа и разбудить его, после чего подбросил в костер - такой яркий и живой - немного дров, пристроился в углу неподалеку от пламени, и высвободил свой дух из бренной оболочки плоти.
Как и обычно, он повернул назад, проверяя, не идет ли по следу кто-нибудь, и как всегда ничего не происходило. Накрытая пеленой ночи Мертвая земля производила отталкивающее впечатление от своей неестественной, почти застывшей жизни. Степь с закатом наполнялась звуками - ночные хищники выползали наружу, чтобы насладиться лунным светом и принять участие в борьбе за жизнь, тут же почти ничего не попадалось. Зато в уши назойливо лез какой-то шепот, или что-то очень на него похожее.
Трегоран, постарался убедить себя в том, что ему просто кажется и обернулся ласточкой - у него была важная задача, которую следовало выполнить ради друзей, решившихся на самоубийственную авантюру, вместо того, чтобы бросить его и спасаться самим. И если с Итриадой все было понятно - эта варварская женщина жила по своему странному кодексу чести, понять который не было ни малейшей возможности, то Димарох, откровенно, поражал. Актер вполне мог остаться в Батерии, и Трегоран не сомневался, что его друг пережил бы обычную в таких случаях резню, после чего - а отчего нет? - получил бы возможность играть перед престолом самого императора. В том, что Димарох очень талантлив, Трегоран уже давно успел убедиться.
Что подобный человек мог забыть рядом с бесполезным трусом вроде него? Неужели считает, что Трегоран может быть чем-то ему полезен?
"Никакая польза не может стоит ни рассудка, ни жизни, ни, тем более, души. Проклятье, и почему эти мысли лезут мне в голову именно сейчас"? - он постарался избавиться от ненужных дум и прислушался к ощущениям. - "Скоро придется возвращаться, я уже почти достиг предела. Неужели нам наконец-то повезло"?
Этот проблеск надежды - столь яркий и сладостный, наполнил сердце юноши теплом и тот позволил себе на миг расслабиться.
"Ладно, еще чуть-чуть, и назад", - решил он, и устремился на юг.
Трегоран уже собрался было повернуть, когда вдалеке блеснуло нечто, и сердце молодого человека ушло в пятки. Он полетел на свет, уже зная, что увидит, и не ошибся.
Два костра были искусно укрыты, и возле них собралось человек пятнадцать. Как ни странно, но фарийцы не выставили магической защиты, именно поэтому юноша так легко сумел найти их.
Что ж, надо отдать должное их упорству - отважились вступить за своей добычей даже в Мертвые земли. Вот только отчего-то этот профессионализм и преданность делу ни капли не радовали юношу.
"Наверное, это потому, что я - их жертва, а не наоборот", - иронично подумал он, внимательно разглядывая преследователей.
Трегоран отчаянно пытался понять, все ли они - маги. Троих он определил сразу - вокруг этих людей разливалось чуть заметное сияние, которое не могло быть ничем иным, кроме как Пламенем духа. Однако Трегоран понимал, что полагаться на свои чувства в этом обманчивом мире будет, по крайней мере, неосмотрительно.
"Я слишком мало знаю и понимаю, могу легко ошибиться. Ладно, примем как данность, что их не меньше трех. Остальные"?
Шестеро преследователей, скорее всего, чародеями не являлись, уж слишком много оружия они таскали на себе. Трегоран просто не мог представить, что сильный чародей, сведущий в запретной магии духа, нацепит на себя столько железа, и будет настолько мускулист. К тому же эти люди занимались всеми делами по лагерю - кормили и чистили лошадей, готовили еду, раскладывали палатки.
Оставалось еще шестеро, и вот про них Трегоран не мог сказать ничего. Если они и были магами, то не столь сильными, как первые трое. Ему казалось, что он видит что-то, едва заметное сияние, исходящее от одного из этих фарийцев, но юноша не был уверен в этом. В итоге он решил считать этих шестерых чародеями.
"Ладно, что делать теперь? Уйти? Или все-таки остаться"?
Соблазн подслушать фарийцев был велик, но Трегоран понимал, что не имеет права на риск. Они не знают, что он в курсе их действий. Это преимущество, которое следует использовать.
"Но почему же они не пользуются магией духа"? - еще раз подумал Трегоран, и полетел обратно.
Он спешил изо всех сил, понимая, что и так забрался далековато, и теперь серьезно рискует остаться духом до конца своих дней.
Юноша сцепил несуществующие зубы и из последних сил ускорился до предела.
Вот и деревня! Его дух влетел в комнату и завис над телом. Что-то тут было неправильно. Но времени разбираться у Трегорана не оставалось - он юркнул в свое тело, а в следующий миг все накрыла темнота.
Пришел в себя он от того, что крепкие женские руки хлестали его по щекам. Глаза не хотели открываться, пришлось приказать им сделать это. Как ни странно, помогло.
- Тише, убьешь, - прошептал он, и ощутил во рту медный привкус крови.
На Итриаду было жалко смотреть - несокрушимая воительница едва не плакала. Услышав, что тимберец жив, она схватила его, почти задушив в объятьях.
- Что такое? - непонимающе спросил Треоран, когда девушка успокоилась.
- Мы не могли тебя разбудить.
- Да. Я ушел далековато, - признался он.
- Зачем?
- Проверить, преследуют ли нас.
Сам того не желая, он произнес эти слова таким тоном, что Итриада все поняла.
- Далеко?
- Два дня пути. Их пятнадцать человек, у каждого по паре запасных лошадей. Есть несколько вьючных.
Итриада выругалась на ирризийском. Этого выражения Трегоран не знал, но выяснять, что оно значит, не было смысла - он и сам представлял, что подруга могла сказать.
- Где Димарох?
- Во дворе, седлает лошадей.
Итриада как всегда не тратила время впустую. Наверное, она сразу же почувствовала что-то неладное, и подготовилась к быстрому отступлению, если потребуется.
- Хорошо, - Трегоран поднялся, стараясь припомнить, что же такое он увидел перед тем, как вернулся в собственное тело.
Его взгляд непроизвольно скользнул в дальний угол и юношу пробрал мороз. Он вспомнил. Ночью в этом углу стоял человек. Человек без лица...

***

Весь последующий день они скакали, не жалея коней и стараясь убраться как можно дальше, не оставляя при этом следов. Последнее, впрочем, казалось Трегорану маловероятным - раз фарйцы добрались до них в Мертвых землях, значит, используют какую-то магию, незнакомую юноше. Ну, или у них очень хорошие следопыты. Как обстояли дела на самом деле, он не знал, а спросить как-то было не у кого.
И еще чародей никак не мог понять, почему же столь опытные маги не поставили защиту от айперона? Они делали это во время преследования, а теперь он пробрался едва ли не в их лагерь, и ничего. Это, а также-то странное видение, которое посетило его перед возвращением в тело, не давали юноше покоя. Ему отчего-то начало казаться, что эти два факта каким-то образом взаимосвязаны, и поэтому когда они остановились на привал, Трегоран не стал отправлять свой дух в полет. Он решил просто выспаться, чтобы передохнуть перед долгой дорогой.
Он уснул, едва только закрыл глаза. Трегоран и не подозревал, что успел так вымотаться.
Тотчас же его подхватил вихрь, поволок и потащил за собой, точно пушинку. Юноша пытался вырываться, но у него ничего не получилось. Вихрь мотал его из стороны в сторону, норовя разорвать на куски. Неожиданно запахло жаренным, и юноша обнаружил себя, стоящим посреди горящей библиотеки в имении Маркация. Искры падали ему за шиворот, а руку лизнул язык пламени.
Трегоран закричал от боли и, не соображая, что делает, сотворил водный вихрь, залив все пространство вокруг себя ледяной жидкостью. Вода, попадая на огонь, тушила его, и пламя медленно умирало, шипя и извиваясь. Однако уже в следующее мгновение ненасытные языки взметнулись вверх, грозя поглотить человека. Трегоран закричал и закрылся руками, ожидая конца, но ничего не происходило.
Он осторожно открыл глаза. Библиотека превратилась в городскую площадь. Также ревело пламя, раздавались крики и мольбы о помощи, вдалеке слышался шум битвы. Неподалеку двое дюжих легионеров выламывали дверь богатого дома. Чародей сглотнул. Он оказался в родном городе в день штурма.
Его заметили - сразу трое воинов бросились вперед, выхватывая на ходу мечи. Трегоран совершенно автоматически швырнул в одного из них молнию, достал второго ледяной стрелой, и отскочил от меча третьего, который успел подбежать вплотную, и намеревался зарубить строптивого южанина.
Мгновенно в его руке возник пламенный клинок, который столкнулся с коротким легионерским мечом, но, почему-то не рассек его. Фариец захохотал и пнул юношу в живот. Тот охнул, сгибаясь и, не раздумывая, ткнул противника своим оружием. Фариец захрипел и завалился на бок, в его груди зияла широкая дырка.
Это стало последней каплей - Трегоран заорал и бросился бежать, не разбирая дороги. Он несся мимо сражающихся и умирающих людей, мимо горящих зданий, мимо поднимающихся к небу столбов огня. Пламя постепенно спадало и юноша перешел сперва на шаг, а затем и вовсе остановился, оглядываясь.
Место было незнакомым. Он, знавший каждый закоулок города, теперь не мог понять, где оказался. Высокие величественные здания, покрытые толстым слоем пыли, смотрели на него пустыми глазницами окон. Тьма за ними сгущалась, становясь различимой и осязаемой, она шептала и угрожала, обещала самые страшные мучения, которые никогда не прекратятся, и вечное забвение.
Сзади что-то громко хрустнуло. Трегоран обернулся и заорал, не в силах перенести увиденное - чернильный мрак наползал на дома из-за спины, проглатывая их один за другим, и выбрасывая во все стороны щупальца. Он стремительно приближался и казалась, что эта непроглядная масса - жива.
Тени в окнах оживились, и Трегорану показалось, что он различает тихий шепот: "ты наш, отмеченный Хаосом". Впрочем, возможно, это было лишь его воображение.
Так или иначе, но у юноши оставалась только одна возможность - он бросился бежать. Дома мелькали, сменяя друг друга. Эти старые постройки на удивление хорошо сохранились, хотя Трегоран готов был поклясться, что никогда раньше не видел ничего подобного. Он перепрыгнул через остатки телеги, валяющиеся посреди дороги, выбежал на широкую, мощеную булыжником улицу, ведущую вперед, к громадному зданию, окруженному стеной и выстроенному на большом холме. Оно не могло быть ничем иным, кроме дворца какого-то очень богатого и влиятельного человека, но сейчас Трегоран видел в нем лишь надежное убежище.
Он бежал, а голоса за спиной уже не шептали, они гремели, победно, наслаждаясь своей силой и властью. Они проклинали и взывали к отмщению.
Что-то обвилось вокруг ноги Трегорана, и тот рухнул на живот, больно ударившись локтями. В тот же миг неведомая сила подхватила его и потащила назад. Он обернулся и закричал так громко, как никогда не кричал в своей жизни - темное щупальце, схватившее его, принадлежало кошмарной твари, выбравшейся из мрака и, казалось, состоявшей из одной только пасти.
Тварь довольно хрюкнула и отправила юношу к себе в рот...
Трегоран распахнул глаза и рывком поднялся со своей лежанки. Он промок, сердце бешено колотилось, а в висках стучала кровь.
Неожиданно молодой человек осознал одну интересную вещь.
"Это не моя кровать. Это не наш лагерь"!
Действительно, он оказался в просторном зале, украшенном многочисленными колоннами. Пол зала был выложен мрамором, а сквозь самое настоящее стекло в потолке лился яркий солнечный свет. В противоположном конце величественной залы возвышался восхитительный трон, отлитый из золота и богато украшенный огромными алмазами, рубинами, изумрудами, аметистами, сапфирами и другими драгоценными камнями.
У подножия трона по всему залу были расставлены многочисленные столы и красивейшие и просторные скамьи для возлежания. Стол же ломился от яств, которых - в этом Трегоран был готов поклясться - еще мгновение назад тут не было.
"Что это? Где я"? - недоуменно моргал он, переводя взгляд с одного чуда на другое. Вот под потолком расцвел огромный куст роз, который, как казалось, ничем не удерживается в воздухе. Вот в центре зала появился фонтан, струящийся самым настоящим вином. Вот, зала заполнилась сотнями богато одетых людей, которые возлежали на скамьях, ведя беседы, выпивая и вкушая умопомрачительные яства. Еще мгновение, и появились слуги, доливающие напитки и подносящие новые блюда, затем - музыканты, потому - шуты, и так далее.
Спустя несколько мгновений кто-то словно вытащил у Трегорана затычки из ушей и носа, и на молодого мага обрушился гомон сотен голосов, звуки музыки, топот, крики, здравницы, а во рту возникла слюна от невероятных ароматов, разносившихся в зале.
Это походило на празднества, которые устраивали его хозяева - Трегорану, когда его забрали с полей, не раз приходилось прислуживать на них, однако все они меркли по сравнению с этим пиром.
"Что же происходит? Где я"? - прикусив губу думал молодой человек. Затем он обратил внимание на свои руки - просвечивающие, бледные, иллюзорные. - "Я в мире теней? Но что тогда это"?
Ответов на подобные вопросы у Трегорана не было, однако ему отчего-то показалось, что обязательно следует немного подождать, так он и поступил.
Ждать долго не пришлось - из портика в сопровождении двух человек появился красавец в пурпуре и с золотой короной на голове. Высокий, широкоплечий, стройный, одетый в роскошную тогу, этот мужчина сразу же приковал к себе все внимание. Тут двух мнений быть не могло - это был правитель. Мужчина сел на золотой трон и махнул рукой, и тотчас же зал разразился приветственными возгласами и славословием в адрес великого и несравненного. Язык, на котором говорили пирующие, оказался знаком Трегорану. Это был ширримский - язык, на котором творилась добрая половина всех заклинаний.
Музыка грянула с новой силой, гости продолжили прерванные занятия, но правитель не принимал участия в кутеже. Казалось, ему вообще не нравилось тут находиться, и делал он это лишь в силу необходимости. Держа в руке полный кубок с вином, он тихо перешептывался с аскетического вида стариком, присевшим рядом.
Трегоран неожиданно для себя решил пройти вперед и послушать, о чем же эти двое говорят.
- Да, о великий, - тихо проговорил старик, - можешь не сомневаться, я соберу всех воинов и магов.
- Хорошо. - Голос у мужчины был резкий, злой, но, вместе с тем, обладавший необычайной силой - чувствовалось, что этот человек привык отдавать распоряжения. - Проклятье, скажи, почему именно в мое правление?
- Пути богов неисповедимы, о великий, - с горечью в голосе произнес старик.
- Да, ты прав, старый друг, ты прав. Насколько все плохо?
- Пока не могу сказать, но гирейцы в панике, о великий. Ты знаешь их, это серьезные люди, которые не станут болтать понапрасну.
- Знаю. Если что, мы должны быть готовы прийти им на помощь.
- Слушаюсь.
- Армию путь возглавит мой брат.
Старый советник покосился на правителя и в его взгляде Трегоран прочел неодобрение.
- Ты уверен, о великий?
- Прошу, давай не будем говорить об этом сегодня, - в голосе мужчины послышались нотки раздражения. - Я не в настроении в тысячный раз выслушивать твое ворчание. Да, он не идеальный подданный, но он - мой брат, и что важно, весьма талантливый командир.
Старик склонил голову в знак согласия и поднялся.
- Повинуюсь. Отдохни, о великий, я все сделаю.
- Какой уж тут отдых, - вымученно улыбнулся правитель. - Ладно, постараюсь выпить немного вина и расслабиться, но ничего не обещаю.
- И этого будет достаточно, - с этими словами старик поклонился и пошел прочь через зал, ловко лавируя между столами, гостями и слугами, а мужчина повернулся на троне и залпом вылил себе в глотку содержимое кубка.
Неожиданно он посмотрел в сторону Трегорана, и юноше показалось, что мужчина видит его. На лице загадочного правителя появилось брезгливое выражение, и тот махнул рукой.
Загадочная сила ударила Трегорана в грудь и отбросила назад. Он пролетел сквозь стену... и проснулся. На этот раз, окончательно.
- У-ф-ф, и что это было? - прошептал Трегоран, садясь. - Приснится же такое. Сперва монстры, потом - пир. И о чем говорили те двое?
Беглый взгляд на луну показал, что его очередь дежурить еще не наступила, но спать все равно не хотелось, поэтому маг подошел к Димароху и легонько коснулся плеча актера.
Тот вздрогнул, и резко обернулся.
- Прости, друг мой, кажется, я уснул, - признался атериадец, поняв, кто перед ним.
- Не страшно, мы все устали. Ложись и передохни. У меня что-то нет желания спать.
Димарох не стал спорить и Трегоран занял его место. Сперва он подумал, что стоит высвободить свой дух, но затем отказался от этой затеи и принялся изучать окрестности.
Их небольшой костерок, укрытый в ямке, давал не очень много света, однако его хватало для того, чтобы видеть весь лагерь, не привлекая при этом ненужного внимания. Все было, как всегда, и совсем иначе.
"Похоже, Мертвые земли сказали свое первое слово", - подумал юноша. - "Дарующий свет Эмм-еан, умоляю, пускай это будет не так. Пусть я ошибусь".
Он поежился, вспоминая тварь, сотканную из мрака.
"Пусть я ошибусь".
С этими невеселыми мыслями молодой волшебник кое-как задремал.
Утро было невеселым - небо заволокли плотные тучи, стало заметно холоднее, а товарищи выглядели помятыми и измученными. Трегоран подумал, что странные сны посетили не только его, но спрашивать ни о чем не стал. Он не знал, как можно помочь и не хотел еще больше портить настроение товарищам. К тому же шепот стал донимать его и при свете солнца. Уже не было сомнений в том, что кто-то пытается заговорить с молодым человеком, что, естественно, ни на миг не улучшало его настроение. Поэтому весь день ехали молча, почти не разговаривая и не останавливаясь.
А когда солнце стало опускаться, Трегоран ощутил ставший уже привычным страх, но на сей раз он знал его причину - юноше было страшно засыпать, он боялся столкнуться с новым кошмаром. Почему Трегоран не сомневался, что дурное видение придет к нему, едва только дух отлетит в мир грез? Он не мог сказать. Вопрос был не в этом.
"Нужно что-то придумать. Может, повернуть к границе? Недалеко от нее оно, - чем бы оно ни было, - слабо. А это дает надежду", - размышлял он, с тревогой вглядываясь в садящееся солнце. - "Но тогда мне придется осмотреть окрестности. А вот этого делать не хочется. Совершенно".
Но выбора не оставалось, и поэтому, когда они нашли неплохое место для отдыха - отлично сохранившийся каменный дом возле дороги, бывший раньше, наверное, постоялым двором, Трегоран сказал товарищам:
- Сегодня я постараюсь проверить все окрестности, так далеко, как смогу. Думаю, нам нужно поворачивать на юг.
- Очень рискованно, друг мой. Уверен, наши преследователи только и ждут, что мы подобно крылатому Киралу падем с небес в их цепкие руки, - заметил Димарох.
- Двигаться на север еще опаснее.
Актер вздохнул и развел руками.
- Поступай, как знаешь. Ты лучше нас понимаешь, что происходит.
- Сомневаюсь. Я точно также теряюсь в догадках, - Трегоран задумался. - Но чтобы ни творилось в Мертвых землях, мне это не нравится. Поэтому после ужина посторожите мое тело.
Когда он безо всякого аппетита сжевал свою порцию, настало время готовиться.
Трегоран решил, что лучше всего будет действовать под ночным небом, а потому, взяв пару самодельных факелов вышел наружу. Товарищи последовали за ним.
Юноша нашел себе более-менее удобное место, отдал факелы спутникам, после чего уселся и постарался расслабиться и унять дрожь, охватившую его.
"Проклятье, как же страшно", - подумал он. - "Я чувствую, что-то не так! Как же не хочется рисковать"!
Но выхода не было. Трегоран понимал, что обязан все проверить. Не ради себя, а ради товарищей, которые еще ни разу не подвели и не предали. Они не заслужили смерти и мучений.
Чародей глубоко вздохнул и резко выдернул себя из тела. А в следующий миг дух молодого волшебника лишь каким-то чудом избежал длинной когтистой лапы неведомого чудовища. Юноша с ужасом взирал на потусторонний мир, в котором его душа обретала свободу. Весь двор заброшенного здания был заполнен странными тенями без лиц - как та, что привиделась ему в деревне. Внешне они походили на людей, лишь худоба, да неестественно длинные пальцы выдавали в них нечто иное. Ну и, конечно же, гладкие пустые места там, где должны были находиться лица.
В ушах у Трегорана раздался уже не шепот. То, что днем было едва слышно, здесь походило на истошный вопль тысяч глоток.
Чародей! Колдун! Помоги! Ненавижу! Умри! Отмеченный Хаосом! Монстр! Спаси!
Они обступали его и тянули свои руки, намереваясь схватить юношу. Тот попытался было прорваться к собственному телу, вернуться в материальный мир, но куда там! Тени обступили оболочку, и Трегоран с ужасом понял, что одна из них пытается забраться внутрь.
Вот теперь ему стало по-настоящему страшно. Юноша закричал не своим голосом, пытаясь придумать хоть что-нибудь, способное помочь в схватке с потусторонними тварями. Естественно, ничего такого не было. Если бы люди знали, что обитает в Мертвых землях и как с этим бороться, то в магических книгах однозначно нашлось бы нечто полезное.
- Проклятье, проклятье, проклятье! - Трегоран носился по двору, пользуясь огромной скоростью своего духа, и избегая когтей, тянущихся к нему со всех сторон. - Нужно что-то делать!
Паника накатывала, точно волна, и маг понимал - еще чуть-чуть, и он потеряет возможность соображать, а вслед за этим и свою жизнь.
"Мне нужно оружие, любое"! - мелькнула в мозгу мысль, а затем случилось нечто непредвиденное - его утопающий в ужасе рассудок безо всякой помощи тела - как же это походило на события у Маркация! - сформировал печати и сплел слова заклинания.
В руке у Трегорана полыхнуло пламенем - он держал пламенный клинок. Он? Его душа?
"Проклятье, какая разница"! - юношу еще трясло от ужаса, но теперь у него хотя бы было оружие. Можно было защищаться.
И вместо того, чтобы уворачиваться от очередной бросившейся на нее тени, он встретил ее широким рубящим ударом - как учила Итриада. Противно зашипело, крик перешел в короткий вопль, и порождение мрака рассыпалось на множество мелких хлопьев.
Лишь два удара сердца юноша пораженно смотрел на творение своих рук. А потом страх отступил, оставив место решимости обреченного, и он с яростным воплем бросился на монстров, круша тех пламенным клинком и разгоняя сгустившиеся тени. Все закончилось так быстро, что он не успел до конца осознать это. Последняя тварь распалась на мириады хлопьев, которые точно пепел осели на землю, и стало тихо. Голоса наконец-то ушли и Трегоран развеял свой волшебный клинок.
Он чувствовал себя разбитым и выжатым, точно лимон. Лишь невероятным усилием воли юноша поддерживал свою астральную проекцию.
"Никогда бы не подумал, что можно колдовать тут. И что это поможет", - он вздохнул и направился к своему телу. Идти было невероятно тяжело, а о том, чтобы полететь не приходилось даже и мечтать - силы иссякали с невероятной скоростью. Он уже привычным жестом коснулся своей головы провалился в темное небытье.
И снова его трясли, снова пытались привести в чувства. Это было тяжело, но Трегоран заставил себя открыть глаза.
- Вы живы? - с трудом спросил он, глядя в обеспокоенные лица товарищей.
- Живы. Голоса в голове ушли. Но перед этим они кричали. - В голосе Итриады звучало требование немедленно рассказать все.
Трегоран кивнул - он не был удивлен.
- Собираемся, отныне мы будем двигаться только по дороге и только по ночам. - Это опасно для лошадей, но выбора нет, он не сможет каждый раз сражаться с неведомыми монстрами. К тому же теперь Трегоран теперь понял, почему преследователи не возводили магических барьеров - магия приманивала этих существ. Значит, придется сократить ее использование до предела.
- Что произошло? - поинтересовался бледный и взволнованный Димарох.
- Все расскажу по дороге. Выдвигаемся!
Когда они вновь оказались на тракте, Трегоран проговорил.
- Вы знаете, что я выучил пару приемов из арсенала пятой школы. Она почти забыта, и число магов, знающих хотя бы что-нибудь о ней можно пересчитать по пальцам, но не это главное. Важно то, что сегодня я встретился, - тут он задумался, подбирая правильные слова. - С обитателями этих мест. И убил их.
- Обитателями?
- Да. Безликие тени. Не могу объяснить, что они такое, однако эти твари определенно способны влиять на живых. Насылать кошмары и шептать из мира духов. А если человек оставляет свою плоть, то и нападать.
- Никогда ни о чем подобном не слышал.
- Как и я, но они есть. И ночью они сильнее. Думаю, вы заметили, что днем почти не было почти никакого шепота.
Спутники одновременно кивнули. Неяркий свет факела, который Трегоран держал в свободной руке, позволил юноше заметить эти их движения. Он слабо улыбнулся.
- Мы будем двигаться весь остаток ночи, день, а потом еще одну ночь. Днем сделаем перерыв на несколько часов, чтобы перекусить и, если повезет, раздобыть факелов, но не более того. Я не знаю, как далеко от нас преследователи и сейчас мне просто не хватит смелости, чтобы отправиться на разведку. Проклятье, я вообще больше не хочу выбираться в мир духов!
- А придется, - неожиданно проговорила Итриада.
Мужчины удивленно уставились на нее.
- Почему? - спросил Трегоран.
- Мы должны знать, что с ними.
- Что с ними?
- Да, - девушка повернулась товарищу, и на ее лице появилось задумчивое выражение. - Эти существа должны досаждать и им, не так ли?
Трегоран потер подбородок. Такая мысль ему в голову не приходила.
- Да, логично.
- Это еще не все.
- Хм-м?
- Ты сказал, что раньше преследователи не позволяли следить за ними, а сейчас не поставили заслон. Почему?
- Думаю, магия вообще, и магия духа в частности привлекает этих тварей.
- Стало быть, они понимали, куда отправляются, так?
Трегоран кивнул, все еще не понимая, к чему клонит ирризийка.
- Вот и вторая причина для слежки. Фарийцы знают больше, чем ты. Возможно, умеют сражаться с тварями из мира духов. Эти псы императора могут сообщить тебе много полезного, сами того не подозревая.
Трегоран разинул рот от удивления и тряхнул головой.
"Определенно, бессонница делает свое дело! Не осознаю очевидного"!
И все-таки, покидать тело ему очень не хотелось. От одной такой мысли о полете в ночи, с толпой безликих теней за спиной, все тело леденело от ужаса.
- Это опасно, - выдавил он из себя.
- И? - девушка фыркнула. - Какой мужчина боится трудностей?
Трегоран рассмеялся, но возразить ему было нечего. Он решил, что лучше всего будет сделать так, как посоветовала Итриада, но только не ночью, а днем.

***

- Присматривайте за оболочкой, - Трегоран укрылся одеялом - они разместились в голом поле, а ветер неприятно холодил тело. - Можете помолиться за меня. Сегодня помощь богов будет нелишней.
Они ехали до полудня, не делая ни единого перерыва и остановились лишь тогда, когда кони начали оступаться - животным подобные переходы давались даже тяжелее, чем людям. Требовалась передышка, и ее нужно было использовать.
Трегорану было очень страшно, но он начал свыкаться с этим чувством. Иногда юноше казалось, что он родился с клубком холодных и склизких змей в животе, и всегда всего боялся. Но Итриада была права - их выживание зависело от того, что он сможет узнать о фарийцах и от них, а значит, придется рискнуть своей жизнью.
Дух покинул плоть легко и непринужденно и Трегоран огляделся. Неподалеку ошивались две или три тени, однако они не спешили приближаться. Испугались? Или сочли, что еще не время?
"Вот бы знать"? - подумал Трегоран и, приняв форму ласточки, понесся навстречу преследователям.
Нашел он их куда быстрее, чем хотел. От силы на расстоянии полутора дневных переходов. И снова никакого барьера или иного следа магии.
Юноша, принявший облик призрачной мыши, следил за всадниками издалека. Он пытался найти хотя бы что-нибудь, способное рассказать о ситуации в стане врага, и удача сегодня сопутствовала ему.
Противники ехали цепью, растянувшись по дороге. Как ни странно, они не торопились.
"И, тем не менее, нас догоняют", - задумался Трегоран. - "Едут дольше? Наверняка".
Он притаился и продолжил наблюдение. Возле людей вились тени - юноша предположил, что путники въехали в царство мрака слишком далеко, и существа, которые возле самой границы были слабы, с каждым днем обретали все больше и больше сил.
Но маги ничего не предпринимали, точно им и дела не было до страшных спутников! Ни волшебных щитов, ни заговоров на оружии, никаких магических плетений. Вообще ничего! Речь шла не только о полном отказе от магии духа - преследователи вообще не использовали чары, хотя возглавлял их - это Трегоран знал наверняка - сильный маг.
Неожиданно одна из безликих теней оказалась подле замыкающего. И то, что случилось дальше, заставило Трегорана похолодеть от непередаваемого ужаса. Тварь обхватила человека своими руками, но она не стала рвать того на куски или делать что-то похожее. Нет, все было куда страшнее - она стала забираться внутрь!
Это было сложно описать словами. Такое можно было только увидеть, ибо никакое воображение не в состоянии было представить столь безумную картину. Человек не издал ни звука, казалось, он ничего не чувствует, лишь на его лбу выступили бисеринки пота, а глаза закатились. На лице же его застыло странное выражение - отчаяния вперемешку с наслаждением, невероятным, огромным, и отталкивающим.
Последний кусочек черной тени скрылся внутри несчастного и тот захохотал. Дико и страшно. Трегоран, дрожащий от ужаса, понял, что люди так смеяться не должны. Они просто не имеют права на подобное! Затем несчастным спрыгнул с коня, выхватывая на ходу меч. Но причинить кому-либо вред он не успел. Маги отреагировали моментально, видимо, они чувствовали опасность и были готовы к ее отражению.
С кончиков пальцев двоих сорвались нити - заклинание воздушных пут, которое Трегоран прекрасно знал, - спеленавшие бедолагу. Тот дергался, извивался, пытаясь освободиться, но все было без толку. К нему подошел командир отряда.
- Потерпи, - ободряюще улыбнулся он. - Все будет хорошо.
Теперь Трегоран смотрел во все глаза, боясь упустить мельчайшую деталь. Фариец с умопомрачительной скоростью сложил несколько печатей, выкрикивая заклинание, и связанный заорал нечеловеческим голосом. В следующее мгновение тень начала вылезать из него. Второй маг, на которого Трегоран не обращал внимания, в это время вошел в мир духов, произнес короткое заклинание, и в его руке появился пламенный клинок - точно такой же, каким сам тимберец разил вчера врагов. Но на этом маг не остановился - второе заклинание поместило на его свободную руку что-то вроде перчатки, которой он и схватил тень за шею. Та шипела, извивалась, проклинала колдуна, но ничто не могло остановить фарийца. Имперский маг тянул своего астрального противника до тех пор, пока тот полностью не покинул человека, а затем всадил пламенный клином твари в сердце. Тень перестала существовать, издав напоследок омерзительный крик, а маг, быстро окинув взглядом окрестности и убедившись, что поблизости нет новых врагов, вернулся в свое тело.
В это время спешившиеся всадники приводили товарища, лежавшего без чувств, в себя. Ему на лицо вылили немного воды, потрепали по щекам, и тот, тихо застонав, открыл глаза.
- Ты как, Килий? - спросил главный маг.
- Бывало и лучше, Цирилин, - невесело усмехнулся тот. - Что случилось?
- Одна из теней забралась в тебя. Мы выгнали ее.
- Я уже третий, - вздохнул Килий. - За сегодня. Не надо было лезть сюда.
- У нас не было выбора, - тот, кого назвали Цирилином, скривился. - И дальше будет хуже, они все сильнее. Проклятье, похоже, скоро без барьеров мы не обойдемся. Надеюсь, что у засранцев, решивших дать деру именно сюда, дела обстоят еще хуже.
- Сомневаюсь, - заметил маг, убивший чудовище. - Их всего трое. Привлекают меньше внимания.
- Этот недоучка не умеет маскироваться, в отличие от нас.
- И все же, Безликие сперва нападают на большие группы, хотя, - тут фариец сделал паузу, - если он то, о чем я думаю, призраки должны будут собраться со всей страны, чтобы поприветствовать его.
- Значит, они могут облегчить нашу работу?
- Кто знает? - пожал плечами Цирилин. - Парень прогрессирует с неестественной скоростью. Не удивлюсь, что он доберется живым до Еширала, вот тогда-то у нас действительно будут проблемы.
- А ты бывал там когда-нибудь?
- Нет, и надеюсь, что обойдем это проклятое место стороной. - Он вздохнул. - Ладно, давай в седло, нам пора двигаться дальше.
Трегоран следовал за ними, напрягая уши, чтобы услышать как можно больше, но фарийцы погрузились в молчание. Оставаться дольше в мире духов было крайне опасно, а потому Трегоран отполз подальше, вновь обернулся птицей и понесся назад. Товарищи оставались одни слишком долго, и ему было страшно за них. Очень страшно. И не напрасно - место стоянки заполонили твари, а одного взгляда на Итриаду с Димарохом, удерживающих...его собственное тело, было достаточно, чтобы понять - их силы на исходе.
Страх смерти и на сей раз не был достаточно силен, чтобы парализовать тело Трегорана. А может, в духовной форме это чувство притуплялось? Он не знал, и знать не хотел. Вместо этого юноша приземлился, принимая облик человека, заорал, и из его руки ударило пламя. Он врезался в теней, круша их направо и налево, пробиваясь к своему телу. В считанные мгновения вокруг них стало просторно - чудовища сочли за благо убраться как можно дальше, осталась только сущность, завладевшая его телом.
- Убирайся прочь! - юноша в один прыжок подскочил к корчащемуся и извивающемуся телу, и на его руке появилась рукавица. Он, недолго думая, повторил движение мага - призрачная рука легко вошла в плоть, но на этот раз ощущения слияния не последовало. Пальцы наткнулись на что-то твердое и извивающееся. Трегоран дернул, и теневая сущность полезла наружу. Она орала, проклинала богов, взывала к милости, но юноша был непреклонен - его собственное тело будет принадлежать лишь ему!
"Вот уж нет, лишние постояльцы мне ни к чему"! - злобно подумал Трегоран выдергивая чудовище и всаживая в извивающуюся гадину клинок. Это вывило колоссальное количество сил и он с огромным трудом сумел вернуть свой дух обратно...
И уже в следующее мгновение орал от страшной боли. По телу словно прошлась центурия в полном вооружении. Причем не один раз.
- Проклятье! - взвыл он, открывая глаза. - Что вы со мной сделали?!
Итриада и Димарох одновременно выдохнули.
- Живой! Клянусь Нивилом и всеми богами, живой!!! - по щекам актера катились слезы.
- Не уверен, - Трегоран с трудом приподнялся на локтях и ощупал распухающую щеку. Он не обратил на нее внимание, когда был духом, а вот возвращение в презренную плоть, как сказал бы Димарох, сразу же указало ему на столь незначительный факт. - Кто это меня так?
- Я, - безо всякого раскаяния проговорила Итриада. - Это был не ты.
- Да, - кивнул юноша. - Тень забралась в мое тело.
- Ты убил ее?
- Очень удачно подсмотрел за фарийцами. Давно я, - Трегорана передернуло, - стал...таким?
- Нет, к счастью. Сперва ты лежал спокойно. Потом опять начались эти шепоты, - вмешался Димарох. - А затем ты открыл глаза, я как раз дежурил в это время. Думал, что ты очнулся и подошел, чтобы узнать, как обстоят дела.
- А я набросился на тебя с оружием?
- Да, я закричал, и проснулась Итриада.
Дальне он мог и не объяснять. Уж что-что, а реагировать моментально дочь рыси умела лучше, чем кто бы то ни было из знакомых Трегорана. Она уложила его одним точным ударом, и вместе с Димарохом скрутила друга.
"Поразительно. Они ничего не знали и не понимали, но не потеряли головы от страха. И это в тот момент, когда твари из иного мира нашептывали свои мерзости, сводя их с ума".
- Неясно лишь одно. Почему они не попытались вселиться в вас?
- Может, ты вкуснее? - пошутил Димарох
Трегоран задумался.
- Проклятье, я ничего не понимаю! - Он вздохнул. - Наши преследователи не пользуются магией. Вроде как, она привлекает этих тварей. А может, они ошибаются. Возможно, их привлекают любые живые. Нужно подумать, но сперва - отдохнуть. Я посплю. Если услышите шепот, будите.
У него не было даже сил сдвинуться с места. Юноша попросту закрыл глаза и провалился в забытье.

Глава 3.

Весь следующий день они шли без остановки. Двадцать два человека - вот и все, что осталось от целой армии, которой Элаикс командовал еще в начале лета. Все были утомлены, подавлены, почти все - ранены. Элаикс, как ни странно, не испытывал горя, скорее - досаду на себя.
- Потерять столько людей из-за обычной глупости, - бурчал он себе под нос, пробираясь сквозь лесную чащу. - И опять эти поганые леса...
Юношу уже начинало тошнить от деревьев. Казалось, что он навеки поселился в этих проклятых богами чащобах! Непролазных, заросших, никому не нужных чащобах. В которых сломает себе ногу даже волк! Утешало разве что то, что не было проблем с дичью. Отряду пришлось бросить почти все пожитки, но голодная смерть им явно не грозила.
Зато смерть от рук Вольных - очень даже. По сути, они шли в неизвестность, и должны были делать это как можно быстрее - никто не сомневался, что фарийцы будут готовы вывернуть наизнанку все приграничье, лишь бы найти тех, кто убил их товарищей. А значит - останавливаться нельзя. Снова.
Элаиксу очень надоело чувствовать себя загнанным зверем, но поделать с этим он ничего не мог - имперские солдаты, нужно отдать им должное, свое дело знали прекрасно. И не только солдаты...
- Проклятые колдуны, - сплюнул он под ноги.
По крайней мере, было понятно, каким образом фарийцы так быстро прознали про нападение. Судя по всему, враги и не думали слезать с их следа, притащив двух чародеев. Эта версия была самой логичной, однако Элаикс никак не мог отделаться от ощущения, что он упускает какую-то важную, но не слишком очевидную мелочь.
- Что еще? - шептал он себе под нос, продираясь сквозь кустарник. - Не могли же они передать сообщение в город? Никак не могли. Все почтовые птицы были перехвачены.
Вариэтрой!
Его трофеем. Его женщиной. Колдуньей, одним заклинанием сразившей фарийского мага.
Воин прикусил губу. Что-то тут было не так, не сходилось. Вот только что?
- А если не все птицы? - задумался Элаикс, срубая небольшую веточку. - Что если парочку мы пропустили. Случайно...
Он оглянулся на шедшую позади Вариэтру. Колдунья была как всегда красива до умопомрачения, элегантна, точно и не продиралась по лесу вместе со всеми, и совершенно невозмутима. Казалось, что ее вообще не волнует гибель полусотни человек, включая верного Аладана.
"Проклятье! Этот старый рубака ушел очень не вовремя, мне еще пригодились бы его умения! Нужно было оставить на растерзание кого-то другого"!
Лучше всего, конечно, бесполезный балласт вроде Грантара, но разве за Крысой пошли бы?
Элаикс знал ответ на этот вопрос. Ни Грантар, ни Бартих, ни даже Эльра, презираемая многими ганнорцами, не смогла бы повести за собой людей на верную смерть. Аладан - мог, поэтому его теперь нет. Что ж, придется справляться без него.
- Но сперва нужно кое-что понять, - пробурчал он. - И я пойму.
Ночью, когда отряд нашел себе место в сухом ельнике, он отвел Вариэтру в сторону. Когда костры скрылись, а их окружила ночная мгла, юноша схватил девушку за плечи, и придавил ту к дереву.
- Да, о мой герой, - похотливо улыбнулась женщина. - Ты, как всегда нетерпелив.
- Я не за этим, - резко бросил он. - Ты знала.
- Конечно, - она даже и не думал отпираться. - Я знала, что нам преследуют, но специально уговорила тебя устроить передышку. Пока мы пили, фарийцы что есть сил, спешили к форту.
- Зачем? - процедил Элаикс, задохнувшись от злости.
- Нам не нужен балласт, - широко улыбнулась ведьма. - Все, кто умер, бесполезны. Они тянули тебя назад и не мешали двигаться по Алой Дороге. Своей заботой, дружбой и прочей ерундой.
- Считаешь, мне ничего это не нужно?
- Нет. Тебе нужна кровь, которую можно лить под ноги демону, тебе нужны слуги, готовые исполнить приказ, - она обхватила его руками, и Элаикс ощутил, как животная ярость начинает испаряться, уступая место животной же похоти. - Тебе нужна женщина, которой можно обладать.
Он зарычал и прижал свою колдунью к дереву. Та рассмеялась и добавила:
- И тебе, о мой герой, не нужны слабаки.

***

Первая встреча с местными произошла уже на следующий день - на них вышел небольшой отряд. Северные ганнорцы были выше своих родичей и шире в плечах. Отличались они также цветом волос - такого количества рыжих людей Элаикс не видел никогда в жизни. А еще они ни разу не походили на добрячков.
Тимберец со своим отрядом как раз выбрался из чащи на вполне приличную дорогу, не успевшую еще размокнуть от осенних дождей, тут-то и произошла знаменательная встреча.
Сперва вернулись разведчики.
- Там люди, - сообщил один из них.
- Сойдем с тропы, и спрячемся? - предложил Бартих.
- Нет, - покачал головой Элаикс, все также идущий в голове отряда. - Нам они нужны. Следует поговорить.
Тивронцы, заметив путников, тотчас же перегородили им путь, и вели себя вызывающе.
- И кто тут у нас? - спросил один из них на ломаном фарийском.
- Купцы, - с невозмутимым лицом ответил тому Элаикс.
- Ты, что ли, купец, южанин?
- Да, я.
Высоченный тивронец оценивающе оглядел юношу - его потрепанную походную одежду, могучие руки, оружие.
- Продаешь смерть? - осклабился северянин.
- Только тем, кто желает. - Эти слова Элаикс произнес на ганнорском.
Намек был понят - варвар напрягся, ожидая подвоха.
- Как вы прошли? Фарийцы сторожат броды.
- Есть способы, если очень захотеть.
- Вы-то, я погляжу, еще как хотите, - расхохотался тот. - Ладно. Куда идти не знаете?
- Нет.
- Тогда мы проводим.
Это было не предложение и все сразу поняли невысказанное.
- Почему нет? - кивнул Элаикс, и они продолжили движение.
Грантар подобрался незаметно.
- Слушай, что ты хочешь сделать? - тихо спросил он, убедившись, что никто не подслушивает.
Элаикс в этом время как раз сорвал небольшую ветку с дерева, и гонял ею комаров.
- Как что? Попасть к их вождю. Уверен, тому пригодятся сильные воины, готовые убивать фарийцев.
- И как мы сделаем это? Кто нас пустит?
- Деньги, - философски ответил ему молодой воин. - Они находят дорогу в самые удивительные места
- Но у нас ничего нет, - Крыса с большим трудом сдерживался, чтобы не закричать. Элаикс понял, что тому сейчас очень страшно, но ничем не мог помочь. Да и не собирался, если честно.
- Ошибаешься. У нас есть кое-что. А точнее - много чего.
- И что это?
- Драгоценные камни.
Грантар все сразу понял.
- Нет, нет и еще раз нет, - отчеканил он.
- Да ладно. Скажешь, что ты забыл свой любимый мешочек, который пополнял все это время? Думаю, нет. Настал час его содержимому спасти наши жизни.
Крыса недовольно засопел. Идея расстаться с честно награбленными сокровищами пугала его.
- Не боишься, что я сбегу?
- Ничуть. Раз ты не сбежал в Ганнории, то тут точно никуда не денешься. Возле меня в этих холодных землях гораздо безопаснее. Я ошибаюсь?
- Будь ты проклят, - процедил Грантар.
- Уже, - без улыбки отозвался Элаикс. - Но это ничего не меняет. Мы купцы, а значит - должны торговать. Как только доберемся до города, продадим часть камней.
- Если они не заберут все силой.
- Не заберут.
Грантар хмыкнул.
- Хочешь перебить пару сотен человек?
- Почему нет? Это тоже хороший способ привлечь внимание вождя. Причем бесплатный.
Крыса рассмеялся, и напряжения в его взгляде заметно поубавилось.
- Ты больной. На всю голову, - проговорил он. - Наверное, даже безумнее Бартиха. И почему мы все идем за тобой?
- Боги хотели этого, - пожал плечами Элаикс.
"Интересно, какие боги"? - подумал он.
Город, в который их привели, на самом деле оказался небольшой, обнесенной деревянной стеной, деревней.
- И кто тут живет? - спросил Элаикс у своего провожатого.
- Могучий Арантар, славный вождь и хозяин тысячи копий, - ответил тот.
- И с ним можно будет поторговать?
На лице северянина появилась усмешка.
- О да, южанин. Поторговать. Так.
Элаикс не был ясновидящим, но прекрасно понимал, что в действительности собирались сделать тивронцы, а потому он нашел Вариэтру, и тихо спросил:
- Если что, сумеешь пустить в ход свою магию?
Та лишь кивнула, почти не обращая на него внимания. Это поведение было удивительным, но Элаикс не стал приставать, скорее всего, ведьма занималась волшбой - обычно именно в такие моменты ее лицо менялось, становилось безучастным и каким-то отстраненным. А когда колдун занят, его не следует беспокоить.
Гостей - или пленников? - привели в просторный дом, сложенный из толстых бревен. Сооружение это возводилось исключительно для обороны - выстроенное на рукотворном холме, с небольшими окнами и толстыми ставнями, окованными металлом дверьми, оно буквально говорило: "тут можно переждать осаду, тут - безопасно".
Элаикс помнил, что каждый из богатых и знатных ганнорцев за свой счет содержал столько воинов, сколько получалось. Выходило, что Арантар был способен, если верить его титулу, кормить до тысячи человек. Это было очень и очень серьезно. Такой вождь просто не мог быть мальчиком на побегушках. Стало быть, он может оказаться весьма полезным.
- Внутрь пойдешь только ты, - сказал тивронец.
- Нет, - отрезал Элаикс. - Со мной отправятся еще четверо.
Воин скривился, явно подумывая врезать несговорчивому человеку, однако махнул рукой.
- Ладно, так и быть.
Элаикс взял Вариэтру, Эльру, Грантара и Бартиха. Этим людям он доверял и предположил, что их поддержка перед лицом неведомого вождя будет нелишней.
Внутри было чисто, просторно и хорошо натоплено, пахло едой, молоком и хвоей. Многочисленные люди сновали по делам, не обращая никакого внимания на вновь прибывших. Их провели в большой зал, заполненный воинами. В дальнем его конце возвышалось резное кресло, явно привезенное откуда-то из Атериады, либо Фара, за креслом висели две пурпурных занавески, а на нем самом восседал могучий седовласый мужчина с руками, напоминавшими бревна. Время не пощадило его - там, где некогда был плоский живот, появилось пузо, вздувающееся из-под самой настоящей тоги фарийского образца, украшенной алой и золотой нитью, лицо заплыло жиром, а волосы изрядно убелила седина. Однако недооценивать этого воина не стоило - одного взгляда на него хватало, чтобы понять: этот человек все еще способен разорвать противника голыми руками.
- Он что, целыми днями так сидит? - шепнул Грантар, глядя на обстановку.
- Думаю, лишь, когда приводят гостей, - шепнула Вариэтра. - Могучий Арантар умен - он второй по силе человек в северных землях.
- И правда может содержать тысячу?
- Думаю, что больше.
- Откуда такие деньги?
- Граница, - многозначительно проговорила женщина. - Она делает людей состоятельными.
Между тем их подвели к подножию этого импровизированного трона, и Элаикс обратил внимание на двух человек, стоявших справа и слева от вождя. Первый - выжатый, точно лимон, старик, от которого исходило ощущение великой силы - наверняка колдун. Второй - настоящий гигант, на три головы превосходивший немаленького Элаикса. Причем, как показалось юноше, его ровесник.
- Приветствую вождя, - провожатый ударил кулаком в грудь, явно подражая фарийским легионерам.
- Кого ты привел к нам? - Голос у Арантара был красивый и ласковый, но одновременно с тем жесткий и повелительный. Как подобное сочеталось, понять было невозможно, но такому человеку хотелось подчиняться, его хотелось слушаться. Казалось, он знает, что делает. Вождь говорил на фарийском, причем очень чисто, вероятно, он хотел, чтобы пришельцы поняли его. Увы, но язык империи подходил для этой задачи как нельзя лучше.
- Купцов, о мой вождь, - не скрывая усмешки проговорил провожатый. - Вон их главный.
Варвар указал на Элаикса своим грязным пальцем с обломанным ногтем.
Седовласый перевел взгляд на Элаикса и его спутников.
- Какая интересная компания. Две женщины, атериадец, южанин. Грантара он удостоил лишь мимолетным взглядом, вероятно, сочтя, что подобному сморчку и такого будет достаточно. - И что же вы хотите продать, купцы, вырезавшие фарийский форт? - в его голосе появилась насмешка.
"И как же он узнал"? - подумал Элаикс, поглядев на Вариэтру. Та лишь загадочно улыбнулась, кивнув в сторону старика, стоявшего подле вождя. - "Все-таки, колдун. Она ему сказала? Проклятая баба, творит все, что захочет! Когда все закончится, я ее сильно накажу! Ладно, зато Грантар может быть спокоен за свои камешки".
Юлить не было смысла, а потому юноша сказал чистую правду.
- Я продаю свою силу.
- Силу, правда? - насмешка в голосе вождя по-настоящему разозлила Элаикса.
- Выпусти против меня любого своего воина. Ты не успеешь понять, как он будет либо в загробном мире с предками, либо без чувств на полу. Как повезет.
- Повезет кому?
- Ему, - без улыбки ответил Элаикс. - Мои враги могут считать себя счастливыми, если отделываются лишь увечьями.
Воцарилось напряженная тишина. Варварский вождь с удивлением смотрел на юношу. Казалось, что он не мог поверить в то, что услышал. Наконец, северянин задрал голову и принялся смеяться - раскатисто, красиво, с чувством собственного достоинства. Мгновение спустя к нему присоединились все, находящиеся в зале. Элаикс стоял, скрестив руки на груди и совершенно невозмутимо смотря на вождя.
Тот отсмеялся и сделал знак воину, стоявшему рядом.
- Что ж, я рискну, - на его губах блуждала улыбка, однако взгляд не сулил ничего хорошего. - Зарлитар сразится с тобой, южанин. Бой честный - без оружия, на кулаках. Тот, кто не сможет подняться, проиграл. И вот еще что, я не буду ставить никаких условий. Поражение не будет стоить тебе ничего, южанин. Цени мою доброту.
- Ценю, - Элаикс чуть заметно склонил голову - как равный перед равным.
Этот жест не укрылся от колдуна, и тот склонился к уху вождя, нашептывая что-то. Арантар поморщился и отмахнулся.
- Пусть дерется, - произнес он достаточно тихо для того, чтобы обычный человек не мог услышать. - Когда Зар разберется с ним, решим, что делать с остальными.
Гигант вышел вперед, играя великолепными мышцами. Он остановился на середине зала, демонстративно отстегнул пояс с оружием и швырнул его к подножию трона. Элаикс кивнул и пошел навстречу, повторяя действия своего противника. Миг и пояс юноши полетел через половину зала, звякнув, ударившись о ступени.
Седовласый вождь нахмурился. Он был опытным воином и должен был прекрасно понимать, сколько весят оружие вместе с поясом. Гигант же не обратил на это никакого внимания. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, презрительно смотря на подходившего противника.
- Как тебя раздавить, клопик? - ласково пророкотал гигант на очень приличном фарийском.
- Вот уж не ожидал, что медведи могут разговаривать, да еще по-фарийски, - ответил колкостью на колкость Элаикс.
- Я командовал кавалерийской алой, - снизошел до ответа здоровяк.
- А-а, шавка империи, - Элаикс замер напротив своего врага. - Что, мало заплатили?
Ухмылка слетела с лица воителя.
- Мальчик, я убивал и за меньшее.
- Да ну? Попробуй.
И он попробовал. Скорость у этой горы мышц была такой, что Элаикс успел увернуться лишь каким-то чудом. Вот здоровяк стоял совершенно расслабленный, не демонстрируя ни малейшего желания переходить в атаку, и вот его кулак уже устремлен прямо в лицо молодого воина. Всего полпальца, и нос тимберца познакомился бы с громадным кулачищем!
Элаикс отскочил назад, разрывая дистанцию, однако Зарлитар бросился на него. Он двигался быстро, неестественно быстро - ни один обычный человек просто не мог перемещаться с такой скоростью, однако факт оставался фактом. Элаиксу не оставалось ничего другого, кроме как кружить по залу, избегая ударов, каждый из которых был в состоянии снести ему голову. Становилось понятно, отчего вождь столь любезно дозволил молодому воину показать свои силы - он рассчитывал, что все закончится после первой же атаки его лучшего бойца.
- Ошибся ты, шакал северный, - прошептал Элаикс по-тимберски. - И я обязательно это докажу.
Шанс доказать представился буквально спустя мгновение, Зарлитар открылся - вытянув правую руку вперед на полпальца больше, чем нужно, но этого хватило, слава урокам отца и Аладана! Кулак Элаикса впечатался противнику точно в незащищенный бок. Юноша автоматически отскочил назад, чтобы оказаться вне досягаемости кулаков и ног своего оппонента. Делал он это, скорее по привычке, полагая, что кулак, которым он крушил щиты и доспехи, без особых проблем справится со своей задачей. Он ошибался - носок сапога Зарлитара едва не задел подбородок Элаикса, а сам здоровяк выглядел вполне живым, лишь на его боку на глазах наливался сочный кровоподтек.
Все присутствующие ахнули, а вождь привстал со своего кресла и в его глазах Элаикс успел разглядеть неподдельный интерес.
Зарлитар взревел от ярости и обрушил на молодого человека такую серию из ударов руками и ногами, что, казалось, конечности воина растворились в воздухе. Элаикс был хорошим бойцом, а дар демона усилил его способности, но даже он не был в состоянии увернуться от подобного.
Широко раскрытыми глазами он наблюдал за тем, как кулак Вольного летит прямо в его лицо.
"Я умру", - пронеслось в голове у Элаикса, и в этот момент время стало замедляться. Застыли в воздухе мелкие капельки пота, замерли верные товарищи, с ужасом и надеждой следящие за побоищем, замер и он сам. - "Это и есть смерть"?
Честно говоря, ни один жрец никогда не говорил, что время в последний миг жизни застывает. Элаикс скосил глаза вниз и мысленно охнул. Он, как и его противник, стояли на знакомых уже багровых камнях. Зарлитар бешено вращал глазами, но также не мог пошевелиться.
- Тебе очень повезло, маленький человечек, - раздался голос крылатого демона. Элаикс и его противник одновременно покосились направо. Чудовище, как всегда, размещалось на своем любимом месте. - Да, очень повезло.
Монстр расправил крылья и спустился к замершим противникам.
- В обычной ситуации я бы не стал ничего делать, и ты бы умер, а Зарлитар сделал бы очередной шаг по дороге, но увы, твоя ситуация не совсем обычна. Меня, - тут он запнулся, точно подбирая слова, - попросили. Нет, не спасти тебя, а лишь дать шанс. Хотя, как мне кажется, и этого многовато.
Демон совсем по-человечески вздохнул и щелкнул когтистыми пальцами. В этот миг все тело Элаикса пронзила лютейшая боль. Она была столь чудовищной, что юноше казалось, будто каждая частичка его плоти вопит, умоляя прекратить, но пытка и не думала прекращаться.
- Зарлитар, - монстр, казалось, потерял всякий интерес к юноше, и повернулся к северянину-гиганту. - Я очень редко вмешиваюсь в дела людей, но сейчас вынужден. Ты не убьешь его. Ясно?
Тот что-то промычал, силясь открыть рот. Элаикс же слышал эти слова через пелену.
- Значит, ясно. Хорошо.
Демон вновь обернулся к Элаиксу.
- Что, больно? - он хрипло рассмеялся. - Это маленький подарок от меня. Ты получил то, чего еще не заслужил, а за такое всегда нужно платить, мальчик. Ну ничего, потерпи еще немного, скоро все кончится. Кстати, если очень уж больно, закрой глаза, тогда станет легче.
Эти слова юноша слышал как сквозь туман, но понимал, что обязан избежать держаться и смотреть на монстра, иначе случится что-то очень плохое. В этом иллюзорном мире реальной была лишь боль, которая накатывала подобно морским прибоям. И подобно же волнам она подтачивала хрупкий утес, на котором стоял замок его жизни.
И какой-то маленький червячок внутри него нашептывал: "Отдохни, закрой глаза, тебе станет легче, поверь мне".
Эти слова были так соблазнительны! Они обещали покой и отдых, гарантировали, что боль отступит, и станет легче. Нужно лишь закрыть глаза!
"Ну уж нет"! - злость придала Элаиксу сил и он продолжал бороться. Неожиданно воин понял, что должен вслух высказать все, что думает, иначе он не справится. Неимоверным усилием воин заставил себя открыть рот для того, чтобы возвестить на весь мир:
- Я жив!
И все закончилось. Боль ушла, а вслед за ней растворилась и дорога. Они вернулись в реальный мир. Сперва появились стены крепости, затем - шкуры убитых зверей, укрывающих их, после - люди, заполнившие зал. И, наконец, после всего, кулак Зарлитара.
Время вновь потекло, однако медленно и с явной неохотой, но каждая пещинка, брошенная на часы жизни, ускоряла этот процесс, и Элаикс моментально понял - еще чуть-чуть, и будет поздно. Он отчаянно рванулся в сторону, отводя удар противника своей рукой, понимая, что не успеет.
Но успел! Кулак Зарлитара, перенаправленный ладонью Элаикса, ушел в сторону, и юноша, не задумываясь, снова врезал в бок своему противнику. Тот взревел и пнул его с разворота, но на сей раз удар был медленней. Тимберец отклонился, увернулся от еще одного пинка, на сей раз прямого, и перешел в контратаку, стараясь попасть Зарлитару в лицо. Тот выглядел обескураженным, а его движения наконец-то потеряли свою феноменальную быстроту - Элаикс отчетливо видел, куда бьет северянин, а потому, пускай и не без труда, избегал встреч с его кулаками.
Зарлитар злился и сыпал проклятьями, половину которых Элаикс не понимал, но попасть не мог, а более юркий юноша умело избегал ударов, нанося точные и очень быстрые ответные атаки, целясь при этом по возможности в одно и то же место. Совсем скоро левый бок гиганта походил на хорошо отбитый кусок мяса, который вполне можно жарить. Заметно повеселевший Элаикс кружился вокруг своего противника, не давая тому ни мига передышки. Конечно, Элаикс уже догадался, что столкнулся с таким же, как и он сам отмеченным, и понимал, что измором такого бойца, который, скорее всего, прошел по дороге куда дальше, взять не получится. Однако останавливаться было нельзя, потому что Зарлитар все же куда сильнее и опытнее. Сейчас он обескуражен, но стоит северянину хотя бы немного перевести дух, как тот найдет способ разобраться с зарвавшимся южанином, не убивая того.
- Что, больно? - осклабился Элаикс. - А еще могучий воитель.
Зарлитар взревел и бросился вперед. Элаикс отскочил в сторону, пнув противника по ноге. Куда-то попал, не особо задумываясь об этом.
- Слушай, а ты точно в кавалерии у фарийцев служил? Не за легионом в обозе ехал?
Намек был достаточно прозрачным и в высшей степени оскорбительным, потому Элаикс не удивился, когда Зарлитар побагровел от гнева, а его глаза налились кровью.
Элаикс отскочил назад, механически отметив, что оказался на том же месте, на котором стоял перед началом драки. Это могло помочь. Пускай его противник был сильнее, он так и не сумел побороть боевое безумие, а значит, будет действовать предсказуемо.
- Давай, иди сюда, - позвал Элаикс, и северянинк отозвался на это предложение, метнув свое тело точно камень из катапульты.
Да, тимберец готовился к чему-то подобному, но даже ему было непросто принять и направить в нужную сторону такую тушу. Кулак противника просвистел возле уха, Элаикс железной хваткой вцепился в руку противника, подпрыгнул, обвивая ногами плечо и шею Зарлитара, и потянул вниз. Тот потерял равновесие и устремился навстречу полу. Конечно, Элаикса тоже тряхнуло, но в итоге рука и шея северянина оказались в железном захвате. Тот ревел, пытаясь освободиться, но у него ничего не получалось - тивнорец лишь тратил драгоценный воздух, которого у него с каждым мгновением становилось все меньше. Наконец он захрипел и затих.
Элаикс с большим трудом поднялся, отряхнул пыль и, глядя на замерший в напряженном молчании зал, подошел к подножию трона. Затем он нагнулся, и вернул пояс с оружием на место.
Арантар смотел на него напряженно, но без страха.
"Неужели, он такой же, как мы"? - промелькнуло в голове юноши. - "Нет, не может быть. И двое-то - редчайшее совпадение".
- Ладно, закончим, - Элаикс резко извлек меч из ножен, замечая, как стражи моментально хватаются за копья и топоры, а затем опустился на колени, протягивая оружие вождю. Ему было мерзко участвовать в подобном балагане, но ничего поделать Элаикс не мог. Ему действительно нужен был покровитель, а заодно - сравнительно тихое место, в котором можно будет немного отдохнуть и набраться сил для новых сражений.
- Мое предложение все еще в силе, великий вождь. У тебя сильные воины, будет почетно сражаться плечом к плечу вместе с ними.
Арантар медленно встал, спустился вниз и принял оружие юноши.
- Кто твои враги? - спросил он.
- Фарийцы.
Арантар зашел за спину Элаикса и неожиданным резким движением сорвал с того пропотевшую рубаху. Юноша хотел было броситься в атаку, но какая-то сила в последний миг удержала его от самоубийственного решения.
- Понимаю, - проговорил Арантар. - Такое не прощается. Встань, воин, и ответь на мои вопросы.
Элаикс поднялся, и повернулся. Теперь они стояли лицом к лицу, глядя друг другу в глаза.
- Откуда ты родом?
- Из Тимберии.
- Да, слышал. Фарийцы пьют жизнь из этого края, прямо как из южной Ганнории. И они не остановятся.
Вождь усмехнулся себе в бороду, на мгновение став похожим на доброго отца семейства. Элаикса не обмануло это напускное добродушие - стая голодных волков была куда душевнее, чем этот человек.
- Ты ведь меня понимаешь, южанин?
- Да.
- И знаешь, почему они делают это?
Он вопросительно посмотрел на собеседника. Элаикс понимал. Также он догадывался, для чего северянин задает свои дурацкие вопросы.
"Испытываешь меня? Ну ладно, испытывай. Не возражаю".
- Фарийцы сильны, - коротко ответил он.
- Именно, - вождь был доволен. - Ты умеешь думать, это облегчает дело. Они очень сильны, а потому будут идти вперед. Сильный всегда забирает у слабого все, что пожелает.
- И поэтому ты подражаешь имперцам, о вождь? - прямо спросил Элаикс. Он не собирался стелиться перед этим варваром больше, чем было необходимо, да тому, - и это юноша также прекрасно осознавал, - и не нужен был очередной лизоблюд, способный только хвалить. - Поэтому ты покупаешь пурпур и учишь их язык?
Арнатар ни капли не разозлился. Он весело засмеялся, а вслед за ним хохотать начали и придворные - Элаикс решил так называть людей, ставших свидетелями их беседы.
- Да, мальчик, именно поэтому. Заимствовать у сильных и учиться у них - почетно. Это - залог победы.
- Ты не сможешь научить своих северян всему.
- Да ну? И чему же, по твоему, я не смогу их обучить?
- Фарийской дисциплине, - жестко ответил Элаикс. - Я дерусь с имперцами с лета, и успел достаточно посмотреть на их армию в действии.
- Мальчик, - в голосе Арнатара послышались снисходительные нотки. - Я убил первого фарийца тогда, когда твои родители еще не возлегли на брачном ложе, не говори мне то, что я уже знаю.
- Мои слова от твоего знания перестали быть истиной? - Элаикс продолжал долбить в одну точку.
- Какой дерзкий, - захохотал вождь. - Я принимаю тебя и твоих людей. Вы будете служить мне, и убивать для меня. Подробности мы обговорим позже, южанин.
На сей раз, все было понятно, аудиенция закончилась. Элаикс и его товарищи вышли из зала, и к ним тотчас же подошла невысокая девушка.
- Прошу вас, свободные, - склонила она голову.
- Свободные? - Элаиксу показалось, что он ошибся. - Вариэтра?
- Так тивнорцы обращаются друг к другу. Они зовут себя Свободными или Вольными, - пояснила ведьма. - Больше всего на свете эти люди дорожат личной свободой. Даже если один тивнорец должен служить другому, он не превращается в раба или зависимого.
- Понятно, - Элаикс больше не задавал вопросов. Он занялся изучением "дворца".
Увиденное нравилось юноше - деревянное здание отнюдь не выглядело сараем. Оно было сложено из толстых дубовых бревен, украшено шкурами и головами животных, трофейным оружием и прочим простым, но весьма красивым мусором. И все-таки тут чувствовалось влияние империи - тут и там можно было найти неизвестно как оказавшийся на далеком севере барельеф или мраморную статую. Похоже, что хозяин этих мест с маниакальным упорством собирал все, что могла предложить империя, не делая различий ни для произведений искусства, ни для орудий войны.
Охраны было много - вероятно, вождь не слишком доверял людям.
Элаикс озвучил эту мысль вслух.
- И он прав, - подтвердила колдунья. - Но при этом дела на севере Ганнории обстоят сильно лучше, чем на юге, верно, Эльра?
Изуродованная девушка вздохнула, но отозвалась.
- Не совсем. Вольные непрерывно дерутся друг с другом, но доподлинно известно одно - стоит кому-нибудь напасть на них, эти люди объединятся моментально. Когда мы сражались с империей, они послали на помощь целую армию.
- Тогда почему же император до сих пор не напал на них?
- Кто знает? - пожала плечами Эльра. - Быть может, опасается, быть может, не нашел за рекой ничего интересного для себя.
- Да, для нас это не имеет значение, важно лишь то, что мы сумели добраться до спокойного места, в котором можно будет отдохнуть и залечить раны.
- Главное при этом постоянно демонстрировать силу, - заметил Бартиах. - Ты слышал вождя, не так ли? Слабые сами виноваты во всех своих горестях.
- Что ж, хорошо, что мы - сильные, - ответил ей Элаикс. - Грантар, а ты что думаешь?
Молчавший до того Крыса неопределенно пожал плечами.
- Мало времени, не могу ничего сказать. Разместимся, поймем, чего нам ждать от него, после этого я постараюсь освоиться тут. А так - городок как городок. Маленький, конечно, зато содержится в порядке. Вот только солдат многовато.
- Мой друг, ты также сумел заметить этот момент? - ухмыльнулся Бартих. Лысый атериадец выглядел самым довольным. - Поражаюсь твоей зоркости, но хочу заметить, что это еще не все. Полагаю, ты обратил внимание на противника нашего славного командира?
- Да, - процедил Крыса.
- Понимаешь что-нибудь?
Грантар бросил короткий взгляд на Элаикса.
- Он такой же?
- Именно. И кто знает, может, в свите вождя найдется еще человек-другой со схожими способностями.
- К чему ты клонишь? - не выдержал Элаикс.
- Свободный Арантар явно намеревается поставить точку в затянувшемся противостоянии племен, - пожал плечами Бартих. - А значит, очень скоро мы окажемся в самой гуще сражения.
Элаикс задумался.
- Что ж, - произнес он, наконец. - Пускай, меня это устраивает.

Глава 4.

Каждый новый вечер становился страшнее предыдущего. Трегорану приходилось раз за разом покидать свое тело и сражаться с наседающими монстрами, которых становилось только больше. Самое неприятное в этой ситуации было то, что даже солнечный свет уже мало помогал беглецам. Про ночь говорить даже не приходилось - путникам вынуждены были останавливаться по нескольку раз для того, чтобы разобраться с настойчиво лезущим в уши шепотом, а точнее - с его источником.
И Трегоран постоянно помнил о том, что потусторонние твари готовы в любой миг захватить человеческое тело. Это вынуждало его непрерывно следить за товарищами, чтобы выручить их при первых же признаках опасности. И постоянное напряжение начало сказываться - он заметно осунулся, стал дерганным, отвлекался по пустякам, и, конечно же, продолжал видеть кошмары. Теперь в каждом сне юноше приходил таинственный город и чудовище, жаждущее его крови и плоти.
Но на этом плохие новости не закончились. Спустя пару дней после первого отбитого нападения они решили повернуть на восток, чтобы затем выбраться на кромку Мертвых земель и попробовать преодолеть их по территории, слабо заселенной тварями. Это было грубой ошибкой, едва не стоившей беглецам жизней - тени набросились на них остервенением и яростью, даже не шепча, а вопя лишь одно слово: "поверните"!
Когда Трегоран вошел в мир духов, то едва не потерял сознание от ужаса - не сотни, а тысячи монстров окружили место их стоянки. Как он отбился, Трегоран не понял. Уже на следующий день, анализируя схватку, он пришел к выводу, что твари атаковали не то, чтобы так и активно. Скорее, они просто мешали своим новым жертвам покинуть гостеприимные Мертвые земли.
Трегоран озвучил свои догадки товарищам, и Итриада проговорила:
- Мне кажется, что нас загоняют. Как дичь.
- В смысле? - не понял чародей.
- Тени - они точно псы. Ведут к охотнику.
После этих слов они долго ехали в тягостном молчании, потому что Итриада была совершенно права. Трегоран, когда начал думать об этом, сразу же видел явную закономерность. От этого становилось еще страшнее, потому что богатая фантазия молодого человека тотчас же принималась прикидывать: а какому именно чудовищу под силу управлять неведомыми монстрами из мира духов? Каждый из ответов заставлял его побледнеть, и начинать все сызнова, рисуя еще более отвратительную тварь, чем в прошлый раз.
Преследователи также не думали отставать, напротив, с каждым днем они все приближались, хотя, насколько Трегорану удалось выяснить во время одной из дневных стоянок - как раз стало чуть спокойнее - число их сократилось. Не хватало двоих воинов.
Юноша был бы рад, если бы тени утащили хотя бы одного мага, но он прекрасно понимал, что чародеи, обученные - тут не было сомнений, - запретной магии духа, способны постоять за себя и умрут последними. Очень даже может быть, что после того, как его глаза закроются навеки.
И теперь на каждом привале юноша из последних сил напрягал свою феноменальную память, чтобы найти хоть что-нибудь, могущее помочь. Естественно, готового ответа не было. Перед внутренним взором Трегорана мелькали страницы сотен книг, прочитанных за последние месяцы, но ни одна не могла помочь. Спасения не было, поэтому юноша снова и снова уходил в мир духов и, вызывая огненный меч, рубил наседавших монстров. Он был близок к отчаянию, когда вспомнил слова учителя.
Маркаций как-то сказал: "настоящий маг - это не тот, кто вызубрил чужие формулы, а тот, кто создал свои собственные". Тот урок сенатор сопроводил демонстрацией заклинания личного изготовления, и вот теперь Трегоран осознал, что, видимо, настало время становиться настоящим магом. Альтернатива была проста и очевидна, и она вызывала самый настоящий, неподдельный животный ужас. К счастью, с каждой новой стычкой удерживать свой страх у юноши получалось все лучше и лучше.
А потому он принялся за работу. Магия в астральном мире работала, пускай и несколько иначе. И для начала он был обязан определить границы этого самого "иначе". Постепенно Трегоран в своих сражениях пробовал то одно, то другое заклинание, день ото дня расширяя свой арсенал. Как ни странно, но какие-то подобия стихий в мире духов работали и помогали справляться с врагами. Немного разобравшись с этим, он решил опробовать постоянные превращения. Так, один раз, юноша обернулся огромным волком, и своими зубами разорвал в клочья несколько теней, затем, не теряя темпа, вернул свою первоначальную форму, и продолжил сражение. В другом бою он по очереди был львом, медведем, огромным орлом и даже крокодилом! Превращения отлично помогали в мире духов, что не могло не радовать, жаль только, что они отнимали много сил.
А еще Трегоран непрерывно следил за фарийцами, надеясь почерпнуть крупицы их знаний. Кое-что выяснить удалось. Так он заметил, что преследователи стали-таки окружать свою стоянку защитным барьером - делали они это с большой неохотой, и причина того была ясна - магия действительно притягивала теней. Из этого юноша заключил, что даже у опытных магов уже попросту нет никакого выбора, кроме как уйти в глухую оборону. Барьер помогал, но не идеально - добрая половина теней проходила через него, а потому одному-двум магам постоянно приходилось дежурить в нематериальной оболочке, и все равно они не справлялись.
В любом случае, Трегоран сумел изучить узоры барьера и внести кое-какие собственноручные изменения - грубые, можно даже сказать, детские, - но и они облегчали страдания, позволяя спать чуточку крепче.
Молодой маг недоумевал, отчего же противники не пытаются резко сократить расстояние, пустив своих лошадей вскачь и разок обойдясь без ночной стоянки, и не находил ответа. Как-будто что-то мешало магам, или, напротив, они знали нечто такое об этом проклятом месте, что не позволяло торопиться".
"Вопросы, сплошные вопросы там, где нужно знание", - горестно размышлял Трегоран, пытаясь сформировать ключ для небольшого заклинания собственной конструкции. Эти простенькие чары должны были в астральном мире создать некое брони, могущего оградить его тело от нежелательного внимания со стороны теней, ну, или хотя бы защитить от их атак. По структуре заклинание походило на Каменный Доспех - чары школы земли, но он осмелился добавить несколько формул магии духа с найденных в библиотеке свитков, а за основу взял ту рукавицу, которой маг вытаскивал тень из человека.
Опробовать заклинание он, как всегда отправился в мир духов, где его уже ждали - едва только тело осталось за тонкой перегородкой, юноша ощутил чужое присутствие, он резко обернулся, но никого не было, зато спустя мгновений со всех сторон к стоянке устремились Безликие.
Трегоран подавил очередной приступ паники и прошептал заклинание. Вокруг его астрального двойника замерцало тусклое сияние, с каждым мгновением набиравшее все новые и новые силы, и вот он уже был одет в самые настоящие доспехи, сотканные из чистейшего света.
Тени метнулись во все стороны, оставаясь на границе видимости, но не решаясь подойти.
Это было хорошей новостью. Плохой же оказалась скорость, с которой иссякали силы юного чародея. Как он уже успел убедиться, в ином мире даже самые простые заклинания съедали колоссальное количества Пламени духа, однако эффект превзошел все, даже самые смелые ожидания.
Юноша прыгнул на одну из теней и схватил ее. Та извивалась, пыталась вырваться, но ничего не могла поделать с железной хваткой чародея.
- Что ты такое? - прошептал он, глядя на монстра. - Злой дух? Демон? Призрак?
Существо извивалось, издавая все те же звуки, что и всегда, не намереваясь отвечать, и юноша развополотил его.
Еще одной хорошей новостью стало изменения зрения Трегорана, он начал, пускай и смутно, видеть отродий мира духов. Теперь юноша понимал, как именно фарийский чародей разглядел его. Он пришел к выводу, что, как и с другими школами магии, практика позволяет стать сильнее. В данном случае - Пламя духа меняло глаза, позволяя тем наблюдать за невидимым.
Спустя еще пару дней, когда Трегоран отправился на разведку, случилось то, чего он так опасался - фарийцы обнаружились всего в половине дня пути от беглецов. Он, как и в прошлые разы, превращался в мышь, чтобы спрятаться от любопытных глаз, и, конечно же, не приближался к барьеру, который однозначно подсказал бы противникам, что у них гость. Имперцы выглядели не слишком здорово и явно вознамерились захватить или убить своих жертв до того, как обитатели Мертвых Земель доберутся до них. Следовало что-то решать, и очень быстро.
Вернувшись, Трегоран разбудил товарищей, и сообщил им:
- У нас проблемы.
- Друг мой, поведай что-нибудь новое, - вяло улыбнулся Димарох. Атериадец похудел и заметно осунулся, под его глазами залегли глубокие мешки - следы плохого сна, прерываемого постоянными кошмарами, однако он отказывался терять надежду. Придя в себя после потери родного города, Димарох больше ни разу не предавался унынию, что здорово помогало и его товарищам.
- На этот раз они даже серьезнее, чем день назад.
- И что же стряслось?
- Фарийцы, похоже, решили ускориться. Нас разделяет всего половина дневного перехода.
- Это было ожидаемо. У них больше людей, больше коней.
- И больше опыта, - заметила Итриада. - Странно, что не сделали этого раньше.
- Что предложите делать?
- Убежать мы, конечно, не сможем, - задумчиво проговорила девушка. - Нужно драться.
- Но как? Их столько... - начал Трегоран, но она жестом оборвала его.
- Победить можно всегда. Не силой, так хитростью.
- Хитростью?
- Да. С сегодняшнего дня мы будем меньше спать, чтобы затянуть погоню, а ты, - она ткнула пальцем в Трегорана, - станешь вредить им. Давно уже надо было начать.
Тот совершенно сбитый с толку взглянул на нее.
- Придумай способ задержать фарийцев. Подманивай духов, колдуй, делай что угодно. Главное, чтобы они замедлились.
- Поправь меня, о дочь рыси, но разве это не называется бегством? - высказался Димарох.
Ирризайка презрительно фыркнула.
- Мы должны измотать их и уменьшить численность, будем делать это до тех пор, пока не найдем подходящее для засады место. А потом нападем и добьем выживших, - отчеканила она, выглядя пораженной длинной собственной речи.
- Трегоран? - Димарох взглянул на молодого человека.
Тот понял невысказанный вопрос.
- Не знаю, - он помассировал виски. - Что я могу сделать?
- Ты маг, - с нажимом проговорил Димарох.
"Как будто маги всесильны", - с горечью подумал Трегоран.
Но он понимал, что товарищи правы - бежать дальше не получится, враги не отстанут. Значит, остается лишь принять бой и либо победить, либо погибнуть. Открытое противостояние будет самоубийственным, значит, придется выкручиваться.
- Вот что, - решился он. - Когда будем ехать, привяжите меня к лошади. Буду следить за врагами.
Когда они тронулись, Трегоран освободил дух, уже привычно перебил теней, подобравшихся к ним, и отправился навстречу своим преследователям.
Те тоже оказались занятыми, трое магов, а точнее - их астральных проекций, - шинковали наседающих теней, которых было действительно много. Тела фарийцев также были привязаны к лошадям, и он обругал себя за недогадливость - следовало додуматься до чего-то подобного давно. Что-то мешало. Наверное, страх.
Наконец, схватка закончилась, и маги вернулись в реальный мир. Трегоран продолжал следить, очень надеясь, что его не видят.
Фарицы ехали молча, сосредоточенно, было видно, как они измотаны, но никто не жаловался. Так продолжалось некоторое время - они двигались, он - наблюдал. Наконец один из воинов спешился и отошел на пару шагов, ведя коня на поводу. Никто не обратил на это внимания, и ничего удивительного тут не было - после схватки теням требовалось некоторое время, чтобы вернуться. Мужчина стянул штаны и принялся облегчать кишечник.
И тут у Трегорана появилась безумная идея. Он обернулся ласточкой и стремительно приблизился к занятому важным делом фарийцу.
Если тени могут, то почему бы не попробовать и ему?
Он стремительно метнулся к человеку, и проделал то, что получалось у него десятки, а то и сотни раз - с силой ввернул свой дух в тело.
На сей раз все проходило совсем по-другому. Сложнее, и как-то...грязнее, что ли? Юноша не мог подобрать точное слово для этого ощущения, но оно определенно было неприятным. Трегоран погрузился во тьму, в которой не было ни верха, ни низа, ни сторон. Но не было и ощущения тела, которое почти сразу же появлялось, стоило только молодому чародею оказаться в своей оболочке.
На мгновение он ощутил укол бешеной паники, но сумел-таки подавить зарождавшийся приступ и начал искать. Что искать? Этого Трегоран не знал, но он был уверен, что если хорошо осмотрится, то найдет. И он оказался прав! Вдалеке показался слабенький лучик света, который пробивался робко, незаметно, однако не было ни малейших сомнений в том, что он есть.
Юноша бросил свой дух туда - двигаться было тяжело, ему словно приходилось брести по колено в воде или даже песке, но Трегоран упрямо пробирался вперед, невзирая на преграды.
"Хватит, уйди прочь"! - услышал он сдавленный вопль, однако не остановился, продолжая ускоряться. Наконец свет затопил все вокруг, и Трегоран с удивлением понял, что смотрит на мир глазами фарийца, замершего в нелепой позе.
Почти ничего не изменилось, из чего юноша заключил, что прошло совсем немного времени.
"А значит, я подчинил тело быстрее, чем тень", - подумал он. - "Это можно будет использовать".
"Уходи, убирайся"! - вновь услышал он голос, но не счел нужным отвечать.
Трегоран поднялся, надел штаны и задумчиво извлек из ножен короткий меч. Настолько далеко его план не простирался. Вот враг, его тело под контролем, как быть дальше? Юноша задумчиво посмотрел на оружие.
То, что он собирался сделать, не просто пугало, оно ужасало до невозможности, но иного выхода просто не было. Конечно, он мог бы вернуться к отряду, однако что потом? Всех убить мечом не выйдет. Дождаться ночи и перерезать врагов, пока те будут спать - отличная идея, но тогда его собственное тело обзаведется новыми постояльцами. Значит, остается одно.
Юноша приставил оружие к груди и задержал дыхание. Он осознавал, что чудовищно рискует - а что если вместе с чужим телом умрет и его душа?
И все же, все же...
Он вздохнул.
"Не смей, не смей"! - надрывался пленный, и юноша почувствовал, как тело наливается свинцом, а пальцы начинают трястись. Вслед за этим возникло ощущение, что кто-то тянет его назад. Времени для раздумий не оставалось, и он, заорав во все горло, вонзил меч в - свою? - грудь. Боль была невыносимой, и Трегоран едва не потерял сознание, в последний момент успев нырнуть в спасительную черноту, из которой выбрался уже в форме духа.
Чародей с ужасом смотрел, как умирает человек, тело которого он захватил, и ему очень хотелось проблеваться.
"Что ж, либо вы, либо мы", - вздохнул он, понимая, что особого выбора, в общем-то, и нет. - "А теперь пора возвращаться, время не ждет".
И он, обернувшись ласточкой, помчался назад, беря хороший крюк, чтобы фарийцы его не заметили. Юноша вернулся к стоянке и обнаружил, что тени уже вертятся в опасной близости от его друзей, не решаясь переступить через барьер, собственноручно доработанный молодым магом. Трегорану стало любопытно, и он завис в небесах, ожидая развития событий - было важно узнать, как именно сработает новое заклинание.
Вот одна из теней осторожно приблизилась к сверкающей белизной линии, вычерченной на пыльной земле. Дотронулась до нее... Тотчас же полыхнуло и тварь, оглушительно визжа, отшатнулась. При этом барьер засветился тусклее.
"Надо же, все как я ожидал", - с удовольствием подумал Трегоран. - "Две хороших новости, и все за один день, прямо сказка какая-то".
Он не стал ожидать момента, когда чары, содержащиеся в защитном кольце, полностью исчерпаются, и тени получат возможность добраться до живых людей. Трегоран кинулся вниз, на ходу превращаясь из беззащитной маленькой птички в огромного сокола. Его когти распороли одного из монстров, а молодой чародей превратился в человека, на ходу помещая в руку свой огненный меч.
"Ничего нового, очередной рутинный бой, такой же, как десятки до него", - мелькнуло у Трегорана в голове, когда он крошил противников.
И лишь когда последняя тень рассыпалась пеплом, Трегоран, уже возвращающийся в свое тело, успел подумать:
"И когда же это я успел стать таким кровожадным"?
Буквально в следующий же удар сердца на него навалилась усталость. Огромная - точно до этого день таскал на себе тяжести, беспощадная - болела каждая косточка, каждый уголок тела, и привычная - в последние дни она стала его верной спутницей.
Юноша застонал и тотчас же ощутил на лбу прохладную ладошку Итриады.
- Ты вернулся, - заметила девушка, помогая другу подняться.
- Не представляешь, как же мне не хочется раз за разом возвращаться в это уставшее тело, - скривив искусанные губы, простонал он. - Я не знаю, сколько еще смогу выдерживать это.
- Ты - воин, хоть и сам не хочешь понимать этого.
- И что?
- Воин выдержит все.
- Или сдохнет.
Северянка пожала плечами.
- И такое бывает, - серьезно кивнула девушка.
Трегоран улыбнулся и попытался сделать шаг. Ничего не получилось - ноги отказались слушаться, и он едва не упал. Итриада подхватила его и помогла добраться до лошади - Димарох уже успел оседлать животных.
"Как же они устали", - подумал Трегоран, глядя на изможденные лица друзей. - "Но продолжают бороться и не жалуются. А я? Какое у меня вообще есть право ныть? То, что я трус, не значит ничего. Я обязан сцепить зубы, и делать то, что должен"!
- О чем задумался, друг мой? - Димарох приветливо улыбнулся и протянул Трегорану кусок хлеба.
Тот кое-как залез на скакуна и с благодарностью принял скудную пищу.
- Поехали, у меня хорошие новости для вас, - улыбнулся он.
- Новости? - Итриада пристроилась рядом.
- Их стало на одного меньше.
И Трегоран рассказал товарищам о том, что он сделал. Когда последнее слово было сказано, повисла тишина.
- Поразительно, - произнес, наконец Димарох. - Кажется, я понимаю, почему подобное знание оказалось запрещено. Неясно другое.
- Что же?
- А кто мешал фарийцам проделать то же самое с нами? И не только с нами. Если император и его избранные маги владеют чарами духа, почему они не проделали твой трюк, когда мы убегали из Атериады?
Трегоран задумался. Вопрос, действительно, требовал размышлений. Безусловно, в Мертвых землях фарийцы попросту опасались использовать магию, что, кстати, тоже было неожиданностью - Трегоран в одиночку справлялся с кучей теней, практически безо всяких проблем, - но ведь преследование началось еще в Атериаде. Действительно, что же мешало чародеям не просто найти ничего не подозревающих беглецов, но и захватить их тела для того, чтобы убить, либо пленить? Более того, если император - такой сильный маг духа, почему он отправил вдогонку кого-то еще? Что мешало ему убить Димароха с Итриадой, после чего пленить Трегорана?
Молодому человеку показалось, что ответ на этот вопрос позволит узнать нечто важное, жизненно важное, однако ни малейшего предположения у него не было. Зато идеи появились у воительницы.
- Они либо не могут, либо не умеют делать так.
- А наш доблестный чародей, который, замечу, просто наблюдал, точно крылатый Улиан с небес, взял и сумел? - Димарох был настроен весьма скептически.
- Значит, у него есть дар, а у них - нет.
- Внезапно взял дар и прорезался? А почему же он никогда раньше не делал ничего подобного?
Спорщики как по команде повернулись к Трегорану.
- Не делал, - подтвердил тот правоту актера.
- Вот-вот.
Итриада что-то грубо буркнула на ирризийском. Это выражение Трегоран смог понять лишь частично, в нем было что-то насчет ежа и матери.
Ежа...
Юноша покрылся холодным потом.
"А не может быть так, что владыка Хаоса все-таки что-то сделал со мной? Нет", - тут же успокоил он себя. - "У нас был договор, а боги обязаны чтить договоры. Даже такие боги, как он".
И все ж, все же, идея насчет божественного вмешательства не казалась ему столь уж нелепой. Бог Хаоса - об этом он узнал из книг Маркация - был той еще тварью, способной истолковать даже самый точный договор так, как ему это было выгодно. К тому же, почему Фарнир не счел, что делает "подарок", который не требуется обговаривать?
"И вот мои способности в магии духа, как сказал бы Димарох, достигли седых горных пиков".
- Ладно, - он одновременно оборвал свои мысли и начавшийся спор между друзьями. - Это неважно. Давайте подумаем, как мы можем использовать мои неожиданные таланты. Итриада, у тебя самый большой опыт. Что скажешь?
Девушка - он был готов поклясться! - покраснела и кашлянула.
- Их больше, а значит, наш единственный шанс убивать фарийцев по одному. То есть делать то, что ты делал сегодня. Но они быстро поймут, что мы начали действовать.
- И что тогда?
- Попробуют атаковать нас. Если не смогут, то удвоят бдительность, и ты уже не сможешь вселяться в их тела. А может, и даже не сможешь подобраться - скорее всего, они сделают засаду.
- И тогда?
- Тогда придется действовать вслепую.
Юноша с интересом слушал свою спутницу. Она говорила совершенно спокойно, понимая, что хочет сказать, и ему действительно было интересно.
- И что же я должен буду делать?
- Не ты. Мы.
- Мы?
- Да. Они будут ждать именно твоих магических атак, и проглядят самую обычную ловушку. И вот еще что, нам придется какое-то время вообще обходиться без отдыха, чтобы подготовится хорошо.
- Мы справимся, - с уверенностью в голосе проговорил Трегоран, хотя в глубине души он не ощущал ее, напротив - склизкие угри страха продолжали шебуршиться в его животе все сильнее, а какой-то голосок нашептывал: "ты проиграешь, сдайся, сдайся, сдайся".

***

И вот теперь настали по-настоящему тяжелые дни. Сон стал практически недоступной роскошью для Трегорана, который покидал свое тело, едва просыпался, и возвращался, когда чувствовал, что почти достиг предела, немного отдохнуть и вновь устремиться в мир духов. Двигались они и днем и ночью, останавливаясь лишь когда голоса призраков начинали донимать уж совершенно невозможно, и то лишь для того, чтобы Трегоран мог уничтожить незваных гостей и немножко поспать после этого.
Однако мучения Трегорана вознаградились сторицей - когда два фарица отделились от отряда, Трегоран вселился в одного из них, зарубил второго, и уже заученным жестом пронзил грудную клетку своей жертвы. Но уже на следующий день фарийские колдуны, как Итриада и предсказывала, устроили ему ловушку.
Все было как обычно - Трегоран летел в форме ласточки, огибая дорогу по кругу, и вот, когда он уже почти приблизился к отряду, на него с неба спикировали два призрачных коршуна.
- Ну здравствуй, - услышал он голос одного из нападавших. - А ты молодец, жаль, что такой талант пропадет впустую.
Юноша лишь чудом избежал острейших когтей. Он ускорился, заложив сумасшедший вираж, и зайдя своим противникам за спину, обернулся орлом, намереваясь принять бой. И снова юноша действовал столь стремительно, что страх пришел, когда все уже было кончено - он распорол крыло одному из коршунов до того, как сердце сковало льдом.
Враг закричал и камнем рухнул на землю, превратившись в человека. Его призрачная левая рука кровоточила и он грубо ругался, однако это не помешало раненому, не отвлекаясь от брани, швырнуть в Трегорана мощное заклинание, невиданное ранее юношей - поток слепящего света устремился в его сторону, замедляя и парализуя волю.
К счастью, тело, как уже бывало не раз, отреагировало само. Контрзаклинание сформировалось в голове без особого участия рассудка, и на пути света встала стена из черного льда. Юноша даже и не подозревал, что может так сделать, но времени удивляться у не было - он не испытывал ни ни малейших иллюзий насчет результатов сражения с двумя опытнейшими чародеями, к которым в любой момент могли присоединиться товарищи, а потому, собрав всю волю в кулак, устремился прочь. Он был уверен, что фарийцы не станут его преследовать, и не ошибся. Однако легче от этого не становилось, Трегоран понимал, что больше не посмеет приблизиться к преследователям, а если будет наблюдать за ними, то издалека.
С этого дня он перестал далеко отходить от стоянок, и выходил из тела лишь для того, чтобы нашинковать очередную толпу Безликих, которых с каждым пройденным шагом становилось все больше и больше. Трегоран начал даже сомневаться, что сможет постоянно пробиваться через эти плотные ряды шевелящейся черной массы, при взгляде на которые сразу же вспоминались невероятные толпы теней, преградившие им путь на юг.
Все свободное время он тратил на установку разнообразных магических ловушек. Занятие это настолько влекло юношу, что тот стал изобретать новые заклинания, комбинировать уже имеющиеся, прятать одно в другом, и все для того, чтобы причинить как можно больше вреда проклятым преследователям. Трегоран не знал, получили ли те хоть один из его подарков, молодому волшебнику нравилась сама мысль о том, что фарийцы вынуждены тратить время на преодоление его преград, получают раны, а может и гибнут.
Наверное, лишь эта уверенность позволяла юноше высохшему точно скелет, держаться на ногах. Постоянная волшба выпила из него все соки, однако Пламя духа горело в груди молодого чародея как никогда ярко, и он ощущал это.
"Не понимаю, что со мной происходит", - думал он на третий вечер после боя с магами, когда троица друзей оставила очередной лагерь и двинулась в путь. - "Я уже давно должен был свалиться от истощения, перегореть, а продолжаю идти и сражаться".
И не он один действовал на грани своих возможностей - Итриада буквально из ничего умудрилась соорудить несколько ловушек, которые разместила с поразительной изощренностью. Опять же, Трегоран сомневался, что враги все-таки попадутся в них, надежда утешала и дарила силы для того, чтобы двигаться вперед.
А еще он продолжил видеть сны. Каждый раз - кошмар, заставлявший вскакивать с криком, каждый раз - новое мучение. Лишь однажды Трегорану приснился осмысленный сон, продолжение того, первого видения.
Очередной монстр догонял молодого человека в незнакомом городе, поймав того на огромной площади, заканчивающейся высокой стеной, отправил чародея в пасть, и тот опять очутился в странном дворце, куда его забросило и в прошлый раз.
На сей раз он оказался в обширном рабочем кабинете, который был богато обставлен и заполнен всевозможными книгами и свитками. И снова тут были "старые знакомые" Трегорана - правитель и его старый советник. Правитель немного постарел и в целом выглядел не слишком бодрым - щеки ввалились, на лбу залегла глубокая складка, в глазах плескались боль вперемешку с отчаянием.
- Как думаешь, за что боги наказывают нас? - спросил он у советника.
- Кто знает волю небожителей, о великий?
- Ты прав, никто, - правитель вздохнул. - Значит, Раалиш пал?
- Да, о великий.
Правитель наклонился к столу, на котором была разложена большая карта и, взяв небольшой опал, положил его, отметив что-то.
- Получается, что восток страны потерян окончательно?
- Да, о великий, - в голосе старого советника слышалась нескрываемая боль.
Правитель со вздохом поднял голову от стола и огляделся. На миг его взгляд пересекся со взглядом Трегорана, и в голове юного чародея раздалось:
"Бич богов. Убийца тысяч. Опустошитель. Как много имен и как много боли"...
Чародей вздрогнул.
- Кто со мной говорит? Где ты?
Но ответа не было. Правитель же, после небольшой паузы, продолжил:
- Ты что-то недоговариваешь, я чувствую.
Советник потупился.
- Твой брат...
- Что не так с Анатианом?
Старик кашлянул.
- Говори!
- Есть сведения о том, что он планирует заговор. Хочет завладеть короной.
Губы мужчины сжались, а лицо побледнело - от ярости, понял Трегоран.
- Ты уверен?
Советник кивнул.
- Ты ведь понимаешь, что все эти годы нам удается сдерживать Аттала только благодаря таланту Анатиана?
- Понимаю. Но я понимаю и другое, о великий. Прости мою дерзость, но мы с тобой знаем, что он такое, - старик заговорил громко, с жаром, словно стараясь таким образом придать словам больше веса. - Люди для него лишь инструменты. Власть, вот то, что твой брат жаждет больше всего на свете.
- Да, Анатиан хочет править, и всегда хотел, но он не пожертвует страной ради власти. Какой прок повелевать мертвецами? Аталл не оставит никого, мы с тобой это знаем.
- И все-таки, господин, - старик протянул императору несколько листов пергамента. - Прочти это. Подумай.
Тот, чуть поколебавшись, взял предложенное и внимательно прочитал, после чего швырнул пергаменты на карту и подошел к окну, обхватив затылок руками.
- Проклятье! - скрипнул он зубами. - Почему все так складывается? Ты уверен, что нет никакой ошибки?
- Да.
- Хорошо. Разберись с этим, пускай заговорщики ощутят на себе мой гнев.
- Слушаюсь, о великий. А твой брат?
- Его пока не трогай. Все-таки, - правитель повернулся и его пронзительный взгляд снова остановился на Трегоране, - он мой брат.
"Узы крови и узы ненависти. Что сильнее"?
Трегоран хотел ответить на вопрос, но, как и в прошлый раз, его потянула назад неведомая сила, и юноша проснулся.

***

Бегство продолжалось еще неделю, и за это время погода испортилась окончательно - осень полностью завладела положением. Беглецы почти не спали, продвигаясь вперед и оставляя за собой ловушки. Все понимали, что развязка близка, оставалось только определиться с местом действия.
- Смотрите, там что-то есть, - проговорила Итриада ближе к полудню восьмого дня. Зоркая ирризийка как всегда видела дальше, чем товарищи.
- Что? - спросил Трегоран.
- Похоже на башни. Наверное, город.
- Город, говоришь? - пробормотал он, переполняясь непонятными предчувствиями.
За это время путники успели миновать пару городков, каждый из которых ничем особенным не отличался. Конечно, юношу подмывало побродить по развалинам, найти библиотеки, но он понимал, что с преследователями на хвосте подобное было бы просто недопустимой глупостью.
- Будем надеяться, что там нас не ждет ничего ужасного, - с сомнением в голосе проговорил Трегоран.
- Хуже того, что гонится за нами по пятам, оно точно не будет, - заметила Итриада.
К городу они подъехали, когда солнце начало свой неумолимый бег к горизонту, и от удивления замерли на месте. Древнее поселение по-настоящему внушал уважение - громадные стены, не поддавшиеся неумолимому времени, широкие улицы, прочные, но пустые дома.
Озноб пробежал по спине Трегорана - он сразу же узнал место из своих ночных кошмаров. Справа от него ахнул Димарох, а Итриада слева прошептала знакомое уже ругательство, из чего юноша рассудил, что он не одинок.
А еще вокруг стены он заметил слабое, но различимое свечение - весь город был накрыт мощнейшим барьером, созданным при помощи магии духа.
Трегоран остановился и спешился, затем подошел к магической линии и попытался всмотреться в нее, чтобы, как и раньше, постараться понять суть. У него ничего не вышло - заклинание было слишком сильным и сложным. И делал его явно не один человек. Даже Маркаций, окруживший свои земли воздушным барьером, не сумел бы сотворить подобное в одиночку. Тут поработал самый настоящий мастер. Мастер пятой школы, айперона!
Трегоран сглотнул. Несмотря на то, что город внушал страх, в нем волной поднималось другое чувство, заглушающее даже вопли ужаса - любопытство. Быть может, тут сохранились какие-нибудь знания? Впрочем, не до них сейчас! Книги можно будет искать, когда все кончится.
- Так, - произнес он. - Пока есть время, следует готовиться, вряд ли наши враги далеко. Итриада, что предлагаешь?
- Сперва осмотрим город, - уверенным тоном произнесла девушка.
И они занялись изучением этого странного места. Город сохранился просто превосходно - казалось, что жители покинули его только вчера. Никаких следов гниения и разрухи, никакого мусора, никаких отметин, оставленных мародерами, лишь толстый, невероятно толстый слой пыли, в тех местах, до которых не добирался дождь. Судя по всему, тут столетиями не бывало ни единой живой души. Как будто они попали в гробницу.
Это сравнение не очень успокаивало, но беглецы упрямо продолжали идти вперед, то и дело поглядывая на солнце - совсем скоро должно было стемнеть и когда это произойдет каждый хотел оказаться где-нибудь возле костра. Наконец, они вышли на огромную площадь, видимо, бывшую местом торговли и наказаний, о чем говорили многочисленные лотки, и большая виселица. Площадь заканчивалась высокой стеной с красивыми воротами. Как и городские ворота, они были распахнуты настежь, и когда беглецы подъехали ближе, каждый из них восхищенно вздохнул - за стеной располагался самый прекрасный из дворцов.
Трегоран честно пытался подобрать слова для того, чтобы описать увиденное, но понимал, что не сможет этого сделать. Казалось, что строение возвели не люди, а сами боги, столь прекрасным и воздушным оно было. Даже дворец в Батерии казался жалким свинарником по сравнению с этим сокровищем.
То, что величественное, окруженное стеной с башнями, сооружение предназначалось для владыки, не было ни малейшего сомнения. Дворец получился одновременно и роскошным и надежным. Стены его были облицованы белыми мраморными плитами, а зубцы украшали изображения диковинных цветов. Первый этаж дворца высотой в добрых три человеческих роста, со всех сторон охватывался колоннами, поддерживающими нависающий второй и третий этажи, скорее всего - жилые. Мраморная лестница вела к обитой серебром двери.
Под стенами разрослись розы - первая зелень, которую Трегоран увидел за долгое время пребывания в Мертвых землях, а за стенами глаз радовали яблони и груши, чьи ветви ломились от плодов.
Впечатление портил лишь мерзкий дождь, шедший добрую половину дня и уже успевший изрядно промочить путников.
- Заночуем здесь? - предположил Трегоран, указывая на дворец.
- Почему бы и нет? - согласился Димарох, а Итриада лишь кивнула.
Едва только путники вошли внутрь, Итриада с Димарохом зажгли факелы - они заранее договорились не использовать магию без крайней необходимости, потому что никто не знал, что же тут может обитать. Они прошли несколько просторных помещений и оказались в огромном зале, который Трегоран, опять-таки, сразу же узнал - в дальнем конце зала стоял роскошный трон. Юноша подошел ближе и рассмотрел свое видение из сна внимательно - в подлокотники были вмонтированы огромные изумруды, а спинка украшалась целой россыпью рубинов и алмазов. По бокам же тускло блестели топазы с сапфирами. Сидеть на подобном троне было, как подумал Трегоран, невероятно муторно, зато выглядел он столь внушительно, что попросту не оставалось слов.
- Знаете, кажется, я знаю, куда мы попали, - благоговейным голосом прошептал Димарох. - Это легендарный Еширал, столица Ширримской имерии. А мы стоим перед Самоцветным троном, на котором восседали правители империи.
- Как красиво, - прошептала Итриада.
- Да, - согласился Трегоран. - И дорого. На один этот камень можно жить годами.
- Но мы не станем их трогать, - заметил Димарох.
Юный чародей кивнул - его ужасала одна только мысль о том, что можно украсть что-нибудь из замершего во времени дворца. Вместо этого они прямо в зале развели небольшой костерок, наскоро поужинали и легли спать - с утра предстояло сделать очень многое. Когда Трегоран наблюдал за врагами в последний раз, тех отделяло меньше дневного перехода, а значит, с утра пораньше придется готовить поле боя, тем более что за вечер они немного изучили Еширал и придумали пару трюков.
С этими мыслями юноша погрузился в глубокий сон. Он был слишком утомлен, иначе заметил бы, что едва только его лошадь переступили через магический барьер, все голоса умолкли.

***

На сей раз кошмар не предварял видение из прошлого. Трегоран сразу очутился в тронном зале - том самом, где он и друзья заночевали, но на сей раз тут никто не веселился.
Помещение это было до отказа заполнен людьми. Император - состарившийся еще на пару лет - восседал на своем троне, украшенном драгоценными камнями, и лицо его было искажено гневом, вперемешку со страхом. Нет, конечно, он хорошо маскировал второе чувство, однако глаза выдавали все лучше слов - бывший раб неоднократно видел такой взгляд у людей, находящихся на краю гибели. Или считавших, что вплотную подобрались к этому краю.
Впрочем, он был в этом не одинок - в зале отчетливо витал запах ужаса, и исходил он не только от правителя, но и от его придворных. Они шептались и, переглядываясь, смотрели на мужчину, застывшего перед троном. Он был скован по рукам и ногам, а вокруг замерли стражники, нацелившие на него копья.
Мужчина этот лицом был похож на правителя, из чего Трегоран предположил, что это - тот самый брат, о котором он слышал в прошлых снах. Был он тощ, нескладен, однако стоял прямо, гордо подняв голову и обжигая окружающих надменным взглядом из своих пронзительных зеленых глаз.
"Его заговор провалился"? - подумал юноша. - "Или он сотворил что-то еще"?
- Я люблю тебя брат, а потому терплю многое из твоих деяний, но каждому терпению приходит конец, - заговорил правитель. - Сегодня ты переступил черту. Скажи, Анатиан, неужели ты так жаждешь власти, что ради нее готов пойти на столь страшное преступление?
- Власти? - презрительно скривился тот. - Утариан, не смеши меня! О какой власти идет речь? Я хотел спасти на с всех, глупецу!
- Спасти?! - взревел император, вскакивая с трона. - От кого?
- От Бича Богов! Мы проигрываем войну, брат! Сколько лет еще продержится Ширрим, прежде чем столица падет? Год, два, десять? Нужно было что-то сделать, но ты боишься принимать тяжелые решения, ты спрятал голову в песок, и не хочешь видеть ничего дальше собственного носа! Ты губишь империю!
- А ты, значит, спасешь ее? Да? Но для этого, конечно же, придется сменить меня на троне! - с горькой иронией отозвался император и сделал шаг вниз по ступеням. - Так? Ответь!
- Да! - выкрикнул тот. - Именно так! Я буду лучшим правителем, чем ты.
- Конечно, ведь додуматься до переговоров с Отцом Лжи может только очень хороший владыка!
Он сделал еще шаг навстречу брату.
- Скажи, о чем тебе поведал Древний? Чем соблазнял? Что предложил в обмен на силу, которой тебе не хватает для мятежа?
- Я не принял его условия, - процедил тот. - Не принял, ясно тебе?
- Испугался? - Утариан замер напротив узника.
- Я не боюсь ничего и никого, - прошептал тот. - Ты знаешь, брат.
- Знаю, - правитель прикрыл глаза. - Знаю.
И в этот момент Анатиан атаковал. Трегоран не знал, что это за заклинание, но выглядело оно эффектно - тень Анатиана неожиданно вытянулась и ударила, точно копье, метя в горло старшему брату.
Тот лишь презрительно скривился, и его собственная тень, превратившись в щит отбила атаку, а затем почти сразу обернулась сотнями тонких жгутов, которые пробили руки и ноги младшего брата, намертво пригвоздив того к полу.
- Ты всегда был слаб! - прогрохотал император. - И всегда жаждал того, чего не заслуживаешь! Но это...Ты предал меня, предал свой народ. Ты - Предатель и грядущие поколения запомнят тебя под таким именем!
- Только я могу спасти нас от напасти! - отчаянно прокричал младший брат. - Ты не сумеешь несмотря на всю свою силу и весь талант!
Император не удостоил его ответом. Он дал жест своим подчиненным отойти подальше, и когда те послушно расступились, вытянул правую руку вперед, нацелив ладонь точно в грудь брата. Туда, где билось сердце.
- Прощай, брат. Видят боги, я не желал этого, - с горечью в голосе проговорил император.
Трегоран замер, боясь даже вздохнуть. Ему показалось, что время в зале остановилось, юноша готов был поклясться, что видит замершие в воздухе пылинки. Неожиданно по его ногам прошелся холодный ветер, и ушей Трегорана достиг тихий шепот:
- Сделка...
От этого шепота юношу обдало морозом. Он сразу понял, кто произнес слово, и кому оно было адресовано. Никто кроме Трегорана и приговоренного не услышал ничего, а тот сразу все понял.
На лице Анатиана отразилась сложная палитра чувств: отчаянная надежда, ужас, отвращение, радость, злоба и грусть. Трегоран постарался представить, какая же страшная борьба развернулась в сердце младшего брата, и ему стало жалко этого несостоявшегося заговорщика. В какой-то момент ему показалось, что тот предпочтет смерть, не пойдет на страшную сделку...
Но тут губы Анатиана приоткрылись, и он, выплюнув кровь, прохрипел:
- Пусть под ликом Девятерых не будет ни воина, ни мага сильнее меня!
Лица присутствующих вытянулись от ужаса, а император скороговоркой затараторил заклинание, формируя печати одной рукой, но было поздно. Тихий шепот сменился громовым раскатом, разлетевшимся под сводами дворца:
- Слово было сказано. По слову и будет!
И в этот момент император ударил! Его заклинание не выглядело столь же эффектно, как предыдущее, однако в направлении приговоренного понеслось нечто невообразимое, превосходящее самые смелые представления Трегорана о боевой магии. Это нечто, нацеленное на пригвожденного к мраморным плитам, должно было не просто убить, нет. Заклинание, принадлежавшее к пятой школе, разрушало саму душу!
А затем наступила тьма, и в голове у юноши раздался знакомый уже голос:
Эта мощь...Эта боль...Все бесполезно...
Кто ты? - шепнул - или подумал - Трегоран.
А ты? Что ты забыл в моем узилище?
Юный чародей сглотнул, это было что-то новенькое - никто из местных обитателей не спешил поговорить с ним. В основном те стремились уничтожить душу или завладеть телом.
Узилище? Кто ты?
Так близко...Чувствую...Да...
Странный голос становился все тише, и когда замерли последние его отголоски, Трегоран проснулся. Он лежал, пытаясь разобраться, свидетелем чего только что стал.
"Выходит, Анатиан успел перед самой своей гибелью заключить договор с богом Хаоса. Прямо как я", - юноша поморщился от резкого укола боли. - "И он обрел силу, в этом нет сомнений. А что потом"?
Спать совершенно расхотелось, и чародей поднялся. Выяснилось, что бессонница была не только у него - Итриада уже подбрасывала в затухший костерок новые ветки, собираясь разогревать их скудный завтрак.
- Ты проснулся? Хорошо, поедим и займемся делом.
Они не тратили время понапрасну, всерьез готовясь к сражению ни на жизнь, а на смерть. Шансов на победу - и это понимали все - оставалось немного, однако дальнейшее бегство лишь уменьшало их - пища подходила к концу, силы иссякали. От фарийцев следовало избавиться не только потому, что преследователи - и это было совершенно ясно - не успокоятся, пока не настигнут жертв, но и потому, что беглецы хотели завладеть их припасами.
Увы, но, несмотря на то, что древний город отлично сохранился, пищи в нем почти не было. Конечно, фрукты из императорского сада изрядно разнообразили унылое меню путников и притупляли голод, но Трегоран осознавал - на одних яблоках с грушами далеко уехать не получится. Следовало добыть побольше мяса и зерна. Он не сомневался, что у фарийцев в достатке было и того и другого. На худой конец, можно было прикончить пару лошадей.
Они работали целый день, а Трегоран, время от времени отправлявшийся в мир духов, чтобы проверить, где враги, сообщал новые сведения. И с каждым прошедшим часом юноше становилось все страшнее и страшнее, причем пугала его отнюдь не предстоящая драка с фарийцами, нет. Боялся юноша Еширала, было в городе нечто странное и страшное, чему не получалось дать объяснения. Его пугало и полное отсутствие безликих теней и непонятный магический барьер и последний сон и непонятное ощущение - Трегорану казалось, что кто-то за ним наблюдает.
А потому он даже обрадовался, когда остаток фарийского отряда наконец-то подъехал к городу - это было уже вечером, и уставшие беглецы, сумевшие сделать все, что хотели, заняли позиции, ожидая гостей.
План боя придумала Итриада и он, честно говоря, попахивал безумием, но более здравых идей не было, поэтому никто возражать не стал. Трегоран с Димарохом затаились на крепостной стене, а девушка спряталась в одном из домов, в окне которого призывно поблескивали золотые монеты.
Трегорана трясло.
"Опять я на стене", - подумал юноша. - "И опять должен драться не на жизнь, а насмерть".
Он бросил косой взгляд на Димароха. Актер улыбнулся и очень осторожно выглянул из-за зубца.
- Идут, - шепнул актер, натягивая лук, и Трегоран вскочил, сплетая одно из своих самых сильных заклинаний.
Столб пламени рухнул на противников, почти прискакавших к воротам, не причинив, впрочем, им никакого вреда.
Трегоран громко расхохотался и бросился бежать, буквально слетев со стены и устремившись в лабиринт городских улочек.
Он слышал, как вслед ему полетели разрушительные заклинания, и, не оборачиваясь, закрылся щитом. Юноша не знал, насколько хватит его сил, да сейчас это было и не важно! Куда важнее - бежать, пусть враги ринутся за ним, пускай подставят спины.
Крик, раздавшийся позади, говорил только об одном - Димарох попал. Спустя пару ударов сердца громыхнуло, и Трегоран вознес короткую молитву Эмм-еану, прося того защитить атериадца, который стал таким хорошим и верным другом. Громыхнуло еще раз.
"Не попали", - подумал Трегоран, и тут над его головой пронеслась самая настоящая молния.
Юноша оглянулся - пятеро фарийцев, двое из которых были магами, преследовали его.
"Многовато", - подумал он, - "но ничего, почти добежал".
Он перепрыгнул через самую обычную доску, валявшуюся посреди дороги, и повернул за угол. Враги последовали за ним, и Трегоран был готов поклясться, что видел, как один из них наступает на нее. Древнее дерево хрустнуло под ногой человека, и ловушка, установленная Итриадой, сработала: самодельное копье вылетело из дыры в стене, глубоко вонзаясь в плоть.
Громкий протяжный крик был тому подтверждением.
"Вот бы попался маг", - подумал Трегоран, оборачиваясь.
Увы, это был всего лишь обычный воин.
"Тогда вот так вам"! - злобно подумал юноша, бросая за спину хитроумное заклинание, всплывшее в памяти.
Не было взрывов, дыма или чего-нибудь похожего, просто посреди улицы выросла каменная стена, намертво преграждавшая дорогу. Трегоран ускорился, добежав до конца переулка, и остановился, переводя дух и ожидая, что же будет дальше. Лишь перестав бежать, он понял, как же сильно устал. Руки и ноги тряслись, по лицу и спине тек пот, в груди клокотало.
"Не-ет, я точно долго так не выдержу. Скорее бы уже добраться до Итриады"!
Стена рассыпалась мириадом песчинок, и за ней показались фарийцы. Трегоран, недолго думая, швырнул в одного из них огненный шар, а во второго - заклинание, останавливающее сердце. Как он и ожидал, те отбили и то и другое, почти моментально атаковав сложными воздушными чарами, которые должны были спеленать юношу и парализовать того. Трегоран был готов к этому и безо всяких проблем отразил атаку фарийских магов, после этого помахал им ручкой, и бросился бежать дальше.
"Ну где же этот поганый дом"? - думал он, задыхаясь от скорости и жадно ловя ртом воздух. - "Вот он"!
Юноша нырнул в широко распахнутую дверь, и, пробежав насквозь, резко метнулся вправо. Итриада уже была тут, держа меч наготове. Она кивнула Трегорану, и тот принялся творить сложное боевое заклинание, которое наверняка могло пробить защиту преследователей.
Первый появился в дверном проеме, когда молодой чародей почти закончил. Ему оставалось сотворить несколько последних пассов, и...
Итриада, не раздумывая, опустила меч, и голова человека покатилась по земле, но саму девушку отшвырнуло неведомой силой - маг, находившийся позади, действовал не раздумывая.
"И очень шаблонно", - подумал Трегоран.
Точно также атаковал девушку фарийский колдун, удерживавший выход из умирающей Батерии. И ему это не пошло на пользу.
Тимберец вытянул вперед руки, и с них сорвался ревущий поток пламени, который устремился прямо в дом, наполнил его и превратил в костер. Горело все - камень, кирпичи, деревянные перекрытия. Пламя в мгновения ока пожрало постройку, но при этом проявляло удивительную покорность, не стараясь зацепить что-нибудь еще. Оно повиновалось воле чародея целиком и полностью, подпитываясь его силой.
- Ну, если это их не прикончит... - прошептал Трегоран и ахнул, покрывшись холодной испариной.
Из огня выступила фигура фарийского мага. Тот шел, окруженный небесно голубыми кольцами водного доспеха. Трегоран вспомнил и это заклинание, он знал его, но сотворить не сумел бы - слишком много сил требовали эти поистине грандиозные чары.
Фариец вышел из пламени и направился к юноше, рассекая струю огня, бьющую из его рук. Трегорана охватила паника - чувство, с которым, как он думал, получилось справиться. Увы, это была лишь иллюзия - настоящая опасность вновь парализовала его волю и отбросила на месяцы назад, превратив в беспомощного труса, дрожащего при виде сильного врага.
Фариец понимающе усмехнулся и огненный поток в руках Трегорана иссяк.
- Признаю твою силу, мальчик, - на чистейшем тимберском произнес враг. - Но все кончено. Ты достиг своего предела и сейчас умрешь.
Трегоран, упавший на колени, покорно кивнул.
- Я уважаю твою храбрость, а потому сделаю все быстро. Готов?
Трегоран снова кивнул.
- Давно бы так, - фариец казался расслабленным, но одного взгляда на него было достаточно чтобы понять, этот могучий маг и не думает расслабляться. Малейшая попытка к сопротивлению, и он превратит последние минуты своего врага в самый настоящий кошмар, заставляя того испытывать непередаваемые муки.
"Может, так и лучше? Может, хватит уже бороться"? - подумал Трегоран. - "Ведь закрыть глаза и покориться - это так просто, так хорошо"...
Додумать он не успел - откуда-то сверху прилетела стрела, которая вонзилась фарийцу прямо в плечо. Тот недоуменно посмотрел на нее. Какое-то долгое мгновение чародей не понимал, что ранен, а затем тело дало ему нужный сигнал, и мужчина закричал, активируя новую магическую броню - на сей раз, воздушную.
Одна за другой три стрелы ударились в этот доспех и бесславно отлетели.
"Бесполезно", - подумал Трегоран, глядя на то, как на крыше появляется Димарох с натянутым луком в руках. - "Это не поможет. Сейчас ты умрешь".
На мага налетела Итриада. В одной руке девушка держала меч, в другой - небольшое копье. Именно оно полетело в мага, и тот был вынужден отбивать метательный снаряд, отвлекшись буквально на мгновение. Этого Итриаде хватило - меч прошел через доспехи, предназначенные для борьбы со стрелами и камнями, и чиркнул фарийца по груди.
Тот закричал и пошатнулся, но Итриада в очередной раз отлетела назад, ударившись головой о камни, однако маг потерял сосредоточенность и броня, подпитываемая его силой, рассыпалась, чем тотчас же воспользовался Димарох, выпустив подряд три стрелы. Ни одна из них не достигла цели - фариец отбивал их, а затем швырнул в дом, на котором стоял атериадец, что-то непонятное - Трегоран не сумел разобраться, что же это за заклинание такое.
Древнее строение гулко ухнуло и обвалилось, подняв тучу пыли.
Фариец что-то хрипел, двигаясь к Итриаде. Девушка уже была на ногах и кинула в мага камень, тот увернулся. Она крикнула, обращаясь к Трегорану.
Он вяло поднял голову и уставился на нее. Итриада сумела разминуться с целой гроздью огненных шаров, с невероятной скоростью обошла мага с бока и прыгнула, метя тому в голову. Фарийцу это явно надоело, потому что воительница в очередной раз отлетела, отброшенная воздушной волной.
Она упала почти под ноги Трегорана и уже не смогла подняться, лишь смотрела на него, и что-то говорила. Ее губы шевелились, произнося слова, которые не проходили мимо, не задерживаясь в мозгах юноши.
"Зачем?" - думал он. - "Все кончено. Этот маг слишком силен".
Фариец остановился над ней и криво усмехнулся.
- Он не поможет. Собственные демоны поглотили разум этого парня. Слишком труслив. - Эти слова Трегоран разобрал.
В руке фарийца появился огненный меч. Точно такой же, как тот, из мира теней.
- Ты сильна, воительница. И храбра. Поэтому падешь от меча.
Разбрасывающее во все стороны оружие было занесено над головой.
- Есть последнее слово? - насмешливо спросил фариец.
И тут вечер разорвал страшный, ни на что не похожий рев, от которого, казалось, содрогнулось само небо. Каменные плиты неподалеку от них разошлись, и из-под земли выбралось нечто.
Это существо в длину равнялось, наверное, четырем или пяти лошадям, в высоту оно достигало три человеческих роста, а шириной могло соперничать с тремя же поставленными рядом телегами. Черное его тело было покрыто мириадами омерзительных на вид волосков. Число суставчатых лап приближалось, наверное, к полусотне с каждой стороны, делая монстра похожим на кошмарную помесь паука с сороконожкой, но хуже всего было другое - омерзительное подобие человеческого лица, снабженного десятком глаз и огромными жвалами.
Монстр посмотрел на замерших в ужасе людей и прохрипел:
- Отмеченный Хаосом!

Глава 5.

Могучие боевые машины метали камни в городские стены, но тем, казалось, нет до этого ни малейшего дела. Вот очередной булыжник, пущенный с колоссальной силой, разбился об укрепления, брызнув во все стороны каменной крошкой, оставив после себя лишь небольшую царапину.
Император скрипнул зубами. Он находился возле носа своего "Непотопляемого" - громадной гексеры, являвшейся флагманом имперского флота.
Ступать не землю Сариола он не собирался ни под каким видом, а потому разглядывал битву за город, давший название острову, или, наоборот, позаимствовавший его, со стороны. Сражение в море было выиграно без проблем, а вот на суше дела шли с переменным успехом. Проклятые таверионцы защищали город яростно, и успели отбить уже три штурма, однако легионы закрепились на побережье, и двинулись вглубь острова.
Все понимали, что от скорости будет зависеть судьба кампании. И хотя многие в войске втихую роптали на императора за то, что тот не стал помогать так, как в Атериаде, настроение солдат было бодрым и боевым. Все предвкушали богатейшие трофеи и вереницы рабов, которых погонят в родные поместья, обещанные императором вне сроков каждому из воинов, принявших участие в походе.
И Анаториан собирался сдержать свое обещание - у империи появилось крайне много свободной земли, которую нужно как можно скорее заселить фарийцами. Обезлюдела Ганнория, потерявшая, наверное, двести, а то и триста тысяч человек, добавилась Атериада.
- А спустя пару лун - Сариол, - шепнул сам себе император. - И город и остров.
По крайней мере, он очень на это надеялся. Анаториан был уверен в своих легионах и приданных тем чародеях, однако же червь сомнения продолжал глодать его изнутри. Республика, что бы там не считали глупцы, была страшным, смертельным врагом, и недооценивать ее боевую мощь не смел даже владыка Фара.
Вот со стены сорвался, прочертив в воздухе дымный след, объятый пламенем шар. Он врезался точнехонько туда, где располагались метательные машины империи, и оглушительно взорвался, разбрызгивая во все стороны ярко-белые искры.
Император выругался. Пускай у таверионцев и не было стихийных магов, их жрецы, взывая к своему божеству, были способны на многое.
Один за другим из-за крепостной стены взлетали огненные шары, рушившие катапульты, убивавшие солдат, и вносившие сумятицу в боевые построения легионов. Командиры не выдержали, и сочли за благо отступить на безопасное расстояние, чтобы перегруппироваться, и повторить попытку позже.
Они боялись его, это Анаториан знал, однако даже гнев богоравного не заставил опытных воинов впустую растрачивать человеческие жизни и император решил, что не станет никого наказывать. Город все равно падет!
- Наслаждаешься видом? - раздалось сбоку.
Анаториан застонал.
- Я начинаю скучать по тем временам, когда ты десятилетиями не радовал меня своими визитами.
Он вполоборота посмотрел на крупного ежа, который сидел на борту корабля, свесив лапки над морем и радостно шевеля ими в воздухе.
"Конечно же, проклятый Фарнир просто не мог не прийти, чтобы поиздеваться", - подумалось императору. - "И откуда в столь маленьком существе столько злобы"?
Вслух же он сказал другое, хотя и понимал, что божество наверняка прочло каждую его мысль.
- Ты по делу, или так, поглумиться?
- Хм-м, - еж задумчиво почесал носик. - Какой сложный вопрос, даже и не знаю, что ответить. А может и для того и для другого? М-м, как думаешь? Может столь маленькое существо совместить сразу две цели?
Анаториан фыркнул и скрестил руки на груди. Он дал себе зарок перенести все нападки злобного бога стоически, хватит уже радовать этого проклятущего ежа. Эту мысль бог тоже прочел, потому что его морда приняла совсем уж хищное выражение. И тут богоравный император заметил одну странную вещь, которая с момента появления Фарнира ускользала от его взора. На них не обращали ни малейшего внимания!
Люди сновали по палубе взад-вперед, не обращая ни малейшего внимания на говорящего ежа, вздумавшего зачем-то забраться на борт судна. Как только Анаториан осознал это, по его спине прошел холодок - Фарнир никогда не скрывал своего присутствия от смертных, более того, он наслаждался вниманием и забавлялся реакцией на свое явление. Но не в этот раз. А значит...
"Значит, нас ждет серьезный разговор. Очень серьезный".
Император подобрался.
- Что тебе нужно?
- А просто поболтать со старым приятелем, нельзя?
Анаториан оставил этот вопрос без ответа, и бог, хмыкнув, проговорил.
- У твоих охотников серьезные проблемы.
Анаториан с трудом удержал горестный стон.
- Они не смогли быстро догнать беглецов.
- Неа.
- А он уже проснулся?
Бог усмехнулся.
- Вот только что.
- Жаль, - вздохнул Анаториан. - То, что скрыто у мальчишки внутри, то, что есть и у меня, привлекает его даже во сне.
- Именно, - согласился бог.
- Дай догадаюсь, проход в Мертвые земли - тоже его работа?
- Конечно же.
- Не просыпаясь, он сумел дотянуться до Степи.
- Сумел.
- И тут обошлось без тебя? - подозрительно скосился богоравный.
Еж растянул свою пасть в хитрющей улыбке.
- Кто знает, кто знает?
"Он или не он, какая разница"? - с горечью подумал Анаториан. - "Важен результат".
- Значит, он перебил охотников? Сам, или с помощью кошмаров?
- Большую часть работы парнишка выполнил без посторонней помощи.
- Что? - Глаза Анаториана поползли на лоб. - Опять издеваешься надо мной?
- Серьезен, как никогда, - заверил его бог.
- Ты хочешь сказать, что он уничтожил как минимум двоих магов, обученных лично мною? - спросил император, не скрывая изумления. - Как такое возможно?
- Мальчик очень талантлив, - загадочно улыбнулся еж.
Анаториан ни на миг не сомневался, что Владыка Хаоса говорит правду. Он отчего-то был уверен, что все случилось именно так, как Фарнир и поведал ему.
"Ладно, чего уж теперь. В глубине души я подозревал, что именно так и будет", - попытался он утешить себя. Получилсь как-то не слишком хорошо.
Ситуация, в целом, не радовала. Оставалось лишь попытаться извлечь из появления Фарнира хоть какую-нибуть пользу, а потому Анаториан спросил:
- Ну а что со вторым?
- Сбежал к Вольным, - ехидно ответил бог. - Прикончив при этом пару твоих колдунов.
- Знаешь, - проговорил богоравный после непродолжительной паузы, - мне начинает казатсья, что пора устроить имперским магам встряску. Уж больно они обленились и ослабли.
Он тяжко вздохнул.
- Ничего, придумаешь что-нибудь, - утешил его бог хаоса. - Ты у нас, вроде, не самый глупый из смертных. Но учти, я расчитываю на то, что ты продолжишь меня развлекать еще долго.
Этот тон не очень понравился императору, но тот в который раз смолчал - бог имеет право говорить со смертными так, как только пожелает. На то он и бог. А Фарнир, меж тем, оказался на палубе и принялся вычесывать задней лапой свою спину. При этом он извернулся под невероятным углом и перекрутился, точно тряпка, которую отжимала прачка. Анаториан наблюдал за этим действом, пытаясь понять, могут ли богов донимать клещи и блохи, и если да, то не являются ли эти паразиты и сами небожителями.
Ответа на столь сложный философский вопрос у императора не нашлось, а потому он, не выдержав, спросил, наконец:
- Вот скажи, обязательно каждый раз представать в образе ежа? У тебя что, нет других личин?
- Конечно же, есть, - повелитель Хаоса на миг отвлекся от своего увлекательного занятия. - Имя мне - легион. Я то, что я есть и то, чем я хочу быть. Я - Вечный.
- Тогда почему еж?
- Ты неправильно формулируешь вопрос. Должно быть так: если не еж, то что?
- Человек, к примеру, не подойдет?
Фарнир окончательно перестал чесаться.
- И чего вы все так уперлись в этих людей? Глупые, грязные, ни на что не годные комки плоти. Вот ежи - это другое дело. Вершина! Настоящее совершенство. Но раз ты так хочешь, что ж, почему бы и нет?
И там, где только что стоял ежик, возник мужчина. Высокий, хотя до императора ему было далеко, широкоплечий, в элегантной одежде незнакомого покроя, в цветах которой преобладал черный. На его ногах красовались высокие кожаные сапоги, доходящие почти до колен, в них были заправлены штаны, похожие на те, что носят варвары. Из-под длинной - до середины бедер - куртки, застегнутой на множество ремешков, торчал ворот белоснежной рубахи. Никаких украшений человек не носил, да они были ему и не нужны. Лицо, вот что привлекало к себе внимание - худое с резко очерченными скулами, обрамленное короткими волосами, не прикрывающими даже уши, - было потрясающе красивым. Не слащавой красотой молоденьких мальчиков, которых так любят атериадцы, нет. Бог привлекал внимание суровой мужской красотой, которая встречается лишь у сильных личностей и никак не связана с внешностью. Но самой главной деталью были, безусловно, глаза. Чернота заполняла их, не оставляя ни единого пятнышка. Казалось, еще немного, и мрак перельется через край и затопит корабль подобно морской воде. Анаториан бросил на них мимолетный взгляд, и лишь с огромным трудом сумел прийти в себя. Простой человек, скорее всего, лишился бы не только воли, но даже самой своей души, утонув в двух черных омутах.
Теперь фигура бога не вызывала смеха. От нее веяло страшной, непреодолимой силой, и угрозой. Она настолько явственно чувствовалась, что Анаториан невольно сделал шаг назад, и сглотнул.
- Ну и как тебе этот облик? - голос Фарнира тоже изменился. На смену ехидному ежиному голоску фырчанию пришел сочный глубокий баритон, которому позаимствовали бы многие ораторы. - В некоторых мирах я принимаю его.
- Куда внушительнее, - честно признал Анаториан.
Фарнир, постукивая каблуками по деревянным доскам палубы, подошел к борту и оперся об него руками. Сейчас в облике владыки Хаоса не осталось ничего смешного.
- Люди, - проговорил он, глядя на городские стены. - Вы не единственное племя во вселенной, но самое раздражающее. Ваша алчность не знает предела и готова соперничать лишь с глупостью и ограниченностью. Никто из вас не способен понять все совершенство колючек на спине и способности сворачиваться в клубок.
Он фыркнул и указал пальцем на воду - та забурлила, и из-под нее вылетела небольшая рыбка, которая зависла в воздухе перед бездонными глазами повелителя Хаоса.
- И ты, Анаториан, такой же, что печально. Когда мы впервые увиделись, мне показалось, что у тебя есть по-настоящему серьезный потенциал, кажется, я ошибся. Столько времени... Столько возможностей...Столько путей...
Владыка Хаоса покачал головой и отпустил рыбку.
- Я подарил тебе все, и как же ты этим распорядился?
Этого император выдержать уже не мог.
- Все? - процедил он. - Ни о чем не забыл?
Фарнир повернулся к нему, и широко ухмыльнулся.
- Ну а как ты хотел? Получить в собственность феноменальную, да еще без каких-либо ограничений? Надо знать, что хорошее чего-то да стоит.
- Я уплатил цену! - Анаториан в очередной раз вернулся к вопросу, который уже многократно обсуждал с Фарниром.
- Да, - согласился тот. - И получил то, что попросил. Если что-то пошло не так, вини себя.
Тут бог улыбнулся краешками губ, отчего на мгновение вновь стал напоминать смешного пыхтящего ежа.
- С городом не выходит, оттого и злишься?
И снова Анаториану пришлось сдерживать свой нрав. Конечно же, проклятый бог прочел его мысли, и неприминул воспользоваться полученными сведениями.
"Впрочем, тут все ясно и так", - невесело подумал император.
- Да, город, - подтвердил он вслух. - Проклятые дети Ваала дерутся, словно бешеные.
Фарнар степенно подошел к императору и сложил руки на груди, он окинул город еще одним коротким взглядом, будто что-то прикидывая.
- Скажи, император, как быстро твои войска смогут перейти в атаку?
- В тот же миг, как я прикажу им.
- С моря тоже?
Анаториан оглядел флотилию, качавшуюся на волнах. На кораблях у него было что-то около пары тысяч человек - достаточная сила, чтобы если и не захватить город, то отвлечь защитников со стен точно. Проблема была в том, что попасть в порт эта мощь не могла - вход в него стерегли две мощные башни, утыканные метательными машинами, а между ними путь преграждали многочисленные натянутые цепи.
- И с моря. А что?
- Сегодня я необычайно добр, а потому проявлю неслыханную щедрость и помогу тебе, человек. Открой глаза пошире и смотри очень внимательно, чтобы ничего не пропустить.
Анаториан сглотнул.
"Неужели я опять увижу настоящую божественную магию? Надеюсь, он не сровняет Сариол с землей".
- А ты хочешь этого? - без тени улыбки или насмешки осведомился Фарнир.
- Нет! И город, и остров нужны мне целым и по возможности невредимыми.
- Даже стены?
- Не повредят.
- Вечно ты все усложняешь, - вздохнул Фарнир. - Я бы мог просто дунуть в рог, и они бы рухнули, а так придется тратить зря силы. Ну да ладно, обещал, значит сделаю. Следи внимательно, маленький человечек. Не каждый день я предстаю в мощи своей.
Бог не шелохнулся - стоял, прямой, точно линия, плотно прижав ноги и скрестив руки, но от него дохнуло такой невообразимой силой, что Анаториан едва не завопил от ужаса. Он не понял, что именно Фарнир сделал, кажется, воззвал к кому-то, но зов этот был услышан. Море вскипело, точно под ним кто-то развел колосальный костер, и на его поверхности одна за другой начали появляться громадные спины.
Богоравный - в этот момент такой титул казался ему самому попросту смехотворным - ахнул.
- Это же киты!
Он не ошибся. Десятки морских владык поднимались из пучин и строем, точно солдаты атакующей армии, устремились к укреплениям, отделявшим гавань города от открытой воды.
Но Анаториан все еще не понимал, что же произойдет дальше, пускай, киты велики, но они - всего лишь животные. Как живая плоть справится с железом и камнем? Что они будут делать?
Очень скоро он узнал ответ на свой вопрос - морские гиганты, точно забыв о самосохранении, с безумной яростью ринулись на цепи, и те лопнули под напором первого же из китов, как будто были сделаны из тоненькой нити. Но на этом все только начиналось - другие киты бросались на башни, выпрыгивая из воды. Это было невозможно, это было кошмарно, но одновременно с тем - величественно и прекрасно. Огромные туши, соприкасаясь с камнями, разлетались миллионами кровавых брызг, а по алым и мокрым гранитным валунам шли трещины.
С оглушительным грохотом сперва первая, а затем и вторая башни рассыпались на куски, а киты продолжили свой путь и громили остатки Таверионского флота, зажатого к порту.
Император сглотнул, не смея поверить увиденному, а затем взревел:
- Всему флоту - в атаку! И передать сигнал на берег!
Команда, во все глаза смотревшая за ужасным зрелищем, разворачивавшимся на ее глазах, некоторое время стояла в оцепенении, не в силах понять слов императора.
- Живо! - заорал Анаториан и люди наконец-то заметили своего повелителя.
Тотчас же со всех сторон раздались команды, люди забегали, точно ошпаренные, и вскоре флот двинулся вперед - весь, даже его корабль.
- Надо же, какой ты храбрый, - Фарнир хмыкнул, бросив короткий взгляд на Анаториана.
- Они не скоро оправятся после такого. - Император покачал головой. - Это было воистину ужасно.
Бог Хаоса пожал плечами.
- Я - не добро, уж ты-то должен это знать. И вместо того, чтобы ужасаться, сказал бы спасибо. Мой нехитрый фокус поднимет твой авторитет в армии на недосягаемую высоту, а заодно напугает врагов. Тебе это только на руку.
- А Ваал?
- Что с ним не так?
- Ах да, в мире же нет никого, сильнее тебя.
- Ни в одном из миров, человек, - черноглазый красавец улыбнулся. - Но мы и так достаточно поболтали, мне пора идти. Что-нибудь хочешь сказать на прощание?
Анаториан задумался. Вопросов, роившихся у него в голосе, было немало, однако следовало задать один - самый важный, и полубог знал, что должен спрашивать.
- Куда именно отправился тимберец? Где оказался этот мальчишка? Ведь это он ведет его, я прав?
Фарнир с глухим хлопком обратился в огромного ежа, и повис в воздухе над головой Анаториана. Когда тот поднял голову, то его взгляду открылось упитанное, покрытое белой шерстью, пузо.
- О-о-о, этот мальчик увидел нечто восхитительное. Его взору предстал величайший и красивейший из городов в мире. Жемчужина, скрытая от взоров простых смертных. Он отправится прямиком в Еширал, столицу великой Ширримской империи.
Анаториан захохотал. Он смеялся во все горло, не обращая внимания на то, что корабли прошли разрушенные башни и проплыли мимо изуродованных трупов морских гигантов, он никак не мог остановиться даже тогда, когда флотилия вошла в порт и на всех веслах устремилась к берегу, на котором их уже поджидали защитники.
- Ну, тогда я спокоен, - прохрипел император, с трудом отдышавшись, - оттуда ему никогда не выбраться!

Глава 6.

- Ты чего это удумал, скотина? - на спину Элаикса обрушился тяжелый удар, и он повалился на землю, не издав при этом ни единого звука.
Новый удар и новая порция брани.
Юноша скосил взгляд на надсмотрщика - такого же раба, как и он сам, получившего, однако, право распоряжаться чужими жизнями. В его взгляде читалась такая ненависть, что мучитель даже опешил на миг, но лишь на миг. Придя в себя он обрушил на непокорного раба серию ударов.
Элаикс стоически переносил их. За прошедшие месяцы он успел привыкнуть к побоям, недоеданию, недосыпу и прочим прелестям рабского существования. Они просыпались, работали, засыпали. Где-то в круговороте дней, слившихся в единое целое, затесывались непродолжительные пятнышки радости - когда удавалось поесть чуть побольше, или перехватить несколько минут отдыха.
То, что с ними происходило - Элаикс понимал это отчетливо - являлось медленной казнью. Они с братом, может быть, продержались бы с десяток лет, полностью угробив здоровье. После этого хозяева отправили бы их умирать с голода на пустынный остров, ведь когда вещь ломается, ее меняют.
Самым страшным было то - и этот факт юноша также осознавал - что еще несколько месяцев, и шансов спастись у них не будет никаких - тяжелый физический труд вместе со скудным питанием сделают свое дело. Следовало предпринимать что-нибудь, и очень быстро.
К сожалению, положиться на младшего брата не получалось. Тот уже не плакал по ночам, но почти сдался, был готов надломиться. И вот этого-то как раз Элаикс допустить никак не мог! Именно поэтому сейчас он делал то, что делал. Шанс, что все получится, был мизерен, но он гарантировал выживание.
Элаикс ждал, терпеливо снося побои. Вокруг них ходили люди, никто не обращал внимания на эту весьма обыденную сцену - рабов регулярно наказывали, но юноше был нужен лишь один человек. Он успел выяснить распорядок его дня, и знал, что ждать осталось немного.
Юноша, не обращая внимания на сыпавшиеся тумаки и угрозы, съежился в позе эмбриона, прикрыв голову руками, и слушал. Это лишь злило надсмотрщика, и тот ярился, пытаясь вырвать у раба крик. Не выходило, отчего мужчина злился лишь больше и бил сильнее.
Наконец Элаикс услышал знакомые шаги, и прошептал себе под нос:
- Пора.
Когда на его спину опустился следующий пинок, подросток схватил ногу бьющего и дернул на себя, после этого, поднимаясь, впечатал локоть тому в пах, врезал коленом по носу и, когда ошеломленный и отчаянно вопящий надсмотрщик упал, оседлал его, и начал методично избивать, ломая зубы и нос.
Тотчас же со всех сторон раздались крики, к нему побежали люди. Несколько рук сразу схватило Элаикса, его стащили с потерявшего сознание надсмотрщика и растянули на земле.
- И что тут происходит? - услышал он знакомый голос и скосил глаза в направлении произносившего эти слова. Навиний Коррил лично возвышался над ним.
- Этот раб отказался повиноваться, а потом напал на надсмотрщика, о владыка, - тотчас же сообщил кто-то из домашних рабов.
- Надо же, как интересно. - Тон Навиния говорил об обратном, однако в его взгляде все-таки проскочило любопытство. - Есть ли тебе что сказать, раб?
Элаикс нахмурился и упрямо сжал губы.
- Даже та-ак? - на лице патриция появилась улыбка. - Кажется, тебя нужно наказать, мальчик.
Он еще раз осмотрел Элаикса и улыбка стала шире.
- Давно я никого не порол. Кнут!
Точас же Элаикса подняли и потащили к столбу.
- Сейчас будет очень больно, - прошептал себе под нос Элаикс.
Он прекрасно понимал, насколько тяжело придется, но знал и то, что обязан выдержать. Не ради себя, ради брата. Поэтому, когда первый удар кнутом ожег кожу, он, сжав плотнее зубы, не издал ни звука. Второй удар был уже сильнее - фариец, явно разогревался. Уже третий удар рассек кожу поперек спины, затопив сознание юноши кошмарной болью.
"Молчать, молчать"!
Новый щелчок бича и новая вспышка яростной, все пожирающей боли.
"Я должен"!
Удар! Сознание помутилось, содержимое желудка - не сильно-то и обильное - подступило к горлу. Элаикс ощутил, что теряет контроль над телом, но, собрав всю волю в кулак, сдержал свое тело.
"Если обделаюсь, будет еще хуже", - подумал он, когда кнут в очередной раз обрушился на спину.
На миг он потерял сознание, но быстро вернулся в реальный мир, всеми силами сдерживая лютый вопль, рвущийся наружу. На миг проскочила неприятная мысль, что, возможно, он ошибся в своих расчетах, и теперь просто подохнет, привязанный к бревну, но уже в следующее мгновение новый удар выбил и эту мысль из головы.
Элаикс не знал, сколько длилась пытка. Спустя какое-то время из его головы вообще выветрились все мысли, кроме одной:
"Молчать. Молчать. Молчать"...
Именно поэтому он не понял, когда же навалилась спасительная тьма.
Пробуждение было страшным - спина не просто болела, нет, казалось, что ее разрывают на части сотни острейших крючьев. Голова кружилась, его тошнило, а перед глазами все плыло. Спустя пару мгновений, сфокусировав взгляд, Элаикс понял, что лежит на просторном ложе в чистой комнате, а его раны аккуратно перебинтованы.
Два чувства одновременно вскипели внутри юноши: ликование и ужас. Ликование, потому что его план удался, ужас, потому что он знал, что теперь будет.
И точно в подтверждение его самых страшных догадок, из-за спины раздался голос.
- А ты сильный мальчик, сильный и смелый. Мне такие нравятся.
Элаикс с трудом повернулся и увидел своего хозяина, который возлегал напротив него. Рядом стоял чистенький и красивый, как девушка, Шилмиан, из одежды на котором осталась лишь набедренная повязка. В руках мальчик держал кувшин и кубок, предназначенный, очевидно, для господина.
- Впрочем, - фариец нежно погладил смуглый бок своего раба, - покорные мальчики мне тоже нравятся. Странно, и как это я проглядел тебя?
Его взгляд замер на руках Элаикса, которые, несмотря на тяжкий труд и отсутствие достаточного количества пищи, все еще выглядели достаточно внушительно для подростка его возраста.
- Наверное, был так очарован милашкой Шилмианом, этой маленькой жемчужинкой, что не обратил внимания на настоящий изумруд.
Фариец поднялся и сделал несколько шагов по направлению к Элаиксу. При этом его взгляд - властный и жаркий - буквально пронзал юношу насквозь. Навиний Коррил широко улыбнулся, демонстрируя отменные зубы, и проговорил:
- О да, настоящий тимберский изумрудик, который было так приятно наказывать.
Он облизнулся, точно леопард, заметивший обездвиженную антилопу.
Элаикс с очень большим трудом сумел сохранить на лице невозмутимое выражение.
"Ради Трегорана я выдержу все", - продолжал он убеждать себя. - "Выдержу. Выдержу"...
- Господин мой, - его губы сами собой произнесли эти слова. - Я могу быть таким, каким ты только пожелаешь, могу терпеть любые наказания ради тебя.
- Да, - ноздри фарийца раздулись. - Продолжай.
- Буду хорошим мальчиком, а если хочешь - плохим, - от этих мерзких слов его едва не выворачивало наизнанку, но останавливаться было поздно. - Но у меня есть условие.
- Условие? - Глаза патриция широко раскрылись. - У раба?
- Да, о мой господин. Ведь я могу быть любым мальчиком, и если мы не договоримся, тебе это очень не понравится, - и он устремил на своего поработителя такой убийственный взгляд, который заставил бы любого другого человека трястись от ужаса.
Но имперский пес бы не из робкого десятка, напротив, он затрясся, и закусил губу, а в его взгляде Элаикс прочитал такое дикое, неприкрытое вожделение, что его душа едва не ушла в пятки.
- Прочь, - не оборачиваясь, распорядился фариец, и Шилмиан исчез из комнаты. - Говори, мальчик, чего ты хочешь? Свободы, наверное?
- Нет, господин, я не настолько глуп, - Элаикс понимал, что заключая сделку со злом, никогда не следует желать слишком многого, иначе можно остаться ни с чем. - Я хочу, чтобы мой брат стал домашним рабом, чтобы его забрали из общего барака.
Навиний Коррил замер, как громом пораженный. На его лице отобразилась сложная палитра чувств, в которой похоть, разбавленная восхищением, сменялась жаждой повелевать и даже...уважением?
- Братская любовь, как же это мило и возвышенно! - выдохнул патриций.
Он подошел к ложу, на котором замер Элаикс и склонился над ним, нависая над своим рабом.
- Я обещаю, что исполню твое желание, мой дорогой изумрудик, но учти, сегодня тебе придется быть о-о-очень хорошим мальчиком, чтобы я не пожалел об этом.

***

Элаикс очнулся от собственного вопля. Он резко распахнул глаза, и ошалело огляделся по сторонам.
Голова раскалывалась так, словно юношу хорошенько отоварили чем-нибудь тяжелым вроде большой палицы. Тимберец прикрыл лицо руками и протяжно застонал.
- Этот сон, - простонал он. - Когда же я, наконец, все забуду?
- Мой повелитель, что случилось? - горячие ладошки Вариэтры опустились ему на плечи, массируя сведенные мышцы и даря покой и тепло.
Почти даря.
- Я должен вспомнить, - простонал он достаточно громко, чтобы можно было услышать и понять.
Головная боль усилилась, и вновь, как и всегда в этом случае, в памяти Элаикса всплыло чье-то до боли знакомое лицо. Он напряг все силы, чтобы вспомнить, понять...
Жаркий поцелуй колдуньи заставил его забыть обо всем и боль отступила. Однако целебный эффект сих древних, как мир чар не продлился долго - где-то в глубине души молодого воина некий тревожный голосок вопил, не переставая, а потому Элаикс отстранился от Вариэтры и встал.
- Я должен побыть один, не смей идти за мной, - распорядился он, и скорым шагом направился прочь, остановившись лишь за пределами охраняемой территории.
Он вместе со своими людьми, а также двумя десятками Вольных под предводительством Зарлитара, ночевал посреди леса. Не то, чтобы это занятие сильно нравилось юноше, тем более, с каждым днем становилось все холоднее и холоднее, но выбора у него банально не было.
Вождь послал новеньких под присмотром надежных и проверенных людей для набега на небольшую деревушку, расположенную неподалеку от его владений. Как понял Элаикс, жители поселения подчинялись какому-то другому вождю Вольных, с которым у Арантара были не самые радужные отношения. Поэтому, видимо, он решил совместить полезное с приятным - примерно наказать виновных, а заодно проверить в деле Элаикса и его людей.
При этом приказ был категоричен: не лютовать. Войти в деревню, подавить любое сопротивление, но не трогать тех, кто проявит покорность. Ни казней, ни изнасилований, ни угона рабов.
- Хорошо хоть грабить разрешил, - невесело пошутил Грантар, когда Элаикс озвучил распоряжение нового начальника.
И вот теперь они дожидались рассвета, чтобы напасть при свете тусклых лучей осеннего солнца. Почему именно так - Элаикс не совсем понимал, но подозревал, что причиной могло стать банальное желание намекнуть соседу, что Арантар ничего не боится и имеет достаточно сил для столь дерзких вылазок.
Так или иначе, но ночь эта выдалась не самой приятной. Очередной кошмар, очередная весточка из прошлого, которое никак не хотело отпускать юного воина...
Он встал возле дерева и стал вглядываться в предрассветный мрак, который, собственно говоря, для него мраком не являлся. На ум полезли непрошенные мысли, от которых становилось еще хуже. Элаикс набрал полную грудь воздуха и выдохнул, стало чуть лучше.
Хрустнула ветка, и юный воин обернулся, выставив перед собой меч, прежде, чем его рассудок осознал, что вообще происходит. Напротив него замерла Эльра.
В каждой руке изуродованная девушка держала по бурдюку со сладким хмельным напитком северян, которые те делали из меда.
- Угощайся, - протянула она один из бурдюков.
Элаикс, не задавая вопросов, взял его и хорошенько приложился к горлышку. По голове ударило сразу же, и юноша закашлялся.
- Что, призраки не отпускают? - поинтересовалась Эльра, делая глоток из своего бурдюка.
- Да, - кивнул Элаикс. - То, что я помню, и то, что не могу вспомнить, одинаково сильно мешает спать.
- Понимаю, - вздохнула воительница, коснувшись рваной мочки уха. - Я знаю, каково это.
Они помолчали, затем отмеченная шрамами девушка спросила:
- А чего же ты не со своей ведьмой?
Элаикс пожал плечами. Он и сам до конца не понимал, что происходит, вот только после того, как Вариэтра откровенно призналась, что, по сути, подстроила гибель Аладана и большей части из остатков его армии, отношения юного воина с чародейкой стали не столь однозначными. Он все также терял голову рядом со своей колдуньей, да и, в общем-то, не страдал от потери однорукого гладиатора, но что-то начало причинять неудобства, причем Элаикс никак не мог понять, что именно. Причем пока он убегал, все было нормально - инстинкты загнанного зверя взяли верх, не давая отвлечься и тратить драгоценное время на всякие сторонние размышления. Но стоило только обрести, пускай ненадежное, пускай временное, но пристанище, внутри его головы точно кто-то щелкнул пальцами. Вариэтра, и это Элаикс понимал, пыталась успокоить его, вернуть к первоначальному состоянию, но ее талантов, определенно, не хватало.
И, как будто этого было мало, его начал изводить внутренний голос, который иначе как совестью назвать не получалось. При этом звучала совесть до боли знакома. Элаикс несколько раз пытался вспомнить, кому же принадлежит загадочный голос, и каждый раз отступал, не в силах выдержать обрушившуюся на него головную боль.
К сожалению для него, от этого становилось только хуже - юноша, не терпел, когда ему что-то запрещали делать, а тут у него еще появилось свободное время. В результате вопрос со странным полузабытым лицом, вертящимся на языке именем и знакомым голосом из категории откладываемых до лучших времен превратился в насущный. И чем сильнее становилось противодействие, тем сильнее Элаикс жаждал докопаться до истины, но каждый раз ему не хватало какой-то мелочи, чтобы пробить плотину, перегораживающую воспоминания.
Он подумывал о том, чтобы поговорить о сложившейся ситуации с Вариэтрой, но, опять же, что-то предостерегало его от этого шага. Но что?
"Вопросы, сплошные вопросы", - горестно подумал юный воин.
- Не знаю, - выдавил он, наконец, из себя. - Только прошу, не говори ничего, ладно?
Эльра кивнула и снова приложилась к меду.
Так они и стояли, ничего не говоря, и думая каждый о своем, пока, наконец, не забрезжил рассвет. Элаикс пил и не пьянел, вероятно, это было очередным даром крылатого монстра, Эльра если и хмелела, то не показывала вида. Но, по крайней мере, Элаиксу немного полегчало, что не могло не радовать.
За этим увлекательным занятием их и застал Зарлитар.
- Южанин, ты готов? - хмуро спросил воин.
- Всегда.
- Вот и славно, выдвигаемся.

***

К деревне они примчались, переведя лошадей в галоп, однако местные, как ни странно, были готовы к неожиданностям. Ворота были закрыты, за деревянным частоколом торчали головы защитников. Элаикс уже успел познакомиться с особенностями фортификации Вольных. Они не возводили каменных стен, да и откуда северянам было взять столько материала, вместо этого ставили сперва один ряд кольев, затем - через некоторое расстояние - другой. Между этими двумя рядами засыпали землю и камни, иногда, если была возможность, клали внахлест бревна, которые, опять-таки, покрывались слоем земли. С обратной стороны укрепления возводили насыпь, по которой можно было легко забраться на стену и, если было нужно, сторожевые вышки.
В результате получалось достаточно надежная стена, которую, к тому же, было непросто поджечь без помощи магии. Причем Элаикс сильно сомневался, что Вариэта станет утруждать себя подобными забавами. Если, конечно, она вообще сможет вызвать достаточно сильное пламя.
- И что будем делать? - хмуро спросил он у Зарлитара.
Тот широко ухмыльнулся.
- Поболтаем с людьми, Южанин, что же еще? Поехали.
Они, оставив своих людей и спешившись, подошли прямо к воротам.
- Вы кто такие? - донесся голос из-за стены.
- Друзья, - широко ухмыльнулся подручный, демонстрируя пустые ладони. - А вы о чем подумали?
- Не врал бы ты, Зарлитар, - послышался все тот же голос и здоровяк расхохотался.
- А что, хочешь, чтобы я стал твоим врагом? Можно и так. - В этот миг его голос приобрел угрожающее звучание. - Откройте ворота по-хорошему, мы просто пограбим немного и уйдем. Оставим послание вашему вождю, так сказать.
- А если нет?
- Тогда пеняйте на себя. Арантар запретил убивать всех подряд, но уж тех, кто наставит на меня оружие, я точно отправлю к праотцам! Жду ваш ответ.
И ответ не заставил себя ждать! В них устремилось десятка три стрел.
Элаикс сам не понял, как он замедлил ход времени, ему просто стоило подумать о том, что надо бы ускориться, как все случилось само собой. Стрелы полетели гораздо медленнее, и юноша просто избежал встречи с ними. Он увидел, что Зарлитар уже мчится к воротам, и последовал за ним.
Могучий воин со всего размаху влетел в дубовые створки и те разлетелись, точно трухлявый пень от сильного пинка.
С диким воем северянин промчался внутрь, и Элаикс понял, что его все сомнения, страхи, вопросы и догадки отошли на задний план. Знакомая боевая ярость вернулась, делая все в этом мире простым и понятным. Юноша ухмыльнулся и бросился вслед за соперником, не намереваясь отставать от того ни в чем. Враги двигались точно сонные мухи, и убивать их было проще простого. Удар - покойник. Новый удар - и снова покойник.
Конечно же, они не устраивали бойню, просто разбирались с сопротивлением, ведь селянам был предоставлен выбор.
Именно так!
Элаикс широко ухмыльнулся, прорубая кровавую просеку сквозь набросившихся на них мужчин, и двигаясь вглубь деревни. Он и не понял, когда разделился с Зарлитаром, слышал лишь отдаленный звон стали и крики. Наверное, отряд последовал за своими предводителями.
- Что ж, пускай, - шепнул он, наслаждаясь сказочной скоростью и феноменальной силой.
Увы, но все хорошее рано или поздно заканчивается, так произошло и с новоприобретенным могуществом юного воителя. Время вернулось в норму, и Элаикс обнаружил себя посреди деревни, возле одного из небольших деревянных домиков. Сзади валялось несколько трупов, впереди не было никого.
Неожиданно Элаикс ощутил страшную усталость и опустошенность, его руки тряслись, а колени подгибались. В прошлый раз, когда время замедляло свой бег, ничего подобного не происходило, из чего Элаикс сделал вывод, что, наверное, он перестарался.
- Ладно, для второго раза сойдет, - решил он, и уже было развернулся, чтобы вернуться к товарищам, как вдруг сбоку что-то промелькнуло и бок ожгло страшной болью.
Резко обернувшись, он увидел паренька лет восьми с окровавленным ножом в руках.
- Опять?! - взревел юноша, чувствуя, как багровой волной вздымается ярость. - Да что такое-то?!
Он схватил мальчишку за горло одной рукой, а второй выбил оружие из рук. Из-за непонятной слабости Элаикс не сумел сразу же свернуть паршивцу шею, но и так получалось неплохо - тот хрипел и извивался, задыхаясь, а юного воина переполняла радость.
- Да, убей, убей его, - услышал он знакомый голос и заметил неподалеку Вариэтру.
Ведьма, невесть откуда взявшаяся здесь, удобно примостилась прямо на трупе, и во все глаза смотрела на Элаикса.
- Прикончи сосунка, о мой герой. Прекрати сожалеть и сомневаться. Ты, тот кто возжаждал силы и получил ее, ты, кому суждено точно урагану пройти по земле, ты...
Договорить она не успела - из-за угла выскочила Эльра, которая, не раздумывая, пнула Вариэтру по лицу и подскочила к Элаиксу, схватив того за руку.
- Не смей! - взвизгнула она. - Отпусти мальчишку, мы уже победили!
Ярость, клокочущая внутри Элаикса, продолжила нарастать, грозя прорваться наружу.
- Ты что творишь? - прошипел он. - Прочь!
- И не подумаю! - Эльра залепила Элаиксу пощечину, да такую сильную что его голова дернулась в сторону.
И это было последней каплей. Юный воин отпустил паренька и врезал изуродованной девушке. Часть его силы уже восстановилось, поэтому та отлетела, упав рядом с начавшей шевелиться Вариэтрой.
Элаикс с рыком кинулся на поверженную девушку и принялся душить ее обеими руками. Эльра, как ни странно, даже не думала сопротивляться, она лишь смотрела ему прямо в глаза.
- Убей эту суку! - взвизгнула колдунья откуда-то из-за спины. - Убей ее!
От этого вопля голова юного воина заболела с новой силой, перед глазами заплясали разноцветные круги, а перед глазами с дикой скоростью стали проноситься далекие и смутно знакомые образы.
Элаикс захрипел и сдавил ладони, чувствуя, как из Эльры утекают последние крупицы жизни. Лицо северянки побагровело, налилось кровью, но та не издала ни звука, позволяя душить себя, точно так и было нужно.
- Убей, убей, убей!!!- Вариэтра визжала и хохотала, точно безумная.
Боль усилилась. В голову точно кто-то залил расплавленного свинца, добавил пару ульев, и хорошенько все это встряхнул.
"Не вздумай! Не вздумай!! Не вздумай"!!! - в тон воплям ведьмы билось внутри черепной коробки. Эта мысль, произнесенная знакомым голосом, и взявшаяся неизвестно откуда, заполонила собой все вокруг и грозилась заглушить подзуживания Вариэтры.
Неожиданно лицо Эльры изменилось, на нем медленно, шаг за шагом проступили до боли знакомые черты. Черты симпатичного юноши, отдаленно напоминавшего его самого.
"Ты не такой"! - Новая мысль. Чужая.
Голову, казалось, вот-вот разорвет на части, Элаикс ощутил, что теряет сознание, но так и не разжал рук.
Истина, которая ускользала от него все это время, была так близко, что, казалось, ее можно пощупать и взять в руки. Нужно лишь разжать пальцы, сведенные судорогой, и все станет понятно...
Его шею обвили горячие руки, а ухо защекотало жаркое дыхание Вариэтры.
- Не думай. Зачем тебе это, о мой герой? Убей эту девку, убей всех, кто мешает. Убей, убей, убей! И будь со мной.
А в это время тоненький голосок где-то внутри увещевал:
"Не делай этого, ты не такой, не такой, борись".
Элаикс не знал, сколько времени он уже душит Эльру и почему та все еще жива, однако факт оставался фактом - изуродованная девушка встретилась с ним взглядом, в котором юный воин не нашел ни следа упрека или злобы, и это стало последней каплей.
Боль, невозможная, непереносимая, заглушила и внутренний голос и слова ведьмы. Пальцы его сами собой распрямились, освобождая шею девушки, и Элаикс, схватился за голову, пытаясь унять боль.
Вариэтра что-то пыталась сказать, при этом в ее голосе слышались нотки истерики, но Элаикс не слушал северянку. Грубо оттолкнув ее, он на шатающихся ногах поднялся, кое-как прошел несколько шагов и прислонился к стене дома. Сердце гулко колотилось, и каждый его удар отдавался в мозгу, раздираемом на части.
- Я должен вспомнить, - прошипел он, глотая ртом воздух. - Я должен вспомнить, должен!
- Не смей! - Вариэтра вцепилась ему в шею, и на сей раз, в ее действиях не было ни любви, ни ласки. - Не вздумай!
Она повернула голову юноши и прижалась своими губами к его, отчего ноги Элаикса подкосились, а боль ослабла, расплылся и проступающий перед глазами образ. Элаикс попытался отстраниться, но силы были неравны - южанина в его нынешнем состоянии, наверное, смог бы прикончить и грудной младенец.
Элаикс понял, что если ничего не сделать, он сейчас потеряет сознание, и в этот момент Вариэтра заорала, а из ее груди вылезло окровавленное лезвие.
Колдунья рухнула, точно подкошенная, дергая ногами и судорожно хватаясь пальцами за землю, под ней стремительно расползалась большая лужа крови.
- Все...Хватит...Давно надо было... - прохрипела Эльра, сжимавшая обеими руками меч. - Можешь...закончить...начатое...
Элаикс ошеломленно уставился на свою подчиненную, затем перевел взгляд на умирающую колдунью. Снова на Эльру. Опять на Вариэтру... Эльра... Вариэтра...
В голове что-то хрустнуло и разорвалось целым океаном боли, который поглотил юношу, вырвал его из реального мира куда-то в далекие дали, в мир белого света и тепла...
Он шел, продираясь, точно сквозь грязь, не в силах пробиться вперед, но зная, что должен это сделать. Кто он, где, зачем? Все эти вопросы не имели ни малейшего значения. Была только белая даль и попытки прорваться. Одна за другой, одна за другой.
Ничто не помогало, не было никакой подсказки.
И тут, неожиданно что-то - или кто-то? - потянуло его вперед. С огромным трудом Элаикс пробился через невидимую перегородку, и обнаружил, что стоит напротив невысокого ладно скроенного юноши, на несколько лет младше, чем он сам.
- Трегоран...
Он понял, что Эльра что-то говорит, нет, даже кричит, тряся его за плечи. Он ощутил влагу на своих щеках. Слезы лились безостановочно, точно желая наверстать все упущенное за многие годы.
Голова не просто болела, она раскалывалась, и Элаикс понял, что сейчас точно потеряет сознание. Краем глаза юноша отметил, что Грантар с Бартихом уже здесь, они тоже что-то говорили, но какое это имело дело?
- Трегоран, - прошептали его губы. - Как же я мог забыть тебя?
И как только эти слова были произнесены вслух, последний - самый мощный - импульс боли отправил Элаикса в мир снов. Его глаза закрылись, и старший из братьев наконец-то ощутил покой.

***

И снова тяжелое пробуждение. И снова боль во всем теле. И снова жарко душное темное помещение.
Элаикс увидел Эльру, сидящую неподалеку и неотрывно смотрящую на него.
- И где же девки для меня? - спросил он, садясь.
Изуродованная девушка ахнула, дернулась вперед, затем на ее лице отразилась досада, и она осталась на месте.
- Не нашла, - тихо проговорила она.
Юноша улыбнулся.
- Извини меня.
- За что? - опешила Эльра.
- За то, что не послушался раньше. За то, что пытался задушить. Эта ведьма... Она же околдовала меня?
Эльра фыркнула.
- Вас, мужиков, околдовать не сложно, для этого необязательно быть ведьмой.
- Я серьезно.
- Думаю, да. Могла.
- Спасибо, что убила ее.
- Не благодари, - с самодовольством в голосе ответила изуродованная воительница. - Я ей еще и по морде пробить смогла. Ради такого можно было и потерпеть.
Элаикс усмехнулся, и вдруг сказал.
- Она уговорила меня остаться в форте, зная, что нас преследуют фарийские маги. Она хотела избавиться от балласта. А когда я узнал об этом...
Он замолк.
- Что? - не выдержала Эльра.
- Ничего. Сделал вид, что так и надо, потому что не желал терять Вариэтру.
- Ты считаешь себя хуже, чем есть. Если бы все было именно так, то мы бы сейчас не разговаривали. Не думаешь?
Элаикс с легкой улыбкой почесал свою татуировку, напоминавшую след от укуса. Быть может, ведьма и околдовала его, но юный воин сильно сомневался, что без Вариэтры был бы сильно добрее. Ярость, что пылала в его сердце, никуда не пропала. Да, ему было жалко павших товарищей, и эта жалость - последний росток человечности - позволила вновь обрести себя, но из этого не следовало, что он откажется от мести.
- Никогда, - чуть слышно прошептал Элаикс.
- Ты что-то сказал? - переспросила Эльра.
- Да, мне интересно, как ты нас нашла?
- Когда вы ворвались в деревню, я сразу почуяла подвох. Вариэтра все последние дни была сама не своя, да и с тобой творилось что-то странное, а потому, когда она неожиданно рванулась в деревню, я последовала за ней. Эта дура так спешила, что ни на что не обращала внимание.
"А дура ли она"? - с сомнением подумал Элаикс. - "Может, ведьма как раз и хотела, чтобы я лично прикончил Эльру, но чуть-чуть просчиталась"?
Ответа на этот вопрос у южанина не было, а потому не стоило озвучивать его.
- Как местные?
- Пустили им кровь, пограбили, и ушли. Сейчас отдыхаем в одной из наших деревенек. Кстати, думаю, ты будешь рад узнать, что мальчишка остался жив.
- Тот, который пропорол мне бок? Повезло ему.
- Что сделал? - удивленно переспросила Эльра.
- Ранил меня ножом.
- Элаикс, у парня не было оружия, а у тебя - раны на боку.
Говорила она это столь серьезно, что Элаикс сразу все понял.
"Проклятая сука"! - мысленно выругался он.
- Поэтому ты так набросилась на меня?
- Да, не хотело, чтобы Вариэтра торжествовала. Это ведь было ее рук дело, я сразу поняла!
Элаикс на это ничего не ответил, потому как он не был столь уверен в себе.
- Может быть, - неопределенно проговорил юноша, когда молчание затянулось. - Эльра, я хочу немного побыть один.
Воительница послушно поднялась.
- Слушай, - проговорил он, раздумывая, не рассказать ли девушке всю правду.
- Да? - обернулась та.
Какое-то время Элаикс колебался, он желал открыться этой несчастной душе, чья красота была безжалостно растоптана фарийцами, и которая так верила в него, что безропотно позволила душить себя. В этот миг он остро осознал, как же тяжело ему без брата, и как вокруг мало людей, которым можно было бы открыться, не боясь, что те используют полученные сведения во зло. Эльра, определенно, была из таких, и Элаикс понимал, что стоит ему произнести всего одно слово, как можно будет скинуть с души тяжкую ношу. Всего один маленький шажок...
- Нет, ничего. Еще раз спасибо тебе за помощь в деревне.
Эльра кивнула, и вышла прочь, оставив молодого воителя в одиночестве.

Глава 7.

Тварь вперила свои кошмарные глаза в юношу. Все они были открыты, полыхали злобой, и смотрели прямо на Трегорана.
- Отмеченный Хаосом! - вновь заорал монстр и двинулся вперед.
Первым в себя пришел фарийский маг. Цирилин, бледный как полотно, ударил по неведомому существу цепью разноцветных молний, отчего то заорало, а затем повернулся, и принялся бежать.
Полупаук-полусороконожка кинулся следом, не обратив внимания на Трегорана и Итриаду, валявшихся на плитах мостовой. Каким-то уголком сознания тимберец подумал, что если бы Цирилин не атаковал, то, наверное, у него был бы шанс убежать, бросив их на растерзание воплощенному кошмару.
На соседней улице что-то взорвалось, и этот звук вернул юношу к реальности. Лишь теперь он понял, что все прошлые страхи, даже ужас, испытанный им при встрече с тенями в мире духов и испуг перед мощью фарийского чародея, были лишь жалкой тенью настоящей паники. Подобное чувство не посещало Трегорана ни в доме Маркация, ни на стенах Батерии, ни даже когда он был рабом.
А чудовище, по-видимому, получившее сильный магический удар, взревело.
- Убью! Убью! Убью! - Разнеслось над городом. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!
Этот вопль окончательно пробудил Трегорана, и тот, не помня себя от ужаса, бросился прочь. Сзади раздался страшный грохот и новый крик, но юноша не оборачивался.
Ощутив под собой тепло живой лошади, обезумевший от страха Трегоран ударил ее копытами в бока и понесся по улицам, не слыша криков и грохота, не разбирая дороги и не пытаясь ничего понять. Паника, ставшая центром его мироздания, управлял юношей, и направляла его.
Сам того не заметив, Трегоран покинул город, оставляя и товарищей и фарийца и невообразимого монстра. Позади слышались рев и грохот разрушаемых строений, взрывы магических зарядов, но и это не достигало затуманенного страхом сознания.
Неожиданно сквозь мутную пелену и звучавшее в ушах слово: "Выжить", донеслась одна единственная мысль, слабая и тихая.
"А как же они"?
Трегоран резко осадил коня и ошеломленно огляделся.
Мысль повторилась.
"Мои друзья. Они делали для меня все".
Юноша обернулся - он не успел ускакать далеко, ворота были в каких-то пяти сотнях шагов.
Его ушей достиг тихий звук, похожий на далекий женский крик и Трегоран сглотнул.
"Мне мерещится. На таком расстоянии я не услышал бы крика Итриады".
- Или услышал бы?
"Они погибнут", - подумал Трегоран. - "Я должен помочь".
Он вновь сглотнул.
"Но что я могу сделать против того чудовища"?
Словно подтверждая его слова, монстр снова взревел и страх опять рванулся из глубин, стремясь подчинить себе сознание юноши, но тот крепко сжал зубы, не позволяя себе провалиться во тьму.
"Когда я сидел без сил, парализованный ужасом, они бросились в безнадежную атаку на мага", - напомнил он себе. - "Ни у Димароха и ну Итриады не было шансов. Остановило их это"?
Он знал ответ.
"Нужно повернуть коня".
Руки будто чужие потянулись к поводьям, но замерли на половине дороги.
"Я жив, моя магия со мной, я смогу справиться, сейчас главное - убраться как можно дальше, разве нет"?
Трегоран ощутил, как по его лбу текут, сливаясь в ручейки, капли пота, но сил вытереть их у него не было. Сердце стучало, будто кузнечный молот по наковальне, содержимое желудка в такт этому стуку поднималось вверх - к горлу, а перед глазами все расплывалось.
"Но они рисковали ради меня! Рисковали и не раз"!
Его руки сдвинулись на полпальца и вновь остановились.
"Но как справиться с огромным чудовищем? Как это сделать"?
Его взгляд метался от города к пустынной дали Мертвых земель и обратно.
"А как бы поступил Элаикс"?
Незнакомое имя, от которого сразу же заболела голова и которое захотелось упрятать как можно дальше в глубины сознания, однако Трегоран ухватился за него, не позволяя себе забыться.
"Ну уж нет, хватит! На этот раз я вспомню, кто это"!
Голова болела все сильнее, но Трегоран заставлял себя думать.
"Элаикс никогда бы не бросил друзей в беде, как бы страшно ему не было! Элаикс никогда бы не позволил страху взять над собой верх"!
Боль становилась нестерпимой, она обжигала и одновременно с этим как бы замораживала рассудок, но он начал вспоминать. Брат всегда был рядом, всегда помогал и защищал. Воспоминания, сперва слабые и расплывчатые, с каждым мгновением становились все четче и четче, но с каждой новой картиной усиливалась и невыносимая боль.
"Плевать! Пусть моя голова разорвется, на этот раз я не отступлю! Я должен повернуть, и будь что будет! Умру? Значит, так мне и надо! Вечно убегая, я все равно не обрету силу, чтобы найти брата и отомстить"!
Он орал от нестерпимой муки, смешанной со стыдом и злостью. К поту, лившемуся ручьями, присоединились слезы, брызнувшие из глаз, но Трегоран не отступил. Его руки двинулись вперед, с трудом, медленно, но неуклонно. Юноша наконец взял поводья и заставил коня повернуться.
Боль достигла апогея, казалось, еще немного, и голова действительно расколется на куски, Трегорана вырвало - он едва успел склониться с коня. Легче не стало.
- Проклятье! - взревел юноша и со всей силы ударил коня в бока, направив того к городу, и в следующий миг все закончилось.
Остался страх - он никуда не делся, - но, как будто бы спрятался до поры до времени, и еще в голову юноши бурным потоком хлынули воспоминания о брате, о детстве и играх, о годах жизни в рабстве, о побеге и договоре с Владыкой Хаоса, о словах бога, которые почему-то совершенно забылись...
Казалось, что он только что очнулся от затянувшегося кошмара. Ощущение это было настолько восхитительным, что чародей рассмеялся. Наконец-то он ощутил себя по-настоящему живым, и он осознал, что если не освободился от божественного проклятья, то, по крайней мере, временно сумел обрести себя.
Пустив коня галопом, молодой всадник пронесся через ворота и двинулся в сторону шума. Он знал, что Итриада с Димарохом еще живы - был уверен в этом, как и в том, что фариец, скорее всего, уже отправился к богам, а значит, у его друзей почти не осталось времени - еще чуть-чуть, и чудовище, покончив с закуской, перейдет к главному блюду. И все же, он верил, что теперь все будет правильно, так, как оно и должно быть.

***

Трегоран нашел их на большой площади. Кошмарная помесь паука и сороконожки пожирала нечто, наверное, бывшее ранее Цирилином. Итриады с Димарохом поблизости не было, и это несказанно обрадовало Трегорана.
- Сюда! - заорал маг, пуская в монстра огненный шар.
Пламя, способное испепелить человека в считанные мгновения, бесславно растеклось по туловищу существа, не причинив тому ни малейшего вреда, но с главным оно справилось превосходно - тварь обнаружила свою цель.
- Отмеченный Хаосом, - взревел монстр. - Убью!
С этими словами он бросился на Трегорана, но тот, не раздумывая, швырнул под ноги простенькое заклинание школы земли, размягчившее каменные плиты. Лапы монстра погрузились в рукотворное болото, и молодой чародей тотчас же прошептал новое заклинание, превращая камень снова в твердь.
Монстр дернулся, но выбраться из ловушки у него не получилось. Пока.
- Тварь! - заорал он. - Такой же, как и брат!
"Брат"? - Трегоран выстрелил в своего противника молнией, которая, опять же, не причинила ему никакого вреда.
Ранить тварь не получалось, однако он добился главного - та полностью переключила свое внимание на новую цель. Монстр, взревев, вырвался из западни, и, щелкая своими кошмарными челюстями, устремился на юношу. Тот закричал и, развернув обезумевшего от страха коня, бросился прочь, увлекая монстра за собой.
Как ни странно, но сейчас Трегоран чувствовал себя прекрасно. Да, ему было страшно, как и любому нормальному человеку, оказавшемуся в подобной ситуации. Однако на сей раз страх этот был прост и понятен, и, самое главное, юноша мог его контролировать. И поэтому, несмотря на смертельную опасность, нависшую над ним, Трегоран ощущал себя просто невероятно. Он убегал от монстра, подгоняя хрипящего и безумно ржущего коня, поливая тварь всеми заклинаниями из своего арсенала. Но ни огонь, ни земля, ни воздух, ни вода не могли нанести вреда этой невообразимой, фантасмагорической сущности, явно наметившей юношу себе на обед.
Порождение больного воображения Фарнира - а в том, что еж приложил к этому свою мохнатую лапу, Трегоран не сомневался ни на миг - продолжало громогласно вопить, называя его проклятым, отмеченным и иными столь же лестными эпитетами, но достать не могло. Пока что.
Трегоран еще одним заклинанием земли обрушил дом позади себя, и ненадолго остановился, глядя на то, как монстр неуклюже перебирается через завал. Следовало что-то предпринять, и как можно быстрее.
"Что же ты такое"? - подумал он. - "Как появился здесь и почему выжил"?
Ответ - и он понимал это - плавал где-то на поверхности, совсем рядом - протяни руку, и ухватишь. Но почему-то протянуть эту самую руку как раз и не получалось. И это сильно раздражало молодого человека.
Он запустил в паукосороконожку еще одну молнию - скорее для порядка, нежели надеясь причинить той вред, однако твари это не понравилось - пародия на человеческое лицо исторгло еще один скорбный вопль. И тут Трегоран заметил на голове у монстра какое-то подобие венца. Он застонал, не в силах перенести свою невероятную, просто феноменальную тупость.
- Ну конечно же! - молодой маг простонал, схватившись руками за голову. - Как я мог быть настолько слепым!
"Говорю сам с собой, ну прямо как Элаикс", - усмехнулся он, но тут же отбросил все лишние мысли, и вновь пустил коня галопом - тварь преодолела завал и, победно завывая, бросилась следом. - "Правитель! Конечно же! Эта тварь похожа на правителя из моих снов! Вот только чем это может помочь"?
Вопрос был действительно нетривиальным, и искать ответ на него следовало в самые краткие сроки.
"Император. Маг духа. А может использовать пятую школу на нем"?
Идея была спорной - все-таки заклинания айперона юноша знал слабо, по сути, его владение этой школой ограничивались выученным в Батерии, да усвоенным во время непрерывных стычек с тенями по дороге к столице. Ни то, ни другое, как ему казалось, не могло помочь.
"Но ведь попробовать можно"?
На всякий случай юноша бросил заклинание остановки сердца в чудовище, и...
То резко, точно подкошенное, рухнуло на землю и заорало так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. Затем, не без труда поднялось и безумным, полным ненависти взглядом уставилось на юного чародея. И это уже был успех - ни одно заклинание до того не помогало, а это - простое и примитивное, взяло, да и сработало.
"Интересно, а почему Цирилин не додумался? Или не успел"?
Неожиданно тварь замерла и прошипела.
- Еще один маг духа?
Трегоран оторопело уставился на нее. В существе произошли изменения, заметные сразу - ненависть во взгляде улетучилась, а выражение лица...нет, кошмарной морды, стало каким-то даже осмысленным.
- Император Утариан? - спросил юноша в свою очередь.
Монстр склонил голову в знак согласия.
- Невероятно, - прошептал юноша. - Как такое возможно?
- Фарнир превратил, - с трудом выговорило существо, и захрипело. Оно явно боролось с собой, с накатывающим безумием. Наконец, одержав верх, продолжило. - Тот, другой, тоже пытался остановить меня. Не смог.
"Ага, значит, Цирилин тоже додумался до айперона", - невесело подумал юноша.
Монстр пристально посмотрел на юношу.
- Ты отмечен. Ты являлся в мои сны.
- Да, я видел, что произошло с тобой, - Трегоран не стал юлить.
- Бич богов. Еще один отмеченный Хаосом, - монстр издал звук, напоминающий смешок. - Брат посчитал, что для борьбы со злом нужно стать еще большим злом.
- Все эти тени, Мертвые земли... Это его рук дело?
- Брата? Нет. Он просто алчный дурак, жаждущий власти. Повелитель Лжи взял то, что принадлежало ему по праву.
- Как ты сумел прожить столько?
- Спал. Долго. Крепко. Недавно сон нарушило знакомое чувство - недалеко от границ я ощутил Хаос.
"Наверное, это тогда, когда я ехал в Батерию", - сообразил Трегоран.
- Сон стал беспокойным, я ждал. Помог попасть.
"Он убил тот отряд в Степи, но зачем"?
Трегоран задал этот вопрос вслух.
- Чтобы обрести покой. Зло породило меня, но зло же позволить уснуть навеки.
- Мы не зло! - запротестовал юный маг. - У нас с братом не было выбора.
- Выбор есть всегда! Вы могли умереть, но не пятнать души!
Юноша сглотнул.
"Кажется, он снова злится", - подумал он. - "Если бросится, ударю снова. Пускай не убью, но задержу! Но пока - я обязан поговорить. Кажется, он хочет, чтобы я убил его, значит, такая возможность есть. К тому же, вряд ли хоть кто-то знает о Фарнире столько, сколько этот несчастный монстр".
Вопросов, которые следовало задать Утариану, сумевшему пройти сквозь реку времен, пускай и столь ужасным способом, было слишком много, Трегоран осознавал, что не сможет задать их все, а потому следовало обращать внимание на главное.
- Скажи, можно ли освободиться от договора с Фарниром?
- Нет! Контракт нерушим и любой глупец, связавший себя им, проклят навеки. Ты ничего не сделаешь, ничего...
Глаза монстра вновь затуманились, и Трегоран приготовился бороться, однако тот вновь сумел совладать с собой.
- Фарнир - зло. Он изменяет, развращает, порабощает. Никто, посмевший связаться с ним, не выигрывал. Все теряли больше, чем получали, так было с моим братом, так будет и с тобой.
- Уже, - глухо признался Трегоран, вспомнив Элаикса. - Я потерял единственного родного человека и не знаю, где он. Император, молю дай мне совет.
- Хорошо. Найди сокровищницу, в ней - старую статуэтку. С ней иди в пустыню Духов и отыщи гробницу. От Фарнира это не спасет, но сможешь найти ответы. - Голос его слабел с каждой секундой. - Молю об услуге. Даруй мне покой.
- Но как?
- Айперон, - прошелестел тихий голос, и глаза чудовища вновь заволок туман ярости и безумия. На сей раз - Трегоран отчетливо понял это, - император сам справиться уже не мог.
Он не ошибся - монстр взревел, и, не говоря больше ни слова, бросился в атаку. Юноша вновь ударил его заклинанием, останавливающим сердце, но на этот раз оно почему-то не сработало.
"Может быть, я уже остановил его человеческое сердце, - подумал он, пустив лошадь вскачь по городским улочкам. - "И осталось только чудовище"?
Но если он прав, что делать дальше?
Чародей лихорадочно перебирал в голове все возможные варианты, стремясь найти приемлемый, а городские дома мелькали по сторонам. Как назло, ни одна светлая мысль не пробиралась в голову. Трегоран действительно не знал, что же еще можно предпринять. Оставалось разве что бежать...
Юноша сглотнул. Если он даже опять скроется, что дальше? Трегоран был уверен, что в одиночку не выберется из Мертвых земель. И тут ему вспомнился вчерашний сон. Император атаковал не приговоренного, нет, он наносил удар по кому-то рядом. По Фарниру!
"Если он счел, что заклинание можно использовать против бога, может, оно и против чудовища сгодится"? - подумал Трегоран, бросая встревоженный взгляд через плечо - тварь была все ближе и ближе.
Его безумная скачка, кстати говоря, сильно напоминала ту, другую, из кошмаров, мучавших юношу во время бегства от фарийцев. Он улепетывал из последних сил, а сзади приближалось нечто громадное, страшное, непроницаемо-черное...
"Вещие сны, это конечно хорошо, но не когда они сбываются с тобой", - горько усмехнулся юноша, и тряхнул головой. - "Хватит"!
Он понимал, что просто не хочет думать о том заклинании, и боится использовать его. Во-первых, Трегоран попросту не был уверен, что сумеет правильно воспроизвести формулу и сложить печати - мало ли что привиделось во сне! Во-вторых, даже если он каким-то загадочным образом действительно увидел трагедию, разыгравшуюся здесь в далеком прошлом, если сны, в которые император затащил его, истинны, у него попросту могло не хватить Пламени, на столь колоссальное заклинание! В этом случае перенапряжение просто убило бы незадачливого мага.
"Но если не делать ничего, то со мной разберется этот монстр". - И это тоже было истиной. Трегоран оказался зажат между страшным выбором, каждый из которых грозил неминуемой гибелью. - "Прямо как в ту ночь, когда мы сбежали".
Свернув за угол, юноша грязно выругался - дорога преграждалась завалом, перебраться через который лошадь попросту не могла. Он спрыгнул с седла и развернулся.
"Вот и все, выбора нет".
Трегоран силой воли заставил себя успокоиться и собраться. Он стоял, смотря на приближающееся чудовище, в котором больше не осталось ничего от человека - ни единого проблеска разума в глазах. Лишь злоба и неутолимый голод, голод монстра, в которого по воле бога был обращен могучий некогда маг.
"Так проходит земная слава", - почему-то подумал Трегоран. - "Он хочет обрести покой и освободиться. И я дарую ему этот покой, я спасу его и спасу своих друзей. И я больше не буду отступать"!
Слова заклинания прозвучали сами собой, они вырывались изо рта легко и даже несколько буднично, а руки меж тем формировали печати. Всего три - открывающую, основную и замыкающую заклинание. Просто, настолько просто, что, наверное, справился бы и ученик. Однако простота эта была обманчива - Трегоран так и не понял, что же именно должно делать это заклинание, но это уже было неважно.
Он ощутил колоссальную силу, идущую откуда-то изнутри, почувствовал, как магическая энергия вытекает из него, формируясь в нечто разрушительное, и, в самый последний миг ощутил чувство абсолютного покоя.
"Я сделал то, что был должен"...
Магия духа ударила по твари, прошла сквозь нее, и монстр остановился, точно налетев на стену. Трегоран моргнул - ему показалось, что он видит, как от тела отделяется некая субстанция, отдаленно напоминающая тень, а затем помесь паука с сороконожкой и человеком, не издав ни единого звука, рухнула, завалившись на бок. Правитель некогда могучей империи, долгие годы видевший кошмары, наконец сумел заснуть по-настоящему. Навсегда.
Трегоран хотел было засмеяться от радости, но острый приступ боли сдавил его сердце, перед глазами у юноши все потемнело, и он повторил действия своего противника.

***

И снова он во дворце.
Удар император, казалось, должен был разорвать саму ткань мироздания, однако же это было лишь иллюзией. Когда сокрушительные чары школы духа соприкоснулись с мужчиной, прикрывшим собой приговоренного, они просто рассеялись, не причинив тому ни малейшего вреда.
Незнакомец поднялся и Трегоран увидел бездонные черные глаза. Глаза бога.
- Цена была оговорена ранее и договор скреплен, - спокойно произнес Фарнир. - Ты проиграл, маленький император. Оглянись.
Император посмотрел по сторонам, и Трегоран повторил его движение. Тронный зал был пуст, точно еще миг назад тут и не стояли десятки людей.
- Что ты с ними сделал? - в ужасе прошептал император.
- Не все ли равно, человек? - пожал плечами черноглазый. - И я бы на твоем месте думал о себе.
Он сделал шаг вперед, и император попятился, еще шаг, и великий маг вновь отступил.
Бог улыбнулся, однако в его улыбке не было ни тепла, ни доброты.
- Человек, я дам тебе шанс. Ты, тот кто именует себя величайшим магом на свете, просто обязан хранить какие-нибудь секретные знания. У тебя есть время, чтобы добраться до тайника и найти что-нибудь интересное.
Император с перекошенным от ужаса лицом бросился бежать, а бог склонился к своему протеже. Магические путы, удерживавшие его, исчезли, и мужчина лежал на мраморных плитах. Впрочем, это был не тот Анатиан, которого Трегоран знал по предыдущим снам. На плитах без сознания валялся гигант с широченными плечами, вздувшимися мышцами и лицом бога со статуи.
Фарнир хмыкнул и, переступив через бессознательного человека, спокойно двинулся вслед за Утарианом.
Трегоран понял, что видит, скорее всего, последний сон. Отражение умирающего сознания, быть может даже, подарок императора, говорившего про какой-то тайник. А значит, он не вправе пропустить ни единого мгновения! Именно поэтому юноша со всех ног помчался вслед за Фарниром.
Императора они нашли в роскошной комнате на втором этаже. Одна из стен этой комнаты отъехала в сторону, и именно за ней прятался чародей. Он лихорадочно рылся в древнего вида свитках, отбрасывая один за другим.
- Твое время истекло, человек, - сообщил Фарнир. - Покажи, что сумел найти.
Пергамент вывалился из рук мужчины и тот закричал от ужаса, а Фарнир, неожиданно оказавшись рядом, прошептал, глядя ему в глаза.
- Что, вообще ничего интересного? Жаль. Знаешь, я мог бы убить тебя, мог бы отправить твою душу в самые кошмарные земли мертвых, которые ты только можешь вообразить, однако у меня есть идея интересней. Ты не умрешь, а будешь жить, неспособный покинуть место своего заточения, зная, что все твои подданные бродят где-то неподалеку.
Из рукава Фарнира выбрались паук и большая сколопендра, которые деловито двинулись к дергающемуся человеку. Император понял, что ему грозит, и постарался закрыть рот и зажмуриться, но бог Хаоса не был столь милостив. Глаза и рот человека оставались открытыми и насекомые одно за другим заползали внутрь.
Фарнир топнул ногой, и в полу появилась дыра.
- Приятного отдыха, - пожелал он, и отпустил свою жертву. - Спи, поверженный владыка, спи и наслаждайся кошмарами. Но помни, что твой сон прервет носящий мою отметку на своей душе. Жди его, ибо твое избавление, как и твое наказание оба будут происходить от меня.
Снизу раздался рев, а затем дыра закрылась и божество, улыбнувшись одному ему ведомым мыслям, растворилось в воздухе.
Вслед за этим Трегоран потерял сознание.
На этот раз не было ничего, ни снов, ни видений, лишь бесконечное облако мрака, в котором он плавал, точно лягушонок, попавший в пруд.
"Я думаю, значит, я жив", - подумал Трегоран. - "Я потратил слишком много сил. Наверное, мое тело находится на пороге смерти".
Вдалеке он увидел точку и направился к ней. Чем быстрее Трегоран двигался, тем сильнее его тянуло на свет, который заполнял собой все вокруг, разгоняя непроглядную тьму. И в ушах стал нарастать шум, похожий на голоса людей. Здесь ждали отец, мать, друзья, имена которых он уже не мог вспомнить. Каждый голос был знаком и отдавался в сердце юноши, заставляя то трепетать.
Но что-то тут было не так. Что же именно, юноша не мог понять.
Он услышал тихий шепот, едва различимый сквозь эту какофонию.
- Вернись, не уходи...
Вернись...
"Куда я должен вернуться? Зачем? Мне хорошо и тепло. Ничего не болит"...
Но голос не останавливался, продолжая звать снова и снова.
- Вернись...Вернись...Вернись...
И он был столь настойчив, что Трегоран остановился. Неожиданно он понял, что продолжает двигаться - свет затягивал, точно водоворот. Тогда молодой чародей начал двигаться, загребая руками и ногами, будто борясь с течением. С трудом, медленно, точно улитка, он направился назад, прочь от нестерпимого света и голосов, которые рванули вслед за ним, гремя, зовя и обещая покой.
"Нет, я не могу! Я должен бороться! Я еще не помог брату"!
С каждым мгновением силы чародея лишь крепли, и голос, зовущий его, и принадлежащий Итриаде, в чем он теперь был уверен, звучал все громче и громче.
Трегоран двигался навстречу голосу северянки, лишаясь последних сил и борясь с зовом мертвых.
"Я не остановлюсь, я нужен друзьям"! - лихорадочно думал Трегоран, все глубже и глубже погружаясь во тьму.
В какой-то момент он понял, что уже не плывет, а падает, и падение это становится все быстрее и быстрее и наконец, молодой чародей понесся вниз. Он закричал от ужаса, и зажмурился, в чем, правда, не было никакого смысла, ведь в антроцитовом мраке небытия не было ни малейшей возможности рассмотреть что-либо.
Юноша ожидал удара, но его не было. Вместо этого кожи коснулась холодная ладошка, а в нос ударил такой знакомый запах костра.
Трегоран судорожно вздохнул и открыл глаза, увидев знакомый тронный зал. Над ним сидела Итриада. Девушка была бледна, избита так, что, казалось, все ее лицо и шея превратились в сплошной кровоподтек, ее левая рука была замотана полосами ткани, и плотно закреплена на груди. Она сидела, уставившись в одну точку и тихо, размеренно звала его по имени.
- Итриада, ты жива? - слабо улыбнулся чародей и северянка, вздрогнув от удивления, взглянула на него.
- Трегоран. Тут, - девушка слабо улыбнулась, затем ее глаза закрылись, и она рухнула рядом.
Юноша попытался подняться, но у него ничего не вышло - тело не слушалось, а потому он постарался позвать на помощь Димароха, но из груди вместо громкого крика вырвался лишь жалкий писк. Тогда Трегоран решил использовать магию, однако его Пламени не хватило даже на то, чтобы зажечь свечку.
К счастью, атериадец как раз в этот момент вошел с охапкой дров. Он отбросил свою ношу и бросился к лежащей Атериаде. Выглядел Димарох не самым лучшим образом, чего, впрочем, и следовало ожидать от человека, оказавшегося внутри рухнувшего дома, однако, как ни странно, ничего серьезнее кровоподтеков и порезов у него Трегоран не заметил.
- Как она?
- Переутомлена. Не спала три дня, с того самого момента, как мы нашли твое тело возле поверженного монстра, друг мой.
Димарох положил девушку рядом с Трегораном и накрыл ее теплым шерстяным одеялом.
- Полежит немного и придет в себя.
Он извлек откуда-то кусок хлеба и протянул его собеседнику.
- Поешь хотя бы немного.
Трегоран трясущейся рукой принял пищу и кое-как - с помощью Димароха - сел, после чего жадно впился в еду. Он проглотил краюху, не ощутив ее вкуса, и черствый хлеб показался ему вкуснее любых - даже самых изысканных - яств. Димарох протянул бурдюк с водой, и Трегоран осушил его в три присеста, после чего повалился на пол. Сил говорить у него уже не осталось.
Проснувшись в следующий раз юноша почувствовал умопомрачительный аромат тушеного мяса. Димарох хлопотал возле костра, Итриада расположилась рядом с ним, грея здоровую руку. Чародей с трудом поднялся и подошел к друзьям.
- Спасибо, что не бросили, - произнес он, усевшись рядом и с вожделением глядя на котелок, до краев заполненный варевом.
- Как мы могли? - пожал плечами актер.
- А чье это мясо? - невпопад спросил Трегоран, желая скрыть стыд, который он ощутил при этих словах друга.
- Несколько фарийских лошадей выжили, а одна даже бродила по главной городской площади. В их седельных сумках мы нашли немало припасов.
Содержимое котелка они опустошили с феноменальной скоростью. Ели быстро и жадно, заглатывая пищу кусками, обжигая горло и руки. Только сейчас Трегоран понял, как же он устал и ослаб за время своего бегства через Мертвые земли. Хлебом они собрали остатки жира со стенок котелка, и только после этого, сытые и обогревшиеся у костра, начали разговор.
- Нам скоро придется уходить, - проговорил Димарох. - Сияние вокруг стен слабеет.
- Это потому что я убил императора Утариана, - задумчиво проговорил Трегоран. - Если нет узника, тюрьма не нужна.
Только произнеся это, он наконец-то понял, кто и для чего возвел защитный барьер вокруг города.
- Императора? - удивленно переспросил актер. - Ты говоришь о том невообразимом ужасе?
- Он был человеком.
- Но чья воля могла превратить простого смертного в это? - удивленно спросил Димарох.
Трегоран задумался. Ему не хотелось рассказывать всего, но друзья заслуживали правды.
- Воля Владыки Хаоса - Фарнира.
- Он звал тебя отмеченным Хаосом, - проговорила Итриада. - Я слышала. Почему?
Юноша вздохнул.
- Хорошо, время у нас есть, и я расскажу вам все, но сперва прошу прощения.
- За что?
- Я едва не сбежал, оставив вас умирать в городе. Страх полностью завладел мною и потребовались огромные усилия, чтобы его побороть. Зато теперь я вновь обрел себя.
На него смотрели, не понимая, и Трегоран заговорил.
- Все началось еще в годы, когда мы с братом были простыми рабами. Случайно я узнал о древнем храме, в котором обитало странное божество...
И он рассказал все. О жизни в рабстве, о безумном побеге, о встрече с живым богом и сделке, о своей жизни у Маркация и смерти учителя и, наконец, о встрече с новыми друзьями.
Его не прерывали, лишь изредка Димарох подбрасывал в костер древесину, да сам Трегоран пару раз прервался, чтобы смочить горло. Когда он наконец закончил, в узком окне их комнаты забрезжил рассвет.
- Это невероятно, - прошептал Димарох.
- Как он выглядел? - спросила Итриада, по невозмутимому лицу которой как всегда нельзя было разобрать решительно ничего.
- Он?
- Бог.
- Как еж.
Девушка неожиданно хихикнула.
- Никогда не причиню зла ежу.
- И это будет мудро с твоей стороны, - кивнул Димарох. - Подумать только, Владыка Хаоса...
Он покачал головой.
- Ты ведь уже понял, чем пришлось заплатить за магическую силу.
- Я не просил сделать меня сильнее.
- Ты просил совершенную память, а это почти одно и то же.
Чародей склонил голову, признавая правоту друга.
- Да, понял. Я потерял сам себя.
- Да. Ты обрел страх, и чем быстрее убегал, тем страшнее тебе становилось.
- Но иногда у меня получалось его смирять.
- Ровно до того момента, как на горизонте возникал противник сильнее тебя.
И снова юноша согласно кивнул.
- У этого бога злое чувств юмора, - заключил актер. - Он даровал силу, но отобрал смелость, необходимую для ее использования. Страшно представить, что же произошло с твоим братом.
Трегоран съежился и заметно сник.
- Элаикс сильный, я уверен, что он справится.
Димарох ничего не ответил, лишь отвел глаза, и молодой маг понял, что товарищ не очень верит в его брата. Почему - он не знал, а спросить не решился - слишком боялся услышать ответ.
- Я пойму, если по возвращению из Мертвых Земель вы захотите уйти, - сказал Трегоран, чтобы хоть как-то поддержать разговор. - Моя трусость непростительна, и она едва не стоила вам жизни.
Димарох с Итриадой переглянулись.
- Ничего, думаю, мы как-нибудь справимся с этим.
- Да.
И Трегоран широко улыбнулся. Впервые за долгое время все страхи, тревоги и заботы оставили его, даровав облегчение. Наконец-то он понял, что обрел настоящих друзей.
Времени оставалось немного, а потому Трегоран развил бурную деятельность. В первую очередь следовало найти комнату с потайной стеной. С этим они справились быстро, сложнее было понять, как открывать проход к тайнику, но когда это получилось, слабый, едва державшийся на ногах Трегоран чуть не пустился в пляс - в тайнике императора все выглядело так же, как во сне. Особенно - многочисленные свитки и древние книги. Даже бегло посмотрев некоторые из них, Трегоран понял, на какое сокровище набрел. Император прятал в своей личной библиотеке знания обо всех пяти школах, причем знания эти были отнюдь не примитивными, нет, скрывалось то, что не должно было попасть в злые руки или в руки слабых чародеев. Опасные и по-настоящему разрушительные заклинания всех школ теперь принадлежали Трегорану. Но, конечно же, самым главным подарком явились книги, раскрывающие секреты айперона, которых также нашлось немало. Да, они были запредельно сложны, и Трегоран не сомневался - у него уйдут годы на то, чтобы постичь древнюю мудрость, однако до этого у него не было вообще никаких возможностей.
После тайника друзья посетили огромную сокровищницу, в которой и спал проклятый владыка уничтоженной империи. Она ломилась от драгоценностей, золота и серебра, которым по общему решению нагрузили одну из лошадей, но Трегоран искал иное. Он потратил два дня - за это время барьер почти исчез - но сумел-таки отыскать буквально дышащую древностью фигурку, про которую говорил император. Она привлекла его своей простотой - ни драгоценностей, ни золота с серебром, ни даже мрамора. Обычный булыжник обработанный, впрочем, настоящим мастером. И имено он таил в себе ключ к ответам. На какие вопросы? Этого Трегоран еще не знал, не ведал он также, где расположена нужная пустыня и о какой гробнице шла речь, но решил, что обязательно выяснит это.
И вот, с новым рассветом они, заметно окрепшие и подлечившие свои раны, наконец-то покинули легендарный Еширал, чтобы двинуться дальше, прочь из Мертвых земель, туда, где начиналась Селианская империя.
Стены города остались позади, и почти сразу же вернулись голоса. Трегоран остановил лошадь и обернулся, чтобы в последний раз запечатлеть в памяти древнюю столицу погибшей империи, которая дала ему так много. Здесь он получил несметные богатства, нашел бесценные магические фолианты и, что куда важнее, вновь обрел себя.
"Обязательно вернусь сюда в будущем", - подумал юноша, и пустил своего коня вскачь. Их ждал долгий и очень трудный переход, а потому не стоило тратить время попусту.

Комментарии: 74, последний от 09/10/2020. © Copyright Sleepy Xoma Размещен: 02/10/2015, изменен: 24/09/2018. 902k. Статистика. Роман: Фэнтези Скачать:		Оценка: *4.7315** Ваша оценка:
Аннотация: За силу нужно платить, это известно всем. Но когда у тебя ничего нет, когда ты бежал от хозяина и жаждешь мести, кажется, что даже жизнь - приемлемая цена за могущество. Так думали два брата, заключая договор с божеством. Вот только у богов своя точка зрения на сей счет, и как бы глупым смертным не пришлось пожалеть об опрометчивом решении!

Sleepy Xoma Ветры ненастья. Книга 1. Быть собой

Sleepy Xoma
Ветры ненастья. Книга 1. Быть собой