Радиационные признаки и проблема секретности в материалах о гибели группы Дятлова
(аналитическая статья на основе аргументации В. Анкудинова и представленных материалов)
⸻
Введение
Проблематика гибели группы Игоря Дятлова в феврале 1959 года десятилетиями остаётся предметом общественных обсуждений, реконструкций и многочисленных версий. Однако при внимательном анализе корпуса доступных материалов становится очевидно, что подавляющее большинство таких реконструкций строится не на доказательствах в юридическом смысле, а на произвольных допущениях, домыслах и позднейших интерпретациях (материалы "дела без номера"; публикации по теме 1990-2020-х гг.).
Цель данной статьи - системно изложить и логически связать ключевые положения, сформулированные В. Анкудиновым, касающиеся двух фундаментальных аспектов дела:
• факта радиационного загрязнения, установленного официальной экспертизой 1959 года (заключение Левашова, 1959);
• проблемы неполноты и искажённости доступного корпуса следственных материалов, обусловленной режимом секретности и утратой значимых доказательств (Архипов, 2008; свидетельства сотрудников СОБСМЭ).
Речь не идёт о построении новой "версии" трагедии. Задача иная: показать, какие факты обладают доказательственным статусом, какие - нет, и какие выводы логически следуют из тех данных, которые действительно зафиксированы в процессуальных документах и экспертизах (УПК РСФСР; материалы дела).
⸻
1. О доказательствах и источниках: принципиальный методологический вопрос
Одной из ключевых проблем так называемого "дятловедения" является размывание понятия доказательства. В подавляющем большинстве обсуждений наравне с протоколами допросов, актами осмотров и заключениями экспертов используются:
• поздние воспоминания;
• журналистские пересказы;
• художественные интерпретации;
• реконструкции, построенные на предположениях;
• гипотезы, не подтверждённые процессуальными документами (обзор публикаций по теме).
Между тем, в рамках уголовно-процессуальной логики доказательствами являются строго определённые источники:
протоколы следственных действий, экспертные заключения, вещественные доказательства, официальные документы, показания, оформленные в установленном порядке (УПК РСФСР 1923 г.).
Именно этот подход последовательно используется в аргументации Анкудинова:
анализируются не "версии", а только то, что обладает доказательственным статусом либо указывает на утрату или сокрытие таких доказательств (публикации и выступления В. Анкудинова).
Отсюда вытекает важный методологический вывод:
любые реконструкции, построенные на обстановке, обнаруженной поисковиками в конце февраля и весной 1959 года, принципиально ненадёжны, если установлено, что первоначальная обстановка могла быть изменена посторонними лицами до официального обнаружения (Архипов, 2008).
⸻
2. Экспертиза Левашова и установленный факт радиационного загрязнения
Одним из немногих документально зафиксированных объективных фактов является наличие радиационного загрязнения на предметах одежды погибших туристов (заключение специалиста Левашова, 1959).
Речь идёт о радиологической экспертизе, выполненной специалистом Левашовым по поручению следователя (материалы дела).
Одежда Юрия Кривонищенко в рамках этой экспертизы не исследовалась (материалы дела; разъяснения Анкудинова).
2.1. Принципиальное значение экспертизы
Заключение Левашова зафиксировало:
• наличие радиоактивного загрязнения;
• его преимущественно наружный характер;
• превышение естественного фона на отдельных объектах (Левашов, 1959).
Этот факт является не версией и не интерпретацией, а зафиксированным результатом официальной экспертизы.
Именно это обстоятельство, по логике Анкудинова, имеет ключевое значение:
сам по себе факт радиации требует объяснения, которое невозможно в рамках:
• "чисто природных" версий (лавина, ураган, переохлаждение);
• "криминальных" версий бытового или межличностного характера.
Ни одна из таких версий не даёт механизма появления радиационного загрязнения на одежде нескольких человек.
2.2. Технические ограничения экспертизы
Важно учитывать и ограничения, о которых прямо писал сам Левашов.
Экспертиза проводилась на оборудовании городской санитарно-эпидемиологической станции. Использовавшийся прибор ТИСС был предназначен для регистрации альфа- и бета-частиц и не позволял провести полноценный спектрометрический анализ (Хомязюк, 1961; технические описания прибора ТИСС).
Сам Левашов указывал, что отсутствие соответствующих приборов не позволило:
• определить химическую природу излучателя,
• провести радиохимический анализ,
• установить энергетические характеристики излучения (Левашов, 1959).
Следовательно, экспертиза дала минимальный установленный результат:
радиация есть - но её природа и источник не установлены в силу технических ограничений, а не потому, что их не существовало.
⸻
3. Почему отсутствие радиации сегодня не опровергает её наличие в 1959 году
Один из часто используемых аргументов против радиационной составляющей - утверждение, что в настоящее время в районе перевала нет повышенного радиационного фона.
Однако в логике Анкудинова этот факт, напротив, косвенно подтверждает определённый характер излучения.
3.1. Короткоживущие изотопы
Существует класс радиоактивных изотопов с относительно коротким периодом полураспада - от нескольких суток до недель. Такие изотопы:
• дают выраженный радиационный фон в момент применения,
• относительно быстро распадаются,
• через десятилетия не оставляют обнаруживаемого фонового загрязнения (справочные данные по дозиметрии; учебные пособия по радиации).
Именно поэтому:
• наличие радиации в 1959 году,
• и её отсутствие сегодня
логически не противоречат друг другу.
3.2. Отличие от ВУРС и полигона Новой Земли
В зонах техногенных катастроф типа ВУРС (Восточно-Уральский радиоактивный след) или на ядерных полигонах радиационный фон сохраняется десятилетиями, поскольку речь идёт о долгоживущих изотопах (справочные данные по радиоэкологии).
Отсутствие устойчивого фона в районе перевала логически противоречит гипотезе о том, что источником загрязнения была внешняя радиоактивная контаминация от ВУРС или ядерных испытаний, и косвенно указывает на иной механизм.
⸻
4. Практика использования радиоизотопных меток при испытаниях техники
Существенное значение имеет и то, что сама идея использования радиоизотопов в технических целях не является гипотезой.
В открытых публикациях, в частности в статье А. Железнякова ("Новости космонавтики", 2002), прямо указывается, что при испытаниях ракетных головных частей применялись изотопные источники гамма-излучения, позволяющие:
• осуществлять поиск упавших объектов;
• обнаруживать их с воздуха с помощью гамма-локаторов;
• эффективно локализовывать места падения даже в сложных условиях (Железняков, 2002).
Этот факт демонстрирует, что:
• использование радиоизотопных источников в военной и технической практике существовало;
• такая практика была технологически реализуема уже в конце 1950-х годов.
⸻
5. Проблема исчезнувших химических исследований и вмешательства КГБ
Отдельный и принципиально важный блок касается судебно-медицинских и лабораторных материалов.
Согласно представленным документам, при вскрытии так называемой "первой пятёрки" были изъяты внутренние органы для:
• химического,
• гистологического
исследования и направлены в Свердловское областное бюро судебно-медицинской экспертизы (расписка о получении биоматериала, опубликованная Архиповым).
Факт передачи биоматериала зафиксирован документально (Архипов, 2008).
Однако:
• результаты этих исследований в доступных материалах отсутствуют,
• сами биоматериалы исчезли,
• впоследствии сотрудники, работавшие в бюро, сообщали, что после проведения химических анализов в учреждение прибыли сотрудники КГБ и изъяли как материалы исследований, так и сами образцы (Архипов, 2008; свидетельства бывших сотрудников СОБСМЭ).
В логике обычного уголовного расследования такие действия выглядят аномально.
Они указывают на то, что:
• результаты исследований могли содержать чувствительную информацию;
• возникла необходимость их изъятия и сокрытия.
Сам по себе этот факт не является доказательством конкретной версии, но он радикально противоречит представлению о "прозрачном" и "обычном" расследовании.
⸻
6. Проблема утраченных следственных материалов
С этим тесно связан и другой аспект: отсутствие значительного массива следственных материалов в том корпусе документов, который сегодня известен как "дело без номера".
Согласно аргументации Анкудинова:
• деятельность следователя Иванова на месте происшествия включала полноценные следственные действия: осмотры, фотосъёмку, фиксацию обстановки;
• существовали фотоматериалы, протоколы осмотров, схемы, которые в доступных документах отсутствуют;
• известная фотография из архива профессора Устинова, выполненная по правилам криминалистической съёмки, указывает, что такие материалы реально существовали (Архипов, 2008).
Это даёт основание предполагать, что:
• значительная часть следственных материалов была направлена в Москву;
• в открытом доступе остались лишь второстепенные или не имеющие доказательственного значения документы.
⸻
Промежуточный вывод первой части
Уже на этом этапе можно зафиксировать несколько принципиальных положений:
1. Факт радиационного загрязнения установлен официальной экспертизой и не является гипотезой (Левашов, 1959).
2. Технические ограничения экспертизы не позволяют делать выводы об отсутствии иных форм излучения.
3. Отсутствие радиационного фона сегодня не опровергает его наличия в 1959 году.
4. Существуют документированные данные о применении радиоизотопных источников в технических целях (Железняков, 2002).
5. Имеются признаки целенаправленного изъятия и утраты части следственных и лабораторных материалов (Архипов, 2008).
Все эти обстоятельства формируют основу для вывода о том, что происшествие на перевале не укладывается в рамки обычных "природных" или бытовых объяснений.