|
|
||
В статье рассматривается лавинная версия гибели туристской группы под руководством И. А. Дятлова как пример подмены ситуационного и следственного анализа формально-научной конструкцией, не имеющей процессуальной и доказательной опоры в материалах уголовного дела 1959 года.
Показано, что данная версия не подтверждена результатами следственных действий, не опирается на надлежащие судебные экспертизы и сопровождается использованием псевдоэкспертных заключений, не отвечающих требованиям криминалистики и законодательства о судебно-экспертной деятельности.
Ключевые слова: перевал Дятлова, лавинная версия, уголовное дело 1959 года, ситуационная экспертиза, судебная криминалистика, доказательства.
В последние годы лавинная версия гибели группы Дятлова активно продвигается как окончательное и "научно подтверждённое" объяснение трагедии. При этом в публичном пространстве она сопровождается заявлениями о якобы проведённой ситуационной экспертизе и о наличии официальной позиции прокуратуры.
Однако обращение к материалам уголовного дела 1959 года и к документам позднейших прокурорских проверок показывает, что лавинная версия выполняет не объяснительную, а закрывающую функцию, позволяя избежать анализа фактических обстоятельств происшествия, процессуальной оценки действий должностных лиц и установления причинно-следственных связей между зафиксированными следственными фактами.
Принципиальная особенность лавинной версии заключается в том, что она выводит причину гибели группы за пределы следственного анализа. Стихийное природное явление не предполагает субъекта ответственности и тем самым исключает необходимость проверки альтернативных версий, в том числе связанных с возможным воздействием третьих лиц или иными управляемыми факторами.
В этом смысле лавина выступает не как установленный факт, а как удобная объяснительная конструкция, позволяющая формально завершить обсуждение трагедии.
Ключевая проблема лавинной версии заключается в том, что она не подтверждена материалами уголовного дела как реально установленное событие. Ни один процессуальный документ 1959 года не фиксирует сход лавины в районе установки палатки, не описывает его признаков и не содержит выводов специалистов, обладающих специальной компетенцией в области лавинных процессов (Материалы уголовного дела..., 1959).
Следственные действия, направленные на проверку именно лавинного механизма, проведены не были. Таким образом, лавина отсутствует в деле как установленный следствием факт и появляется исключительно в более поздних интерпретациях, не имеющих процессуального статуса.
Материалы дела фиксируют, что палатка группы была обнаружена на месте установки, без описания разрушения, смещения или деформации конструкции, которые можно было бы однозначно связать с воздействием снежной массы, способной причинить тяжёлые телесные повреждения. Данное обстоятельство имеет значение для оценки лавинной гипотезы и требует анализа в совокупности со всеми иными материалами дела (Иванов, 1959).
Характер разрезов палатки также не получает достаточного объяснения исключительно в рамках лавинной версии. Они зафиксированы в материалах дела как выполненные изнутри и не сопровождаются описанием полного разрушения конструкции. При этом следствием не установлено обстоятельств, которые позволяли бы однозначно связать необходимость покидания палатки именно с лавинным воздействием.
Лавинная версия, таким образом, сталкивается не только с вопросом физической возможности соответствующего сценария, но и с принципиальным вопросом: где находятся процессуальные доказательства того, что такое событие действительно произошло?
Аналогичным образом обстоит дело и со следами, зафиксированными от палатки в сторону лесной зоны. В материалах уголовного дела они описаны как различимые на значительном протяжении. Это обстоятельство требует самостоятельной оценки и не может быть автоматически объявлено следствием лавинного воздействия.
Особого внимания заслуживает вопрос так называемой "ситуологической экспертизы", на которую в публичных заявлениях и медийных публикациях ссылаются сторонники лавинной версии.
Принципиально важно разграничивать судебную экспертизу, проведённую в установленном процессуальном порядке, и последующую реконструкцию событий, выполненную отдельными специалистами или энтузиастами вне рамок уголовного судопроизводства.
Судебная экспертиза предполагает наличие соответствующего процессуального решения, определённого объекта исследования, постановленных перед экспертом вопросов, указания на применяемые методы и оформления результатов в форме заключения эксперта.
В рассматриваемом случае подобная реконструкция обстановки происшествия как самостоятельная процессуальная ситуационная экспертиза в материалах уголовного дела 1959 года отсутствует. В материалах прокурорской проверки 2019-2020 годов также необходимо различать официальные документы проверки и различные публичные реконструкции, публиковавшиеся в средствах массовой информации и интернете.
В соответствии с положениями судебной криминалистики ситуационное исследование предполагает реконструкцию события на основе совокупности следов, вещественных доказательств и иных объективных данных с соблюдением установленного порядка назначения и проведения экспертизы (Белкин, 2001; Россинская, 2010).
В рассматриваемом случае вместо полноценной процессуальной реконструкции обстановки происшествия обсуждение было смещено в сферу умозрительных рассуждений о процессах, происходивших в атмосфере и снежном покрове, включая гипотетические события, моделируемые спустя десятилетия после трагедии.
Подобные модели могут представлять научный или исследовательский интерес, однако сами по себе они не превращаются в судебную экспертизу и не заменяют анализа материалов уголовного дела.
Отдельного рассмотрения требует вопрос радиационного загрязнения одежды погибших. В материалах дела зафиксированы результаты радиологических измерений отдельных предметов одежды Г. А. Кривонищенко.
Однако наличие измерений отдельных предметов одежды само по себе не позволяет автоматически переносить полученные результаты на одежду других погибших, если соответствующие предметы не являлись объектами аналогичного исследования.
Несмотря на это, в некоторых публичных интерпретациях обсуждение радиационного следа распространялось на одежду А. С. Колеватова, Н. В. Тибо-Бриньоля, С. А. Золотарёва и Л. А. Дубининой, хотя вопрос о характере и происхождении радиологических показателей каждого конкретного предмета должен решаться только на основании документированных исследований соответствующего объекта.
Такой логический перенос противоречит базовому принципу доказательственного анализа: вывод должен относиться к исследованному объекту и иметь конкретную фактическую основу (Россинская, 2010).
Особенно важно отделять профессиональный статус участников реконструкции от их опыта в спортивном туризме.
Участие мастеров спорта по спортивному туризму само по себе не означает наличия у них статуса судебного эксперта. Опыт прохождения туристских маршрутов, знание особенностей зимних походов и практическое представление о поведении группы в горах могут быть полезны при исследовательской реконструкции, но не превращают такое исследование в судебную экспертизу.
Сам термин "ситуология" не является самостоятельным видом судебной экспертизы, установленным Федеральным законом No 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".
Следовательно, использование выражения "ситуологическая экспертиза" требует обязательного уточнения: идёт ли речь о процессуальном заключении судебного эксперта либо о внепроцессуальной реконструкции, выполненной специалистами.
Если отсутствуют постановление о назначении экспертизы, сведения об эксперте, его процессуальном статусе, объектах исследования, поставленных вопросах, методике и оформленном заключении, то называть соответствующий материал судебной экспертизой некорректно.
Выводы, построенные преимущественно на предположениях и вероятностных сценариях, могут быть частью научной дискуссии или исследовательской гипотезы, однако не должны подменять собой доказательства уголовного дела.
Одной из главных методологических ошибок современной дискуссии о гибели группы Дятлова является смешение двух различных уровней анализа.
Первый уровень - научное моделирование. Исследователь может построить математическую или физическую модель, проверить возможность схода снежной массы, рассчитать её воздействие на палатку или человека и сопоставить результаты с известными обстоятельствами.
Второй уровень - следственный анализ. Он отвечает на иной вопрос: какое событие действительно произошло в конкретном месте и в конкретное время?
Для ответа на этот вопрос недостаточно доказать, что определённый природный механизм мог произойти. Необходимо доказать, что он произошёл.
Именно здесь возникает принципиальная разница между фразами "такое могло произойти" и "это произошло". Возможность природного сценария ещё не является доказательством его реализации.
Если математическая модель показывает физическую возможность определённого события, это не освобождает исследователя от необходимости сопоставить модель с конкретными следами, показаниями, протоколами осмотра места происшествия, судебно-медицинскими данными и другими материалами дела.
Отдельного внимания заслуживает вопрос временной привязки природного сценария. Современные исследования могут реконструировать метеорологические и снежные условия, используя данные наблюдений и математическое моделирование.
Однако реконструкция погодных условий не является реконструкцией самого происшествия.
Даже если установлено, что в районе перевала существовали условия, при которых теоретически могла возникнуть снежная доска или произойти локальный сход снега, из этого ещё не следует, что именно это событие стало причиной оставления палатки, травмирования участников группы и последующего развития трагедии.
Следственный анализ должен устанавливать причинную цепочку, а не только физическую возможность одного из её элементов.
Таким образом, лавинная версия гибели группы Дятлова в её современной интерпретации не может автоматически рассматриваться как установленный материалами уголовного дела факт.
Научное моделирование лавинных процессов способно дать ответ на вопрос о физической возможности определённого сценария. Однако оно не заменяет следствия и не устанавливает само по себе, что именно этот сценарий реализовался 1-2 февраля 1959 года.
Необходимо также разграничивать официальную судебную экспертизу и внепроцессуальную реконструкцию. Использование терминов "ситуологическая экспертиза" или "экспертное заключение" без указания процессуальных оснований, статуса экспертов, объектов исследования и применённых методик создаёт ложное впечатление о наличии официального экспертного доказательства.
Главная проблема лавинной версии заключается поэтому не в самом факте существования лавинного или снежного сценария как научной гипотезы. Проблема возникает тогда, когда гипотеза объявляется установленным объяснением трагедии без последовательного сопоставления её с совокупностью материалов уголовного дела.
Вопрос о гибели группы Дятлова требует не выбора удобной версии, а полноценного ситуационного, следственного и доказательственного анализа всех установленных обстоятельств. Научная модель может быть инструментом такого анализа, но не его заменой.
|