Прочёл рассказ в сети и зарифмовал его, но к большому сожалению не запомнил ни автора, ни названия. Так что если кто узнает его, прошу звякнуть.
Холодов таких, однако, здесь в помине не знавали,
Даже в тёплой, лисьей шубе, мёрз Архангел Гавриил.
На лету слова и мысли, как сосульки застывали,
Выносить такие муки, не хватало больше сил.
Дверь тяжёлая открылась, секретарша пожилая,
Вся укутанная шалью, машет Ангелу войти.
Бог, Господь наш, сидя в кресле, рукавицы одевая,
Без регламентных вступлений, просит к делу перейти.
-Я, вечёр, спускался к людям, там пока без изменений,
Мы на гране катострофы, что-то надобно решать.
Все старания, покамест, не приносят улучшений,
Люди праведными стали, не грешат, ядрёна мать.
-Маму в суе не пристало, поминать и сквернословить...
Значит всё без изменений, - Бог задумался, садясь.
-Искусителей, в догонку, не пытались подготовить???
Да, такие передряги, я не помню отродясь.
-Хоть убей, не нарушают, люди, заповедей наших,
Все в заботе друг о друге, чтят писание твоё.
В церквах днюют и ночуют, не находят места краше,
В покоянии томятся, напрочь сгинуло ворьё.
-Год прошёл, как перед Пасхой, грех последний отпускали,
Все наставники земные, служат прямо на износ.
Если Вы на разрешите....., оба медленно привстали,
-Ты ведь знаешь, как мне трудно...., Бог с досадой произнёс.
-Знаю, знаю, поглядите, сад в Эдэме вымерзает,
Все святые в безнадёге, по больницам разбрелись.
Да и там уже полгода, мест да коек не хватает,
А морозы всё крепчают, матерись не матерись.
-Искусители пасуют, возвращаются пустыми,
Нету грешных на планете, больше ждать не в моготу.
Люцифер прислал депешу, он готов в другом режиме,
Запускать свою систему, несмотря на темнету.
-Хорошо, - Господь поднялся, кинул взгляд на докладную,
На которой, падший Ангел, приложил факсимелье.
-Будь что будет, я конечно, репутацией рискую,
БЕЗГРЕХОВНЫМИ ТОПИТЕ, вся ответственность на мне....