Мы сидели на кухне и пили вечерний чай.
- Не крала я вашей колбасы с тумбочки, - грустно оправдывалась собака Жулька.
- А кто? Домовой?
- Он самый.
- Брось, домовых не бывает. Как тебе не стыдно, псина?
Жулька улеглась на пол и зарыдала, прикрыв лапой глаза. Из-за тумбы раздалось тонкое, ехидное хихиканье. Маленькая чумазая голова показалась на минутку, блеснув хитрыми глазищами.
- Эй, выходи!
- Еще чего! Поди, собаку натравите!
- Натравим, вредитель! Как тебе не совестно? Помощник ведь какой нашелся: в доме грязь такая, что пауки в тапочках ходят, а он сидит за тумбой и в ус не дует! Ты ведь домовой, помогать должен!
Хихиканье стихло. Голова показалась вновь.
- У меня кризис самооценки. Не верю я в себя. И вы вот не верите.
- Как не верим? Вот мы тебя увидели - и уже верим!
- Да, а пять минут назад говорили, что домовых не бывает. Вот и помогай вам, людям: мусору в дом натащили - домовой, родненький, помогай; чистота в доме - не бывает домовых. А от вашей веры в меня и моя самооценка страдает, хожу, бедолашный, и сам не знаю - существую я или нет...
- Бытие определяется делами, - глубокомысленно изрекла Ирка. - Если ты, к примеру, в жизни ничего не делаешь, только ходишь да сомневаешься - то тебя нету. А если берешься за веник и ночью, пока хозяева спят, полы метешь, тарелки натираешь до блеска - тогда ты есть.
- А не слишком ли вы много берете за свою веру? - сердито блеснул глазами. - Сами-то часами в кухне просиживаете, чаи гоняете, а мне - так всю черную работу за один лишь факт существования выполнять? А кто, между прочим, фантики от конфет за спинку дивана засовывает и волосами слив в ванной засорил?
Ирка густо покраснела.
- А кто лапы после улицы не моет? Кто тапки хозяйские порвал и спрятал? Кто журналы пожевал?
Жулька заскулила и отвернулась.
- А кто грязные носки под диван забрасывает, а? Кто тарелку после еды оставляет и не моет? Кто вчера всем рассказал, что убрал в доме, а сам скоренько пыль под коврик замел?
Этого я уже стерпеть не мог.
- Жулька, проучи негодника! А ну фас!
Жулька залилась радостным лаем и кинулась к тумбе:
- Ура, можно есть домового!
Маленькая чумазая голова спряталась и больше не показывалась. Только время от времени раздавалось раздосадованное ворчание.
- Подумать только, какой нахал, - возмущенно заговорила Ирка. - Я даже не знала, что домовые такие вредные!
-- Неблагодарное создание, - согласился я, - другой бы "спасибо" сказал, а этот - давай нас носом тыкать в промахи. Главное - каков циник, а! Съел нашу колбасу и нас же во всех грехах обвинил! Хуже бабок под подъездом, честное слово!
- Бабок не люблю, невкусные, - поддержала беседу развеселившаяся Жулька, - колбасу люблю, вкусная, особенно та, которую вы сегодня на тумбочке забыли... Ой... Но мы ведь уже о колбасе не вспоминаем, правда?