Звали его Серго; мы учились вместе в Уальской Обсерватории - так называл это учебное заведение мой приснопамятный шеф, а уж он-то знал о чем говорит. Но, речь пойдет не о нём а о моём однокурснике.
Размышляя обо всех этих событиях из моего рассказа, я задаю себе вопрос: А можно ли было говорить об этом самом случае как о клиническом, когда пассионарность уничтожает самое себя? Впрочем, тут действительно было больше психопатологии чем демонологии. Схема примерно такова: Человек долго и упорно создаёт себя, строит себя, одновременно поднимаясь в собственной самооценке. Человек хранит в себе собственные победы, дипломы, благодарности, повышения по службе. И весь этот багаж выдаёт ему индекс своей личности - самооценку. Как вдруг, бац! И что-то пошло не так. Человек вступает в какой-то новый круг жизни, пытается адаптироваться в новых условиях, но его сбивают вниз на пол-шкалы собственной самооценки. Его просто игнорируют. Он сжимает зубы, упирается, включает все ресурсы силы, но, нет! Всё вокруг говорит ему, что он никто. Человек ещё терпит какое-то время, цепляется, но потом отступает. Но, надо жить дальше! Ему приходится снижать порог притязаний, искать новый социум, новые пути...и о, нет! Удар в лицо, ещё и ещё, и ещё! Ему не просто сбивают самооценку, сбивают его достижения в жизни, радость борьбы и побед. Ему просто выносят приговор... Взгляд в бездну...
Итак, как я уже сказал, мы учились с Серго вместе в Уальской обсерватории. Я хорошо запомнил его на занятиях по сцендвижению. На них учат, в общем, как нужно ходить по сцене, и вести себя так, чтобы зритель не догадался, что ты идёшь совсем не туда и делаешь совсем не то. Всем видом он демонстрировал, что он такой медведь, знаете... занимался штангой; массивный, в движениях неповоротливый, с негнущейся шеей. Поскольку мы были только два тенора на курсе, то сразу друг друга поняли; ну, знаете, да, такая лёгкая игра в нехватку личного пространства, случайные столкновенья. Я, как сейчас, помню его улыбку, которая была, прям, широчайшая. Вообще, видом своим он напоминал изрядно Щелкунчика, такого красно-квадратного, с рядом огромных белоснежных зубов. В, общем, парень - то, что вам надо, само обаянье, ведь улыбка красит человека, ну, и парус корабля, конечно же!
Вокалисты не любят своих собратьев по станку, особенно тот тип голоса, что и у них самих, и очень часто ревнуют даже к хору и оркестру. Только стратегическая необходимость заставляет их группироваться, группироваться против особо ненавистных конкурентов. Дальше, Серго как-то внезапно исчез из классов - поговаривали, что он сделал умеренный дрифт в Московское царство. К нам немного отнесло шлейф от перегазовки в виде ленивых сплетен и опять же ленивой точечной зависти. В общем, семья переместилась в столичную Обсерваторию; жена Серго, тоже вокалистка, поехала за мужем.
Несколько лет я ничего не слыхал о нём, за это время я благополучно закончил Евразийскую Обсерваторию и начал работать в театре с энтузиазмом, способным положить на лопатки всех теноров мира, как вдруг... К нам в театр приехал прослушиваться студент-вокалист, в общем-то мне знакомый, на предмет подняться до уровня профессиональных артистов. И вот, в перерыве, сидя в партере, мы неожиданно услыхали новости о Серго.
И вот, что мы услыхали...
Серго закончил московскую вокальную учебку; однако, на приличную вокальную работу не брали. В Москве много музыкальных театров, но нигде ничего стоящего не предлагали, или не предлагали вообще ничего. Спустя год или два мытарств по столице он двинулся на столицу Уала - её постоянно переименовывали, эту столицу, так что и забыть не грех. Админы театра выделили ему гостиницу, - все-таки человек из Москвы - дали концертмейстера и назначили прослушивание с оркестром.
Всё было хорошо, и фортуна, казалось бы, разворачивается обратно к Серго лицом...
Прослушивание началось; исполнялся какой-то большой кусок из оперы. Посреди исполнения главный дирижер со скорбной фамилией Дранк остановил оркестр и отложил палочку. Сначала была тишина, нехорошая тишина, знаете ли, а затем состоялся примерно следующий диалог:
Дирижёр - Скажите, зачем вы учились на вокалиста?
Серго - Ну, чтобы петь в театре...
Дирижёр - Зачем вы потратили столько лет, сил...
Серго - ...(цепенея от ужаса)...
Дирижёр - Что вы забыли вообще в музыке? Вам не надо этим заниматься! Никому не надо, чтоб вы этим занимались. Идите и подумайте!
Серго ушел со сцены. Думается, что его, вообще-то, унесли.
Он пришел в гостиницу, выпил коньяку, припасённого на случай триумфа... Было яркое уальское солнце, оно било в окно и жарко отражалось во всех стёклах, свежий воздух залетал в комнату; внизу, метрах в двадцати от Серго, спешили люди, сигналили машины, звонко смеялись дети, очумело щебетали птицы. У Серго не было детей, потому что у жены, в своё время, был выкидыш - не смогла выносить - всё из-за "священных танцев", то есть, нервов и страданий по искусству. По великому бессмертному искусству.
Серго выпил еще коньяку, улыбнулся, вдохнул полной грудью пьянящий воздух,...и вышел в окно.
Вместо эпилога.
Говорили потом, что дирижер Дранк после случившегося как-то сник, потерял гордую осанку, стал вздрагивать к месту и не к месту. Стал часто ошибаться на оркестре и показывать вступления совсем не тем инструментам. Стал он также часто прикладываться и к живительным амброзиям и искать новый театр. Бросился ли он к покаянному Кресту или посещал психолога - никто не знает. Вот я и думаю - пассионарность - это от Дьявола.