Власкин Юрий Алексеевич
Пианино Кузбасс

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Rec
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Отец настройщик.


  Отец Настройщик
  Мой отец был настройщиком фортепиано. И это кроме того, что он был ещё и преподавателем фортепиано в музыкальной школе, а когда был помоложе - то ещё и преподавал баян (или игру на баяне). Вплоть до самой смерти отец мог взять баян и лихо сыграть плясовую или подыграть поющим в компании людям. Конечно, это были песни его молодости, среди которых было много народных песен, типа "Эх, мороз, мороз", "Ой, цветёт калина", "Степь, да степь кругом", военных песен, типа "Там вдали за рекой" или "Катюша", но были также и частушки, весёлые и задорные, а иногда и скабрёзные.
  Так вот, кроме этих активностей, он ещё и настраивал фортепиано. Не знаю, кто его всему этому научил, - скорее всего он был самоучкой, но делал он это очень здорово. У него не было всех нужных для этого инструментов, поэтому многие приспособления для ремонта и настройки он делал сам, а какие-то покупал у барыг, которые продавали товар с фабрики пианино. Например, струны или колки. Не знаю, возможно, фабрика торговала какими-то своими излишками вполне законно, через бухгалтерию, а может быть, у них был свой отдел в музыкальном магазине. В областном городе это вполне себе могло быть, но в нашем небольшом шахтовом городе не было. Я знаю, что именно поэтому ещё в те советские времена труд настройщика был очень проблематичным из-за нехватки комплектующих. Однако, когда я бывал в областном городе, я таких людей (барыг) или музыкальный специализированный отдел найти не мог. Вот поэтому-то, отцу приходилось быть очень изобретательным в работе настройщика. У него был такой специальный красный клеёнчатый портфель для инструментов, который сильно пах искусственной кожей, и я иногда залезал туда с головой и разглядывал их. И, да! - там действительно было много самоделок. У нас было пианино Кузбасс, такое чёрное и громоздкое, которое царственно предъявляло себя миру в большой комнате. Царственное потому, что оно требовало для себя много пространства и сразу притягивало к себе взгляд входящих в залу. Я всегда присутствовал, когда настраивалось пианино. Я даже знал заранее, когда придёт этот момент. Отец при игре на фортепиано начинал останавливаться, и по нескольку раз нажимал на одну и ту же клавишу, или даже подряд на несколько клавиш. То, что эти звуки расстроены - слышал даже я, хотя и был ребёнком. Это значило, что в ближайший выходной отец будет заниматься настройкой.
  Я затаив дыхание следил за всем процессом. Сначала отец открывал половинку верхней крышки, затем снимал фронтальную большую панель (или деку), предварительно раскрыв внутренние задвижки. И тут обнажалось всё таинственное нутро фортепиано, вся эта сложная и таинственная конструкция; ряды колков, - абсолютно ровные и симметричные, жарко блистающие медью струны среднего и нижнего регистров, серебро коротких струн верхнего диапазона. И перед ними - целый лес войлочных молоточков, скреплённых меж собой тонкими ремешками, а также демпферы, которые мгновенно заглушают вибрирующую струну, если она совсем уж расшалилась. Когда я был маленьким, вся механика пианино казалась мне живым существом, и я просил её не смотреть так грозно и напряжённо на меня.
  Ещё более таинственным казался сам процесс извлечения звука, - от нажатия клавиши и до отскока молоточка от струны. Передача движения от пальца через рычаги, хитросплетения ремешков и штанг к струне было в поле пристального внимания конструкторов фортепиано во все века. Не только фортепиано, но также и старинных клавесинов и клавикордов. Я много раз исследовал этот процесс в отсутствие отца; каждый раз меня изумляло то, как медленное опускание клавиши вызывает молниеносное и лёгкое движение молоточка к струне и такой же молниеносный отскок его в исходное положение, дав полную свободу струне. При нажатии на педаль вся механика отходила от струн, вытянув за собой мягкие глушители струн, и тогда о, чудо! - одна клавиша могла породить целый каскад эха, гуляние звука от одной струны по обертонам всех струн, и вот это гуляние звуковых энергий вызывало реально гипнотический эффект во мне. В этом глубоком эхе мне чудились слиянья десятков разных голосов. Это была ужасная, непостижимая, неописуемая красота! И меня всегда преследовало чувство, что я растворяюсь в этом каньоне звуков и становлюсь бесплотным! Что уж тут говорить про музыку эльфов из британских сказок, которая очаровывала простых людей так, что они впадали в эдакую эйфорию, гипноз и оцепенение, не владели собственным телом и могли стоять так годами и десятилетиями в волшебных пещерах эльфов, не смея пошевелиться, пока не прекращалась музыка! Человек освобождался от чар, но выйдя из этого гипноза, рассыпался в прах.
  Вообще, пианино в нашем доме было предметом особенным; оно занимало не только моё воображение, но и сестры и даже её подруги. Когда мы были детьми, мы любили крутиться на особом круглом стуле, с винтовой единственной ножкой, который служил сиденьем при игре на фортепиано. Он был такой чёрный, лаковый и важный. Мы раскручивали друг друга на стуле и считали количество оборотов, после того как отпускали руки. Сестра была старше и сильнее, и поэтому она выигрывала. Другой игрой было следующее: я был настолько мал и худ, что мог залезть внутрь пианино, и при этом нижняя фронтальная панель, которая находилась под клавиатурой, могла закрыться на крючок. Да, да! Любой посторонний человек, который зашёл бы в залу, ни за что бы не догадался, что внутри пианино находится ребёнок! Я научился, находясь под клавиатурой, дёргать за штанги клавишного механизма, и снаружи казалось, что пианино играет само по себе! Клавиши сами нажимались и звуки издавались сами. Я даже выучил незатейливую мелодию, если говорить о дёргании молоточков изнутри пианино. Внутри было классно и совсем нестрашно; попахивало пылью и разным лаком, а также кожей и войлоком. Было очень тихо и таинственно. Сквозь щели панелей проникал слабый свет, и я чувствовал, что этот сверхъестественный организм принимает меня. А мелодия была известная: "Как под горкой под горой торговал старик золой". Итак, я залезал вовнутрь, сестра закрывала нижнюю панель за мной (но не на крючок, не вздумайте!) и уходила звать свою подружку по лестничной площадке. Они входили в зал, - я это слышал, и я начинал дёргать штанги к молоточкам. Подружка, - её звали Лиля, была просто потрясена этим поп-артом, поскольку понимала, что звук исходит из пианино. После этого ступора Лиля поднимала крышку пианино и видела, что клавиши нажимаются сами по себе. Лиля была просто в шоке, а сестра была на вершине счастья. После этого Лилю нужно было увести обратно домой, не раскрывая секрета. Этот фокус мы повторили ещё один раз, а также ещё перед одной нашей родственницей. Однако, Лиля догадалась в последний раз; в чем секрет. То-то было восторга!
  Отец научил маму играть Собачий вальс. Мама играла его мне, и даже неоднократно, так что я тоже выучился его игре. Мама играла его очень сосредоточенно и торжественно, как и всё остальное, что она делала в жизни. В принципе, играть его было легко, - нужно было нажимать только чёрные клавиши!
 Отец воспитал во мне чувство благоговения перед этим инструментом - триумфом человеческого гения. Если я приподнимал крышку пианино и нажимал какую-нибудь клавишу - он тут же гнал меня мыть руки. Если же он занимался настройкой пианино, а я в это время прикасался к механизму, то он отгонял меня от инструмента подальше; категорически не допускал. Я наблюдал все его действия с середины зала. На самом деле, это не были действия - это было священнодействием. Это был ритуал. Мне казалось, что отец разговаривал с фортепиано, потому что он иногда вытягивал вперёд губы, как будто дул на чай, иногда облизывая и поджимая их, а иногда задирал высоко брови, как будто удивлялся чему-то. Несмотря на всю строгость ко мне, отец один раз сказал, перебирая свои инструменты, что достал много колков к струнам, и что теперь не только ему их хватит, но и Мне на всю оставшуюся жизнь. Слово "достать" в контексте, конечно же, обозначало купить, но с дилерской наценкой. Я был очень растроган, и долго и внимательно смотрел на отца, а он - главный волшебник и хранитель Великой музыки, только хитро улыбался. Благоговейное отношение к фортепиано я сохранил на всю жизнь.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"