Коррейя Ларри
Тяжелая Магия

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Джейк Салливан, герой войны, частный детектив и бывший заключённый. Он на свободе, потому что обладает магическим талантом, способностью изменять силу гравитации вокруг себя . Бюро расследований обращается к нему за помощью в поимке преступников, обладающих магическими способностями. Но последняя операция, в которой ему пришлось участвовать, пошла совсем не по плану. Делайла Джонс, женщина, за которой охотились федералы и которая в более счастливые времена была давней подругой Джейка, обладающая огромной магической силой, слишком большой, чтобы копы могли с ней справиться, даже с помощью Джейка. Дальше стало всё стало ещё хуже. Джейк узнал, что федералы солгали ему о том, что Делайла убийца, и о том, что это его последнее задание, он был слишком ценен для них, чтобы отпускать. Но всё оказалось ещё хуже, чем предполагал Джейк. Противоборствующие силы, владеющие магией, ведут тайную войну, и Джейк даже не подозревал, что привлек внимание одной из сторон, чьи безжалостные лидеры считали, что Джейк слишком опасен, чтобы оставлять его в живых...

Тяжелая магия

Annotation

     Джейк Салливан, герой войны, частный детектив и бывший заключённый. Он на свободе, потому что обладает магическим талантом, способностью изменять силу гравитации вокруг себя . Бюро расследований обращается к нему за помощью в поимке преступников, обладающих магическими способностями. Но последняя операция, в которой ему пришлось участвовать, пошла совсем не по плану. Делайла Джонс, женщина, за которой охотились федералы и которая в более счастливые времена была давней подругой Джейка, обладающая огромной магической силой, слишком большой, чтобы копы могли с ней справиться, даже с помощью Джейка.
     Дальше стало всё стало ещё хуже. Джейк узнал, что федералы солгали ему о том, что Делайла убийца, и о том, что это его последнее задание, он был слишком ценен для них, чтобы отпускать. Но всё оказалось ещё хуже, чем предполагал Джейк. Противоборствующие силы, владеющие магией, ведут тайную войну, и Джейк даже не подозревал, что привлек внимание одной из сторон, чьи безжалостные лидеры считали, что Джейк слишком опасен, чтобы оставлять его в живых...

Пролог

     Один общий закон, ведущий к прогрессу всех органических существ, а именно: размножайся, изменяйся, пусть сильнейший живёт, а слабейший умрёт. Появление в последние десятилетия эзотерических и эфирных способностей, магических сил и проявлений недюжинной силы, чистейшее проявление естественного отбора. Несомненно, со временем этот общий закон приведёт к исчезновению традиционного человека.
     Чарльз Дарвин, "Происхождение человека и половой отбор" (1879)

     Эль-Нидо, Калифорния
     — Оклахомцы. — Португальский фермер сплюнул на землю, злобно глядя на проезжающие мимо автомобили, гружёные корзинами, бушелями и ящикам. Машины продолжали катить по пыльной дороге в долине Сан-Хоакин, словно обоз оклахомцев. Фермер отошёл, чтобы убедиться, что все его ценности заперты, а однозарядное ружьё 12-го калибра от Sears & Roebuck[1] заряжено.
     Когда невысокий фермер вернулся, сарай с инструментами был заперт, а в руках у него было ружьё.
     Один из "Фордов" с грохотом остановился у забора, окружающего фермерский дом. Старый фермер оперся на ружьё и стал ждать. С приезжими поговорит его сын. Мальчик говорил по-английски. Фермер тоже говорил по-английски, но не так хорошо, как его сын, достаточно хорошо, чтобы ездить на грузовике "Додж" в Мерсед за продуктами, да и вообще, не похоже, чтобы этот искажённый диалект, на котором говорили оклахомцы, был английским.
     Фермер внимательно наблюдал за приезжими, пока его сын подходил к машине. Они искали работу. Они всегда искали работу. С тех пор как пыль улеглась и проклятые земли вернулись в прежнее состояние, все они двинулись на запад, как в каком-нибудь "исходе оклахомцев", пока не исчерпали все сельскохозяйственные угодья и не остановились, чтобы побеспокоить португальцев, которые пришли сюда раньше.
     Конечно, они пришли сюда раньше. Как будто ему было дело до того, что эти люди бездомные или голодные. Он родился в хижине на крошечном острове Терсейра и доил коров каждый божий день, пока его руки не превратились в мозолистые бугры, такие сильные, что он мог гнуть трубы. Долина Сан-Хоакин была дырой, пока сюда не пришли его люди, не заселили эти земли голштинской породой и не заставили мексиканцев работать. А теперь появились эти оклахомцы, строят палаточные городки, жалуются, что правительство должно их спасти, и по ночам пробираются на католические фермы, чтобы грабить католиков. Это его по-настоящему бесило.
     Его всегда удивляло, как много оклахомцев умещалось в старом "Форде". Он приехал с Терсейры на пароходе, проведя несколько недель в стальной коробке между горячими паровыми трубами. У него было одеяло, одни штаны, шляпа и дырявые ботинки. Он вкалывал до изнеможения в португальском городке на Род-Айленде, по уши увязая в рыбных потрохах, женился на милой португалке, хоть она и была с проклятого острова Сент-Джордж, который все на Терсейре считали задворками Азорских островов, и накопил достаточно денег, подрабатывая на стороне, чтобы приехать сюда, в другой португальский городок, и купить несколько тощих голштинских коров. Пять коров, бык и двадцать лет каторжного труда превратились в сто двадцать коров, пятьдесят акров земли, трактор "Форд", пикап "Додж", хорошую молочную ферму и дом с шестью полноценными комнатами. По португальским меркам, он жил как король.
     Так что он не собирался помогать этим оклахомцам. Они даже не католики. Пусть работают, как он. Он наблюдал за тем, как отец-оклахомец разговаривает с сыном, а тот терпеливо в сотый раз объясняет, что работы нет и что им нужно ехать в Лос-Банос или, может быть, в Чоучилью, но что они все равно не будут работать, а просто залезут в его коровник и украдут инструменты, чтобы снова продать их за самогон. Внуки выглядывали из-за дома, разглядывая "Форд Модель Т", но он столько раз предупреждал их об опасности, которую таят в себе чужаки, что они держались на безопасном расстоянии. Он не хотел, чтобы его семья, воспитанная в католической традиции трудолюбия, поддалась влиянию бездельников.
     Потом он заметил девочку.
     Она была всего лишь еще одним тощим ребенком из племени оклахомцев. Едва ли она была уже женщиной, так что удивительно, что у нее до сих пор не было троих детей от братьев. Но в ней было что-то странное... что-то, что он уже видел раньше.
     Девочка посмотрела в его сторону, и он понял, что его встревожило. У нее были серые глаза.
     — Матерь Божья, — пробормотал старый фермер, поглаживая распятие на шее. — Только не это...
     Сначала он хотел просто уйти и оставить все как есть. Это было не его дело, и девочка, скорее всего, скоро умрет, пронзенная насквозь веткой какого-нибудь дерева или застрявшим в артерии жуком. И он даже не знал, значат ли серые глаза для оклахомцев то же самое, что и для португальцев. Возможно, она была обычной девочкой, просто с необычной внешностью, и ее ждала долгая и глупая жизнь в палаточном городке оклахомцев, где она нарожает пятнадцать детей, которые тоже залезут в его коровник и украдут его инструменты.
     Девочка смотрела на него, ее грязные волосы развевались на ветру, и он просто чувствовал...
     — Черт побери, — сказал он по-английски, это был первый английский, который выучил любой иммигрант, работавший с коровами. Он видел, что случалось с сероглазыми, если их неправильно воспитывали, и, как бы он ни презирал оклахомцев, ему не хотелось, чтобы у кого-то из их детей мозги разлетелись по дороге из-за того, что они волшебным образом оказались на пути мчащегося грузовика.
     Прислонив дробовик к шине трактора, он подошел к "Форду". Родители оклахомцы смотрели на него с легкой враждебностью, пока он приближался к их дочери. Старый фермер остановился у окна, за которым сидела девочка. В машине было еще с полдюжины детей, но все они были обычными отчаявшимися и голодными оклахомцами. А эта девочка была особенной.
     Он снял шляпу, чтобы она увидела, что у него такие же глаза, как у нее. Он постарался как можно лучше выговорить по-английски:
     — Ты... девочка. С серыми глазами. — Она с любопытством указала на себя, но ничего не сказала. Он кивнул. — Ты… прыгаешь? Перемещаешься? — она ничего не понимала, а её бестолковые родители смотрели на него с разинутыми ртами. Старый фермер вытянул руку и сжал её в кулак. Внезапно он разжал кулак. — Пуф! — затем он поднял другую руку как можно выше, — пуф! — и снова сжал кулак.
     Она улыбнулась и энергично закивала. Он ухмыльнулся. Она действительно была Путешественницей.
     — Вы знаете, на что она способна? — спросил отец девочки.
     Старый фермер кивнул, нащупал внутри себя свою магию и пробудил ее. Затем он исчез и тут же появился на другой стороне "Форда". Он похлопал мать девочки по руке через открытое окно, и она вскрикнула. Все его внуки зааплодировали. Им нравилось, когда он так делал. Его сын лишь закатил глаза.
     Отец девочки посмотрел на португальского фермера, потом на свою дочь, а затем снова на фермера. Сероглазая девочка была вне себя от радости, что нашла кого-то, кто похож на нее. Отец долго хмурился, снова глядя на свою странную дочь, которая принесла им столько горя, а потом перевел взгляд на других голодных детей, которых ему нужно было как-то прокормить. Наконец он заговорил:
     — Я продам ее вам за двадцать долларов.
     Старый фермер задумался. Ему не нужны были лишние рты, которые будут отнимать у него еду, но его брат и сестры умерли, так и не научившись Путешествовать, и за двадцать лет он впервые встретил кого-то, кто был похож на него. Но он добился того, что имеет, не для того, чтобы его грабили оклахомцы.
     — Десять долларов.
     Девочка хихикнула и захлопала в ладоши.

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     Самый богатый человек в мире вошел в лифт и с отвращением посмотрел на блестящие серебряные кнопки. В сообщении было сказано, что он должен прийти один, поэтому с ним не было даже одного из его обычных помощников, который помог бы ему выбрать нужный этаж. Вместо того чтобы пачкать руки или свой безупречный носовой платок, он вздохнул, задействовал самый низкий уровень своей Силы и мысленно нажал кнопку пентхауса. Корнелиус Гулд Стайвесант, промышленник-миллиардер, не выносил грязи. Человек его положения просто не позволял себе пачкать руки. Для этого у него были люди.
     Стальные двери закрылись. На них были вырезаны золотые фигуры мускулистых рабочих, воплощающих американскую мечту своим потом и трудом под лучами восходящего солнца, столь же прямыми, как луч пушки Теслы. Корнелиус принюхался. В лифте было чисто. Отель считался пятизвездочным, но Корнелиус знал, что повсюду полно микробов, отвратительных, болезнетворных, крошечных чумных узелков, которые так и норовят попасть на его кожу. Корнелиус понимал истинную сущность человека, который остановился в этом отеле, и, должно быть, он ехал в этом самом лифте. Корнелиус вздрогнул и прижал руки и портфель к бокам, стараясь не прикасаться к стенам.
     Он мог позволить себе нанять лучших целителей. На самом деле он был одним из немногих людей в мире, у кого в штате был настоящий целитель, но ничто не могло остановить скверну Бледного Коня, и именно эта мерзкая Сила привела его сегодня сюда, превратив в простого просителя. Корнелиус пытался найти других целителей: однажды он побывал в цыганской палатке на Кони-Айленде, а потом в крошечной хижине на берегу реки в Луизиане, но все они оказались мошенниками, шарлатанами, на которых он потратил драгоценное время. Он нетерпеливо притопывал ногой. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем двери открылись.
     Его ждал слуга в смокинге, пожилой негр с белоснежными волосами. Слуга поклонился.
     — Добрый вечер, мистер Стайвесант. Мистер Харкенес ждет вас на балконе. Позвольте снять с вас пальто, сэр?
     — Не стоит. Я ненадолго.
     Слуга испытующе посмотрел на него.
     — Конечно, сэр. Не хотите ли чего-нибудь выпить? У мистера Харкинса есть выбор из лучших сортов.
     — Как будто я здесь что-то выпью, — фыркнул Корнелиус. Сама мысль о том, чтобы притронуться к чему-то из дома Бледного Коня, была безумной. — Немедленно отведи меня к нему.
     — Конечно, сэр.
     — Конечно, сэр. — Слуга повел его по мраморному коридору. С постаментов на него взирали резные бюсты давно умерших греков, словно осуждая. Корнелиус ненавидел статуи. Статуи вызывали у него раздражение. Его раздражала даже гигантская бронзовая статуя самого себя на вершине нового небоскреба "Эмпайр-стейт-билдинг", названного в его честь.
     Корнелиуса Гулда Стайвесанта многое заставляло чувствовать себя неуютно, в том числе и этот слуга. Ему не понравилось, как тот его разглядывал, словно оценивая. Собранная Корнелиусом информация о Харкенесе указывала на то, что этот человек окружил себя единомышленниками-активными. Многие из них готовы были убить Бледного Коня из принципа, так что логично было иметь в штате лояльных сотрудников, обладающих Силой для обеспечения безопасности. Корнелиус лениво размышлял о том, к какой расе принадлежит этот старый слуга. Скорее всего, к какой-нибудь варварской, вроде Громил, или, что еще хуже, Факелов. Это вполне соответствовало бы расе, которую так легко воспламенить страстями.
     — Мистер Харкенес здесь, сэр. — Слуга остановился у двери из ценных пород дерева и толстого стекла, ведущей на балкон. Он повернул ручку и открыл дверь. — Он предпочитает свежий воздух. Вам что-нибудь еще нужно?
     Корнелиус, не удостоив слугу ответом, вышел на балкон. Его время было бесценно, ценнее, чем время любого другого человека в мире, ценнее, чем время императоров, королей, царей, кайзеров и особенно этого идиота Герберта Гувера. Сама мысль о том, что ему приходится отрываться от своих дел, чтобы встретиться с кем-то на их условиях, а не на своих, была откровенно оскорбительной.
     В довершение ко всему Харкенес стоял на балконе, любуясь городом, спиной к самому богатому человеку в мире, словно Манхэттен был важнее, чем сам Корнелиус Гулд Стайвесант. Свет на балконе был выключен, чтобы не загораживать вид. Город внизу, на сорока этажах, был освещен электрическими фонарями и мигающими вывесками. Тысячи автомобилей заполонили улицы, несмотря на поздний час, а над головой в янтарном свете прожекторов проплывал дирижабль, похожий на стадо морских коров. Корнелиус фыркнул в знак приветствия.
     — Мистер Стайвесант, — Бледный Конь даже не обернулся. Его голос звучал нейтрально, бесстрастно. — Я просто любовался вашим чудесным городом. Присаживайтесь.
     Корнелиус почувствовал, как по шее у него скатилась капелька пота. Ему было стыдно, но он понял, что на самом деле напуган. Он взглянул на пару стульев, изящных, обтянутых кожей, на которых в любой другой ситуации его грузное тело с удовольствием устроилось бы, но в тот момент ему представились ужасные болезни, ползающие по подушкам.
     — Я сказал, присаживайтесь, — повторил Харкенес, по-прежнему не оборачиваясь. Его акцент был непонятным, а произношение, неуклюжим. — Вы мой гость. Я не причиню вреда гостю. Я цивилизованный человек, мистер Стайвесант.
     Корнелиус сел, поклявшись, что, как только вернется домой, бросит этот костюм в камин, а потом попросит своего личного целителя потратить месячный запас Силы на проверку его здоровья. Возможно, он даже сожжет "Кадиллак", в котором приехал, и, может быть, водителя, просто на всякий случай.
     Харкенес отошел от перил и сел на второй стул. Он не протянул Корнелиусу руку. Он оказался старше, чем Корнелиус ожидал, высокий и худощавый, с морщинистым лицом и голубыми глазами, в которых искрилась пугающая энергия. Его волосы поредели, а оставшиеся пряди были искусственно чернены. Костюм был сшит на заказ и сидел идеально, а галстук был из шелка цвета свежей крови. Он улыбнулся, и в тусклом свете города его зубы показались слегка желтоватыми.
     — Не хотите покурить?
     Корнелиус посмотрел на деревянный портсигар, стоявший на столе между ними. Сигары так и манили, но от одной мысли о том, чтобы прикоснуться к губам к предмету, запятнанному злом Харкенеса, его начинало тошнить.
     — Нет, спасибо.
     Харкенес понимающе кивнул, затягиваясь кубинской сигарой.
     — Тогда сразу к делу. Мне сообщили, что вы меня ищете.
     — Никто не должен знать, что мы с вами разговаривали, — настаивал Корнелиус. Он был основателем и владельцем компании United Blimp & Freight, основным акционером "Federal Steel" и спонсором разработки "Луча Мира". Его дети стали послами в могущественных странах, сенаторами, конгрессменами и даже губернатором. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из Стайвесантов был замечен в общении с такими сомнительными личностями.
     — Уверяю вас, я человек осмотрительный. — Харкенес выдохнул едкое табачное облако, не обращая внимания на дискомфорт гостя.
     Корнелиус поморщился, стараясь не вдыхать дым, который на самом деле был выдыхаем из лёгких этого отвратительного существа.
     — Вас трудно найти, мистер Харкенес, — сказал миллиардер, понимая, что действовать нужно осторожно. Несмотря на то, что человечество уже восемь десятилетий имеет дело с Силами, с настоящей магией, и в большинстве стран мира это стало привычной частью жизни, Бледный Конь был настолько редким явлением, что многие до сих пор считали его мифом, грубой антимагической пропагандой, созданной для того, чтобы сеять страх и недоверие в сердцах людей. — Люди с вашими... способностями... встречаются особенно редко.
     — Да... и что же вам обо мне рассказали? — риторически спросил Харкенес, разглядывая пепел на кончике сигары.
     Корнелиус замялся, не зная, стоит ли отвечать, но, устав от неловкого молчания, всё же заговорил.
     — Мне сказали, что вы Бледный Конь.
     Харкенес громко расхохотался, хлопнув себя по колену.
     — Мне нравится. Так... по-библейски! Гораздо лучше, чем Чумоносец, или жнец, или Ангел смерти. В этом титуле есть величие. Бледный Конь! Вы, сэр, подняли мне настроение. Пожалуй, я добавлю это в свои визитки. — Он говорил с нарочито ломаным произношением, делая паузы между случайными словами. Корнелиус засмотрелся на него, словно загипнотизированный, и поймал себя на том, что нервно улыбается в ответ на веселье собеседника. Внезапно Харкенес перестал смеяться, и его голос стал смертельно серьезным. — Итак, кто должен умереть?
     — Вы слишком много на себя берете, — защищаясь, сказал Корнелиус.
     — Если вы просто хотите кого-то проклясть, чтобы у него выпали волосы, или наслать на него фурункулы, припадки или недержание, то есть куда более простые способы, чем те, что предлагаю я. — Улыбка Харкенеса нервировала. — Ко мне приходят, когда хотят чего-то... грандиозного.
     Промышленник сглотнул и поставил на стол свой портфель. Он открыл его и развернул так, чтобы Харкенес мог заглянуть внутрь. Внутри лежали аккуратно сложенные и тщательно пересчитанные банкноты и одна газетная вырезка. Корнелиус быстро отдернул руку, прежде чем Бледный Конь успел дотронуться до содержимого, словно его Сила могла каким-то образом передаться через кожу.
     Бледный Конь, казалось, не обратил внимания на деньги. Он аккуратно вынул пожелтевшую вырезку, достал из нагрудного кармана очки, водрузил их на свой ястребиный нос и начал читать. Через мгновение он снял очки и убрал их вместе с вырезкой в карман.
     — Важная персона. Что ж... Что это будет? Гниение костей? Чахотка? Рак мозга или кишечника? Сифилис? Проказа? Я могу сделать что угодно, от легкого дуновения, которое превратит его суставы в песок, до того, что его кожа свернется в раковую корку. Я энциклопедия недугов, сэр.
     Корнелиус кивал в такт перечислению болезней.
     — Все они.
     — Понятно... — Харкинс, казалось, был доволен. — Хорошо, но сначала я должен знать...
     — Да, — нерешительно ответил Корнелиус. Волосы у него на затылке встали дыбом.
     — Почему? У такого человека, как вы, нет недостатка в убийцах на выбор. Почему бы не нож в спину? Или пуля в голову? Вы сами маг, так почему бы просто не пригласить его на такой балкон и не столкнуть вниз? Это даже можно было бы выдать за самоубийство, что вызвало бы особенно большой скандал в прессе.
     — Как… — задохнулся Корнелиус. Его Сила была тайной. — Я? Маг? Кто вам наговорил таких клеветнических глупостей?
     Харкенес пожал плечами.
     — У меня наметанный глаз, мистер Стайвесант. А теперь ответьте на мой вопрос. Зачем вам нужно, чтобы я проклял этого человека?
     Корнелиус почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева. Каким бы опасным ни был Харкенес, Корнелиус Гулд Стайвесант не собирался отвечать на вопросы о своих мотивах, которые задавал ему какой-то наемник. Он отодвинулся от стола, встал и рявкнул:
     — Почему вы? Я не хочу, чтобы он умер. Это слишком хорошая участь для такого, как он! Я хочу, чтобы он сначала страдал. Я хочу, чтобы он знал, что умирает, и молил своего никчемного Бога о спасении, пока его тело гниет, воняет и превращается в самую грязную мерзость. Я хочу, чтобы ему было больно и стыдно. Я хочу, чтобы его легкие наполнились гноем. Я хочу, чтобы у него отвалились яйца, и чтобы он мочился огнем! Я хочу, чтобы его близкие с отвращением отворачивались, и чтобы все это длилось очень, очень долго.
     Харкенес кивнул, и его лицо превратилось в бесстрастную маску.
     — Я могу сделать это для вас, но сначала я должен спросить: что такого ужасного совершил этот человек, чтобы заслужить такую участь?
     Миллиардер замолчал, его пухлые руки сжались в кулаки. Прежде чем продолжить, он понизил голос. Он вынашивал эту месть годами. Только чистая ненависть к врагу привела его в это место.
     — Он забрал у меня что-то… кого-то… моего. Корнелиус попытался успокоиться. Он был не из тех, кто склонен к подобным вспышкам гнева. — Достаточно?
     — Вполне.
     Корнелиус понял, что стоит, но так он чувствовал себя увереннее, в своей стихии. Он указал на открытый портфель.
     — Коллега назвал мне ваше имя. Полагаю, это та же сумма, которую он заплатил вам за услуги. — Рокфеллер предупреждал Корнелиуса, что Бледный Конь будет стоить дорого, но оно того стоило. — Возьмите.
     Второй мужчина покачал головой.
     — Нет. Я так не думаю.
     — Что?! — возмутился Корнелиус. Неужели этот человек собирается вымогать у него больше денег, чем Рокфеллер? Да как он смеет!
     Харкенес откинулся на спинку стула, затянулся сигарой, вынул ее изо рта и безрадостно улыбнулся.
     — Мне не нужны ваши деньги, мистер Стайвесант. Мне нужно кое-что другое.
     Корнелиус задрожал. Конечно, он слышал странные истории о Бледных Конях, самых редких из Активных, но не придавал им значения. Он был человеком науки, а не суеверий. Конечно, он и сам обладал магическими способностями, ведь в наши дни каждый сотый американец в той или иной степени ими наделен, но это не значит, что он понимает, как они работают. Один из тысячи обладает большей Силой, будучи настоящим Активным, но такие люди, как Харкенес, это нечто иное, нечто редкое и странное, сами по себе диковинка в диковинном месте. Он нерешительно произнес:
     — Вы… вы хотите… мою душу?
     На этот раз Харкенес по-настоящему расхохотался, чуть не подавившись сигарой.
     — Вот это смешно! Я что, похож на спиритуалиста? Я точно не дьявол, мистер Стайвесант. Я даже не знаю, верю ли я в такие нелепые вещи. Что бы я стал делать с вашей душой, если бы она у меня была?
     Это было облегчением, хотя Корнелиус и не был уверен, что у него вообще есть душа, и не хотел отдавать ее такому человеку, как Харкенес.
     — Не знаю, — пожал плечами Корнелиус. — Я просто подумал…
     Харкенес все еще посмеивался.
     — Нет, ничего такого таинственного. Мне нужно лишь одно одолжение.
     Корнелиус замер.
     — Одолжение?
     Харкенес перестал смеяться.
     — Да, одолжение. Не сегодня. Но когда-нибудь в будущем я обращусь к вам с просьбой. Вы вспомните об этой услуге и окажете мне ее без колебаний и вопросов. Вам все ясно?
     — Что это будет за услуга?
     Бледный Конь пожал плечами.
     — Я пока не знаю. Но я точно знаю, что, если вы не выполните нашу сделку в назначенный срок, я буду крайне недоволен.
     Корнелиус Гулд Стайвесант по натуре не был из тех, кого легко запугать, но угроза подействовала на него. Угроза так и не была озвучена, но кто бы захотел перейти дорогу такому человеку? Промышленник чуть было не отказался от этого абсурдного и пугающего предложения, но он слишком долго вынашивал план мести, чтобы отступать сейчас. Корнелиус знал, что, если услуга окажется слишком дорогой, у него всегда будет другой выход. Харкенес был смертельно опасен, но не бессмертен. Он уже не в первый раз прибегал к убийству, чтобы разорвать невыгодный контракт.
     — Хорошо, — сказал Корнелиус. — Сделка заключена. Когда он заболеет?
     Харкенес на несколько секунд закрыл глаза, словно обдумывая сложный вопрос.
     — Все уже сделано, — сказал Бледный Конь, открывая глаза. — Исайя проводит вас.
     ***
     Через несколько минут Исайя присоединился к своему хозяину на балконе. Харкенес снова любовался видом.
     — Ты смог его прочесть?
     — Он очень умен. Мне пришлось действовать осторожно, иначе он бы догадался. У него есть дурная привычка выкрикивать свои мысли, когда он выходит из себя. — Слуга прислонился к бетонной стене и скрестил руки на груди. — Он даже подумал, что я могу быть Факелом. Представляете?
     Харкенес усмехнулся, зная, что Исайя гораздо опаснее любого человека, способного метать огонь.
     — Он говорил правду?
     — Почти. Он люто ненавидит этого человека.
     — За то, что он с ним сделал? А ты бы не ненавидел?
     В голосе Исайи сквозило отвращение.
     — Стайвесант совершенно безжалостен.
     Как и я, подумал Харкенес, прекрасно понимая, что Исайя уловит эту мысль так же ясно, как мощный радиосигнал.
     — Нельзя занимать такие высокие посты, не будучи опасным. Придётся быстро его проклясть. Организовать встречу будет несложно. Стайвесант будет ждать немедленных результатов.
     Исайя отошёл от стены и взял со стола одну из сигар.
     — Мне понравилось ваше маленькое представление: закрыть глаза, пожелать, чтобы кто-то умер, и всё такое. Хороший спектакль.
     Конечно, даже у него были свои ограничения. Ему действительно пришлось бы прикоснуться к жертве, а после этого требовалась постоянная подпитка Силой, чтобы противостоять проискам Мендерса, о которых он уже знал. Это было бы крайне изматывающим занятием.
     — Что угодно, лишь бы Стайвесант понервничал, — пожал плечами Харкенес. — Хотя мне нравится новое имя. Оно мне подходит.
     Исайя процитировал по памяти, обрезая кончик кубинской сигары.
     — И услышал я голос посреди четырёх зверей, и взглянул, и увидел коня бледного, и имя ему смерть...
     — И ад следовал за ним, — закончил Харкенес, улыбаясь. — Подходящее имя...
     — Если просьба, с которой вы к нему обратитесь, окажется слишком сложной, он вас убьёт.
     Харкенес и сам об этом подозревал.
     — Он может попытаться. Он не первый.
     — У этого человека фобия, боязнь болезней. Он чуть не умер от испанского гриппа, когда тот пришёл, и с тех пор его это беспокоит, — сказал Исайя, закуривая сигару. — Он вас боится.
     — Хорошо, — пробормотал Бледный Конь, наблюдая за людьми внизу, которые сновали туда-сюда, как муравьи, невежественные маленькие создания, не подозревающие об истинном положении дел в мире, в котором они живут. Председатель собирался изменить мир, и неважно, нравилось это муравьям или нет, а это означало войну. Многих муравьев растопчут, но что поделаешь. Не повезло им родиться муравьями. — Он должен быть...

     Биллингс, штат Монтана
      Каждый день был похож на предыдущий. У всех заключенных в крыле для особо опасных преступников тюрьмы штата Роквилл был один и тот же распорядок дня. Выспался, работаешь. Вернулся в камеру, поспал. Выспался, работаешь. Вернулся в камеру, поспал. И так до конца срока.
     Работа заключалась в том, чтобы дробить камни. Обычных заключенных отправляли в рабочие бригады, которые нанимали мэры, пытавшиеся урезать бюджет. Они могли выходить на улицу. Заключенные из крыла для особо опасных преступников дробили камни в гигантском каменоломном карьере. Некоторым даже выдавали инструменты. Название учреждения было выбрано случайно.
     Один из заключенных особенно хорошо справлялся с дроблением камней. Он делал это хорошо, потому что хорошо делал все, за что брался. Сначала он был хорош на войне, а теперь в каменоломне. Такова была его природа. Заключенный был целеустремленным, и если он за что-то брался, то уже не мог остановиться. Он был непоколебим, как сила притяжения. Через год он стал лучшим дробильщиком и перевозчиком камней за всю историю тюрьмы штата Роквилл.
     Иногда кто-то из заключенных пытался затеять драку, потому что считал, что заключенный выставляет их всех в невыгодном свете, но даже в месте, предназначенном для содержания преступников, обладающих всевозможными магическими способностями, большинство были достаточно умны, чтобы не связываться с этим заключенным. После того как первых нескольких увезли в мешках, остальные поняли, что он просто хочет, чтобы его оставили в покое и дали отсидеть свой срок. Время от времени какой-нибудь новичок, жаждущий продемонстрировать свою Силу, бросал вызов заключенному и тоже уходил с разбитой головой.
     Начальник тюрьмы не винил заключенного в насилии. Он понимал, что за люди находятся под его опекой, и знал, что заключенный просто защищался. Начальник тюрьмы проникся симпатией к заключенному, который помогал выполнять план по добыче гравия, что приносило ему дополнительный доход, и избавлял Особое крыло от самых опасных и буйных заключенных. Начальник тюрьмы изучил личное дело заключенного и проникся к нему уважением за те поступки, которые тот совершил до совершения преступления. Он стал первым особым заключенным, которому разрешили посещать прекрасно укомплектованную, но очень пыльную тюремную библиотеку.
     Так что распорядок дня заключенного изменился. Сон. Работа. Чтение. Сон. Работа. Чтение. Теперь время летело быстрее. Заключенный читал книги величайших умов своего времени. Он читал классику. Он начал задаваться вопросами о своей Силе. Почему она действовала именно так? Что отличало его от обычных людей? Почему он мог делать то, что делал? Из-за того, что его Сила была связана с его особыми способностями, он начал с Ньютона, затем с Эйнштейна, потом с Бора и Гейзенберга, а затем со всех остальных ученых, которые рассуждали о науке, связанной с его магией. А когда он изучил все книги по науке, то обратился к размышлениям философов о природе магии и тайне ее происхождения, а также ко всей ее недолгой истории. Он читал Дарвина, Шумана, Кельсера, Рида и Шпенглера. Когда с этим было покончено, он взялся за все остальное.
     Заключенный начал экспериментировать со своей Силой. Он пробирался в камеру с кусками камня, чтобы поиграть с ними. Он погружался в себя, что-то крутил, что-то проверял, всегда действуя с той же упорной решимостью, которая сделала его лучшим каменотесом. Когда ему надоело экспериментировать с камнями, он начал экспериментировать со своим телом. В конце концов все эти часы самоанализа и экспериментов позволили ему узнать о магии такое, что мало кто смог бы понять.
     Но он держал это в секрете.
     Однажды начальник тюрьмы предложил заключенному сделку...

Глава 1

     На сегодняшний день у нас есть более тысячи подтвержденных случаев проявления так называемых магических способностей у людей, проживающих только на этом континенте. На факультете разгорелся ожесточенный спор о том, как правильно называть таких людей. Предлагались всевозможные латинские термины. Профессор Жерар даже предложил название Grimnoir, образованное от сочетания старого французского слова grimoire, означающего "книга заклинаний", и слова noir, то есть "чёрный", в смысле "таинственный", поскольку на данный момент происхождение этих способностей остаётся неизвестным. Над ним посмеялись. Лично я называю их волшебниками, потому что сама мысль о том, что существует настоящая магия, выходящая за рамки науки, приводит моих уважаемых коллег в замешательство и заставляет их теряться в догадках.
     Доктор Л. Фульчи, профессор естественных наук Бернского университета, личный дневник, 1852 год

     ТРИ ГОДА СПУСТЯ
     Спрингфилд, штат Иллинойс
     Там было двадцать местных полицейских, десять сотрудников полиции штата и полдюжины агентов из Бюро расследований, и у каждого из них было при себе оружие. Джейк Салливан одобрил план. На этот раз Первис не собирался церемониться. Делайла Джонс должна была понести наказание.
     Главный представитель властей расхаживал взад-вперёд перед командой, собравшейся на складе.
     — Не медлите. Никто из вас не должен медлить ни секунды. Она женщина, но не вздумайте её недооценивать. Она ограбила двадцать банков в четырёх штатах и убила пятерых человек. — Он сделал паузу, чтобы ткнуть пальцем в своих людей. — Когда увидите её, не делайте ни шагу, пока я или агент Коули не подадим сигнал.
     Второй представитель властей поднял руку. Костюм Сэма Коули был дешевым, но его "Томпсон" 1928 года был в идеальном состоянии. Салливан знал, что этот человек умеет расставлять приоритеты, так что, по крайней мере, на этот раз его привлекли к работе с опытной командой.
     На стене висел плакат с объявлением о розыске. Салливан знал Делайлу еще в Новом Орлеане. Она была красоткой, настоящей секс-бомбой. Надо признать, что рисунок тушью был довольно реалистичным, в отличие от его старого объявления о розыске, где его изобразили уродливым для пущего эффекта. Но, надо отдать должное художнику, тот, кто может переломать тебе все кости, должен выглядеть устрашающе.
     — Сколько человек в банде? — спросил один из местных.
     Мелвин Первис сделал паузу.
     — Я не жду, что там будет банда. Только она.
     В комнате воцарилась тишина. Обычно не требуется тридцать семь человек с винтовками и дробовиками, чтобы справиться с одной женщиной, будь она хоть грабительницей банков, хоть кем-то еще. Все поняли, что это значит, одновременно, но никто не хотел об этом говорить. Наконец тот же местный медленно поднял руку.
     — Значит, у нее сильные способности?
     — Да, Макки. Так и есть, — ответил Первис. — Она Громила и Активная. Пожалуй, самая крутая из всех, о ком я слышал. — Макки опустил руку. Море синих и коричневых мундиров переглянулось, кто-то ворчал и ругался. — Да, да, я знаю. Слушайте, ребята, когда я пришел сюда, я попросил ваших командиров собрать самых крепких. Я знаю, что вы все справитесь, но если кто-то хочет уйти, в этом нет ничего постыдного.
     — Так вот зачем он здесь? — спросил Макки, который каким-то образом стал главным среди военных, указывая на Салливана, который пытался остаться незамеченным в дальнем углу комнаты.
     — Он со мной, — ответил Первис. — Мы позволим Салливану делать свою работу, и никому из вас не придется иметь дело с маленькой леди, которая может швыряться в вас автомобилями. У вас есть возражения?
     — Он убийца, — заметил Макки.
     — Непредумышленное убийство, — поправил его Салливан, впервые за все время заговорив. — И я уже отсидел свой срок. Дж. Эдгар Гувер говорит, что я исправился.
     Больше вопросов не последовало. Кто-то кашлянул. Первис скрестил руки на груди и ждал до счета "десять". Никто не встал, чтобы уйти.
     — Хорошо. Мы попытаемся взять ее живой. Мои люди пойдут первыми вместе с Салливаном. Остальные останутся снаружи и отведут в сторону зевак. Стрелять только в том случае, если она перейдет в активное состояние.
      — И не промахивайтесь, — посоветовал агент Коули.
     Они должны были выдвинуться через несколько минут, и Салливан чувствовал, что в комнате царит нервозность, напряжение нарастает. Это немного напомнило ему о Первой мировой войне, о тех ужасных секундах перед тем, как раздастся свисток и они выпрыгнут из относительно безопасных грязных окопов и с криками бросятся под пулеметный огонь, навстречу колючей проволоке и кайзеровским зомби.
     ***
     Джейку Салливану позвонили из Вашингтона за две недели до этого и приказали явиться к специальному агенту Мелвину Первису в Чикаго. Это задание подвернулось как нельзя кстати. Его обычный бизнес, частная детективная деятельность, пришел в упадок, и ему приходилось время от времени подрабатывать охранником, выступая в роли грубой силы во время забастовок рабочих. Ему это не нравилось, но одной лишь выдающейся работой на жизнь не заработаешь. По крайней мере, ему не приходилось никого калечить. Одна его репутация удерживала бастующих от беспорядков. Никто не хотел связываться с Тяжеловесом, особенно с тем, кто отсидел срок в Роквилле.
     На государственной службе платили едва ли больше, чем в частном секторе, но, что еще важнее, это было последнее из пяти заданий, на которые он согласился после досрочного освобождения. Начальник тюрьмы апеллировал к его патриотизму, когда передавал предложение, сказав Салливану, что это будет шанс снова послужить своей стране. Это показалось ему забавным, ведь в тот момент его единственным желанием было выбраться из этой адской дыры. Он уже однажды служил своей стране, и у него остались шрамы в память об этом.
     Как и было оговорено, все до единого Магики, в поимке которых он участвовал, были убийцами. У Джейка еще оставались какие-то принципы.
     И эта женщина не была исключением, хотя он с удивлением узнал, что когда-то был с ней знаком. Услышав имя цели, а затем и узнав о чудовищных преступлениях, которые она совершила, Салливан был ошеломлен. Он до сих пор не мог представить себе Далилу хладнокровной убийцей, но за шесть лет человек может сильно измениться. Сам он точно изменился.
     ***
     Салливан неловко ерзал на заднем сиденье "Форда", наблюдая за тем, как очередной дирижабль приближается к станции. Первис и Коули сидели впереди. Шел сильный дождь, поднимая туман над тротуаром и создавая ореолы вокруг каждого уличного фонаря.
     — Кажется, это она, — сказал Коули, не отрываясь от руля. Его "Томпсон" лежал на сиденье рядом с ним, и он ритмично постукивал пальцами по деревянному прикладу.
     — Информатор сказал, что она прибудет на восьми пятнадцати, — сказал Первис, сверяясь с карманными часами. — Должно быть, опаздывает из-за погоды.
     — Так вот как вы ее нашли, — сказал Салливан, не удивляясь. Много лет назад его самого сдали. — Понятно.
     — Мне это не нравится, — сказал Коули. — Вокруг слишком много людей, если она перейдет в режим Активности. Было бы безопаснее проследить за ней до какого-нибудь тихого места.
     — Мы уже это обсуждали. Мы не можем рисковать и упустить ее. Она должна была приехать сюда, чтобы выполнить задание для Торрио. Вы хотите, чтобы такая, как она, работала на Безумного Ленни?
     Салливан просто слушал. Стратегия была не его коньком. Он просто делал то, что ему говорили. Никто не ждал от Тяжеловеса ума, поэтому Джейк понял, что жизнь становится проще, если держать язык за зубами. Но если бы решение зависело от него, он бы согласился с планом Коули. Не то чтобы магики и так не навлекли на себя достаточно проблем из-за нескольких плохих парней. Последнее, что им было нужно, это истории в газетах о том, как Громила отрубила головы нескольким агентам ФБР на глазах у всех.
     — Ты готов, Салливан? — спросил Пёрвис, открывая дверь под проливной дождь.
     — Да, — пробормотал он. — Знаешь, это в последний раз. Такова была договорённость. После этого я свободный человек. Я никому ничем не обязан.
     — Это не по моей части, — ответил старший агент, прежде чем выйти из машины и захлопнуть за собой дверь. Другие полицейские на улице увидели Пёрвиса, и стражи порядка тоже начали выходить из своих машин.
     — Пусть лучше держит этих быков на поводке, а то дело может принять скверный оборот, — сказал Салливан, доставая из кармана пачку сигарет. — Сэм, у тебя есть зажигалка?
     — Ты же знаешь, что есть, Салливан. — Коули обернулся и щёлкнул пальцами. На кончике его большого пальца появилось пламя. — Вот уж не думал, что Бог одарит меня хоть капелькой Силы, а волшебную зажигалку даст тому, кто не курит. Он усмехнулся. Коули был из тех, кто не курил, — странное сочетание для Факела.
     Салливан закурил.
     — Ирония судьбы.
     Он сделал затяжку. Салливану нравился этот агент. Коули был неприметным и избегал всеобщего внимания, в отличие от Первиса, который его искал. Они уже работали вместе, и Салливан знал, что агент компетентен.
     — Знаешь, лучше бы твой босс не видел, как ты это делаешь. Я слышал, что Дж. Эдгар не любит магию.
     — Многие ее не любят. — Коули развернулся и открыл дверь. — Нам лучше идти. — Он вышел из машины, прихватив с собой "Томпсон".
     Салливан вздохнул. Коули был самым слабым из магов, обладавших лишь проблеском природной Силы, но даже это могло разрушить карьеру человека в определенных кругах. Он надвинул шляпу на глаза и приготовился, чувствуя Силу, заключенную в его груди. Чтобы накопить столько Силы и при этом держать ее под контролем, требовалась немалая практика. Он активировал небольшую ее часть и почувствовал, как меняется его тело. На мгновение ему показалось, что мир вокруг него задрожал. Заскрипели рессоры "Форда". Он хрустнул костяшками пальцев, ощупывая "Шип" и осторожно проверяя, как на него действует гравитация.
     С сигаретой, свисающей с нижней губы, он открыл дверь и медленно выбрался с заднего сиденья. Джейк Салливан был крупным мужчиной и носил большой пистолет. Он потянулся назад и достал с заднего сиденья длинный чемодан. Черная холщовая сумка была огромной, и он держал ее в одной руке.
     Коули посмотрел на него, с его шляпы-федоры стекали капли дождя, и указал на чемодан.
     — Не понимаю, как ты собираешься таскать эту штуку с собой.
     Салливан сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в лужу.
     — Если я правильно помню, он спас тебе жизнь в Детройте.
     — Да, но он, должно быть, весит целую тонну.
     — Для меня нет, — сказал Салливан, сунул руку в сумку, схватил пулемёт "Льюис" за приклад и вытащил его. Даже 12-килограммовый пулемёт не был проблемой для того, кто мог управлять гравитацией. Для него он был лёгким, как пёрышко, и раскачивался, как игрушечный.
     — Чёрт, это что, столб для забора? — спросил Пёрвис, держа в руках короткоствольный пулемёт "Браунинг" Auto-5. — Положи эту штуку обратно. Это арест, а не война.
     — Ты не знаешь Делайл. — Салливан перекинул ремень через плечо и голову, чтобы массивный пулемёт висел сбоку. Его было не так-то просто спрятать, но в условиях досрочного освобождения было прописано, что он должен помогать ловить серийных убийц, так что ему не нужно было быть тактичным. — Знаешь, Пёрвис, я ещё ни разу не участвовал в перестрелке, после которой не пожалел бы, что взял с собой столько патронов.
     — Убери это, Салливан. Это приказ. У меня много людей, которые умеют стрелять, и только один из них умеет… — он взмахнул руками, как плохой фокусник, — делать то, что делаешь ты.
     — И где ты только раздобыл этого монстра? — спросил Коули.
     — На блошином рынке, — ответил Салливан, снял ремень с могучего "Льюиса" и положил его обратно в кофр. Всем Шипам выдавали тяжёлое вооружение в "Первом добровольческом отряде Рузвельта". Помимо шрапнели, всё ещё заседавшей в его теле, он привёз из Франции немало сувениров. Может, он и не мог взять с собой "Льюис", но у него всё равно был пистолет 45-го калибра. Магия, это конечно, здорово, но многие проблемы можно решить и по старинке, а Джейк считал себя практичным человеком.
     — Просто делай свою работу, и мы тебя прикроем, — пообещал Пёрвис. — Я хочу, чтобы всё прошло гладко. Просто свяжи её.
     По крайней мере, Пёрвис производил впечатление агента, который больше заботится об эффективности, чем о популярности в газетах, в отличие от фиаско в Детройте полгода назад.
     — Ладно, хорошо, — сказал он, заталкивая брезентовый чехол обратно в "Форд". Он слишком сильно захлопнул дверцу. — Знаете, агент Пёрвис, я неплохо знаю Делайлу. Ей пришлось нелегко. Она не из тех, кто сдаётся без боя, и уж точно не из тех, кто молчит. Она боец, но я никогда не думал, что она способна на убийство.
     — Ты видел то же досье, что и я. У меня на руках пять трупов, которые говорят об обратном. Шеи свернуты, у одного оторвана рука. — Пёрвис нахмурился. — У меня есть приказ. Мы должны взять её живой... Но я больше беспокоюсь о безопасности этих ребят, чем о приказе. Ты меня понимаешь, Здоровяк?
     Салливан предпочитал более благозвучное прозвище, Гравитационный шип. Здоровяками называли пассивных, которые работали на фабриках в качестве живых погрузчиков. Холодная вода стекала по его плащу, когда он пожимал плечами. Он просто хотел поскорее закончить эту последнюю работу и наконец избавиться от надзора.
     — Я вас понимаю, агент Пёрвис.
     На дороге не было встречных машин, и он зашагал через лужу, громко хлюпая большими ботинками. Шестеро агентов последовали за ним.
     Клиновидный дирижабль постепенно снижался между башнями, и когда он остановился, пассажиры начали выходить. В плохую погоду дело продвигалось медленно, а этот дирижабль был всего лишь небольшим гибридным летательным аппаратом длиной в 60 метров, так что его изрядно мотало ветром. Спрингфилдская станция дирижаблей была относительно небольшой, совсем не похожей на гигантский ангар, недавно построенный в Чикаго.
     Наземные бригады, невзирая на дождь, натягивали страховочные тросы. Один мужчина отдавал им приказы с вышки, используя мегафон. Вероятно, это был маг, перенаправлявший молнии и статическое электричество, чтобы обезопасить работников аэродрома, находившихся на концах этих тросов. Но в прессе о таких магах почти не писали. Все знали, что Херсту нет дела до простых работяг, обладающих магическими способностями. Он тратил чернила только на таких людей, как Делайла.
     И таких как я, подумал Салливан, создающих проблемы, но тут же тряхнул головой и вернулся к делу.
     Он и сотрудники Бюро расследований укрылись под навесом у входа в зал ожидания. Сквозь стекло он видел, что зал был красивым: пол выложен мозаичной плиткой, стены, из латуни и стекла, а для пассажиров были установлены деревянные и железные скамьи. В зале ожидания было несколько человек. Пёрвис оставил двоих снаружи, а остальные укрылись от дождя и вошли в сухой и уютный зал.
     Лифт был хорошо виден. Салливан отметил, что они смогут увидеть пассажиров раньше, чем те их заметят, и это было очень кстати. Один из сотрудников United Blimp & Freight заметил оружие, но Пёрвис показал свой значок и отослал его прочь. Сотрудники Бюро расследований начали выпроваживать людей под дождь, и Пёрвис отправил одного из них проверить, не задерживается ли кто-нибудь на лестнице. На случай, если Делайла каким-то образом проберётся мимо них или воспользуется своей магией и перерастёт всё в драку, на тёмном периметре дежурили вооружённые охранники.
     Большинство сотрудников United Blimp & Freight не знали, что происходит, но теперь слухи быстро распространятся. Салливан стоял спиной к зеркальной стене. Башня была четырехэтажной, и на каждом этаже было много лестниц, а это означало, что Делайла, скорее всего, спустится на лифте, особенно если у нее с собой багаж. В любом случае с этой позиции он мог наблюдать за обоими входами.
     Все в этом месте было зеркальным и блестящим, даже на потолке были зеркала, но из-за недавнего экономического спада бюджет UBF урезали, и обстановка казалась немного мрачноватой. В 1920-е годы экономика переживала бурный подъем, но большую часть этих счастливых лет Салливан провел за решеткой. В газетах писали о Великой депрессии, но по сравнению с Роквиллом весь остальной мир казался Джейку чертовски милым.
     Кабина дирижабля издала странный лязгающий звук, когда он соединился с причальной платформой через крышу. Салливан закрыл глаза и направил еще немного своей Силы, чтобы почувствовать окружающий мир. Гигантский запас гелия ощущался неестественно, ведь он легче воздуха, а это всегда немного затрудняло точное применение "Шипа". Придется это учитывать. Он должен был схватить Делайлу, а не превратить ее в кровавое месиво.
     Не прошло и пяти минут после того, как дирижабль пришвартовался, как из лифта вышли первые пассажиры. UBF была образцом эффективности. Как и говорилось в рекламе, это был "удобный способ путешествовать". Агенты напряглись, но пассажиров было всего несколько, и ни один из них не был Делайлой Джонс, а еще был молодой сотрудник UBF, толкавший тележку, доверху набитую чемоданами. Пассажиры слегка пошатывались, и это было понятно, ведь полет на дирижабле во время шторма, не самое приятное занятие. Двое агентов сверкнули значками и бросились к машине еще до того, как сотрудник успел поднять ворота. Они начали выталкивать пассажиров наружу, а Коули тем временем схватил сотрудника UBF и показал ему объявление о розыске. Парень энергично закивал, и Первис улыбнулся.
     — Попалась.
     Коули вернулся.
      — Она в красном платье, черной шляпе и шубе, стоит в очереди на следующую поездку.
     Ворота закрылись, лифт с лязгом поднялся, и в этот момент Салливан заметил на лестнице наверху какую-то тень. Серая фигура мелькнула на секунду, но когда он пригляделся, ее уже не было.
     — Кажется, там кто-то есть, — сказал он, указывая вверх.
     — Холлис, Майклс, проверьте лестницу, — приказал Первис, и двое его людей тут же взбежали по ступеням с латунными накладками, держа оружие наготове.
     Через несколько секунд они скрылись из виду, но их шаги все еще были слышны. Старший агент снова повернулся к дверям лифта, нервно поигрывая дробовиком.
     — Я думал, они уже все проверили, — пробормотал он.
     — Там никого нет, — крикнул один из агентов с лестницы.
     Лифт спускался. Салливан приготовился. Нужно было действовать осторожно. Он не хотел причинять вред другим пассажирам, поэтому придется действовать избирательно. Если там есть люди с больным сердцем или слабым здоровьем, он может случайно причинить им вред, а это для него неприемлемо. Самый безопасный вариант для окружающих, подобраться поближе, но приближаться к Громиле, дело рискованное.
     — Похоже, я сам дурак.
     Он сдвинул шляпу на затылок, сунул руки в карманы и направился к лифту. Когда двери откроются, он просто будет слоняться рядом, как будто ждет следующего пассажира. Будем надеяться, она не узнает его, пока не станет слишком поздно. Лучше всего будет обезвредить ее до того, как она применит свою Силу. Коули и Первис отпустили его. Они уже не раз работали вместе и знали, что Салливан профессионал.
     Появился лифт, и Салливан, пока они спускались, сканировал пассажиров через ворота. Еще четверо человек и еще одна тележка, полная чемоданов, и вот она. Делайла Джонс стояла в передней части вагона, миниатюрная, изящные руки на красивых бедрах, нетерпеливо постукивает туфлей на высоком каблуке. Джейк успел полюбоваться ее ногами, прежде чем ему пришлось опустить голову. У этой девушки по-прежнему красивые ноги.
     Они познакомились в Новом Орлеане вскоре после войны, всего за несколько лет до того, как он отправился вверх по реке. Тогда она была в худшем случае мелкой мошенницей, которая использовала свою Силу как консервный нож, чтобы вскрывать дешевые сейфы, а Джейк был идеалистом и идиотом, верившим, что такие люди, как они, могут сделать мир лучше. Когда-то они были близки, может быть, даже что-то большее, но у Джейка Салливана больше не было друзей. Этому поспособствовало пребывание в особом крыле для особо опасных заключенных в тюрьме штата Роквилл. Теперь у него была только работа.
     Один из пассажиров-мужчин поднял ворота, и остальные начали выходить. Джейк потянулся внутрь себя и почувствовал Силу. Реальность распалась на составляющие. Теперь его окружали материя, плотность и силы. Сила начала иссякать, когда он пожелал, чтобы притяжение Земли усилилось и окутало Делайлу Джонс. Избирательное усиление гравитации было одной из самых сложных задач, которые он мог решить. Это требовало больших усилий и затрат Силы, но результат того стоил. Гораздо проще было просто ударить чем-то тяжелым, а это было похоже на тонкую хирургическую операцию. Она не сможет пошевелиться, какой бы сильной ни была, и через несколько секунд он перекроет ей доступ крови и вырубит ее. Если ударить слишком слабо, она восстановит Силу, а если слишком сильно, он ее убьет, но Салливан был лучшим в своем деле. Она даже не поймет, что произошло.
     Раздался крик и выстрел. Сосредоточенность Салливана дала слабину, и он ненадолго вернулся в реальный мир. Собранная им Сила вышла из-под контроля, створки лифта сорвались с петель и ударились о пол под давлением в десять g. Один из пассажиров вскрикнул, когда ему раздавило ногу, и из ботинка хлынула кровь.
     — Прости, дружище.
     Салливан обернулся и увидел, как один из агентов спецслужбы кубарем катится по лестнице, а за ним несется серая фигура, которая врезается в Коули и Первиса и сбивает их с ног.
     — Черт возьми, — пробормотал он, а затем развернулся и увидел, что на него смотрят прекрасные зеленые глаза Делайлы.
     — Ты пытался меня прихлопнуть, Здоровяк! — воскликнула она, сверкнув глазами, и высвободила свою Силу. Она схватила здоровяка за галстук и без труда подняла его над полом, хотя он был почти на 30 сантиметров выше. Галстук затянулся, и здоровяк начал задыхаться, покачиваясь в воздухе. Наконец Делайла смогла как следует рассмотреть своего обидчика. — Ну и ну! Да это же Джейк Салливан! Давненько не виделись.
     Затем она швырнула его. Он взмыл в воздух и пролетел через всю зону ожидания. Инстинктивно он высвободил свою Силу и мягко отскочил от дальней стены, как от подушки. Когда его ботинки коснулись пола, Джейк снова стал обычным человеком. Он ослабил дешевый галстук, чтобы снова мог дышать.
     — Привет, Делайла.
     — Ах ты паршивец. — Она вышла из лифта и хрустнула костяшками пальцев, что было совсем не по-дамски. Остальные пассажиры понятия не имели, что происходит, но знали, что им здесь не место. Все бросились бежать, кроме того, у которого была раздавленная нога. Он ковылял так быстро, как только мог. У всех нормалов хватало ума держаться подальше от подобных разборок. — Я слышала, ты теперь совсем как Джонни Лоу, — сказала Делайла.
     — Что-то вроде того, — медленно ответил он. — Охотник за головами.
     — Лицемер.
     Раздался звук нескольких быстрых ударов. Серая фигура отлетела в сторону и приняла облик мужчины в длинном пальто с дубинкой в руке. Агенты лежали на полу. Первис застонал. Мужчина в сером отошел от поверженных агентов и с опаской приблизился к Салливану. Он был невысокого роста, загорелый, с остроконечной светлой бородкой и почти бритой головой. Он поднял свою шляпу и аккуратно надел ее на голову.
     — Делайла Джонс? — быстро спросил он. Коули начал подниматься, но незнакомец пнул его под ребра, и агент снова упал.
     — Кто спрашивает?
     — Я здесь, чтобы спасти тебя, — заявил он с немецким акцентом, — от него. — Он кивнул в сторону Салливана. — Не обижайся, майн герр.
     — Я не обижаюсь, но я тебе сейчас задам, Фриц, ты же понимаешь, да? — спокойно сказал Джейк.
      Он проверил. Большая часть его Силы все еще была в резерве, и он начал ее накапливать.
     — Я сама могу за себя постоять, приятель, — сказала Делайла незнакомцу. — Ты собирался меня арестовать, Джейк?
     — Если я не хочу снова оказаться за решеткой, то да, — ответил Салливан, переводя взгляд с Делайлы на нового противника и обратно. Делайла была ему известна, а вот этот парень, нет. — Что-то вроде того.
     — Очень жаль, — ответила она, схватила тяжелую металлическую тележку для багажа, подняла ее, как будто та ничего не весила, и швырнула в незнакомца.
     Салливан потянулся к тележке и усилил ее притяжение. Она врезалась в пол, пробив плитку, и остановилась у его ног. В тот же миг незнакомец зацепил ботинком дробовик Пёрвиса, подбросил его в воздух, ловко поймал и направил в сторону Джейка. Салливан едва успел применить "Шипа", как сила притяжения сменила направление, и незнакомец потерял равновесие и повалился влево. Выпущенная картечь разбила окно, но не причинила никому вреда. Сила снова развернула его, потянув в противоположную сторону, как будто он падал боком в свободном падении.
     Но вместо того, чтобы врезаться в стену, незнакомец размылся, прошел сквозь бетон, словно сквозь воду, и исчез.
     — Черт, Блеклый, — пробормотал Салливан, снова переключив внимание на Делайлу, и как раз вовремя: она уже пересекла комнату и замахнулась кулаком ему в лицо. Он пригнулся, и бетонная стена над его головой разлетелась в пыль.
     С годами Делайла стала двигаться быстрее. Салливан отпрыгнул назад, а она продолжала размахивать кулаками. Он занимался боксом во время службы в армии, но ничего подобного раньше не делал. Он увернулся от ее кулаков и нанес ей сокрушительный удар в лицо. Боль пронзила его костяшки, отдалась в костях и туловище, когда он обрушил на нее весь свой немалый вес. Удар был такой силы, что сбил бы с ног и гориллу.
     Она моргнула.
     — Кажется, ты размазал мой макияж.
     Он едва успел применить "Шип", как она ударила его в грудь. Его масса увеличилась, ботинки заскрежетали по полу, но она все равно отбросила его на три метра, подняв облако осколков плитки. Он ударился спиной о стену и разбил зеркало, оставив на бетоне вмятину от своих плеч. Он вышел из неё, стряхивая с себя осколки стекла.
     Это было не под силу обычному Тяжеловесу, но, судя по всему, у Делайлы не было времени обдумывать философские последствия.
     — Я пробивала поезда, которые были помягче". Громила замолчала и потрясла ноющей рукой. — Ты научился кое-каким новым трюкам!
     — И ты тоже, — тяжело дыша, ответил он. — Жаль, что ты начала убивать невинных людей.
     — Невинных? — возмутилась она, схватила кованую скамью и вырвала болты из пола. — Странное у тебя представление о невинности.
     Она взмахнула скамьей, как бейсбольной битой, и Салливан едва успел броситься на пол, когда скамья просвистела мимо него.
     Салливан откатился в сторону и уставился на подол платья Делайлы, которая занесла ногу, чтобы растоптать его. Несмотря на то, что это его отвлекало, он сумел сосредоточиться на "Шипе", и Делайла внезапно рухнула вниз.
     — Сукин сын… — крикнула она, прежде чем врезаться в стеклянный потолок на высоте шести метров. Салливан на мгновение задержал притяжение, но слишком быстро израсходовал свой запас сил и потерял контроль. Гравитация вернулась в норму, и Делайла с криком рухнула на пол в облаке осколков стекла.
     Должно быть, она использовала свою Силу, потому что врезалась в пол с такой силой, что разбила плитку в радиусе двух метров, но тут же поднялась, целая и невредимая, но злая, и отряхнула платье. Она потеряла меховую накидку, а модная шляпка застряла в потолке. Делайла с отвращением посмотрела на порванное красное платье.
     — Знаешь, сколько я за него заплатила? Оно французское!
     Салливан всё ещё лежал на полу.
     — Ненавижу Францию, — сказал он, доставая из-за пояса кольт 45-го калибра.
     — Это потому, что в прошлый раз ты бежал рядом с танком, — сказала Делайла, медленно поднимая руки. — Невежливо стрелять в даму.
     Он фыркнул.
     — Ты не дама, и ты почти пуленепробиваемая, но это место окружено тридцатью быками с пулемётами, а ты не настолько пуленепробиваемая. — Он снял пистолет с предохранителя и прицелился в грудь Делайлы. Он чувствовал, как рассеивается его Сила. Потребуется время, чтобы снова её собрать. Хорошо, что он всегда носит с собой пушку. — Так что, думаю, ты пойдёшь со мной.
     Она попыталась сделать невинный вид, но у неё ничего не вышло.
     — Да ладно тебе, Джейк, отпусти меня, как в старые добрые времена. Я отплачу тебе за хлопоты.
     — Заманчиво, но снаружи меня ждут копы. Всё кончено. Для нас обоих.
     — Да, всё кончено, — сказал незнакомец-немец, материализуясь и приставляя дуло пистолета к затылку Салливана. — С полицейскими проблем не будет. Моя команда об этом позаботилась. Не вздумай делать глупостей, здоровяк. Магия всегда медленнее пули.
     Шип спокойно поднял свой большой револьвер 45-го калибра, поставил его на предохранитель и оставил висеть на спусковом крючке.
     — Никогда не любил вас Блеклых, тех, кто может проходить сквозь стены. Это несправедливо.
     — Жизнь несправедлива, друг, — сказал незнакомец. Деревянная дубинка с силой ударила Джейка по голове, оглушив бы любого нормального человека, и он рухнул на пол.
     — Бей его ещё. У него очень крепкая голова, — посоветовала Делайла. Незнакомец подчинился. Последнее, что увидел Салливан, это красное платье, нависшее над ним, и неодобрительно покачивающийся палец.
     
[]

Глава 2

     Ученые мужи из университета спросили меня, опирался ли я на общую теорию относительности Эйнштейна или на более простые правила закона всемирного тяготения Ньютона в тот вечер, когда случайно лишил жизни шерифа Джонсона. Дерьмо. Я не знаю. Я просто разозлился и прижал его к земле. Но теперь я лучше справляюсь с делами и обещаю, что больше так не буду.
     Джейк Салливан, слушание по делу об условно-досрочном освобождении, Роквиллская государственная тюрьма, 1928 год

     Эль-Нидо, Калифорния
     Старый португальский фермер в отчаянии вздохнул, стоя по щиколотку в коровьем навозе. Мимо него пробежала перепуганная голштинская корова, разбрасывая дерьмо во все стороны, а его приемная дочь сидела на ней верхом, пытаясь оседлать животное, как лошадь.
     — Слезай с коровы! — рявкнул он, но это уже не имело значения, потому что люди не просто так катались на лошадях, а не на коровах. Тысяча фунтов мяса поскользнулась и с громким мычанием рухнула на бок. В последнюю секунду девочка переместилась, чтобы не пострадать. Она появилась рядом с фермером, все еще в движении, и ее резиновые сапоги скользили по навозной жиже, пока она не остановилась.
     Теперь она была выше его, так что ему пришлось встать на цыпочки. Он сильно шлепнул ее по затылку и закричал по-английски:
     — Ты что, издеваешься над коровами? Нельзя так с коровами!
     — Прости, — смущенно сказала Фэй. — Я хотела посмотреть, что будет...
     Фермер только покачал головой. Однажды он и сам попробовал так сделать, и результат был примерно таким же, но ей не нужно было об этом знать.
     — Ты напугала коров. Напуганная корова дает мало молока. А без молока не будет еды.
     Времена были тяжелые, и платили за вес. В коровнике стоял резервуар на 3800 литров, и если к приходу молоковоза он не был полон, это означало, что они получат меньше денег за молоко и им придется есть коров, чтобы выжить, а не доить их.
     Корова встала и убежала прочь, тряся головой и фыркая. Судя по ушной бирке, это была корова под номером 155, и она всегда была той еще занозой в заднице. В коровнике она была задирой, так что поделом ей. Рука все еще болела после вечернего доения, когда эта корова снова его лягнула.
     — Прости, дедушка, — снова сказала Фэй. — Я уже выложила зерно на ночь, а она просто смотрела на меня так, будто хотела, чтобы я с ней поквиталась. — Все, кто работал в коровнике, в какой-то момент получали копытом по руке от этой задиристой коровы. 155-я особенно любила мочиться на собственный хвост, а потом бить им тебя по лицу, когда ты присаживался на корточки, чтобы подоить ее. Она была злой коровой. — 155-я — та еще стерва.
     Он снова шлепнул ее по затылку.
     — Леди не ругаются. — Ему хотелось улыбнуться, но он старался сохранять суровый вид. — Так ты переместилась и упала ей на спину?
     Девочка пожала плечами. За последние несколько лет она сильно выросла. Она совсем не походила на остальных членов семьи: была выше, бледнее, худее, с длинными спутанными волосами цвета влажной соломы. Она говорила на португальском лучше, чем он на английском, по воскресеньям ее водили на настоящую католическую мессу, и для девочки она была очень трудолюбивой. Так что можно было подумать, что она уже не какая-то там оклахомская девчонка, но уж точно никогда не сошла бы за азорскую принцессу.
     — Я же тебя не отговаривал. Говорил, чтобы ты была осторожна, — упрекнул он ее. Он научил ее всему, что знал о магии. Он научил ее перемещаться только к тем предметам, которые находились в поле ее зрения, и полагаться на интуицию, чтобы не пораниться облетевшими листьями. Ему было неприятно это признавать, но она уже делала это лучше, чем он. Она могла видеть дальше, лучше чувствовала Силу и могла накапливать больше энергии, чем любой другой обладатель серых глаз, которого он встречал, но она была еще молода и потому глупа. — А что, если корова сдвинется с места и ты застрянешь в ней ногой? У меня будет ребенок с одной ногой. С одной ногой корову не подоишь!
     — Конечно, подоишь. Я куплю табурет на колесиках.
     — Но кому нужна корова, у которой из ноги растет табурет?
     Фэй на секунду задумалась над этой проблемой.
     — Цирку!
     Он застонал. У этой девочки просто не все в порядке с головой, как у большинства людей.
     — Таким, как мы, нужно быть осторожными. Одна ошибка... — он изобразил рвотный позыв и закатил глаза. Она хихикнула. Она все еще часто хихикала.
     Первые несколько месяцев она почти не разговаривала. Фэй всегда была странной: реагировала на то, что видела только она, бросала на окружающих странные взгляды и хмурилась, а когда говорила, то несла всякую чушь, обычно первое, что приходило ей в голову. Фермер почти ничего не знал о ее прежней жизни, да и, честно говоря, ему было все равно, но он понимал, что она, должно быть, жила впроголодь даже по меркам жалких оклахомцев.
     Его жена Мария, упокой Господь ее душу, привязалась к маленькой оклахомской девочке и души в ней не чаяла. Когда той зимой Мария умерла, Фэй наблюдала за тем, как семья скорбит, и, наверное, именно тогда она поняла, что теперь она одна из них. С тех пор как Фэй решила, что наконец-то нашла свое место, она только и делала, что улыбалась и озорничала. Она по-настоящему оживила ферму, и хотя старый фермер каждый день скучал по жене, худенькая маленькая оклахомская девочка дала ему смысл жизни.
     Фэй была лучшей тратой десяти баксов за всю его жизнь.
     — Пойдем, девочка, покормим телят, а потом можно будет и отдохнуть, — сказал он, и они вдвоем перелезли через ограду загона и спрыгнули на твердую землю. Колени у него болели, но на молочной ферме всегда было много работы. Фэй спрыгнула с ограды с непринужденной грацией молодой женщины, а не неуклюжего ребенка. Ему не хотелось признавать, что она взрослеет. Даже некоторые местные португальские парни из других семей начали заигрывать с ней, но он пока держал их на расстоянии, пугая суровым взглядом и своей репутацией.
     — Дедушка, можно я тебе кое-что скажу? — Через год она стала называть его дедушкой, а не мистером Вьеррой. Он не возражал.
     — Что, девочка? Хочешь признаться, что распугала еще больше коров?
     На этот раз она не хихикнула. Это привлекло его внимание, потому что она редко говорила серьезно. В голове у этой девочки всегда роились какие-то мысли, но она редко делилась ими с другими.
     — Это насчет моей магии. Я кое-что не понимаю. — Он ждал, что она скажет. Для него это тоже было загадкой. Он просто научился контролировать это на инстинктивном уровне. Большинству таких, как они, везло меньше. — Ты научил меня чувствовать, что будет дальше, прежде чем я отправлюсь в путешествие...
     — И у тебя всегда получается, верно?
     — Конечно, — сказала она, защищаясь. — Но в последнее время это не просто чувство. Если я очень стараюсь, то как будто... ну, не знаю, как будто я вижу пространство до того, как попаду туда. Я не знаю. У меня нет слов, чтобы хорошо это объяснить. Это происходит, только когда я очень стараюсь.
     Старый фермер задумчиво кивнул. Судя по всему, что он узнал за десятилетия практики, это было невозможно. Ты ничего не увидишь, пока не окажешься на месте. Путешественник может почувствовать, что что-то не так, если вот-вот перенесется в опасное место, и это может спасти ему жизнь, но на самом деле он ничего не увидит, пока не окажется там.
     — Я не знаю, как работает магия, но она работает. Я учу тебя тому, что знаю, но это не значит, что ты не можешь узнать больше меня.
     Фэй, похоже, была озадачена.
     — Почему так получается, что кто-то из нас может творить один вид магии, а кто-то только другой вид? Если у нас есть одна магия, почему мы не можем овладеть другой?
     Он знал, что она ошибается. По крайней мере, был один человек, владевший несколькими Силами, но она была слишком мала, чтобы знать о нем.
     — Наверное, так хочет Бог.
     — А что, если бы магии можно было научиться, а не только родиться с ней? Что, если бы обычные люди могли ее освоить, например по книгам, в школе или еще как-то?
     От этих мыслей ему стало не по себе. Фэй, как и большинство людей, считала, что существует только один вид магии, но он знал, что есть и другой. Древний, злой. Он проворчал:
     — Меньше болтай, больше работай. Ну давай же. Телята проголодались.
      — Они всегда голодные. — Фэй вздохнула

     Спрингфилд, Иллинойс
     — Салливан! Ты в порядке?
     Он зажмурился от яркого света. Голова пульсировала так, будто кто-то запустил кузнечный горн прямо у него в черепе.
     — Ох… этот Блеклый хорошенько меня проучил, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. Коули стоял рядом на коленях, из его носа текла кровь. Блеклый проучил не только Салливана.
     Шип прижал одну большую руку к виску, и она окрасилась кровью. Ему действительно досталось. Салливан понимал, что должен был пролежать без сознания гораздо дольше, но он много времени тратил на то, чтобы закалить свое тело с помощью своих способностей. В камере без окон размером восемь на десять футов особо нечем было заняться.
     — В какую сторону они пошли? — Он поднял свою шляпу-федору и натянул ее на голову.
     Коули указал вверх.
     Дирижабль. Салливан поднялся на ноги.
     — Как Пёрвис?
     — Я выживу, — проворчал старший агент, лежавший в стороне. Его левая рука была вывернута под неестественным углом. — Все живы, но сильно ранены. Я не знаю, где местные. Они должны были прибежать, когда услышали стрельбу. У них там целая банда Активных, Салливан. И их там больше, чем тех, кто поднялся на борт. Один из них отбросил парней, которых я оставил у двери. Была еще одна девушка, кто знает, на что она способна?
     Салливан встал. Голова болела, но, кажется, все кости были на месте. Кости не торчали наружу, и кровь не хлестала из раны, так что могло быть и хуже. Он проверил свои способности. Они автоматически вернулись, и он почувствовал тяжесть в груди. У него осталось примерно половина того, что было в начале ночи. Раздался резкий лязг, это от дирижабля отошли причальные зажимы.
     — Присмотри за своими людьми, Мелвин. Я иду за ними.
     — Там как минимум трое Активных, — предупредил Пёрвис.
     — Это самоубийство, — сказал Коули, морщась и поднимая свой пистолет-пулемет. — Я иду с тобой.
     Такая храбрость, скорее всего, когда-нибудь стоила бы агенту жизни, но Салливан не мог не восхищаться ею.
     — Ладно, пошли. — Он поднял с пола свой пистолет 45-го калибра и вернул его в кожаную кобуру на поясе.
     — Лифт не спускается с верхнего этажа. Наверное, они сломали управление, — сказал Коули. — А дверь на следующую лестничную площадку стальная, и она как будто... перекошена. Застряла. Я уже пытался... Погоди, Джейк, что ты делаешь?
     Салливан шагнул в шахту лифта. Лестницы там не было, а внутренняя часть шахты была покрыта решеткой, по которой было бы крайне сложно взобраться. Шип остановился, чтобы достать из кармана пальто пару кожаных перчаток, надел их и только потом схватился за раскачивающийся трос в центре шахты. Трос был очень грязным, и Салливан с отвращением посмотрел на то, как он испачкал его лучшую рубашку. С деньгами было туго.
     — Не пытайся за мной угнаться.
     Он потянулся внутрь себя и задействовал Силу. Чтобы воздействовать на собственное тело, ему всегда требовалось меньше энергии, чем для того, чтобы воздействовать на других. Возможно, дело было просто в радиусе действия, но в любом случае ему не требовалось много Силы, чтобы заставить гравитацию исчезнуть вокруг него. Салливан вытянул руку и потянул за трос, взбираясь по нему, перебирая руками, почти взлетая по раскачивающейся нити. Через несколько секунд он уже был на втором этаже.
     — Ого... а я-то думал, что у меня будет зажигалка, — пробормотал Коули внизу.
     "Зачем я это делаю?", спросил себя Салливан, но уже знал ответ. У него было несколько принципов, и один из них заключался в том, что если он что-то начал, то доведет до конца.
     Дно кабины лифта было черным от грязи и скопившегося нефтяного шлама. Салливан чуть не врезался в эту мягкую массу, так быстро он поднимался. Одной рукой он держался за трос и раскачивался, высматривая люк. Он нашел люк, но каким-то волшебным образом избавился от лишнего веса, чтобы открыть его. Он сосредоточился на железных петлях люка. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы направить свою Силу в двух разных направлениях одновременно: стать легче, но при этом сделать люк тяжелее, чем могли выдержать петли.
     Хорошо, что за шесть лет он только и делал, что тренировался...
     — Сэм! Отойди в сторону! — крикнул он. Он понятия не имел, хватит ли у агента Бюро расследований ума и физической подготовки, чтобы последовать за ним, но крикнуть стоило. — Сейчас упадёт!
     Люк, который теперь тянуло к земле, словно он весил пятьсот фунтов, сорвался с петель и рухнул в шахту. Салливан на всякий случай потянулся к нему своей Силой и ослабил притяжение, так что люк затрепетал, словно сломанный воздушный змей. Из-за того, что он сосредоточился на расстоянии, его концентрация ослабла, и на мгновение Салливан поскользнулся. Он едва удержался за скользкий трос, мгновенно вернувшись к своему обычному весу. Скользя, едва не сорвавшись, он сумел просунуть руку в открытый люк. Ухватившись за край, он с кряхтением выбрался наружу и оказался на застланном ковром полу лифта.
     Шахта заканчивалась стеклянным павильоном. На табличках Бюро по управлению воздушным движением было написано, что матери должны следить за детьми, пока те находятся на платформе. Салливан пополз вперед, оглядывая темный павильон. По стеклу стекали капли дождя, сверкали молнии. Там стояли трое сотрудников Бюро по управлению воздушным движением и последние пассажиры, которые смотрели на дирижабль, начинавший подниматься прямо за окнами. Далила уходила.
     — Эй! — крикнул он. — Можете придержать его здесь?
     — Ты что, с ума сошел? Хочешь, чтобы они улетели? — крикнул пожилой мужчина в синей форме капитана Бюро по управлению воздушным движением. — Это моя птичка там, наверху, и даже я не хочу связываться с этими уродами! Он своей силой вмял дверь, сынок!
     Салливан выругался и попытался открыть дверь на платформу. Металлическая рама была каким-то образом погнута и деформирована. Это было похоже на то, что, по словам Коули, произошло с лестницей. Салливан даже не знал, что это была за сила, но если это был Движущий, то он был намного сильнее всех, кого Салливан встречал до этого.
     Это натолкнуло его на мысль. Компании, владеющие дирижаблями, теперь использовали Молниеотводов, и в результате показатели безопасности значительно выросли, но во время войны Салливан видел, каким мощным наступательным оружием они могут быть.
     — Кто у вас Искровик? — спросил Салливан. — Ну же, давай!
     Один из молодых сотрудников UBF вышел вперёд. Салливан выругался про себя. Это должно было быть очевидно. На его комбинезоне была пришита большая жёлтая молния.
     — Мы предпочитаем, чтобы нас называли Эдисонами, — чопорно произнёс молодой человек.
     — Как скажешь, приятель. Ты можешь сбить их с неба?
     — Это так не работает, — быстро ответил он. Остальные посмотрели на него с подозрением. Даже если бы он мог это сделать, он не стал бы признаваться в этом перед людьми, из-за которых его могли уволить. — Конечно, не могу.
     — А стоило попробовать. — Дирижабль поднимался, его тросы развевались на ветру. — Закройте уши, — приказал Салливан, доставая свой "Кольт" 1911 года. Он не мог последовать собственному совету, и его уши заложило от ударной волны в замкнутом пространстве. В толстом стекле образовалась дыра. Он отступил назад, выбил окно, стараясь не порезаться об острые края, и вышел на платформу. Дождь лил на него сплошным потоком.
     Кабина дирижабля находилась в тридцати футах над землей и быстро удалялась. Он мог бы выстрелить в нее, но с тем же успехом мог бы пытаться проделать дыру в Луне. Он мог бы выпустить весь магазин в этот газовый мешок, и у них все равно осталось бы достаточно гелия, чтобы долететь до Калифорнии. Несколько дырок от пуль 45-го калибра ничего бы не изменили. Теперь они были достаточно далеко от башни, чтобы можно было спокойно запустить пропеллеры, которые заворчали и начали вращаться. Короткие клиновидные крылья начали подниматься, и скорость набора высоты резко возросла. Времени на раздумья не было. Салливан сделал три быстрых шага и перепрыгнул через перила в пустоту, все это время черпая силы.
     Страховочный трос промелькнул мимо, ударив его в грудь, и его швырнуло в сторону, как будто он ничего не весил, что, в общем-то, было недалеко от истины. Он обхватил трос руками, и его шляпа улетела в темноту. Салливан поморщился, когда острый край металлической крыши платформы задел его ногу, прорезав брюки и мышцу на икре.
     Было невероятно больно. Он не знал, насколько глубока рана. Он мог отпустить трос и упасть на землю, а мог подождать, пока потеряет сознание от потери крови, и рухнуть камнем вниз. Но Салливан, не обращая внимания на боль, хотя все рациональные части его мозга твердили, что он сошел с ума, начал карабкаться вверх, с маниакальной силой подтягиваясь на тросе. Ветер усиливался по мере того, как дирижабль набирал скорость, и под его ногами мелькали огни Спрингфилда.
     Сквозь пелену дождя он увидел, что трос заканчивается на барабане в кормовой части кабины. Под ним был мостик, и Салливан сосредоточился на том, чтобы добраться до него. Он смахнул с глаз дождь и слезы и успел заметить человека, идущего по мостику прямо к барабану. Салливан понял, что он легкая мишень. Времени больше не было.
     Чтобы изменить гравитацию, требовалась Сила. Чем дальше он продвигался, тем больше ее требовалось, а изменение направления притяжения сжигало Силу, как уголь в доменной печи, но у него не было выбора. Салливан напрягся изо всех сил, отпустил веревку и вернулся к своему обычному весу. В пространстве образовалась брешь, когда одна его часть на время исказилась и перевернулась. Верх стал низом, и он полетел сквозь небо к поднимающемуся дирижаблю.
     Это был Блеклый, он шел по мостику, сматывая тросы, чтобы избежать удара молнии. Он остановился, заметив, что что-то не так: капли дождя перед его лицом замедлили движение, зависли в воздухе, а потом начали подниматься вверх. Немец обернулся как раз вовремя, чтобы принять в челюсть мощный кулак Салливана.
     — Отключайся, Ганс, — сказал Салливан, перелез через перила и присел на корточки на стальном мостике. Немец был без сознания, лежал на спине, одна нога свисала с края. Салливан опустился на колени рядом с лежащим без сознания мужчиной и обыскал его. Ни документов, ни бумажника, единственное, что выделялось, золотое кольцо с черным камнем на правой руке. В кармане пальто Салливан нашел маленький пистолет 32-го калибра и нахмурился, рассматривая "Браунинг". — Европейцы... — пробормотал он, засовывая крошечный пистолет в свой карман.
     Немец застонал, и Салливан схватил его левой рукой за рубашку, а правой нанес еще один мощный удар, после чего бросил его обратно на палубу. Какое-то время он точно не сможет встать.
     — Теперь мы квиты.
     Здоровяк быстро пошел по мостику. Через иллюминаторы было видно, что в каюте горит свет, а значит, он мог видеть, что происходит внутри, но им было бы чертовски сложно увидеть, что происходит снаружи. Но, проходя мимо, он никого не заметил. Дирижабль летел еще быстрее, ветер свистел в ушах, развевая его галстук и пальто. Салливан пригнулся и пошел дальше, пока не нашел входную дверь и не нырнул в нее.
     Дверь вела в обшитый деревянными панелями коридор, который делил каюту пополам. Внутри было гораздо тише. Салливан остановился, чтобы отдышаться, стряхнул с себя дождевую воду и убедился, что его Сила наготове. Порез на икре болел, но, похоже, был не таким глубоким, как он опасался. Кровь скорее сочилась, чем хлестала, и он снял галстук, чтобы наложить на рану импровизированную повязку. Как только он поймает Далилу, федералам точно придется раскошелиться на новый комплект обмундирования. Он достал кольт и медленно двинулся по коридору, слегка поскрипывая ботинками.
     Следующая дверь была обозначена как "камбуз". Салливан вошел. Прямоугольное помещение с двумя длинными барными стойками и привинченными к полу вращающимися табуретами было пусто. В дальнем конце помещения была дверь, и Салливан направился к ней. Кто-то управлял дирижаблем, и он должен был находиться где-то там. Скорее всего, с ним была и Далила, и если бы Салливану удалось ее схватить, он наконец стал бы свободным человеком.
     По ту сторону двери раздался звон бьющегося стекла и грохот, и Салливан машинально поднял кольт. По ту сторону круглого стеклянного окошка мелькнула чья-то голова, а затем дверь распахнулась.
     Это был молодой человек, высокий и худощавый, с растрепанными каштановыми волосами и тонкими усиками, в шерстяном пальто, но без шляпы, с распущенным галстуком. В одной руке он держал бутылку вина, а в другой штопор. Он ухмылялся, сосредоточившись на том, чтобы открыть бутылку. Конечно, алкоголь был под запретом, но все знали, что на пассажирских дирижаблях всегда найдется что-нибудь вкусненькое для богатых пассажиров.
     — Эй, — спокойно произнес Салливан. Предохранитель кольта со щелчком встал на место.
     Молодой человек удивленно поднял глаза.
     — Эй, ты, — медленно произнес он. — Ты кто такой?
     — Тот, у кого в руках пистолет, так что подними руки.
     Он остановился
     — Но если я это сделаю, мне придется отказаться от этого...
     Салливан медленно кивнул.
     — Это лучше, чем получить пулю в лицо.
     — Это вино "Мерида-Кларибу" урожая 1899 года. Я не могу бросить от него.
     — Что ж, я мог бы вместо этого бросить тебя.
     Он обреченно вздохнул.
     — Хорошо... — Он выпустил бутылку и штопор и быстро поднял руки.
     Но грохота не последовало. Стекло не разбилось. Салливан опустил глаза и увидел, что бутылка парит в дюйме от пола. Молодой человек улыбнулся.
     Бутылка пронеслась по камбузу с безумной скоростью, быстрее, чем Салливан мог ее разглядеть, и попала ему в руку, когда он нажал на спусковой крючок. Вместо того чтобы разбиться, бутылка ударилась о землю, как дубинка. Салливан попытался снова прицелиться, но бутылка, появившись из ниоткуда, ударила его по макушке и на этот раз разлетелась вдребезги.
     — Черт, — прорычал он, приземлившись на стойку бара, алкоголь жег ему глаза. Он поднял кольт, но руку Салливана пронзила боль, и он, не веря своим глазам, опустил взгляд на штопор, воткнутый в костяшки пальцев, в которых он держал пистолет. Его пальцы непроизвольно дернулись, и револьвер 45-го калибра ударился о стойку. Он схватился за него левой, но пистолет пролетел по стойке и исчез. — Чертовы Движущие.
     — Да, мы часто такое слышим, — сказал парень. Внезапно раздался шум, и несколько ящиков на служебной стороне стойки выдвинулись. Сверкнуло серебро, и над стойкой поднялось облако ножей, вилок и ложек. Все предметы повернулись в воздухе так, что были направлены на Салливана. — Так кем же ты, по-твоему, являешься?
     — Я здесь, чтобы помочь арестовать Делайлу Джонс за убийство, — сказал Салливан более спокойным тоном, чем ему самому хотелось бы, глядя на особенно большой нож для стейка. Он взял штопор и медленно вытащил его, поворачивая так, чтобы не вытащить вместе с пробкой кусок мяса, и поморщился от боли. Насколько он знал о Движущих, даже самый маленький предмет требовал огромных усилий для управления. Не говоря уже о целой куче таких предметов. Этот парень был хорош.
     — Ты из полиции? — спросил Движущий. Он слегка нахмурился, значит, ему было тяжело удерживать все эти предметы в воздухе, но Салливан не мог не признать, что это выглядело устрашающе.
     — Вряд ли... Наверное, я охотник за головами. — Салливан не торопился с ответом. Должно быть, парень тратил много Силы на то, чтобы так выпендриваться. Выпендриваться, значит тратить энергию впустую, а у каждого есть свои пределы. — Может, я и за тебя получу награду. Сколько сейчас платят за похитителей дирижаблей?
     — Вообще-то это не дирижабль, а аэростат. У дирижаблей нет каркаса.
     — Это всем известно.
     — Ты, наверное, тот Тяжеловес, который работает на федералов.
     — Да, — ответил Салливан, напрягая Силу. — Похоже, что так. — Каждый столовый прибор внезапно потяжелел на пятьдесят фунтов. Парень ахнул, потеряв контроль, и предметы рухнули на пол.
     Парень стоял в дальнем конце бара, и это было слишком далеко для точного удара Силой, поэтому Салливан потянулся к нему здоровой левой рукой и пошарил в правом кармане пиджака.
     — Ты об этом пожалеешь! — закричал Движущий. — Вы, Тяжеловесы, можете концентрироваться только на одном пространстве за раз. Смотри! — Он театрально развел руками, и все предметы в комнате задрожали. Тарелки, чашки, бутылки, мусор, столовые приборы, даже табуреты, завертелись, а светильники затряслись на своих шнурах. — Это как тысяча невидимых рук, приятель. Посмотрим, как ты справишься в центре торнадо.
     Салливан достал пистолет 32-го калибра, принадлежавший немцу.
     — Ты много болтаешь.
     И выстрелил парню в колено.
     — Ай! — закричал телекинетик и упал на пол. — Черт! — он схватился за ногу, и между пальцев потекла кровь. Вся его телекинетическая сила иссякла, и предметы с грохотом попадали на пол. — Ах ты ублюдок! Как же больно!
     — Чтобы использовать свою силу, нужно научиться концентрироваться, несмотря на боль, парень, — терпеливо сказал Салливан. Он быстро пересек комнату и встал над телекинетиком. — Тебе повезло. Я целился тебе в голову, но я правша. — Он поднял окровавленную руку, показывая на дыру, из которой торчал штопор. Пальцы не хотели сжиматься. — Левой рукой я не так хорошо прицеливаюсь.
     Парень стиснул зубы, собирая свою силу, и из барной стойки поднялся тесак для разделки мяса. Салливан лишь пожал плечами, и раненый телекинетик взмыл к потолку и ударился о стальную балку, а затем Салливан вернул гравитацию в прежнее состояние, и парень рухнул на пол, корчась от боли.
     Салливан убрал револьвер 32-го калибра в карман. Достал платок и обмотал им руку, чтобы остановить кровотечение. Платок быстро стал красным. Больно было, черт возьми. Он заметил свой кольт рядом с подростком, подобрал его и, прихрамывая, двинулся дальше.
     Двое повержены, но сколько их еще? Салливан почувствовал дурноту. Он терял кровь. Услышали ли остальные выстрел? Будут ли они его ждать?
     Он прошел еще один пустой коридор. В конце его, на короткой металлической лестнице, располагалась кабина управления. Путь был свободен. Салливан проверил запас энергии. Ее оставалось совсем немного. Надо было просто пристрелить болтливого Движущего и сэкономить силы.
     Вход был только один, поэтому Салливан двигался как можно тише, насколько это было возможно для человека его комплекции. Если бы он не так переживал из-за того, что у него заканчивается энергия, то двигался бы бесшумно, как изящная балерина. Он осторожно ступал, чтобы ступеньки не скрипели. Вокруг него были сплошные трубы и тени. Эта часть дирижабля не предназначалась для пассажиров, поэтому в UBF сэкономили на ее отделке. В этой части дирижабля было шумно из-за передних пропеллеров и ветра. Возможно, пилот угнанного дирижабля даже не услышал выстрелов.
     Прокрадываясь вперед, Салливан увидел мужчину, сидящего в кресле пилота. Он видел только его лысеющую макушку. Кресло капитана было пустым. Он прошел еще немного вперед и за углом увидел второго человека, женщину с длинными светлыми волосами, сидящую за пультом радиста. Она стояла к нему спиной и, казалось, была полностью сосредоточена на том, что слушала.
     — Всем постам. Полиция штата просто ждет, когда закончится шторм, чтобы поднять в воздух несколько бипланов, — сказала женщина. В ее речи слышался легкий акцент, как у некоторых восточноевропейских иммигрантов, с которыми Салливан служил в Первую мировую. — Они думают, что мы направляемся в Канаду.
     — Хорошо, что Генрих выключил прожекторы, — сказал водитель. — Канада? Пожалуйста. Как будто взяли Вермонт и сделали из него целую страну, только еще скучнее и без хорошего кленового сиропа. — Голос у него был низкий и мягкий, почти как у диктора на радио.
     Салливан не видел Делайлу, а ведь именно из-за нее он опасался столкнуться с ней нос к носу. Он вошел в комнату и направил пистолет в затылок пилоту.
     Девушка у радио повернулась и заметила Салливана.
     — Э-э, Дэнни, у нас гости. — Салливан понял, что она довольно привлекательна, лет тридцати, с пышной прической, как в новых цветных фильмах. — Тут здоровенный мужик целится в тебя из кольта... и он, похоже, в бешенстве.
     Пилот усмехнулся, но не повернулся.
     — Не надо грубить, Джейн. Привет. Меня зовут Дэниел Гарретт. Можете звать меня Дэн. Простите, что не встал и не поприветствовал вас должным образом, но мы на высоте двух тысяч футов, и ветер становится все сильнее. Я пытаюсь не врезаться на этом неповоротливом монстре в землю и не погубить нас всех.
     — Это угроза? — спросил Салливан. — Потому что я могу выйти и пойти пешком.
     Дэн рассмеялся.
     — О нет, друг, ничего подобного. — Его голос звучал успокаивающе. Салливану показалось, что этот человек ему нравится, что он вполне разумный парень. — Пожалуйста, опустите пистолет и расслабьтесь. Я пытаюсь вести эту махину, и мне бы не помешала помощь. Уверен, мы сможем уладить это недоразумение.
     Кольт опустился. Да, это было просто недоразумение. Ничего страшного. Они всегда могли бы сесть и поговорить за выпивкой. Дэн показался Салливану порядочным человеком. Он напомнил ему старого друга, хотя Салливан не мог вспомнить, кого именно.
     Вся передняя часть кабины была стеклянной, и Салливан не видел ничего, кроме темноты. Затем сверкнула молния, и он снова смог видеть.
     Салливан нахмурился. Он и раньше ощущал подобное вторжение, но на этот раз оно было гораздо более тонким и изощренным. "Он в моей голове". Он снова поднял "Кольт".
     — Убирайся из моей головы, Болтун.
     — А ты шустрый… — сказал Дэн. — Я думал, вы, Тяжеловесы, туповаты.
     — Не все. — Он по-прежнему целился в водителя, но не спускал глаз с блондинки. В этой команде он не удивился бы, если бы она начала швырять в него оживших горящих медведей гризли или что-то в этом роде. — У меня нет времени на ваши игры…
     — Без шуток, — сказала девушка. — У тебя трехдюймовая рваная рана на ноге, прокол в руке, легкое сотрясение мозга, два поврежденных позвонка в пояснице, и ты только что подхватил какую-то заразу, но узнаешь об этом только завтра утром. И тебе правда стоит бросить курить.
     Салливан вздохнул.
     — Я спрошу тебя один раз, а потом буду избивать, пока мне не надоест. Где Делайла?
     Накрашенный ноготь постучал его по плечу.
     — Прямо за твоей спиной, Джейк.
     Она пряталась между трубами, понял Салливан, когда применил "Шип", но Делайла уже направила свою Силу, увеличив свою силу в десять раз, схватила Салливана за плечи и швырнула его сквозь дюралюминиевую переборку наружу.
     — Не ожидал такого, — подумал Джейк, прежде чем потерять сознание и улететь в темноту.
     ***
     В конце концов его привел в чувство холод. Джейк Салливан постепенно приходил в себя, кашляя на дне ямы. Он лежал на спине, промокший до нитки, по уши в ледяной грязи. Вода стекала по стенкам ямы, брызгала ему в лицо, и каждый сантиметр его тела болел. У него кружилась голова, его тошнило, но он понимал, что это из-за потери крови.
     Не понимая, где он находится и как сюда попал, Салливан выбрался из грязи. В остатках его одежды застряли корни и камни. Правая рука по-прежнему не слушалась, и он с удивлением обнаружил, что все еще сжимает в левой руке "Кольт", но, взглянув на него, понял, что от пистолета осталась только сильно помятая рамка. Ствольная коробка просто исчезла. Похоже, магазин взорвался под давлением, и пружина вывалилась из него, как из распотрошенной рыбы. Джейк с плеском швырнул испорченный "Кольт" в грязь, огорченный потерей такого хорошего оружия.
     Он проверил себя и обнаружил, что силы полностью иссякли, он совершенно обессилен и невероятно слаб. Ему потребовалось почти десять минут, чтобы доползти до края ямы, цепляясь за обрубленные корни и куски прохудившейся трубы. Наконец он выбрался наверх и обнаружил пять расколотых шпал и часть железнодорожного полотна, которая изогнулась в форме буквы "П", прежде чем оборваться. Над ней был сломанный пол пустого товарного вагона, а над ним идеально подходящая по форме дыра в металлической крыше товарного поезда.
     "Это что-то новенькое", подумал он, выползая из-под вагона и падая на спину в лужу. Он находился посреди железнодорожной станции. Прямо над его головой красовался логотип North American. Он пролетел две тысячи футов, пробил насквозь вагон поезда, оставил после себя воронку, но ничего не сломал. Каким-то образом он бессознательно израсходовал остатки своей Силы еще до удара. Должно быть, он стал очень плотным. Он не знал, что способен на такое, но, с другой стороны, он не каждый день падает с дирижаблей.
     Появилась какая-то фигура.
     — Похоже, мы поймали еще одного грязного бродягу.
     Раздался второй голос.
     — Пойду принесу свою дубинку.
     Салливан закряхтел. Ночь обещала быть долгой...

Глава 3

     Как только появилась идея о том, что все люди равны перед Богом, этот мир был обречен на крах. Взгляните на несостоявшуюся Америку, на культуру, погрязшую в пороках, на то, как публично, без всякого контроля, используют магию на улицах, в том числе презренные евреи.
     Адольф Гитлер, заключительная речь в Мюнхене перед арестом и расстрелом, 1929 год

     Чикаго, штат Иллинойс
     В газете почти ничего не писали о краже дирижабля UBF. Позавчера была небольшая статья о том, что его нашли брошенным в поле в Миссури, но сегодня ничего нового не появилось. В основном в заголовках говорилось о предстоящих выборах, а Рузвельт рассуждал о каком-то Новом курсе , который, на вкус Салливана, слишком сильно напоминал то, что продвигали марксисты в Европе. Группа его товарищей-ветеранов собралась в Вашингтоне, чтобы сформировать то, что они теперь называли Бонусной армией . Несколько анархистов предстали перед судом по какому-то делу, но эти придурки вечно устраивали беспорядки. Кроме того, на первой полосе было написано о том, что большевики подписали новый пакт с Империей и сибирскими казаками о разделе Маньчжурии. Из-за эмбарго японцам приходилось использовать водород в своих дирижаблях, но, если не считать этого неудобства, они были заняты тем, что захватывали все в Восточном полушарии. На спортивной странице все еще обсуждали бейсбольный скандал, связанный с тем, что Янкиз были уличены в незаконном использовании магии для увеличения количества хоум-ранов, а боксер, на победу которого Салливан поставил 5 долларов вчера вечером, был нокаутирован во втором раунде. Вот так-то...
     Салливан аккуратно сложил газету, положил ее обратно на стол, поправил галстук и вошел в конференц-зал.
     — Итак, как вы себя чувствуете, мистер Салливан?
     Он долго не отвечал. В основном его переполняла злость. Ему лгали, обманывали, использовали... и это не считая физических травм, от которых он еще не оправился. У него болела спина, из-за головных болей было трудно спать, правая рука до сих пор не слушалась, на ноге были зудящие швы... и к тому же он простудился. В общем, Джейк Салливан чувствовал себя паршиво, но когда человек, задающий тебе вопрос, обладает властью снова отправить тебя за решетку, это заставляет вести себя вежливо.
     — Хорошо, мистер Гувер, сэр. У меня все отлично, — солгал он. Повязка на руке давала ему повод не пожимать руку Дж. Эдгару Гуверу.
     — Отлично, — сказал директор Федерального бюро расследований, пока его помощник отодвигал для Салливана стул в дальнем конце конференц-зала. — Присаживайтесь. Мы как раз обсуждали ваши действия в деле Джонса.
     Гувер был коренастым мужчиной. Взгляд у него был быстрый и немного хитроватый, а говорил он слишком гладко. Салливан никогда его не любил и с первой же их встречи в Роквилле проникся к нему инстинктивным недоверием.
     Первис выглядел смущенным. Его рука была в гипсе. В ту ночь Фейд сломал ее в двух местах своей дубинкой. Коули и еще четверо агентов, присутствовавших при этом, а также несколько приближенных Гувера и седовласый секретарь, который был готов набросать что-то в блокноте, тоже были здесь.
     Он был слишком профессиональным и воспитанным джентльменом, чтобы плохо отзываться о своем начальнике в присутствии такого человека, как Салливан, но было очевидно, что Первис недолюбливает Гувера. Это можно было понять. Первис работал не покладая рук и поймал немало самых опасных преступников из числа Активных, но Гувер всегда был главным героем всех газет. И теперь специальный агент, отвечающий за Чикаго, чувствовал себя крайне неловко из-за того, что его босс счел необходимым прилететь из Вашингтона на дирижабле, чтобы лично провести с ним беседу.
     Салливан сидел в коридоре и наблюдал за происходящим. Он не был одним из них. На самом деле он был преступником, отбросом общества. Он слышал, как некоторые из этих людей отзывались о нем. Они считали его тупым громилой, которого можно было время от времени вызывать, чтобы он разобрался с каким-нибудь Активным хулиганом, с которым они не могли справиться. Конечно, были и те, кто относился к нему с уважением, например Первис, Коули и сотрудник казначейства Несс, но большинство остальных были настроены откровенно враждебно.
     Судя по тому, как понуро стояли чикагские агенты, Гувер хорошенько их отчитал.
     — Мы как раз рассказывали директору о вашей храбрости... — начал Первис, но Гувер сурово нахмурился, и Первис замолчал.
     Гувер вежливо кашлянул, прежде чем продолжить.
     — Эти люди были впечатлены вашими действиями, мистер Салливан, но я, с другой стороны, немного разочарован.
     Салливан приподнял одну бровь. О, это должно быть что-то интересное.
     — Когда вас досрочно освободили из Роквилла, вы дали согласие помогать правительству в поимке таких, как вы... Насколько я понимаю, теперь вы хотите прекратить помогать? Я правильно вас понял, сынок?
     Салливан был почти уверен, что он примерно ровесник Гувера, и ему не нравилось, когда его называли сынком .
     — Да, сэр. Совершенно верно, сэр.
     Гуверу не понравился этот ответ, поэтому он замолчал, взял лист бумаги и начал постукивать золотой ручкой по столу, делая вид, что изучает его. От его хмурого вида остальные агенты слегка поежились.
     — Вы были ценным сотрудником, и Инот был готов вас потерять.
     — При всем уважении, сэр, мы с вами и начальником тюрьмы договорились, что я помогу арестовать пятерых активных убийц. — Салливан поднял забинтованную руку и начал считать. — Томми Ган Смит в Филадельфии, Джим МакКинли в Канзас-Сити, Крушитель в Хот-Спрингс, братья Мейплторп в Детройте, которых можно считать за двоих, и последней была Делайла Джонс, и я сделал все, что было в моих силах, чтобы ее поймать.
     Гувер кивнул.
     — Значит, Тяжеловес может считать. Я вижу, джентльмены, у нас тут тюремный адвокат... — Приближенные Гувера рассмеялись. Чикагские агенты знали, что к чему. — Хотите, чтобы я все подсчитал, Салливан? Я вам все посчитаю. Джонс сбежала. Значит, их было четверо. — Гувер поднял руку, загнув большой палец. — И вам не удалось арестовать братьев Мейплторп. — Гувер опустил массивный палец. — Вы застрелили их прямо на улице, средь бела дня. Возможно, вы правы. Их следует считать за двоих. — Он опустил еще один палец.
     — Они не оставили нам особого выбора, сэр, — заявил агент Коули. — Я был там. Они открыли огонь и...
     Гувер уставился на агента. Первис сердито покачал головой. Гувер увольнял людей и за меньшее, чем за то, что они его перебивали. Коули благоразумно замолчал. Гувер снова повернулся к Салливану.
     — Итак, по моим подсчетам, вы должны мне еще три ареста.
     Ноздри здоровяка раздулись, но внешне он оставался невозмутимым.
     — Мы договаривались не об этом.
     Гувер откинулся на спинку стула.
     — Толсон, — он протянул руку, и один из его подчиненных тут же подошел и вложил в нее раскрытую папку. — Спасибо. Вот ваше соглашение, мистер Салливан. Позвольте мне вас просветить. Соглашение, это договор между двумя людьми, имеющий юридическую силу. Вот только загвоздка в том, что вы не человек, а осужденный. Так что... — Гувер достал лист белой бумаги, скомкал его и швырнул в Салливана. Тот не удержал равновесие и упал прямо перед ним. — В соглашении написано все, что я скажу. Вы поможете арестовать Делайлу Джонс и будете делать все, что я вам прикажу. Линкольн освободил рабов, но ничего не сказал об осужденных.
     Салливан просто сидел и смотрел на смятый лист бумаги. Его гнев подпитывал Силу в его груди, и он подумал о том, чтобы протянуть руку через стол и отправить Гувера прямиком в преисподнюю. А потом он мог бы вытащить оттуда груду разорванных внутренностей и раздробленных костей, швырнуть их в потолок и устроить кровавый дождь над центром Чикаго...
     Но он этого не сделал, потому что, несмотря на вердикт присяжных, Джейк Салливан не был убийцей. Да, он был убивал, он сбился со счета, сколько жизней унес на войне и в драках в Роквилле, но он не был убийцей. Это разные вещи.
     Он очень медленно произнес:
     — Вы солгали мне...
     — Я работаю на правительство, сынок. Смирись с этим. — Гувер отодвинулся от стола и встал. Он обратился ко всем присутствующим: — Продолжайте, агенты, и на этот раз, когда вы упустите преступника, не допустите, чтобы об этом написали в газетах. На этом все.
     Один из его людей открыл дверь, и Гувер собрался уходить.
     Но Салливан не унимался.
     — Гувер. — Его низкий голос эхом разнесся по комнате, и в нем не было ни капли почтения. Скомканный лист бумаги слетел со стола и, кружась, завис перед его лицом. Гувер заметно побледнел и замешкался в дверях. Всем было известно, что этот человек до смерти боялся магии. Салливан медленно сжал лист бумаги в большом кулаке и убрал его. — Вы солгали и насчет Делайлы. Я заподозрил неладное, когда узнал, что группа оперативников каким-то образом узнала, что мы будем там, чтобы ее поймать. Вчера я кое-что проверил. У меня есть друзья-полицейские в том районе, и они говорят, что она никого не убивала во время ограблений банков.
     Это, похоже, застало Первиса врасплох. Судя по всему, чикагские агенты тоже были в неведении.
     — Так кто же эти мертвецы на фотографиях? — спросил Первис.
     Гувер переглянулся с агентом по фамилии Толсон. Тот, что повыше, выглядел озадаченным. Видимо, они не подготовили ответ. Наконец Гувер заговорил:
     — Это не важно. Просто знайте, что она их убила. И правительство на самом высоком уровне хочет, чтобы ее поймали. Я ясно выразился?
     — Да, сэр, — хором ответили все агенты.
     Салливан не проронил ни слова, но внутри него все кипело. Он просто сжимал в руке смятый контракт, вколачивая в него свою Силу, пока Гувер не вышел из кабинета. Когда Салливан наконец разжал кулак, на пол упал твердый комок спрессованной древесной массы размером с мраморный шарик и покатился прочь.

     Сан-Франциско, Калифорния
     В комнате было темно, плотные шторы были задернуты. Свет резал глаза боссу, и Гарретт знал, что, несмотря на слова своего работодателя, тот стыдился показывать себя кому-либо. Когда-то он был гордым и невероятно сильным человеком, и Гарретту было больно видеть его в таком состоянии.
     — Итак, давайте я ещё раз уточню, — сказал его работодатель, лежавший на кровати. — Один Тяжеловес остановил Громилу, поймал дирижабль, который уже был в воздухе, вырубил Генриха, задал Фрэнсису жару и устоял перед твоим влиянием?
     — Примерно так, — ответил Дэниел Гарретт. Ему было неловко из-за того, что вся его команда потерпела поражение от человека с одной из самых заурядных способностей. — Все остальные Тяжеловесы, которых я знал, занимались физическим трудом или работали на стройках. Я думал, что они могут только делать тяжёлые предметы достаточно лёгкими, чтобы их можно было временно поднять. Но этот был другим. Как будто у него было несколько типов способностей.
     Генерал покачал покрытой струпьями головой, не соглашаясь с ним. Даже это небольшое движение, казалось, причиняло ему боль.
     — Нет, — прохрипел он. — Во всём мире есть только один человек, обладающий несколькими типами способностей. Всё, что делал этот человек, было связано с одной и той же способностью, магическим изменением гравитационного притяжения. Он просто...
     — Другой, — сказал Гарретт.
     — Находчивый. — Его работодатель на мгновение замолчал, чтобы откашляться в полотенце.
     Гарретт не был в этом уверен. Он не был силён в науках, но инструменты, которые использовал Тяжёловес, похоже, не ограничивались простым изменением силы и направления гравитации. Интуиция подсказывала ему, что с этим человеком что-то не так.
     Приступ кашля у генерала продолжался. Звук был болезненным, когда его лёгкие пытались сделать вдох. Кашель продолжался еще тридцать секунд, и Гарретт хотел встать, чтобы позвать Джейн, но его работодатель жестом показал, что нужно оставаться на месте. Наконец белая ткань, испачканная кровью, осталась в руках у мужчины, и он продолжил, как будто ничего не произошло.
     — Возьми его на работу, — выдохнул он.
     — Извините?
     — Найми его, Гарретт. Найди этого Тяжеловеса и предложи ему работу.
     — Без обид, генерал, но новая девушка выбросила его из дирижабля. Я почти уверен, что он мертв.
     — Нет, — сказал он, указывая костлявой рукой на телеграмму, лежащую на столе рядом с кроватью. — После твоего доклада я кое-что проверил. Судя по всему, он не так-то просто умирает.
     Он взял телеграмму и прочитал ее. Наконец он присвистнул.
     — Впечатляет.
     — Судя по всему, этот помешанный на власти идиот, Дж. Эдгар Гувер, с тобой согласен. Вот почему его выпустили из тюрьмы. Гувер не понимает, что такое Силы. Он просто пытается использовать их как дубинки. Он относится к Активным как к грибам. Но нам бы пригодился такой человек.
     Прочитав телеграмму, Гарретт уже не так переживал из-за того, что проиграл Тяжеловесу. После битвы при Второй Сомме в живых осталось очень мало Активных.
     — Время на исходе, Дэниел, — предупредил генерал.
     Гарретт не знал, о чем он говорит: о своем ухудшающемся здоровье или о надвигающейся угрозе со стороны Империума. И то, и другое было по-своему ужасно.
     — Я отправлюсь в путь ближайшим рейсом.
     ***
     Генерал, должно быть, снова уснул сразу после того, как Гарретт ушел. Ему становилось все труднее сохранять сознание. Он медленно приходил в себя, его мучили боли, глаза слезились от малейшего света. Его тело умирало, разлагалось изнутри, и он так долго страдал от невыносимой боли, что знал: ему остается только пожелать смерти, и она придет, даровав ему блаженство. Он был жив только благодаря целительной магии Джейн и своему упорству.
     Но работы у него по-прежнему было непочатый край.
     Была и другая причина, по которой он отправил Гарретта завербовать этого Тяжеловеса. Его источники подтвердили то, о чем он сначала догадался, услышав это имя. Слишком много совпадений было в том, что еще один Салливан оказался таким же талантливым Тяжеловесом.
     — Было бы уместно использовать этого человека, чтобы уравновесить чашу весов, — подумал он, но тут в животе появилась новая боль, которая отвлекла его. Трудно было сосредоточиться, когда тело разваливалось на части. Всякий раз, когда боль становилась невыносимой, ему достаточно было вспомнить о Токугаве, и к нему возвращалась решимость. Этот человек никогда не успокоится. Если он вообще был человеком... у генерала были в этом сомнения.
     Память у него была по-прежнему острой. По крайней мере, в этом его не подводили растущие в мозгу опухоли. Это было в 1905 году, когда горстка западных военных наблюдателей была отправлена освещать войну между русскими и японцами, и он до сих пор помнил ее как вчерашний день. Царские войска были наголову разбиты, флотилии горели в маслянистом пламени, а в первом сражении погибло сто тысяч человек.
     Так был создан Империум.
     И в тот день Черный Джек Першинг встретился с самим дьяволом.

     Эль-Нидо, Калифорния
     День был похож на любой другой летний день в Эль-Нидо: работа, работа, работа. Постарайся сделать самое сложное до того, как станет слишком жарко, чтобы можно было вздремнуть, когда станет совсем невыносимо, а потом вернуться к вечерним делам. Вставать нужно задолго до рассвета, чтобы подоить коров и покормить их. Только фермеры, разводящие молочный скот, могут просыпаться по крику петуха на рассвете. Старый фермер уже давно не спал допоздна. Он решил, что выспится, когда умрет.
     Утренняя работа была закончена. Гилберт и большая часть семьи ушли в город. Им с Фэй оставалось только докончить перевозку сена, но он не возражал. Девочка работала усерднее многих мальчишек ее возраста. К тому же с ней было веселее.
     Обычно.
     — Я тут ещё подумала... — сказала Фэй, забрасывая в кормушку охапку люцерны. Она остановилась, оперлась на вилы и вытерла пот с лица.
     — Ой-ой, — ответил он, закатывая глаза.
     — Магия живая?
     Он продолжал ворошить сено вилами. Он долго размышлял над этим вопросом.
     — А электричество живое? А огонь живой?
     — Хм... — Фэй нахмурилась. — Я так и думала.
     — Тогда это плохо.
     — Почему это плохо? — Девочка постоянно о чём-то размышляла. — Потому что если магия не живая и просто прилипла к некоторым людям, то почему она не может прилипнуть к чему-то ещё?
     Он застыл, вилы застряли в сене. Но она, казалось, ничего не замечала.
     — Почему бы кому-нибудь не придумать, как взять чужую магию и поместить её в другого человека? Или в животное? Или даже в машину?
     — Хватит, — строго приказал старый фермер.
     Фэй растерялась.
     — Что хватит?
     — Просто... — Как ей объяснить? Он не хотел подвергать эту бедную девочку опасности. Но она была слишком умна для своего же блага. — Не бери в голову. Не думай о таких вещах. Продолжай работать.
     Она шмыгнула носом.
     — Ты на меня злишься, дедушка?
     — Я никогда не смог бы на тебя злиться, девочка. — Он продолжил работать, позволяя ритму движений успокоить свои мысли. Через несколько секунд Фэй вернулась к своим вилам. Когда-нибудь он объяснит ей все, что знает, но он не из тех, кто любит болтать, особенно о таких вещах.
     Через несколько минут девушка подняла голову.
     — Кто-то едет, — сказала Фэй, указывая на дорогу. И действительно, он увидел пыль от приближающихся автомобилей. — Наверное, опять какие-нибудь воришки. Я запру сарай с инструментами.
     Он кивнул. Он хорошо ее обучил. Но эти машины ехали не по главной дороге. Они приближались со стороны Поттер-Филд, небольшого аэродрома в нескольких милях отсюда.
     Чуть раньше они видели, как туда летел металлический однокрылый грузовой самолет. Вся семья бросила свои дела, чтобы посмотреть. Зрелище было то еще. На Поттер-Филд было всего несколько тканевых бипланов. В долине Сан-Хоакин не было никаких навороченных самолетов.
     У старого фермера вдруг возникло нехорошее предчувствие.
     — Перебрось коровам через забор немного сена, — сказал он Фэй, с подозрением глядя на приближающуюся пыль. — Сначала сухостойным коровам. Иди.
     Фэй помедлила, но сделала, как он велел. Он хотел, чтобы она ушла. Остальные члены семьи уехали на Додже в Мерсед и должны были вернуться к началу дойки в 16:00.
     На этой дороге не было ничего, кроме его молочной фермы. Машины свернули на просёлочную дорогу и остановились перед домом в облаке белой пыли. Он вышел им навстречу, даже не удосужившись обмыть сапоги.
     В каждой машине было по четыре человека, и все восемь вышли одновременно. На них была модная городская одежда: чёрные костюмы в тонкую полоску и элегантные шляпы. Фермер не одевался так даже в церковь. Он понял, что эти люди, возможно, из города, но они не были щеголями. Они выглядели суровыми и опасными.
     Старый фермер сразу понял, зачем эти люди здесь. Его широкополая соломенная шляпа скрывала серые глаза, и он рискнул бросить взгляд в сторону сарая. Фэй сделала, как он велел, и скрылась из виду.
     Самый высокий из них, похоже, был главным. Он был коренастым и крупным, одним из самых больших мужчин, которых когда-либо видел фермер. Половину его лица пересекал неровный шрам, из-за которого один глаз превратился в слепой белый глазной шар.
     — Ты Джо? — спросил он. Это мало что значило. Половина португальцев в мире носила имя Джо. — Джо Странник?
     Они рано или поздно должны были его догнать. Старый фермер приподнял шляпу.
     ***
     Фэй обливалась потом, перебрасывая вилами люцерну через забор из колючей проволоки сухостойным коровам. Сено было пыльным, оно забивалось ей в волосы и под слишком большую рабочую рубашку, которую ей дали в качестве довеска, и от этого у нее чесался нос. Она пару раз чихнула, потом вернулась к работе.
     Было жарко. Летом в долине всегда стояла духота, наверное, из-за орошения, и солнце нещадно палило на ее голову. Резиновые сапоги, слишком большие и тяжелые от засохших экскрементов, заставляли ее ноги потеть.
     И она была счастлива, как никогда.
     Виерры были хорошими людьми. Они всегда шумели, суетились и о чем-то кричали, но таковы уж они были. По крайней мере, здесь ее не били каждый день за то, что в ней сидит дьявол. Дедушка даже гордился тем, что она не такая, как все. И в отличие от ее прежней жизни, здесь всегда была еда. Фэй нравилось работать. Она даже не особо возражала против коров голштинской породы.
     Жизнь была простой и тяжелой, но она была довольна, потому что не была жестокой.
     Корова просунула голову в щель в заборе, с любопытством принюхиваясь к Фэй. Она фыркнула и обрызгала ее штаны зелеными соплями. Фэй вытерла их горстью сена и погладила корову по носу. Та лизнула Фэй огромным шершавым языком, и девочка хихикнула.
     Раздался выстрел. Коровы дернулись, настороженно повернув головы в одну сторону. Выстрел донесся с другой стороны коровника. Стая черных птиц взмыла в воздух и перелетела через крышу. Наверное, дедушка стрелял по воронам, но Фэй нахмурилась, потому что звук был совсем не похож на выстрел из дедушкиного ружья. Одна из собак начала бешено лаять.
     А потом загрохотало сразу несколько ружей. Над головой пролетел гигантский разъяренный шмель, и Фэй не сразу поняла, что это была пуля. Что-то было очень не так. Она крепко сжала вилы, и коровы, стоявшие у забора, бросились врассыпную и побежали к дальнему краю загона.
      Оклахомцы грабят дедушку! Это было похоже на ограбление банка, о котором рассказывали по радио. Не выпуская из рук вилы, она побежала к сараю, громко топая большими ботинками, но это было слишком медленно, поэтому она сосредоточилась на точке в пятидесяти футах впереди, дальше она еще никогда не перемещалась, коснулась магии, послала вперед свои чувства и оказалась на месте.
     Она сделала все так, как учил дедушка: появилась в сантиметре над землей, чтобы не прижечь подошвы, и упала на землю, продолжая бежать. Теперь она могла видеть, что происходит за углом сарая: там стояли два черных автомобиля, а к дому бежала толпа мужчин в костюмах, которые что-то кричали. Раздался еще один выстрел, и один из мужчин упал с крыльца прямо в бабушкины розы.
     На плечо Фэй опустилась чья-то рука, и она чуть не подпрыгнула от неожиданности.
     — Девочка! — прошептал дедушка ей на ухо. Он переместился прямо за ней. Он затащил ее обратно за угол, открыл ружье, вытащил стреляную гильзу и достал из комбинезона новую. Казалось, он был не более расстроен, чем когда имел дело с особенно норовистой коровой. — Иди спрячься. — Он захлопнул ружье и направил его в сторону стогов сена, но тут нахмурился. — Черт. Забыл.
     — Куда ты идешь?
     — Мне нужно кое-что в сарае. Иди спрячься.
     Он закрыл свои серые глаза и исчез.
     Фэй сосредоточилась на стогах сена. Позади нее раздался мужской голос.
     — Там кто-то есть... — и тут ее ботинки угодили в кучу соломы, и она уже не слышала, что было дальше. В страхе она спряталась за сломанными тюками, выглядывая из-за них одним глазом, и стала высматривать мужчин. Ближайший из них огибал амбар, держа в руке серебристый пистолет, и вертел головой, пытаясь понять, куда она делась. Она еще крепче сжала вилы, хотя и не знала, что собирается с ними делать.
     И тут она увидела нечто странное. Другой мужчина, великан, словно перелетел через край амбара и легко приземлился на жестяную крышу. Казалось, что он просто спрыгнул со двора, но Фэй знала, что там не на что было встать, так что ему пришлось бы прыгнуть на семь с половиной метров прямо в воздух. Мужчина пригнулся, медленно осмотрелся и без труда устроился рядом с громоотводом. Он сунул руку в карман и достал огромный пистолет. Фэй пригнулась еще ниже, чтобы он ее не заметил. Этот мужчина тоже был особенным. Как и она, но не таким, как все. Жуткий.
     Дедушка переместился и появился прямо за спиной первого мужчины, приставив к его спине ствол дробовика. Мужчина так и не понял, что произошло, когда дробовик Sears & Roebuck разорвал его пополам, но дедушка не заметил здоровяка на крыше.
     — Дедушка! — закричала Фэй.
     Старый фермер поднял голову, увидел её, сосредоточился на том, чтобы не задеть стог сена, и...
     Бум!
     Дедушка пошатнулся, когда мужчина на крыше выстрелил в него. Он переместился и мгновенно оказался рядом с Фэй. Дедушка сделал два шага и упал на колени.
     — Ох…
     Фэй выронила вилы, схватила его за лямки комбинезона и оттащила маленького человечка за сломанные тюки сена.
     — Дедушка! — закричала она. Из-под верхних пуговиц его рубашки сочилась кровь, слишком много крови. — Держись, дедушка!
     Он схватил её за запястье твёрдыми, как камень, пальцами, сунул ей в руку старую кожаную сумку и зажал её. Когда он попытался заговорить, изо рта у него пошла кровь, и ей пришлось прижаться ухом к его губам, чтобы расслышать.
     — Не дай им забрать это. Найди Черного… — и дальше она уже не слышала, потому что его дыхание превратилось в бульканье. Он больше не вдыхал. Фэй отстранилась, и серые глаза дедушки Вьерры уставились в пустоту.
     — Дедушка?
     Из-за тюков сена выбежал мужчина в костюме. Фэй увидела его и почувствовала то, чего никогда раньше не испытывала. В её мозолистых руках были твёрдые, как камень, вилы. Она поднялась, и её лицо закрывали соломенные волосы. Мужчина в пятнадцати футах от неё поднял пистолет.
     Он крикнул остальным:
     — Я его… — но тут Фэй переместилась и с криком вонзила три узких зубца вил ему в рёбра. Не переставая кричать, она толкала мужчину, пока его колени не подогнулись, и тогда она вонзила вилы ему в живот и в землю. Мужчина схватился за черенок, но Фэй всем весом навалилась на него и удерживала, пока он брыкался и ругался. Через несколько секунд он перестал двигаться.
     — Эй, девочка, — произнёс очень низкий голос. Она обернулась и увидела великана с крыши, человека, убившего первого, кто её любил, человека, убившего её дедушку. Он стоял перед ней, спокойный как никогда, и целился в неё из самого большого револьвера, который она когда-либо видела. Он взвёл курок. Один его глаз был белым.
     — Сегодня нет причин убивать, — солгал он. — Я кое-что ищу. Вот и всё.
     Фэй вырвала вилы из рук упавшего мужчины и направила их на здоровяка. С зубцов капала кровь.
     — Ты… ты убил… убил моего дедушку, — выдохнула она.
     Он кивнул.
     — Полагаю, так и должно быть. — Он нажал на спусковой крючок.
     Пуля пролетела сквозь пространство, где только что была Фэй, и материализовалась рядом с мужчиной. Она ахнула от боли. Она действовала слишком быстро, не полагалась на инстинкты и сделала что-то не так, но времени на раздумья не было, и она вонзила вилы ему в живот.
     Мужчина посмотрел на торчащее из его тела железо. Верхняя часть вил вошла ему в ребра, средняя, в живот, а нижняя чуть ниже пояса. Фэй надавила на вилы, пытаясь воткнуть их глубже, но мужчина спокойно перехватил черенок и не дал ей этого сделать. Это было все равно что толкать стену. Мужчина вытащил вилы из своего тела, оставив в ранах несколько дюймов окровавленного металла, и при этом сбил Фэй с ног.
     Кожаная сумка дедушки упала на землю, и что-то металлическое высыпалось на сено.
     Из трех ран на боку одноглазого мужчины сочилась кровь, но ему, похоже, было все равно. Он сосредоточился на сумке. Фэй бросилась к ней, схватилась за шнурки, но в этот момент он направил на нее большой револьвер, и в отчаянии она переместилась дальше, чем когда-либо прежде.
     ***
     Пуля 50-го калибра Русский длинный пробила дыру в земле, но девушки уже не было.
     — Проклятые путешественники, — сплюнул он. Хорошо, что большинство из них умирали молодыми, потому что он ненавидел их особенно сильно. Он ощупал бок. Маленькая шлюшка неплохо его уделала, но недостаточно. Чтобы причинить ему боль, нужно было нечто большее, чем просто удар вилами, но это его точно взбесило.
     Осторожно оглядываясь по сторонам в ожидании, что девушка появится снова, он поднял с земли маленький металлический предмет. Он был достаточно осведомлен, чтобы понимать, что это часть того, за чем он охотился, возможно, даже самая важная часть, но это было не все, а в приказе говорилось, что нужно принести все. Он аккуратно засунул осколок в окровавленный карман.
     Затем он обыскал тело старика, но осколка при нем не оказалось. Должно быть, он отдал его девочке... Мгновение спустя к нему подошли оставшиеся в живых люди.
     — Вы нашли его? — крикнул он. Они покачали головами. — Найдите его, или я вас всех убью! — взревел он. — Там девочка. Она тоже Путешественница. Найдите ее и пристрелите. Чего вы ждете? Вперед!
     Испугавшись, головорезы вернулись к поискам. Лучше бы вам бояться, жалкие трусы.
     Один из них замешкался.
     — Вы ранены, мистер Мади.
     Здоровяк только рыкнул на него.
     — Что? Серьезно?
     — Э-э... что мне делать с телами?
     Мади нахмурился. Из-за этого чертова Портиджи он потерял двух человек, а еще одного, из-за его отродья.
     — Затащите их в дом. Мы все сожжем перед уходом. Вот что бывает с теми, кто слаб. А теперь хватит болтать, найдите девчонку.
     В отчаянии он подошел к мертвому Портиджи, поднял свой револьвер Ле-Мат-Шофилд и всадил в тело оставшиеся патроны. Затем взвел второй курок и на всякий случай вставил в старика ствол 12-го калибра. Он быстро разрядил револьвер. Стреляная гильза автоматически выскочила под действием пружины, и он вставил в барабан еще одну обойму с патронами, а в верхний ствол, один патрон для дробовика, после чего захлопнул барабан и сунул Зверя обратно в наплечную кобуру. Он улыбнулся, глядя на кровавое месиво, которое устроил. Джо-Странник был мертв, но Председатель вряд ли обрадуется, если не найдет все его вещи.
     ***
     Фэй наблюдала за одноглазым мужчиной из-под перевернутого корыта, лежавшего на середине пастбища. Он накричал на своих людей, еще несколько раз выстрелил в дедушку, а потом сел. Коровы учуяли ее присутствие и, как всегда любопытные, стали собираться вокруг корыта. Металл был старый и местами проржавел, и Фэй прильнула глазом к одному из этих отверстий, наблюдая за происходящим, пока не перестала видеть все из-за коров.
     Она не могла перестать плакать.
     У нее болела нога. Она переместилась, не проверив, все ли в порядке. Дедушки не было всего десять секунд, а она уже нарушила его первую заповедь. Она чувствовала, что в пятке что-то застряло. Может быть, соломинка, а может, камешек, и боль была почти невыносимой. С каждым ударом сердца ей казалось, что кто-то забивает гвоздь в ее кости столярным молотком.
     Но плакала она не из-за этого.
     Фэй прижимала к груди кожаную сумку дедушки. Она была вся в его крови. От боли ей хотелось просто закрыть глаза и свернуться в клубок, но она не знала, который час, и не знала, сколько времени пройдет, прежде чем остальные члены семьи вернутся из города. Если эти люди все еще здесь, то, как она понимала, ей нужно попытаться остановить их, пока они не причинили вреда ее семье, но она не знала, что делать, и ей было очень страшно.
     Наконец боль стала невыносимой. Она сбросила грязный ботинок и вытянула босую ногу на солнечный свет. Фэй поморщилась, увидев, что это было. Один из тех больших черных хрустящих жуков, таких прочных, что по ним можно топтаться, а если земля мягкая, то они просто выпрыгивают из-под ног. Задняя часть жука срослась с ее пяткой, а передние лапки и жвалы все еще дергались.
     Она не колебалась. Ей просто нужно было избавиться от жука. Прикусив губу, она достала перочинный нож и начала резать. Было очень больно, поэтому она сняла бандану, туго скрутила ее и засунула в рот, чтобы не закричать и чтобы одноглазый не услышал ее крика, а потом продолжила копать. Из глаз потекли слезы, но она заставила себя продолжать. Жук лопнул, из него брызнул густой белый сок, который быстро смешался с ее кровью. Она знала, что нужно быть аккуратной. Через несколько секунд жук был извлечен, на его месте осталась дыра, которая болела так сильно, что она едва могла думать, но ей стало намного легче. Она засунула в рану бандану и оставила ее там.
     Коровы отошли в сторону, и она снова могла видеть. Здоровяк встал, закурил сигару, а затем небрежно поджег стога сена зажигалкой и ушел. Через минуту загорелся и сарай, а оттуда, где должен был быть дом, повалил черный дым.
     Она подождала, пока не увидела пыль от машин, удаляющихся по дороге. Потом подождала еще, просто чтобы убедиться, что это не уловка. Наконец Фэй выползла из-под корыта и, хромая, пошла через пастбище к горящим руинам единственного настоящего дома, который у нее когда-либо был.
     Сероглазая девочка поклялась, что больше никогда не заплачет.

Глава 4

     Я не знаю, почему всемогущий Бог счел нужным наделить человека в этом десятилетии магией стихий и пробуждением разума, силами, превосходящими разум и понимание, а также заклинаниями, воздействующими на энергию и дух, в то время как мы и так были на грани самоуничтожения. Мы вступаем в неспокойные времена. Я верю, что, предоставь мы сами себе, я смог бы изменить курс этой страны, сохранить Союз, но теперь я боюсь. Прошло всего пять лет с тех пор, как среди нашего народа начали появляться маги, и я не знаю, куда приведет этот путь.
     О, Господи, ну почему ты счел нужным наделить этого проклятого Стоунволла Джексона силой десяти человек?
     Авраам Линкольн, документ, обнаруженный в архиве Смитсоновского института, дата неизвестна

      Мерсед, Калифорния
     Фэй хромала при каждом шаге, но она была девушкой с миссией, и ей нужно было успеть на поезд.
     Гилберт Вьерра, сын дедушки, который был ей скорее как старший брат, нашел Фэй без сознания во дворе. Он промыл ей ногу йодом и зашил рану, пока она не пришла в себя.
     Вскоре на место прибыли полицейские, но от шерифа не было никакого толку. Округ Мерсед был тихим местечком, и расследование убийства стало для них непосильной задачей. Никто не знал этих троих убитых, и ситуацию не облегчало то, что все они сгорели вместе с домом Вьерра. Несколько человек в Поттер-Филд видели, как приехал одноглазый мужчина, но никто не знал, кто он такой, кроме того, что он прилетел на самолете с востока, а остальные ждали его прибытия. Полиция разыскивала его, но она почему-то знала, что он легко от них ускользнет.
     Она была озлоблена, разгневана и одинока.
     Семьи больше не было. Ферма разорилась, и в Калифорнии им больше нечего было делать. Землю, коров и оборудование продадут, а сами они будут работать на фермах у родственников. Гилберт предложил Фэй поехать с ними, но она знала, что одноглазый все еще на свободе, и не могла подвергать остальных опасности.
     И вот теперь она стояла на вокзале, хромая по платформе с билетом в руке, с сумкой за спиной, в которой лежали все ее пожитки, и с дедушкиной маленькой сумочкой под рубашкой. Для молодой женщины уже не было чем-то странным путешествовать одной, и даже если бы это было так, она бы не позволила этому ее остановить. Она собиралась исполнить предсмертную волю дедушки.
     Гилберт хотел помочь, но у него была молодая жена и четверо маленьких детей, которые теперь остались без дома и рассчитывали на него. Он не знал о сумке и никогда не слышал, чтобы его отец рассказывал о чем-то из своего прошлого, из-за чего к ним вдруг нагрянула банда убийц. Гилберт дал ей огромную сумму в 240 долларов, все семейные сбережения, которые он осмелился потратить. Для Фэй это была целая куча денег, почти половина стоимости автомобиля.
     Первые несколько долларов ушли на билет на поезд до Сан-Франциско, а еще десять на покупку в хозяйственном магазине подержанного револьвера "Айвер Джонсон" и коробки с пятьюдесятью патронами 32-го калибра. Владелец магазина двадцать лет продавал дедушке инструменты и пообещал, что револьвер в порядке, но Фэй все равно пошла за магазин и, чтобы убедиться, выстрелила двумя патронами в старый пень. Дедушка научил ее обращаться с дробовиком, но с револьвером было гораздо сложнее. Он был громким и немного пугающим, но она почти всегда попадала в цель.
     Короткий пистолет удобно устроился в кармане, спрятанном в складках ее дорожной юбки. Она знала, что снова увидит одноглазого, и когда это случится, она притворится, что это тот самый пень за хозяйственным магазином.
     В сумке у дедушки лежал странный механический прибор. Он представлял собой набор металлических цилиндров, соединенных между собой проволочной рамой. Похоже, это была часть чего-то большего, например двигателя. Загадочный предмет помещался на ладони, и она не могла понять, ради чего ради него стоило убивать людей. В верхней части была дыра, через которую, вероятно, исчезла другая потерянная деталь, а в нижней, прорезь, через которую прибор должен был соединяться с чем-то большим. На обратной стороне были выгравированы несколько слов: "Н. ТЕСЛА. 1908. WARDENCLYFFE GEO-TEL. MK. 1."
     Фэй слушала радио. Она знала, что Тесла гениальный изобретатель, создавший множество невероятных вещей, в том числе удивительный "Луч Мира", который положил конец Великой войне и благодаря которому сегодня все страны живут в мире. В новостях говорили, что благодаря этому лучу больше никогда не будет больших войн. Может быть, прибор дедушки был частью "Луча Мира"? По радио всегда говорили об этих вещах вполголоса. Она никогда не видела "Луча Мира", но знала, что на побережье есть мощные башни-крепости, охраняемые сотнями солдат и флотилиями воздушных шаров. Но откуда у дедушки был его фрагмент? Он только и делал, что доил коров.
     В сумке был еще один предмет, клочок старой бумаги с несколькими словами, схематичной картой и адресом в Сан-Франциско. Она не знала, кто такие Дж. Першинг, Б. Джонс, Р. Саутлендер и С. Кристиансен, но Гилберт сказал ей, что Пресидио, это что-то вроде военной базы прямо на берегу океана.
     Поезд прибыл на станцию Мерсед почти на двадцать минут позже, и Фэй села в него одна, но полная решимости.
     Фэй не знала точно, что будет делать, когда доберется до указанного на карте места, но она разберется на месте. Теперь она португалка, а дедушка всегда говорил ей, какими отважными исследователями были их предки.

     Чикаго, штат Иллинойс
     Джейк Салливан проспал почти все последние два дня, пытаясь избавиться от мучительного кашля. Когда он вышел из отеля в тот вечер, ему все еще казалось, что он вот-вот умрет. Он не знал города, поэтому поймал такси у своего отеля.
     Жить в отелях стало для него привычным делом. По сути, у него не было дома, если не считать комнаты за 10 долларов в месяц, которую он снимал над закусочной в Детройте. Там он спал, хранил оружие, держал свою библиотеку и работал, хотя в последнее время у него было не так много постоянных клиентов. Денег не хватало всем, даже женам, которые обычно хотели, чтобы за их мужьями следили на предмет любовниц. В последнее время его единственной настоящей работой было стоять на страже, запугивая бастующих рабочих на фабрике UBF, и выполнять поручения Дж. Эдгара.
     Конечно, для Тяжеловеса всегда можно было найти честную работу. Такой, как он, стоил пятерых нормалов в строительной бригаде, но это было слишком похоже на каторгу, а Салливан уже насмотрелся на каторгу.
     В такси пахло "Бирманской бритвой".
     — Куда едем, приятель?
     Когда у Салливана возникал вопрос, на который он не мог ответить, он просто не давал ему покоя, терзал его, пока он не находил ответ. Гувер солгал ему и его собственным агентам о Делайле, и он хотел знать почему. Пёрвис упомянула, что приезжала в город по поручению мафии, так что с этого он и начнёт.
     — К Ленни Торрио.
     ***
     Подпольный бар располагался на складе рядом с новой станцией сверхзвуковых дирижаблей. Для места, которое должно было оставаться в секрете, здесь было довольно многолюдно, особенно в субботний вечер. За оградой стояли два десятка автомобилей, в том числе несколько "Паккардов" и даже дорогой "Дюзенберг", а на обочине ждали три такси, и ещё несколько подъезжали. Чикагские копы знали об этом месте, но высшему обществу нужно было где-то расслабляться.
     После условно-досрочного освобождения Салливан много путешествовал по стране. В некоторых штатах сухой закон соблюдался неукоснительно, особенно на Юге и Среднем Западе, а в других... не очень. Не так давно один губернатор с Восточного побережья пообещал, что его штат будет таким же влажным, как Атлантический океан. 18-я поправка с самого начала была шуткой, и почти все за пределами Канзаса об этом знали. Такова уж американская натура: когда кто-то из властей говорит тебе, что ты не можешь что-то делать, тебе тем более хочется это сделать.
     Салливан не был большим любителем выпить. В основном потому, что он был слишком бережлив, а единственное, чего действительно удалось добиться сухому закону, это поднять цены на алкоголь. С другой стороны, если кто-то другой платил за выпивку, он, как и все остальные, был не против нарушить закон Волстеда. Салливан выглядел немного потрепанным: его хороший черный костюм промок в поезде, так что ему остался только старый коричневый костюм, который уже вышел из моды, когда он купил его за 3 доллара в тот день, когда вышел из тюрьмы. Он ждал своей очереди, пока они произносили пароль, а какие-то богатенькие детки сверлили его недружелюбными взглядами.
     Дверь открылась, и оттуда полилась музыка. Шейхи прошли через металлическую дверь, и она с лязгом захлопнулась за ними. Салливан немного подождал, а потом постучал.
     В двери открылось окошко, и на него уставились два колючих взгляда.
     — Пароль?
     — Мне нужно поговорить с мистером Торрио.
     Глазки с подозрением оглядели его.
     — Вы из полиции?
     — Я что, похож на полицейского?
     Вероятно.
     — У нас дресс-код. — Барная стойка вернулась на место.
     Салливан лишь покачал головой. Он подождал немного, а затем постучал снова, на этот раз громче. Щель открылась.
     — Пароль?
     Салливан просунул в отверстие золотого орла.
     — Передайте мистеру Торрио, что Салливану из Первого добровольческого отряда минутка нужна с ним.
     Бандит что-то проворчал и закрыл глазок. Салливан достал пачку сигарет и приготовился ждать. Он уже поднес сигарету к губам, когда вспомнил, что сказала блондинка, скорее всего целительница, на борту угнанного дирижабля. Она точно угадала насчет простуды. Такие вещи должны были быть полезными, но целители могли видеть, что у тебя внутри... Он нахмурился и отложил сигарету.
     Может быть, именно поэтому он так загорелся этим делом. В наши дни вокруг так много магов, что они просто обязаны быть в бандах. Времена сейчас тяжелые, и людей, зарабатывающих на жизнь преступным путем, в четыре раза больше, чем тех, кто занимается столярным делом, так что среди них наверняка есть и активные маги. Им, как и всем остальным, нужно как-то сводить концы с концами.
     Но эта шайка, которая подобрала Делайлу, была особенной. Они были не просто магами. Все они были настоящими активными магами. Немец ходил по теням, пока его швыряло из стороны в сторону, в то время как любой другой теневой маг, которого он знал, едва справлялся с этой задачей, не застревая в стене. У Болтуна и Движущего были самые сильные способности из всех, кого он встречал. А судя по тому, как блондинка его диагностировала, она была кем-то вроде Целителя, а такие встречаются так редко, что на вес золота. Даже слабый пассивный целитель может обеспечить себе безбедную жизнь, так что нет смысла в том, чтобы он ошивался в банде.
     Размышления Салливана прервала распахнувшаяся дверь. На пороге стояли два здоровенных громилы. Один направил ему в грудь винтовку "Ремингтон" 8-го калибра, а другой приставил к его носу помповое ружье "Винчестер". Джейк медленно поднял руки.
     — Не вовремя? Я могу зайти позже.
     — Мистер Торрио говорит, что знал трех Салливанов из "Добровольцев", — сказал тот, что с дробовиком. — Который из них ты?
     — Ну, я-то не покойник. Так что, наверное, я красавчик, — ответил Салливан. Для пущей убедительности громила дослал патрон в патронник дробовика. — Джейк... сержант Джейк Салливан. Тот самый, что спас жалкую задницу Ленни во Второй битве на Сомме.
     Громилы переглянулись, и наконец оружие было опущено.
     — Ты молодец. Он так и сказал, что ты так скажешь. Мистер Торрио сейчас тебя примет. — Он положил руку Джейку на плечо и повел его по длинному кирпичному коридору. Дверь за ними захлопнулась.
     — Добро пожаловать в "Жадное железо".
     ***
     Клуб оказался самым роскошным из всех, что видел Салливан. Снаружи это был полуразрушенный склад, но внутри настоящий дворец. Кирпичные стены были задрапированы бело-голубыми шторами, а с потолка свисала настоящая люстра. На танцполе было человек пятьдесят, и еще вдвое больше сидели у барной стойки и упивались качественным канадским алкоголем. Перед сценой стояли круглые столики и стулья. От запаха изысканных блюд у Салливана заурчало в животе. Официанты были даже в смокингах.
     В задней части склада была сцена, и музыка там играла громко и хорошо. Над оркестром возвышался сверкающий мост, по которому могла бы проехать целая машина, а длинноногая дама напевала какую-то мелодию. У нее был прекрасный голос.
     Один из громил остался у двери, а другой повел Салливана вдоль стены вверх по металлической лестнице. По периметру зала тянулся балкон, и, поднявшись наверх, они вошли в приватную зону, где стояли кожаные диваны с видом на царство Ленни Торрио. В глубине зала виднелись темные столики, и за отблесками сигарет Салливан разглядел несколько силуэтов. Он вошел в святая святых.
     На верхней площадке лестницы стояли еще двое громил. Джейк избавил их от необходимости обыскивать себя и отдал свой запасной пистолет. Это был старый добрый Smith & Wesson Military & Police калибра .38, но он не мог позволить себе заменить свой драгоценный револьвер 45-го калибра.
     — Я хочу его вернуть, — заявил Джейк, когда охранник унес револьвер.
     Ленни Торрио развалился на диване между двумя пышнотелыми красотками в облегающих платьях. Поверх одежды на нем был красный шелковый халат.
     — Сержант! Как поживаешь? — крикнул он в знак приветствия. Он щелкнул пальцами, и девушки вскочили, чтобы уйти. — А ну брысь отсюда. Не видите, что у меня дела? — прикрикнул он на одну из них, когда она поспешила прочь. — Присаживайся. Присаживайся!
     Салливан плюхнулся на диван напротив Ленни. Внешне Ленни Торрио почти не изменился. Он по-прежнему был худощавым, с выпученными глазами и гиперактивным. Он начал лысеть, но зачесывал остатки волос на одну сторону в тщетной попытке это скрыть.
     — Привет, Ленни. Давненько не виделись.
     — Да уж. Выпить хочешь? — Не дожидаясь ответа, он хлопнул в ладоши. — Эй, амиши, принесите моему другу выпить! Чего вы ждете? — Ленни повернулся к Салливану и яростно потер нос. — В наше время без помощи не обойтись… Что я могу сделать?
     Салливан лишь кивнул.
     — Классный халат… ты что, Рудольф Валентино?
     Ленни расхохотался, хлопнув себя по колену.
     — Ты всегда был шутником, сержант. Мистер Правда, Справедливость и Американский Путь. Забавно, да? Я на вершине мира, а ты, как я слышал, был рабом федералов. — Косоглазый мужчина поставил на стол между ними два бокала и бутылку и быстро удалился. — Как тебе это?
     — Оплачивает счета.
     — Хорошо, что я законопослушный бизнесмен. — Ленни налил им обоим по стаканчику. — А как там в Роквилле? Так же сурово, как все говорят?
     — Еще суровее. — Салливан взял виски, залпом выпил и поставил стакан обратно на стол. Напиток обжег горло. Салливан никогда не любил Торрио. Этот человек был подонком, всегда был и всегда будет подонком, и единственная причина, по которой он оказался в "Первом", заключалась в том, что бруклинский судья поставил его перед выбором: либо он служит своей стране, либо отбывает срок, а для таких, как Торрио, это означало "особое крыло" в Роквилле.
     — Так… ты в последнее время общался с Мэттью?
     Так вот почему его охранники спросили, к какому Салливану он пришел. Торрио всегда боялся старшего брата Джейка, и не без причины. В конце концов, он был самым жестоким ублюдком в "Первом". Салливан покачал головой.
     — Не хочу об этом говорить. Я не нянька для своего брата. — Он сменил тему. — Спасибо, что поговорил со мной.
     — Что? То есть я не должен развлекать старого друга только потому, что ты продал своих правительству?
     Салливан пропустил колкость мимо ушей, как утка пропускает воду сквозь перья. Его было не так-то просто вывести из себя.
     — Моих? Ты имеешь в виду жуликов или Активных?
     Торрио пожал плечами.
     — И то, и другое. Я слышал, почему ты отправился вверх по реке, так что в твоем случае все то же самое. Такие, как мы, лучше всех остальных, так что тебя сделали примером для подражания. Ты должен знать это лучше других, сержант. Это мы должны управлять этим миром, а не они. Нормальные люди просто сдерживают нас. Но времена изменятся, вот увидишь.
     Салливан кивнул, как будто Ленни был полон мудрости. Он был полон чего-то еще, но уж точно не мудрости. Он окинул взглядом зал. Людей за столиками было не видно, но они сидели достаточно далеко, чтобы не слышать музыку. Тот, кого Ленни назвал Амишем, стоял в трех метрах от них, скрестив руки на груди.
     — Мне нужна кое-какая информация... — Салливан замолчал и нахмурился, почувствовав, что в его мысли кто-то лезет. — И скажи своему парню, чтобы он не лез в мои мысли, пока я не залез в его.
     Ленни удивился, что его человека поймали, но сделал вид, что обиделся. Он повернулся к косоглазому.
     — Амиш! Ты что, пытаешься читать мысли моего гостя?
     — Прости, босс, — смущенно ответил тот.
     — Вали отсюда, придурок! — Торрио швырнул в громилу свой бокал, промахнулся, и тот разбился о дальнюю стену. Громила поспешил прочь. — Прости, что так вышло. Ты же знаешь, как это бывает.
     — Да. Я знаю, как это бывает. — Он решил сразу перейти к делу. — Я слышал, что Делайла собирается выполнить для тебя работу.
     — Ты? Или Дж. Эдгар Гувер?
     — Только я.
     Торрио покачал головой.
     — Понятия не имею, о чём ты говоришь.
     Салливан откинулся на спинку дивана. Ну что ж, пора начинать игру.
     — Ленни, я не могу позволить себе платить за информацию. Мне плевать на правительство, и они не знают, что я здесь. Мне наврали про Делайлу, и я хочу знать почему.
     — Я зарабатываю на жизнь тем, что знаю, что происходит, сержант. Это всё равно что просить тебя... ну, не знаю... поднять что-то тяжёлое бесплатно.
     — Я спас тебе жизнь.
     Торрио фыркнул.
     — Ты шутишь? Ты не стал бы так стараться ради какого-то мелкого бандита вроде меня. Ты спасал всех, кого мог. Просто так вышло, что я оказался одним из них.
     — Так уж вышло, что ты оказался одним из них, — сказал Салливан. — Помни об этом, и каждый раз, когда ты оглядываешь свой шикарный клуб, своих шикарных шлюх и свою шикарную выпивку, помни, что ты должен был бы быть мёртв, чтобы наслаждаться всем этим.
     — Я упорно трудился, чтобы получить то, что имею.
     — И ты бы сейчас удобрял поля во Франции, если бы я не протащил тебя на своей спине через четверть мили ада.
     Бандит, похоже, задумался над его словами.
     — Знаешь, сержант, чикагской семье не помешал бы такой крепкий парень, как ты...
     — Я просто хочу узнать про Делайлу.
     — Ты был от неё без ума ещё до Роквилла, да? Она была настоящей красоткой. — Когда Ленни улыбался, его зубы казались слишком большими. — Для такого парня, как ты, наверное, здорово, когда есть девушка, которую нельзя случайно сломать.
     Салливану все это начинало надоедать. Может, от холода у него просто разболелась голова, но с него хватит этих бредней мафиози.
     — Это не твое дело.
     Торрио вздохнул.
     — Ладно… ради старых времен. Но теперь мы квиты, и я больше не хочу тебя видеть. Capisce?[2] Разговоры с такими, как ты, вредят моей репутации. Я проявлю слабость, и этот придурок Капоне вышвырнет меня из города. — Он замолчал, чтобы налить себе еще, но не смог вспомнить, куда поставил свой стакан, и взял стакан Салливана. — Гримнуарр искал ее, но она была в бегах. Они заплатили мне, чтобы я ее нашел. Я заставил ее выйти из подполья, чтобы они могли ее забрать. Похоже, им это удалось, хотя, как я слышал, ты им задал жару.
     Это имя ничего ему не говорило.
     — Что еще за Гримнуар?
     Мафиози допил свой напиток.
     — Не "нуар", а "нуарр". Можно подумать, ты столько времени провел во Франции, что уже не путаешь эти буквы. Но, насколько я могу судить, они не французы. Просто так они себя называют. Я не знаю, кто они такие, очень скрытная компания, но, похоже, они знают всех, а их деньги зеленые и их много. Думаю, это какая-то группировка, но они очень влиятельны.
     — Что им было нужно от Делайлы?
     — Понятия не имею. Тот, с кем я разговаривал, сказал, что они на одной стороне и хотят ее защитить. Делайла скрывалась на севере. За ней охотятся с тех пор, как она убила тех громил, которые за ней гнались.
     Чикагским агентам сообщили, что пять изуродованных трупов принадлежали невинным жертвам ее кровавой расправы. Это совсем не в духе Делайлы.
     — Кто это был? — спросил Салливан.
     Торрио посмотрел на Салливана как на идиота. Он облизнул губы.
     — Ты хоть представляешь, во что ввязываешься?
     — Ты же знаешь, Ленни, что мы, Тяжеловесы, тупые. Не усложняй.
     — Это были люди, с которыми лучше не связываться, Салливан. Когда они поняли, что она сбежала, они натравили на нее полицию. С ними никто не связывается. Ни федералы, ни мафия, ни армия. Они, дурная слава. Вот и все, что я хочу сказать. — Он поставил стакан на стол и встал. — Тебе лучше убраться отсюда и держаться от этого подальше, если хочешь жить.
     Салливан остался сидеть. Диван был удобным.
     — Так… ты сказал этой банде из Гримнуара, на каком дирижабле будет Делайла. Это было до или после того, как ты сообщил об этом в Бюро расследований? — при этих словах лицо Ленни на секунду исказилось, и эта секунда подсказала Салливану, что он угадал.
     Торрио взял себя в руки и сделал вид, что оскорблен.
     — Ты называешь меня стукачом?
     — В Бюро предпочитают термин "информатор", — улыбнулся Салливан. — Сколько за это было обещано? А ты тут распинаешься, что я работаю на государство… По крайней мере, я честен с тобой. Я предпочитаю выбирать одну сторону и держаться ее. А ты… ты всегда умел играть на обе стороны.
     — Убирайся из моего клуба. — Торрио театрально взмахнул халатом, указывая на лестницу.
     Салливан встал.
     — До встречи, Ленни.
     Ленни Торрио дождался, пока Салливан соберет свои вещи и его выведут из дома, и только тогда позвал своего бесенка. Худенькое маленькое существо выползло из тени под диваном и вскарабкалось на стол. Полуобезьяна-полурептилия оскалилась, обнажив острые черные зубы, и замерла в ожидании приказа.
     — Следи за ним, — приказал Ленни. — Я хочу знать, где он спит.
     Бесенок взвизгнул, спрыгнул со стола, взбежал по кирпичной стене и выпрыгнул в ближайшее приоткрытое окно. Расправив кожистые крылья, он растворился в ночи. Ленни налил себе еще виски, и в этот момент к нему присоединился его гость. Азиат терпеливо ждал в полумраке на балконе. Ленни чувствовал себя неловко в его присутствии, потому что тот просто стоял, словно по стойке смирно.
     — Что?
     — Этот человек доставит нам проблемы? — Его английский был безупречен.
     Джейк Салливан был, пожалуй, самым упрямым, целеустремленным, непоколебимым, храбрым и, следовательно, самым глупым сукиным сыном из всех, кого когда-либо встречал Ленни.
     — Возможно. Он спрашивал о вашей команде, о тех людях, которых убила девушка-зверь.
     — Что он знает?
     — Не так уж много. Он даже не слышал о Гримнуар.
     Мужчина кивнул.
     — Так… значит, это ты ему рассказал? — В его словах сквозила плохо завуалированная угроза.
     — Конечно, не о вас, — выпалил Ленни. — Я не дурак. Послушайте, если бы я знал, что вам нужна Делайла, я бы отдал ее вам, а не им. Это не моя вина. Я поручил своим людям найти этих Гримнуаров и еще двоих, которых вы ищете, и как только я что-нибудь узнаю, вы будете в курсе. Ваш босс может не сомневаться.
     Японец приподнял одну бровь.
     — Председатель будет рад это услышать, и вы получите очень щедрое вознаграждение за свои услуги. Кстати… — Он полез в карман и достал тяжелый мешочек. Тот со звоном упал на стол, и из него высыпалось несколько восьмиугольных золотых монет. — Ваш источник в Калифорнии был прав. Мы нашли Джо Странника, но нам все еще нужно кое-что, что было у него. Часть какого-то устройства. Она пропала.
     Ленни кивнул, взял листок бумаги и бегло просмотрел его. Это был чертеж какого-то механизма, который был ему совершенно непонятен. Дрожащей рукой он сунул его в карман халата.
     — Я посмотрю, что можно сделать. — Ленни Торрио мог найти кого угодно и что угодно, потому что именно этим он и занимался, и именно это сделало его влиятельным человеком. Он был лучшим следопытом в своем деле.
     — Есть ли хоть какая-то вероятность, что этот человек согласится служить Председателю?
     — Вряд ли. — Торрио рассмеялся, но тут же взял себя в руки. — Не хочу никого обидеть. Но старина Джейк всегда был себе на уме. Он видит мир в черно-белых тонах, и если он выбрал свой путь, его уже не свернуть.
     — Похвальное качество. Сообщите мне, когда ваш демон вернется. Ваш друг слишком любопытен, и с ним нужно что-то делать. Мне понадобятся услуги ваших людей. — Он слегка поклонился и вернулся за свой столик.
     Ленни попытался налить себе еще выпить, но руки так сильно тряслись, что он пролил на стол большую часть дорогого виски. Его старый приятель Салливан был прав. Ленни умел играть на обе стороны. К сожалению, его только что втянули в самую опасную из них, и пути назад уже не было.
     — Прости, сержант. — Он наконец сдался и сделал большой глоток из бутылки. — Это просто бизнес.

Глава 5

     Джентльмены, мы подошли к последнему пункту. Если кто-то из вас не настроен решительно, пусть скажет об этом сейчас. Через час будет слишком поздно. Если вы ввязались в это, то должны довести дело до конца. Вы должны выполнять свой долг, не дрогнув, независимо от того, насколько он сложен и опасен. Управляйте облаками и вызывайте молнии, обрушивайте огонь и сталь, ломайте волю немцев или сбивайте с неба их боевые дирижабли, участвуйте в самых ожесточенных боях, делайте все, что от вас требуется. Вы должны знать, как использовать свою Силу, как стрелять и как остаться в живых. Что бы ни случилось, вы не должны трусить. Подумайте об этом, все вы. Если кто-то хочет выйти из игры, мы с радостью его отпустим, потому что его место готовы занять другие.
     Генерал Теодор Рузвельт, из речи, произнесенной перед Первой добровольческой бригадой (действующей) перед вторым сражением на Сомме, 1918 год

     Чикаго, штат Иллинойс
     Салливан ворочался с боку на бок, лихорадочные сны не давали ему покоя.
     Наконец он сдался и остался лежать без рубашки, вспотевший, несчастный и измученный, в полудреме, все еще переживая обрывки смутного сна. Грязь, сломанные деревья, торчащие из земли, как раздробленные кости, и столько цеппелинов в небе, что они, казалось, заслонили собой весь горизонт. Немцев убивали снова, и снова, и снова, а кайзеровские колдуны просто будили их и отправляли обратно в бой, пока их тела не превращались в месиво и они уже не могли держать в руках винтовку. У его брата артиллерия оторвала половину лица, а генерал Рузвельт погиб в брызгах крови и огня от когтей Призванного и...
     Тут он проснулся. Салливан вздохнул, глядя в темный потолок. Его внутренние часы подсказывали, что до утра еще далеко, но заснуть ему в ближайшее время не светило. Он решил, что сон ему приснился из-за разговора с Ленни. Он напомнил ему о старых добрых временах.
     Он услышал, как что-то хлопает в окно, и сначала решил, что это просто голубь. Но звук был слишком... кожаным. Салливан продолжал глубоко дышать. Слушая.
     ***
     Амишу Макклири не нравилось, когда его называли умственно отсталым, но он слишком боялся мистера Торрио, чтобы жаловаться. Он хотел доказать боссу, что может быть полезен и что он не только подслушивает разговоры на встречах с бутлегерами и мошенниками.
     Он собирался сам прикончить Громилу. У этого здоровяка была дурная слава. Считалось, что он настоящий крепыш, но Амиш знал, что никто не может быть таким крепким, когда спит в своей постели, а ты врываешься к нему в комнату и расстреливаешь из пистолета-пулемёта. Какая разница, что он спал? На улице всё равно будут говорить, что Амиш Макклири был тем, у кого хватило смелости прикончить Тяжеловес Джейка Салливана.
     Это покажет мистеру Торрио, на что он способен. Даже Аль Капоне после этого будет вынужден его уважать, и, может быть, тогда никто больше не будет смеяться над его косоглазием.
     Японец сидел рядом с ним на переднем сиденье "Паккарда". Амиш боялся мистера Торрио, но ещё больше он боялся японца. Однажды Амишу стало любопытно, думают ли японцы так же, как белые люди, и он попытался прочитать его с помощью своей Силы, хотя мистер Торрио предупреждал его, чтобы он этого не делал. Но его Сила словно упёрлась в кирпичную стену. Амиш был не очень сильным Чтецом. Его Сила срабатывала лишь изредка, и он мог проникнуть в сознание только самых тупых людей. Когда он пытался читать мысли умных людей, его Сила просто отскакивала от них. Японец не просто отбил его Силу, он вышвырнул его из своей головы прямо на улицу. У Амиша три дня подряд болела голова.
     Японец даже не взглянул на него, как будто он был слишком хорош, чтобы тратить на него время.
     — Демон возвращается, — просто сказал он.
     Должно быть, у японца был очень хороший слух, потому что Амиш услышал хлопанье крыльев только через десять секунд. Бес мистера Торрио устроился на боковом зеркале и что-то прокричал. Амиш прислушался. Он не так хорошо говорил на демоническом, как мистер Торрио, но суть уловил.
     — Тяжеловес спит. Пойдём.
     Японец поднял руку.
     — Пусть один из вас войдёт первым и убедится, что в вестибюле никого нет.
     Амиш замешкался. Мистер Торрио назначил главным его, а не японца. Он не знал, кто такой этот японец и на кого он работает, но вдруг решил, что может отдавать приказы? Но Амиш всё же колебался, потому что, во-первых, японец напугал его до смерти, а во-вторых, это была хорошая идея.
     ***
     Дэниел Гарретт в пятый раз посмотрел на свои карманные часы. Было почти три часа ночи.
     — Прошло ровно две минуты с тех пор, как ты смотрел на часы в последний раз, — заявил Генрих, не отрывая взгляда от окна. Немец выглядел невозмутимым, наблюдая за почти пустой улицей и входом в отель "Расмуссен", но Генрих всегда был спокоен. Даже если бы весь мир вокруг них взорвался, Генрих всё равно сохранил бы самообладание.
     — Ну, извини. У меня не такие стальные нервы, как у тебя, тевтонец, — пробормотал Дэниел. — Они идут?
     — Nein[3]. Только один вошёл внутрь, наверное, чтобы проверить регистрацию. Остальные всё ещё ждут. Нужно брать их прямо сейчас. Элемент неожиданности, друг мой.
     Они прибыли на последнем вечернем дирижабле. Контакт в чикагской полиции сообщил им, где остановился Джейк Салливан. Общество "Гримнуар" гордилось тем, что у него были связи повсюду.
     Дэниел подался вперед, чтобы выглянуть в окно со стороны пассажира угнанного "Крайслера". Он не любил угонять автомобили и дирижабли, но они торопились, к тому же всегда оставляли вещи, которые брали на время, там, где их можно было найти, когда они заканчивали с ними. Ему пришлось заправить очки обратно в нос. Его зрение оставляло желать лучшего.
     — Ты даже не знаешь, кто они такие…
     — Мы следим за этим отелем из-за нашего таинственного Тяжеловеса, и тут появляется группа подозрительных людей, которые тоже следят за тем же отелем… Совпадение?
     Дэниел театрально ударил себя по голове, стукнув по рулю.
     — Ну и ну. Интересно, чем Салливан их разозлил?
     — Не знаю, но, похоже, он так действует на людей. — Генрих потер челюсть. Джейн залечила ее, как новенькую, но Дэниел по собственному опыту знал, что магически восстановленная кость еще несколько дней будет болеть. Было очевидно, что лучший из Ускользающих чувствовал себя виноватым из-за того, что позволил Тяжеловесу вырубить себя. К Ускользающим не подкрадываются, это они подкрадываются. — Я уже говорил, но у меня плохое предчувствие насчет этого Тяжеловеса.
     — Не переживай. Видел бы ты, что собрал о нем генерал. Тебе повезло, что он тебя не сожрал. Думаю, ты не первый немец, которого он прикончил, — сказал Дэниел, пытаясь подбодрить своего молодого друга, но безуспешно. — Ему перестали вешать медали на грудь, когда не осталось места, а ты же видел, какой он здоровенный.
     — Я ему не доверяю. Может, Империум здесь по той же причине, что и мы? — задумался Генрих. — Что же нам делать?
     Дэниел сначала ничего не ответил. Он и не думал, что ему нужно что-то говорить. На всех, кто работал на Империум, был объявлен сезон охоты, и если они наняли Громилу, то он тоже был в игре.
     — Ты даже не знаешь, что они из Империума.
     — Я чую с... — Генрих пошевелился. — Он возвращается.
     Дэниел снова подался вперед, чтобы разглядеть мужчину, который быстро шел от входа в отель к припаркованным машинам. Какое-то время они переговаривались через окна. После недолгого обсуждения двери открылись, и из машин начали выходить люди. Из автомобилей достали длинноствольное оружие и быстро спрятали его под свободными пальто. Мужчина, вышедший из машины, стоявшей первой, был ему знаком. Он был японцем, держался с достоинством, и Дэниел выругался себе под нос, узнав его. Он был точь-в-точь как на фотографиях, тайно вывезенных из Маньчжурии.
     — Это Рокусабуро.
     — Я же тебе говорил, — сказал Генрих. — Империум, черт бы его побрал.
     Японский убийца достал тонкий черный предмет длиной в метр и, небрежно помахивая им, направился к входу в отель.
     — Железная гвардия здесь, в США? Не могу в это поверить! Черт возьми. Жаль, что с нами нет остальных. — Дэн потянулся, чтобы завести машину. Нужно было сообщить генералу, что один из лучших людей председателя находится в Штатах. Вдвоём они никак не справятся с Железной гвардией. На Среднем Западе есть и другие Гримнуары, и если бы он успел собрать достаточно людей, они могли бы... — Генрих, ты что творишь? — прошипел он, когда молодой немец открыл дверь с его стороны.
     — Я собираюсь поговорить с этим здоровяком, как и приказал герр генерал, — улыбнулся он, выходя из машины. — Ты со мной?
     — Ты с ума сошёл? — спросил Дэниел. — Рокусабуро разорвёт нас в клочья. Его нельзя убить!
     Генрих пожал плечами.
     — Он волшебный. Но не бессмертный.
     Дэниел снова ударил головой о руль.
     ***
     Амиш и двое мужчин из Торрио, Брик и Хосс, вышли из лифта на десятом этаже. Японец бесшумно следовал за ними в нескольких шагах позади, его длинное чёрное пальто почти волочилось по ковру. Амиш оставил двух других охранять вестибюль. Он не ожидал, что всё окажется так просто.
     Бесёнок не мог сказать им номер комнаты. Он не мог скакать по ярко освещённым коридорам, как миниатюрный кенгуру, и проверять номера комнат. Он заглядывал в окна. Вот и всё, на что был способен этот дурачок, но в журнале регистрации на стойке стояла размашистая подпись Салливана под номером 109, так что Амиш искал именно эту комнату.
     Он накинул пальто на свой автомат, хотя в этом не было необходимости. Портье был пьян в стельку. Он перекинул пальто через плечо, свернул за угол и увидел золотые цифры 109.
     ***
     Дэниел Гаррет направился прямиком к входной двери, а Генрих к боковой. В темноте иллюзии работали лучше. Болтуны всегда предпочитали находиться на виду у публики.
     В вестибюле, обставленном в низком стиле, стояли два гангстера. Один сидел в кресле рядом со стойкой, делая вид, что читает газету. Другой делал вид, что работает за стойкой, но даже не удосужился снять шляпу. Оба выглядели внушительно и глупо. Дэн усилил свою магию.
     — Добрый вечер! — сказал он как можно дружелюбнее. — Мне нужен номер.
     — У нас все занято. Уходите, — буркнул мужчина за стойкой. По его позе Дэниел понял, что тот держит под столом пистолет.
     Дэн всегда любил сложные задачи. Он потянулся к ним, и его магия подсказала ему, в каком эмоциональном состоянии находятся эти двое. Они были недалекими и жестокими. Прелесть работы Болтуна в том, что чем глупее твоя аудитория, тем легче ею управлять. Сильные умы склонить гораздо сложнее, и они обычно чувствуют вторжение в свои мысли.
     — Эй, ребята, кажется, я вас знаю. Вы мне очень знакомы. — Пока все шло хорошо, и Дэн надавил еще сильнее.
     Двое мужчин переглянулись, внезапно почувствовав глубокую симпатию друг к другу.
     — Ну да… кажется, я тебя знаю, — сказал тот, что с газетой.
     — Мы же друзья, разве ты не помнишь… тот случай? Когда мы все собрались вместе? — спросил Дэн, надавливая изо всех сил. Сейчас не время для тонкостей. Он был их приятелем, старым добрым другом. Его магия основана на лжи и принуждении, но все моральные терзания, которые у него были по этому поводу, развеялись, когда он увидел, как работают школы Империума.
     — Мне нужна услуга.
     Теперь они оба улыбались.
     — Все, что угодно, приятель.
     — В какой комнате остановился Джейк Салливан?
     Громила открыл книгу и пролистал ее.
     — Десятый этаж. Девятая комната. Наши ребята сейчас там, чтобы прикончить его.
     — Хорошо. Хорошо. Большое спасибо. Это мне очень поможет. А знаете, что еще очень помогло бы? — Оба улыбались и кивали.
     — Что?
     — Ради друга — хоть на край света!
     Дэн замешкался. Он оказался не таким бессердечным, как ему казалось. Сначала нужно было кое-что выяснить.
     — Вы плохие люди?
     — Я убил троих ради Ленни Торрио! — с гордостью заявил первый.
     Второй фыркнул.
     — Тоже мне, подвиг. Я как-то сломал старухе бедро, потому что она задолжала мистеру Капоне за защиту, а потом разбил ей голову, потому что она разошлась не на шутку.
     Этого было достаточно.
     — Отлично, ребята, просто отлично. Окажете мне услугу?
     — Без проблем. — Они оба глупо ухмылялись.
     — Дайте мне секунду, чтобы отойти в сторонку, а потом я хочу, чтобы вы поубивали друг друга.
     Болтун не мог заставить человека сделать то, что он обычно не стал бы делать. Так это не работает. Даже такой сильный маг, как Дэн, мог лишь подтолкнуть человека на его естественный путь. Все, что он мог сделать, это подтолкнуть то, что уже было на пути к цели. Если бы он попросил порядочного человека убить друга, это просто разрушило бы чары. Только отъявленный негодяй мог бы потратить так мало Силы, чтобы совершить что-то настолько отвратительное. Дэн еще не успел зайти в лифт, а они уже начали стрелять.
     Генрих успел придержать дверь, прежде чем она закрылась, и проскользнул внутрь.
     — Недолго же они ждали.
     — Полагаю, среди гангстеров не так много верных людей. Десятый этаж, пожалуйста.
     ***
     Амиш проверил, снят ли предохранитель с его "Томпсона". Он не собирался облажаться. Брик был самым крупным, поэтому он подошел к двери, чтобы пнуть ее. Хосс протянул руку и выкрутил лампочку в коридоре, погрузив их в темноту. Парни уже не раз проделывали такое. Японец просто стоял в стороне со скучающим видом.
     В обоих концах коридора были большие стеклянные окна, и в них проникало достаточно света с улицы, так что Амиш мог видеть своих приятелей. Все должно было пройти отлично. Он крепко сжал "Томпсон".
     — Давай! Давай!
     Брик отпрянул и с силой ударил ногой. Его немалый вес вырвал замок из косяка, и дверь с грохотом распахнулась. Амиш с криком ворвался внутрь, развернулся к кровати, заметил комок на одеяле и нажал на спусковой крючок. Он стрелял от бедра, пробивая пулями кровать, изголовье и стену. Он дернул цевье вниз и продолжил поливать кровать пулями, поднимая в воздух перья и щепки, пока не расстрелял весь барабан на 50 патронов одной непрерывной очередью.
     — Вот тебе, тупой здоровяк! Ага! — крикнул Амиш. — Это тебя как следует проучит.
     Хосс промчался мимо него с двуствольным ружьем в руках, схватил одеяло и сорвал его с кровати, под которым оказалась лишь груда изрешеченных пулями подушек и одежды. Хосс начал кричать:
     — Где..., но тут его грудь и голова взорвались кровавым дождем, когда его прошила очередь из огромных пуль. Хосс рухнул замертво.
     Из ванной вышел здоровяк без рубашки, прижимая к плечу огромную черную пушку. Дымящееся дуло развернулось в сторону дверного проема, в котором появился Брик, и раздался оглушительный грохот. Брик исчез в коридоре, а Амиш моргнул, когда что-то горячее и мокрое брызнуло ему в лицо. Через секунду он понял, что его только что забрызгало кровью из черепа Брика.
     Пушка нацелилась на Амиша, и здоровяк замер с легкой улыбкой, которая казалась почти грустной.
     — Ленни даже не удосужился прийти сам?
     Амиш нажал на спусковой крючок и вытащил барабан из "Томпсона", затем пошарил в кармане в поисках обоймы. Тяжеловес лишь разочарованно покачал головой.
     Затем все пошло наперекосяк: пол оказался у него за спиной, и Амиш с криком вылетел через дверь в коридор. Как… Он почувствовал, как хрустнула ключица, когда он ударился о стену. Гравитация внезапно вернулась, и Амиш рухнул на ковер в коридоре. Боль накатывала волнами. В дверном проеме появился Тяжеловес, быстро огляделся по сторонам и увидел японца.
     — Кто ты такой? — спросил Тяжеловес.
     Японец не ответил. Он просто распахнул свое длинное пальто и показал меч. Амиш переводил взгляд с одного на другого и понял, что сейчас начнется настоящая драка.
     Но Тяжеловес снова провернул свой трюк с гравитацией, и теперь пол оказался в конце коридора. Японец начал падать, но выхватил меч и воткнул его в пол, зависнув на нем, пока Амиш кувыркался по ковру мимо него. Окно почти не замедлило его падение.
     Амиш открыл глаза, и сквозь дождь из осколков стекла увидел, что летит над улицей, которая была на десять этажей ниже.
     — Я лечу! — Это было самое чудесное ощущение в его жизни, пока он не достиг границы досягаемости Салливана. Тогда гравитация вернулась в привычное положение, и улица устремилась ему навстречу.
     ***
     — Кто ты такой? — спросил Салливан.
     Мужчина в конце тускло освещенного коридора распахнул пальто, обнажив рукоять меча в синей обмотке. Его рука зависла над лезвием в ожидании.
     Любопытство Джейка не шло ни в какое сравнение с его страхом перед сумасшедшим с гигантским мечом. Он применил "Шип", изменив направление гравитации. Мертвое тело и косоглазый Чтец покатились по полу, но второй в мгновение ока выхватил меч, взял его двумя руками и вонзил серебряное лезвие глубоко в пол. Ридер проскочил мимо, врезался в окно и утащил за собой все собрание в город.
     Мечник повис на конце лезвия, параллельно ковру, и терпеливо ждал, пока действие "Шипа" не закончится, все это время с любопытством наблюдая за Салливаном.
     Силы, необходимой для того, чтобы так долго искажать гравитацию, было слишком много, и Салливан отпустил себя, позволив упасть в дверном проёме. Мечник приземлился на четвереньки, а затем не спеша поднялся. Он вытащил клинок из дерева, быстро взмахнул им в воздухе и оставил висеть в руке. Его шляпа улетела в окно вместе с Чтецом, но в остальном с ним всё было в порядке.
     — Я и не знал, что американцы до такой степени усовершенствовали своих Тяжей.
     — Я люблю совершенствоваться. — Мужчина был азиатом. Салливан уже бывал в нескольких китайских кварталах, а водители грузовиков, которые возили Первый добровольческий отряд по Франции, были вьетнамцами, так что он был знаком с культурой других народов лучше, чем многие его соотечественники. Но этот мужчина говорил по-английски лучше, чем Салливан, и был одет в гораздо более дорогой костюм. Ему было около пятидесяти, но он был крепким и подтянутым, удивительно высоким по сравнению с другими азиатами, которых знал Салливан, в нём было чуть меньше шести футов, и держался слишком самоуверенно. — Ты ведь не местный, верно?
     — Я впечатлён вашим мастерством, мистер Салливан, — он отвесил очень формальный поклон. — Для меня большая честь сразиться с таким, как вы.
     Салливан приставил пулемёт "Льюис" к плечу.
     — В сражении нет ничего почётного, — ответил он, нажимая на спусковой крючок.
     Короткая очередь из пуль 30-го калибра попала мечнику прямо в грудь. Салливан опустил пулемёт, но мечник всё ещё стоял на ногах.
     — Невозможно.
     Даже самого крепкого Громилу должно было свалить с ног очередь из пуль 30-го калибра.
     Мечник медленно двинулся вперёд, подняв оружие, обеими руками держась за рукоять, а клинок неподвижно у головы.
     На этот раз Салливан нажал на спусковой крючок. Когда в Первый добровольческий отряд начали прибывать первые Тяжи, их использовали в качестве пулемётчиков. Даже самый слабый из Тяжеловесов мог поднять в пять раз больший вес, чем нормал. Активный Тяжеловес мог ослабить гравитационное притяжение, воздействуя на свое оружие, так что даже с таким громоздким пулеметом, как "Льюис" Mk3, было удобно передвигаться. Но чем меньше весит оружие, тем сильнее отдача и тем сложнее им управлять, поэтому опытный стрелок на самом деле усиливает гравитационное притяжение, когда приходит время спускать курок.
     Гигантский ствол едва шелохнулся, когда Салливан разрядил в мечника остаток барабанного магазина. Каждая пуля калибра .30-06 пробивала лося насквозь, но вместо того, чтобы вонзиться в плоть, разлеталась на осколки, ударяясь о его тело. Коридор наполнился грохотом, воздух пропитался несгоревшим порохом, а по полу запрыгали блестящие латунные гильзы.
     Когда затвор "Льюиса" наконец опустился на пустой патронник, мечник все еще был на месте. Его одежда была разорвана, но сам он не пострадал, и его медленная походка сменилась рывком. Меч опустился, и Салливан в отчаянии использовал свою Силу, отбросив нападавшего назад. Мечник пролетел несколько метров, но тут же выровнялся и прыжком бросился на Салливана. Здоровяк закричал, когда конец клинка пронзил его кожу.
     Салливан отшатнулся, кровь хлынула по его обнаженной груди. Он снова применил "Шип", полностью изменив направление гравитации, и мечник взмыл к потолку. Но и на этот раз его противник выровнялся, извернулся и принял удар на руки, перекатившись по потолку и оказавшись ближе к Салливану. Салливан отключил Силу, и мечник рухнул на землю, приняв идеальную позу для боя, в развевающемся плаще и с мечом в руке. Он поднял голову и улыбнулся.
     — Кто ты такой? — выдохнул Салливан, собирая Силу. У него был последний козырь.
     — Я Рокусабуро из Железной гвардии, вестник Империума, воин императора Ниппона. Знай это перед смертью, — с гордостью произнес он. Он поднялся и выхватил меч, направив его прямо в сердце Салливана. — Я представляю будущее.
     — Если получится, то нет.
     Из стены вылетела серая фигура и столкнулась с мечником, обхватив его вытянутую руку. Оба врезались в стену, пробив доски. Мечник взревел, серая фигура тут же отлетела в сторону, и немец с угнанного дирижабля рухнул к ногам Салливана.
     — Нужна помощь? — спросил Фейд.
     Салливан пожал плечами.
     — Наверное, да.
     Мечник выскочил из стены, размахивая мечом. Клинок двигался с невероятной скоростью, и Салливан едва успел поднять "Льюис", чтобы защититься. Немец начал палить в нападавшего из пистолета, и Салливан получил в награду за свои усилия несколько кусочков свинцовой рубашки, которые срикошетили от кожи японца и попали в него самого.
     Рокусабуро ворвался в коридор, и им пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть выпотрошенными. Меч устремился вперед, и Салливан едва успел его блокировать, но "Льюис" вылетел у него из рук от удара. Клинок тут же вернулся, со свистом рассекая воздух, и острие пронзило бицепс Салливана. Сталь окрасилась кровью, забрызгав обои, и Рокусабуро торжествующе отступил, а Салливан с ревом рухнул на стену.
     Меч взметнулся, чтобы прикончить его, но голова мечника мотнулась от удара сзади, и клинок пролетел в волоске от горла Салливана. Он резко поднял глаза и увидел мужчину в очках, который шел по коридору и стрелял из пистолета в спину Рокусабуро. Это было так же бесполезно, как и раньше, но, по крайней мере, отвлекало. Мечник развернулся в сторону новой угрозы.
     Скользящий вскочил с пола, перепрыгнул через Салливана и ударил имперца ногой в зад. Японец упал на колени, но тут же развернул меч и вонзил его прямо в живот немца. Блеклый был слишком быстр для своей Силы, и серебряное лезвие пронеслось сквозь клубящийся серый дым. Масса отпрянула в сторону, снова превратившись в плоть и кости, и ударила Рокусабуро ногой в голову.
     Голова фехтовальщика резко запрокинулась, но тут же вернулась на место с яростным оскалом, и немцу пришлось пригнуться, чтобы увернуться от меча.
     Судя по всему, от ударов было не больше толку, чем от выстрелов. Салливан оттолкнулся от стены и, пошатываясь, двинулся вперед. Из его руки хлестала кровь, но он сохранял спокойствие и аналитический подход, пытаясь найти способ обойти Силу Рокусабуро. Даже истекая кровью, Салливан заметил, что одежда японца была разорвана в клочья, но его кожа словно превратилась в закаленную сталь. Он никогда раньше не слышал о Силе неуязвимости, но, как и у любой другой Силы, у нее должны быть пределы. Рано или поздно она иссякнет или сломается, если ее слишком сильно напрягать.
     Салливан сосредоточился, используя свою Силу, чтобы видеть мир таким, какой он есть на самом деле, с точки зрения массы, плотности и силы. Он почувствовал Силу своего противника и понял, что происходит. Японец был чем-то вроде обратного Блеклого. Вместо того чтобы становиться размытым, пока его тело не начинало проходить сквозь твердые предметы, этот японец делал его все более плотным, пока сквозь него не перестало проходить что-либо. На это уходило огромное количество энергии.
     Пришло время Салливану разыграть свою последнюю карту.
     Чтобы это сработало, ему нужно было подобраться совсем близко. Он был слишком большим и медлительным, чтобы проскочить мимо этого трехфутового лезвия, не лишившись конечности. Ему нужно было отвлечь внимание. Мужчина в очках перезарядил пистолет и снова начал стрелять, отвлекая Рокусабуро ровно настолько, чтобы Салливан успел прошептать:
     — Фриц, возьми меч. А потом возвращайся.
     Немец быстро кивнул и ринулся в бой.
     Угасание бросилось в одну сторону, становясь серым, как раз в тот момент, когда Рокусабуро проскочил сквозь него, и Салливан ринулся прямо на фехтовальщика. Меч, отточенный до совершенства, уже описывал смертоносную дугу.
     Они столкнулись. Салливан собрал всю свою Силу и выплеснул ее разом, направив через все свое тело, усилив гравитацию и приказав миру обрушить их вниз с мощью пятидесяти земных гравитаций. Фехтовальщик ахнул, когда на него обрушилась эта невероятная сила. Он выпустил свою Силу, и Салливан почувствовал, как его собственная Сила бьется о нее, словно бомба о бункер, когда две магические силы сталкиваются. Пол под ними раскололся и взорвался, и они провалились сквозь него, не сбавляя скорости, и рухнули на следующий этаж, пролетев через лестничную площадку, лестницу, десять этажей в ускоряющемся каскаде, пока не врезались в трубы и не рухнули на бетонный фундамент.
     Но Сила Рокусабуро все еще была с ним, он был неуязвим и сопротивлялся, выдерживая невероятную нагрузку. Фундамент треснул и рассыпался в пыль под давлением, но Салливан не сдавался. Стены прогнулись. Светильники затрещали и погасли. Салливан почувствовал, как что-то горит под одеждой фехтовальщика, какой-то другой, чуждый источник Силы, на который тот полагался, чтобы сохранять неуязвимость. И наконец, он почувствовал, что его враг слабеет. Рокусабуро в отчаянии закричал. Его Сила затрепетала, как пламя, лишенное кислорода, а затем погасла.
     Тогда на него обрушилась вся мощь Силы Салливана, и Рокусабуро просто исчез, а на его месте появился красный туман, который мгновенно окутал весь подвал.
     Салливан лежал на полу, пока мир вокруг приходил в норму. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова смог дышать. Он медленно выбрался из воронки, из которой капала вода, и сплюнул кровь, в которой, как он был почти уверен, была и его собственная. Его Сила исчезла. Он никогда еще не чувствовал такой усталости. Постепенно осознав, что истекает кровью, он прижал здоровую руку к разорванной ране, но кровь все равно просачивалась сквозь пальцы.
     Японский меч был скручен в бараний рог и воткнут в пол. Поврежденный котел шипел и гудел. Салливану было больно поворачивать голову, и он, конечно, не был специалистом по котлам, но все эти сломанные манометры и бьющий во все стороны пар не сулили ничего хорошего.
     Сквозь пролом в потолке в помещение упала серая фигура, и Блеклый мягко приземлился рядом с воронкой. Он с благоговением оглядел царящий вокруг хаос, с отвращением посмотрел на свои ботинки и пнул ногой что-то, что, вероятно, было одним из более упругих органов Рокусабуро. Он задержался ровно настолько, чтобы подобрать обломок сломанного меча.
     — Сувенир, — с улыбкой объяснил он, а затем заметил шипящий котел. — Пойдем, мой здоровяк. Кажется, это здание вот-вот рухнет нам на головы.
     Салливан не знал, можно ли доверять немцу, но слишком устал, чтобы спорить.
     
[]

Глава 6

     Я замахиваюсь изо всех сил и стараюсь попасть битой прямо в мяч. Чем крепче ты сжимаешь биту, тем больше магической силы используешь за раз, тем сильнее бьёшь по мячу и тем дальше он улетает. Я бью изо всех сил, вкладывая в удар всю свою мощь, и физическую, и магическую. А теперь они говорят, что нас, Активных, нельзя допускать к бейсболу, потому что мы нечестны и неспортивны? Чёрт, я либо бью изо всех сил, либо промахиваюсь. Я такой, какой есть, и живу на полную катушку.
     Джордж "Бэйб" Рут, интервью после своего 200-го хоум-рана в сезоне, 1930 год

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     У миллиардера-промышленника Корнелиуса Гулда Стайвесанта было много офисов, но самый лучший вид открывался из кабинета на верхнем этаже относительно нового Крайслер-билдинг. Ему нравился этот офис не только потому, что из него открывался вид на город, который он считал своей личной вотчиной, но и потому, что здание было эстетически привлекательным. Оно было остроконечным.
     Его любимое остроконечное здание какое-то время было самым высоким в мире, пока не было достроено Эмпайр-стейт-билдинг. У Корнелиуса был кабинет и там, но он предпочитал это место, потому что отсюда он мог наблюдать за тем, как его флот трансатлантических пассажирских дирижаблей швартуется у Эмпайр-стейт-билдинг, а грузовые дирижабли приземляются на промышленных площадках ближе к океану. Он чувствовал себя ребёнком, играющим с моделью железной дороги.
     Корнелиус отошёл от окна, когда слуга принёс ему утреннюю газету. Он устроился в удобном кресле с откидной спинкой и, как обычно, начал с некрологов, чтобы узнать, не умер ли кто-нибудь из тех, кто ему не нравился. Но, к сожалению, в заметках не было ничего радостного.
     С другой стороны, это означало, что его самый ненавистный враг по-прежнему страдает и чахнет под проклятием Бледного Коня. Его шпионы подтвердили, что он тяжело болен и уже почти два года не появлялся на публике. Эта мысль заставила Корнелиуса улыбнуться, когда он переворачивал страницы. Он по-прежнему был в долгу перед этим мерзавцем Харкенесом, но что бы он ни сделал, оно того стоило.
     В "Таймс" писали о новой войне в Азии: Империум аннексировал еще несколько островов, о которых Корнелиус никогда не слышал. Герберт Гувер, похоже, вот-вот проиграет губернатору Рузвельту (но Корнелиус не возражал, ведь он пожертвовал кучу денег обеим сторонам), а в стране в целом царили беззаконие и моральное разложение. Большинство новостей были ему неинтересны, ведь у него повсюду были осведомители, но одна заметка привлекла его внимание.
     — Ну и ну… — пробормотал он, посасывая утреннюю сигару и разглядывая фотографию. На ней был зернистый снимок одного из новых трехкорпусных супердирижаблей Империума, захватившего какую-то голландскую колонию. Для большинства читателей это было бы просто большое размытое пятно, но Корнелиус узнал эту конструкцию, ведь ее разработали Шестеренки, работавшие в его инженерном отделе в Университете Британской Колумбии.
     Он недолюбливал Шестеренок, как и всех волшебников, за исключением себя и ближайших родственников, но благодаря их гениальности он сказочно разбогател. Каждый из Шестеренок был по-своему гениален, фанатично предан своему делу, но иногда они использовали свою Силу, чтобы превзойти самих себя и достичь самых невероятных творческих высот. Новый летающий линкор Империума класса "Кага" был прекрасным тому примером.
     "Кага" длиной в 270 метров с тремя отдельными корпусами, заполненными водородом, каждый из которых был разделен на десять отдельных бронированных отсеков, был самым большим летательным аппаратом, когда-либо поднимавшимся в небо. Водород был гораздо опаснее гелия, но обеспечивал большую подъемную силу. Имперцы запросили водород, который, вероятно, стал основным источником гелия в мире, поскольку в Техасе его не добывали. Благодаря дублирующим механическим и магическим системам "Кага" был практически неуязвимым, его вооружение превосходило лучшее вооружение дредноутов времен Великой войны, но при этом он был в четыре раза быстрее, имел собственную авиацию и практически неограниченную дальность полета.
     Изображение немного отличалось от чертежей, которые он видел, корпус был более выпуклым. Имперцы добавили кое-что, чего он не знал, но это его не касалось. Компания UBF получила деньги за разработку корпуса и двигателя. Его старший сын, ныне покойный, заключил эту сделку, когда был послом в Японии.
     Правительство запретило продажу передовых научных разработок Империуму в рамках эмбарго, но Корнелиус Гулд Стайвесант знал, что законы нужны для того, чтобы держать низшие классы в узде. Сам же он делал то, что хотел, но делал это тайно, чтобы избежать мелких придирок со стороны тех, кто ничего не смыслит в делах. Эмбарго запрещало UBF строить военные корабли для иностранных государств. В настоящее время Корнелиус руководил строительством личного флагмана императора на заводе UBF, но поскольку официально это было дипломатическое и научное судно, все было в рамках закона. А вот военные корабли, такие как "Кага", были незаконными, но в условиях экономического спада только у Империума были деньги, которые можно было потратить.
     Он продал им проект "Каги" несколько лет назад. Он просто удивился, что Империум так быстро устранил все недостатки. Как только они начнут использовать свои новые супердирижабли для укрепления своего господства на Востоке, ВМС США будут вынуждены обратиться к UBF за дирижаблями нового поколения.
     Корнелиус любил хорошую гонку вооружений не меньше, чем любой другой оружейный барон.
     Чикаго, штат Иллинойс
     По воскресеньям в гриль-баре обычно было тихо, но сегодня был особый случай. Ленни Торрио расхаживал взад-вперед по бару, швыряя бутылки и любую мебель, до которой мог дотянуться, в приступе ярости.
     Остальные семеро его людей стояли вокруг, как обычно, ожидая, когда приступ пройдет. Из-за таких приступов мистера Торрио прозвали Сумасшедшим Ленни, но со временем они всегда проходили. Прошлой ночью они потеряли пятерых парней, застреленных насмерть, а бедного амиша выбросили из окна. Старый отель "Расмуссен" эвакуировали прямо перед тем, как взорвался котел, и им только что сообщили, что городские инспекторы заявили, что здание небезопасно и вот-вот рухнет. Все понимали, что ситуация критическая и из-за общественного резонанса на них обрушится вся мощь закона.
     Мистер Торрио рассуждал о том, что Аль Капоне наверняка на них ополчится, когда в баре появились новые посетители. Первым был еще один японец, помоложе предыдущего. Увидев, как нервничает их босс из-за нового гостя, мужчины забеспокоились.
     — Мне жаль вашего друга, — пробормотал Торрио. — Правда жаль. Пожалуйста, передайте моему почтению вашему председателю. — Японец не произнес ни слова и не сдвинулся с места.
     За азиатом вошел еще один мужчина. Он был белым, высоким, мускулистым, с изуродованным шрамами лицом и молочно-белым глазом. Судя по всему, его появление по-настоящему потрясло мистера Торрио.
     — Ого, старина, давненько не виделись. Я слышал...
     — Слышал не то, — проворчал он. — Теперь зови меня мистер Мади, Ленни.
     — Это из-за вчерашнего? Из-за Джейка? Слушай, мне жаль, я просто делал то, что мне говорили... — Торрио растерянно переводил взгляд с одного на другого. — Я не знал, что ты теперь работаешь на Председателя.
     Он пожал плечами.
     — Мне плевать на Джейка. Я иду туда, где кипит работа, Ленни... Твои источники что-нибудь выяснили об этих других парнях, которых ищет Председатель?
     Торрио поднял руки, словно защищаясь.
     — Ты же знаешь, как это бывает с демонами, чувак. Нужно разобраться, что правда, а что нет... но то устройство, которое ты искал, то, что твой... — он уважительно кивнул в сторону японца, прежде чем продолжить, — твой дорогой покойный коллега показал мне на рисунке... оно в Калифорнии. Я видел в поезде худенькую девушку, недалеко от того места, где я нашел для тебя того старого Путешественника. С ней было легко, потому что она не знала о Находчиках.
     — Оказывается, это не так уж важно. А что насчет остальных?
     — Они слишком хорошо спрятались, но я знаю, что Кристиансен в последний раз был в горах, а Саутлендер где-то на побережье. Я найду их для тебя, обещаю.
     — Что ж, это сужает круг поисков. — Мади повернулся к другому мужчине и очень медленно произнес что-то на языке, которого никто из присутствующих не понимал. Японец быстро ответил. Мади задал вопрос. Азиат кивнул, и здоровяк снова повернулся к Торрио. — Мой коллега считает, что твои услуги нам больше не нужны и что ты привлек слишком много внимания.
     — Да ладно тебе, Мади, — взмолился Ленни. — Все не так. Где еще ты найдешь такого же хорошего Находчика, как я?
     — О, кто-то уже сказал нам, где их искать, а если нам понадобится призвать каких-нибудь тварей... думаю, мы справимся, — ответила Мади, и в этот момент в тени под потолком склада что-то зашевелилось. Все подняли головы, когда Призванный спрыгнул с потолка, расправил свои восьмифутовые крылья и мягко опустился на пол. Он зашипел на людей обеими головами, и те инстинктивно отступили. Когти застучали по деревянному полу, когда дракон обогнул барную стойку и скрылся из виду. Что-то взвизгнуло, и дракон вернулся, сжимая в одной пасти бесенка мистера Торрио. Вторая голова развернулась и вцепилась в ноги существа.
     — Милдред! — закричал Ленни, когда его бесенка разорвало надвое. — Нет!
     Дракон продолжал жевать, а тело бесенка превращалось в дым. Вся команда была так увлечена зрелищем, что не заметила, как мужчина по имени Мади потянулся к кобуре на ремне.
     Десять секунд спустя от Безумного Ленни Торрио и всей его банды остались одни воспоминания.

     Сан-Франциско, Калифорния
     Все это было немного ошеломляющим, и в первые несколько минут в большом городе Фэй могла только глазеть по сторонам, как и подобает деревенской девушке. Повсюду было невероятное скопление людей, снующих во всех направлениях. Вокзал был раз в десять больше, чем вокзал в Мерседе, и за эти первые несколько минут на платформах собралось больше людей, чем она видела за всю свою жизнь.
     В воздухе пахло дизельным топливом, потом и всевозможными незнакомыми духами. Фэй старалась не высовываться, ей было неловко, она не привыкла толкаться в толпе. Людей было так много, что они двигались волнами, почти как стадо голштинских коров, только гораздо более пестрое.
     Многие мужчины были в костюмах, некоторые в рабочей одежде, и Фэй впервые увидела военную форму. Один красивый молодой человек в белом (Гилберт сказал, что это форма военно-морского флота) подмигнул ей, проходя мимо, и Фэй опустила глаза, покраснев. Один из его друзей толкнул его локтем в бок, и все рассмеялись.
     Женщины были просто восхитительны, их платья были такими красивыми и яркими, что Фэй инстинктивно почувствовала себя блеклой и скучной на их фоне. Их волосы были уложены так, как она и представить себе не могла, а у нее самой волосы были просто зачесаны назад. У многих из них были украшения, еще больше женщин носили меха, и почти у каждой была шляпа, гораздо более красивая, чем ее простая соломенная.
     Чувствуя себя не в своей тарелке по сравнению с другими женщинами, Фэй ненадолго задержалась, чтобы надеть единственное украшение, которое у нее было, черно-золотое кольцо из дедушкиной сумки. Оно было далеко не таким роскошным, как большие сверкающие украшения у других женщин, но Фэй решила, что сойдет и так. Кольцо было слишком большим и болталось на пальце, но все же это было хоть что-то.
     Она пробиралась сквозь толпу в том направлении, куда направлялось большинство пассажиров, сошедших с дирижабля. Каким-то образом она оказалась в здании с очень высокими потолками и большими витражными окнами, а потом ее вынесло на тротуар, ведущий вдоль улицы, по которой туда-сюда носились куда более роскошные автомобили, чем она могла себе представить.
     Фэй и раньше видела мексиканцев. Они каждый год приезжали в долину Сан-Хоакин и собирали урожай, но здешние мексиканцы были совсем другими. Они не казались проезжими, скорее было похоже, что они здесь живут. Кроме того, Фэй впервые увидела людей других рас. Они были просто частью толпы, работали, как и все остальные, и никто не обращал на них особого внимания. Фэй старалась не пялиться, потому что это было невежливо.
     Когда она подняла голову, у нее перехватило дыхание от вида огромных зданий вокруг. По улице двигалась огромная черная тень, и Фэй чуть не свернула себе шею, запрокинув голову, чтобы посмотреть на пролетающий над ней супердирижабль. Она следила за гигантским дирижаблем до тех пор, пока он не скрылся из виду за высокими зданиями. Это было самое волшебное зрелище, которое она когда-либо видела.
     Считается, что Сан-Франциско, будучи крупным космополитичным торговым центром, меньше всего пострадал от Великой депрессии. Должно быть, этому способствовало и то, что все военные, расквартированные на близлежащей станции "Луча Мира" тратили здесь все свои деньги. Фэй могла только догадываться, насколько роскошным это место было четыре года назад. По сравнению с фермой Вьерра и особенно с хижиной, в которой она жила до этого, Сан-Франциско поражал воображение.
     Гилберт рассказал ей, что за определенную плату такси может довезти ее прямо до адреса, указанного в записке дедушки. Сначала она подумала, что это абсурд. Платить кому-то хорошие деньги за то, чтобы прокатиться, когда можно просто дойти пешком? Но у нее все еще болела нога, которую укусил этот дурацкий жук, а город был таким огромным, что сама мысль о том, чтобы идти по нему пешком, пугала. Поэтому она встала в очередь за другими путешественниками, которые махали руками, стоя на обочине, и наблюдала за ними, чтобы, когда придет ее очередь, не выглядеть слишком глупо.
     Фэй была так увлечена новым окружением, что не заметила мужчину, наблюдавшего за ней со ступенек железнодорожного вокзала. Он подождал, пока она отойдет подальше, скомкал телеграмму и бросил ее на землю, а потом последовал за ней.

     Место неизвестно
     Салливан пришел в себя с головной болью и сухостью во рту, как будто жевал ватные шарики с запахом дохлой мыши. Первое, что он увидел, открыв глаза, это стакан с водой, стоявший рядом с кроватью. Он со стоном приподнялся и потянулся к стакану, но свежие швы на руке и груди отозвались болью и жжением. В голове все поплыло, и ему пришлось сдаться и лечь обратно.
     Стакан с водой так и стоял на месте, словно насмехаясь над ним.
     Сначала Салливану показалось, что у него действительно кружится голова, потому что крошечная комната как будто раскачивалась, но потом он увидел, как в стакане с водой пошла рябь, и понял, что это комната движется, а не он. Из-под пола доносился ритмичный шум, и через мгновение его затуманенный мозг сообразил, что это стук стальных колес по рельсам. Плотные шторы были задернуты, но из-за них пробивался достаточно яркий свет, чтобы понять, что сейчас день.
     Судя по всему, он ехал в поезде, в отдельном вагоне повышенной комфортности.
     Он смутно помнил, как сам, пошатываясь, поднялся по пандусу, опираясь на руку немца с одной стороны и на руку парня в очках с другой, и в какой-то момент оказался в инвалидном кресле. Дорога от "Расмуссена" запомнилась ему как в тумане, и Салливан понимал, что по пути потерял много крови. Этот мечник нанес ему хороший удар. Только благодаря удаче и своевременному вмешательству двух незнакомцев ему не отрубили голову.
     Салливан хмуро смотрел на воду, обдумывая свой следующий шаг.
     В этом мечнике было что-то подозрительное. Бандиты, которых он вырубил, были людьми Ленни Торрио, но японец был ему не по зубам. Салливан никогда не встречал человека с такой Силой или с такой способностью к быстрой адаптации. В Роквилле Салливану бросали вызов самые разные люди, и он всегда побеждал, потому что был злее, жестче и быстрее своих противников. Но этот был другим. Тем не менее Салливану все же удалось прихлопнуть его, как букашку. Он не использовал свою Силу подобным образом с тех пор, как в последний раз вышел из себя. Тогда его посадили в тюрьму, но, как ни странно, он чувствовал, что оба случая были оправданными.
     Ему было больно двигать головой, но он попытался приподняться. В углу стояло инвалидное кресло, придвинутое к обычному деревянному стулу, чтобы оно не укатилось. На нем лежало несколько окровавленных полотенец. Рядом с кувшином с водой стояла кожаная хирургическая сумка, все еще открытая, а на белой ткани лежали какие-то инструменты. Салливан ничего не помнил, но, судя по всему, ночь выдалась та еще.
     Одна из обшитых деревянными панелями стен раздвинулась, открыв дверь. Вошедший мужчина был невысокого роста, полноватый.
     — Добрый день, мистер Салливан. Рад, что вы очнулись, — сказал он, подходя к кровати и напевая что-то себе под нос. Он без промедления схватил Салливана за руку, чтобы осмотреть швы. Салливан поморщился от боли, но мужчина, казалось, этого не заметил. — Хм… Не самая лучшая моя работа, но вы живы, так что я считаю, что мне повезло. — Салливан кивнул на воду. — Что? Ах да? Побочным эффектом обезболивающих на основе опиатов может быть ощущение сухости во рту, что довольно неприятно, — как ни в чем не бывало заявил мужчина. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что Салливану не нужны медицинские лекции, он просто хочет пить. — Ах да, извините. Вот, пожалуйста.
     Он умудрился пролить половину, но Салливан был рад одержать победу над своим врагом, стаканом.
     — Кто вы такой? — наконец прохрипел он. — Где я?
     — Доктор Айра Розенштейн. Мистер Гарретт заставил меня отправиться с вами. Мистер Кениг в соседней комнате, он пытается уснуть. У них был поздний рейс. Полагаю, мистер Гарретт в вагоне-ресторане. Я пытался сказать ему, что предпочел бы, чтобы вы не вставали с постели несколько дней, но он был непреклонен и настаивал на том, чтобы вы немедленно вернулись в Калифорнию. Генерал должен быть проинформирован о появлении Железной гвардии. Можете представить? Настоящая Железная гвардия, действующая безнаказанно на территории Соединённых Штатов? Ну конечно, можете. В конце концов, это вы его убили, причём весьма эффектным способом, если верить Генриху, хотя он склонен приукрашивать.
     Салливан лишь кивнул, как будто понимал, о чём говорит доктор.
     — Вам нужно будет какое-то время вести более спокойный образ жизни. Судя по вашему физическому состоянию, вы ведёте довольно активный образ жизни. В дополнение к тому, что я пытался исправить прошлой ночью, без моего обычного персонала и оборудования, в движущемся вагоне поезда, а не в настоящей операционной, но я отвлекся... Как я уже говорил, у вас есть несколько свежих проколов, ушибов и рваных ран. Я настоятельно рекомендую вам, мистер Салливан, снизить активность.
     — Вы Целитель?
     Розенштейн фыркнул.
     — Как будто... Нет. Я врач. Я зарабатываю на жизнь. Да, я Шестеренок, так что при возможности я становлюсь особенно талантливым хирургом, лучшим в Чикаго. Но я учился в медицинской школе и постоянно совершенствую свои знания в области анатомии и самых передовых хирургических методов, если позволите так выразиться. — Он улыбнулся.
     Салливан не понял, о чем речь, но у него выдалась очень тяжелая неделя.
     — Конечно… — начал он.
     Доктор продолжил:
     — Большинство людей не осознают, что Шестеренки, это не только машины или теоретические уравнения, увенчанные вспышками магического сияния. Некоторые из нас предпочитают работать в сфере медицины. В то время как Целители, — он пренебрежительно махнул рукой, — ничего не смыслят ни в анатомии, ни в биологии, но творят свою магию, полагаясь на базовую интуицию. И как же все любят Целителей! Они просто возлагают на вас руки, и, вуаля! Вам становится лучше. А потом все осыпают их деньгами. Знаете, сколько лет я учился, мистер Салливан?
     — Э-э… много? — Было видно, что это больная тема.
     — Да. Много. — Розенштейн повысил голос. — Вы когда-нибудь встречали Активного Целителя, который не был бы невыносимым занудой? Самоуверенного, с комплексом Бога и раздутым самомнением?
     Салливан никогда не разговаривал с Целителями. В конце концов, они были редчайшими из Активных, по крайней мере так он думал, пока не встретил японца, который мог не обращать внимания на десятки пуль калибра .30-06. Он пожал плечами.
     — Поверьте мне, сэр, все они напыщенные. Единственное, на что они способны, это пиарить себя.
     Салливан кивнул. Удивительные способности Целителей и невероятная изобретательность Шестеренки были главными причинами, по которым в американском обществе так хорошо приняли и даже прославляли активных. К некоторым типам способностей относились не так благосклонно. Тяжеловесы, как правило, были полезны в промышленности, поэтому Салливан оказался в середине списка. К другим типам относились с предубеждением и даже презрением.
     Следующим Розенштейн осмотрел рану на груди и одобрительно крякнул.
     — Я удивлен, что вы выжили после такого ранения. Пуля пробила кость, но не задела мягкие ткани. Такое ощущение, что у вас очень плотные кости... хм... вы должны были умереть.
     Салливан ничего не ответил, но он знал, что это, скорее всего, из-за всех его экспериментов в Роквилле. Когда разбивать камни стало слишком легко, он стал разбивать их в условиях повышенной гравитации. Салливан сделал свое тело таким же крепким, как и его характер. Даже когда он не изменял свой вес с помощью магии, он весил на восемьдесят фунтов больше, чем выглядел. Ближе к концу, когда он использовал всю свою Силу, он разбивал камни костями.
     — Хорошо, что Гарретт догадался позвать меня. Я должен помочь, это самое меньшее, что я могу сделать. — Он поднял правую руку и покрутил большим пальцем черно-золотое кольцо. — Учитывая, что я обязан Обществу жизнью.
     После этого он вернулся к работе.
     — Что за Общество?
     Доктор замер, держа в руках бинт.
     — Извините?
     — Общество. Что это такое?
     — "Гримнуар", конечно же. — На лице Розенштейна отразилась смесь замешательства и смущения. — Я думал, вы… — Он забеспокоился ещё сильнее. — О боже. Простите, я на минутку выйду. — И пухлый мужчина вскочил и выбежал из комнаты с таким видом, будто только что узнал, что его пациент болен крайне заразной чумой.
     Салливан вздохнул и уставился в потолок. Он был терпеливым человеком.
     Через три минуты в комнату вошёл немец, протирая глаза со сна. Розенштейн остался в дверях, нервно переминаясь с ноги на ногу. Немец пододвинул стул, сбросил на пол окровавленные полотенца и сел на него задом наперёд, положив руки на спинку и изучая Салливана.
     — Я сам разберусь, доктор, — сказал он наконец. Доктор с радостью удалился, закрыв за собой дверь.
     Новый гость был молод, с очень короткой стрижкой и аккуратно подстриженной козлиной бородкой тот самый парень, которого Салливан вырубил на дирижабле. Он выждал минуту, прежде чем ухмыльнуться.
     — Айра переживает, что наболтал о нас лишнего. Он очень хороший хирург, но вечно о чём-то беспокоится. — Улыбка казалась искренней, но Салливан знал, что никому нельзя доверять.
     — Кто вы такой?
     — Генрих Кёниг к вашим услугам, — ответил он. — Выдающийся фокусник и мастер решать проблемы. — Салливан кивнул. Немцу было чуть больше двадцати, то есть он был как минимум на десять лет моложе Салливана, но за этой непринуждённой улыбкой скрывалось что-то опасное. Салливан сразу понял, что перед ним такой же изгой, как и он сам, выживший. Под дружелюбной маской скрывалась душа убийцы.
     — Спасибо, что вмешались.
     — Мы оказали миру услугу, покончив с этим человеком, возможно, даже большую, чем вы можете себе представить, — ответил Генрих. — Не стоит благодарности. Мы всегда так поступаем.
     — Мы?
     — Пока не могу сказать.
     — Кто такие Гримнуары?
     — Не мне об этом рассказывать. Мой коллега скоро вернется и должен будет изложить вам суть дела. Хотите верьте, хотите нет, но мы пришли к вам в номер, чтобы предложить работу. Это Дэниел у нас мастер слова. Я же больше по части действий.
     — У меня есть пара агентов, которые с этим согласятся.
     Генрих скромно пожал плечами.
     — У меня есть свои таланты.
     Салливан тоже.
     — Как челюсть?
     Улыбка исчезла.
     — Вы сломали ее в двух местах. К счастью, у нас есть Целительница. Она все исправила, а заодно залечила колено Фрэнсиса. Хорошо, когда рядом есть целительница.
     — Та блондинка с дирижабля?
     — Да. — Генрих поднял руку и потер челюсть. — Очень хорошо. Но все равно больно.
     — Ага. Представь себе, что да, — буркнул Салливан. Он был не из тех, кто извиняется, и все еще ждал ответов на свои вопросы. — Так ты собираешься рассказать мне, в чем суть, или просто тратишь мое время?
     Немец холодно усмехнулся.
     — Суть в том, что тебе этого не понять. Ты даже не представляешь, во что ввязался. Мы ведем войну, какой еще не было, даже в твоих глазах.
     — Не умничай, — ответил Салливан. — Я уложил на лопатки нескольких твоих родственников в самой масштабной войне в истории, так что не говори мне о том, чего я не видел, парень.
     Немец нахмурился. Он был слишком молод, чтобы участвовать в Первой мировой, но Салливан знал, что после заключения перемирия страна пришла в упадок. В нем чувствовалась какая-то ожесточенность, но Генрих сохранял спокойствие.
     — Я лишь прошу тебя набраться терпения, и я отвечу на твои вопросы.
     — С меня хватит этой чепухи. — Салливан охнул, пытаясь сесть, и швы на его груди и руке натянулись, словно огненные нити. — Я выхожу из этой комнаты, и не пытайся меня остановить.
     Генрих оторвал руки от спинки стула, помедлил, словно в раздумьях, затем сунул руку во внутренний карман серого пиджака и достал револьвер. Салливан напрягся, готовый пустить в ход "Шип", но Генрих снова улыбнулся, перевернул револьвер и протянул его рукояткой вперед.
     — Кажется, ты оставил его в отеле. К сожалению, твой большой пистолет разбит вдребезги.
     Салливан с опаской взял свой "Смит-Вессон". Он выдвинул барабан. Пистолет был заряжен.
     — Хочешь уйти? Твоя одежда, или, лучше сказать, окровавленные остатки твоих штанов и ботинок, под кроватью. К сожалению, ни у меня, ни у моих коллег нет ничего подходящего для тебя, мой здоровяк. Можешь уходить в любой момент. Кажется, мы уже в Канзасе. Ты без труда сможешь побродить по Среднему Западу, особенно учитывая, что у тебя не хватает половины крови. Да, и тебя разыскивает полиция. Судя по всему, герр Гувер немного расстроен тем, что ты разрушил отель в центре города, да ещё и так, что об этом написали в новостях, и хочет, чтобы тебя задержали. Уверен, он поймёт, почему мафия и наёмный убийца из Империума пытались тебя убить.
     Он также захочет узнать, зачем именно Салливан отправился на встречу с Торрио. Гувер, скорее всего, отправит его обратно в Роквилл просто за то, что он доставляет столько хлопот.
     Немец продолжил:
     — Или... ты можешь полежать здесь, пока не вернётся мой коллега, и тогда я всё тебе объясню.
     Двигаться было больно. Больно было думать. От одного только подъёма у него закружилась голова. Салливан сжал зубы и медленно опустился на кровать, не выпуская из рук револьвер.
     Генрих встал.
     — Очень хорошо. Дэниел скоро вернётся. — Он повернулся, чтобы уйти.
     — Ответь мне на один вопрос, — сказал Салливан, когда Генрих уже был у двери. — Ты говоришь, что мы на войне... на чьей вы стороне?
     Генрих помолчал.
     — Эта война идёт в тени, за пределами государств. Я на стороне справедливости, всего свободного, святого и доброго, герр Салливан... Отдыхай. Выглядишь ты как смерть.
     Он закрыл за собой дверь.
     Конечно, "Гримнуар" считали себя хорошими парнями. Все считали себя правыми. Даже самые злобные ублюдки, которых он когда-либо встречал, считали себя хорошими. Просто ему не повезло нарваться на сборище святош. Салливан закрыл глаза и снова уснул.

Глава 7

     МАГИЯ ПРИНОСИТ УЖАС. Городские пожарные не смогли справиться с пожаром, который в воскресенье вечером охватил поместье в Мар-Пасифике, и от дома, принадлежавшего известному охотнику на крупную дичь Л. С. Тэлону, остались лишь обугленные руины. После того как пламя было потушено, было сделано УЖАСНОЕ ОТКРЫТИЕ. На месте происшествия было обнаружено СЕМЬ человеческих тел. Местные жители говорят, что перед тем, как огонь распространился, было много шума и СТРЕЛЬБЫ. Ходят слухи, что мистер Тэлон увлекался МАГИЕЙ и сам был МАГИКОМ. Он пропал без вести в воскресенье, и предполагается, что он среди МЁРТВЫХ.
     Статья, Экзаменатор Сан-Франциско, 1929.

     Сан-Франциско, Калифорния
     Адрес, указанный в записке дедушки, находился в западной части города. Этот район назывался Ричмонд, и с тех пор, как дедушка нарисовал свою маленькую карту, здесь многое изменилось. Район застроили новыми домами, магазинами и церквями. Время от времени они проезжали мимо песчаных дюн, но вскоре снова оказывались среди домов. Некоторые из крупных проектов так и остались незавершёнными, когда у застройщиков, как и у всех остальных, закончились деньги.
     — В этой части города много евреев и ирландцев, — услужливо сообщил Фэй водитель. — Русские построили вон там большую церковь.
     Фэй молча смотрела в окно. Как всегда говорил дедушка, у неё иногда кружилась голова, и реальный мир словно исчезал. Она потеряла счёт времени, когда город сменился пригородом, а затем пологими зелёными холмами, по мере того как они продвигались на юг.
     Она вернулась в реальность, когда такси остановилось.
     — Мы на месте. Это тот адрес, который вы мне дали.
     — Это? Это оно? — спросила она, глядя в окно. — Вы уверены?
     — Да, — сказал водитель. — Не совсем то, что вы ожидали.
     Когда-то здесь стоял дом, это было очевидно по остаткам фундамента, торчащим из земли. Над осыпающимся кирпичом разрослась сорная трава, а то, что когда-то было большой трубой, стояло монолитом.
     — Похоже, он давно сгорел, — сказал таксист. — Отвезти вас обратно?
     Когда Фэй вышла из машины, в воздухе витал странный запах. Он был похож на запах рыбы, но не слишком резкий. Не сразу она поняла, что впервые в жизни чувствует запах океана. Этого не может быть. Это была единственная подсказка от дедушки. Она пошла к руинам.
     — Леди?
     Когда-то участок был обнесён забором из железных прутьев, но огонь, охвативший дом, был таким жарким, что металл расплавился и погнулся, и теперь забор выглядел покосившимся. Фэй провела пальцами по прутьям, и они оказались оранжевыми от ржавчины.
     — Эй, леди! Заплатите мне, — прорычал таксист.
     — Ой, простите, — пробормотала Фэй, возвращаясь к машине и аккуратно пересчитывая деньги. Таксист с отвращением посмотрел на них и уехал. Лишь спустя мгновение она вспомнила, что Гилберт предупреждал её, что в городе тоже принято давать чаевые.
     Ворота валялись в сорняках. Трава росла по пояс там, где когда-то был газон. Фэй осторожно ступила на обугленные доски того, что когда-то было крыльцом, и ей показалось, что она едва уловимо чувствует запах пепла. Это напомнило ей о другом, недавнем пожаре. Она заметила, что кто-то вырезал странные символы на осыпающемся полу, и осторожно переступила через них.
     Больше там ничего не было.
     Каким-то образом она поняла, что здесь произошло что-то плохое, что-то хуже пожара. В этом месте погибли люди. В воздухе витала смерть.
     — Прости, дедушка. Я не ожидала такого, — сказала она, медленно оборачиваясь. — Я думала, может, кто-нибудь здесь мне поможет. — Она была так уверена, что адрес поможет найти ответы, что даже не задумывалась о том, что будет делать дальше, если ответов не окажется. Она оказалась на окраине незнакомого города, без друзей и понятия не имела, что делать. Она выбрала груду кирпичей и села на них.
     Зачем я здесь?
     Фэй не знала ответа. Дедушка даже не успел сказать ей ни слова перед смертью, он лишь выдавил из себя половину фразы, отдал ей какую-то странную металлическую штуку, от которой она уже успела потерять половину, и теперь она осталась совсем одна. Ей хотелось плакать, но казалось, что она уже выплакала все слезы и внутри у нее осталась лишь пустота.
     На ближайшую доску забралась толстая бурая белка. Она с любопытством посмотрела на Фэй, словно задаваясь вопросом, что делает эта странная девочка посреди леса, сидящая на пепельных кирпичах.
     — Привет, — сказала белка.
     О, здорово, теперь я точно сошла с ума.
     — Привет, — ответила Фэй.
     Белка продолжала смотреть на нее, нервно подергивая хвостом, как это делают белки, и на минуту Фэй показалось, что, может быть, ей просто показалось, что зверек заговорил. Дедушка всегда говорил, что у нее слишком быстро работает мозг и что если крутить его слишком быстро, он может сломаться. Белка рассматривала её, казалось, целую вечность, и Фэй начала сомневаться, что вообще что-то слышала, и почувствовала себя глупо из-за того, что заговорила с животным.
     — Милое колечко, — сказала белка. Её голос звучал странно, как будто исходил не от самого зверька, а сквозь него. Это был низкий, хриплый мужской голос. — Оно сработало как защитное заклинание. Где ты его взяла?
     — Мне его подарил дедушка, — ответила Фэй, подняв руку, чтобы показать чёрно-золотое кольцо. Она могла бы поклясться, что белка задумчиво кивнула. — Он дал мне список с несколькими именами. Я ищу человека по имени Першинг. Не мог бы ты мне помочь, маленький бельчонок?
     — У нас на старом месте есть живой Першинг, — сказала белка, как будто разговаривала сама с собой. Фэй посмотрела в траву, не прячутся ли там другие белки, но ничего не увидела.
     — С вами всё в порядке, мистер Бельчонок?
     — Ты ведь не из этих мест, да, детка? — спросила белка.
     — Это так заметно?
     — Ну, вообще-то да... — белка вздрогнула и повернула голову в сторону дороги, что-то почувствовав. На дороге остановился большой чёрный автомобиль. Усы белки задрожали, когда двери открылись. — Чёрт! Это же имперцы! — воскликнула белка, а потом повернулась к Фэй. — Чёрт! Прячься, девочка! Прячься! Давай! — И она спрыгнула с доски на траву.
     Фэй проследила за тем, как бесстыдное маленькое животное исчезло, а потом снова переключила внимание на машину. Из неё вышли трое мужчин и направились прямиком к сломанным воротам. Они полезли в карманы и достали пистолеты. Фэй спряталась за грудой кирпичей и пригнулась. Всё было так же, как в случае с дедушкой, и она поняла, что её трясёт.
     Она слышала, как хрустит трава под ногами мужчин. Они явно были горожанами, а не охотниками, шумные и неуклюжие. Она рискнула выглянуть из-за кирпичей и увидела, что ближайший из них через несколько секунд окажется на крыльце. А там, на мягком пепельном дереве, как на ладони, виднелись её следы, ведущие прямо к тому месту, где она пряталась.
     — Тссс. Сюда. — Из травы выглянула голова белки. — Не высовывайся.
     Фэй могла либо последовать за белкой, либо переместиться, пока её не нашли, но она не знала, куда переместиться, а если бы она появилась перед одним из мужчин, её бы застрелили, как дедушку. Фэй присела на корточки, подобрала платье, чтобы можно было ползти, и поспешила за белкой. К тому времени, как она добралась до места, зверь уже исчез, но на траве осталось какое-то углубление. Когда она надавила на него, её рука провалилась в пустоту.
     В нескольких футах от нее послышались шаги. Не успев ничего обдумать, Фэй просунула голову в траву и обнаружила, что смотрит в покрытый плющом желоб. Света оставалось совсем немного, и вскоре все погрузилось во тьму. Она продолжила спускаться по пологому склону. Паутина хлестнула ее по лицу, а по телу забегали насекомые. Через секунду ее руки коснулись мягкой пыли, и она заползла в тесное темное пространство. Несколько лучей света пробивались сквозь щели в половицах над ее головой. Каждый раз, когда кто-то из мужчин делал шаг, пепел осыпался на пол. Что-то пушистое и теплое коснулось ее губ, и она чуть не вскрикнула.
     — Тише… — тихо сказала белка.
     — Где мы? — прошептала Фэй.
     — В угольном погребе… Фрэнсис, поторопись. Эти придурки из Империума прямо над нами.
     — Я не Фрэнсис. Кто такой Фрэнсис?
     — Заткнись, малышка. Я с тобой не разговариваю, — прошипела белка. — Шевелись, парень. — Прямо над головой раздался грохот, и один из мужчин что-то крикнул. Они нашли следы Фэй. — Черт… Они нас найдут. Ни медведя гризли, ни лося, ни добермана, когда они так нужны… Эй, девочка, у тебя есть какие-нибудь способности?
     — Да, — прошептала Фэй. — Я Странница.
     Белка вздохнула.
     — Что? Сукин сын. А я-то надеялся, что у тебя суперсила или что ты можешь метать молнии из глаз или что-то в этом роде, потому что эти головорезы из Империума найдут нас с минуты на минуту.
     — Меня зовут Фэй.
     — Я что, просил рассказать тебе историю своей жизни? Нас вот-вот убьют... — Белка тяжело вздохнула. — Ох, черт... Меня зовут Лэнс. Беги в лес. Я их задержу.
     Она не знала, как именно белка Лэнс собирается отбиваться от троих вооруженных мужчин, поэтому сунула руку в карман и достала свой маленький револьвер. Она взвела курок как можно медленнее и тише. Белка снова потерлась о ее лицо.
     — Ты что, дура? Этой штучкой ты только их разозлишь. Что это такое? 32-й калибр? Боже, да ты не на белок охотишься. Собираешься прикончить нас этим?
     Внезапно раздался грохот. С потолка посыпался пепел, закрыв собой крошечные лучики света. Затем раздался еще один грохот, и в проеме, пробитом в полу ботинком одного из мужчин, появился луч света гораздо большего размера.
     — Давай! — крикнул Лэнс. Пушистое существо слетело с ее лица, взмыло в воздух и растворилось в нем.
     Один из мужчин закричал:
     — Оно ползет у меня по штанам! Убейте его! Убейте!
     — Хватит ныть, Эл, наступи на него. У нас дела.
     Поднялась суматоха, раздались крики, а потом один из мужчин начал смеяться над проблемой своего товарища. Они не знали, что имеют дело с волшебной белкой. Фэй сосредоточилась на участке возле главных ворот, ощупывая свою магию. Она не перемещалась с тех пор, как ей в ногу вцепился жук, и впервые в жизни побоялась использовать свою Силу и замешкалась.
     — Я справлюсь.
     Мысли опережали ее действия. В воздухе не было никаких предметов, трава была высокой и колыхалась на ветру. Для обычного человека это не имело бы значения, но для нее каждый стебель травы был потенциальной угрозой, а один-единственный стебель мог быть таким же смертоносным, как стальной нож. В воздухе не было листьев. Не было крупных песчинок или камешков, не было насекомых, только мельчайшие частицы, которые она могла бы смахнуть на своем пути. Ничто не могло попасть в это пространство. Она видела все. И все это произошло за десятую долю секунды, после чего она исчезла.
     Фэй появилась в дюйме над высокой травой, все в той же позе, в которой лежала в подвале, и рухнула на землю как подкошенная. Приземление смягчили сорняки, и она тут же вскочила на ноги.
     Трое мужчин стояли вокруг чего-то, выстроившись в круг. Один из них целился в пол из пистолета, и она поняла, что волшебная белка мертва, как и дедушка.
     — Лэнс!
     Мужчины одновременно подняли головы, направив на неё оружие, и Фэй приготовилась снова переместиться, но их взгляды устремились вверх, когда что-то пронеслось над её головой, шурша тканью на ветру. Невысокая фигура приземлилась между мужчинами, припав к земле, и сбила одного из них с ног.
     Это была женщина в красном платье. Она быстро вскочила, с оглушительным треском ударила ладонью в грудь другого мужчины, отбросив его назад, и он провалился прямо в кирпичную трубу, обрушив всё сооружение в облаке красной пыли. Она развернулась к последнему мужчине, который целился в неё из пистолета, и Фэй закричала. Раздался выстрел.
     Голова мужчины запрокинулась. Пистолет выпал из его безжизненных пальцев, и он рухнул в пепел.
     — Отличный выстрел, Фрэнсис, — крикнула женщина, а затем повернулась к первому мужчине, которого сбила с ног. Она небрежно пнула в сторону огромную балку, наклонилась, схватила его за волосы и вытащила из пепла, несмотря на его сопротивление.
     Раздался звук взводимого курка, и Фэй обернулась и увидела у ворот мужчину с ружьём с продольно-скользящим затвором. Фэй чуть не переместилась, но он не направил на неё ружьё, а лишь улыбнулся ей.
     — Всё будет хорошо. Мы здесь, чтобы помочь тебе.
     Мужчина был молод, наверное, ненамного старше её.
     — Ты друг Лэнса, волшебной белки?
     — Хм? — Сначала он, казалось, был озадачен, но потом начал смеяться, как будто она сказала что-то очень смешное.
     Фэй смутила его реакция.
     — Да ладно тебе! Кажется, они его прикончили! — воскликнула она и переместилась обратно в дом. Её туфли ступили на пепельный пол как раз в тот момент, когда женщина в красном платье вырубила последнего мужчину. Страшная женщина удивлённо подняла голову. Она с лёгкостью держала за шею мужчину гораздо крупнее себя, замахнувшись, чтобы ударить его ещё раз, и её изящные костяшки пальцев были в его крови. Фэй не обратила на неё внимания. Похоже, эти новые люди были на стороне Лэнса, а он спас ей жизнь.
     — О нет! — воскликнула Фэй, падая на колени рядом с дырой в полу. Внутри была белка. Она слабо пошевелилась. — Ты жива! — Фэй схватила крошечное тельце и прижала его к себе. Волшебная белка глупо моргала. Должно быть, её ударили по голове.
     Через мгновение к ней подошёл молодой человек и мягко положил руку ей на плечо. — Пойдём, нам нужно убираться отсюда. Сюда могут прийти ещё.
     — Хотелось бы, чтобы они это сделали, — сказала женщина. Она появилась с бесчувственным телом на плече. Мужчина был намного крупнее ее, но она, казалось, не замечала его веса. — Я хорошенько приложила того, второго, но этот жив. Я могу быстро привести его в чувство, если хотите...
     — Нет, генерал захочет его допросить, — раздался грубый мужской голос. — Фрэнсис, подгони машину и запихни его на заднее сиденье. Похоже, это наемники. Вряд ли они что-то знают об Империуме, но попробовать стоит. — Голос показался Фэй странно знакомым, и она подняла голову. У крыльца стоял здоровенный мужчина с темной бородой, скрестив на груди мощные руки. На нем была грубая рабочая одежда и широкополая шляпа. Он был ниже Фэй, но в обхвате груди превосходил ее почти на голову. Фэй встала, все еще держа в руках белку.
     — Лэнс?
     Глаза мужчины заблестели, и он ухмыльнулся.
     — Это я... Черт, детка, что ты делаешь с этой белкой? Я слишком горд и не настолько голоден, чтобы есть на ужин эту блохастую тварь.
     Фэй опустила взгляд на белку, и в этот момент та пришла в себя и укусила ее за палец.
     — Ай! — Фэй взмахнула руками, и зверек юркнул в траву.
     Лэнс развернулся и, заметно прихрамывая, пошел прочь, но через мгновение понял, что она не идет за ним.
     — Ты идешь или как?

     Где-то в Колорадо
     Когда Джейк Салливан очнулся во второй раз, был уже вечер, и за окном виднелись коричневые горы, заслонявшие солнечный свет, но пара электрических ламп довольно хорошо освещала купе. Поезд все еще двигался, и при каждом вдохе воздух казался разреженным. Кто-то сидел в кресле рядом с кроватью и читал газету. На обложке было написано, что это "Денверский что-то-то там", а в заголовке говорилось о каких-то анархистах, устроивших беспорядки, но Салливану не хотелось даже пытаться повернуть голову, чтобы прочитать статью. Должно быть, он застонал, потому что газета опустилась, и он увидел перед собой мужчину в очках с толстыми линзами и с дружелюбной улыбкой на лице.
     — Добрый вечер, Джейк. Как ты себя чувствуешь?
     — Не умер. Могло быть и хуже.
     Мужчина усмехнулся и сложил газету.
     — Понятно. Мы с вами не успели официально представиться, хотя уже дважды встречались. Меня зовут Дэниел Гарретт. Мой работодатель прислал меня, чтобы я сделал вам предложение…
     — Не хочу показаться грубым, Дэн, но где тут туалет?
     Это застало его врасплох, и он указал в конец купе.
     — Ну, вы проспали очень долго… Но Айра сказал, что вам не стоит вставать… — Салливан резко сел, чувствуя, как натягиваются и болят швы. — Ладно, неважно. — Салливан спустил ноги с кровати, с трудом поднялся и, пошатываясь, направился в конец купе. При обычных обстоятельствах идти было бы тяжело, но из-за качки поезда стало еще хуже.
     — Никогда не был в вагоне с отдельным туалетом. Вот это высший класс, — заявил Салливан, вернувшись. На этот раз у кровати стоял целый кувшин с водой, а не только чашка. Он взял кувшин и начал пить.
     — Да, я подкупил проводников, чтобы нам достался самый лучший… — сказал Гарретт, пока Салливан пил воду. — Это было первое, что попалось под руку в Чикаго, ну, или товарный вагон, а доктор сказал, что ему нужно что-то приличное, чтобы тебя оперировать, так что я не поскупился и дал команде достаточно денег, чтобы они не болтали о здоровенном парне в инвалидном кресле. — Салливан поставил кувшин на пол. — Так-то лучше. — Он прислонился к раскачивающейся стене, ощущая каждую боль, каждый шов и синяк, а ещё у него всё ещё был насморк. — Я умираю с голоду. Может, ты раскошелишься на пару стейков?
     — Конечно… — ответил Гаррет. — Я… я думал, ты сначала хочешь узнать, что происходит.
     Салливан поморщился, когда его желудок заурчал. После такого выброса Силы он всегда хотел есть, не говоря уже о потере крови.
     — Ты рассказывай, а я поем.

Глава 8

     Зачем я вступил в Первый добровольческий корпус? Сложный вопрос. Моему старшему брату Мэтту просто нравилось сражаться, и он считал, что немцы ничем не хуже других. Другой мой брат, Джимми, был проще. Он шёл туда, куда шли мы. Что касается меня... я любил поразмышлять над разными вещами. Рузвельт поступил так же, как и в случае с "Мужественными всадниками". Мой отец был одним из "Мужественных всадников" на Кубе. Президент Вильсон не хотел, чтобы он туда ехал, но генерал Рузвельт хотел доказать, что добровольцы приносят пользу стране. В итоге он погиб. Мне никогда не нравилась его политика, она казалась мне слишком прогрессивной, но я бы в любой момент пошёл за этим человеком в бой. Плохой политик, великий лидер... Простите. Вопрос... зачем я туда пошёл? Наверное, я чувствовал, что должен показать, что добровольцы могут быть полезны... что мы можем быть хорошими парнями... Я был глупцом.
     Джейк Салливан, слушание по делу об условно-досрочном освобождении, тюрьма штата Роквилл, 1928 год

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Трое незнакомцев везли Фэй на юг по дороге с видом на океан. За рулём был молодой человек, представившийся Фрэнсисом. Лэнс сидел впереди, а женщина, Делайла, сзади с Фэй. Мужчина, который пытался причинить ей вред, лежал на полу со связанными руками и ногами и мешком на голове. Каждый раз, когда он пытался пошевелиться, Делайла пинала его в качестве напоминания.
     Лэнс взял кусок угля из разрушенного дома и нарисовал на лбу лежащего без сознания мужчины замысловатый знак, а затем натянул ему на голову мешок. Она не знала, что это должно было сделать, но, похоже, Лэнса это удовлетворило.
     Фэй начала задавать вопросы в машине, но Делайла шикнула на неё, объяснив, что если Генерал, кем бы он ни был, решил отпустить этого человека, то чем меньше он будет знать, тем лучше. У Фэй возникло подозрение, что Делайла просто сказала это вслух, чтобы у лежащего на полу мужчины появилась надежда и он, может быть, стал более сговорчивым. А может, она просто не хотела разговаривать. В конце концов, подумала Фэй, зачем красивой утончённой женщине, которая может перепрыгивать через пустырь и швырять людей сквозь кирпичные стены, тратить время на разговоры с деревенщиной из Эль-Нидо, штат Оклахома?
     Единственный раз они заговорили, когда Лэнс извинился за свою ругань и назвал Фэй "маленькой леди". Он сказал, что обычно ругается больше, когда его разум находится в нескольких телах одновременно.
     Так что Фэй снова погрузилась в свои мысли, разглядывая машину, самую красивую из всех, в которых ей доводилось ездить: блестящий хром, ярко-синяя краска, мягкая кожа, замысловатые зеркала над запасными колёсами и маленький золотой ангелочек на капоте. Она смотрела на океан, поражаясь тому, как далеко он простирается, пока не начинает казаться, что за ним скрывается весь мир. И даже люди, с которыми она ехала, по крайней мере двое из них, были такими же особенными, если не больше, чем она сама. Всё это очень пугало.
     Они свернули с главной дороги на извилистую гравийную тропинку. Проехали под каменной аркой с замысловатой надписью. Фэй умела читать, но эти буквы выглядели странно. Они больше походили на те, что были нацарапаны на пепелище сгоревшего дома, чем на обычные слова. За воротами стояла приземистая хижина, и кто-то наблюдал за ними из тёмного окна. А может, и не кто-то, подумала Фэй, когда фигура повернулась вслед за ними. Она была слишком треугольной, чтобы быть человеком, если только на ней не была очень странная шляпа.
     Дом в конце переулка был великолепен. Он был в три раза больше коровника Вьерры, только предназначался не для коров, а для богатых людей и стоял на гигантском мысе, вдающемся в океан. С трех сторон дом окружали скалы, у подножия которых волны разбивались о черные камни. Фасад дома украшали высокие белые колонны и столько окон, что она не могла их сосчитать.
     Они припарковались в гараже, и это показалось ей странным: как можно оставить машину внутри дома? Но гараж был таким большим, что в нем, наверное, поместились бы четыре трактора. Она с трудом представляла, каких денег стоило построить такой дом, и внезапно почувствовала себя жалкой обладательницей той маленькой пачки денег, что была спрятана у нее в дорожной юбке.
     — Делайла, будь добра, спусти этого мерзавца вниз и запри в подвале, — попросил Лэнс. — Мы с ним сейчас разберемся.
     — С превеликим удовольствием, — Делайла схватила мужчину за лодыжку и вытащила на цемент, словно он был ненужным багажом.
     — Она какая-то жутковатая, — сказала Фэй мужчинам, когда Делайла ушла, а мужчина, спотыкаясь, спустился по лестнице. — Она его убьет?
     Фрэнсис покачал головой.
     — Этого бандита? Люди, на которых он работает, хладнокровно застрелили отца Делайлы. Кто знает, может, он один из тех, кто это сделал. И поделом ему.
     Фэй внимательно посмотрела на Фрэнсиса. Он показался ей приятным молодым человеком. Вежливый, дружелюбный, хорошо воспитанный, и, надо признать, довольно симпатичный. Он говорил так, будто приехал из большого города, но не из бедного, а из такого, где есть школы и дома вроде этого. Он повернулся, заметил, что она на него смотрит, и она быстро отвела взгляд. С другой стороны, он без колебаний прострелил голову одному человеку. Она напомнила себе, что нужно быть начеку. Она ведь совсем не знала этих людей.
     Лэнс указал на дверь.
     — Пойдём, посмотрим, что с твоим пальцем. Меня ещё ни разу не кусала белка, хотя я сам кусал людей. Похоже, больно. Ты, наверное, ещё и голодная. Мы найдём тебе комнату, где ты сможешь привести себя в порядок перед ужином.
     Фэй опустила взгляд на своё потрёпанное платье. Оно было покрыто грязью, угольной пылью и тускло-красными каплями засохшей крови. Она даже испачкала сиденье в машине.
     — Прости за беспорядок, — смущённо сказала она.
     — Что? — Грубо сказал Лэнс. — Это? — Он громко фыркнул. — Девочка, ты мало что знаешь о том, что здесь происходит, но, скажем так, я видел вещи и похуже. Ну давай же. У тебя, наверное, куча вопросов, и у меня тоже есть кое-какие. Например, кем был твой дедушка, почему он подарил тебе кольцо рыцаря Гримнуара и почему за тобой следили те громилы.
     Это напомнило ей о том, что нужно сделать.
     — Мне нужно поговорить с кем-нибудь из тех, кто упомянут в записке. Першинг здесь? Или Кристиансен? Джонс? Саутлендер? Это очень важно. Дедушка перед смертью сказал, что мне нужно поговорить с кем-то по фамилии Блэк или как-то так.
     Фрэнсис и Лэнс переглянулись. Мускулистый Лэнс был ростом всего по плечо Фрэнсису, так что ему приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него.
     — Решать тебе, — сказал Фрэнсис. Младший был одет в модный костюм, а на Лэнсе была рабочая одежда и пыльная кепка, но было очевидно, кто здесь главный.
     — Ничего личного, но я хочу, чтобы с тобой сначала поговорили наши люди. Я здесь за безопасность отвечаю, и никто не увидит генерала Першинга, пока я не разрешу.
     Она проделала такой долгий путь не для того, чтобы её сейчас прогнали.
     — Послушайте, мне нужно поговорить с кем-то по фамилии Блэк, так сказал дедушка. — Фэй полезла в свою пышную юбку и достала маленькое устройство Теслы. — Думаю, это как-то связано с ним. — Она протянула его Лэнсу, и тот, нахмурившись, взял его и прочитал надпись на пластине. — Моего дедушку убили люди, которые искали это, и я никуда не уйду, пока не узнаю, зачем.
     — Ох… это плохо. Очень плохо. — Лэнс замялся, как будто хотел оставить устройство себе, но потом покачал головой и вернул его Фэй. Он посмотрел на Фрэнсиса. — Надеюсь, это не то, о чём я думаю. Присмотри за ней. Не дай ей сунуть нос куда не нае надо. — И он, ворча, ушёл.
     — Он ворчун, — сказала Фэй, когда Лэнс скрылся из виду.
     — Тебе, наверное, не помешало бы освежиться, — предложил Фрэнсис.
     Когда она вернулась из уборной, Фрэнсис ждал ее с бутербродом на тарелке.
     — Я попросил кухарку приготовить это для тебя, — сказал он.
     — У вас есть прислуга?
     — Ну конечно, это одно из поместий моего отца, — с гордостью ответил он. — Общество пользуется им с тех пор, как была разрушена старая штаб-квартира.
     Она взяла бутерброд.
     — Наверное, хорошо быть богатым. Слуги и водопровод в доме.
     — Я… ну… — запнулся он. — Я не хотел хвастаться. Но да, наверное, это неплохо. Пожалуйста, присаживайся. — Он указал на ближайший столик.
     Интерьер дома поражал воображение. На каждой стене висели электрические лампы.
     — Это самая красивая столовая, которую я когда-либо видела, — сказала Фэй, усаживаясь в мягкое кресло.
     — Ну… вообще-то, здесь едят слуги. Столовая вон там… — он смутился. — Прости, опять хвастаюсь.
     Почему-то его смущение заставило Фэй улыбнуться. Ей нравился этот Фрэнсис. Она съела свой бутерброд. Он был вкусный.
     Через минуту вернулся Лэнс.
     — Вот что я тебе скажу, Фэй. Ты вроде бы неплохой человек, но мы имеем дело с… странными личностями, и многие из них хотели бы, чтобы он умер. На самом деле мы оказались в таком положении, потому что несколько лет назад я не справился со своей работой, и кто-то каким-то образом добрался до него и наложил на него проклятие. Ничего личного, но мне придется забрать твой маленький пистолет, и если ты попытаешься применить к генералу какую-нибудь магию, я тебя убью. Ты понимаешь?”
     — Не стоит быть невежливым, — сказал Фрэнсис.
     — Однажды я видел, как шестилетний мальчик перерезал горло мужчине шипами, которые торчали из его пальцев, — заметил Лэнс.
     — Отлично, — сказала Фэй, доставая из кармана "Айвер Джонсон" и передавая его Фрэнсису. — Я хочу это вернуть. Это стоило целых десять долларов.
     Они вышли из кухни, прошли через какое-то подсобное помещение, мимо мастерской, полной станков, вышли в огромное фойе, затем поднялись по лестнице. Когда Лэнс поднимался по лестнице, хромота стала более заметной, как будто одна нога была короче другой.
     — Что случилось с вашей ногой? — Спросила Фэй.
     — Я оставила ее часть в желудке демона, — ответил он, не оборачиваясь.
     Фрэнсис наклонился вперед и прошептал ей на ухо.
     — Ты не сможешь исцелиться, если пройдет слишком много времени. Если рана сама по себе зажила неправильно, то так и останется. Хирург попытался исправить это позже, вырезав всю отравленную кость. Он очень болезненно к этому относится.
     Он услышал.
     — Заткнись, Фрэнсис.
     — Вы можете управлять животными?
     — Вроде как...
     Фэй улыбнулась.
     — Это была бы лучшая сила, которая когда-либо была на ферме. Ни одна корова больше никогда не ударит меня по рукам! Что это за отметину вы оставили на голове того человека? Что это за забавные надписи на воротах и в доме?
     — Магические заклинания. Ты когда-нибудь уставала задавать вопросы?
     Фэй на секунду задумалась.
     — Нет. Где мы? — спросила Фэй.
     Лэнс вздохнул, когда они поднялись на верхнюю площадку лестницы. Он вежливо постучал, прежде чем войти в первую комнату. В кресле сидела красивая блондинка в белом сарафане и читала толстую книгу.
     — Привет, Джейн.
     Она встала и осмотрела Фэй.
     — Ох, милая, что случилось? У тебя дырка в пятке! И кто-то укусил тебя за руку! Надо было позвонить мне, я бы спустилась... Представляешь, заставила бедняжку тащиться сюда с дыркой в пятке.
     — Откуда ты узнала? — спросила Фэй, но её проигнорировали.
     — Она ничего не говорила мне о проблемах с ногой, — оправдываясь, сказал Лэнс. — Чёрт, женщина, откуда мне было знать?
     — С ней всё в порядке? — спросила Джейн, глядя на Фрэнсиса в поисках подтверждения. — Должно быть, всё в порядке, раз ты привёл её сюда.
     — Она же не вспыхнула, когда мы пересекли барьер, верно? — спросил Фрэнсис, указывая на дверь. На дереве были вырезаны ещё какие-то странные буквы.
     — Стой смирно, — приказала Джейн, положив руки на плечи Фэй. Руки Джейн были очень тёплыми, настолько, что Фэй чувствовала жар даже через грубую ткань дорожного платья. Затем руки Джейн стали ледяными, а Фэй бросило в жар, как будто у неё началась лихорадка. На мгновение у неё закружилась голова, но вспышка тепла прошла.
     — Что это было?
     — Дырка в пятке затянется к ужину, — ответила Джейн. — Я просто немного тебе помогла, вот и всё.
     Большой палец на ноге Фэй опух. Она подняла его, и на месте укуса белки остались лишь багровые следы. Настоящая Целительница! Целители были только у миллионеров. У Фэй закружилась голова.
     — Я не могу позволить себе заплатить вам…
     — Ох, милая, ты наслушалась радиопрограмм, — осуждающе прицокнула Джейн, взяла книгу и вернулась на своё место. — Не задерживай генерала. У него сегодня не лучший день.
     — Будет ещё хуже, — пробормотал Лэнс.

     Западный Колорадо
     Вагон-ресторан был почти пуст. Салливан вежливо крякнул, когда официант поставил перед ним третий толстый стейк, и принялся за еду, нарезая говядину огромными кусками и жадно отправляя их в рот.
     — О… да… так-то лучше, — пробормотал он. Для него магия была почти что физической нагрузкой, и после того, как он выжимал из себя все силы, он чувствовал себя измотанным и голодным.
     Генрих Кёниг и Дэниел Гарретт с удивлением наблюдали за тем, как он ест. Книголюб Гарретт достал пачку сигарет и предложил её своим спутникам. Немец отказался, но Салливан никогда не отказывался от того, что ему предлагают бесплатно, взял сигарету и заложил её за ухо, чтобы выкурить позже.
     На последней остановке они купили Салливану одежду. Позже ему нужно будет её подогнать по фигуре, потому что никто не шьёт одежду, которая бы подходила ему по размеру, но Салливан был вынужден признать, что это был самый лучший костюм из всех, что у него были. Под новой белой рубашкой виднелись толстые и зудящие бинты. Как только доктор Розенштейн решил, что Салливан не умрёт у него на руках, он вышел в Денвере, чтобы успеть на самолёт до своей клиники.
     — Итак, о работе… я слушаю.
     Гарретт закурил и откинулся на спинку сиденья.
     — Салливан, как ты думаешь, откуда берётся магия?
     — Ну, это странный вопрос, — ответил Салливан, не переставая жевать. — Этого не знают даже лучшие учёные в мире. Откуда мне знать? Я всего лишь бедный тупой Тяжеловес, мистер Гарретт. — В его голосе сквозил сарказм, как сок из стейка, который он ел.
     — Зовите меня Дэн, и мы оба знаем, что ты знаешь больше, чем показываешь.
     Салливан вытер рот салфеткой.
     — Первый задокументированный случай проявления Силы произошёл в 1849 году в Калифорнии, где один китаец мог гнуть руками стальные рельсы. Газеты привлекли внимание учёных, а остальное уже история. Исследования доктора Шпенглера показывают, что отдельные случаи проявления Силы в сельских общинах могли происходить ещё в конце 1830-х годов, но суеверные люди обычно замалчивали такие случаи или прогоняли тех, кто их совершал. Доктор Кельсер из Берлинского университета утверждал, что в 1818 году у него было доказательство проявления Силы, но я считаю, что его методология была ошибочной... и он был шарлатаном.
     — Ты хорошо разбираетешьсяв истории, — сказал Генрих.
     — Я однажды прочитал одну книгу. — На самом деле его крошечная квартира была заставлена книгами, и он побывал во всех университетских библиотеках, какие только мог найти. Он мог проглотить толстую книгу быстрее, чем большинство образованных людей прочитывали ежедневную газету, и ничего не забывал. Люди склонны отождествлять образованность с начитанностью, но в случае с Джейком Салливаном это было ошибкой. — В ней даже не было иллюстраций.
     Гарретт улыбнулся.
     — Ты ловко уклонился от ответа на мой вопрос. Ты знаешь, откуда берётся магия?
     — Могу только догадываться, — ответил Салливан. — Некоторые считают, что это наследственная способность, но даже если у обоих родителей есть Сила, нет никакой гарантии, что она передастся детям. Есть много случаев, когда одна и та же Сила передавалась в семье. Эти придурки-евгенисты уже несколько поколений пытаются вывести суперспособности, но у них ничего не выходит. Ходят слухи, что японцы активно этим занимаются и даже проводят какие-то жуткие медицинские процедуры над людьми, которых они завоевывают, чтобы получить больше Активных.
     — Могу сказать, что Советы тоже этим занимаются, — сказал Генрих. — Я своими глазами видел такое, во что ты не поверишь. Когнитивная наука порождает ужасы, которые не снились вашим самым смелым фантазиям.
     — Отвратительно, — согласился Салливан.
     — Так тебе не нравится евгеника? — с любопытством спросил Гаррет.
     — Мы люди, а не лошади.
     — Согласен, — сказал Генрих, отпив кофе. — У нас на родине было движение, которое исповедовало подобные взгляды. К счастью, их безумный лидер, какой-то спившийся художник, был расстрелян. И поделом.
     — Так что если дело не в... — Гаррет замолчал, пытаясь подобрать подходящее слово.
     — Менделинской генетике, — сказал Салливан, указывая вилкой на Генриха. — Среди твоих предков были умные монахи.
     — Вообще-то он был австрийцем, — ответил Генрих.
     — Почти.
     — Так что если дело не в генетике, то, по-твоему, оно от Бога?
     Салливан пожал плечами.
     — Понятия не имею. Я не особо религиозен в силу своей работы. Конечно, я верю в Бога, но не думаю, что магия, это его дар человеку, призванный сделать мир лучше, или что-то в этом роде, как в радиошоу отца Кофлина. Если бы это был дар от Бога, думаю, он был бы более разборчив в выборе того, кому его вручить. Сомневаюсь, что Бог наделил кайзера способностью заключать души людей в тела, которые должны были умереть десять раз, пока они не сошли с ума и не воспылали страстью к человеческой плоти, превратившись в проклятых тевтонских зомби. — Салливан посмотрел на Генриха. — Без обид.
     — Никаких обид. — Генрих тяжело вздохнул. Судя по его тону, он был знаком с некромантией кайзера. — Пожалуйста, не будем о них.
     — Магия показала, что ад существует, так что, возможно, магия может исходить как от Бога, так и от Дьявола...
     Салливан нахмурился. Гаррет прощупывал почву, проверял его. Он сосредоточился, но не почувствовал никакого вторжения в свой разум. Гаррет просто пытался понять его убеждения, а не повлиять на него, поэтому Салливан ответил честно.
     — Находчики и Призывающие обладают силой, позволяющей им призывать существ из других миров, чтобы те выполняли их приказы. И то, что мир, до которого проще всего добраться, очень похож на то, что мы называем адом, вовсе не означает, что это ад. Я имел дело с демонами. Обе стороны использовали их в войне, но по сути это были просто очень умные обезьяны. Призванные недостаточно умны, чтобы быть падшими ангелами из Библии.
     — Очень хорошо, — сказал Гаррет, выпустив колечко дыма. — Личные убеждения Призывающего влияют на облик призванных существ, а они недостаточно умны, чтобы рассказать нам о своём доме. Поскольку те, кого призывают жители Запада, обычно выглядят как дьяволы или ангелы, люди склонны делать поспешные выводы. Так что, у тебя хотя бы есть теория о том, откуда берётся сила?
     Салливан дожевал последний кусочек стейка и задумался.
     — Да, есть. Но это не значит, что я прав или могу это доказать. Я думаю, что магия, это сила. Я не знаю, откуда она берётся. Не знаю, живая она или разумная, но она выбирает людей и привязывается к ним. Я не могу понять, почему она выбирает именно этих людей, но некоторые из нас могут прикоснуться к ней, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей, и мы можем использовать эту частичку силы, чтобы влиять на физический мир. То, что мы можем сделать, полностью зависит от того, какую частичку силы мы можем контролировать.
     Двое других переглянулись в удивлении.
     — Неплохо... — сказал Генрих. — Ты сам до этого додумался?
     — Да. — Салливан не стал добавлять, что он понял гораздо больше. Насколько ему было известно, он был единственным, кто понял, как связаны между собой несколько разных видов силы и как ему удалось немного расширить границы своей силы. Но это был его секрет. Настало время поделиться своими соображениями. — Забавно, что я все это время ел и говорил, но до сих пор не получил ни одного ответа.
     — А что, если я скажу, что мы знаем истинную историю магии?
     — Я родился не в Миссури, но я бы сказал: "Покажи мне, Дэн".

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Фрэнсис стоял в дальнем конце комнаты. Он знал генерала Першинга почти всю свою жизнь. Генерал был ему почти как второй отец, особенно учитывая, что он был гораздо более достойным примером для подражания, чем родной отец Фрэнсиса. Фрэнсису было больно видеть генерала в его нынешнем состоянии. С тех пор как его проклял таинственный Бледный Конь, его здоровье с каждым днем ухудшалось. Джейн ежедневно тратила свои силы на то, чтобы справляться с новыми проблемами со здоровьем, и даже ей приходилось признать, что на данный момент Черный Джек держится только на силе воли.
     Если бы они только могли выяснить, кто проклял их лидера, то Гримнуар убил бы проклятого Бледного Коня разрушил бы чары. Все они подозревали, что это произошло во время нападения Империума на их старую штаб-квартиру. Вскоре после этого генерал заболел. Чтобы наложить проклятие, Бледный Конь должен был коснуться своей жертвы, так что это наверняка произошло в суматохе битвы. За последние несколько лет они сделали все возможное, чтобы выследить агентов Империума, но даже после того, как они убили всех, до кого смогли добраться, они так и не нашли своего Бледного Коня.
     Руки генерала были такими худыми, что сквозь кожу просвечивали вены. Трудно было поверить, что это те же самые руки, которые учили его бросать мяч, ездить верхом и стрелять из ружья.
     Осталось совсем немного, подумал Фрэнсис и тут же возненавидел себя за эту мысль.
     Девушка, Фэй, показывала генералу сокровище своего дедушки. Что бы это ни было, оно явно привлекло внимание Лэнса Тэлона, а он был не из тех, кого легко вывести из себя. Лэнс рассказал мистеру Браунингу о том, что было написано на устройстве, и его заместитель тут же сказал, что нужно немедленно показать его генералу.
     К ним присоединился пожилой джентльмен, Джон Браунинг. Он стоял по другую сторону кровати, высокий, царственно худой и совершенно лысый. Ему было почти восемьдесят, но ум у него был острее, чем у всех остальных. Он внимательно изучал устройство, и то, что он увидел, явно его встревожило. Значит, двое самых опытных американских гримуаров были обеспокоены тем, что могло означать появление этого устройства. Генерал сделал жест парализованной рукой, и мистер Браунинг поднял маленький металлический предмет и снова внимательно прочитал табличку с названием. Он протяжно присвистнул.
     — Вынужден признать, генерал, что это оригинал.
     — Я этого и боялся… — прохрипел генерал. — Я говорил им, что нужно было уничтожить все части, пока была возможность… Эти глупцы думали, что когда-нибудь нам понадобится это оружие… Кто еще знает, где спрятаны остальные части? — от слабости в его голосе Фрэнсис поежился.
     — Только старшие члены Общества, — ответил Браунинг. — Разумеется, старейшины, это был их приказ. Здесь? Только вы, я, мистер Тэлон, — он кивнул на Лэнса, — и мистер Гарретт. Мы все поклялись хранить тайну. Остальные, кто знал, погибли во время последней атаки. Даже рыцари, которым доверили по одной части, не знали, где находятся остальные. Никто из младших членов не должен был знать.
     — Председатель каким-то образом узнал… Я боялся, что этот день настанет.
     — Мы думали, что их встреча с Джонсом случайность, что Империум столкнулся с ним по воле случая. У него были чертежи "Гео-Тела", но мы думали, что они сгорели, — говорил Лэнс. — Надо полагать, что чертежи у председателя. Я пытался связаться с Кристиансеном, но его телефон не отвечает, а стационарного телефона у него нет.
     — Что происходит? — спросила Фэй. — О чём вы говорите? — Но старшие были слишком увлечены обсуждением таинственных устройств и заговоров, чтобы обращать внимание на юную леди. Фрэнсис поймал себя на том, что пялится на Фэй, хотя она была не в его вкусе. Он не был обделён вниманием женщин. Так всегда бывает, когда ты вырос в богатой семье, где полно завидных невест, желающих выйти замуж за человека с такими деньгами. Когда он поступил в колледж, отец и дед поощряли его в стремлении нагуляться и наделать глупостей. Он переспал с половиной красавиц Бостона, со всеми уважаемыми проститутками, и у него ещё оставалось время на выпивку и азартные игры, но всё это было до того, как он переключился на более серьёзное занятие, спасение мира и выведение из себя своей семьи. По сравнению с другими девушками Фэй казалась довольно невзрачной: простая одежда, скрывающая слишком худую фигуру, невыразительные черты лица и полное отсутствие утончённости. В лучшем случае он счёл бы её симпатичной. Она явно выросла в бедной семье и не получила никакого образования, но что-то в ней постоянно привлекало его внимание, и он не мог понять, что именно. Может быть, дело было в этих странных серых глазах. А может, в её подкупающей прямоте. — Простите, вы, старый маразматичк, — повысила голос Фэй. — Это моя штуковина, которую вы лапаете. Мой дедушка погиб из-за неё, и я проделала долгий путь, чтобы узнать, почему.
     Браунинг и Першинг тут же замолчали.
     — Вот это уже больше похоже на правду. — Генерал прошептал: — Приношу свои извинения. Ваш дедушка был очень хорошим человеком, и я соболезную вам. Мы, члены Общества Гримнуара, организации, которая борется с самой тёмной магией.
     — Он когда-то был членом Общества и помогал нам в одной из самых опасных миссий, — сказал Браунинг. — Вещь, которую вы принесли, часть самого разрушительного оружия, когда-либо созданного человеком. Летом 1908 года мы предотвратили его применение против Соединённых Штатов. Тысячи, а может, и сотни тысяч людей погибли бы.
     — А теперь, если вы дадите взрослым договорить, нам нужно придумать, как помешать самому злому ублюдку в мире собрать его заново и убить нас всех, — закончил Лэнс. — Так что помолчите.

     Западный Колорадо
     — Значит, вы тайная организация, которая защищает Актив... — Салливан глубоко затянулся второй сигаретой, которую стрельнул у Гарретта. Поезд катил навстречу закату, и в вагоне-ресторане, кроме них, было всего несколько человек: молодая пара, бизнесмен, пожилая женщина и скучающий официант, слонявшийся в дальнем конце вагона. Никто не мог подслушать их разговор. — И борется со злой магией?
     — В общем, да.
     — Дайте определение злу.
     — Оно довольно очевидно, — воскликнула Гарретт.
     — Дэн, зло одного человека, это политика другого. — Салливан однажды попал в тюрьму за то, что поступил так, как считал правильным, и это произошло вскоре после того, как он участвовал в войне, где обе стороны считали себя хорошими парнями, но это не мешало им тысячами убивать друг друга всеми доступными средствами.
     — Я не могу дать определение злу, но я точно знаю, когда его вижу, — сказал Генрих.
     Салливан одобрительно хмыкнул.
     — А я думал, это Дэн у нас мастер слова.
     — Мы делаем всё возможное, чтобы остановить тех, кто использует магию для порабощения других. С другой стороны, мы также боремся с теми, кто хочет наказать всех магов за действия немногих. Есть могущественные Активные, которые хотели бы подчинить себе весь мир. Они считают себя логическим завершением евгенической теории, ответом на теорию Дарвина. С другой стороны, есть нормалы, которые так боятся магии, что готовы стереть нас с лица земли.
     Салливан докурил сигарету до фильтра и затушил её в пепельнице. Если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, так оно и есть.
     — Если всё так хорошо, почему это держится в секрете?
     — Те из нас, кто вступает в Общество, должны сражаться в тени. Есть силы, целые государства и даже нечто большее, чем государства, что хотят нашего провала. Они выследят нас и, если не смогут уничтожить, убьют всех, кого мы любим.
     Салливан обдумал последние слова Дэна. Похоже, он говорил правду или, по крайней мере, верил в это.
     — Знает ли о вас правительство США?
     — Отчасти… — нерешительно ответил Гаррет, оглядываясь по сторонам. — Всё сложно.
     — Я в первую очередь американец, а уже потом Активный, — прорычал Салливан. Несмотря на то, что страной управляет кучка идиотов, Салливан любил свою страну и был предан ей всей душой. Его старший брат Мэтт часто подшучивал над ним из-за этого, но в глубине души Салливан был патриотом.
     — Гримнуары есть в каждой стране. Мы бы ни за что не попросили их сделать что-то, что противоречило бы их совести. Послушайте, я не могу рассказать слишком много. Меня попросили сделать тебе предложение. Твои таланты были бы бесценны. Но если откажешься, то чем меньше будешь знать, тем лучше для тебя. Присоединишься к нам, и я отвечу на все твои вопросы.
     — А что мне с этого будет? — спросил Салливан, ожидая обычных ответов, которые дают, когда кто-то пытается нанять громилу. Деньги, выпивка, женщины...
     Дэниел откашлялся, подался вперед и посмотрел Салливану прямо в глаза.
     — Ты узнаешь о магии больше, чем мог себе представить, и сможешь изменить мир к лучшему.
     Это был не тот ответ, которого он ожидал. Ответ понравился Салливану, но в то же время вызвал у него подозрения. Он снова проверил свою голову, но, если только Гарретт не был лучшим в своем деле, он не чувствовал никакого вмешательства. Но жизнь не раз била его по голове, так что он не мог не насторожиться.
     — Кто у вас главный?
     — Что? — Генрих язвительно усмехнулся. — Так что, может, когда ты вернёшься с этой информацией к Дж. Эдгару Гуверу, всё будет прощено?
     Это было больное место.
     — Да пошёл ты, Блеклый.
     — Значит, тебе стыдно, что ты охотился на таких же, как ты сам? Так ведь?
     Салливан слегка повысил голос.
     — Я согласился помогать Бюро, но охотился только за убийцами. Таковы были условия.
     — Как и в случае с Делайлой Джонс? — выплюнул Генрих.
     Именно из-за того, что Салливану лгали о Делайле, он и встал на этот путь.
     — Мне сказали, что она хладнокровная убийца. Я поверил. Как она?
     — Жива. Это больше, чем я мог бы сказать, даже если бы у тебя всё получилось. Она всего лишь защищалась от людей, которые уже расстреляли её отца. Хорошая работа. Если бы мы не пришли ей на помощь, она бы уже была мертва, а её тело вынули бы из тюремной камеры, в которую ты её посадил ради удобства Империума. — Лицо Генриха покраснело. — И ты ставишь под сомнение нашу честь? Наше решение? Я так не думаю, Тяжеловес.
     Что-то из сказанного им вывело молодого немца из себя. Может быть, Салливан наконец встретил человека, который так же недоверчив, как и он сам.
     — Спокойно, Генрих, — предостерег Гаррет. — Я пока не могу ответить на этот вопрос, Джейк. Ты должен понять.
     Черт возьми. Он устал от лжи, от того, что все вокруг держат его в неведении. Его терпение лопнуло.
     Салливан вывалился из кабинки, опершись руками на стол, чтобы не упасть. Все его тело болело невыносимо, и настроение было отвратительное.
     — Я не возьмусь за работу, если даже не буду знать, на кого работаю. Так что я сойду в ближайшем городе. Спасибо за ужин и костюм, но я считаю, что это компенсация за тот, что я испортил, упав с дирижабля.
     Гарретт печально покачал головой.
     — Жаль это слышать, дружище. Я бы сказал, что поездка была напрасной, но мы все-таки убили Железного Стража, такое не каждый день случается... Что ты собираешься делать с Бюро?
     — Что-нибудь придумаю... — пробормотал Салливан, с ужасом представляя себе встречу с Роквиллом. Ему нужно было придумать историю, которая удовлетворила бы Гувера и объяснила, почему он отправился навестить Торрио, а потом умудрился разрушить целый отель. Проще простого. — Пока, ребята. Спасибо, что помогли мне прикончить этого японца... И передайте Делайле, что я очень сожалею.
     — Пока, здоровяк, — сказал Генрих. — Я с самого начала знал, что это была ошибка... — Он замолчал и уставился на свои пальцы. Гарретт вдруг вздрогнул и сжал руку в кулак. Салливан заметил, что оба смотрят на свои кольца. Генрих резко встал и опрокинул все тарелки и чашки на пол, разлив кофе на линолеум. Другие посетители вздрогнули, а пожилая дама неодобрительно посмотрела на них.
     Дэниел выскочил в проход и закричал:
     — Внимание, пассажиры, всем немедленно вернуться в свои купе. Ничего страшного не произошло, но вы наверняка помните, что кондуктор просил вас разойтись.
      Остальные пассажиры встали и рассеянно направились к выходу. Салливан почувствовал, как в его голове зазвучали слова. Сила Гарретта ошеломляла, и ему хотелось немедленно уйти, но он сосредоточился на пятне на стене и не шевелился, пока это чувство не прошло.
     — Спасибо всем. Хорошего вечера. — Проходя мимо, Гарретт встретился взглядом с Салливаном, словно удивляясь, что тот остался. — Эй, официант! Запри двери и уходи. Тебе нужен десятиминутный перерыв на перекур.
     — Сейчас, сэр! — Официант беспрекословно подчинился. В его действиях не было ничего утонченного, только Сила внушения, которой он орудовал, как дубинкой. Гарретт мог выглядеть как лысеющий неопрятный библиотекарь, но он был одним из самых сильных Активных, с которыми доводилось сталкиваться Салливану.
     Генрих взял солонку, открутил крышку и высыпал соль на стол, который они только что поспешно освободили. Он ткнул пальцем в кучку соли и перемешал ее, пока не получилась круглая горка диаметром в десять сантиметров.
     — Не стой столбом, здоровяк. Принеси мне стакан воды.
     Заинтригованный, Салливан взял со следующего столика чашку и протянул ее Генриху. Тот окунул два пальца в воду, покрутил ими, а затем вынул и нарисовал два символа в центре круга из соли. Через мгновение вернулся Гарретт, проверявший двери.
     — Тебе лучше уйти. Мы только что получили сигнал, который означает, что вот-вот произойдет что-то из тех вещей, о которых тебе лучше не знать.
     — Ну… теперь мне любопытно.
     Генрих пробормотал что-то себе под нос, глядя на круг. Сначала Салливану показалось, что это по-немецки, но это было что-то другое, незнакомое. Послышался стук, сначала неотличимый от стука колес по рельсам, но он становился все громче, пока не превратился в звон в ушах. Комната словно задрожала, как тогда, когда Салливан испытывал свою Силу, а затем появилось белое свечение, и соль словно вспыхнула. Он ярко вспыхнул, словно превращаясь в цельный предмет. Он поднялся над столом и начал вращаться, пока не оказался на уровне их глаз. Это было похоже на просмотр крошечного фильма, как на одном из тех новых телевизионных устройств. В круге двигались люди, но они были слегка размытыми, и сквозь них виднелось окно поезда.
     — Дэниел, Генрих, это Лэнс. Вы меня слышите? — В парящем круге появилось лицо, мужчина с приплюснутым носом и бородой лесоруба.
     — Я тебя слышу, Лэнс, — ответил Гаррет.
     Салливан, забыв о своих травмах, отошел в сторону. Куда бы он ни встал, иллюминатор поворачивался так, чтобы он мог видеть ту же картину. Он не мог в это поверить. Это была не Сила, обитающая внутри кого-то. Это была магия сама по себе, словно из старой сказки. Генрих только что сотворил настоящее заклинание! А это, судя по всему, что он когда-либо читал, было совершенно невозможно.
     — Вы помните истории о "Гео-Тел"? — спросил мужчина в круге.
     — Конечно, — ответил Дэниел. — О нет... он нашел его часть?
     — Похоже, он раздобыл часть Портажей и, возможно, чертежи Джонса.
     Болтун выругался себе под нос.
     — Это плохо, очень плохо. Сможет ли он его собрать?
     — "Гео-Тел"? Что это такое? — спросил Генрих.
     — Нет времени объяснять, — сказал Лэнс. — Мы не знаем, хватит ли у Председателя знаний, чтобы собрать его. Где вы?
     — Мы едем в пульмане из Денвера в Огден, уже почти в Юте, — ответил Гарретт.
     — Ты ближе всех к Кристиансену. Проверь, все ли с ним в порядке. Подожди, с тобой хочет поговорить генерал. — Изображение в круге сместилось, задрожало, и Салливан увидел еще нескольких людей, в том числе пожилого лысого мужчину, который показался ему странно знакомым, и юную девушку в простом платье. Затем изображение словно приподнялось и опустилось, и Салливан увидел лицо мужчины, лежащего на кровати на спине.
     Мужчине было больше ста лет. Его лицо походило на череп, испещренный лиловыми венами, с молочно-белыми глазами, затуманенными катарактой, с натянутой серой кожей, покрытой пятнами и синяками. В ноздри были вставлены трубки.
     — Гарретт... — его голос звучал почти шепотом, и Салливан был поражен тем, что тот вообще может говорить. — Доберитесь до Свена как можно скорее. Заберите устройство, которое было у него под защитой.
     — Да, генерал.
     Судя по всему, глаза мужчины все еще могли видеть.
     — Это и есть Тяжеловес?
     Салливан шагнул вперед.
     — Я Джейк Салливан. А вы кто такой?
     — Мы уже встречались, сержант Салливан. Оказывается, после перемирия я лично вручил вам Почетную звезду. Жаль, что вы служили под началом генерала Рузвельта, потому что, судя по вашей репутации, я бы не отказался от такого человека, как вы.
     Салливан нахмурился, вглядываясь в изуродованное болезнью лицо. Этого не могло быть. Человек, удостоивший его этой чести, был сильным мужчиной, и это было не так давно.
     — Генерал Першинг?
     — Во плоти, или в том, что от нее осталось.
     Салливан потерял дар речи. Джон Першинг, верховный главнокомандующий Американскими экспедиционными силами в Первой мировой войне, исчез из поля зрения общественности три года назад. Он был величайшим из ныне живущих военачальников, самым высокопоставленным генералом в истории США, и некоторое время назад даже ходили разговоры о том, чтобы выдвинуть его кандидатуру на президентских выборах.
     — Сэр, что случилось? — спросил Салливан.
     — На меня было совершено покушение. Просто я пока не дал этим ублюдкам повода считать, что я мертв. Добро пожаловать в Гримнуар, Салливан.
     — Я еще не совсем вступил в ряды армии.
     — Тогда считай, что тебя призвали, сынок. Сейчас начнется настоящий ад.
     Салливан замялся, не зная, что сказать.
     — Сэр... я не...
     — Я прошу тебя, как один солдат другого, о помощи. Я прошу о многом, и это будет опасно, это будет жертва, но это будет правильно. Это будет правильно для твоей страны, твоего народа, твоего Бога и всего, что ты считаешь священным. Даю тебе слово.
     Не то чтобы у тебя были дела поважнее.
     — Мне нужно избавиться от Эдгара Гувера. В бегах от него толку мало.
     — Важные люди должны мне кое-что. Это уже сделано... Гаррет, введи этого человека в курс дела. Иди за Кристиансеном. Защищай это устройство любой ценой. Сожги всех Империумцев, которые встанут у тебя на пути. Сожги их дотла. Потом возвращайся. Есть вопросы?
     Генрих и Дэниел одновременно ответили:
     — Нет, сэр.
     У Салливана была тысяча вопросов, но он просто кивнул.
     — Не подведи.
     Изображение исчезло, оставив в воздухе круг из расплавленной соли. Свечение погасло. Круг упал на стол и разбился вдребезги.
     — Полагаю, это ответ на мой вопрос о том, кто здесь главный, — сказал Салливан.

Глава 9

     В то утро мой кавалерийский отряд расположился лагерем в восьмидесяти двух километрах к югу от Подкаменной котловины. Несмотря на то, что Японская армия почти три месяца теснила Зеленое казачество, в начале недели она отступила. Их отступление было неожиданным, но мы с радостью воспользовались возможностью перегруппироваться, залечить раны и откормить наших боевых медведей на местных стадах оленей. Причину отступления имперцев мы узнали за завтраком. В небе на севере появился голубой столб света, поднимавшийся от горизонта, пока не скрылся в облаках. По оценкам разведчиков, возмущение возникло недалеко от основных позиций нашей пехоты. У капитана Кургана были карманные часы. Он сказал, что возмущение началось ровно в 7:00. Стаи птиц и множество лесных животных улетали мимо нашего лагеря в направлении, противоположном источнику света. В 7:05 свет стал таким ярким, что казалось, будто взошло второе солнце. Затем раздался грохот, похожий на артиллерийский обстрел. Земля содрогнулась. Нас всех повалило на землю. Небо раскололось надвое, и свет превратился в огонь. Огонь разгорался, пока весь север не охватило пламя, которое двинулось в нашу сторону. После грома налетел горячий ветер, поваливший все деревья в лесу и сорвавший наши палатки. Температура поднялась до невыносимой. Наша одежда загорелась, а медведи взбесились от боли, набросились на своих контроллеров и разорвали их. Меня отбросило на двести метров в реку. Вода закипела. Это все, что я помню.
     Оживший труп лейтенанта Д. Васильева. Показания Царскому следственному комитету о Тунгусском феномене, 1908 год

     Огден, штат Юта
     В хижине он получил серьезные ранения, но ему повезло гораздо больше, чем наемным головорезам, которых они с собой привезли. Благодаря дарам Председателя его тело быстро придет в норму. А вот головорезы так и останутся мертвыми. Мади покачал головой и вернулся к тому, чтобы вправлять себе внутренности. Старый Гримнуар оказался чертовски сильным противником, но Мади добился своего. Как и всегда.
     — Не дергайся, — приказал его напарник по-японски. Ютака был единственным, кто выжил после утренней стычки, и Железный страж был по локоть в крови Мади. Он умело водил иглой взад-вперед, скрепляя мышцы толстым шнуром. Исцеляющие кандзи, выжженные на рубцовой ткани на спине Мади, поддерживали в нем жизнь, несмотря на то, что его потрошили уже больше часа, а перенапряженные Слова силы горели так же ярко, как в тот день, когда его впервые заклеймили.
     — Это скользко.
     — Красота не главное, — проворчал Мади. Швы нужны были только для того, чтобы все держалось на месте, пока он не восстановится через несколько часов. Он должен был бы бессвязно бормотать от боли, но чем больше кандзи выжигали на его теле, тем сильнее он становился. Поскольку он был первым белым человеком, удостоенным чести стать Железным Стражем, тот факт, что он был единственным из них, кто мог выдержать больше дюжины кандзи, бесил остальных узкоглазых ублюдков до чертиков. — Поторопись. Я не хочу выглядеть как решето, когда мы будем докладывать о выполнении задания.
     От жара кандзи он взмок. Они были выжжены на его спине, груди, ногах и руках. Обратная сторона такого количества клеймений заключалась в том, что он почти ничего не чувствовал. Мади начал причинять себе боль просто ради удовольствия. На самом деле ему даже понравилось, что в него стреляли во время этой миссии. Кратковременная боль напомнила ему, что он все еще способен что-то чувствовать. Дорога до отеля из захолустного городка, где жил Гримми, заняла целую вечность, и он наслаждался каждым мгновением этой пытки.
     Как только Ютака запер его в номере, Призыватель начал чертить на полу магический круг, чтобы убедиться, что их миссия увенчалась успехом. Это тоже был необычный круг, и Ютаке пришлось нарисовать на полу самые замысловатые магические кандзи особыми чернилами, сделанными из человеческой крови и демонического дыма. Телеграммы и радио можно прослушивать, можно взломать даже самые надежные шифры, но никто не мог подслушать их разговор, к тому же у него было еще одно преимущество. Мади умылся и переоделся в чистую одежду, чтобы выглядеть презентабельно.
     Через двадцать минут он уже стоял перед светящимся пятном, парящим в центре гостиничного номера. Поверхность задрожала, как вода, и наконец превратилась в изображение, в котором Мади узнал зал заседаний Императорского совета. Мади поразился четкости изображения: казалось, что он смотрит через дверь в другую комнату. Надо признать, Ютака был настоящим художником. Личные дары Мади были более прямолинейными.
     Мади был застигнут врасплох, когда в разломе появился главный советник императора, сам лорд Токугава, председатель Императорского совета и фактический лидер Империума. Мади и Ютака поклонились ему с величайшим почтением. Мади не ожидал увидеть большого босса и слегка растерялся от волнения. В Токио был поздний вечер, но все знали, что председатель никогда не спит.
     Председатель выглядел как мужчина в расцвете сил, но в Совете ходили слухи, что сорок лет назад, когда он впервые прибыл ко двору японского императора, он выглядел точно так же. Говорили, что он не ест и не пьет, а питается только силой. Он был царственным, красивым, статным, с иссиня-черными волосами, в вечернем костюме в стиле вестерн, но с красным поясом, обозначающим его должность, на талии. Мади лично видел, как от недовольства Председателя его враги истекали кровью. Он видел, как Председатель исцелял неизлечимых, убивал неубиваемых, нарушал законы физики и искажал ткань реальности силой своего разума.
     Мади уважал только одно, силу. Ты либо слаб, либо силен. Тот, кто сильнее, и есть лучший, а сильнее Председателя никого нет. Он никогда не верил в бога своего отца, верил только в Силу. Сильнейший не стал бы проповедовать милосердие, мир, прощение и прочую чушь. Это все для слабаков, которые хотят казаться значимыми. Председатель, это сила. Он собирался унаследовать мир, сокрушить слабых, и Мади собирался быть рядом с ним, когда он это сделает.
     Председатель был сама деловитость.
     — Готово?
     — Да, Председатель, — с энтузиазмом ответил Мади. Ютака почтительно шагнул вперед и передал сверток с устройством через разлом. Сверток замигал, но заклинание Ютаки сработало идеально, и сверток мягко опустился к ногам Председателя. Ни одно живое существо, кроме жалких Странников, не могло пройти через пространственный разлом, но опытный маг мог отправить через него небольшие предметы, а Ютака, несомненно, был мастером своего дела.
     — Очень хорошо, Железный Страж,— сказал он, и Мади почувствовал, как его грудь распирает от гордости. Он снова поклонился.
     Еще одна фигура метнулась к разлому и забрала сверток. Мади узнал одного из Шестеренок из Отряда 731, особой научной группы Председателя. Даже после всего, что сделал Мади, от этих чудаков у него мурашки по коже. Именно они превратили его тело в совершенную машину для убийств, которой он стал сегодня, и это было много лет назад. С тех пор их работа шагнула далеко вперед. Он видел лагеря в Маньчжурии, эксперименты, которые они проводили над порабощенными людьми, и то, во что они превращали Активных.
     Председатель, должно быть, презирает слабость так же, как и Мади.
     — Наши шпионы скоро сообщат нам, где находится последний элемент. Немедленно возвращайтесь в Калифорнию и ждите дальнейших указаний.
     Мади не знал, кто снабжает их информацией о Гримнуаре, но ему и не нужно было этого знать. Мади был оружием, которое нужно было лишь направить в нужную сторону.
     ***
     Салливан осторожно сошел с железнодорожной платформы. Он слегка задействовал свою Силу, ослабив притяжение гравитации, и это сделало его походку гораздо более легкой. Его раны уже не представляли угрозы для жизни, но последнее, что ему было нужно, это напрягаться, чтобы не порвать что-нибудь и не истечь кровью.
     Генрих договаривался о транспорте до маленького городка, где жил Свен Кристиансен. Гарретт следил за тем, чтобы Салливан не свалился с подножки. Он остановился, чтобы перевести дух и полюбоваться пейзажем. Горы были огромными и коричневыми.
     Мгновение спустя он почувствовал странное ощущение, что-то необычное, но знакомое. Салливан замер, оглядывая толпу, но не заметил ничего подозрительного. Раздался свисток, и поезд North American Pullman тронулся.
     — Салливан, с тобой всё в порядке? — спросил Гарретт.
     Это было похоже на... он не мог сказать точно, просто сработали инстинкты, как будто он шёл по дремучему лесу, где вдруг стало слишком тихо, как будто где-то среди деревьев затаился опасный хищник. Ощущение исчезло.
     Он покачал головой.
     — Нет... всё в порядке. Поехали.
     ***
     Мади хмуро смотрел на станцию из окна частного вагона. Волосы у него на руках встали дыбом.
     — Что это? — с подозрением спросил Ютака.
     — Не знаю… — начал он, но тут увидел широкоплечего парня, стоявшего в конце рампы рядом с невысоким коренастым мужчиной в очках. — Не может быть… — пробормотал он, положив руку на теплое стекло. — Ну и ну.
     Джейк.
     Ютака встал и подошел к окну, пытаясь понять, что происходит.
     — Что-то случилось?
     — Ты даже не представляешь… — пробормотал Мади. — Это точно не совпадение. — Черт бы побрал Ленни Торрио за то, что он вообще с ним заговорил. Если бы он уже не убил Торрио, то сделал бы это снова, и на этот раз так, чтобы ему было еще больнее. Мади презирал слабость и боготворил силу, но Джейк был другим, одним из тех сильных, кто чувствовал необходимость защищать слабых, и это делало его опасным. — Призови демона. Пусть он последит за здоровяком.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Они позавтракали в зале, который Фрэнсис назвал парадным. Фэй показалось немного нелепым, что люстра стоила дороже, чем вся ферма ее дедушки, но она не могла не признать, что та сверкала. На столе было множество блюд, которых она никогда раньше не видела, с названиями, отдаленно напоминающими европейские. Генерал Першинг был у себя в комнате. Судя по всему, он больше не вставал с постели, да это и не имело значения, ведь целительница Джейн сказала, что его желудок все равно не справляется с твердой пищей. Все остальные, кого она уже успела встретить, сидели в одном конце огромного стола, за которым хватило бы места еще для двадцати человек.
     — Мой отец любил устраивать приемы, — объяснил Фрэнсис, заметив, что она оглядывает пустующее пространство. — Когда я был ребенком, мы устраивали здесь грандиозные вечеринки. Еще мармелада?
     Она не знала, что это такое, как и не знала, что делать со всеми этими дополнительными вилками и ложками по обе стороны от ее тарелки. Было очень странно, что слуги продолжали приносить новые тарелки, хотя она вполне могла бы обслужить себя сама. Завтрак у Вьерра состоял из одного большого блюда с чем-то, которое ставили в центр стола, и, конечно, из такого количества молока, какое они могли выпить, после чего каждый накладывал себе столько, сколько хотел, пока не насытился. В прежней жизни Фэй завтракала нерегулярно. Впрочем, и все остальные приемы пищи были примерно такими же. Большую часть времени она была голодна.
     У большинства остальных на пальцах были такие же черно-золотые кольца. Фрэнсис попросил ее пока не надевать свое. Судя по всему, нужно было принести какую-то клятву, прежде чем его можно было носить. Она заметила, что у Делайлы такого кольца тоже не было.
     — От Гаррета уже есть вести? — спросил Лэнс.
     — Его поезд должен был уже прибыть в Огден, — ответил Браунинг. — Это мой родной город. Я очень по нему скучаю. Хотел бы увидеть его снова, пока не умер.
     — Почему вы не можете приехать? — спросила Фэй.
     Старик замер с маффином на полпути ко рту.
     — Видишь ли, моя дорогая, для всего мира я умер от сердечного приступа несколько лет назад в Бельгии. Если бы наши враги узнали, что я Гримнуар, они бы набросились на мою семью. Так они действуют. Это печальный побочный эффект нашей миссии. Теперь я использую свои знания, чтобы помогать защищать тех, кто нуждается в нашей помощи.
     Фэй нахмурилась. Его имя показалось ей знакомым, она слышала его по радио.
     — Вы ведь знамениты, да?
     Лэнс усмехнулся.
     — На патентах половины оружия в мире стоит его имя. Кроме моего, потому что Джон Мозес так и не удосужился сделать револьвер.
     — Я простой изобретатель, — скромно ответил Браунинг. — Я сконструировал несколько видов огнестрельного оружия. Ничего особенного.
     — Полуавтоматический джем… — пробормотал Лэнс, явно пытаясь вывести его из себя.
     — А у меня нет, — ответил мужчина постарше с мягкой улыбкой.
     Фэй решила, что мистер Браунинг ей нравится. Он показался ей очень приятным человеком.
     — Я выпью за это, мой покойный друг, — Лэнс поднял свой бокал. Фэй показалось, что для такого количества виски рановато, но остальные, похоже, привыкли к Лэнсу. — Согласно газетам, я погиб при внезапном пожаре. Но, полагаю, пожар можно назвать внезапным, только если он тебя убивает.
     — Кем вы были раньше?
     — Охотником на крупную дичь, искателем приключений, автогонщиком, исследователем… — Лэнс задумался. — Пастухом, год проработал шахтёром, дай-ка подумать… происхожу из семьи ковбоев, мой прапрадед был пиратом. — Фэй показалось, что это притянуто за уши, но, с другой стороны, когда они только познакомились, Лэнс был говорящей белкой. Она решила не спорить.
     Фэй повернулась к остальным троим. Джейн снова читала книгу и, похоже, даже не прислушивалась к разговору. Она всегда что-то читала. Делайла тоже молчала и угрюмо ковырялась в еде вилкой. Фрэнсис поднял глаза.
     — Что ж, если мы рассказываем свои истории, то я всё ещё жив. Все знают, что я владею магией, но не понимают, насколько сильной. Большинство считает меня эдаким франтом, который живёт за счёт своей фамилии и часто ходит на вечеринки. Я притворяюсь, что ничего не понимаю.
     — Правда? — Лэнс приподнял одну кустистую бровь. — И как тебе это удается?
     — Я… — Фрэнсис нахмурился. — Неважно.
     Фэй взглянула на Делайлу. Эта темноволосая женщина была одной из самых красивых, которых она когда-либо видела.
     — Держу пари, ты была кинозвездой.
     Делайла рассмеялась.
     — Да ладно тебе… Погоди… ты серьезно?
     — Да, — ответила Фэй. — Ты очень красивая.
     Делайла удивленно уставилась на нее, быстро моргая зелеными глазами.
     — Ну да, конечно. Да, я. И да, это помогло мне оплатить кое-какие счета, но, наверное, не так, как ты думаешь, малышка.
     Мистер Браунинг вежливо кашлянул.
     — О, не злись, Мозес, — холодно сказала Делайла. — Я не буду говорить об этом в приличном обществе. — Она встала и бросила салфетку на тарелку. — Я не голодна. — И, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты.
     — Что я такого сказала? — спросила Фэй.
     — У мисс Джонс была непростая жизнь, — сказал Браунинг. — Её отец был одним из нас... когда-то. Боюсь, что иногда Общество поступает так, как считает правильным в целом, но при этом не обращает внимания на страдания отдельных людей... впрочем, неважно. Прошу прощения.
     — О, не волнуйся, — сказал Лэнс. — Джон наш моральный компас, но он может осуждать некоторые пороки. — Он залпом допил виски. — Ах... вот это да! Я позову Делайлу, и мы с ней немного поболтаем с пленником. Если я дам ему по башке, это её взбодрит. — И Лэнс тоже вышел.
     Джейн заговорила, не отрываясь от книги:
     — Я всю жизнь была Гримнуаром, как и мои родители, и их родители. Они были одними из первых основателей. Я родилась в этой семье. Мне не нужно притворяться мёртвой, потому что я никогда по-настоящему не жила. — Она перевернула страницу. — Знаешь, сначала нужно по-настоящему существовать.
     — Это... это немного печально, — сказала Фэй.
     — Ну... — Джейн пожала плечами. — Привыкаешь. Я всегда только этим и занималась, так что жаловаться не на что. В конце концов, я целительница, это мой дар, данный мне Богом, и недостатка в раненых у меня нет. Мои друзья ради этого бросили свои дела. Мне не пришлось этого делать, но даже если бы пришлось, я бы все равно не стала ничего менять. Я просто рада, что мне не пришлось выбирать.
     Фэй поняла ее.
     — У меня тоже ничего нет. Думаю, если бы мой дедушка был жив, я бы сейчас была с ним и была бы счастлива. Сейчас? Я думаю, это очень мило с вашей стороны, что вы позволили мне пожить здесь какое-то время. — Фэй не знала, что будет делать дальше. Она всё ещё пыталась понять, что произошло, ведь тайные общества и супероружие Теслы были ей не по зубам, но генерал Першинг сказал, что она может оставаться у них столько, сколько захочет.
     — Тяжело с чем-то расставаться. — Джейн заложила страницу закладкой и наконец отложила книгу в сторону. — Ты ещё не знакома с моим парнем. С ним было то же самое. Он был радиозвездой. У него было собственное шоу на Американской радиовещательной сети и всё такое. Люди говорили, что у него лучший голос в мире. Он читал новости, озвучивал половину детективных шоу. Все его любили, а потом вдруг перестали. Его возненавидели.
     — Что случилось?
     — Люди узнали, что у него есть Сила, что он может влиять на людей с помощью слов, проникать в их мысли. Они практически выгнали его из города. Это разрушило его жизнь. — Джейн шмыгнула носом и снова открыла книгу. — Бедный Дэн.
     — Не спешите с выводами. Молодой мистер Гаррет оказался одним из наших лучших оперативников, — возразил Браунинг, вставая. — Он бы никогда не встретил вас, моя дорогая, если бы продолжил работать на радио, и я не думаю, что он поступил бы иначе. — Джейн покраснела. — А теперь прошу меня извинить, у меня есть дела.
     ***
     Его веки дрогнули и приоткрылись, чтобы он мог разглядеть, кто стоит у его постели. Он разглядел худощавую фигуру и блестящую лысину, понял, что это Джон Мозес Браунинг, и снова закрыл глаза, потому что сегодня любой свет причинял ему невыносимую боль.
     — Да, Джон? — прошептал Першинг. — Гаррет нашёл устройство?
     — Мы пока ничего не слышали,— ответил Браунинг.
     — Понятно...
     Это означало, что у визита была и другая причина, и Першинг уже знал, какая именно. Браунинг был его заместителем, одним из старейших друзей, доживших до наших дней, человеком высоких моральных качеств, и скрывать от него правду было больнее, чем от раковой опухоли, разъедающей его кости.
     Браунинг вздохнул.
     — Я обеспокоен, Джек.
     — Председатель пытается собрать оружие, которое пробило дыру в Сибири на тысячу миль в диаметре, — рассмеялся он, но смех прозвучал как болезненное хрипение. — Я и сам немного обеспокоен.
     — Этот Ког, Эйнштейн, предположил, что высвобождение такой Силы должно было отразиться и на других реальностях. "Обеспокоен", это ещё мягко сказано, но мы оба уже знаем, что... — Браунинг замолчал. — Я здесь не поэтому. Меня немного беспокоит то, как вы набираете новых людей.
     Першинг кивнул бы, если бы мог.
     — Пожалуйста, продолжай.
     Першинг продолжил.
     — Раньше мы всегда тщательно проверяли людей, прежде чем открыться им. Так было всегда, с самого начала. Это единственная причина, по которой мы до сих пор живы. Шпионы Председателя повсюду, и если мы примем в свои ряды хотя бы одного из них, это нас погубит.
     Першинг знал, что Браунинг абсолютно прав. Это была главная причина, по которой он больше не мог доверять ни собственному правительству, ни даже армии, которую он помогал создавать. Щупальца Империума проникли во все сферы жизни.
     — Нас слишком мало. Мы потеряли столько хороших людей. Если мы не увеличим наши ряды, мы потерпим поражение.
     Першинг согласился.
     — Я согласен, но сначала была Делайла Джонс. Мы почти ничего о ней не знали, кроме того, что её отец был озлобленным, несчастным чудаком, который наверняка спился бы и умер, если бы Империум не нашёл его первым... да и сама она сомнительная личность, даже преступница.
     Першинг возразил.
     — Мы и раньше вербовали преступников, Джон. Они могут проникнуть туда, куда другим не попасть. Ты просто обиделся из-за того, что она была проституткой из Нового Орлеана.
     Першинг вздохнул.
     — Не надо вульгарностей, но да, так и есть.
      — Она делала то, что должна была делать, чтобы выжить. Когда она обнаружила свою Силу, она занялась более прибыльным преступным делом.
     — Ты говоришь так, будто это хорошо. А этот здоровяк, который ошивается рядом с Гарретом и Генрихом, убийца.
     Першинг не стал этого отрицать.
     — И герой войны. — Он знал, что, если Браунинг узнает о другой причине, по которой он завербовал Салливана, тот наверняка решит, что проклятие Бледного Коня окончательно свело его с ума. — Это уравнивает шансы.
     — Что ж, тогда нам стоит съездить в Роквилл и зачистить там всё... Любой из них мог быть завербован Империумом. Мы не провели расследование, как обычно.
     — У нас нет людей, чтобы кого-то проверять. Американские Гримнуары приняли на себя основной удар в тайной войне против Империума. У международного руководства были свои проблемы, поскольку Империум действовал практически во всех уголках земного шара, но, как ему казалось, все самые сложные задачи ложились на плечи его людей, и американцы платили за это кровью. Как обычно.
     — И теперь вы разрешаете этой юной леди, мисс Салли Фэй Вьерра, остаться здесь. Вы и ей собираетесь дать клятву?
     — О, только не говорите мне, что вы считаете эту малышку шпионкой Империума?
     Он фыркнул.
     — Если только Империум не нашел какой-нибудь магический кандзи для передачи Силы неотразимой миловидности, то нет, конечно же, нет. Она чудесный ребенок, но она всего лишь ребенок. Из-за того, что она связалась с нами, она в опасности.
     — Я водил в бой и более молодых людей —ответил Першинг.
     — Это были мужчины. Большинство рыцарей Гримнуара были мужчинами, а женщины в основном выполняли вспомогательные функции или занимались разведкой. Грубиянки вроде Делайлы исторически были исключением по причинам настолько очевидным, что с этим не поспоришь даже самому ярому женоненавистнику.
     — Вы хотите отправить женщин в эту мясорубку? Неужели мы настолько отчаялись?
     — Оглянитесь вокруг. За последнее десятилетие мы потеряли 70 % личного состава. Мы не сможем защитить честь прекрасного пола, если вся наша нация окажется в рабстве под пятой председателя. — Першинг многозначительно хмыкнул. — Она девочка, но при этом она еще и Путешественница. Мы оба знаем, как редко встречаются такие люди. Подумайте о возможностях. Посмотрите, чего добился Империум с помощью своих Путешественников. — Першинг не видел Браунинга, но знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что тот печально качает головой. — Вы хотите превратить эту маленькую девочку в нашу личную Тенегрив?
     У Империума было несколько чисто активных подразделений, о которых им было известно: Железная гвардия, экспериментальный отряд 731 и ассасины Тенегрив. Их часто называли общим именем, ниндзя, и за долгие годы Гримнуар потерял многих из-за их отравленных клинков.
     — Мы лучше их, но мы сделаем всё, что нужно, чтобы победить. От этого зависит наш образ жизни, наша свобода.
     — То же самое ты сказал Странствующему Джо двадцать лет назад, если помнишь. И он ушёл и больше не оглядывался. Он предпочёл стать фермером, а не очередным ночным убийцей. По крайней мере, в доении коров есть хоть какая-то честь. — Послышался шорох ткани, когда Браунинг встал со стула.
     Першинг произвёл настоящий фурор, когда стал первым лидером Гримнуара, пригласившим в Общество цветных. Он сомневался, что кого-то удивит, если он начнёт вербовать детей. "отлично. Мы дадим юной леди дом и возможность получить достойное образование, видит бог, она в этом нуждается, и я не буду просить ее ни о чем, но помяните мое слово: она из тех, кто захочет отомстить этим имперским ублюдкам.
     — А я-то думал, что ты теряешь рассудок. Оказывается, ты все такой же безжалостный, как и прежде.
     — Я побеждал в войнах, Джон. Именно поэтому меня и назначили на эту должность.
     Дверь закрылась, и он остался один в темноте. Браунинг был прав, усомнившись в его здравомыслии. На первый взгляд это решение казалось безрассудным, но у него были свои причины привлечь этих новых людей. Пришло время для свежей крови.
     Он уже не знал, кому можно доверять.
     В 1908 году он возглавил небольшую группу, отправившуюся на самоубийственную миссию. Тунгусское событие было всего лишь пробным запуском геотелеграфа Теслы. Если "Луч Мира" был скальпелем, то геотелеграф боевым топором. Только по милости Божьей им удалось все сделать как раз в тот момент, когда над Восточным побережьем начал формироваться голубой столб, а из недр Земли поднималась сама Сила. Рыцари Нью-Йорка едва успели.
     Першинг был в такой ярости, что, будь у него такая возможность, он развернул бы устройство и направил его на Токио. Поскольку это было невозможно, он хотел уничтожить его, но международное руководство Гримнуара наложило вето в надежде, что однажды они смогут использовать его сами. Першинг разобрал устройство и отдал его на хранение выжившим членам своей команды. Только узкий круг членов Общества знал, у кого какие части.
     Но теперь эти люди умирали один за другим, а значит, кто-то их предал. Он один знал, где находится последний фрагмент, но не осмеливался рассказать об этом никому из своих людей. Ему нужны были чужаки.
     Дверь в спальню с грохотом распахнулась.
     — Это Гаррет! — крикнул Лэнс. Послышались шорохи и нервные голоса как минимум трёх человек, центральный круг был активирован. Конечно, Першинг не почувствовал контакта. Его пальцы так опухли от артрита, что он больше не мог носить кольцо Гримнуара.
     Сквозь веки он видел вспышку белого света, но не жаловался. Он, как и все остальные, с нетерпением ждал новостей.
     Через мгновение раздался голос Гарретта.
     — Кристиансен мёртв. Устройства нет.

Глава 10

     Было уже почти одиннадцать часов вечера, невероятно поздний час для этих широт, но весь город всё ещё толпился во дворе здания суда в Гэтлинбурге, слушая споры богословов. Судебный процесс по делу Скоупса привлёк их со всех сторон. Там был монах с табличкой, на которой было написано, что он мировой чемпион по знанию Библии. Там был адвентист седьмого дня, утверждавший, что Кларенс Дэрроу, это зверь с семью головами и десятью рогами, описанный в Откровении Иоанна Богослова, глава 13, и что конец света уже близок. Шарлатана-фокусника выпроводили из здания за то, что он достал кролика из шляпы, а неподалёку фундаменталист из секты мерлин-баптистов разглагольствовал о посланиях апостола Павла, сверкая глазами, и никто не осмеливался прервать его проповедь. Там был красноречивый доктор Т. Т. Мартин из Блю-Маунтин, штат Миссисипи, который приехал в город с грузовиком, полным факелов (деревянных, а не человеческих) и сборников гимнов, чтобы поставить Дарвина на место. Там был поющий брат, распевавший апокалиптические гимны. Там был Уильям Дженнингс Брайан, за которым повсюду следовала толпа зевак. Это было даже лучше, чем в цирке.
     Х. Л. Менкен, редакционная статья в газете Балтиморский Меркурий о судебном процессе по делу "Волшебная обезьяна" в Теннесси, 1926 год

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     Корнелиус Гулд Стайвесант любовался видом с верхней площадки супердирижабля, пришвартованного к Эмпайр-стейт-билдинг. Могучий шестисотфутовый гибридный дирижабль готовился к стыковке. С неба спускались огромные мотки тросов, и сотрудники UBF суетились, закрепляя гигантское судно. За последний час были обслужены два дирижабля меньшего размера, и каждый из них был перемещен с поразительной оперативностью.
     Сегодня над городом дул сильный ветер, но благодаря двум Погодникам, которые круглосуточно работали над тем, чтобы успокоить небо, дирижабли могли безопасно причаливать даже в самые ветреные дни. Кроме того, в штате было еще два специалиста по искрам, которые занимались проблемами статического электричества и молний, и даже один недополучивший зарплату факелоносец, на случай пожара. Возможно, это была не самая крупная станция "Юнайтед Блимп энд Фрахт", но она, безусловно, была жемчужиной инноваций.
     Один из его приближенных, привычно пройдя мимо охранника, передал ему последние сводки по текущим делам. Британцы заказали два небольших патрульных судна и два полных состава для Бельгии, а также они получили третий взнос за дипломатический флагманский дирижабль Империума. Строительство было завершено, и сейчас дирижабль проходил испытания на заводе в Мичигане. Если все пройдет по плану, его можно будет отправить в Японию уже через несколько дней. Он с нетерпением ждал последнего платежа, ведь японцы всегда расплачивались золотыми слитками, и ему было все равно, что часть этих слитков была выплавлена из зубов китайцев.
     В другой записке говорилось, что один из адмиралов, которому он платил в обход Министерства военно-морских сил, подтвердил, что генеральный штаб очень напуган новыми японскими супердирижаблями типа "Кага" и в следующем финансовом году закажет модернизацию собственного флота. Идеальный.
     — Сегодня хороший день для меня, — сказал он вслух и усмехнулся. Когда ты самый богатый человек в мире, каждый день, хороший день.
     — Да, мистер Стайвесант, — согласился его телохранитель. Корнелиус не помнил его имени, но это был здоровяк по кличке Брут, которого ему очень рекомендовали.
     — Я не к тебе обращаюсь, идиот, — рявкнул Корнелиус. Брут вежливо кивнул. Таких людей лучше держать на коротком поводке. Бойцовых собак всегда нужно держать на привязи. Корнелиус сделал несколько пометок в папке и вернул ее своему слуге, который тут же с крысиной проворностью скрылся с балкона.
     Корнелиус облокотился на перила и с наслаждением затянулся сигарой. Дирижабль был почти полностью закрыт. Кто сказал, что сейчас экономический кризис? У него все было в полном порядке.
     — Здравствуйте, мистер Стайвесант.
     Голос раздался позади него. Здесь не должно было быть никого, кроме него и его ближайшего окружения. Кого-то за это уволят. Он обернулся, готовый разразиться гневной тирадой, и замер от удивления.
     — Харкенес...
     Бледный Конь вернулся. Он стоял там, спокойный, как смерть, в угольно-черном костюме, мрачная тень человека. Одна костлявая рука лежала на плече его телохранителя, и здоровяк Брут рухнул на палубу, посерев и хватая ртом воздух. Харкенес убрал руку и шагнул вперед.
     — Добрый вечер, сэр. Я пришел за той услугой.
     Корнелиус невольно отступил на шаг и врезался в перила.
     — Не подходи ближе.
     Харкенес улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.
     — Я бизнесмен, мистер Стайвесант. С чего бы мне причинять вам вред? Я здесь только для того, чтобы получить то, что мы договаривались… Вы же не думаете, что я отступлю от своих слов, не так ли? — его акцент, казалось, подчеркивал каждое неправильное слово. — Это было бы очень досадно.
     Телохранитель перевернулся на бок, и его вырвало кровью. Он забился в конвульсиях и затих. Корнелиус закричал.
     — О, прошу прощения. Иногда я перегибаю палку. Вам стоит позвать кого-нибудь, чтобы убрали это. И, может быть, еще перекиси. Так вот, я говорил…
     Корнелиус быстро соображал.
     — Он еще жив! Я ничего вам не должен, пока он не умрет. Такова была сделка.
     — Да ладно вам. Мы оба знаем, что генералу Першингу уже ничем не поможешь. Я три года причинял ему невыносимые страдания, и я преклоняюсь перед его волей. Любой другой на его месте давно бы пустил себе пулю в лоб. Я знаю, что вы знаете, что я говорю правду.
     — Это не дало того, чего я хотел, — закричал Корнелиус. — Я хотел результата.
     — Нет. Ты хотел заполнить пустоту, которую оставила в твоей душе смерть сына. Ты хотел заполнить ее местью и хотел, чтобы некогда любимый наследник, бросивший тебя, приполз обратно, сломленный своей гордыней. Этого не произошло, но меня это не касается. Ты пришел ко мне за одним, и только за одним: за смертью. За мучительной, долгой смертью. — Харкенес шагнул вперед, придвинувшись к Корнелиусу так близко, что тот почувствовал табачный запах его дыхания. — Черный Джек Першинг скоро умрет, но сейчас мне нужна твоя услуга.
     Корнелиус хотел было спрыгнуть с выступа, но был слишком напуган. От страха его собственная Сила, казалось, вспыхнула, и он потянулся к ней, собрал всю свою энергию и направил ее на Харкенеса.
     Телекинетическая волна ударила в Бледного Коня, и его начищенные до блеска туфли заскользили по мрамору и упали в лужу крови. Харкенес недоверчиво поднял глаза.
     — И это все? Это все, на что ты способен?
     Корнелиус попытался еще раз, но его Сила иссякла.
     Харкенес шагнул вперед, с отвращением глядя на свои туфли. Когда он снова поднял глаза, его лицо пылало от гнева.
     — Ты думаешь, что с Силой можно обращаться как с чем-то, с чем можно обращаться неуважительно всю жизнь, а потом, когда она понадобится, она каким-то образом проявит себя? — Он преодолел расстояние, на которое Корнелиуса отбросило слабое воздействие, за два шага и схватил его за лацканы. — Силу нужно заслужить, глупец!
     Корнелиус закричал, увидев рядом с собой руки, скрюченные в когтистые лапы. Он почти видел, как плоть покрывается язвами. Один тонкий палец с желтым ногтем потянулся к его губам. Корнелиус не сдержался.
     — Ладно! Отлично! Назови цену. Назови свою цену, дьявол! Пожалуйста, только не причиняй мне вреда. Умоляю! Я дам тебе все, что угодно.
     — Мне не нужно ничего, кроме оговоренной нами суммы. — Харкенес отпустил его. — Ты внесешь изменения в один из заказов своего клиента и ничего ему не скажешь. — Он достал из кармана конверт и сунул его Корнелиусу за пазуху. — Будешь в точности следовать инструкциям на этих чертежах, вплоть до мельчайших размеров. Эти изменения будут внесены под твоим непосредственным руководством. Все будет сделано в строжайшей секретности.
     Корнелиус сполз с балкона, подтянул колени к груди и захныкал, лежа в луже собственной мочи.
     — Тебя коснулся Бледный Конь. Ты слышал, что случилось с Першингом, несмотря на все старания целителей. Если ты не выполнишь все в точности, тебя постигнет та же участь. Я узнаю, если ты попытаешься меня предать. Я теперь внутри тебя, мистер Стайвесант. Прощай.
     Когда Корнелиус наконец поднял глаза, полные слез, от Бледного Коня остались лишь кровавые следы.

     Тремонтон, штат Юта
     Салливан сидел в тени чахлого дерева. Узкий каньон был покрыт низкорослыми деревьями, похожими на полынь, и высокой желтой травой. Пологие холмы то тут, то там прорезали древние каменные глыбы. Это было по-своему красивое место. Теперь он понимал, почему старый Гримнуар выбрал его в качестве убежища.
     Помощники шерифа округа Бокс-Элдер все еще осматривали развалины хижины, но Салливан, немного побродив вокруг, составил представление о том, что здесь произошло.
     По грунтовой дороге подъехали две машины с людьми. Свен Кристиансен не был дураком. Он покинул хижину, которая была очевидной целью, и поднялся на один из холмов. Несмотря на то, что, по словам Гарретта, старому датчанину было под семьдесят, он умудрился втащить туда пулемет "Браунинг" 1919 года и треногу, и когда люди в машинах оказались теми, кого он ожидал увидеть, он открыл по ним огонь.
     Кристиансен выбирал цели и стрелял короткими, контролируемыми очередями, как учили Салливана, когда он был пулеметчиком в Первой мировой. Между машинами и передней частью хижины лежало шесть тел в разной степени изуродованности. Большой кровавый след на мягкой пыли указывал Салливану на то место, где еще один человек был тяжело ранен, но каким-то образом продолжал двигаться.
     Одна машина была брошена, в радиаторе зияла дыра, под ней натекла лужа. Следы указывали на то, что водитель развернулся и уехал.
     Салливан запыхался, раны болели, но он нашел место, где была устроена засада. Там валялось больше сотни гильз, и, поскольку "Браунинг" выбрасывал гильзы прямо вниз, они скапливались в одном месте. Глубокие выбоины в скале указывали на то, что бандиты открыли ответный огонь.
     Что произошло дальше, показали другие следы, внезапно появившиеся за позицией Кристиансена. Раздвоенные копыта были массивными, но расстояние между следами указывало на то, что их оставило двуногое существо. Салливан присел на корточки и приложил руку к земле. По сравнению с его весом существо было гораздо тяжелее. Затем следы становились все более запутанными, так как Призванный набросился на Кристиансена. На скале остался след от когтей, когда существо промахнулось. Три когтя занимали почти в два раза больше места, чем большая рука Салливана. О том, чем все закончилось, свидетельствовали брызги засохшей крови.
     Теперь Салливан сидел под деревом и размышлял о том, что все это значит, пока Генриха и Гарретта допрашивали по очереди. Они прибыли через двадцать минут после полиции. Кто-то увидел дым, поднимавшийся над долиной, и сообщил об этом. Поскольку они были чужаками в этом маленьком поселении, их сразу же заподозрили. Несколько звонков по рации и небольшое расследование подтвердили, что они прибыли в Огден слишком поздно, чтобы быть убийцами, но это не делало их менее подозрительными.
     Говорил в основном Гарретт, и это было к лучшему, потому что с помощью небольшой порции магии он мог выкрутиться практически из любой ситуации. Салливан полагал, что Дэн был бы хорош, даже если бы не владел магией. Мужчина выглядел не слишком презентабельно, но из него, наверное, вышел бы отличный коммивояжер. Салливану он понравился, хотя ему приходилось постоянно проверять, не говорит ли это с ним Болтун. Генрих был вежлив, но было очевидно, что лично ему Салливан не очень-то по душе. Джейка это не смущало. У него и так не было друзей, и он не стремился их заводить.
     Чуть позже к нему под дерево подошли двое Гримнуаров.
     — Шериф сказал, что мы можем идти, — сообщил Гарретт. — Похоже, у старину Свена была репутация человека, у которого в прошлом много секретов. Местные датчане не слишком удивились, увидев его в таком виде. Как думаете, что с ним случилось?
     — Его уделал один здоровенный демон, — ответил Салливан. — Весом, наверное, фунтов восемьсот. А это значит, что мы имеем дело с таким Призывателем, какого не видели со времен войны.
     — Ты умеешь читать следы? — удивленно спросил Генрих. — Я думал, ты городской.
     — Я родом из места, которое мало чем отличается от этого. Если мы сами не убивали, то и не ели. Я переехал в город, потому что там была работа.
     Гарретт присел на корточки рядом с ним и закурил.
     — Что-нибудь еще?
     — Еще один из них был тяжело ранен, потерял много крови, но, судя по следам, он еще долго передвигался самостоятельно. Похоже, это был здоровенный парень. Весом, наверное, фунтов триста, и, готов поспорить, ему, как и мне, приходится заказывать специальные ботинки. К тому же он стрелял вот этим. — Салливан полез в карман и достал лунную обойму. Она состояла из шести стреляных гильз, скрепленных в круг из листового металла. Он бросил ее Генриху, который легко поймал ее и поднес к свету, чтобы рассмотреть клеймо.
     — .50 RL? Они огромные. Это что, из пушки стреляли?
     — Русский длинноствольный, — ответил Салливан. — Казачья кавалерия заказала их в ограниченном количестве для войны с японцами. Контракт был выполнен компанией Smith & Wesson. Казакам нужно было что-то компактное и короткое, но при этом способное пробить японский шлем с расстояния в триста ярдов. Патроны скреплялись между собой, чтобы их было удобнее заряжать, сидя верхом на медвежьей упряжке. У этой чертовой штуки даже есть ствол для дробовика, чтобы стрелять с близкого расстояния, когда они прячутся за деревьями. Самый мощный пистолет в мире, созданный специально для Громил, потому что он был заряжен так сильно, что мог вывихнуть запястье обычного человека.
     — Такие пистолеты нечасто встретишь, — сказал Гарретт.
     — Значит, этот здоровяк с большим пистолетом получил кучу пуль, но продолжал двигаться. Сначала я подумал, что он мертв, потому что вокруг было столько крови, но потом он вернулся в виде какого-то грязного зомби.
     Генрих нахмурился.
     — У тебя настоящая проблема с зомби, да?
     — Я хочу убить кого-то только один раз. Убивать дважды, это слишком сложно. Но следы не от зомби. Они шаркают, спотыкаются, как будто совсем не держат равновесие, и не прячутся, как этот. Значит, его прострелили, из него вытекла почти вся кровь, но он не обращал на это внимания. Кто-нибудь из вас знает, что это может быть за Сила?
     — Помимо природных Сил, есть и другие... — предположил Генрих. — Мы ещё не успели тебе о них рассказать. В Империуме есть особые солдаты. Председатель сам их отбирает.
     — Их называют Железной Гвардией, — добавил Гарретт. — Все они изначально сильные Активные, но потом он их меняет.
     — Что значит "меняет"?
     — Есть два вида магии, Салливан, — объяснил Гаррет. — Естественные силы. Одна сила, один человек. Все знают, как это работает.
     Он не стал поправлять Гаррета, хотя был уверен, что тот ошибается. Салливан считал, что сам он способен на что-то вроде полутора сил.
     — А ещё есть заклинания, с помощью которых можно уловить часть силы и использовать её.
     — Силу можно привязать к определённым знакам и словам, — сказал Генрих. — Все Гримнуары изучают некоторые из них, но мы не углубляемся в эту тему. Это слишком опасно. Стоит неправильно привязать Силу к слову, и случится беда. Некоторые из нас более талантливы, чем другие.
     — Мы беремся только за простые задания и отрабатываем их до автоматизма, прежде чем нам разрешают выполнять их самостоятельно, — сказал Гаррет. — Но Империум не знает границ. Они помечают своих слуг, даже тех, у кого нет собственной магии. Они навсегда наносят на своих Стражей несколько слов. Это превращает их в нечто иное, в нечто нечеловеческое.
     Мечник. Он был другим. Мало того, что его Сила была чем-то невиданным для Салливана, так она еще и была слишком мощной. Когда они схватились, он почувствовал неестественный жар, исходящий из-под его рубашки, как будто что-то горело прямо под кожей.
     — Рокусабуро?
     — Обычно мы не пытаемся одолеть Железного Стража, если у нас нет преимущества хотя бы в пять раз, а лучше больше. Нам повезло... — проворчал Дэниел, вставая. — Пойдемте, ребята, нас ждет долгий путь.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Бандит из Империума был привязан к стулу в центре пустой кладовой. Несмотря на то, что семейное поместье было прекрасно оборудовано, в нем не было настоящего подземелья, так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Над головой пленника висела единственная голая лампочка. Фрэнсис и Делайла стояли в тени и наблюдали. Лэнс был самым опытным в... ну, во всем, и именно он должен был вести допрос.
     Фрэнсис молился, чтобы этот человек перевернулся и заговорил как можно скорее, потому что у него не хватало духу на насилие. Конечно, он убил немало злодеев. Он даже выстрелил в лицо одному из сообщников этого человека из пистолета "P17 Enfield", но одно дело нажать на спусковой крючок или использовать Силу, чтобы проломить кому-то голову во время боя, и совсем другое — причинить боль тому, кто полностью в твоей власти.
     Вспомни школы Империума, Фрэнсис... Он сжал руки в кулаки и приготовился к тому, что будет дальше. Ему, его семье и другим важным делегатам устроили экскурсию по одному из лучших учебных заведений в Токио. Как это часто бывает со скучающими молодыми людьми, Фрэнсис отклонился от маршрута и заблудился. Он увидел те части школы, которые не показывали внешнему миру, и это изменило его на всю оставшуюся жизнь. Никогда не забывай, что они делали с детьми. Все, кто поддерживал эти школы, заслужили то, что с ними случилось.
     Лэнс, хромая, подошел к стулу и стянул с головы их гостя мешковину. Тот сверкнул на них злыми глазами и наверняка начал бы кричать, если бы Делайла не заклеила ему рот скотчем. На его лбу пеплом из старого места было нарисовано заклинание слабости, что почему-то казалось уместным.
     — Уверен, ты знаешь, кто мы такие, — сказал Лэнс своим грубоватым тягучим голосом. Он достал из-за спины охотничий нож и быстро проткнул им рубашку мужчины. Тот дернулся и отпрянул от неожиданности. Лезвие было таким острым, что без труда разрезал ткань, и Лэнс обнажил грудь мужчины. На ней виднелась серия красных царапин. Фрэнсис не умел читать японские заклинания, но уже видел такое и знал, что оно повышает жизненную силу. Из-за этого головорезов Империума было сложнее вырубить, если только не попасть им прямо в сердце или в мозг.
     — И я точно знаю, на кого ты работаешь... — Лэнс демонстративно изучил отметины. — Я задам тебе несколько вопросов. Ты ответишь, иначе пожалеешь.
     Лэнс грубо сорвал скотч со рта пленника. Тот закричал, когда скотч оторвал ему большую часть усов.
     — Мерзкие ублюдки!
     — Значит, ты знаешь, кто я такой. Как тебя зовут?
     — Альберт, — выплюнул он. — Альберт Риццо.
     — Откуда ты, Альберт Риццо? — спросил Фрэнсис.
     — Из Монтока, штат Нью-Йорк. — Фрэнсиса не переставало удивлять, что американцы присоединяются к Империуму, но, насколько он понял из того, что ему рассказывали в международном обществе, так было во всех странах. Империум вербовал в основном представителей низших сословий. Обычно они выбирали нормалов, давали им почувствовать вкус собственной магии и отправляли на работу. Самые умные и жестокие могли подняться по карьерной лестнице, а остальные становились пушечным мясом в их бесконечной войне против Гримнуара.
     — Кому ты подчиняешься, Эл? — спросил Фрэнсис.
     — Председателю! — ответил Альберт.
     Лэнс вздохнул и вонзил нож в руку Альберта. Тот закричал.
     — Ты понимаешь, о чём я. — Лэнс вытащил нож, с последнего дюйма лезвия капала кровь. — К несчастью для тебя, твой вербовщик пометил тебя кандзи здоровья, а это значит, что я могу резать тебя в два раза дольше, чем обычного человека, прежде чем ты подохнешь. К тому же я знаю все места, которые болят, но не кровоточат. Понимаешь, к чему я клоню?
     Альберт зарычал на него.
     — Мади. Он сказал, что его зовут мистер Мади.
     Фрэнсис вздрогнул. Он уже слышал это имя. Этот человек был легендой даже по меркам Железной Гвардии.
     — Здоровяк. С одним глазом? — спросил Лэнс.
     — Да, это он.
     — Подожди! — раздался женский крик. Фрэнсис резко повернулся на звук. Фэй? Что она здесь делает? Должно быть, она пошла за ними, но он её не слышал. Она может телепортироваться, идиот. Девушка вошла в круг света и подошла прямо к креслу. Лэнс поднял руку, в которой не было огромного ножа.
     — Ты не хочешь этого видеть, малышка, — мягко сказал он. — Это не для тебя.
     — Где одноглазый? — крикнула Фэй.
     — Иди к черту.
     Лэнс развернулся и ударил его ножом в бедро. Альберт взвизгнул.
     — Видишь? Посмотри, что ты со мной сделал. Мой отец сражался с апачами и научил меня всему, что узнал от них, когда я был маленьким. Так что не заставляй меня пускаться в воспоминания и отвечай на этот чертов вопрос.
     — Не знаю, — сказал Альберт. — Мы работаем небольшими группами. Нас называют ячейками. Нам присылают телеграммы, когда мы нужны для выполнения заданий. Мы не знаем, как связаться с кем-то еще. Особенно с начальством. Я клянусь. Эта чокнутая брюнетка перебила всех в моей камере.
     Лэнс вытер нож о рубашку Альберта и вернул его в ножны на поясе.
     — Видишь, это было не так уж сложно, да? Мне даже не пришлось сдирать с тебя кожу или что-то в этом роде.
     Альберт заплакал.
     — Ты не понимаешь, Гримми. Что бы ты со мной ни делал, это не имеет значения. В конце концов мои братья победят. Путь Председателя, единственный верный путь. Нам нужно его руководство. Свобода, это ложь. Люди голодают. Работы нет. Богачи становятся еще богаче, пока мы умираем. Председатель может все исправить. Он как Иисус!
     Лэнс закатил глаза.
     — Чертовы полезные идиоты.
     — Нет! Он не просто волшебник. Он творит чудеса. Он настоящее второе пришествие. Он новый мессия, только на этот раз он делает слабых сильными. Его цель сделать человека лучше, совершенствовать человечество. Такие, как ты, говорят, что он отнимает у нас свободу, но на самом деле он просто защищает нас от нашего собственного неверного выбора. Председатель спасет нас всех. Когда он закончит, у каждого будет Сила. Это не просто движение, это настоящая религия. Я вижу по твоему лицу, что ты считаешь нас сумасшедшими. О, ты думаешь, что можешь нас остановить, но ты ошибаешься. Я видел, как Мади убивал таких, как ты, без раздумий. Ты думаешь, что ты такой сильный? У тебя ничего нет!
     Фэй начала дрожать, но Фрэнсис не думал, что это из-за того, что сделал Лэнс.
     — Ты был с одноглазым в Эль-Нидо?
     — Это там жил тот старый мексиканец со своим глупым сынком и глупыми коровами? Да. Его магия считалась такой редкой, особенной и крутой, но это было ничто по сравнению с... — глаза Альберта расширились, и он в ужасе уставился на нож, вонзившийся прямо в центр его груди.
     Фрэнсис вздрогнул от неожиданности. Фэй переместилась прямо за спиной у Лэнса. Она медленно убрала руку с дрожащего ножа.
     — Он был португальцем. А коровы не дураки! — крикнула она. Альберт попытался что-то сказать, но его голова безвольно упала на грудь. Когда Фрэнсис снова моргнул, Фэй уже исчезла.
     — Вот черт... — сказал Лэнс, оглядываясь и понимая, что Фэй забрала у него охотничий нож. — Это плохо. Ни один кандзи не спасёт тебя от удара ножом в сердце.
     — Фэй! — закричал Фрэнсис, осознав, что произошло. Он бросился к лестнице.
     Делайла вышла на свет, схватила мужчину, на которого был наложен Империум, за волосы и подняла его голову. Он был явно мёртв.
     — Знаешь, она мне нравится. Она как фейерверк.
     ***
     Ботинки Фэй коснулись мягкой травы на лужайке перед домом. Сделав несколько шагов, она обхватила себя руками и, рыдая, опустилась на колени.
     Вот и ещё одно нарушенное обещание. Я же говорила, что больше не буду плакать.
     Она должна была стать сильной. Она только что убила одного из тех, кто убил дедушку. Он это заслужил. Он заслужил смерть так же, как и тот, кого она ударила вилами. Она взяла нож Лэнса и вонзила его прямо между рёбер, в сердце, и убила его. Так ему и надо.
     Тогда почему мне так грустно?
     Вся её жизнь была тяжёлой. И так было всегда. Она старалась не думать о своей первой семье. Её постоянно избивали за странные серые глаза, просто за то, что она была не такой, как все, а отец иногда избивал её мать за то, что она родила демона. Но они всё равно не прогоняли её, потому что человек, который так ловко воровал еду, был им нужен, даже если его породил сам дьявол.
     И даже тогда она была счастлива. Если всё вокруг было таким ужасным, то ещё в детстве она решила, что будет счастлива, просто назло им. После того как она приняла это решение, всё остальное перестало иметь значение. Она придумала в своей голове собственный мир, в котором не было голода и страха, и жила в нём. А однажды она узнала, что в реальном мире есть место, которое ничуть не хуже её вымышленного мира... и тогда она перестала быть одна.
     Одноглазый отнял у неё это. Вот почему она плачет, решила она. Дело не в том, что она только что вонзила нож в грудь человека, а в том, что он был не тем, кто ей нужен.
     — Фэй!
     Она обернулась и увидела, что к ней бежит Фрэнсис. О нет. Она не хотела, чтобы он видел её в таком состоянии. Она мысленно обратилась к нему:
     Ты...
     Она упала на колени на вершине скалистого утёса и посмотрела вниз, на бушующие внизу волны.
     Дедушка рассказывал ей, как пересекал такой же океан, втиснувшись в крошечную каюту на пароходе. Он рассказывал ей всякие истории о тяжёлой работе, о рыбалке, о разделке китов, о своих первых коровах, но никогда не удосужился рассказать ей о том, что связано с Гримнуаром.
     — Ох, дедушка. Наверное, ты боялся мне об этом рассказывать. Ты знал о таких людях, как одноглазый, но я бы справилась. И сейчас справлюсь. Ты многому меня научил, и одно из правил, всегда доводить до конца начатое дело, — сказала она океану. — Обещаю.
     На камни рядом с ней села чайка.
     — С кем ты разговариваешь? — спросил Лэнс. Его низкий голос странно звучал в исполнении этой нелепой белой птицы.
     — Не твоё дело, — огрызнулась она.
     — Похоже, ты разговаривала с мёртвыми. — Чайка подковыляла к краю утёса и посмотрела вниз. — Ты что, собираешься прыгнуть?
     Фэй фыркнула.
     — Это глупо...
     — Чертовски верно... Знаешь, никто тебя за это не осудит, но в следующий раз спроси меня, прежде чем брать мой нож. Я очень щепетилен в таких вопросах.
     Она вытерла глаза.
     — Прости.
     — Если бы нам приходилось извиняться перед всеми каждый раз, когда мы тут что-то натворим, мы бы ничего не успели сделать... Кстати, сколько тебе лет?
     — Не знаю, — честно ответила она. — В моей первой семье говорили, что я не заслуживаю дня рождения, потому что я дитя дьявола.
     — Что? Чушь какая-то!
     — По-моему, мне лет шестнадцать или семнадцать, плюс-минус.
     Чайка закрякала.
     — Чёрт, от этого я чувствую себя старым... Что ж, учитывая, через что тебе пришлось пройти, для своего возраста ты неплохо справляешься. Ты не первая, кто жаждет мести в этих краях.
     — А тебе нужна месть?
     — Ну... — он замялся. — Председатель уничтожил всех, кого я любил, отнял у меня всю мою жизнь и часть ноги. А ты как думаешь?
     — Думаю, в облике белки ты мне нравился больше. — Лэнс возмущённо взмахнул крыльями.
     — Я не это имел в виду. Ты странный ребенок, но я с тобой согласен. У меня в животе полно мусора, и я воняю, как свинья. Хочешь вернуться домой? Фрэнсис носится как угорелый в поисках тебя. Думаю, он волнуется.
     — О... он такой милый.
     — Он неплохой парень, но по сравнению с такими, как мы, у него была слишком благополучная жизнь, так что не держи на него зла... Он хороший.
     — Он симпатичный.
     — Чёрт возьми, — Лэнс покачал своим узким клювом из стороны в сторону. — Этот парень повидал жизнь... и не только в этом квартале, я бы даже сказал, и он как минимум на четыре года старше тебя. К тому же я не хочу сворачивать его тонкую шейку за то, что он тебя обесчестил, ясно? Давай пока сосредоточимся на деле. Помнишь, что злая империя пытается заполучить супероружие?
     — Я хочу помочь остановить их и сам убью одноглазого. Клянусь. — Лэнс долго молчал, машинально вертя головой из стороны в сторону и глядя на море.
     — Он из высшей лиги, милая. С таким же успехом ты могла бы сказать, что собираешься убить Председателя.
     — Он босс одноглазого? Отлично. Клянусь, тогда я и его убью. — Фэй вздохнула. — Ты ведь хорошо владеешь другой магией, не так ли? — спросила она. — У тебя есть звериная сила, но ты ещё и можешь писать заклинания. Если бы ты научил меня тому, что знаешь сам, я могла бы быть тебе полезной.
     — Это непросто, — сказал он. — И дело не только в заклинаниях. Быть Гримнуаром, значит держать удар. Нужно научиться сражаться, выслеживать и быть хорошим шпионом, метко стрелять и всему остальному. Для этого нужна практика и упорный труд.
     — Что ж, если этот Председатель такой крутой, как о нём говорят, нам лучше начать, если я хочу убить его в ближайшее время.
     Чайка рассмеялась.
     — Делайла права. Ты просто фейерверк. Ладно, я научу тебя быть рыцарем Гримнуара, но с одним условием: никаких убийств, пока я не разрешу или пока у тебя не будет веской причины!
      
[]

Глава 11

     Люди спрашивают меня, как я это делаю. Это сложно объяснить. Внутри меня есть что-то вроде аккумулятора. Он заряжается сам по себе, и я могу включить его, когда он мне действительно нужен. Аккумулятор быстро разряжается, слишком быстро, и ему нужно время, чтобы снова зарядиться, но когда он включен... я чувствую, как стучат отдельные поршни, как воздух обтекает крылья, как вращается пропеллер... все это. Время как будто замедляется. Что ж, мистер, скажу лишь, что, когда я в ударе, я покоряю небо.
     Лейтенант Джеймс Х. "Джимми" Дулиттл, интервью после установления мирового рекорда скорости полета на самолете Curtiss R4C Parasite, 1927 год

     Мар-Пасифика, Калифорния
     — В любой момент времени у тебя есть лишь ограниченное количество Силы. — Лэнс хромал взад-вперед по заднему двору поместья рядом с бассейном. Вдалеке слышался шум разбивающихся волн. — Если ты поступишь глупо и потратишь ее впустую, то окажешься в невыгодном положении, когда она тебе действительно понадобится... Верно, Фрэнсис? Как твое колено?
     Фрэнсис оторвал голову от скамейки, на которой он валялся, явно не слушая его.
     — Э-э... лучше?
     — Просыпайся, Фрэнсис. Мне нужна твоя помощь. Да, как я и говорил. Не трать Силу на показуху. Показной героизм для слабаков. Врывайся, надирай им задницы и уходи. Если ты слишком быстро расходуешь Силу, то остаешься один на один с противником, пока она не восстановится. Поняла?
     — Конечно, — радостно ответила Фэй. Последние два дня выдались для неё весьма насыщенными. Она уже освоила пару самых простых заклинаний, чем произвела впечатление на всех. Она играла с магией так, как никогда бы не позволил дедушка. Это было даже сложнее, чем пытаться оседлать корову. — Не тормози. Давай быстрее. Уходи.
     Он схватился за верёвку, привязанную к тканевому манекену, который висел на большой деревянной раме. С неё свисали две доски, изображающие мечи. На груди манекена было нарисовано красное восходящее солнце.
     — Покажи мне!
     Она переместилась прямо за манекеном и вонзила деревянный тренировочный нож, который дал ей Лэнс, ему в спину. К тому времени, как Лэнс дернул за верёвку, чтобы раскрутить манекен, она уже исчезла, переместившись перед ним, и снова нанесла удар. Лэнс потянул верёвку вверх, чтобы доска ударила Фэй, но она среагировала слишком быстро и отскочила назад, исчезнув и появившись с другой стороны, не останавливаясь. Она вонзила нож прямо в восходящее солнце.
     — А теперь, Фрэнсис, — приказал Лэнс, отпуская верёвку.
     На этот раз доска двигалась слишком быстро и под другим углом и ударила Фэй по голени. Она вскрикнула, переместилась и атаковала манекен с другой стороны, но тут же получила удар по руке. Нож выпал из её обмякших пальцев. Она переместилась обратно и упала на землю у ног Лэнса.
     — Ай-ай-ай! — Фэй не чувствовала пальцев, а на ноге расплывался большой синяк. — Спасибо тебе огромное, Фрэнсис.
     — Эй, ты же сама хотела, чтобы я двигался быстрее, — сказал он, высвобождая Силу, и манекен рухнул грудой ткани и дерева. — Прости.
     — Представь, что вместо куска гикори это была бы катана Железной стражи, — вздохнул Лэнс. Он часто так делал, когда учил её. — Джейн, не могла бы ты собрать нашу юную путешественницу по кусочкам?
     Целительница подняла глаза от книги и нахмурилась. На ней был белый купальный костюм, огромные чёрные солнцезащитные очки, и она полулежала в шезлонге у бассейна, наслаждаясь солнцем. Преимущество целителей в том, что они могут загорать, не боясь обгореть.
     — Это последний на сегодня, Лэнс. Я потратила большую часть своей Силы на то, чтобы привести в порядок генерала сегодня утром.
     — Ладно, ладно, в следующий раз займёмся чем-нибудь менее травматичным.
     Из глаз Фэй невольно потекли слёзы, но она решила, что это не считается, ведь она только что сломала руку.
     — Менее травматичным? Я снова могу вести машину? Мы можем ехать быстро?
     — Это же не трактор. Конечно, мы поедем быстро.
     — Я бы с радостью постреляла из пулемётов мистера Браунинга!
     После стрельбы с утёсов маленький револьвер "Айвер Джонсон" 32-го калибра, который она купила, казался ей жалким.
     Джейн грациозно подошла к Фэй. У неё были мягкие ступни, а на земле было много твёрдых камней. Фэй захотелось рассмеяться. У неё не было собственной пары обуви до тех пор, пока она не приехала в Эль-Нидо. Нежные руки Джейн коснулись её руки, и через мгновение по телу Фэй разлилось знакомое тепло. Отёк сразу начал спадать.
     — В следующий раз будь осторожнее, милая. Я не всегда буду рядом, чтобы тебя подлатать, — упрекнула её Джейн.
     К ним подошла Делайла, чтобы посмотреть, что происходит. Она была самой замкнутой из всех в поместье, и Фэй до сих пор ни разу с ней не разговаривала. Она не считала Делайлу снобом, просто той было трудно общаться с людьми. Казалось, что внутри она как будто сломлена. Фэй могла её понять. Она бы и сама, наверное, злилась, если бы не могла исследовать мир в своей голове.
     — Что вы делаете? — спросила Делайла.
     — Мы учим Фэй использовать свою Силу в бою, — с гордостью ответил Фрэнсис. — Она значительно улучшила свои навыки.
     — Вот как вы это называете... — Делайла хмуро посмотрела на манекен. — Можно я попробую?
     — Пожалуй, можно, — ответил Лэнс, подтягивая верёвку. — Приготовься, Фрэнсис.
     Делайла хрустнула костяшками пальцев и подошла к манекену, остановившись, чтобы посмотреть на Фэй, которая всё ещё сидела на земле.
     — Давай я покажу тебе, как это делается, малышка.
     Манекен начал вращаться. Делайла на мгновение закрыла глаза. Внешне она не изменилась, но внезапно стала какой-то другой, её осанка изменилась, она сгорбилась, а видимые мышцы на её предплечьях, шее и лодыжках словно затвердели. Она преодолела оставшееся расстояние быстрее, чем Фэй успела моргнуть. Она ударила кулаком прямо в восходящее солнце.
     Фрэнсис сосредоточенно нахмурился и замахнулся на неё досками. Делайла отбила одну предплечьем, а вторую поймала голой рукой, вырвала её и одним движением отрубила манекену обе ноги. Затем она схватила его за лицо, оторвала его, разорвав верёвку пополам, развернулась и швырнула голову в океан ещё до того, как тело коснулось земли.
     Прошло около двух секунд. Она отступила на шаг и поправила платье. Ее тело словно расслабилось, а осанка вернулась в нормальное положение.
     — Ну вот и все.
     Фрэнсис и Джейн стояли с открытыми ртами. Лэнс лишь крякнул.
     — Отлично. Теперь нам нужен новый манекен.
     Делайла подошла и села на траву рядом с Фэй.
     — Послушай, ты не научишься драться, колотя по мешку с песком. Может, потренируешься со мной? Не думаю, что ты сможешь мне навредить, даже если очень постараешься, к тому же это будет гораздо реалистичнее.
     Джейн вмешалась в разговор.
     — Я не смогу ее починить, если ты оторвешь ей голову.
     — Да пошла ты, сестренка, — ответила Делайла. — Что скажешь?
     Хуже не будет. Ну, вообще-то, может быть очень больно. Но, наверное, Делайла считала, что так будет лучше.
     — Конечно. Можно было бы оторвать кому-нибудь ноги вместе с руками.
     Делайла выгнула спину, оттолкнулась ногами и мгновенно вскочила на ноги.
     — Бей меня изо всех сил. А когда напортачишь, я тебя слегка приласкаю. — Её улыбка была довольно пугающей.
     — Фэй, ты не обязана это делать, — сказал Лэнс. — Из-за таких, как ты, я ношу с собой револьвер 44-го калибра, заряженный разрывными пулями.
     Делайла зарычала на него.
     — Я просто предупреждаю, вот и всё.
     Фэй встала. Рука и нога уже почти не болели. Делайла ждала её в центре лужайки. Фрэнсис и Лэнс отошли в сторону. Джейн взяла свою книгу, но, видимо, в кои-то веки нашла что-то поинтереснее и не стала её открывать. Лэнс показал ей, как бить, не ломая руку, объяснив, что нужно бить по мягким местам, но у неё это плохо получалось. Конечно, Делайла поможет ей научиться.
     — Ладно, что мне делать?
     — Бей меня, дура, — сказала Делайла.
     Фэй не любила, когда её так называли. Она переместилась, оказавшись прямо за Делайлой, и со всей силы ударила её кулаком в спину. Фэй вскрикнула от удара, когда её кулак врезался во что-то твёрдое, как бетонная плита. На мгновение отвлекшись, она не заметила удара с разворота, от которого у неё зазвенело в ушах и она покатилась по лужайке.
     — Видишь, я лишь слегка приласкала тебя, когда ты напортачила. Так и учатся.
     Это было все равно что получить удар от разъяренной коровы. Джейн бросилась вперед, но Фэй успела выдавить из себя что-то вроде: "Я сама". Она с трудом поднялась на ноги.
     Делайла, похоже, была впечатлена тем, что Фэй смогла встать.
     — Урок первый. Никогда не бей Громил голыми руками. Наша Сила делает наши ткани более прочными, чем обычно. Когда я использую всю свою Силу, от меня отскакивают даже пистолетные пули.
     — У тебя кожа как у носорога, — предположила Джейн. — Я вижу это отсюда.
     — Не лезь не в свое дело, фарфоровая куколка, а то я покажу тебе носорога, — огрызнулась Делайла. — Урок второй: только слабаки дерутся честно. Ну же, Фэй. Я слышала, как ты поклялась, что убьешь Мади. Эта гумба[4] могла бы разорвать меня пополам. Если ты не можешь причинить мне боль, как ты собираешься одолеть этого здоровяка? Давай посмотрим, на что ты способна.
     Фэй переместилась, оказавшись слева от Делайлы, и на этот раз ударила ее тяжелым ботинком по ноге. К тому времени, как Делайла взмахнула рукой, Фэй уже была с другой стороны и ударила ее по другой ноге. Она переместилась туда, откуда начала, улыбаясь и гордясь тем, что дважды задела Громилу и смогла уйти.
     На Делайле было что-то вроде рабочего платья. Оно заканчивалось выше колен, что, несомненно, сочли бы скандальным в доме мистера Браунинга, но это стало более понятным, когда она в два прыжка преодолела половину двора и ударила Фэй ногой в зубы.
     Когда перед глазами перестали кружиться разноцветные круги, Фэй поняла, что она не умерла, что это не рай и что белый ангел, смотрящий на нее сверху вниз, это Джейн.
     — Молодец, здоровенная хулиганка.
     Жар Силы Джейн ощущался даже через лицо, но голова все равно раскалывалась, как будто ее разбили пополам.
     — Она сказала, что хочет научиться. Бедная маленькая белая выскочка хочет быть в одной стае с большими собаками, но жизнь штука тяжелая. Пусть привыкает. Я даже отключила свою Силу, прежде чем ударить ее в тот раз, — сказала Делайла. — Мой отец был одним из самых жестоких Громил, которых когда-либо видел Гримнуар, а Мади обошел его, как подаренного мула. Он ее съест.
     — Твой отец, наверное, тоже был пьян в тот раз, — выплюнул Лэнс. — Отойди, Делайла.
     — Ишь ты, кто тут говорит.
     Исцеление было завершено. Жар утих, и Фэй, опираясь на плечо Джейн, поднялась на ноги.
     — Я готова.
     Делайла была ошеломлена.
     — Ты не сдаешься, да?
     — Нет. Какой урок я усвоила в тот раз?
     Делайла пожала плечами.
     — Не связывайся с Громилами.
     — Хорошо, — ответила Фэй и переместилась. Делайла напряглась, но Фэй появилась совсем не рядом с ней. Вместо этого она приземлилась рядом с тренировочным манекеном и схватила одну из тяжелых досок из гикори. Она снова появилась прямо перед Делайлой и ударила ее так, словно отбивала мяч в бейсболе. Делайла отшатнулась, а Фэй появилась у нее за спиной и ударила ее по затылку с такой силой, что дерево впилось в ладони.
     Фэй снова появилась в шести метрах от нее, все еще сжимая доску и тяжело дыша.
     — Дедушка любил бейсбол. Говорил, что это лучший американский вид спорта. Он научил меня отбивать мяч, — крикнула она.
     — Ах ты соплячка! — сказала Делайла, шагнув вперёд и потирая затылок. Она бросилась вперёд, перепрыгнула через всё пространство и приземлилась на пустом месте, где только что стояла Фэй. — Где…
     Фэй снова ударила её дубинкой, на этот раз по задней части ноги. К тому времени, как Делайла взмахнула ногой, Фэй уже исчезла. Делайла развернулась, оглядываясь по сторонам, и не заметила, как с другого конца бассейна в неё полетел камень размером с кулак. Фэй радостно завопила, когда камень попал ей прямо в нос.
     — Он научил меня и метать сверху!
     Делайла выругалась и подняла руки, теперь уже всерьёз. Фэй с криком запрыгнула на трамплин и прыгнула в бассейн, но всплеска не последовало. Делайла развернулась, ожидая, что Фэй появится у неё за спиной, но вместо этого Фэй вынырнула из воды прямо у неё над головой. Удар был такой силы, что все во дворе вздрогнули. Фэй переместилась ещё до того, как упала на землю, и исчезла.
     Делайла опустилась на колени, морщась от боли в плече.
     — О, теперь я прибавляю громкость.
     Фэй появилась из-за спины Фрэнсиса. Он подпрыгнул от неожиданности.
     — Помни, не оторви мне голову, это было бы нечестно, — поддразнила его Фэй. Она видела, что Делайла злится и вовсю использует свою Силу. Её тело казалось другим, напряжённым и опасным. Как и сказал Лэнс, она расходовала Силу слишком быстро. Фэй использовала свою Силу лишь изредка, и у неё никогда в жизни не заканчивалась Сила, но она решила, что почувствует, когда это случится. Ей просто нужно было продержаться дольше противника. — Ты права, Делайла, это весело! — И она переместилась.
     Делайла развернулась, беспорядочно размахивая руками, но Фэй исчезла. Она замешкалась, но Путешественница так и не появилась рядом с ней.
     — Где ты? — спросила она.
     — Здесь, наверху! — Фэй помахала ей с крыши поместья. — Иди сюда!
     Делайла разозлилась. Она пробежала через двор, сделала два больших шага и, пригнувшись, запрыгнула на крышу крыльца. Еще два прыжка, и она оказалась на черепице рядом с Фэй. Звери умеют быстро лазать.
     — Ну ты и дура, деревенщина.
     Фей подождала, пока Делайла почти доберется до нее, и переместилась. Она оказалась во дворе, там, где все началось.
     — Что ты там делаешь, глупая? — окликнула она Делайлй, подождала, пока та в отчаянии вскрикнет, затем сосредоточилась, появилась в воздухе прямо за ней и со всей силы замахнулась палкой из гикори. Фэй была худенькой, но три года занималась физическим трудом и косила сено, так что не раз била лопатой быков по морде. Она огрела Далилу так, будто та была особенно злобным голштинским быком. Палка переломилась пополам, но Далила потеряла равновесие и рухнула с высокой крыши.
     Она с грохотом упала на спину на черепицу рядом с бассейном.
     Фэй появилась рядом с ней через секунду и присела на корточки. Далила кряхтела, пытаясь сесть. Ее Сила на мгновение иссякла из-за того, что она напрягла тело, готовясь к удару.
     — Какой урок ты извлекла на этот раз? — невинно спросила Фэй.
     Далила закрыла глаза и снова опустилась на черепицу. Она протянула руку в знак перемирия, и Фэй медленно взяла ее.
     — Урок на этот раз в том, что ты не такая уж глупая деревенщина, какой притворяешься.
     Она действительно улыбнулась. Фэй поняла, что на этот раз улыбка была искренней. Она обрела нового друга.
     ***
     Салливан был впечатлен, а впечатлить его было непросто. Особняк был грандиозным, пожалуй, самым большим домом из всех, что он когда-либо видел, не считая дворцов и замков на картинках в книгах. Он узнал европейские архитектурные стили, но, поскольку слышал только названия и никогда не произносил их вслух, даже не пытался их озвучить. Он присвистнул.
     — Хоромы у вас тут, ребята.
     — Это принадлежит одному из наших оперативников. Его семья сжигает деньги зимой, чтобы согреться. Возможно, ты его помнишь. Ты прострелил ему колено, — сказал Генрих.
     — Ну, я сломал тебе челюсть, и теперь мы лучшие друзья, — ответил Салливан. — Кстати, сколько вас там, Гримнуаров?
     — Не так уж и много, — ответил Гаррет. — Не мне об этом судить. Ты не принес присягу, так что я могу рассказать только то, что знаю сам. Это между тобой и генералом.
     Салливан с уважением отнёсся к тому, что Гаррет хранил молчание из соображений безопасности. Он не сомневался, что любой, кто появится на пороге у председателя с полным списком Гримнуаров, будет купаться в деньгах.
     Гаррет посигналил скрипучим клаксоном "Форда", когда они подъехали к парадному крыльцу. Судя по забавным надписям, которые он увидел по дороге, люди внутри уже знали, что они едут.
     Он вышел из машины. Рядом журчал фонтан. Гигантская золотая рыбка плевалась водой прямо в воздух, в сторону золотого пассажирского дирижабля в стиле UBF. Создавалась иллюзия, что струя воды удерживает дирижабль в воздухе, но Салливану всё это показалось безвкусным. Генрих начал выгружать багаж из багажника. У Салливана не было с собой никаких сумок, только одежда на плечах. Ему многого не нужно было, хотя он скучал по своему ружью "Льюис". Оно имело для него сентиментальную ценность.
     На крыльцо вышла группа людей. С крыльца сбежала роскошная блондинка в белом купальнике. Салливан узнал в ней целительницу с угнанного дирижабля. Дэн Гаррет расплылся в улыбке, раскрыл объятия, и блондинка бросилась к нему, осыпая пухленького коротышку поцелуями. Он посмотрел на Генриха. Немец лишь пожал плечами.
     Молодец, Дэн, подумал Салливан.
     — Я так рада, что ты вернулся! — сказала она, крепко обнимая Дэна.
     — Я тоже рад вернуться, — ответил Дэн, когда она его отпустила. Ему пришлось поправить очки. — Джейк Салливан, это моя невеста.
     Блондинка повернулась к нему. Салливан старался не пялиться, но он уже давно, если не сказать никогда, не видел столь привлекательную женщину в купальнике, даже в очень скромном.
     — Джейн, — сказала она, протягивая руку. Ее ногти были накрашены ярко-красным. — Что ты с собой сделала на этот раз? Каждый раз, когда я тебя вижу, у тебя появляется все больше ран! Подожди-ка.
     Рука Салливана внезапно стала очень горячей. Жар прокатился по всему его телу и, казалось, сосредоточился в местах ран. Легкие обожгло, и он отдернул руку.
     — Что ты творишь?
     Джейн выглядела обиженной.
     — Ну, я пыталась тебе помочь, но, наверное, лучше приберечь остатки Силы на случай, если у генерала снова случится приступ. Завтра я тебя подлечу. — Она осмотрела его грудь. — И бросай курить, а то через три года у тебя разовьется эмфизема, а через шесть ты умрешь.
     Жар, казалось, рассеялся, за исключением тех мест, где были раны. Они были такими горячими, что он начал обильно потеть.
     — Ну, спасибо... — Он никогда раньше не встречал настоящего целителя. — Но если я буду регулярно приходить к тебе на осмотр, можно мне будет и дальше курить?
     Джейн только возмущенно фыркнула.
     С крыльца спустились двое мужчин и пожали руки Дэну и Генриху. Первый был коренастым, но крепко сложенным. Салливан узнал его по бороде из соляного круга в поезде. Второй был высоким, очень худым и совершенно лысым. Из него получился бы отличный гробовщик. Он показался Салливану знакомым, и тот почти уверен был, что видел его фотографию в книге.
     — Джон Мозес Браунинг?
     — Действительно. Здравствуйте, мистер Салливан — Высокий мужчина подошел и пожал ему руку. Его рукопожатие было крепким и мозолистым.
     — Но вы мертвы.
     — Сильно преувеличено, — сказал он с улыбкой.
     Салливан не был эмоциональным человеком, но он ничего не мог с собой поделать.
     — Сэр... Я просто должен сказать вам, что M1911 лучший боевой пистолет в мировой истории. Для меня большая честь. Я убил кучу немцев из такого ружья. Оно было мне очень дорого.
     — Спасибо, сэр. — Браунинг выглядел немного смущенным. — Хм... Тогда я должен показать вам свою мастерскую. У меня есть несколько новых прототипов, которые, я думаю, вам понравятся.
     — Спасибо, сэр. — Браунинг выглядел немного смущенным. — Хм... тогда я должен показать вам свою мастерскую. У меня есть несколько новых прототипов, которые, думаю, вам понравятся.
     К ним подошел невысокий мужчина, заметно прихрамывая. Когда они пожали друг другу руки, было очевидно, что он пытается сжать руку Салливана посильнее.
     — Лэнс Тэлон. Рад знакомству, Салливан. — Салливан ответил на рукопожатие. Оба были слишком сильны, чтобы причинить друг другу боль. Наконец Лэнс ухмыльнулся и отпустил руку Салливана. — Добро пожаловать в Гримнуар. Генерал с нетерпением ждет встречи с вами.
     — Постойте... Тэлон? Знаменитый охотник? Я читал вашу книгу об Африке.
     Салливан не признался, что считал ее выдумкой. Имя Лэнс Тэлон слишком напоминало имя героя радиопостановки, чтобы принадлежать реальному человеку.
     — Рад, что кто-то ее прочитал. — Лэнс повернулся к крыльцу, и в этот момент двери открылись. — А вот и остальные, кто остановился у нас. Полагаю, вы знакомы с Делайлой?
     Она стояла в дверях и внимательно смотрела на Салливана. На ней было короткое серое платье, руки она положила на бедра. Она была так же прекрасна, как и в тот день, когда они встретились. Так же хороша, как в ту ночь, когда он пытался ее арестовать... Салливан смущенно опустил глаза. Когда он снова поднял их, она все так же ухмылялась, и он не знал, что сказать.
     Фэй шла по дому вместе с Делайлой. Остальные, почувствовав что-то по своим кольцам, собрались в передней части дома. Судя по всему, должен был прибыть кто-то, кого Фэй не знала. Она с нетерпением ждала встречи с новыми Гримнуарами, потому что все, кого она уже успела узнать, были очень милыми.
     Делайла говорила о драке, но Фэй слушала вполуха. Она понимала, что ей нужно учиться большему, потому что Делайла была просто ходячей энциклопедией способов причинить людям боль, но за последние несколько дней она столько всего узнала, что ей казалось, будто ее мозг переполнен. Она была измотана и хотела только одного, вздремнуть. То, что говорили о Целителях, было правдой: они могли исцелить тебя, но какое-то время после этого ты все равно чувствовал боль, и все части ее тела болели после тренировок.
     Поэтому она отвлеклась, когда Делайла открыла входную дверь. Она что-то говорила о том, что нервничает, потому что они с одним из новоприбывших были очень близки, но Фэй была слишком уставшей, чтобы обращать на это внимание.
     Когда она посмотрела поверх плеча Делайлы, мир вокруг нее словно остановился. Там был он, существо из ее кошмаров. Фэй застыла, внезапно охваченная ужасом.
     Его лицо было опущено, скрыто черной шляпой-федорой, но она все равно узнала его по походке, по тому, как он двигался. Он был огромен, его грудь была широка, как у двух мужчин, руки как стволы деревьев, и когда он поднял глаза на Делайлу, она увидела квадратный профиль левой стороны его лица.
     Это был он!
     Правая сторона его лица была обезображена уродливым шрамом, а единственный глаз сверкал белизной. Мистер Браунинг и Лэнс стояли рядом с ним, не подозревая, какое зло они впустили в свой дом. Фэй знала, что, когда этот страшный глаз повернется в ее сторону, он убьет всех ее новых друзей, как убил ее дедушку.
     Мади!
     Ее начало трясти.
     Делайла что-то сказала ему, и он по-настоящему улыбнулся, очень дружелюбно. Его голос был все таким же, низким и мрачным, как колодец, и он даже говорил с той же медлительностью, что и в их первую встречу, когда она смотрела в дуло пистолета, из которого убили дедушку.
     Эй, девочка. Сегодня нет причин убивать. Я кое-что ищу. Вот и все, сказал он. Фэй закричала, и паралич прошел. Я должна их спасти. Она заставила себя сдвинуться с места, сунула руку в карман и нащупала маленький револьвер 32-го калибра. Сосредоточившись, она послала свои мысли вперед и обнаружила, что пространство прямо за Мади пусто, после чего переместилась.
     ***
     Салливан пытался придумать, что сказать Делайле по дороге сюда, но ничего не выходило. Слова всегда подводили его, когда они были нужны больше всего. Он знал, что должен извиниться, попытаться все объяснить, надеяться, что, может быть, все будет как раньше...
     Наконец Делайла заговорила первой:
     — Привет, здоровяк.
     Именно так она будила его каждое утро в Новом Орлеане.
     — Привет, девочка... — он улыбнулся. — Может быть, у нас с тобой все будет... — и тут его пронзила ужасная боль в спине. Он споткнулся. Смущенный. Остальные в ужасе смотрели на него. Он поднял руку, пытаясь понять, что его ударило, и почувствовал, как что-то застряло у него между лопатками и жжет. Рука вернулась окровавленной. В ушах зазвенело. Делайла спрыгнула с крыльца, крича что-то, чего он не мог разобрать, и он рухнул на мягкую траву.
     ***
     Фэй выставила вперед свой маленький пистолет и нажала на спусковой крючок. Она целилась прямо в то место, где должно было быть сердце. Раздался хлопок, и повалил дым. Она продолжала стрелять, не отпуская спусковой крючок, пока Мади корчился от боли, уже не слыша шума выстрелов.
     Остальные кричали. Делайла выбежала с крыльца, явно на пике своих возможностей. Она тоже узнала Мади. Она должна была помочь. Но вместо того, чтобы оторвать Мади голову, Делайла подхватила его, когда он упал, и опустила великана на землю.
     Его голова мотнулась. Второй глаз был карим... а не белым. Шляпа слетела с его головы. Шрама не было.
     Она в замешательстве подняла голову и увидела, как молодой человек со светлой козлиной бородкой направляет на нее тонкий черный пистолет. Она хотела сказать, что что-то не так, но пистолет выстрелил, и пуля попала ей прямо в грудь.
     
[]

Глава 12

     Человек обнаружил, что ему приходится иметь дело с "магическими" силами, то есть с силами, которые не могут быть объяснены научными методами, но при этом обладают несомненным, даже чрезвычайно сильным воздействием. Таким образом, в коллективном бессознательном зародилась ложная идея о некой всеобъемлющей, необъяснимой "силе"... Теперь, когда перед человеком открылась сфера магии, наши самые глубокие неврозы обнажились, и мы пытаемся объяснить их с помощью воображаемых вещей.
     Зигмунд Фрейд, письмо, написанное незадолго до смерти от передозировки кокаином, 1925 год

     Сан-Франциско, Калифорния
     Мади не хотел так скоро снова связываться с Председателем. Ему нравилось самому решать все вопросы и возвращаться с результатами. Постоянное обращение к боссу казалось ему уделом слабаков, но от такой возможности нельзя было отказываться, и, стоя перед мерцающим порталом Ютаки, он едва сдерживал волнение. Перед ним, как на ладони, несмотря на то, что их разделял океан, предстал двор Эдо, а в центре Председатель.
     Он низко поклонился.
     — Что случилось, сын мой?
     Мади это понравилось. Сын. Насколько ему было известно, Председатель не говорил этого ни одному из других Железных Стражей. Его шрам растянулся в улыбке.
     — Председатель Токугава, мы заметили Гримнуара в Юте.
     — Полагаю, вы их уничтожили?
     — Нет, мой господин. Всё гораздо лучше. — Наконец он поднял голову, прервав свой поклон. — Я попросил Ютаку отправить за ними демона. Мы нашли одно из их убежищ. Призванные не смогли проникнуть на территорию из-за защитных заклинаний, но мы знаем, где они находятся... Это всего в нескольких милях от того места, где мы сожгли их последнее гнездо в Калифорнии.
     — Першинг... — пробормотал Председатель себе под нос. — Отлично. Возможно, у него есть последний элемент устройства Теслы. Если он у него, заберите его. Если нет, попытайтесь выяснить, где он находится. — Разумеется, уничтожение всех до единого Гримми не подлежало обсуждению.
     — Я бы хотел получить разрешение на мобилизацию всех наших резервов.
     Выражение лица Председателя не изменилось, но его слова свидетельствовали о недовольстве.
     — Самый свирепый воин бьёт без промаха, одним ударом уничтожая врага, но при этом растрачивает все свои силы на оставшуюся часть битвы. Мудрый воин бьёт умело, сохраняя силы, чтобы сразиться снова.
     Мади покорно склонил голову. Он вышел за рамки своих полномочий. Не в его компетенции было ставить под угрозу многочисленные секретные операции Империума на территории Соединённых Штатов. Мади имел лишь отдалённое представление о том, сколько у них агентов в армии, правительстве, СМИ и промышленности. Америка погрязла в коррупции, и когда придёт время, она падёт.
     — Прошу прощения, Председатель Токугава.
     — Но что касается Першинга... Я сделаю исключение. Активируй столько ячеек, сколько потребуется. Превратите его в пример для тех немногих Гримнуаров, что еще остались. Но мы должны сделать так, чтобы никто ничего не заподозрил. Время для открытой войны с американцами еще не пришло.
     У него действительно был план. Что-то, что давно зрело в его голове, и сейчас ему представилась лучшая возможность претворить его в жизнь.
     — У меня есть идея кое-чего грандиозного... — сказал Мади. — Это позволит достичь сразу нескольких целей.
     Мади вкратце изложил свой замысел. Он очень гордился им. Обычно он был прямолинейным человеком, но эта идея показалась ему особенно хитроумной. Он долго ее обдумывал.
     — Я впечатлен... Твой ум, такое же грозное оружие, как и твое тело, — сказал Председатель. Мади почувствовал, что вот-вот взорвется от гордости.
     — Мне понадобится теневая стража.
     — Она будет в твоем распоряжении... и я полностью тебе доверяю. Убей их всех, сын мой. — Лидер Империума склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то очень далекому. — Я нужен в другом месте.
     Мерцающий шар света растворился в пустоте. Мади повернулся к Ютаке.
     — Отправь телеграмму во все ячейки в радиусе пятисот миль. Мы нанесем удар, как только прибудет Теневая Стража.
     Он почти ощущал вкус крови.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Фрэнсис немного опоздал на встречу и как раз успел увидеть, как Фэй без всякой видимой причины выстрелила здоровяку в спину. Генрих среагировал мгновенно, как и подобает солдату, и вырубил Фэй. Он был слишком потрясен, чтобы что-то предпринять, но тут Генрих шагнул вперед и направил свой "Люгер" прямо в голову Фэй, готовый прикончить ее.
     — Нет! — крикнул Фрэнсис, высвобождая свою Силу. Генрих отлетел в сторону, когда Фрэнсис нажал на спусковой крючок, пробив дыру в земле рядом с ее головой. Фрэнсис побежал к ним. — Стойте!
     — Генрих, опусти пистолет, — приказал Браунинг. Генрих, явно растерявшись, отступил и опустил пистолет. Вся группа была в шоке.
     — Что за черт! — взревел Лэнс, опускаясь рядом с девушкой. — Фэй!, черт возьми! Останься со мной, девочка.
     Фрэнсис подоспел как раз вовремя, чтобы услышать, как Фэй что-то шепчет.
     — Мади. Я думала, он... Мади... — Она закашлялась, и изо рта у нее хлынула кровь. Фрэнсис опустился рядом с ней и сделал единственное, чему его учили в таких ситуациях: надавил на рану.
     — Что она делала? — кричала Делайла, раскачивая здоровяка на коленях. Его глаза были открыты и мерцали. Затем они закатились, и он потерял сознание. — Ну же, Джейк, ну же.
     — Спаси их, — сказал Браунинг Джейн.
     — Я... не могу. — Целительница нерешительно стояла между ними. Она закрыла глаза и вытянула руки. — Слишком много внутренних повреждений. Я не могу спасти их обоих. Они умрут через несколько минут. У меня хватит сил только на одного из них. — Она умоляюще посмотрела на Браунинга.
     Браунинг, не зная, что сказать, открыл рот, но тут же закрыл его, глядя то на одну, то на другую.
     — Ты с ума сошла? — закричал Гаррет. — Она, должно быть, из Стражей Теней. Помоги Салливану.
     — Нет, не из Стражей, — выплюнул Фрэнсис. Не может быть, чтобы Фэй была какой-то наемной убийцей из Империума. Этому должно быть какое-то объяснение.
     — Она чертова телепортистка! Она ниндзя, Фрэнсис! — Дэн схватил Джейн за руку и указал на нее. — Спаси Салливана.
     — Не смей использовать на мне свою магию, Дэн. — Джейн вырвала руку.
     Генрих убрал пистолет в кобуру и медленно ходил кругами, потирая лицо.
     — Scheiße[5], — выругался он, резко развернулся и подошел к Делайле. — Переверни его.
     Она перевернула, и Генрих стянул с мужчины пальто, обнажив белую рубашку, пропитанную кровью. Кровь хлестала из многочисленных ран.
     Браунинг спросил:
     — У кого меньше времени?
     Она остановилась у тела Фэй и закрыла глаза.
     — Повреждена аорта. — Затем снова посмотрела на Салливана. — Легкое, верхняя полая вена, позвоночник... — она открыла глаза. — Салливан крепче. Фэй умрет первой.
     — Спаси ее, — приказал Браунинг.
     Джейн оттолкнула руку Дэна и подбежала к Фэй.
     — Что?! — взвизгнула Делайла.
     Браунинг не обратил на нее внимания.
     — У нас есть время, чтобы отвезти его в больницу, или ты успеешь провести операцию?
     Джейн сосредоточилась на Фэй, но решительно замотала головой.
     — Хорошо. Лэнс, помоги мне. — Старик снял пальто и бросил его на землю. — Переложи его на спину. Генрих, расстегни на нем рубашку. Гаррет, сходи в библиотеку и принеси третий том "Рунического Арканиума". Быстрее!
     Дэн взбежал по ступенькам и скрылся в доме.
     — Ты с ума сошел? — прошипел Лэнс. — Это никогда не работает.
     Браунинг достал маленький перочинный нож и открыл его.
     — Империум заставляет его работать.
     — Если мы хоть немного напортачим, он может превратиться в кого угодно. Почти все, кто пытался это сделать, умирали или, что еще хуже, превращались в кого-то другого, и большинство из них не истекали кровью.
     — Он очень сильный, — сказал Генрих.
     Лэнс выругался себе под нос.
     — Кровь или дым, Джон?
     — У тебя рука крепче лежит на клинке. Вот, этот лучше твоего, — сказал Браунинг, протягивая Лэнсу свой перочинный нож. Лэнс нерешительно взял его. — Просто представь, что разделываешь лося.
     — Что ты делаешь? — спросил Фрэнсис.
     — Какая-то глупость, — ответил Лэнс, достал из кармана пузырёк и протянул его Браунингу. — Делайла, не дай ему пошевелиться. Если мы хоть что-то сделаем не так, ему конец. — Делайла надавила на плечи Салливана и пробудила свою Силу. Лэнс продолжал говорить, приставляя лезвие к коже Салливана. — Это похоже на то, что Империум делает со своими Железными Стражами... — Казалось, разговор помогал ему успокоиться.
     Браунинг откупорил пузырёк. Из него повалил дым.
     — Я попытаюсь начертить узор чернилами Призываемого, а Лэнс вплетёт его в кожу Салливана. Если у нас получится, мы установим прямую связь с Силой. Это старинное заклинание для укрепления здоровья.
     — Вроде того, что у головорезов Империума? — выпалил Фрэнсис.
     — Что-то вроде того, только сильнее, — медленно ответил Лэнс, вырезая замысловатый узор глубоко в мышцах Салливана. Из-под лезвия потекла тёмно-красная кровь. — Вот только эта жалкая каракули не переживёт пулю в позвоночник... Ну же...
     — Фрэнсис, пока она не очнулась, найди на ней слабое место, — сказал Браунинг. — Я не хочу, чтобы она телепортировалась отсюда, если она из Стражей Теней.
     Он поднял пузырёк, но замешкался и сначала склонил голову. Фрэнсис понял, что он молится. Через секунду Браунинг открыл глаза и начал осторожно капать дымящуюся жидкость. Делайле пришлось отвернуться, потому что от удара кожа зашипела, как бекон.
     Фрэнсис поискал, чем бы написать, ничего не нашел, понял, что его руки в крови Фэй, и быстро нарисовал на ее лбу простую метку слабости. Она должна была лишить ее доступа к магии. Фрэнсису было не по себе, но он не знал, что думать в тот момент. Эта странная маленькая девочка только что на его глазах убила человека.
     Руки Джейн засветились розовым вокруг костей, как будто она положила их на яркий прожектор. Фрэнсис никогда не видел, чтобы она так выкладывалась. Искалеченная пуля калибра 9 мм вылетела из груди Фэй, а ткани за ней сомкнулись. Фрэнсис чувствовал жар даже на расстоянии фута. Джейн убрала руки с головы Фэй и упала на траву.
     — Сердце бьется, — выдохнула она. — Она выживет.
     — Джейн, у тебя еще что-то осталось? — спросил Браунинг.
     — Дай мне секунду, — пропыхтела она, подползая к нему. — Этого будет недостаточно.
     Браунинг нахмурился, приступая к сложной части. Кровь Салливана заливала порезы Лэнса.
     — Подожди, пока я не скажу, а потом направь все, что у тебя осталось, в центр этого рисунка. Поняла?
     — Да, сэр... Вам лучше поторопиться. Давление падает. Его сердце остановится через полторы минуты.
     Гарретт вернулся с толстой книгой в кожаном переплете.
     — Страница сто двадцать три, — сказал Браунинг, и Гарретт начал листать. Лэнс уставился на замысловатую картинку, выругался и принялся резать еще быстрее. Браунинг бросил на него один взгляд, нахмурился и сказал: — Если кто-то из вас верующий, я бы посоветовал помолиться, чтобы рука не дрогнула.
     — Чудо тоже было бы неплохо... — сказал Лэнс. — Попроси что-нибудь из этого.
     ***
     Джейк Салливан вернулся в свою камеру в Роквилле. Он был в выданной ему черно-белой форме и сидел на краю своей крошечной койки. К его лодыжке был прикован железный шар весом в 23 килограмма, старый добрый знакомый. Для человека с его магическими способностями это было бы шуткой, но правила есть правила, и он носил его шесть лет подряд.
     Все было как обычно. Каждый день был похож на предыдущий. Ты спишь. Ты работаешь. Тебя снова сажают в клетку... но Салливан почему-то знал, что сегодня все будет по-другому. Сегодня он был свободным человеком, но кто-то прострелил его насквозь и убил.
     Так вот как выглядит ад... Понятно.
     Раздался скрежет, и смотровое окошко в стальной двери открылось. В нем появилась пара черных глаз.
     — Приветствую.
     — Ты дьявол? — спросил Салливан.
     — Да, — ответил голос. — Можно и так сказать.
     Салливан нахмурился, пытаясь получше разглядеть происходящее через окошко. Он не ожидал, что дьявол окажется японцем. Эти черные глаза были на красивом, сильном лице, но принадлежали они кому-то гораздо старше. Это были глаза древнего.
     — Ты ведь Председатель, да?
     — У меня много имен. Это подойдет для этого места... Земли, где мертвые приходят во сне.
     — Чего ты хочешь?
     Камера в Роквилле исчезла, и он оказался по колено в грязи, состоящей из земли и крови, с дымящимся пулеметом "Льюис" в руках в самом центре нейтральной полосы. Тысячи изуродованных трупов были опутанны колючей проволокой, а желтое облако на фоне восходящего солнца говорило о том, что ядовитый газ снова в пути.
     — Я пришел посмотреть, как ты потерпишь неудачу, — ответил Председатель. Салливан обернулся и увидел, что Председатель идет по жидкой грязи. Он был среднего роста, в элегантном черном костюме с красной лентой, увешанной медалями и орденами, перекинутой через плечо. Он остановился, чтобы погладить покрытую струпьями голову поднимающегося зомби, словно верного питомца. — Я хочу увидеть, как ты сгоришь.
     — Почему?
     — Это доставляет мне удовольствие. В наши дни мало что доставляет мне удовольствие. Я всегда прихожу посмотреть, когда кто-то пытается напрямую прикоснуться к Силе. Пока мы с тобой разговариваем, Гримнуары пытаются спасти твою жизнь.
     Ощущение, будто они режут и прижигают участок на его груди, казалось далеким, каким-то нереальным.
     — Откуда вы знаете?
     — Я ближе к Силе, чем они, — просто ответил он. — Я знаю, когда кто-то пытается присвоить то, что принадлежит мне по праву рождения. Их самые незначительные заклинания ускользают от моего внимания, но сейчас они в отчаянии пробуют самые сложные плетения, но они как дети, играющие со взрослыми вещами. У них ничего не выйдет, как и всегда. — Председатель замолчал, изучая Салливана. — Жаль… Я вижу, что ты человек с характером.
     Сомма исчезла, и они оказались в знакомом баре в Новом Орлеане, ещё одном месте, где Салливан пытался построить свою жизнь, но потерпел неудачу. Салливан стоял над окровавленным месивом, в которое превратился шериф Джонсон. Остальные посетители разбежались или спрятались. Негр-официант, которого Салливан спас от гнева шерифа, забился в угол, напуганный тем, что только что увидел.
     — Он хотел причинить тебе вред, потому что ты Активный… Как и я… — пытался объяснить Салливан, но мальчик был слишком напуган, чтобы сдвинуться с места. — Всё будет хорошо. Я не причиню тебе вреда…
     — Здесь ты свершил такое же правосудие, какое свершил бы я. Жалкие нормалы, которые боятся магии и не хотят кланяться тем, кто выше их по положению. — Председатель обошёл бар и пнул ногой в начищенном ботинке то, что осталось от черепа шерифа. — И за это тебя заковали в цепи? Это был акт праведного гнева. Они не должны были сажать тебя в тюрьму за то, что ты уничтожил этого мерзавца. Они должны были тебя наградить. Что ты должен этому миру, этой провальной системе? Особенно после всего, чем ты пожертвовал ради них.
     Он снова оказался во Франции, в последние часы Второй битвы на Сомме, самого ожесточенного сражения войны. В этот день здесь собралось больше активных, чем когда-либо в истории. Дирижабли и бипланы взрывались и падали с неба, словно метеоритный дождь. Молнии, огонь и лед метались взад-вперед, сея разрушения, как коса жнеца. Люди взмывали в воздух на невероятную высоту и с криками обрушивались на врага, а из-под земли вырывались демоны, извергая фонтаны костей.
     — Великое и ужасное зрелище. Вы думали, что сможете показать нормалам всю доброту расы активных. Что вы сможете стать их защитниками, их предводителями, но вместо этого вы дали им вот это. — Он махнул рукой в сторону кровавой бойни. — Вы внушили им страх. Они видели не героев, а непостижимую жестокость и понимали, что рано или поздно те, кто лучше их, обрушат на них свою священную ярость. Для низших нормалов вы не люди. Вы всего лишь инструменты. Опасные вьючные животные, которых нужно держать взаперти до тех пор, пока они не понадобятся, и не более того.
     Джейк Салливан держал на руках своего младшего брата Джимми, из культей на его ногах и дюжины других смертельных ран хлестала кровь. Другой его брат пытался добраться до них.
     — Мэтти! — кричал Салливан, но его не было слышно из-за взрывов артиллерийских снарядов вокруг. — Мэтти! — старший брат бросился к ним, но осколок стали пробил ему правую половину лица, и он упал.
     Джимми протянул руку, когда Мэтт Салливан подполз к ним. От правого глаза Мэтта осталась лишь кровавая лужица. Он схватил умирающего брата за руку.
     — Я здесь, Джимми, — прохрипел Мэтт. — Я с тобой.
     Джимми был простым и добрым.
     — С нами все будет в порядке... в порядке... Братья здесь. Нам ничего не страшно, когда мы вместе. Верно, Джейки? Верно, Мади? Салливаны всегда вместе... — И он умер.
     — Твой брат Мэтью теперь служит мне, — сказал Председатель, пробираясь между смертоносными осколками и опускаясь на колени рядом с единственным выжившим из рода Салливанов. — Он пережил этот момент вместе со мной и понял, как жестоко обошлись с нашей расой. Я показал ему путь сильных. Под моим руководством он переродился и стал сильнее, чем ты можешь себе представить. Он стал поборником справедливости. Он больше никогда не позволит слабым осквернять наш мир. Он стал одним из моих лучших Железных Стражей. Он взял себе имя Мади в честь павших.
     Салливан заплакал.
     — Служи мне, и я помогу слабой магии Гримнуара успешно соединиться с Силой. Скоро ты присоединишься к одному из братьев. Выбор за тобой.
     Поле боя застыло во времени. В реальной жизни Салливан выбрался из этой траншеи, перекинул Мэтти через плечо и отнес его к своим. Затем он вернулся на поле боя и оборвал столько жизней, что сбился со счёта. Охваченный яростью, он добрался до тех частей Силы, о которых другие Активные могли только мечтать. Он разрушил стену между Силами и перестал быть просто Тяжеловесом. В лихорадке, вызванной кровью и ненавистью, он убивал и убивал, пока не начал не просто чувствовать Силу, но и видеть её, пока не смог протянуть руку и забрать её себе.
     Салливан поднял глаза на страну снов мёртвых и увидел саму Силу, огромный сияющий мир, занимавший центр реального мира. Он был разделён на секции, каждая из которых представляла собой геометрическую фигуру, и все они были связаны между собой в единое целое. Он понял, что магические символы, которые он видел, были всего лишь отображением этих геометрических фигур.
     — Ты видишь её... — сказал Председатель, проследив за взглядом Салливана, устремлённым вверх, над полем боя. — Потрясающе. Прошло так много времени... Я думал, что только я могу созерцать её красоту.
     От центра его груди, где его собственная Сила соединялась с огромной массой над головой, тянулась едва заметная линия. Она вела прямо к одной из вершин фигуры, которая, как понял Салливан, обозначала место, где Сила взаимодействует с законами гравитации. Он проследил за этой фигурой до других вершин, массы, плотности, скорости, и понял, что они образуют один из углов треугольника. Он поднялся из грязи, покрытый кровью брата, и все понял.
     Тысячи других сияющих нитей связывали Сомму с магией над головой. Каждая нить соединяла отдельный актив с отдельной геометрической областью Силы, пока эта конструкция не нависла над реальным миром, словно облако испанского мха, сотканное из чистой потрескивающей энергии. Салливан увидел треугольник, с которым был связан с рождения. Его линия вела к точке гравитации. Следующая точка относилась к сфере электромагнетизма, а последняя, к ядерным силам, которые были ему недоступны.
     Внутри треугольников были и другие фигуры, сотни фигур, каждая из которых была неразрывно связана с материей реальности, и все они работали вместе, образуя единую неразрывную массу. Это была художественная интерпретация всех законов Вселенной, только это искусство не имитировало жизнь, а влияло на нее.
     — Великолепно, не правда ли? — тихо спросил Председатель, стоя рядом с ним.
     Связь Салливана была сильнее и ярче, чем у большинства других людей на Сомме, и именно тогда он понял, что это не односторонний процесс. Энергия не только спускалась от Силы. Она также поднималась огромными облаками от умерших активов. По мере того как они жили, расходуя ее энергию, она накапливалась, а когда они умирали, еще большая ее часть возвращалась к источнику. В мир спускалось все больше нитей, которые соединялись с другими, создавая новых активов и увеличивая цикл.
     Она пожирает. Вот как она растет...
     — Она живая, правда?
     Председатель кивнул.
     — Да. Она пришла сюда откуда-то еще. — Он увидел, что связь с Председателем была самой яркой из всех, и она металась, выбирая между несколькими геометрическими узорами, как ей вздумается. — Я был первым, кого она выбрала, — с тоской в голосе сказал он. — Через меня она узнала о человечестве.
     — Зачем она здесь? — спросил Салливан.
     Председатель улыбнулся и протянул ему руку.
     — Следуй за мной, и я покажу тебе, дитя мое. Она хочет, чтобы мы очистили мир и сделали его чистым.
     Салливан вернулся к Силе и понял, что Председатель солгал. Сила не была ни доброй, ни злой. Она не была ни Богом, ни Сатаной. Она была симбиотическим паразитом. Она жила за их счет, а взамен они получали магию.
     — Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты и правда веришь в то, что говоришь. — Салливан рассмеялся в лицо самому могущественному волшебнику в мире. — Ей ничего не нужно, идиот. Ты придурок. Ты убил миллионы... ради этого?
     И тут невыносимая боль пронзила его ребра. Он рухнул в грязь рядом с мертвым братом. На его груди вспыхнул огненный круг. Эта связь была другой, неправильной, каким-то образом направленной не к Силе, а к чему-то совершенно иному, за пределами его восприятия. Гримнуар, пытавшийся спасти его жизнь, потерпел неудачу.
     — Боюсь, ты умер, — с грустью сказал Председатель.
     ***
     — Сердце остановилось, — сказала Джейн. Она нежно коснулась лба здоровяка. Ее белый купальный костюм был залит кровью. Руки Лэнса были в крови по локоть. Они с Браунингом что-то делали с грудью здоровяка.
     — Не помогает! — крикнул Лэнс. — Исцеление не действует.
     Фэй лежала на спине, слишком обессиленная, чтобы пошевелиться.
     — Простите… я думала, он…
     — Заткнись, имперская сучка! — заорал мужчина в очках, тыча в неё пистолетом. — Мы с тобой разберёмся через секунду.
     Первым её порывом было переместиться, но что-то жгло ей лоб, а магия внутри неё была какой-то странной и мутной. Фрэнсис смотрел на неё сверху вниз.
     — Простите… — прошептала она. — Я пыталась помочь.
     — Тише, — сказал он. Его глаза были полны печали.
     Она хотела бы помочь. Это была её вина. Это был вовсе не Мади, хотя здоровяк был как две капли воды похож на него. Фэй закрыла глаза. Если бы у неё была полезная Сила, как у Джейн, она могла бы что-то сделать, или если бы она была такой же умной, как Лэнс или мистер Браунинг. Но вместо этого она могла только перемещаться. Раньше она никогда не считала это глупостью, но теперь поняла, что это так.
     Она не молилась с тех пор, как умер дедушка.
     — Пожалуйста, Боже. Не дай этому человеку умереть из-за меня. — Мне так жаль. Это была ошибка. Я всего лишь пыталась спасти своих друзей. Она сосредоточилась изо всех сил, как будто собиралась совершить Переход и ей нужно было убедиться, что пространство свободно, чтобы ее не убил какой-нибудь жучок, застрявший в ее мозгу, или что-то в этом роде. Ее разум закружился, полетел вперед, и она увидела мертвого мужчину и всех своих друзей сверху, но картинка была нечеткой. Что-то было не так. Что-то злое и красное прилипло к груди мужчины, кусок темной магии.
     Фэй знала, что должна убрать эту темную магию с дороги, чтобы сработала светлая. Она не могла совершить Переход всем телом, но могла использовать свой разум.
     Конечно, Боже. Думаю, я справлюсь. Спасибо! Аминь.
     ***
     Салливан угасал, превращаясь в дым на ветру, именно так умирали призванные на Земле. Красная нить разрывала его на части. Она исходила из-за Силы... из того таинственного места, откуда она сбежала.
     — Тебе стоило пойти со мной, — сказал Председатель, прислонившись к краю траншеи. Грязь не попала на его костюм. — Подумай, сколькому мы могли бы научиться вместе... — Он озадаченно замолчал, когда рядом с Салливаном сквозь грязь пробился яркий луч света. — Поразительно.
     Это было самое чистое соединение с Силой из всех, что он видел. В отличие от соединения Председателя, которое было более масштабным и широким, это было простое соединение, испускавшее луч, прямой, как из пушки Теслы. Он даже издавал слышимый гул, как провод под высоким напряжением.
     Простите, мистер. Извините, что стреляла в вас и все такое. Затем неудачный рисунок на груди Салливана перестал гореть. Красное соединение разорвалось. Он тяжело вздохнул, когда к нему вернулись чувства. Надеюсь, это поможет.
     Председатель одобрительно кивнул, впечатленный проявлением грубой силы.
     — Это был очень интересный день. К сожалению, ваше тело уже мертво.
     Пойдемте со мной, мистер, пожалуйста. Все очень разозлятся, если я убью и вас тоже. Пожалуйста, следуйте за мной.
     Салливан просканировал Силу. Времени было в обрез. Он знал, что делать, у него был свой треугольник притяжения. Если он сможет пройти по этой линии, то сможет пройти и по другим. Он потянулся разумом, исследуя спящих мертвецов на поле боя. Целители, к которым он отнес Мэтти, были... там. Найдя этот сгусток линий, он проследил его до второй фигуры. Их странный треугольник был связан в первую очередь с законами биологии и двумя другими неизвестными сторонами, а Целители находились примерно в центре. Два треугольника накладывались друг на друга, образуя своего рода гексаграмму, и он запомнил эту форму.
     Он нашел самую чистую линию Силы и ухватился за нее.
     — До встречи, Председатель, — сказал Салливан.
     — Прощайте, мистер Салливан. Я получил огромное удовольствие от нашего весьма поучительного разговора. Когда мы встретимся снова, я вас уничтожу.
     ***
     — Он ушел, — объявила Джейн.
     Браунинг медленно опустился на землю. Старик был совершенно обессилен.
     — Мы сделали все, что могли...
     Лэнс с кряхтением поднялся на ноги. Он был весь в крови.
     — Недостаточно хорошо. Как! Как эти ублюдки из Империума могут делать такое, а мы нет!
     Фэй закрыла глаза. Она знала, что смогла мысленно связаться с великаном, но не знала, смог ли он последовать за ней домой. Она надеялась, что смог, потому что быть призраком здесь наверняка гораздо приятнее, чем в том страшном месте с грязью, телами, колючей проволокой и огромной светящейся медузой в небе. Она знала, как выглядят медузы, потому что дедушка однажды показал ей их изображение, потому что они назывались португальскими корабликами, а он считал, что любое животное, названное в честь португальцев, должно быть очень красивым. То страшное место, скорее всего, было адом, и именно туда она попадала, потому что только что кого-то убила, так что ей, наверное, лучше привыкнуть к этой огромной медузе, потому что остаток вечности ей придется провести там.
     Делайла рыдала навзрыд. Должно быть, это был тот самый мужчина, с которым, по ее словам, она была близка. От этого Фэй стало еще грустнее, потому что она не думала, что у Делайлы было много людей, которые ее любили.
     Мужчина, который в нее стрелял, подошел к ней, грубо схватил за руку и рывком поднял на ноги. Он приставил пистолет к ее лицу.
     — Говори, Страж Теней.
     Он сильно сжимал ее руку, но она знала, что заслужила это. Фрэнсис вскочил и схватил мужчину с козлиной бородкой, но тот просто развернулся и ударил Фрэнсиса прямо в нос. Фрэнсис упал, схватившись за лицо.
     — Это был несчастный случай, — взмолилась Фэй.
     — О чем ты только думал, Джон? — кричал мужчина в очках. — Почему ты спас ее, а не его? Джейн... Как... Как ты могла?
     — Я сделала то, что должна была... — запинаясь, проговорила блондинка, а затем озадаченно посмотрела на тело здоровяка. — Постойте...
     — Нет, это ты подожди, черт возьми... — мужчина в очках остановился и сделал несколько шагов назад. Здоровяк сел и растерянно огляделся. Делайла взвизгнула — Отлично, ты превратила его в зомби!
     — Подожди... — прохрипел здоровяк, глядя на кровавое месиво на своей груди. Он протянул руку. — Нож. — Лэнс замешкался. — Пожалуйста.
     Лэнс поспешил к нему и протянул нож. Здоровяк секунду разглядывал рваные раны, а затем вырезал новую линию. Подумав, он сделал еще одну поправку, морщась от боли. Он осмотрел свою работу и кивнул.
     — Вот... так лучше. — Затем его глаза закатились, и он рухнул на землю, как мешок с мокрым зерном.

Глава 13

     По происхождению я еврей, по гражданству, швейцарец, по магическому дару Шестеренка, а по сути человек, и только человек, без какой-либо особой привязанности к какому-либо государству или национальному образованию.
     Альберт Эйнштейн, Письмо Альфреду Кнессеру, 1919 год 

     Детройт, штат Мичиган
     Предприятие United Blimp & Freight в Мичигане по площади не уступало небольшому городу, и на его территории действительно был корпоративный городок. Компания предоставляла жилье своим работникам, но, несмотря на это, прошлым летом коммунистическим агитаторам все же удалось организовать забастовку. Корнелиус Гулд Стайвесант не мог понять, откуда в людях такая неблагодарность, но, с другой стороны, он не был по уши в долгах перед корпоративным магазином United Blimp & Freight. В этом были виноваты сами работники, которые оказались слишком жадными. Долги, это налог на глупость.
     Его приезд удивил руководство, но за годы работы они привыкли, что он любит появляться на своих предприятиях без предупреждения. По реакции управляющего он понял, что этот визит немного выбивает их из колеи. Вероятно, дело было в том, что он никак не мог унять зуд.
     С тех пор как его коснулся Бледный Конь, он испытывал невыносимое ощущение, будто по коже ползают насекомые. Он потратил целое состояние, наняв пятерых целителей, но все равно был уверен, что болен. Он прогнал своих любовниц, опасаясь, что может заразиться от них чем-то ужасным, ведь его иммунитет был сильно ослаблен. Он стал носить шарф с антисептиком и заставил всех двенадцать своих новых охранников делать то же самое. Единственной причиной, по которой он покинул свои личные покои на крыше Крайслер-билдинг, было желание выполнить проклятую миссию Бледного Коня.
     Когда Корнелиус развернул новые чертежи, в чертежном бюро, кроме него, был только инженер Шестеренка, отвечавший за этот проект. Он тоже надел маску.
     — Здесь вы видите необходимые изменения, — сказал он, тыча толстым пальцем в схему. — Это ваша первоочередная задача. Вы справитесь с ней, задействовав минимальное количество сотрудников и соблюдая строжайшую секретность. Убедитесь, что это будут тщательно отобранные люди. Тщательно отобранные!
     Ему потребовалась минута, чтобы разобраться в сложной конструкции.
     — Э-э... сэр, боюсь, я не понимаю. Это изменение не несет никакой технической цели. Это просто какие-то геометрические узоры, налепленные друг на друга. Они даже не несут никакой художественной ценности, поскольку это внутренняя стена в недрах корабля... за системой подачи водорода. Никто ее никогда не увидит.
     — У вас есть, — он достал карманные часы, — двадцать четыре часа. После этого мы отправим Империуму их новый дипломатический флагман.
     Глаза Кога под маской выпучились.
     — Это невозможно. Сейчас идет судебный процесс. Мы никак не успеем перенести систему подачи водорода и при этом все....
     Времени на это не было. Он чувствовал, как под кожей ползают мурашки. Корнелиус схватил его за выпирающий кадык и сжал. Шестеренка захрипел.
     — Послушай, парень, ты сделаешь это втайне, прямо сейчас, клянусь богом, или я тебя уволю, нет, погоди, я тебя выброшу из одного из твоих дирижаблей с высоты пяти тысяч футов. Справишься со своей магией?
     Шестеренка, кашляя и покраснев, попятился. Придя в себя, он ответил:
     — Я немедленно займусь этим.
     — Ещё бы ты не стал, — возмущённо фыркнул Корнелиус и убежал мыть руки.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Джон Мозес Браунинг вежливо постучал, прежде чем войти в комнату Черного Джека Першинга. Он не стал терять время и садиться. Генерал и так знал, зачем он пришёл.
     — Как давно вам стало известно, что Тяжеловеса брат Железного Стража?
     Першинг закашлялся, но сумел взять себя в руки, прежде чем приступ усилился.
     — Вскоре после того, как он в одиночку перебил половину наших оперативников. Я запросил его личное дело. У Рузвельта под началом было три Салливана. Один погиб, второй лишился половины лица, а третий стал легендой. Самый старший остался на службе, но дезертировал из экспедиционного отряда, отправленного на помощь царю во время революции. По данным разведки международного руководства, пропавший Салливан был завербован Империумом, и описания совпадали. Я знал, что это возможно.
     — Было бы неплохо, если бы вы сказали об этом раньше, тогда, возможно, наши гости не начали бы перестреливаться друг с другом. Вы что, с ума сошли?
     — Не ожидал такого… — ответил Першинг. — Видишь? Я же говорил, что из этой девчонки выйдет отличная убийца. Она уже перерезала горло или застрелила половину обитателей поместья. Как она там?
     — Связанная лежит в подвале, пока мы решаем, что делать дальше. Дэниел и Генрих убеждены, что она лазутчица из Стражей Теней. Фрэнсис и Лэнс готовы подраться с ними из-за этого вывода.
     — А ты?
     — О, я верю, что она невиновна. Она единственная из нас, кто видел Мади во плоти. На её месте я бы, наверное, поступил так же, только использовал бы оружие подходящего калибра, и он был бы уже мёртв.
     — А его чудесное исцеление?
     — Как только Джейн восстановила достаточно сил, она провела над ним настоящее исцеляющее заклинание. Но он не должен был прожить достаточно долго, чтобы это произошло...
     — То есть... он восстал из мёртвых и сам сотворил сложнейшее физическое заклинание?
     Браунинг пожал плечами.
     — Я, конечно, не такой уж сильный волшебник.
     Першинг знал, что этот случай особенный.
     — Позови его.
     ***
     Салливан расхаживал взад-вперёд по гостевой спальне, глядя на белую стену. Время от времени он останавливался, о чём-то задумывался, а затем делал ещё одну зарубку одним из найденных угольных карандашей. Его прервал стук в дверь. — Войдите.
     Вошёл Браунинг.
     — Мистер Салливан, генерал хотел бы... О боже...
     С одной стороны комнаты была убрана вся мебель. Белая краска от пола до потолка была испещрена пометками, записями и рисунками. Сложные геометрические фигуры переплетались между собой, а от них к словам тянулись линии. Плотность света Блеклый, плотность тьмы Рокусабуро? Все это связано с гравитацией Тяжеловес. Электромагнетизм Искровик, Морозильник, Факел? Биологический позитив Целитель, биологический негатив Бледный Конь? Громила, похоже, представляет собой сочетание биологического и, возможно, срединного элемента со стороны плотности (пересечение гексаграммы). Ментальный (не очень хорошо видно, но, кажется, это был додекаэдр?) Болтун, Слушающий, Зверь? А где тут Шестеренка? Путешественник, третий угол треугольника Тяжеловеса, неизвестный, каким-то образом сворачивающий пространство. Связано ли это с Искателями и Призывающими? Призывающие пришли из старого мира, который покинула Сила? И так далее на протяжении нескольких футов, плотно уложенное в короткие абзацы.
     Салливан отошел от своей работы и окинул ее взглядом. Браунинг заметил, что вчерашние пулевые ранения превратились в едва заметные белые пятна на его спине. Джейн хорошо поработала, но она подтвердила, что раны зажили сами по себе.
     — Да… извини за беспорядок. Мне нужно было что-то масштабное. Надо записать это, пока я помню.
     — У меня внизу есть грифельная доска… — предложил Браунинг. — Я так понимаю, ты не очень-то выспался?
     Салливан повернулся к нему. Он был без рубашки, весь в мышцах, бинты были сорваны и отброшены в сторону. Ужасные рваные раны и химические ожоги, полученные накануне, превратились в сложный круг из выпуклых белых рубцов. Он прикрыл их рукой.
     — Ты хорошо поработал, — сказал он и указал на другое место на стене. — Вот как это должно было выглядеть.
     Многие узоры были похожи на те, что Гримнуар собрал за десятилетия экспериментов с "Руническим Арканумом". Браунинг всегда преуспевал в изучении таких вещей, потому что инстинктивно понимал, как устроены механизмы, будь то механические или магические. Но эти механизмы были ему не по зубам.
     — Откуда ты всё это знаешь?
     — Долгая история. Пожалуй, я расскажу её только один раз. Есть тут где-нибудь рубашка, которую я мог бы одолжить? Я уже все эти вещи перебрал, как будто завтра не наступит.
     ***
     Салливан размышлял о метке на своей груди, пока ждал, когда скелет на кровати заговорит с ним. Другие места на его теле, которые целительница запечатала, всё ещё болели, но геометрический узор над сердцем ощущался иначе. Он чувствовал под ним свою Силу, которая всегда была с ним с тех пор, как он себя помнил, но это было странно, как будто под кожу вшили что-то тяжёлое и тёплое. Физически это не причиняло боли. На самом деле это даже было приятно.
     Сила, заключённая в узоре, была ничтожной по сравнению с тем, что он накопил за эти годы, и почему-то он знал, что эта метка никогда не станет чем-то большим, чем сейчас. И всё же он чувствовал себя сильнее, здоровее, живее, чем когда-либо. Его собственная сущность превратилась во что-то большее. Теперь он лучше понимал, почему люди председателя ищут такие вещи, но в то же время он осознал, что Сила использует его так же, как и он её, и мысль о том, чтобы вшить в своё тело ещё больше заклинаний, вызывала у него отвращение.
     В любом случае размышления о тайнах Силы отвлекали его от мыслей о том, что случилось с его братом...
     Старик лежал, подложив под спину подушки. Генерал сказал:
     — Джон, оставь нас на минутку. — Он подождал, пока Браунинг выйдет, и, глядя на Салливана затуманенными катарактой глазами, произнес: — Вольно, сержант. — Салливан понял, что стоял по стойке смирно. От старых привычек трудно избавиться. — Да и вообще, присядьте. Я уже устал пялиться в потолок.
     — Да, сэр. — Салливан придвинул стул к кровати. — Могу я…
     — Теперь ты ничем не можешь мне помочь, разве что случайно наткнешься на того ублюдка, который меня проклял, и тогда вырвешь у него сердце. А в остальном просто слушай… — голос генерала звучал шепотом. Салливану пришлось наклониться, чтобы его расслышать. — Нас осталось немного. Мы всегда работали небольшими группами, втайне, но нас выслеживали, как собак. Мы оказались в эпицентре войны. Одна сторона — чистое зло, другая слишком упряма, чтобы понять, что вообще участвует в сражении, и боится собственного лучшего оружия больше, чем врага. Ты знаешь, кто мы такие?
     — Вы, кучка мистиков, которые борются со злом.
     — Мистиков? Салливан, я англиканский священник.
     — Я знаю только то, что рассказал мне Дэн Гарретт, а он держал это в секрете.
     — Но ты все равно пришел.
     Салливан пожал плечами. В очередной раз он ввязался в чужую драку.
     — Да. Думаю, да.
     — Потому что ты человек с чувством долга. Ты делаешь то, что считаешь нужным, несмотря ни на что. Я могу это понять, — сказал генерал. — Не спрашивай, откуда я знаю. Я просто разбираюсь в людях и вижу в тебе это чувство долга. Оно горит в тебе, как огонь в чреве. — Возможно, проклятие старика подействовало на его разум. Салливан не считал себя кем-то особенным, просто ещё одним парнем, пытающимся выжить. Хотя и довольно любопытным...
     — Зачем я здесь, сэр? — спросил он.
     — Джейн бы очень разозлилась, если бы узнала, что я собираюсь сделать, но мы приближаемся к решающему моменту. Позволь мне показать тебе свою Силу. — Одна парализованная рука протянулась и легла на руку Салливана, и тут он увидел...

     Макаджамбо, Филиппины
     1903
     — Это тебя называют Ниггером Джеком? — спросил обветренный старый филиппинец на удивительно чистом английском.
     Это прозвище он получил после того, как возглавил 10-й кавалерийский полк, состоявший из "солдат Буффало"[6]. Он откинул полог своей палатки.
     — Я капитан Першинг. — Он оглядел погружённый в темноту лагерь и увидел, что часовые всё ещё на своих постах. Как этот человек проник так далеко в лагерь? Он положил руку на кобуру. — Кто вы такой?
     Старый филиппинец был одет довольно богато, в красный шёлковый жилет. Вероятно, он был одним из местных лидеров, которых они защищали от моро.
     — Я тот, кто пришёл научить тебя магии.
     — Я не понимаю, о чём вы говорите, — твёрдо сказал Першинг. Он огляделся. Никто не мог подслушать их разговор. Даже слухи о том, что он активно использует магию, могли разрушить его карьеру.
     Гость поднял руку. В свете факела сверкнуло черно-золотое кольцо.
     — Вы уже видели это раньше, да?
     Да, и не раз. В детстве это кольцо было на руке человека, который не дал толпе линчевателей из Миссури расправиться с ребенком, который мог вызывать огонь силой мысли. Это кольцо было на пальце человека, который сорвал его план по поимке девочки-волшебницы из племени лакота. Затем в Монтане шаман кри принес настоящее лекарство и вызвал эпидемию, но их вылечила женщина с таким же кольцом. На Кубе испанец, который замораживал людей своим дыханием и стрелял ледяными кристаллами из рук, был убит неизвестным солдатом с черно-золотым кольцом.
     Все они, будь то враги или союзники, делали что-то, чтобы защитить волшебников, а затем исчезали так же таинственно, как и появлялись.
     — Мы защищаем тех, кто может быть уничтожен из-за своего дара, но следим за тем, чтобы магия не использовалась во вред. Мы сохраняем равновесие.
     Першингу потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение. Он шире распахнул полог палатки.
     — Заходите.

     Владивосток, Приморский край
     1905 год
     Международные наблюдатели были приглашены на борт нового дирижабля "Куросава", чтобы посмотреть на бомбардировку русского форта. Офицеры из Франции, Великобритании, Германии и США стояли на командной палубе и с благоговением взирали на разрушения. Океан был покрыт горящими нефтяными пятнами. Далеко внизу взорвался гигантский стальной корпус, перевернулся на бок, раскололся надвое и пошел ко дну. Русский флот был полностью уничтожен.
     Военный атташе Соединенных Штатов достал карманные часы и посмотрел на них.
     — Пятнадцать минут, — заявил капитан Джон Дж. Першинг.
     Британец Николсон выглядел так, будто вот-вот упадет за борт от потрясения. Представитель кайзера лихорадочно строчил заметки. Французский майор все еще страдал от воздушной болезни. Першинг и сам чувствовал легкое недомогание, но не из-за высоты. Японский дирижабль заскрипел и накренился, разворачиваясь по ветру и направляясь к портовому городу. Над мощными укреплениями уже кружили другие дирижабли, а императорские магически усиленные штурмовые отряды прыгали вниз, сея хаос среди защитников. Транспортные суда шли на посадку, чтобы высадить десант, а регулярная армия атаковала с суши. Все прошло как по маслу.
     — Как видите, джентльмены, силы императора подготовлены так, как я и обещал, — сказал их сопровождающий. Першинг впервые встретился с ним сегодня. Его представили как барона Окубо Токугаву, который недавно был назначен председателем Правительственного совета и главным советником императора Мэйдзи. Он был одет в военную форму европейского образца, увешанную медалями, но с азиатской изюминкой в виде красного шелкового пояса и традиционной сабли. Интуиция подсказывала Першингу, что именно этот человек стоит за всем происходящим. — Возможно, теперь наши страны смогут прийти к взаимопониманию в вопросе естественного превосходства Империума в этом регионе.
     Председатель явно наслаждался зрелищем. Першинг неопределенно хмыкнул в ответ. Он не был дипломатом. Его интересовало, как японцы интегрировали магию в свою военную машину. Входящие снаряды отклонялись с помощью слаженной работы магов на военных кораблях. Тяжеловооруженные солдаты и Громилы штурмовали стены. Пожарные тушили самые страшные пожары одним лишь усилием мысли. Черт возьми, они даже летали на дирижабле, спроектированном Шестеренкой.
     Это было начало конца. Либо магия будет использована для завоевания мира, либо обратная реакция приведет к тому, что обычные люди будут настолько запуганы магами, что те будут истреблены.
     — Откуда у вас столько магов? — спросил Николсон.
     — Простите, — спросил председатель, приподняв одну бровь.
     — Вы используете магию в невиданных доселе масштабах... Как вам это удается?
     Председатель почтительно кивнул.
     — В отличие от Запада, здесь, в Ниппон, мы уважаем тех, кто наделен такими способностями. Мы принимаем их, как только узнаем об их существовании, и даем им самое лучшее образование. Взамен они служат шесть лет в императорских войсках или бюрократическом аппарате.
     — Блестяще... — сказал немец.
     Першинг горько усмехнулся.
     — Да, капитан Першинг? — вежливо спросил председатель.
     — Насколько я понимаю, вы похищаете детей из их семей, как только замечаете в них искру магии, а затем сажаете их в тюрьму, где превращаете в машины. Над теми, кто не проходит отбор, проводят эксперименты, пока они либо не становятся полезными, либо не умирают. По-настоящему сильных магов клеймят прямо на их душах.
     — Могу вас заверить, что обучение в императорских школах, дело сугубо добровольное. Для семьи считается большой честью отправить своих детей в такие престижные учебные заведения. — Председателя было не так-то просто вывести из себя. — Позвольте поинтересоваться, кто вам наговорил столько лжи?
     Першинг отвернулся от разрушений у борта и посмотрел Председателю в глаза.
     — Может быть, мне рассказал об этом маньчжур, обезумевший от боли, который сбежал из одной из ваших школ с клеймом неудачника на спине?
     Председатель посмотрел на кольцо Першинга и нахмурился.
     — Понятно… Не могли бы вы пройти со мной, капитан?
     Першинг замешкался. Председатель показался ему очень опасным человеком, но он выполнял дипломатическую миссию. Если с ним что-то случится, последствия будут серьёзными. Япония сильна, но не настолько, чтобы рисковать войной с Западом… пока. Они всё ещё модернизируются, хотя и с пугающей скоростью. Но это время придёт, он чувствовал. Першинг кивнул и последовал за Председателем в конец смотровой площадки. Стражники со штыками на винтовках поклонились и уступили им дорогу.
     Теперь, когда они приближались к Владивостоку, ветер стал сильнее. Першинг почувствовал запах дыма и пороха.
     — Вы рыцарь ордена Гримнуара? — спросил Председатель.
     — Да.
     — Значит, Общество собирается выступить против меня?
     Боже, надеюсь, что так.
     — Не мне об этом судить. Я здесь представляю армию Соединённых Штатов. Но как один Активный другому: то, что вы здесь делаете, неправильно, барон Токугава. Я слышал о вас. Я знаю, что вы похожи на меня.
     Председатель сложил руки на груди.
     — Я намного превосхожу вас.
     Першинг проверил свою Силу. Мысли барона Токугавы были слишком хорошо защищены, чтобы он мог хотя бы мельком их прочесть.
     — Ничего хорошего из этого не выйдет. Умоляю вас. Если вы пойдете по этому пути, это всё изменит.
     — Великолепно. — Он впервые улыбнулся. Першинг понял, что это была улыбка хищника. — Время перемен пришло. Скажите своему Обществу, что если они хотят войны, то она у них будет.

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     1908 год
     Последний Железный Страж стоял в конце кирпичного туннеля. По стенам стекала зловонная вода, затопив нижнюю часть узкого прохода. Мужчина с Империумом сжал руки в кулаки, и они вспыхнули голубым пламенем. Вода, попавшая на него, мгновенно превратилась в пар и начала бурлить вокруг его ног.
     — Тебе не пройти! — крикнул Железный Страж по-японски. — Слава Императору! Слава Председателю!
     Десять ярдов. Першинг прислонился к сырой стене и выглянул из-за угла, заряжая винтовку "Винчестер 94". Он взвёл курок и вставил в патронник ещё один патрон. Время на исходе. Тот самый "Гео-Тел", который одним выстрелом уничтожил тысячи квадратных километров сибирской территории, теперь был нацелен на них и мог выстрелить в любую секунду. Им нужно было прорваться мимо Железной гвардии. Они уже убили троих ублюдков, но при этом потеряли полдюжины Гримнуаров.
     — Свен, Боб, по моему сигналу атакуйте его слева. — Саутлендер и Кристиансен быстро пробирались сквозь грязь. Браунинг всё ещё перезаряжал помповое ружьё. — Мы с Джоном прикроем вас огнём. Билл, ты на него набросишься. — Громила Джонс энергично закивал, явно подкрепив свою храбрость алкоголем.
     — А что насчёт меня? — спросил Странник Джо, когда коротышка присел на корточки позади него.
     — Как только он отвлечётся, хватай это устройство и разбей его. Чего бы это ни стоило.
     Он пробормотал что-то на португальском и исчез.
     Знаменитый Шестеренка, Никола Тесла, поделился с ними информацией о своём изобретении. Империум обманом заставил его создать это устройство и похитил его голубя, чтобы заставить его молчать. "Гео-Тел" черпал энергию из ядра Земли и выбрасывал её на поверхность, ориентируясь на сложное заклинание наведения. Они не знали, где был нарисован план, но им удалось перехватить Железную гвардию до того, как она успела сбежать с устройством из лабораторий Уорденклиффа, но вместо того, чтобы отдать его, гвардейцы решили уничтожить себя вместе с ним, открыв огонь на поражение.
     Единственный пробный выстрел "Гео-Тела" уничтожил всю казачью армию, а теперь он превратит в пепел восточное побережье Соединённых Штатов Америки.
     Если я смогу это предотвратить...
     — Сейчас! — Першинг и Браунинг ворвались в туннель и открыли огонь. Выстрелы оглушительно грохотали в замкнутом пространстве. Пули и картечь попали в цель, заставив Железного Стража отшатнуться, но его тело было пронизано кандзи прочности и жизнестойкости. Он поднял руку, и в туннеле вспыхнул синий огонь. Першинг нырнул в мутную воду, чтобы избежать верной смерти.
     Он уже достиг дна, когда пришло телепатическое сообщение с поверхности. В небе разгорается синий свет. У нас остались считаные секунды. Быстрее!
     Работаю над этим, Исайя.
     Когда он вынырнул на поверхность, Браунинг уже был рядом с ним. Он сбросил горящую куртку и держал в руках дробовик с деревянным прикладом, обугленным от жара. Железный Страж отвлекся на быструю стрельбу Саутлендера, в то время как другие Гримнуары окружили его с флангов. Железный Страж двинулся к ним, выпуская огненные заряды, но дернулся, когда Кристиансен заморозил воду вокруг его ног в цельный блок.
     Железный Страж опустил руки, выпуская огонь в лед, чтобы освободиться. Першинг, который когда-то был лучшим стрелком в армии, продемонстрировал свое мастерство, приложив винчестер к плечу, прицелившись и выстрелив в глаз замешкавшемуся Железному Стражу.
     Джонс ворвался в туннель на волне воды. Его мышцы работали с нечеловеческой силой, пока он сжигал свою Силу. Железный Страж вертелся на месте, из одного глаза у него текла кровь, и он держался на ногах только благодаря заклинаниям кандзи и фанатизму. Из его пальцев вырывались языки пламени, когда Джонс с ревом набросился на него.
     Першинг поднялся и, хлюпая, двинулся вперед, работая рычагом. Сила с треском поднималась из-под земли. Вскоре она насытит атмосферу, и взрыв прогремит от Канады до Вашингтона.
     Он стреляет!
     Джонс навалился на Железного Стража, его кулаки двигались вверх и вниз, как поршни, пока он превращал голову противника в месиво. Он поднялся, все еще рыча, с его рук капало мясо и волосы.
     — Никто не связывается с Диким Биллом! НИКТО! — он пнул тело в туннель.
     Мы все погибнем.
     — Вьерра! — крикнул Першинг. — Разбей его!
     Рядом с ним с плеском появился Джо, держа в руках странное механическое устройство. Оно гудело и потрескивало от Силы.
     — Ты про это?
     Он поднял его над головой и ударил о кирпичную стену, разбив на несколько кусков.
     Электрическое покалывание в воздухе прекратилось. Сила возвращалась в ядро.
     Она... рассеивается. Ты сделал это!
     — Да... да, мы это сделали... — ответил он.

     Париж, Франция
     1909 год
     Международное руководство Общества Гримнуара впервые за десять лет собралось на встречу. Зал для совещаний был простым, здание невзрачным, и вряд ли кто-то из прохожих догадался бы, что здесь тайно собрались одни из самых влиятельных людей в мире.
     — Генерал Першинг, для нас большая честь видеть вас в качестве нового члена международного руководства. Ваша храбрость спасла жизни тысяч людей.
     Он проделал весь этот путь не для того, чтобы его самолюбие тешили. — А что насчет моего предложения?
     — Как командующий американскими членами Общества Гримнуара, вы знаете, с какими серьезными вызовами мы сталкиваемся. Боюсь, что сейчас мы не можем удовлетворить вашу просьбу.
     Першинг отодвинулся от стола и встал.
     — При всем уважении, я считаю, что вы ошибаетесь. Нам нужно вербовать больше людей. Не только Активных, но и всех, у кого хватит смелости выступить против Империума. Председатель наша главная угроза. Настало время нанести удар. Чем дольше мы ждем, тем сильнее он становится. Нам нужно собрать армию и сразиться с ним. Нам нужно больше рыцарей. Сила в единстве.
     — Сила в секретности, — сказал один из молодых европейцев. Его английский был грубым, а произношение ломаным. — Здесь назревает война, и я боюсь, что наши люди будут втянуты в противостояние на обеих сторонах. Кайзер уже создает отряды Активных. Лично я боюсь наших собственных правительств больше, чем японцев.
     — Тогда вы глупец, — рявкнул Першинг. Все присутствующие ахнули. — Кайзер, это ярмарочный клоун по сравнению с Председателем. Он не просто политик. Он сила. В событиях, связанных с "Гео-Тел", обвинили метеориты, но мы все знаем, что это было на самом деле.
     Никто в американском правительстве ему не верил, но эти люди должны были его понять. Они просто обязаны были его понять. — А что, если бы это была ваша страна, которую вот-вот должны были стереть с лица земли?
     — Тогда я бы всё равно прислушался к мнению своих старейшин, — европеец посмотрел на трёх мужчин во главе стола в поисках подтверждения своих слов.
     Старейшины какое-то время молча совещались, прежде чем тот, что сидел в центре, наконец заговорил.
     — Наша стратегия пока остаётся прежней. Мы будем сдерживать Империум, но не станем рисковать и вступать с ним в открытую борьбу. Секретность превыше всего. Генерал Першинг, вы будете охранять "Гео-Тел" на случай, если мы, да поможет нам Бог, окажемся в отчаянном положении и решим его применить, но я не думаю, что нам когда-нибудь понадобится использовать настолько ужасное оружие, что его применение ощутят на себе все миры. Вы сообщите о его местонахождении только старейшинам Гримнуара, если с вами что-то случится.
     — Вы все совершаете ужасную ошибку.
     Першинг с отвращением выбежал из комнаты.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     1932 год
     Салливан отдёрнул руку, когда в его голове разом пронеслись десятки воспоминаний. Он помнил, как гнался за Панчо Виллой, помнил растерянность после битвы при Вундед-Ни, горькую, сокрушающую душу печаль от потери жены и трёх маленьких дочерей в страшном пожаре, помнил всё: радость победы и горечь поражения, и, наконец, три года невыносимых страданий, но эти воспоминания были размытыми и, вероятно, попали к нему случайно. Другие же были запечатлены в его памяти очень чётко и ярко, как дневной свет.
     — Кто вы?
     Першинг выглядел еще более слабым, чем раньше, если такое вообще возможно.
     — Я очень слаб Ридер. Меня едва можно назвать Активным, но я накопил много Силы... Я подумал, что будет справедливо попытаться ответить на твои вопросы, пока я отвечаю на свои... Спасибо. Наконец-то я увидел Силу... Теперь все встало на свои места.
     — Вы читали мои мысли? — спросил Салливан.
     — Да... — Першинг закрыл глаза. — Я был прав насчет тебя. А теперь мне нужно отдохнуть...
     — Зачем вы показали мне все это?
     Дыхание Першинга стало прерывистым и неровным.
     — Потому что... кто-то должен знать правду... Лишь немногие из нас знали... о "Гео-Теле"... Мне нужно, чтобы ты уничтожил последний фрагмент... Не дай ему попасть к нему... Потому что среди нас есть... предатель... Я не могу доверять даже тем, кто мне как... дети... Кто бы это ни был... он слишком силен, чтобы я мог его прочесть... Потому что...
     Першинг медленно протянул Салливану что-то. Тот взял это и обнаружил, что это одно из колец Гримнуара.
     Потому что ты, тот, кто справится с этой задачей. Продолжай.
     Першинг отправил эту последнюю мысль с помощью своей Силы, а затем испустил последний вздох.
     — Генерал?
     Его грудь перестала вздыматься. Казалось, он нашел того, кому мог передать эстафету, и наконец ушел. Салливан оцепенел. Через мгновение подошла Джейн, посмотрела на неподвижное тело генерала Першинга и заплакала.

Глава 14

     С улыбкой можно пройти долгий путь. С улыбкой и пистолетом, гораздо дальше. Улыбка, пистолет и Громила, вот ключ к успеху.
     Аль Капоне по прозвищу "Лицо со шрамом", интервью, 1930 год

     Детройт, Мичиган
     Бледный Конь проснулся посвежевшим, как никогда за последние три года. С его души словно свалился тяжкий груз.
     Дело сделано.
     Харкенес последовал за Корнелиусом Стайвесантом в Мичиган. Его источники подтвердили, что миллиардер выполнил задание и что в личный дирижабль Председателя вносятся необходимые изменения. Лучшего времени и быть не могло. То, что Першинг наконец поддался проклятию в тот же день, когда его просьба была удовлетворена, сочли бы знаком его могущества. Это было совпадением, но Стайвесант наверняка был напуган. Такой человек под его каблуком мог бы оказаться весьма полезным в будущем.
     Першинг был силен. Когда Харкенес впервые прикоснулся к нему, он думал, что тот протянет несколько месяцев, максимум год. Он недооценил силу воли этого человека, не говоря уже о выдающемся и удивительном мастерстве его целителя. От этой мысли Харкенес преисполнился гордости.
     Это задание вымотало его, но оно того стоило. Он надел свой лучший костюм и спустился на лифте в вестибюль. Он отправит телеграмму Исайе. Могущественный Чтец не узнает о смерти Першинга, пока об этом не напишут в газетах, но ему нужно было приниматься за работу. Приближалось время сообщить председателю о местонахождении последней части устройства Теслы.
     Их план был почти готов.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Тело генерала должны были доставить в город, чтобы перевезти в Арлингтон для погребения. На следующий день об этом станет известно, и вся нация будет скорбеть о потере одного из своих величайших героев.
     И это еще не все, что они знают, с горечью подумал Салливан. Он не знал, что стало причиной его гнева, недавнее потрясение от воспоминаний Першинга или его собственные воспоминания. В любом случае ему предстояло выполнить свою работу, и он знал, что справится с ней на отлично.
     Американские Гримнуары тяжело переживали утрату своего лидера. До тех пор, пока старейшины Общества не назначат нового командира, командование будет возложено на Джона Мозеса Браунинга. Салливан видел, что Браунинг не хочет брать на себя эту ответственность. Он был очень стар, но готов был исполнить свой долг. Салливан уважал его за это.
     Они созвали собрание, и все собрались вокруг длинного прямоугольного стола. Во главе стола стоял Браунинг, изможденный и обессиленный. Справа от него стоял коренастый Лэнс Тэлон, слева, Дэн Гарретт в очках. Из остальных Салливан хорошо знал Генриха, а вот с Фрэнсисом познакомился, когда поставил его на колени. Делайла спустилась и села прямо напротив Салливана, но поздоровалась с ним лишь легким кивком. Джейн была больше всех расстроена событиями предыдущего дня, но все же присоединилась к ним. Она села рядом с Дэном, который незаметно держал ее за руку под столом. Последней к ним присоединилась девушка, которая выстрелила ему в спину, а потом спасла ему жизнь. Она была очень странной. Худенькая, неуклюжая, с волосами цвета мокрой соломы и самыми необычными серыми глазами, которые он когда-либо видел. Она протянула ему руку в знак приветствия. Он пожал её, удивившись, что на её ладонях были мозоли, которыми мог бы гордиться любой, кто работал киркой в Роквилле.
     — Ты похож на своего брата, только не такой злой. Прости, что чуть не убила тебя.
     — Чуть не убила, — поправил он её.
     — О нет, ты был уже мёртв, когда я нашла тебя под волшебной медузой, — улыбнулась она. — Хорошо, что ты пошёл за мной. Я Салли Фэй Вьерра. Можешь звать меня Фэй. — Она села за стол.
     Браунинг сразу перешёл к делу.
     — Я получил сообщение от старейшин Гримнуара. Мы не должны предпринимать никаких действий, пока не получим дальнейшие указания.
     — Мы слишком долго сидели сложа руки, — пожаловался Лэнс.
     Браунинг нахмурился. Ему явно не нравились грубые выражения, но он привык работать с Лэнсом.
     — Что ты предлагаешь?
     — Нам нужно отправиться туда, найти Боба Саутлендера и забрать последнюю часть устройства Теслы.
     Салливан внимательно слушал. Генерал был уверен, что кто-то из них предал их и сдал Председателю.
     — Но никто, даже генерал, не знает, куда отправился Саутлендер, — заметил Гаррет. — Мы понятия не имеем, как с ним связаться и жив ли он вообще. Как мы его найдём?
     Я могу..., подумал Салливан, понимая, что точно знает, как найти этого человека. Першинг хранил этот секрет как свой главный козырь. Но он промолчал.
     — Если бы у Председателя уже был последний элемент, мы бы узнали об этом, как только он его активировал, — сказал Браунинг. — Будем исходить из того, что Саутлендер всё ещё жив.
     Фэй подняла руку.
     — А что насчёт элемента моего дедушки?
     Браунинг печально покачал головой.
     — К сожалению, деталь, которую забрал Мади, была самой сложной. То, что у вас есть, не так важно, и у Шестеренок председателя не должно возникнуть проблем с её заменой.
     — О... — Фэй уставилась в стол. — Стреляй.
     — Кто её выпустил? — спросил Генрих.
     — Я, — ответил Браунинг. — Генерал её проучил. Она не из Теневых Стражей.
     — Я выстрелила в мистера Салливана только потому, что он очень похож на своего старшего брата, мистера Мади.
     По рядам прокатился шорох, и большинство членов Гримнуара удивлённо уставились на Салливана. Он холодно посмотрел на них в ответ.
     — Да... какие-то проблемы?
     — Джейк, это правда? — спросила Делайла.
     — Да, но я до вчерашнего дня не знал, что он связался с Империумом. Он исчез на территории АЕФ в Сибири. Я надеялся, что он либо погиб, либо где-то обосновался. Хотя не могу сказать, что я удивлён. Это в его духе.
     Делайла отвернулась, явно потрясённая этим откровением, и у него внутри всё сжалось.
     — Твой брат... это Мади? — спросил парень по имени Фрэнсис. — Он самый могущественный из Железных Стражей!
     Салливан пожал своими широкими плечами.
     — Родственников не выбирают, парень.
     Фрэнсис покраснел от смущения.
     — Да... конечно... извините. — Браунинг продолжил: — Всё в порядке, Фрэнсис. Несмотря на разногласия генерала с вашей семьёй, мы смогли с пользой распорядиться этим поместьем. Нам нужно было место, где генерал мог бы чувствовать себя в безопасности во время болезни. Теперь, полагаю, ради нашей собственной безопасности нам снова придётся переезжать. Я получил известие о том, что старейшины пришлют нового командира. Я сложу с себя полномочия, как только он прибудет. — Он склонил лысую голову в сторону Салливана, Делайлы и Фэй. — Прошу прощения. Если вы хотите вступить в Общество, вам нужно будет пройти собеседование с новым командиром. В противном случае вас попросят покинуть территорию, находящуюся под нашей защитой. Я ничего не могу с этим поделать. — Он замолчал. Все молчали. Фэй не знала, что и думать. Она почти не была знакома с мистером Першингом, но он сразу принял её, как и дедушка. Он даже нашёл время, чтобы прочитать её мысли и поделиться с ней некоторыми своими воспоминаниями. Особенно ей понравилось видеть дедушку в молодости, смелым и решительным. Некоторые другие воспоминания были странными, и она до сих пор пыталась понять, почему он поделился с ней ими.
     Браунинг продолжал говорить, отвечая на вопросы остальных. Они были недовольны. Фэй чувствовала, что они похожи на неё. Они хотели действовать, а не ждать, пока кто-то другой скажет им, что делать.
     Она посмотрела на мистера Салливана. Он показался ей приятным. Он напоминал ей взрослого быка, большого и сильного, но не такого, который фыркает и бьёт копытами. Спокойный, как будто ему не нужно было выпендриваться. По одному его виду можно было понять, что он могущественен. Ей до сих пор было неловко из-за того, что она в него стреляла. Делайла украдкой поглядывала на него каждый раз, когда мистер Салливан отворачивался, притворяясь застенчивой, что было совсем не похоже на Делайлу, но Фэй не пыталась понять, что у неё на уме.
     Ей не нравилось, что ей не разрешают быть Гримнуаром, но это не имело значения. Это всего лишь имя. Ей нужно было сдержать несколько обещаний, в том числе отомстить за дедушку и убить мистера Мади и его босса. Слуги принесли еду, и пока она ела, то рассеянно размышляла о том, как в следующий раз выстрелит в настоящего Салливана. Она могла бы привыкнуть к тому, что у неё есть слуги.
     Когда собрание закончилось и все стали расходиться, а тот страшный немец, который выстрелил ей в сердце, подозрительно уставился на нее, она схватила Лэнса за руку и вышла с ним на улицу.
     — Ты все еще будешь учить меня драться?
     Он остановился, напряженно размышляя.
     — Ты не сдержала обещание.
     — Никаких убийств без веской причины... — вздохнула Фэй. — На этот раз я постараюсь.
     Лэнс ухмыльнулся, показав свою густую бороду.
     — Буду рад помочь.
     ***
     Браунинг послал за Салливаном, чтобы тот встретился с ним наедине в его мастерской. Стоило Салливану взглянуть на пустое лицо дворецкого, как он сразу понял, что перед ним Призванный, самый человекоподобный из всех, кого он когда-либо видел, но все же Призванный. Это было вполне логично, учитывая явную одержимость Гримнуара секретами.
     Дворецкий-Призванный провел Салливана в комнату, заполненную оборудованием, и оставил его у входа. Салливан остановился, чтобы полюбоваться стеллажами с прекрасным оружием. Он провел пальцем по идеально гравированному пистолету Auto-5, затем по отполированному револьверу, а потом остановился, чтобы поглазеть на то, что, должно быть, было одним из первых прототипов смертоносной автоматической винтовки Браунинга. Он присвистнул.
     — Так вы энтузиаст? — спросил Браунинг, склонившись над верстаком. В одной руке он держал крошечную деталь, которую аккуратно обрабатывал круглым напильником.
     — Я вырос с одной из ваших винтовок "Винчестер", с ее помощью зарабатывал на жизнь. Это была винтовка 1895 года, которую мой отец привез с Кубы. У нее даже был штык, но он никогда не разрешал мне использовать его на оленях, — усмехнулся Салливан. — Можно сказать, что я неплохо обращаюсь с оружием. Во время войны я отлично управлялся с пулеметом "Льюис".
     Браунинг не отрывался от работы.
     — Полковник Льюис сконструировал отличное оружие.
     Салливан обошел стеллаж и подошел к другому, на котором стояли ружья, которых он не знал.
     — Можно?
     — Конечно. — Браунинг поднес деталь к свету и удовлетворенно кивнул.
     Салливан взял в руки короткое оружие и удивился его весу. Сначала он подумал, что это BAR[7] без приклада, но оказалось, что приклад находится там, где должен быть, в корпусе, который можно прижать к плечу, как обычный приклад. Перед магазином располагалась пистолетная рукоятка. Салливан понял, что при стрельбе прикладом к плечу его лицо будет упираться в кожаную накладку на ствольной коробке. Интересно... Из-за этого общая длина оружия уменьшилась примерно на 30 сантиметров, но длина ствола была достаточной для того, чтобы обеспечить хорошую начальную скорость пули. Никакого лишнего пространства, но, черт возьми, если вы не левша, то вам придется стрелять из этого оружия одной рукой... Вы будете тратить патроны впустую.
     — Англичане попросили сделать такой вариант. Они назвали его "булл-пап". Общая длина значительно меньше, плюс улучшена газовая система и затвор. Это модель BAR 1929 года, но она так и не была представлена, потому что у меня случился сердечный приступ со смертельным исходом...
     Салливан взвесил в руках короткое оружие. Оно было легче, без сошек, и в тесном пространстве окопа оно было бы гораздо удобнее, чем его массивный пулемет "Льюис", хотя и не подходило для ведения непрерывного огня. Оно даже стреляло теми же мощными патронами.
     — Странное оружие, но мне оно нравится.
     — Я лично доработал его, в том числе добавил небольшие заклинания для повышения прочности и точности. Скорострельность 500 выстрелов в минуту, питание из коробчатых магазинов на 20 или 30 патронов. За прилавком есть чехол для него. К дульному срезу можно прикрепить глушитель Максима, он гораздо тише, но сильно нагревается... Я бы хотел, чтобы он был у вас.
     Салливан помолчал.
     —Правда?
     Браунинг кивнул, взял металлическую деталь и вставил ее в рамку пистолета, а затем закрепил штифтом.
     — Я знаю, что вы скоро покинете нас. Я знаю Черного Джека много лет, и он был не таким уж непроницаемым, как ему казалось. Я знаю, что у него было для вас особое поручение, нечто настолько важное, что он не осмелился рассказать об этом никому из своих давних соратников... По крайней мере, я могу сделать так, чтобы вы были максимально подготовлены.
     — Спасибо, сэр.
     Он наблюдал за тем, как руки Браунинга порхают в воздухе, быстро собирая пистолет. Браунинг был уже в преклонном возрасте, но делал это уже миллионы раз. Он продолжал работать и при этом говорил:
     — Я из народа, который подвергался гонениям, мистер Салливан. Мою семью гнали с места на место. Мы строили дом, но его разрушали толпы и убийцы. Я на собственном опыте познал, что такое преследования. Вот почему я вступил в Общество. Я стал рыцарем Гримнуара, потому что никто не должен подвергаться такому жестокому обращению. — Он несколько раз передернул затвор, проверил спусковой крючок и удовлетворенно кивнул. — Отлично.
     Салливан не узнал пистолет. Он был похож на старый добрый "Кольт М1911", который он сломал, только толще и со скрытым курком. На металлических рукоятках были вырезаны десятки крошечных узоров.
     — Я прожил очень долгую жизнь. Последние несколько лет были для меня временем взаймы из-за магического исцеления. Но даже в преклонном возрасте я еще не видел конца насилию в отношении невинных... Я создаю оружие, чтобы предотвращать подобные вещи. Какое бы поручение дал вам Черный Джек, мистер Салливан, пожалуйста, не подведите его.
     — Да, сэр, — ответил он, когда Браунинг протянул ему пистолет. Салливан бережно взял его в руки. Он был похож на его старый 1911-й, только толще и удобнее лежал в большой руке. Прицельные приспособления были крупнее и лучше видны, чем те, к которым он привык. Казалось, что этот пистолет сделан специально для него.
     — Модель 1921 года, разработанная для армейских головорезов, но контракт был расторгнут. Основана на модели 1908 года, только с четырнадцатью патронами 45-го калибра в магазине с шахматным расположением патронов. Это единственный экземпляр в своем роде, так что, пожалуйста, не потеряйте его. В коробке на верхней полке двадцать магазинов. Я предоставлю вам боеприпасы и все необходимое, включая деньги. Дж. Эдгару Гуверу отправлена телеграмма, в которой говорится, что армия запросила ваши услуги для Американской комиссии по военным памятникам. К сожалению, в обозримом будущем армия потребует, чтобы вы находились за пределами страны и не могли выходить на связь. Если кто-то спросит, скажите, что вы прикомандированы к штабу полковника Эйзенхауэра. Гуверу это не понравится, но у генерала было много друзей. У вас все еще хранится его кольцо?
     Салливан достал его из нагрудного кармана рубашки.
     — Да.
     — Думаю, он хотел бы, чтобы вы его сохранили. Оно понадобится вам, когда вы станете полноправным членом Общества Гримнуара. Если вы согласитесь, я проведу церемонию посвящения перед вашим отъездом. Это обеспечит вам небольшую магическую защиту.
     — Я думал, ваше начальство не принимает новых членов.
     — Бюрократы одинаковы во всех начинаниях, даже в магических. Я не знаю, в чем заключается ваше задание, но я не допущу, чтобы предсмертное желание Черного Джека было исполнено не из-за меня. Когда вы отправляетесь?
     Салливан на мгновение задумался, рассматривая пистолет. Ему нужно было как можно скорее добраться до Саутэндера, но он взялся за это дело по личным причинам и был не из тех, кто бросает начатое на полпути.
     — Мне нужно сделать еще кое-что.

     Лик-Хилл, Калифорния
     Мади сложил руки на груди и положил их на крышу автомобиля. Летнее солнце припекало. Посреди полей с колышущейся жёлтой травой и небольших холмов располагалась электростанция. За дымящимися трубами виднелся овраг, а за ним самый большой холм в округе. Узкая башня с опорами из стальных балок, возвышавшаяся над электростанцией, казалась слишком высокой. В каком-то смысле она была такой же неестественной, как и сам Мади, отклонением от законов физики, порождением буйной фантазии Шестеренок.
     — Что думаешь? — спросил он у передовой разведчицы из отряда Стражи Теней.
     Девушка сняла солнцезащитные очки и изучила оборонительные сооружения на башне. Ей не требовался телескоп, как и Мади, очевидно, что она носила кандзи, дарующее зрение ястреба.
     — Они расслаблены.
     Ее оценка совпадала с его собственной. Он тщательно изучил это место, когда Председатель поручил ему исследовать слабые места в американской обороне. Тот факт, что они смогли припарковаться так близко, свидетельствовал о глупой гордыне американцев. Вдоль дороги стояло еще с полдюжины автомобилей, в основном это были путешественники, остановившиеся поглазеть на один из легендарных "Лучей Мира". Жалкие.
     — Ты справишься?
     — Легко. Судя по количеству машин, движению и видимым охранникам, я бы сказала, что у них не хватает людей. Даже если среди них есть Активные, мы застанем их врасплох, — заявила она. Всем было известно, что после последней войны, повергшей страну в изоляционистский ступор, вооружённые силы пришли в упадок. В конце концов, кто мог вторгнуться в страну, где было так много "Лучей Мира"? — На подкрепление уйдёт не меньше двадцати минут. Из-за отсутствия страха они стали слишком беспечными.
     — Нам придётся это исправить… — пробормотал он, поглядывая на Стража Теней. Тот факт, что она была женщиной, ничего не значил. Теневая Стража состояла из Блеклых и Путешественников, идеальных убийц. Председатель никогда бы не стал тратить на них время, даже если бы они принадлежали к слабому полу, но он был удивлён, обнаружив, что она такая же белая, как и он сам.
     Она заметила его взгляд и обратила на него свои жуткие серые глаза. У неё были тёмно-рыжие волосы. Она явно знала, о чём он думает.
     — Мои родители были британскими миссионерами в Бирме, когда она пала. Я выросла в школе Империума. Это была большая честь. Как вам хорошо известно, европеец может сделать гораздо больше среди американцев, не вызывая подозрений. — Она снова надела очки, чтобы скрыть свои неестественно большие глаза.
     Она была красива и знала об этом. Мади был впечатлён тем, как она каждым неосознанным движением демонстрировала своё идеальное тело, чтобы постоянно удерживать его внимание. Академия шиноби хорошо её обучила. Соблазнение, ценный инструмент шпионажа. Даже если бы она не была Путешественницей, он не сомневался, что она станет эффективным инструментом.
     — Как тебя зовут?
     — Для этой миссии я Глэдис Мэйс из Толедо, штат Огайо. В академии я взяла себе имя Тошико. — Она без страха встретилась с ним взглядом. Это еще одна проблема, которую ему придется решить. У Мади были наставники, а у него последователи. Ему не было равных.
     Он нанес на свое тело столько кандзи, что все физические ощущения притупились. Он начал резать себя бритвой, просто чтобы почувствовать боль. Редко кому удавалось привлечь его внимание. Мади решил, что, когда миссия будет завершена, он заберет ее себе. Он посмотрит, каким трюкам ее научили в академии, и это будет его наградой. У Железной Гвардии есть свои привилегии.
     — Тошико, проинструктируй своих людей. Мы нанесем удар сегодня вечером...

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Фрэнсис наблюдал за тренировкой Фэй в течение последнего часа. Она училась с пугающей скоростью, и он едва успевал следить за тем, как она то появлялась, то исчезала из поля зрения, внезапно возникая в самых неожиданных местах и двигаясь с невероятной скоростью. Лэнс явно сбился с толку, пытаясь за ней угнаться. Хотя он и понимал, что это невозможно, но, похоже, у девушки не иссякала Сила.
     Ему нужно было чем-то отвлечься от мыслей о своем горе, и первым делом он хотел было залезть в бар и напиться до беспамятства лучшим семейным вином, но знал, что генерал бы этого не одобрил. Першинг был ему как отец, гораздо лучше того, кто его породил.
     Его отец не был плохим человеком, просто слабым. В первую очередь он был политиком, а уже потом, человеком. Он был из тех, кто сначала принюхивается, а потом высказывает свое мнение. Истины не существовало, был только путь, который имел наименьшие экономические последствия. Когда его назначили послом и он воочию увидел злодеяния Империума, даже этого оказалось недостаточно, чтобы заставить его занять определенную позицию. А вот Фрэнсиса, напротив, после увиденного в Японии мучили кошмары.
     Он был Движущим из рода Движущих, только гораздо более талантливым, чем его предшественники. Для них это был всего лишь салонный трюк, который мог бы поставить их в неловкое положение, если бы о нем стало известно широкой публике, и Фрэнсиса постоянно предостерегали, чтобы он держал свою Силу в секрете. Генерал Першинг разглядел его талант, понял его потенциал и показал, как можно использовать Силу, чтобы все исправить. Першинг научил его быть мужчиной. Фрэнсис был обязан ему жизнью, но теперь его не стало.
     Фрэнсис вздрогнул, когда рядом с ним на скамейке появился Генрих. Блеклый всегда передвигался с пугающей бесшумностью.
     — Прости, — спокойно сказал он. — Я не хотел тебя напугать.
     — Ну, ты и не напугал, — выпалил Фрэнсис. — Я слышал, как ты приближаешься, — соврал он.
     Генрих молча наблюдал, как Фэй исчезает в тот момент, когда Лэнс пытается ударить ее дубинкой, и тут же появляется в десяти футах над его головой.
     — Она слишком талантлива, чтобы быть простой деревенской девчонкой. Я ей не доверяю.
     — Ты вообще не способен доверять, — пробормотал Фрэнсис и тут же пожалел об этом.
     — Я заслужил это право, — тихо сказал Генрих. — Там, откуда я родом, доверие, это честь, которой удостаиваются лишь немногие...
     Фрэнсис когда-то был наследником величайшего в мире магната, производившего дирижабли. Кто он такой, чтобы судить человека, выросшего беспризорником в стенах Мертвого города? Фрэнсис никогда не бывал в руинах того, что когда-то было Берлином, но слышал легенды. Дымящаяся пустошь, образовавшаяся после применения "Луча Мира", положила конец Великой войне, но сожгла землю и отравила воздух. Затем, когда кайзеровских солдат-нежити согнали в город и окружили стеной, на Земле воцарился ад. Фрэнсис даже представить себе не мог, каково было оказаться в ловушке, особенно в детстве.
     — Мне жаль. Я не это имел в виду. — Генрих продолжил, как будто не услышал извинений Фрэнсиса, и, наверное, так было даже лучше. Все в Гримнуре знали, что за дружелюбной манерой Генриха скрывается боль. — Эта девушка... Она не такая глупая, какой притворяется. — С этим Фрэнсис не мог не согласиться. Фэй была умна, просто не так, как все. — Она появляется и сразу же убивает пленника, который только начал говорить... Тебе это не кажется странным? — Генрих не стал дожидаться ответа. — А вскоре после этого мы теряем генерала... — Он не договорил.
     — Мы все знали, что это рано или поздно случится. — Может быть, поэтому Фрэнсис не чувствовал себя таким подавленным, как ему казалось. Отчасти он был рад, что страдания закончились, и от этого чувствовал себя еще более виноватым. — Когда генерал умирал, рядом с ним был здоровяк, а не Фэй. — Эта мысль не давала Фрэнсису покоя. Он знал генерала с детства, стал рыцарем под его руководством, бросил семью, чтобы служить под его началом, и приютил его в последние годы жизни... и все же в конце рядом с ним был совершенно чужой человек. — Он брат Мади, но я не вижу, чтобы ты относился к нему с подозрением.
     Генрих виновато улыбнулся.
     — Мне очень жаль, что я ударил тебя по носу… — Он не договорил. — Я не должен был этого делать.
     Фрэнсис шмыгнул носом. Джейн все исправила, но все равно было больно.
     — Она не из Стражей Теней. Ты знаешь. Так сказал Черный Джек. — Фрэнсису не хотелось ссылаться на генерала, чтобы выиграть спор, но он это сделал, и будь он проклят, если его подозрительный друг усомнится в словах, сказанных Черным Джеком на смертном одре. — Так что оставь ее в покое.
     Генрих посмотрел на него, приподняв брови.
     — Фрэнсис Стайвесант... боже мой. Неужели тебе приглянулась эта сероглазая сумасшедшая?
     — Это... это абсурд. Иди к черту, Кёниг, — сказал Фрэнсис, вставая со скамьи. Настроение у него было не из лучших. — Пойду напьюсь в стельку.
     ***
     — Прости, Джейн, — сказал Дэниел Гарретт, глядя на плачущую невесту. — Ты сделала все, что могла. Никто тебя не винит.
     Джейн высморкалась и вытерла покрасневшие глаза.
     — Это моя вина, Дэн. Я должна была его спасти. — Она подтянула колени к груди и раскачивалась взад-вперед. — Почему? Почему я не смогла быть достаточно сильной?
     Ее боль разрывала его на части. Дэн обнял ее за плечи, притянул к себе, проклиная собственную несостоятельность. Он знал, что ему нужно лишь обратиться к своей Силе. Всего лишь легкий толчок... совсем чуть-чуть... Он мог бы сказать любимой женщине, что она не виновата, что она сделала все, что могла, что ни один целитель не смог бы остановить Бледного Коня, и благодаря его способности влиять на сознание она поверила бы каждому его слову.
     Даже если бы это была правда, это было бы неправильно, поэтому он этого не сделал.
     — Я люблю тебя, Джейн, — тихо сказал он. Он старался даже не прикасаться к своей Силе, пока говорил. Он не имел на это права. — Ты не виновата. Ты сделала все, что могла...
     — Ты ведь не пытаешься на меня повлиять, правда? — спросила она, почти смеясь сквозь слезы.
     — Конечно, нет, — ответил он, убирая с ее лица выбившиеся пряди волос. — Ты же знаешь, сколько дерьма на меня вылилось из-за того, что я, Болтун, женился на такой красотке, как ты. Все в мире считают, что такая, как ты, могла выйти замуж за такого урода, как я, только потому, что я тебя загипнотизировал... — он сказал это в шутку, чтобы подбодрить ее, но они оба знали, что это отчасти правда, и ему было больно это слышать. Он улыбнулся. — Уж точно не потому, что я богат. — Джейн крепко обняла его, впившись ногтями в его затылок. — Когда ты постоянно видишь, что у каждого внутри, все мы становимся уродливыми... и мягкими.
     Они оба рассмеялись, потом Джейн снова заплакала, и Дэн сделал то, что, по его мнению, должен был сделать порядочный будущий муж, подставил ей плечо, чтобы она могла выплакаться. Наконец она заговорила:
     — Я не могу этого вынести. Слишком много боли. Я могу залечить физическую боль, но с этой ничего не поделаешь. Мне нужно быть сильной. Я нужна остальным. Дэн... я хочу, чтобы ты сказал, что я сделала все, что могла. Мне нужно в это верить.
     Он кивнул и с силой надавил на свою Силу.
     — Ты не виновата.
     Его слова звучали как библейская истина.
     — Спасибо...
     ***
     Салливан нашел Далилу на берегу океана. Она стояла и смотрела на заходящее солнце. Платье развевалось на ветру, и сквозь ткань просвечивала ее фигура.
     — Тебя нелегко найти, — сказал он.
     — А кто сказал, что я хочу, чтобы меня нашли? — спросила она, не оборачиваясь.
     Салливан замолчал, и все заготовленные слова снова вылетели у него из головы. Они всегда звучали в его голове, но превращались в бессвязный набор звуков, когда он пытался произнести их вслух. Вместо этого он просто сказал:
     — Я пришел извиниться.
     — За то, что пытался меня арестовать? За то, что сбросил меня с крыши? За то, что был готов пристрелить меня ради копов, потому что поверил их словам о том, что я убийца бешеных собак? Или за то, что было до этого? За то, что ты сбежал и оставил меня одну в Новом Орлеане? А может, просто за то, что ты был паршивым придурком...
     — ...Да...
     Наконец она обернулась, уперла руки в бока и одарила его той же опасной ухмылкой.
     — Ты опять уезжаешь, да?
     Она была так прекрасна, что у него защемило сердце.
     — Мне нужно кое-что сделать.
     — Возьми меня с собой.
     — Это будет слишком опасно. — Я же Громилла, помнишь?
     Салливан не ответил. Он не знал, что сказать. Она обладала Силой, способной голыми руками оторвать человеку голову, и от ее кожи не отскакивало ничего, кроме пуль из крупнокалиберной винтовки. Она была крепка как скала и в драке могла дать фору десяти мужчинам... но она всегда оставалась той же испуганной девочкой, которую он нашел в Луизиане, где с ней жестоко обращались. Он помог ей прийти в себя, а она помогла ему оправиться от кошмара войны. Они были двумя выжившими, которые начали налаживать свою жизнь. Но потом он уехал. Тюрьма изменила его, сделав жестоким и бессердечным, и ему было легко поверить, что за время их разлуки она стала такой же циничной. Но он ошибался, и вот она здесь, все та же девочка, только с более жесткой оболочкой, и она заслуживает гораздо лучшего, чем такой болван, как он, который уже доказал, что не может ее защитить. Он ни за что не переживет ее смерть. Это было единственное, на что у него не хватило сил. Он просто не мог подобрать слов, чтобы все это объяснить.
     — Ты делаешь это ради Першинга? Я знаю, что это такое, знаешь ли. По той же причине, по которой он привел меня сюда, только, прочитав меня, я думаю, он решил, что я недостаточно хороша... Но к тому времени он уже привязался ко мне... — Она снова повернулась к Тихому океану. — История моей жизни... Испорченный товар. Я никому не нужна.
     Не колеблясь, он шагнул вперед и заключил ее в объятия, крепко прижимая к себе, внезапно испугавшись отпускать ее. Он тихо прошептал ей на ухо:
     — Мне нкжна.
     Они были двумя непоправимо ущербными людьми. Вместе они были почти единым целым, и он решил, что этого может быть достаточно. Она снова прижалась головой к его груди, и он долго не отпускал ее.

Глава 15

     ... И в этот знаменательный день давайте вспомним о героической жертве младшего помощника третьего механика Гарольда Эрнеста Крозье из Саутгемптона, который погиб после столкновения с айсбергом во время нашего первого рейса. Его врождённые магические способности в сочетании с огромной силой духа позволили ему справиться с прибывающей водой до того, как кто-либо ещё погиб. Он был гордостью расы Активных. Почтим минутой молчания память инженера Крозье.
     Капитан Эдвард Дж. Смит, "Титаник", круиз в честь пятилетия со дня спуска на воду, 1917 год

     Лик-Хилл, Калифорния
     У главных ворот дежурили четверо охранников. Трое играли в покер, а четвёртый смотрел на часы, зная, что его сменят в два часа ночи, и ему не терпелось выбраться из этого вонючего бетонного сарая и вернуться в постель. Он выругался, глядя на медленно ползущие стрелки, закурил ещё одну сигарету и снова погрузился в свои мрачные мысли.
     Это была шутка. Вся эта операция была большой глупой шуткой. В Лик-Хилле никогда ничего не происходило. После того как Великая война показала, что "Луч Мира" способен положить конец любому военному конфликту, каждая страна, которая могла себе это позволить, построила по крайней мере одну такую установку. В одной только Америке их было три на западном побережье. "Луч Мира" был чудом сверхнауки. Он испускал практически мгновенный луч абсолютной смерти на расстояние до трёхсот миль по идеально прямой линии. Ни одна армия не смогла бы вторгнуться в страну, вооружённую "Лучом Мира". Все знали, что благодаря Тесле войны стали бессмысленными.
     Башни были невероятно высокими и обычно возводились на самых высоких участках. Они были рассчитаны на прямой обзор. Чем выше была башня, тем дальше она могла поражать цели. Сразу после окончания войны вдоль всего побережья были размещены цепочки дирижаблей-наблюдателей, готовых в любой момент подать сигнал тревоги и сообщить координаты для стрельбы огромному штату операторов. Сотни техников находились под защитой тысяч солдат. Огромное количество электроэнергии, необходимое для работы машины, требовало строительства гигантских электростанций, но все это было необходимо для обеспечения национальной безопасности.
     Охранники были хорошо обучены и обеспечены самым современным защитным снаряжением. По-другому и быть не могло. При полной зарядке "Луч Мира" мог превратить сам воздух вокруг луча в яд. Охранять самое важное оружие в арсенале свободы поручали только самым храбрым солдатам.
     "Луч Мира" был ключом к обеспечению безопасности Америки в опасном новом мире.
     По крайней мере, так говорили в 1920 году, когда эти чертовы штуки только появились. Но со временем тысячи солдат превратились в сотни, а затем и в два недоукомплектованных взвода. Сотни техников сократились до тридцати человек. Из-за урезания бюджета у них осталось всего десять дирижаблей. Половина из них стояла в ангаре, а остальные должны были патрулировать побережье от Канады до Мексики.
     Их противогазы не надевали уже много лет. Рядовой даже не знал, где его собственный противогаз. За последние три года армейский бюджет урезали так сильно, что он даже не был уверен, есть ли у новобранцев противогазы. Электростанции в основном переключились на снабжение растущего мегаполиса Сан-Франциско, и, по последним сведениям от одного из техников, они работали примерно на 15 % от максимальной мощности, но это не имело значения, потому что никто об этом не знал. Пока "Луч Мира" парил над побережьем, словно смертоносный футуристический страж, он выполнял свою сдерживающую функцию. По крайней мере, так считали в штабе.
     Охранять "Луч Мира" было паршивой работой, но, по крайней мере, у него была работа, с грустью подумал рядовой. Это было больше, чем можно было сказать о многих его знакомых. Времена были тяжелые, так что трехразовое питание и койка в казарме были не таким уж плохим вариантом, если подумать, но в половине второго ночи думать об этом было не самое подходящее время.
     Раздался звон бьющегося стекла и чье-то ворчание. Он обернулся, ожидая увидеть, что кто-то из его товарищей уронил кружку с кофе, и приготовился отчитать его за беспорядок, но замер, поняв, что растекающееся по полу пятно слишком красное, чтобы быть кофейным. Кто-то пробирался между его товарищами, которые лежали, уткнувшись лицами в стол.
     —Кто ты такой? — спросил рядовой. В этот момент незнакомец в забавной черной пижаме и маске ворвался в сторожевую будку, сверкнул сталью и аккуратно отделил голову рядового от шеи.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Что-то не так...
     Фэй резко проснулась. Она тяжело дышала, вся взмокла и сбросила одеяло на пол. Дом слегка поскрипывал, потому что сегодня ночью с океана дул сильный ветер, но в остальном было тихо. Все выглядело как обычно. В комнате было темно, но Фэй всегда отличалась тем, что видела в темноте лучше, чем большинство людей. Она всегда думала, что это из-за её серых глаз.
     Что-то не так. Она знала, что нужно прислушиваться к своим инстинктам. Так было всегда, когда она Прыгала. Если она была внимательна, то каким-то образом чувствовала, когда в пространстве, которое она собиралась занять, назревает опасность. Фэй встала с кровати и натянула штаны под мешковатую ночную рубашку. Кто-то мог бы подумать, что штаны на девушке, это неприлично, но, честно говоря, ей было всё равно, что о ней думают, а если уж красться, потому что в воздухе витает что-то плохое, то штаны, это разумный выбор.
     Она не стала надевать обувь, потому что её ступни были как из сыромятной кожи, но взяла большой автоматический пистолет 45-го калибра, который ей подарил мистер Браунинг. Он сказал, что в следующий раз, когда ей понадобится в кого-то выстрелить, этот пистолет проделает в мишени настоящую дыру. Фрэнсис говорил, что для девушки он, наверное, слишком мощный, но Фэй доила коров и держала пистолет крепче, чем городской парень, так что откуда ему было знать?
     В коридоре было тихо. Она бесшумно ступала по толстому ковру на балконе второго этажа. Внизу и на лестнице ничего не двигалось.
     Она использовала свою Силу, чтобы проверить обстановку. В последнее время она много практиковалась и стала еще лучше ориентироваться на местности перед прыжком. Настолько хорошо, что ей казалось, будто она видит все вокруг себя на большом расстоянии, но не глазами, а мысленно. Пространство вокруг нее всегда было похоже на карту в ее голове, и когда она выбирала место для Прыжка, то могла сосредоточиться на этом участке. Но в последнее время она так часто Прыгала, что обнаружила, что ее мысленная карта стала больше и четче. Ей казалось, будто ее мысли могут перемещаться сами по себе, и ей даже не нужно было посылать свое тело, чтобы увидеть, что происходит. В большой книге, принадлежавшей мистеру Браунингу, написанной доктором Фортом, ее Сила называлась телепортацией, но даже там ничего не говорилось о том, что у нее в голове может появиться волшебная карта.
     Фэй проверила свою мысленную карту. Раньше она охватывала пространство радиусом около 15 метров вокруг того места, где она стояла, но с практикой ее радиус увеличился вдвое. На карте было не так много деталей, поэтому Фэй не чувствовала, что вторгается в чье-то личное пространство. К тому же сегодня, помимо океана, ее внимание привлекло что-то подозрительное. Комната мистера Салливана находилась рядом с ее комнатой, но там никого не было. Затем она заглянула в комнату Делайлы и с удивлением обнаружила, что они спят в одной постели. Это немного шокировало Фэй, ведь они не были женаты, но она продолжила осмотр. Ей нравилась Делайла, и она надеялась, что мистер Салливан сделает ее счастливой.
     На втором этаже никто не шевелился, поэтому она решила спуститься вниз. Дедушка всегда предупреждал ее, что нельзя Прыгать туда, где она не может видеть своими глазами, но в последнее время она нарушала кучу его правил. Она оказалась в роскошной столовой. В тени за роялем что-то двигалось, но оказалось, что это просто занавеска, слегка колышущаяся на ветру из открытого окна.
     На мысленной карте ничего странного не было. Даже слуги застыли в неподвижности, словно статуи, в своих тесных каморках. Она не знала, что это за существа, но точно не люди, и, черт возьми, они умели готовить чертовски вкусные сэндвичи. И тут на самом краю ее карты что-то шевельнулось. Она проверила место в гостиной, там было чисто и переместилась.
     Ее босые ноги оказались в сантиметре от ковра, и она приземлилась с едва слышным стуком. В темноте впереди нее виднелась фигура, полностью одетая в черное. Она стояла на корточках и что-то делала с магическими узорами на деревянных рамах больших стеклянных окон. Раздался скрежещущий звук, когда незваный гость водил ножом взад-вперед.
     Первым ее порывом было схватить пистолет мистера Браунинга и выстрелить незнакомцу в затылок, но она пообещала Лэнсу, что приложит все усилия, чтобы случайно не убить кого-нибудь еще, и боялась, что это может быть еще один Гримнуар, которого она не знает. Лэнс говорил, что их сотни.
     —Я могу вам помочь? — вежливо спросила Фэй.
     Незваный гость резко обернулся. Под капюшоном у него была черная маска. Казалось, что пара серых глаз светится в темноте, но потом они просто исчезли.
     Путешественница!
     Фэй почувствовала, как воздух за ее спиной пришел в движение, и инстинктивно переместилась. Она почти ощутила, как нож вонзается в пространство, которое она только что занимала. Она приземлилась по другую сторону дивана. Рука незнакомца взметнулась в воздух, и Фэй отпрянула в сторону, когда что-то металлическое пронеслось у нее перед лицом. Четырехгранная металлическая бритва с глухим стуком вонзилась в стену.
     —Эй” — крикнула Фэй и исчезла как раз в тот момент, когда незнакомец бросил в неё ещё одну бритву.
     Она приземлилась на втором этаже. Она никогда раньше не была в комнате Лэнса и чуть не напоролась на рога чучела лося.
     — Лэнс! Лэнс! Просыпайся!
     —Хм? —Лэнс тут же сел на кровати, потянувшись к револьверу в кобуре, висевшему на столбике кровати. —Фэй?
     — Там Путешественник, и он пытается убить… —Инстинкт подсказал ей, что сейчас что-то произойдёт, и она бросилась назад, но в этот момент появился незнакомец с ножом, целясь ей в горло.
     Раздался оглушительный выстрел, и мужчина отлетел к стене.
     —Чёртовы ниндзя! — взревел Лэнс, сделав ещё пять выстрелов подряд. Фэй зажала уши. Незнакомец всё ещё сползал по стене, оставляя за собой кровавый след на обоях, когда Лэнс вскочил с кровати и включил настольную лампу.
     — Ты ранена? — крикнул он, бросив разряженный револьвер и схватив с тумбочки винтовку с рычажным взводом. — Ненавижу этих чёртовых ниндзя. — Он взвёл курок. Фэй поняла, что он такой же волосатый, как и животные, которыми он управлял, и к тому же совершенно голый. Она вскрикнула и указала на него. Лэнс посмотрел вниз, снова выругался и прикрылся прикладом винтовки. — Я всегда так сплю. Старая походная привычка… Ладно, неважно. Ад. Иди за Браунингом, — приказал он.
     Фэй переместилась в комнату Браунинга и застыла в ужасе, когда старик сел на кровати, направил дробовик прямо ей в лицо и дослал патрон в патронник. Фэй вскрикнула и переместилась в сторону.
     —Это я!
     — Я чуть не пристрелил вас, юная леди, — упрекнул её Браунинг, опуская дробовик. — Кто стреляет? Что происходит?
     Гримнуар, конечно, быстро проснулся. По крайней мере, на нём была пижама. — Там был Путешественник, он пытался меня заколоть, но Лэнс всадил в него кучу пуль и сказал, что он чёртов ниндзя!
     Браунинг лишь кивнул, положил дробовик на кровать рядом с собой, что-то сделал со своим кольцом Гримнуара, сжал руку с кольцом в кулак и с силой ударил себя по ладони.
     — На нас напали, — сказал он.
     ***
     НА НАС НАПАЛИ.
     Он уже проснулся от внезапного грохота, но Салливан скатился с кровати еще быстрее, когда кто-то прокричал эти слова прямо ему в ухо.
     — Что? — крикнул он.
     Делайла уже встала и одевалась.
     — Стрельба.
     — Кто кричал?
     — Что?
     Салливан, еще не до конца проснувшийся, понял, что это был голос Браунинга, но, конечно, у Делайлы не было кольца Гримнуара, так что она ничего не услышала. Он надел кольцо Першинга на мизинец, единственный из своих массивных пальцев, на который оно налезло.
     — Неважно. — Он схватил с тумбочки толстый револьвер 45-го калибра.
     В комнату проникал достаточно яркий свет из окна, и Салливан видел, как Делайла в ужасной спешке натягивает платье через голову. Это напомнило ему о том, как ему пришлось бежать из Нового Орлеана, спасаясь от правосудия. Делайла посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
     — Прямо как в старые добрые времена, да?
     Он отвел затвор револьвера и позволил смазанной стали под действием пружины вернуться на место, досылая патрон в патронник.
     — Да, прямо как в старые добрые времена. Только на этот раз я не убегу.
     ***
     Обострившийся слух Мади легко улавливал звуки выстрелов. В трехстах ярдах от них в доме зажегся свет. Разведчик, которого он отправил, чтобы отключить сигнализацию, потерпел неудачу, но это была достойная жертва. Мади был удивлен, что его люди подобрались так близко к дому, не подняв тревогу, и был благодарен за туман, поднимавшийся над океаном. Люди Империума вокруг него напряглись, готовые к бою.
     Для этой операции он собрал почти тридцать человек, большинство из которых были новобранцами из Сан-Франциско или Лос-Анджелеса, отчаявшимися простаками, готовыми рискнуть жизнью в обмен на золото или толику магии. Он произнес перед ними воодушевляющую речь, вручил им оружие и пообещал вечную благодарность от имени Председателя. Мади понимал, что они понесут огромные потери, но они были расходным материалом. Он планировал, что Гримнуары сначала израсходуют свою Силу на этих болванах, чтобы не подвергать опасности более ценные ресурсы. Если кто-то из них выживет, это будет означать, что они сильны и, следовательно, достойны дальнейшего обучения.
     — Взять их, ребята, — прошептал он.
     К их чести, большинство из них не колебались. Они поднялись из кустов, некоторые с криками бросились на дом, наивно полагая, что единственный иероглиф жизненной силы, который они вырезали вместе с Ютакой, сделает их неуязвимыми для пуль. Он действительно делал их сильнее, но это было совсем не то же самое. Те, кто был поумнее, не спешили и, приближаясь к дому, прятались за укрытиями и целились в освещённые окна.
     Он повернулся ко второй волне. Двух Стражей Теней, обоих Путешественников, он оставил себе, а остальных отправил с Тошико на поиски "Луча Мира". Ему не нравилось разделять силы, но он пообещал Председателю нечто грандиозное, а он всегда держал слово. Теперь, похоже, у него остался всего один Страж. Он уставился на маленького японца-Путешественника.
     — Зайди туда. Найди Першинга. Я хочу, чтобы он был жив. Потом доложишь.
     — Хай! — его чёрный капюшон быстро опустился в знак приветствия, и он исчез.
     Мади повернулся к Ютаке.
     — Отправь своих разведчиков. Мне нужно это устройство Теслы.
     Его спутник уже работал, направляя свою Силу на Призыв существ. Если бы не вероятность того, что у Першинга есть это устройство, он бы просто использовал "Луч Мира", чтобы превратить весь полуостров в расплавленную лаву и спасти своих людей. Если бы устройства там не оказалось, он бы отступил, а потом взорвал всё к чертям. Если бы он сначала убил всех Гримми, то сжёг бы это место по старинке, а потом попросил бы Тошико использовать "Луч Мира" на Пресидио и Сан-Франциско. На всякий случай у неё были координаты обоих городов.
     В то утро прибыла ещё одна пара Железных Стражей. Он оставил Хироясу при себе, рассудив, что его устрашающая Сила может пригодиться, но решил отправить своего напарника вместе с большой группой, которая должна была атаковать "Луч Мира". Он не доверял этой даме из Теневой Стражи и не хотел, чтобы она сорвала его план. Все знали, что Железная Стража, лучшие из лучших. Черт, да он, наверное, и сам мог бы справиться со всеми этими Гримнуарами.
     Кроме Джейка, он сильный, как и я..., поймал он себя на мысли и тут же отбросил ее как слабую. Он еще не решил, что будет делать с Джейком, но Мади понял, что ему не терпится бросить ему вызов. Давненько он не сражался с кем-то, кого считал достойным противником. Они никогда особо не ладили. Джейк всегда был всезнайкой и вечно твердил, что они ничем не лучше обычных людей. Мади терпел, когда Джейк защищал нормалов, но в итоге получил изуродованное лицо.
     Где-то в глубине его сознания крутилась мысль о том, что идея сжечь брата "Лучом Мира" должна была бы его встревожить, но чем больше он об этом думал, тем меньше его беспокоила мысль об убийстве Джейка. По сути, Джейк был последним напоминанием о его прежней, слабой жизни. Убить его, все равно что разорвать последнюю цепь, которая его сдерживала.
     Он посмотрел на свои карманные часы. Он зачаровал стеклянную поверхность, установив прямую связь с Тошико. Судя по тому, что он видел, они уничтожали солдат в полной тишине. Под стеклом он видел тикающие стрелки и понимал, что они значительно опережают график.
     ***
     — На опушке леса к югу от нас импы. Я отправил к ним сову! — проревел Лэнс, хромая по балкону второго этажа. К счастью, теперь он был полностью одет, а на поясе у него висели патронташи. — Выключите свет.
     Затем он отпрянул, когда окно напротив него разлетелось вдребезги, и спокойно опустился на одно колено, чтобы не попасть под шальную пулю.
     Кто-то выключил свет, и Фэй присела на корточки рядом с Лэнсом. Позади неё, на удивление тихо, подошёл здоровяк, мистер Салливан, с огромной странной на вид винтовкой в руках. На нём был коричневый холщовый жилет с множеством карманов, а через плечо был перекинут огромный рюкзак. Казалось, что он весит целую тонну, но Фэй пришлось напомнить себе, что для таких, как он, вес не имеет значения. Сразу за ним шла Делайла с коротким пистолетом с барабанным магазином.
     — Сколько их? — спросил Салливан, щурясь в густом тумане. Фэй пришлось напомнить себе, что большинство людей не видят в темноте так, как она.
     — По меньшей мере два десятка, а может, и больше, — ответил Лэнс. Он закрыл глаза и снова взял управление совой на себя. — Они идут в атаку.
     Салливан в ответ лишь крякнул, подошёл к разбитому окну, выглянул и начал стрелять. Винтовка громко хлопала, когда он выпускал по два-три патрона за раз, и гильзы вылетали прямо у него из-под щеки. Лэнс вскочил, вскинул свой "Винчестер" и выстрелил. Снизу доносилась стрельба, остальные Гримнуары тоже вступили в бой.
     В стенах вокруг них появились дыры. Штукатурка летела прямо в лицо Фэй, пока она ползла по лестнице. Лэнс откатился в сторону, ругаясь на чём свет стоит, а Салливан спокойно отступил, вытащив из жилета новый магазин. Делайла нагнулась, схватила Фэй за подол ночной рубашки и потащила по ковру, как непослушного щенка.
     — Прячься за что-нибудь прочное, — приказала Делайла, швырнув Фэй в коридор. — Сейчас же!
     Она спряталась за мраморной статуей толстяка с дирижаблем в руках, но статуя рассыпалась в пыль, и Фэй вскрикнула, когда осколки посыпались на нее. Она поползла дальше по коридору и провалилась в дверной проем. Все вокруг ломалось и рушилось, и она решила, что второй этаж, определенно не лучшее место для пребывания.
     Фэй подумала о том, что сотни сверкающих опасных осколков, это пули, выбрала свободное место и появилась в вестибюле. Мистер Браунинг и мистер Гарретт стояли у входной двери и стреляли в темноту. Она спряталась за пианино.
     — С дороги! — рявкнул Генрих, проносясь мимо неё с зелёными металлическими канистрами в руках. Он бросил канистры рядом с предметом мебели, накрытым кружевной скатертью, на которой стояли горшки с растениями. Растения попадали на пол, когда он сорвал скатерть, обнажив огромный металлический предмет на трёх ножках. Он был таким большим, что сначала Фэй удивилась, зачем этому злобному немцу в такой момент возиться с каким-то сельскохозяйственным оборудованием, но потом поняла, что это огромное орудие, пушка. Через секунду к ним присоединился Фрэнсис, его винтовка болталась на ремне за спиной. Он откинул крышку на большом орудии, а Генрих открыл одну из металлических канистр и достал оттуда ленту с самыми большими блестящими латунными патронами, которые Фэй когда-либо видела.
     Через секунду Фрэнсис дернул огромную рукоятку вперёд-назад и схватился за лопатообразные рукоятки на задней части орудия. Он развернул его в сторону окна. Ствол был размером с трубы, по которым подавалось молоко в цистерну, и был покрыт металлическим кожухом с отверстиями. Фэй инстинктивно прикрыла уши. Будет громко.
     ***
     Из передней части дома вырвался ослепительный огненный столб и раздался звук, похожий на раскаты грома. Мади выругался. Благодаря своему улучшенному зрению он видел, как его люди превращались в кровавые ошмётки, когда огромные пули пролетали сквозь деревья, за которыми они прятались. У проклятых Гримнуаров была пушка "Ма-Дьюс". Он хотел взять с собой миномёт, но передумал, опасаясь, что, если устройство Теслы находится внутри, он случайно его повредит.
     — Ютака! — рядом с ним тут же появился другой Железный страж. — Что-нибудь от твоих духов?
     — Устройства пока нет, — ответил он, морщась от напряжения, пока он концентрировался на невидимых существах, которых призвал с нижнего плана. — Духи говорят, что там девять Гримнуаров и несколько слабых Призванных. Дом настолько пропитан чарами, что они не могут ничего почувствовать.
     — Чёрт... — Мади взглянул на часы. Тошико был в центре управления "Луча Мира" и убивал всех подряд. Сигнализация пока не сработала... У него ещё было время, но не настолько, чтобы медлить. — Хироясу... тащи свою задницу сюда. Другой Железный страж почтительно приблизился. Мади недолюбливал этого худощавого коротышку. Он был физически слаб и мог выдержать лишь несколько клейм кандзи, но его Сила делала его ценным оружием Империума. — Делай своё дело.
     — Мне понадобится несколько минут, — ответил он своим жеманным голосом, который ещё больше разозлил Мади.
     — Поторопись. — Ему нужна была Сила Хироясу прямо сейчас. Нужно было натравить на Гримми что-то ещё, а этих чёртовых Стражей Теней нигде не было видно, и он предполагал, что первый из них, скорее всего, мёртв. — Ютака, отзови своих духов. Вызывай Короля быков.
     Ютака отпустил низших демонов и направил всю свою немалую Силу на то, чтобы призвать самого могучего зверя, какого только можно. Мади прислонился к дереву и закурил сигару. Если эти тупые Гримнуары хотят по-плохому, он им покажет.
     ***
     Салливан вышел из укрытия и оглядел окутанную туманом линию деревьев сквозь обломки оконных решёток. Вдалеке мелькнула вспышка. Он поднял пистолет-пулемёт "Булл-пап", прицелился и дал короткую очередь. Он отошёл в сторону, прежде чем по нему открыли ответный огонь, и направился к следующему окну. Грохот, сотрясавший дом, подсказал ему, что внизу установили один из пулемётов Браунинга M2 50-го калибра. Судя по тому, что он слышал, это было устрашающее оружие, и тот ужас, который оно наводило в маленьком лесу, был тому подтверждением. Там, куда попадали пули, поднимались огромные клубы пыли, деревья разлетались в щепки, а люди умирали.
     Гром прекратился. Стрельба стихла. Салливан не видел, чтобы в лесу кто-то двигался, и воспользовался шансом перезарядить оружие. Кто-то внизу, вероятно один из младших, радостно завопил:
     — Кажется, мы их прижали! — Из-за угла выглянула Делайла с дымящимся "Томпсоном" в руке. Она нервничала.
     Лэнс выглянул из-за подоконника. В какой-то момент пуля сбила с него шляпу, и по голове текла кровь.
     — Подождите… — он закрыл глаза, сосредоточившись. — Мы перебили их кучу, остальные залегли. Одна группа прячется за укрытием… Он что-то призывает…
     — О черт… — Салливан отступил назад, перегнулся через остатки перил и крикнул вниз: — Демоны идут!
     — Не демоны, а всего один демон. — Лэнс вскочил с пола и начал заряжать свой "Винчестер". — Но это самое огромное чудовище, которое я когда-либо видел!
     Из леса донесся такой низкий и мощный рёв, что у Салливана задрожали зубы. Он вспомнил следы копыт и огромные царапины от когтей в Юте и понял, что если это тот же Призыватель, то сейчас будет по-настоящему страшно. Он повернулся к Делайле.
     — Что бы ни случилось, держись за мной.
     — Заткнись, Джейк, — ответила она с напускной бравадой. — Я уже видела таких.
     Он крепче сжал " BAR" и проверил свою Силу.
     — Но не таких, как этот.
     Огромная тень двигалась в тёмном лесу, ломая деревья. Несколько выживших нападавших с криками бросились врассыпную, пытаясь убраться с его пути. В лунном свете мелькнуло что-то высотой не меньше трех метров, массивное и бесформенное, а затем оно снова скрылось в тумане. Делайла ахнула от ужаса. Существо вышло из зарослей, топая копытами и размахивая слишком длинными руками, на концах которых были три смертоносных когтя. Оно фыркнуло и тряхнуло бычьей головой, срывая клочья дерна, злясь из-за того, что его вырвали из дома, и понимая, что не сможет вернуться, пока не исполнит волю своего хозяина. Существо остановилось на опушке, принюхиваясь к земле, пока его четыре красных глаза, горящих языками пламени, не уставились прямо на них. Великое призванное существо разинуло пасть и взревело от ярости, разбрызгивая огненную слюну широкой дугой, ритмично топая копытами и готовясь к атаке.
     — Я видел и пострашнее, — сказал Салливан.
     Демон бросился на них.
     Пулемет "Браунинг" 50-го калибра выстрелил за секунду до того, как открыли огонь остальные, и мимо них пронеслась вереница светящихся трассирующих пуль, но демон взмыл высоко в воздух, расправив гигантские крылья. Он парил в воздухе, пока пулемет "Браунинг" 50-го калибра не начал стрелять по нему, и огромные пули пробивали и отрывали куски его прочной плоти, пока пулемет не исчерпал запас высоты. На долю секунды демону показалось, что он завис в воздухе, освещенный лунным светом, но затем он спикировал прямо на них, ревя и оставляя за собой клубы дыма в тех местах, куда попали пули.
     Он летел прямо на балкон и, врезавшись в него, разрушил бы дом до основания. Салливан услышал, как затрещали крылья, словно порванный парус, когда демон приблизился к концу баллистической траектории, и у него возникла идея. Перекинув "Браунинг" 50-го калибра через плечо, он схватился за свою Силу.
     — Не подведи меня сейчас.
     Он побежал к разбитому окну, на ходу просчитывая траекторию.
     — Джейк! — крикнула ему вслед Далила, когда он поставил ногу на подоконник и прыгнул в окно.
     Тянуть. Масса. Плотность. Скорость. Его Сила знала, что делать. Демон прищурился и спикировал вниз, широко расставив когти, чтобы оторвать Салливану голову. За мгновение до столкновения Салливан вытянул руки и со всей силы применил "Шип". Гравитация внезапно усилилась в двадцать раз и сбила демона с неба, сломав ему крылья и потянув вниз, словно его схватила огромная невидимая рука.
     Салливан пролетел по воздуху, а существо с силой ударилось о землю. Он едва успел использовать свою Силу, прежде чем рухнул на тротуар. Бетон треснул, когда он ударился о землю и откатился в сторону, физически не пострадав, но лишившись Силы. Он тут же поднялся на ноги, развернулся и снял с плеча пистолет-пулемет.
     Демон врезался в фонтан, разнеся статую дирижабля вдребезги. Из сломанных труб хлестала вода, и в обломках ничего не шевелилось. Салливан не знал, вырубит ли демона такой внезапный удар, поэтому подошел к нему осторожно. Но недостаточно осторожно. Демон молниеносно вырвался из-под обломков и швырнул Салливана через весь двор.
     ***
     — Ложись! — крикнул мистер Гарретт, когда несколько сотен фунтов позолоченной статуи дирижабля влетели в парадную дверь дома Гримнуаров, осыпав все вокруг сверкающими осколками стекла и щепками. Мистер Браунинг покатился по плитке, лежа на спине.
     Фрэнсис развернул огромный пулемет и нажал на спусковой крючок. Пулемет взревел и выплюнул огненный шар размером с бочку на 50 галлонов. Огромные пули врезались в фонтан, подняв облако бетонной пыли.
     Из ямы выбрался монстр-бык, от его горящей шкуры валил пар. Он дернулся от попаданий пуль, из ран повалил черный дым. Он схватил разбитую вдребезги статую толстяка, поднял ее над головой и швырнул в пулемет.
     Фэй показалось, что время остановилось, когда она увидела, что разбитая статуя летит прямо на пулемет. Фрэнсис продолжал стрелять, его силуэт вырисовывался на фоне красных вспышек, гигантские латунные гильзы падали на пол и отскакивали в сторону, и она поняла, что он погибнет на месте, превратившись в месиво, пытаясь уничтожить демона, чтобы спасти остальных. Она переместилась.
     Приземлившись в опасной близости от Фрэнсиса, она ударилась носом о приклад его винтовки, обхватила его руками за пояс как раз в тот момент, когда статуя врезалась в пулемет, и они исчезли, оказавшись в десяти футах в стороне, а половина стены и пулемет отлетели обратно к роялю, издав ужасающий грохот раскаленной стали и дерева.
     Фрэнсис оказался сверху и прижал ее к ковру. Его глаза были крепко зажмурены. Они медленно открылись, словно он не мог поверить, что жив.
     — Как…
     Она не знала. Она никогда раньше не перемещалась с чем-то, кроме одежды на себе, не говоря уже о том, чтобы взять с собой ещё одного человека. Она проверила, но всё было на месте, хотя дедушка предупреждал, что так может быть.
     — Я и не знала, что могу так! — воскликнула Фэй, отшвырнув его в груду битого стекла. Она бы рассмеялась, если бы не монстр-бык, который шёл прямо на них. Она приземлилась не там, где рассчитывала, и добралась только до середины пути, что было вполне логично, учитывая, что она перемещала гораздо больший вес, чем обычно.
     Копыто вынырнуло из воронки и глубоко вонзилось в тротуар. Демон, из дюжины ран которого валил дым, словно из сломанной трубы, опустил голову и взревел. Он шёл прямо на них. Гримнуар продолжал стрелять, но пули, казалось, не причиняли ему никакого вреда. Фэй мало что знала о демонах, но решила, что, когда дым перестанет идти, демон умрёт, но к тому времени он, скорее всего, уже убьёт их всех.
     Что-то серое мелькнуло среди обломков крыльца, и прямо перед монстром материализовался Генрих. Он выкрикнул что-то оскорбительное на немецком. Демон повернулся к нему и зарычал.
     — Да. а вот и я. Ну же! Иди сюда и забери меня. — Он выстрелил в демона из пистолета с тонким стволом. Рука с тремя когтями взмахнула, и Генрих размылся прямо перед ударом, пропустив его сквозь себя. Он увернулся от следующей атаки и покатился по траве, его длинное пальто развевалось за спиной.
     — Что он делает? — спросила Фэй.
     — Выигрывает нам время, — ответил Фрэнсис, поднимаясь на ноги.
     Генрих посерел, когда демон, фыркая от ярости, опустил голову и пронзил его рогами. С другой стороны появился злобный, но очень храбрый мужчина, морщившийся от напряжения.
     — Что происходит, когда у него заканчивается сила?
     — Он умирает. — Фрэнсис с отчаянием посмотрел ей прямо в глаза. — Ты можешь найти того, кто его призвал? Если ты сможешь его остановить, это ослабит эту тварь.
     Некоторые из присутствующих стонали. Джейн металась между ними, словно белый ангел на поле боя. Вокруг снова засвистели пули, оставшиеся в живых бандиты возобновили атаку. Она повернулась к лесу и поняла, что ей придется сделать несколько прыжков, чтобы найти человека, который управляет демоном, и что ей придется искать его там, в темноте, в окружении тех же людей, которые убили дедушку.
     Я не потеряю еще одну семью. Она крепко сжала в мозолистой ладони пистолет мистера Браунинга, выбрала место как можно дальше и прыгнула.
     ***
     Его грудь горела.
     Салливан с кряхтением сел. Его спина упиралась в край траншеи, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что траншею вырыло его собственное тело. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и выбрался из грязи. Его рубашка была разорвана, а шрам в виде гексаграммы на груди был горячим на ощупь. Новая Сила струилась по его телу, придавая и без того закаленному организму дополнительную мощь.
     Его Сила все еще восстанавливалась после мощного удара, но он чувствовал, как она нарастает вместе с его гневом. Он проверил свой пистолет-пулемет. Прочное оружие не пострадало, а руны прочности слегка светились в темноте. Он приземлился недалеко от леса и слышал в ночи голоса людей из Империума, которые осторожно приближались к дому. Они были повсюду вокруг него, силуэты в тумане. Слева раздалась стрельба, кто-то из них открыл огонь.
     Вдалеке Великий Призванный сражался с Генрихом. Первый этаж дома Гримнуаров был разворочен, как брюхо выпотрошенного животного. Со второго этажа с криком спрыгнула Делайла, ее темные волосы развевались в лунном свете, и приземлилась рядом с демоном. Она бросилась на него с кулаками наперевес. Он собирался разорвать ее на части, и это была его вина.
     — Черт возьми, — пробормотал он, поднимаясь. — Теперь я взбешен.
     Он выбрался из траншеи, в два прыжка преодолел расстояние до человека, стрелявшего из пистолета-пулемета, поднял тяжелый пистолет-пулемет над головой и проломил ему череп. Не успел труп упасть на землю, как Салливан схватил пистолет-пулемет, какую-то странную японскую штуку с торчащим сбоку магазином, и поднял его в руке, выискивая следующую цель. Впереди него на корточках сидели еще двое, и он нажал на спусковой крючок, целясь в них. Пули впивались в их спины, пока они дергались и корчились. Пустой магазин вылетел из пистолета, и Салливан швырнул его в темноту.
     Фигуры повернулись к нему, осознав, что в их рядах затевается что-то ужасное. Салливан поправил на плече винтовку BAR и ринулся в бой.
     ***
     Фэй не теряла времени даром. Она решила, что лучше двигаться, пока сверяется с картой в голове, ведь вокруг полно вооруженных до зубов плохих парней. Но ей не о чем было беспокоиться, потому что где-то рядом мистер Салливан в одиночку расправлялся с людьми Империума. Они падали, как трава перед косой.
     — Если бы я была призывателем демонов, где бы я спряталась? — она хмуро посмотрела на деревья. Туман был зыбким и подвижным, и даже ее серые глаза с трудом различали что-то в нем.
     — Малышка! — раздался сверху низкий голос. Она подняла голову, услышав хлопанье крыльев, и инстинктивно пригнулась, когда мимо пролетела сова. — Сто двадцать ярдов на восток! — прокричал Лэнс, обращаясь к ней через птицу. — Осторожно! Их там трое!
     Она могла переместиться туда за несколько прыжков. В доме взревел демон, и она поняла, что времени у нее в обрез.
     ***
     Мади в ярости расхаживал взад-вперед. Несколько Гримнуаров сражались с сильно потрепанным Королем Буйволов. Его приспешники падали один за другим. Ненадежные Теневые Стражи все еще не вернулись. А часы говорили ему, что Тошико на позиции и нужно успеть выбрать цель в ближайшие несколько минут, пока армия не опомнилась, не поняла, что на них напали, и не послала подкрепление к "Лучу Мира". И он до сих пор не знал, здесь ли устройство Теслы.
     — Черт возьми, Хироясу, соберись уже, или, клянусь глазами Председателя, я тебе яйца отрежу.
     Худой мужчина сосредоточился на своей Силе, на его лбу выступили капли пота.
     — Секундочку…
     Ютака был сосредоточен на своем демоне. Мади, хмурясь, подошел к нему. Они уже должны были закончить.
     — Это, черт возьми, неприемлемо, — крикнул он, доставая "Зверя" из кобуры на бедре. — Я сам разберусь с этими ублюдками из Гримми.
     Он вздрогнул, когда мозги Ютаки брызнули ему в здоровый глаз. Правая часть головы его напарника раскололась, как дыня. Ютака открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, но из него потекла только кровь, и он рухнул на землю.
     Мади вытер лицо рукавом пальто. Там стояла худенькая сероглазая девушка с большим пистолетом 45-го калибра в дрожащей руке.
     — Ты! — сказали они одновременно, и она сделала несколько быстрых выстрелов, а когда Мади поднял пистолет, ее уже и след простыл.
     — Сукин сын! — взревел Мади, чувствуя, как горячие пули впиваются ему в грудь. Это была та самая девчонка из Портации. — Ты, блуждающая шлюха!
     Хироясу испуганно пригнулась. Обостренные чувства Мади не могли ее учуять. Он опустился на колени и осмотрел Ютаку, но половина содержимого его головы уже растеклась по влажной траве. Его напарник смог удержать в своем теле только один кандзи жизненной силы, и этого было недостаточно, чтобы пережить выстрел в голову.
     Он потерял Железного Стража. Он потерял брата. Председатель будет в ярости.
     Сбоку от него что-то мелькнуло, и он поднял свой пистолет 50-го калибра, думая, что это вернулась та маленькая сучка-путешественница, но это оказался один из Стражей теней. Маленький человечек в чёрном низко поклонился, заметив мёртвого Железного Стража.
     — Сэр, у меня плохие новости.
     — Что ещё? — процедил Мади.
     — Наш второй Страж Теней погиб от рук Гримнуара. Он был…
     — Честно говоря, мне плевать. Вы нашли устройство или нет?
     — Пока нет, Железный Страж. Я вернусь.
     — Погоди. Ты возьмёшь меня с собой. Хочешь сделать что-то как следует, делай сам. — Он повернулся к тому месту, где съежился его последний Железный Страж. Пуля 45-го калибра, застрявшая в его лёгком, выводила его из себя. Мади схватил Хироясу за воротник и поднял крошечного Лазаруса с земли. — Слушай сюда. Ютака был в два раза сильнее тебя. Я сам туда пойду, и пусть там, чёрт возьми, будут какие-нибудь проклятые зомби, которые будут убивать, иначе я вернусь и сделаю с тобой такое, что ты и представить себе не можешь. Понял?
     — Хай!
     Мади швырнул его на землю, положил руку на плечо Стража теней и сказал:
     — Двигайся. Мне нужно разобраться с убийством. — Они оба переместились и растворились в темноте.
     ***
     Призванный демон был сбит с толку и ослаблен. Он споткнулся, когда Далила ударила его кулаком в грудь с такой силой, что удар был слышен на весь полуостров. Демон упал на колено, и Далила тут же вскочила ему на ногу, подпрыгнула и ударила локтем в его четыре глаза. Вокруг нее взметнулось пламя, опаляя ее платье.
     Демон ударил ее ножом в живот, но она была слишком быстра, и от ее живота остался лишь тонкий кровавый след, когда она отпрыгнула назад и приземлилась на четвереньки в пятнадцати футах от демона. Демон поднялся, из его многочисленных ран валил дым. Он шатался, потеряв ориентацию, ведь Призыватель больше не подгонял его.
     — Привет.
     Салливан протянул руку и похлопал его по плечу. Демон развернулся и открыл пасть, чтобы взреветь в ответ на новый вызов. Джейк спокойно просунул дуло "Барретта" между пылающими челюстями и нажал на спусковой крючок. Из глазниц, ноздрей и ушных отверстий демона повалил дым, когда пули калибра .30-06 срикошетили внутри его бронированного черепа. Джейк выдернул пистолет, поднял левую руку и направил гравитацию в сторону.
     Демон рухнул на лужайку. Он поднялся, дрожа, на лапы и колени. Не теряя времени, Делайла взбежала ему на спину, пригнулась между смятыми крыльями и схватила его за рога. Она направила в себя Силу, закричала, и на ее напряженных руках проступили вены, и с силой рванула голову демона назад. Шея хрустнула, из горла вырвался дым, как из сломанной пароотводной трубы, и плоть разорвалась. Делайла продолжала тянуть, стиснув зубы, и Сила придала ей нечеловеческую силу.
     Голова демона оторвалась, и Делайла отшатнулась. Тело демона словно сдулось, из него повалил дым, с обрубка потекло масло, и оно рухнуло на землю. Делайла подняла бычью голову над собой, как трофей, и потрясла ею.
     — Получай, ты, волшебный коровий сукин сын! — Она перебросила голову через плечо и словно уменьшилась в размерах, ее Сила иссякла.
     Салливан переступил через тело демона. Генрих, забрызганный кровью и дымящимся маслом, с изорванным серым пальто, с трудом поднялся на ноги и ухмыльнулся от уха до уха.
     — Отличная работа, друзья мои.
     — Ты в порядке? — Салливан встревоженно окликнул Делайлу. Она тяжело дышала, была измотана, перепачкана и ранена, но все равно широко улыбнулась ему и подмигнула. Они сделали это. Они выжили. И Салливан почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Но тут рядом с Делайлой появился человек в черном и вонзил меч ей в живот.
     — Джейк? — ее глаза расширились, она умоляюще протянула руку к Салливану. Она упала, сверкнув красным, а ниндзя развернулся и выдернул клинок. Салливан выкрикнул ее имя, выхватил пистолет-пулемет, но ствол заблокировала раскрытая ладонь, ударившая его с силой железа, и он уставился в пустой белый глаз своего старшего брата.
      
[]

Глава 16

     Как выдающийся первопроходец в области высокочастотных токов, я поздравляю вас с огромным успехом в деле всей вашей жизни, но, к сожалению, вынужден признать, что ваш "Луч Мира", возможно, был назван не совсем удачно.
     Альберт Эйнштейн, Письмо Николе Тесле по случаю 75-летия Теслы, 1931 год

     Мар-Пасифика, Калифорния
     — Давненько не виделись, Джейк, — сказал его брат, по-прежнему закрывая собой дуло винтовки.
     Салливан посмотрел мимо изуродованного лица на Делайлу, которая лежала на спине, прижав руки к животу, и сквозь пальцы у нее сочилась кровь.
     — Иди к черту, Мэтти, — прорычал он, потянувшись к своей Силе и направив ее в противника. Магия столкнулась с магией.
     — Теперь меня зовут Мади. — Его зубы заскрежетали за изуродованными губами, когда он направил на противника свою Силу. Гравитация столкнулась с Силой и разорвалась вокруг них. — Мэтью, мое старое имя. Мое слабое имя. Мне пришлось взять новое, когда я стал Железным Стражем. Помнишь, откуда оно взялось?
     — Да... у Джимми были проблемы с буквой "т".
      Разрушенное тело Призываемого и обломки вокруг него взмыли в небо. Делайла закричала, когда ее швырнуло на лужайку. Генрих уже направлялся к ним, но внезапно отлетел назад, к дому, и забился в конвульсиях. Я и забыл, какой он сильный.
     — Я был крещен кровью невинных. Я единственный порядочный Салливан из всех, что был. — Галстук Мади развевался у него на лице, его швыряло из стороны в сторону под действием притяжения Земли. — Наш брат заслуживал лучшего.
     — Думаешь, Джимми этого хотел? — прошипел Салливан, когда земля под его ногами начала проседать. Вода из прорванных труб кружилась вокруг них, не касаясь пола. Он уже потратил много сил на борьбу с демоном и чувствовал, что слабеет.
     — Он был слишком хорошим, чистым и наивным, чтобы понимать, чего хочет. — Мади, казалось, даже не чувствовал напряжения. От его тела исходило тепло, когда десятки кандзи сжигали магию. — Но он был сильным. Мы все были сильными, но отдали свои жизни, чтобы защитить этих жалких людишек. Они использовали нас. И как они нас отблагодарили? Ты спас тысячу жизней, а что получил в награду? Тюремный срок за то, что пытался помешать линчевать какого-то Активного?
     — Как будто тебе было до этого дело. — В висках у него стучала кровь. Ему казалось, что он видит линию Силы, протянувшуюся от его души к центру Земли, и она мерцает. Он был на пределе.
     — Они даже не позвали Целителя, чтобы тот привел меня в порядок.
     — В отряде было всего несколько Целителей. Они сделали ровно столько, чтобы ты не умер. Это называется сортировка, придурок, — сказал Джейк. Мади был слишком силен. Под натиском обрушившихся на них сил тот, кто оступится, будет раздавлен. — Ты и так всегда был уродливым.
     Мади рассмеялся.
     — А ты всегда считался умным. — Внезапно Мади отключил свою Силу, но вместо того, чтобы рухнуть под внезапным усилением давления, его тело, как у Громилы, набрало силу и выдержало удар. Земля вокруг них взметнулась фонтаном. Салливан от неожиданности отшатнулся. — И кто теперь умный? — спросил Мади, ударив Салливана по лицу.
     Салливан отлетел назад. От удара затрещали его крепкие кости. Мади продолжал наступать, нанося удары снова, и снова, и снова, двигаясь быстрее, чем это было возможно для человека. Казалось, будто его обрабатывали мясницким молотком.
     — Видишь, Джейк? Я самый сильный из всех. Теперь у меня магия десяти Активных. А что у тебя? — он небрежно отбил ответный удар Салливана предплечьем.
     Салливан увернулся от хука, упал на задницу, затем выхватил пистолет и выстрелил. Магазин почти опустел после схватки с Призванными, но по меньшей мере пять пуль попали Мади в грудь и вылетели из спины, разбрызгивая кровь и куски плоти. Его брат упал, сильно ударившись о землю.
     Салливан лежал, тяжело дыша и истекая кровью. Голова кружилась от побоев. Он только что убил родного брата.
     Затем Мади поднялся.
     — А-а-а… да. Почувствовал. — Из ран на его груди хлестала кровь. Салливан отполз назад, а Мади направился к нему. — Как я и говорил, я самый сильный. — Он ударил Салливана ботинком в грудь, отшвырнув его на несколько метров. — Я вижу на твоей груди это жалкое исцеляющее заклинание. Думаешь, оно делает тебя великим или что-то в этом роде? — Он ударил его ещё раз. — Чёрт… у меня таких пять.
     Салливану удалось подняться на четвереньки, но следующий удар Мади пришёлся ему в рёбра и подбросил его на несколько футов в воздух.
     ***
     — Мади здесь! — крикнула Фэй, появившись в том, что осталось от вестибюля.
     — Мы знаем, — ответил Гаррет, указывая окровавленной рукой на водоворот из воды, грязи, бетона и тумана, который кружил на месте, где раньше была лужайка. Зрелище было ужасающее. Где-то внутри сражались два титана, применяя силы, недоступные человеческому пониманию.
     Появился Генрих, на руках у него лежала безжизненная Делайла. Она казалась совсем маленькой, а пальто немца было все в крови.
     — Джейн! — крикнул он. — Помоги!
     Он осторожно положил ее на то место, где раньше стоял рояль.
     — Секунду! — ответила Джейн. Она склонилась над мистером Браунингом, у которого из шеи хлестала кровь. — Прижми к ране что-нибудь, Генрих.
     — Помоги девочке, — прошептал Браунинг, его зубы были в крови. — Со мной все в порядке.
     — Без обид, Джон, но заткнись и не указывай мне, как делать мою работу, — спокойно ответила Джейн. Ее руки сияли, как расплавленное золото.
     Лэнс, не обращая внимания на Фэй, перезаряжал свой винчестер.
     — Нежить приближается. Все те придурки, которых мы когда-то убили, восстали из мертвых и быстро приближаются.
     Генрих закрыл глаза и произнес длинную фразу, в которой Фэй смогла разобрать только ругательства.
     — Зомби. У них есть чертов некро... Лазарь!
     Библейские уроки дедушки были не слишком внятными, но Фэй не помнила, чтобы в Новом Завете мертвые, вернувшиеся к жизни, сходили с ума и начинали убивать, как утверждали в радиопередачах. С другой стороны, она проспала много месс.
     — Я достала этим демона. Если я пристрелю того, кто управляет зомби, магия перестанет действовать? — спросила она.
     — Nein[8]. Нежить,это другое, — ответил Генрих, прижимая к ране Делайлы то, что когда-то было шторами из гостиной. — Их души не могут покинуть тела. Они навеки скованы.
     — Как нам их остановить? — спросила Фэй. В том же радиошоу говорили, что их можно просто пристрелить, и тогда они оставят вас в покое, но она знала, что это всего лишь выдумка. А здесь всё по-настоящему.
     — Никак. Можно только наносить им увечья, пока они не перестанут двигаться, но это сложно, когда они ещё в здравом уме и вооружены. Сколько их, Лэнс?
     — Не меньше двадцати живых мертвецов. Не знаю, сколько их на самом деле.
     — Больше, чем мы можем одолеть, — мрачно подытожил Генрих. — Лазарь нашепчет им, что единственный способ избавиться от боли, это уничтожить нас. Бедняги даже не осознают, что уже мертвы.
     По тому, как отреагировали остальные, когда он это сказал, Фэй поняла, что немец — их эксперт по зомби.
     Шквал летящих обломков наконец утих, и всё мгновенно пришло в норму. Все обернулись, чтобы посмотреть, кто победил, но, к сожалению, увидели лишь то, как мистер Мади пинает мистера Салливана по двору, как детский мячик. За двумя гигантами бежала толпа изуродованных тел.
     Мертвецы кричали и вопили, обнажая кости, с которых клочьями свисала плоть в местах попаданий пуль, глаза их вылезали из разбитых черепов, на обескровленной коже зияли свежие пулевые отверстия, из сломанных конечностей торчали белые осколки. Каким-то образом Фэй поняла, что они все еще чувствуют каждую ужасную, нескончаемую каплю боли, и все эти мертвецы считают ее и ее друзей виновными. Мертвецы подняли оружие, и у Фэй внутри все сжалось.
     ***
     Мади схватил Салливана за горло и поднял с земли.
     — Черт, Джейк, — сказал его брат, ударив его кулаком в живот, — я-то думал, что ты окажешься крепким орешком. Прямо как в детстве. — Салливан заморгал, пытаясь смахнуть кровь и слезы. Он схватил Мади за галстук, притянул к себе и ударил локтем в висок. Мади отпустил его и отступил на шаг, потирая лицо и злобно ухмыляясь. — Вот это уже больше похоже на тебя.
     Салливан, пошатываясь, встал, сплюнул кровь и поднял кулаки.
     — Ты всегда был задирой.
     — Ты еще ничего не видел, — сказал Мади. Он замолчал, потому что его часы заговорили женским голосом. Он поднял их и прислушался. — Черт… как бы весело это ни было, я собираюсь поджарить все вокруг Лучом Мира. Ты отвлекаешь меня от моей миссии. Ты не видел здесь части устройства Теслы?
     Салливан шагнул вперед, навалился на Мади всем весом и нанес мощный удар правой в лицо. Мади увернулся так быстро, что воздух вокруг него засвистел. В ответ он с легкостью повалил Салливана на землю.
     — Похоже, нет.
     Салливан охнул, когда тяжелый ботинок пришелся ему на позвоночник, прижав его к земле. Раздался щелчок карабина, скрип кожаной сбруи и, наконец, громкий металлический щелчок взводимого курка.
     — Прощай, Джейк. Есть что сказать напоследок?
     — Мама всегда любила меня больше всех, — прохрипел Салливан, издав кровавый смешок.
     ***
     Мади прицелился "Зверем" в затылок Джейка. Если бы у него было больше времени, он бы дал брату понять, как много для него значит этот момент. Он действительно чувствовал. Это была горько-сладкая победа, и какая-то старая, слабая, болезненная часть его души кричала: "Нет!", но он затолкал эту часть в глубокий колодец, где она была прикована цепями к черным отравленным водам. Он нажал на спусковой крючок.
     Раздался хлопок, и в темноте засияли серые глаза, а затем Джейк исчез.
     Пуля пробила в земле дыру диаметром 12,7 см. Мади посмотрел на особняк, и его изуродованные губы растянулись в оскале.
     — Я так устал от нее...
     Зомби Хироясу проходили мимо него, слепо направляясь к дому. Эти идиоты еще даже не осознавали, что мертвы. Некоторые из них стреляли, кричали, из их ртов торчали кости, а за собой они тащили кишки, оставляя за собой длинные дымящиеся следы. Давно пора.
     Несколько живых головорезов осторожно приблизились к нему, держа в руках новые пистолеты-пулеметы "Арисака", и последовали за зомби. Это были самые смелые и глупые. Трусы, скорее всего, сбежали, как только поняли, что он не собирается тратить впустую такие ценные трупы. Он уставился на оставшихся.
     — Что? Мы почти у цели... — Пуля из винтовки попала ему в плечо, пробила плоть, ударилась о ключицу и разлетелась на осколки. Он поморщился, когда осколки пробили в его теле дюжину отдельных ран, а осколок кости пронзил сердце. — Черт!
     Даже у него были свои пределы, и время почти вышло. Тошико кричала ему, что нужно стрелять, пока их не обнаружили. Как бы то ни было, Империум не мог допустить, чтобы его втянули в это. Пора было заканчивать.
     Он пошел по кровавому следу, оставленному толпой мертвецов, с чувством вины в раненом сердце.
     ***
     Фрэнсис перезаряжал свой "Энфилд". Он всадил в Мади пулю 30-го калибра с мягким наконечником, но Железный Страж, похоже, этого не заметил. Фрэнсис разрядил оставшиеся патроны в ближайшего зомби так быстро, как только мог перезаряжать винтовку. Он был отличным стрелком, чему его научил Черный Джек, и превратил тело мертвеца в месиво, но зомби продолжали наступать. Фрэнсис использовал свою Силу, чтобы поднять как можно более тяжелые куски бетона, и начал швырять их в нежить.
     Гаррет схватил его за плечо, нарушив концентрацию в тот момент, когда Фрэнсис пробивал куском арматуры лицо зомби.
     — Отступай! — крикнул он ему в ухо. Гаррет вскинул пистолет-пулемет "Брен" и начал отступать, стреляя на ходу. Фрэнсис подобрал свою разряженную винтовку и побежал.
     Фэй и Салливан появились так близко, что он чуть не споткнулся о них.
     — Помогите мне! — крикнула она. — Он слишком большой.
     Он схватил Салливана за руку и потянул. Иисус. Он весит целую тонну. Гаррет схватил второго, и они затащили его внутрь. Зомби набросятся на них через несколько секунд.
     Тяжеловес зашевелился, его окровавленное лицо исказилось, и он оттолкнул Фрэнсиса.
     — Нам нужно убираться отсюда.
     — Без шуток. Зомби!
     Фрэнсис мотнул головой в сторону входа.
     Он покачал головой.
     — Мирный Луч… Браунинг! Ты должен вывести своих людей отсюда. Мади направит на нас Мирный Луч.
     Джейн оставила его и пошла на помощь Делайле. Браунинг держался за перила, он был бледен и слаб.
     — Ты уверен?
     — Да. У нас мало времени.
     Браунинг кивнул.
     — Лэнс, отведи всех в туннели.
     Джейн начала использовать свою Силу на Делайле.
     — Не время, девочка, — сказал Лэнс, наклонился и подхватил здоровяка на руки. — Нам нужно спуститься глубоко под землю. Сейчас! Фрэнсис, отправь своих призванных, чтобы они их замедлили. Все за мной.
     Фрэнсис подчинился, покрутив кольцо на пальце. Он знал, что против обезумевшей нежити они продержатся не больше нескольких секунд, но, возможно, это все изменит.
     — Я... — начал он, но тут что-то упало с балкона прямо на них и сбило его с ног. Он отпрянул, когда на него надвинулась огромная человеческая глыба. Половина лица незнакомца представляла собой рваную массу шрамов, пропитанных кровью, а его белый глаз сверкал. — Мади!
     Его движения были размытыми из-за магии и ударов. Салливан и Фэй отлетели к дальней стене. Лэнс и Делайла перелетели через сломанный диван. Джейн упала на пол. Гаррет успел поднять свою автоматическую винтовку и выстрелить один раз, прежде чем Мади отшвырнул его в конец коридора. Генрих побледнел и бросился в атаку, но Мади поднял руки, и волна силы ударила в Генриха. Фрэнсис почувствовал, как падает, и в этот момент перед ним выросла стена. Он ударился о камень и закричал от боли, когда у него хрустнуло плечо.
     — И это все, на что вы способны, Гримми? — насмехался Мади, доставая огромный револьвер из-под разодранного пальто. Он резко дернулся, когда из его бока вырвался кусок мяса, а затем еще раз, когда Джон Мозес Браунинг выстрелил в него из дробовика Auto-5. Мади развернулся, выстрелил из своего огромного револьвера и сбил Браунинга с ног, отбросив его к перилам лестницы.
     — Джон! — Лэнс молниеносно выхватил свой 44-й калибр из кобуры и открыл огонь, всадив шесть пуль в грудь, шею и голову Мади. Мади указал на Лэнса, и тот взмыл в воздух, пробив люстру и врезавшись в балки крыши. Мади на мгновение задержал его в таком положении, что-то покрутил у себя во рту и выплюнул деформированную пулю, затем отдернул руку, и Лэнс, взревев, рухнул на пол с отвратительным глухим стуком.
     Фрэнсис заметил кочергу, лежавшую у камина, сосредоточился и метнул ее через всю комнату, словно копье. Кочерга пронзила Мади бицепс и глубоко вошла в грудь, пригвоздив его руку с пистолетом к боку. Фрэнсис начал искать что-нибудь, что можно было бы телекинетически схватить, но Мади выпустил еще один "Шип", снова нарушив гравитацию, и Фрэнсис оказался в камине, перевернувшись вверх тормашками.
     Он выполз из пепла, кашляя. Зомби пробирались сквозь разрушенные стены, крича от нескончаемой боли. Слуги в смокингах и униформе горничных сталкивались с нежитью, дым и масло смешивались с кровью и костями.
     Рядом с Мади появился крошечный человечек, полностью одетый в черное.
     — Железная гвардия! — крикнул он. — Я обыскал все. Устройства Теслы здесь нет.
     Мади с трудом вытащил кочергу из своего тела. Она издала отвратительный скрежещущий звук, когда прошла сквозь ребра. На острие остался кусок ткани. Мади с грохотом швырнул кочергу на пол.
     — Зря потратил время. — Он посмотрел на часы. — Тошико, дай мне минуту, чтобы выбраться отсюда, а потом сотри это место с карты. — Мади положил окровавленную руку на плечо ниндзя, начал что-то говорить, но замолчал. — Погоди… — его лицо сморщилось, как будто он почувствовал странный запах. Он подошел к лежащей без сознания Джейн. — Что у нас тут? Целительница? У вас, придурки, есть свой Целитель?
     — Отойди от нее, — прохрипел Гарретт, пытаясь подняться. По его лицу текла кровь.
     Мади схватил Джейн за волосы и потащил ее через битое стекло.
     — Знаешь, как редко они встречаются? — обратился он к Стражу Теней. — Это должно компенсировать потерю Железного стража. — Казалось, ему стало трудно дышать. — Выведи нас отсюда.
     Гарретт вскарабкался по стене, оставляя за собой кровавые следы.
     — Оставь ее в покое! — закричал он, и его голос был не человеческим, а громовым. Это было похоже на заповедь из горящего куста, и Фрэнсис съежился, когда эти слова пронзили его до глубины души.
     Мади замешкался, его лоб покрылся морщинами, пока он боролся с влиянием.
     — Черт… Ты молодец. — Затем он поднял револьвер и выстрелил в Гарретта. Маленький человек рухнул на пол. Страж Теней положил руки на Мади и Джейн, и все трое телепортировались прямо из особняка.
     — Джейн! — закричал Гарретт. — О боже, нет! Нет!
     Фрэнсис с трудом передвигался по полу. Зомби всё ещё приближались, и если они не убьют Гримнуара, то это сделает "Луч Мира". У них был только один шанс.
     — Нам нужно добраться до туннелей, — крикнул он.
     Лик-Хилл, Калифорния
     Теневая Стражница Тошико действовала эффективно, и это вызывало у неё гордость. Трупы были разбросаны по всему командному центру. Большинство из них погибли, даже не подозревая, что на них напали. Она перешагнула через обезглавленный труп и заняла место в зоне наблюдения. Координаты уже были введены. К сожалению, судя по всему, энергии хватило только на один короткий залп, которого было бы более чем достаточно, чтобы стереть с лица земли весь город Мар-Пасифика, но она надеялась, что заряда хватит, чтобы нанести сокрушительный удар по Сан-Франциско. Ей казалось расточительством использовать такое мощное оружие против столь малого числа людей, когда его можно было бы применить, чтобы уничтожить тысячи.
     Но она не была здесь главной... пока.
     Один из мужчин подошёл к ней.
     — Улики на месте?
     Он кивнул, явно не желая подчиняться женщине, но Председатель лично назначил её ответственной, так что ничего не поделаешь.
     — Мы застрелили анархистов из винтовок охранников. Их манифест оставили у входа на всеобщее обозрение. Масахару нарисовал их символ на дверях кровью техников.
     — Отличная работа, — ответила она. Подставить воинствующих активистов было идеей Мади. Анархисты, которых финансировали большевики, десятилетиями были постоянной, хоть и незначительной, занозой в боку американцев, хотя они никогда не решались на столь масштабную операцию. В Сан-Франциско было несложно найти нескольких известных агитаторов. Как только новость о том, что они захватили "Луч Мира", распространится, ответные действия против всех американских Активных будут неизбежны. Чем сильнее будет давление на Активных, чем больше разногласий оно вызовет, тем лучше будет для Империума. Она не могла не признать, что его план был поразительно прост.
     Она проверила зеркало. Её Путешественник исчерпал свою Силу, доставив Мади, другого Железного Стража и блондинку к их грузовикам. Она с досадой поняла, что потеряла одного из своих Стражей Теней. Путешественники незаменимы. Председатель будет недоволен.
     Они покинут зону поражения через несколько минут.
     — Атакуйте башню, — приказала она.
     ***
     Салливан получил серьёзные травмы, но всё ещё был достаточно силён, чтобы нести на руках Делайлу и Лэнса, по одному под каждой рукой. Генрих нёс Гарретта, а Фрэнсис взвалил на плечи удивительно хрупкого Джона Мозеса Браунинга, как пожарный.
     Позади них один за другим отрывались конечности дворецкого, а дым от уничтоженного Призывающего окутывал первый этаж. Фэй замыкала процессию, держа в руках дробовик Браунинга. Она выстрелила в колено несущейся на них нежити, а затем захлопнула кухонную дверь, и та с грохотом врезалась в дерево.
     Генрих шёл впереди, перекинув руку Гарретта через плечо. Его ботинки волочились по полу, оставляя кровавые следы на бледной плитке. Генрих пинком открыл дверь и начал спускаться. Фэй оказалась сильнее, чем казалась, и придвинула к двери стол, когда в неё врезались зомби.
     — Schnell[9]! — крикнул Генрих. Фрэнсис, спотыкаясь, последовал за ними, его руки были в крови. Браунинг не шевелился. Фрэнсис был так напуган, что едва мог дышать.
     ***
     Мади был не в том состоянии, чтобы вести машину, поэтому он сидел на пассажирском сиденье грузовика, пока Стража Теней разгонялась до максимальной скорости в 80 км/ч. Хироясу, этого трусливого ничтожества, он заставил ехать на заднем сиденье. Горстка выживших, скорее всего, не успеет добраться до другого грузовика, и это при условии, что нежить не набросится на них и не разорвёт на куски. Что ж, тем хуже для них. Они его особо не впечатлили, так что ничего страшного. "Луч Мира" позаботится об уликах. Он всегда может набрать новых людей.
     Гримнуар сумел сильно его ранить. Теперь каждый из его кандзи работал на полную, заставляя сердце биться, доставляя кислород в мозг и сращивая разорванные кровеносные сосуды. Он умирал от голода. Когда ему было больно, он всегда хотел есть. Я бы сейчас не отказался от хорошего мясного рулета и холодной кока-колы...
     Целительница зашевелилась, пришла в себя и, увидев его, закричала изо всех сил. Она начала метаться, что его раздражало, и водитель дернул руль, когда она ударила его по лицу. Тогда Мади протянул руку и вырубил ее тыльной стороной ладони. Она упала лицом на приборную панель.
     — Синяк останется, — сказал он. — Будешь визжать у меня под ухом, и в следующий раз я тебе как следует врежу.
     Она крепко обхватила себя руками и, казалось, вжалась в сиденье, стараясь не заплакать.
     — Что ты собираешься со мной делать?
     — Тебе повезет, если я буду делать это с тобой, а не для тебя, — фыркнул он. — Можешь начать отрабатывать свое содержание, заштопав дыру в моем сердце. Если после этого у тебя еще останется Сила, у меня одно легкое залито кровью.
     В ее глазах появился вызов.
     — Я никогда не стану помогать таким, как ты.
     Она была не из робкого десятка. Он это ценил.
     — Сучка, ты слышала о 731-м отряде? — Это ее напугало. О них слышали все. — Да... Знаешь, что эти извращенцы отдали бы за Целительницу, над которой можно было бы экспериментировать? Особенно за такую хрупкую малышку, как ты... — Он провел рукой по ее разбитой щеке, и она вздрогнула. — Так что, если не хочешь, чтобы они надругались над тобой, делай, что я говорю.
     Он дал ей секунду на раздумья и посмотрел на часы. Они уже должны были отъехать на безопасное расстояние.
     — Тошико, поджигай.
     — Будет сделано, — ответила она с расстояния в 80 километров. — Ускорители работают на полную мощность, но это всего семь процентов от максимальной. Ленивые американцы даже не утруждают себя обслуживанием оборудования. Стрельба начнется через две минуты.
     — Сойдет, — сказал он.
     — Мы уже в пути. — В ее словах слышалось облегчение.
     Он не мог ее винить. Недавние эксперименты Империума в области лучевой технологии показали, что сам воздух вокруг луча может убить или вызвать отравление. В атмосферу попадает какой-то невидимый яд, который повреждает клетки. Однажды он видел, как отряд 731 привязал группу пленных к столбам на разном расстоянии от небольшого луча и засекал время, за которое они умирали: кто-то сгорал заживо, а кто-то задыхался и умирал, покрывшись черными волдырями. Зрелище было не из приятных. Но сейчас его это не волновало. У него появился новый ручной Целитель.
     ***
     Лестница была крутой. Огромные ботинки Салливана едва находили опору на узких камнях. Мышцы на его руках горели почти так же, как магический огонь на его груди. Одной рукой он прижимал к себе Делайлу и надеялся, что она продержится. Она потеряла столько крови, что ему было страшно даже смотреть на нее. Лэнс был невысокого роста, весил целую тонну и был без сознания, а значит, бесполезен. Его автоматическая винтовка все еще болталась на ремне за спиной, но он был слишком напуган тем, что за ними могут последовать зомби, и не решался ее бросить.
     На верхней площадке лестницы был припрятан электрический фонарик, и все, что он видел, это узкий бледный луч, который раскачивался взад-вперед, пока Генрих вел их в недра земли. Делайла вскрикнула от боли, когда он поскользнулся и ударился о сырую стену.
     — Всё будет хорошо, детка. Мы справимся, — прошептал он.
     Они продолжали идти. Позади кто-то споткнулся и выругался. Нужно было остановиться и оказать помощь раненым. Если бы они продолжали идти, это было бы равносильно смертному приговору, как и остановка в ожидании, пока их настигнет "Луч Мира". К этому моменту они должны были пройти уже пару сотен футов под океанскими скалами, но он не знал, хватит ли этого.
     — Сколько ещё осталось? — спросил он.
     Богатый парень по имени Фрэнсис был в нескольких футах от него.
     — Почти пришли, — выдохнул он.
     Этого было недостаточно. Если бы у этого луча была хотя бы часть той энергии, что была у того, которым они ударили по Берлину, над ними не осталось бы и слоя земли, который мог бы их спасти. Тогда его не называли "Лучом Мира". Британцы окрестили его "Серпом Теслы", но его ребята были не столь поэтичны. Они называли его просто "Лучом смерти". Кинетическая энергия разрушила всё вокруг зоны удара и превратила Рейхстаг в почерневшую яму, но по-настоящему смертоносным был исходящий от луча поток разрушений. Салливан видел тела, похожие на разбитые угольные статуи, застывшие там, где они были в момент прихода ангела смерти. Один луч света, и целый город был уничтожен.
     Одного жара было бы достаточно, чтобы сварить их, как омаров, в этом туннеле.
     — Быстрее! — рявкнул Салливан, обращаясь к кому-то в пустоту.
     Впереди раздался шум, это вода ударилась о камень, а позади полные ненависти крики умирающих. Из-под руки Салливана донёсся хриплый вздох жизнь Делайлы уходила. И тут раздался треск, когда "Луч Мира" ударил по ним, вселенную залил свет, и Салливан впервые за много лет взмолился о чуде.
     ***
     "Луч Мира" сработал в 2:15 ночи. С Лик-Хилла это зрелище не представляло собой ничего впечатляющего, даже если бы кто-то из членов экипажа был жив и мог бы им насладиться. На самом деле, поскольку сигнальные сирены были отключены Стражами Теней, единственным признаком надвигающейся катастрофы было едва заметное белое мерцание спички, когда частицы с огромной скоростью взмывали по тысячефутовой медной спирали и уносились на запад.
     Произошедший мгновением позже взрыв динамита у основания башни не обладал и малой толикой мощи "Луча Мира", но несколько стальных балок были погнуты, хрупкая электроника, разработанная Шестеренкой, вышла из строя, а дорогостоящее оружие было выведено из строя.
     Но к тому времени, когда это произошло, "Луч Мира" уже обрушился на небольшой прибрежный городок Мар-Пасифика. В эпицентре взрыва были только ходячие мертвецы, чьи скелеты на мгновение проступили сквозь плоть, словно идеальные рентгеновские снимки, застывшие во времени, прежде чем их поглотил очистительный огонь.
     Даже при мощности в семь процентов вспышку было видно даже в Сакраменто.
      
[]

Глава 17

     В то время это казалось хорошей идеей.
     Уильям М. Джардин, министр сельского хозяйства США, после того как деятельность Совета по магическому изменению погоды дала обратный эффект и привела к рекордным засухам на Среднем Западе, 1927 год

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     Корнелиус Гулд Стайвесант проснулся от тревожных новостей. Один из его слуг разбудил его еще до рассвета и так возбужденно тараторил, что Корнелиусу пришлось схватить стоявшую у кровати лампу и швырнуть ее в слугу, чтобы тот замолчал. От грохота проснулась его любовница.
     — Мар Пасифика? — спросил он. — Уничтожена?
     — Полностью разрушена, — ответил слуга, прижимая носовой платок к растущей шишке на лбу.
     — Есть какие-нибудь вести из моего родового поместья? — формально оно ему больше не принадлежало. Сын Корнелиуса завещал его внуку, а своевольный и непослушный юноша, так похожий в этом возрасте на самого Корнелиуса, не желал иметь с ним ничего общего.
     — Нет. Вся территория мгновенно сгорела. Говорят, погибли сотни людей.
     Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Сотни погибших не имели для него никакого значения, ведь в Мар-Пасифике был только один человек, который был ему дорог. Он отбросил простыни.
     — Проклятье, человек! Разбуди моих слуг. Разбуди мою охрану! — Он неуклюже вышел из своих покоев, выкрикивая приказы подчиненным и на время забыв о самовольном карантине. — Позовите моего Целителя! Позвоните президенту!
     После встречи с Харкинсом его штат увеличился в четыре раза, и он заставил всех носить хирургические маски. Море белых масок наблюдало за тем, как он, все еще в шелковой ночной рубашке, расхаживал по коридору, выкрикивая ругательства. Он рискнул своим здоровьем, добрым именем и самой жизнью, чтобы проклясть человека, который посеял раздор в его семье. Неужели после смерти Першинга все это было напрасно? Неужели его некогда любимый наследник мертв? Он совсем не этого хотел, совсем не этого.
     Ему нужно было срочно лететь в Калифорнию. Он должен был увидеть все своими глазами. Хорошо, что в его распоряжении был самый быстрый в мире дирижабль.
     — Приготовьте "Бурю"!

     Сан-Франциско, Калифорния
     Бледный Конь стоял на плоской крыше отеля в окружении еще двух десятков человек и смотрел на дым, поднимающийся с юга. Здание было достаточно высоким, чтобы с него открывался хороший вид на почерневший горизонт. Рассвет был туманным, а небо на востоке — цвета темного вина.
     — Невероятно, — пробормотал Исайя, стоявший рядом с ним.
     — Поверьте, — с тяжелым сердцем ответил Харкинс. — Пусть это укрепит вашу решимость, старый друг.
     Накануне он встретился со своим помощником на аэродроме. У Исайи была веская причина находиться в этом районе, и после смерти Першинга Харкенес не смог удержаться от того, чтобы самому не нанести визит. У него здесь были родственники, к которым он собирался заехать. До поздней ночи они обсуждали наилучший план действий за бокалом вина. Оставалось преодолеть последнее препятствие, но оно было довольно сложным, и один бокал вина превратился в несколько, так что Харкенес, измотанный, отправился спать слишком поздно. Всего через несколько часов яркий луч света пробился сквозь шторы в его комнате. Свет был таким ярким, что сначала ему показалось, будто кто-то высыпал горсть дымного пороха рядом с его закрытыми глазами. От этого света проснулся весь город.
     А с рассветом случилось вот это. Над землей висел пепельный туман. Вдалеке все еще горели пожары. Он чувствовал запах дыма, и сердце его наполнилось горьким сожалением. Он не хотел, чтобы все так вышло.
     — Что это могло быть? — спросил один попутчик другого.
     — Возможно, на землю упала комета, — ответила величественная пожилая женщина. — Я читала о таких случаях.
     — Чепуха, — сказал мужчина с густыми бакенбардами. — Это акт агрессии!
     — Но кто это сделал? — возмутился кто-то.
     — Говорю вам, кайзер жаждет мести! — закричал мужчина.
     Паники почти не было. Харкенес не переставал удивляться прагматичности американцев. Он не стал присоединяться к разговорам других постояльцев отеля. Он узнал работу "Луча Мира" и понял, что в пределах досягаемости был только один такой луч. Его поразила дерзость этой операции. Тот факт, что она привела к уничтожению одного из двадцати конспиративных домов Гримнуара в стране, еще больше сузил круг подозреваемых. Ему не нужно было делиться своими мыслями с Исайей, потому что он и так чувствовал, что тот их читает. Он не пытался их скрыть. Так было быстрее.
     Что теперь? Исайя отправил сообщение. Нам нужно найти другой способ выследить Саутэндера.
     Он был прав. Время играло решающую роль. Какими бы впечатляющими ни казались выжженные холмы вдалеке, "Луч Мира" мерк по сравнению с ужасающей разрушительной мощью "Гео-Тела". Как только Председатель завладеет им, он не станет медлить. Он применит его, и это изменит всё.
     Харкенес достал что-то из кармана пальто и показал Исайе. В красном свете золотое с чёрным кольцо выглядело тусклым. Есть один способ.
     Саутэндер слишком подозрителен. Именно поэтому Першинг выбрал его.
     Бледный Конь кивнул. Саутэндер был хитёр, но при этом предан до самозабвения. Он порвал с Обществом, но у него были претензии к его руководству, а не к его миссии. В этом он всегда был верен Обществу. Он откликнется на зов.
     Это слишком рискованно. Исайя покачал головой. Если мы его спугнём, то никогда его не найдём.
     Если случится худшее, то нам просто придётся ждать, пока Шестеренки Председателя разберутся с последним элементом.
     Исайя язвительно рассмеялся. Несколько других гостей посмотрели на него с осуждением, а кто-то пробормотал что-то о наглых неграх. Он не обратил на них внимания. В своей жизни он сталкивался с гораздо худшим. Я бы предпочёл не умереть от старости за то время, которое понадобится "Отряду 731", чтобы разгадать гений величайшего из когда-либо живших Шестеренок. Может, Тесла и был сумасшедшим, но этот человек умел создавать поистине великие вещи. С чего ты вдруг такой вспыльчивый? Это на тебя не похоже. Обычно ты такой терпеливый...
     — Погоди... — сказал Исайя вслух, углубляясь в чтение. Ты там кого-то потерял? Почему ты мне не сказал?
     Он сжал кольцо Гримнуара в своем костлявом кулаке. Это была небольшая жертва ради выполнения нашего долга.
     Обидно, когда ты переживаешь своих потомков. Мне жаль.
     Харкинс нахмурился.
     — Будь ты проклят со своей жалостью. Давай закончим с этим. Позови Саутэндера. Он придет.
     — Очень хорошо… — сказал Исайя, поворачиваясь к нему лицом. — Мы можем… — Он поморщился и схватился за голову, словно его мучила ужасная головная боль. Харкинс мог видеть все, что происходит внутри тела его друга: движение крови, работу органов, кости, давление, даже импульсы нервной системы, но он не видел причин для боли и знал, что она вызвана Силой Исайи. Этого он не мог видеть. Харкинс взял его за рукав и отвел в сторону от толпы.
     — Что случилось? — прошептал он.
     Есть одно место. Оно окружено заклинаниями. Они зовут на помощь.
     — Рыцари Першинга. Некоторые из них живы…
     Харкинс оглянулся на далекие пустоши и почувствовал проблеск надежды.


     Мар-Пасифика, Калифорния
     — Фэй? Ты меня слышишь?
     Было темно, как в могиле, так темно, что даже ее серые глаза ничего не видели. Воздух был влажным. Земля под ней была сырой, скользкой и холодной. Кто-то взял ее за руку.
     — Фрэнсис?
     — Да, это я. Ты ранена?
     Голова у нее действительно болела. Когда ослепительный свет хлынул вниз по лестнице, она упала. После этого она почти ничего не помнила. Волосы были липкими, а на затылке пульсировала огромная шишка.
     — Кажется, я в порядке. — Она подавила желание сесть, потому что боялась удариться лицом обо что-нибудь. В темноте было тесно и страшно.
     Она проверила свою ментальную карту и в ужасе отшатнулась. Насколько она могла судить, вокруг них, за исключением нескольких участков с воздухом и соленой водой, была сплошная скала. Туннель за их спинами обрушился. Они оказались в крошечной пещере. Прямо под ней бушевали волны. Она откинулась на спину, подтянула колени к груди и, раскачиваясь взад-вперед, обхватила их руками. Ей не нравилось находиться там, откуда она не могла переместиться.
     В темноте раздался шорох, и что-то тяжелое поползло в сторону Фрэнсис.
     — Как ребенок? — спросил Лэнс.
     Фрэнсис с облегчением выдохнула:
     — Я рада, что ты очнулся, Лэнс.
     Услышав его грубоватый голос, она почувствовала себя лучше. В последний раз, когда она видела Лэнса, он падал с потолка.
     — Нормально, — ответила Фэй. — что случилось?
     — Черт его знает, — проворчал он. — Я в паршивом состоянии. Такое чувство, будто я провел двадцать раундов с Джеком Джонсоном. Как там Фрэнсис?
     — Браунинг в худшем состоянии. На нем был один из тех плотных шелковых жилетов, над которыми он работал, так что пуля не пробила его насквозь, но, думаю, у него сломано несколько ребер. Ему очень тяжело дышать.
     — У Джейн совсем не осталось Силы? — спросил Лэнс.
     Фрэнсис сглотнул так громко, что Фэй услышала этот звук.
     — Джейн больше нет, Лэнс.
     С другой стороны раздался еще один голос.
     — Ее забрала Мади. — Это был мистер Гаррет. Он говорил с такой грустью, что у Фэй сжалось сердце. — Мы должны вернуть ее.
     — Вернем, Дэн, вернем. Ты ранен?
     Повисла долгая пауза.
     — Я выживу.
     Она не видела его в темноте, но по голосу поняла, что с ним что-то не так. Мистеру Гарретту было очень больно, и она не могла понять, что у него болит сильнее, тело или сердце.
     Сверху донесся грохот.
     — Лестница завалена, — сказал Генрих. — Я пытался пройти сквозь камни, но у меня не хватило Силы, и я не успел далеко продвинуться.
     Фэй могла бы и сама ему об этом сказать. Все эти камни вокруг нее начинали ее нервировать.
     — Где Делайла?
     — Там, — ответил Лэнс, двигаясь в темноте и не замечая, что вокруг так темно, что это не имеет значения. — Она у Салливана.
     — Она…
     Лэнс перебил ее.
     — Не беспокойся о ней, Фэй. С ней все будет в порядке, так что не волнуйся. — Он был ужасным лжецом. — Нужно придумать, как отсюда выбраться. У кого-нибудь есть зажигалка?
     — Сломалась, — ответил Генрих. Он чиркнул зажигалкой, и пламя едва заметно затрепетало. — Это все, что у меня есть.
     Пламя было таким тусклым, что Фэй едва могла разглядеть Генриха, не говоря уже о том, что происходило вокруг него.
     — Здесь были спрятаны ящики с припасами, — сказал Фрэнсис. — Но крыша над ними обвалилась.
     — Когда он нужен, Факела нигде нет, — пробормотал Лэнс. — Я уже использовал свое кольцо. Если кто-то из Общества еще в пределах досягаемости, они придут, но я не знаю, сколько времени это займет. Командование должно было прислать кого-то на замену генералу, и, если нам повезет, они уже в Сан-Франциско, но это не факт.
     — Если это был мощный выброс "Луча Мира", то от Сан-Франциско ничего не осталось, — сказал Генрих. — Но я в этом сомневаюсь, ведь мы все еще живы.
     — Есть идеи?
     — Дождемся отлива, и кто-то из нас поплывет за помощью, — сказал Генрих. — Чтобы вытащить раненых.
     — Не думаю, что у Браунинга есть столько времени, — сказал Фрэнсис. — Вода все еще высокая. Я могу доплыть. Я хорошо плаваю.
     — И ты утонешь или разобьешься о камень, — сказал Лэнс. — Нет.
     — Что это за место? — спросила Фэй.
     — Оно существует с незапамятных времен. Им пользовались все, от пиратов до бутлегеров, — ответил Фрэнсис. — Мой отец привозил сюда мексиканскую выпивку и продавал ее в городе. Не то чтобы нам нужны были деньги, но, думаю, ему просто нравилось, что вокруг все бурлит. Когда начинается отлив, можно подплыть на маленькой лодке прямо к скалам и вброд добраться сюда. Я могу сделать это сейчас, Лэнс, — взмолился он. — Здесь почти все время мелководье. Есть много мест, где можно всплыть на поверхность. Я в детстве часто здесь играл.
     Фэй снова обратилась к мысленной карте. Путь к океану преграждали буруны. Мест, где можно было бы всплыть на поверхность, не было. Либо здесь было гораздо теснее, чем помнил Фрэнсис, либо он лгал, готовый рискнуть почти верной смертью, чтобы попытаться спасти своих раненых друзей.
     — Не знаю… — пробормотал Лэнс, испытывая искушение поверить своему юному другу. — Подожди. Сначала я проверю, как там Браунинг. Если у него есть время, мы подождем отлива, а если нет, то можешь рискнуть и поплатиться за свою глупость. — Фэй заметила, что он не упомянул о том, что нужно проверить, как там Делайла, и это наполнило ее ужасом.
     ***
     — Ты сделал все, что мог… — тихо сказал ему Лэнс. — Прости… Мне нужно проверить остальных.
     Салливан держал Делайлу на руках и укачивал ее.
     — Нет… — наконец произнес он вслух, когда Гримнуар уже давно ушел. — Я ее подвел. — Он заплакал.
     Когда забрезжил свет, он упал вместе с остальными. Энергия Мирового луча на мгновение погасила его сознание, как свечу задувает порыв ветра. Он пришел в себя, не понимая, сколько времени прошло, секунды, минуты или часы, и обнаружил, что рядом с ним лежит Далила, прикрытая его рукой. Она дышала все реже.
     В кромешной тьме невозможно было осмотреть ее рану. Кожа у нее была липкой и холодной на ощупь. Он оставил в своей комнате пачку спичек и проклял себя за то, что не взял их, когда хватался за оружие.
     Гримнуар начал шевелиться, и он закричал, зовя на помощь, требуя света, чего угодно. Первым к нему подошел немец и достал маленькую зажигалку. Мерцающий свет осветил страшную рану. Ниндзя распорол ей живот от пупка до таза, и внутренности вывалились наружу, словно клубок пурпурных змей. Они стояли на коленях в луже крови.
     Он вытащил из-за пояса окопный нож. Времени не было.
     — Что ты делаешь? — прошипел Генрих.
     — Мне нужна твоя куртка, — ответил он. Немец был забрызган кровью и маслом призванного существа. На мгновение свет погас, и Генрих, не задавая вопросов, подчинился. Мгновение спустя к ним присоединился Лэнс, сразу поняв, что Салливан пытается сделать то же самое, что они с Браунингом пытались сделать, чтобы спасти Салливану жизнь.
     Салливан был очень осторожен, когда вырезал идеально ровные линии на животе Делайлы. Рисунок был безупречен. Исцеляющее заклинание было точной копией того, что было у него на груди, геометрическая фигура, олицетворяющая живую Силу. Затем он прожёг второй треугольник дымящимся маслом с куртки Генриха. После этого они стали ждать.
     Ничего не происходило.
     Генрих ушёл проверить остальных. У Лэнса была коробка спичек, и он чиркнул одной, чтобы зажечь свет. Он сжигал спичку за спичкой, пока не почувствовал боль в пальцах, а потом ещё одну и ещё. В конце концов они остались сидеть в темноте. Именно там, в темноте, её дыхание становилось всё тише и тише, пока не превратилось в едва слышный храп.
     Теперь Салливан был один и крепко прижимал к себе Делайлу. Его метка горела, исцеляя его тело, а её метка была холодной, как и пустота внутри неё. Почему? Почему ничего не вышло? Он все сделал правильно, но его магия была слаба. Он был бесполезен. Он знал о магии больше, чем кто-либо другой в мире, но даже тогда он был слеп, глуп, беспомощным ребенком, играющим в мужские игры.
     Он действительно видел Силу — не как нечто туманное, а как существо, которое жило и питалось через них, но он не понимал ее, и его неудача могла стоить жизни единственной женщине, к которой он когда-либо испытывал чувства.
     — Пожалуйста, детка, пожалуйста, держись, — прошептал он. — Если ты меня слышишь, тебе нужно прикоснуться к Силе. Я начертил для тебя заклинание. Оно начнет тебя исцелять. Ну давай же. Дотянись до него. Пожалуйста. Пожалуйста. Ты справишься. Ты мне нужеа. Я тебя люблю.
     Делайла перестала дышать.
     И вот так просто все закончилось.
     В нем поднялась волна ярости. Салливан поднял голову и закричал в темноту.
     ***
     Звук, который издал мистер Салливан, был настолько ужасен, что Фэй съежилась, почти ожидая, что пещера обрушится прямо на них. Она знала, что Делайлы больше нет. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его голос сорвался. Звук перешел в хриплый хрип, а потом все стихло.
     Делайла всегда так любила солнечный свет. Было бы несправедливо, если бы она умерла в темноте, в сырой яме глубоко под землей. Фэй поползла к мистеру Салливану, но чья-то рука легла ей на плечо.
     — Оставь его в покое, Фэй, — мягко сказал Лэнс.
     — Ты солгал. Ты сказал, что с ней все будет в порядке, — крикнула Фэй.
     — Да, солгал, — с грустью ответил он.
     — А что с мистером Браунингом? С ним тоже все будет в порядке? И что с мистером Гарретом? Он выживет, как ты и говорил, что выживет Делайла?
     Лэнс вздохнул.
     — Успокойся, девочка. Хочешь знать правду? У Джона мало времени, если только мы не доставим его к целителю или в настоящую больницу. Дэн тяжело ранен, но я не думаю, что пуля — это самое страшное. Подойди к Салливану, и он оторвет тебе голову прямо сейчас.
     — Откуда ты знаешь? — выплюнула она.
     — Потому что я уже был на его месте. Тот сгоревший дом, где мы встретились? Это был мой дом, Фэй. В прошлый раз, когда нас нашел Империум, я потерял жену и маленькую дочь.
     Она вспомнила обугленные бревна и чувство печали, охватившее ее в этих руинах.
     — Я не знала.
     — Как ты могла знать? Послушай, Фэй. Такова жизнь рыцаря Гримнуара. Это боль, потери и страдания, но мы продолжаем идти вперед, несмотря ни на что. Твой дедушка это понимал. Мы вымирающий вид. С каждым днем нас становится все меньше, и, похоже, никому из власть имущих это не волнует, и нас станет еще меньше, если мы в ближайшее время не найдем способ помочь Джону и Дэну.
     Она услышала, как всхлипывает мистер Салливан, и ей стало еще грустнее от того, что такой сильный человек не может совладать с собой.
     — Что ты собираешься делать? — спросила она.
     — Фрэнсис, похоже, считает, что у него получится. Если он отправится в путь прямо сейчас, то, возможно, успеет вернуться на лодке к тому времени, когда вода спадет и мы сможем всех вытащить. Или я могу отправить молодого человека на верную смерть, чтобы спасти жизнь старику... У Джона осталось несколько часов, не больше. Ненавижу быть главным, но я здесь старший, так что решение за мной.
     — Не убивай Фрэнсиса. Он хороший.
     — А ты не можешь призвать птицу, рыбу или еще кого-нибудь?
     — Слишком много камней. Моя Сила не может сквозь них пробиться.
     — И моя тоже, — пробормотала Фэй. — Я могла бы переместиться наверх за считаные секунды. Это не так уж далеко, но дальше, чем я могу почувствовать, так что я, скорее всего, погибну... Если бы я только могла, как Генрих, проходить сквозь стены, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что я застряну.
     — Хм... — сказал Лэнс. — Это наводит меня на мысль. Генрих!
     Через секунду он уже стоял рядом с ними на корточках.
     — Да? Что тебе нужно?
     — Ты можешь перемещаться вместе с другим человеком? Я имею в виду, можешь ли ты пронести другое тело сквозь твёрдые предметы вместе с собой?
     Он на мгновение замолчал.
     — Я уже делал это раньше. Это очень выматывает. Я могу делать это лишь на короткое время, но это всё равно что нести на себе одежду или огнестрельное оружие. Чем больше масса, которую я переношу, тем быстрее расходуется моя Сила. Если я закончу перенос, находясь внутри чего-то... что ж, я видел, как это случалось с другими. Материя слипается. Это не очень приятно.
     Она поняла, о чём думает Лэнс.
     — Я могу перемещаться с несколькими людьми одновременно! — радостно воскликнула Фэй, хлопнув в ладоши. Она не была в этом деле экспертом, потому что делала это всего один раз, да и то в панике. — Если бы я была... эфемерной... я бы не боялась застрять в чём-нибудь во время перемещения. Я могла бы видеть дальше, чем обычно, и не умереть!
     — Что думаешь? — спросил Лэнс у Генриха.
     — В этом есть смысл, — ответил тот. — Что самое худшее может случиться?
     Лэнс хмыкнул.
     — Кроме того, что мы превратимся в один большой кусок мяса или что-то пойдёт не так и мы застрянем в скале? Не знаю, — сказал Лэнс. — Так что либо утопить Фрэнсиса, либо дать Джону захлебнуться собственной кровью, либо убить вас обоих... Надо посчитать. Это была дурацкая идея. Забудь о ней.
     Генрих чиркнул зажигалкой и поднёс её к лицу Фэй. Он смотрел ей в глаза, изучая её.
     — Ты справишься, Фэй?
     — Раньше ты мне не доверял. А теперь доверяешь?
     Он пожал плечами.
     — Есть более простые способы предать человека, чем самоубийственная поездка на утёсе. — Он ухмыльнулся. — Бедняга Лэнс, ему приходится быть ответственным за таких импульсивных юнцов. Сколько времени тебе понадобится?
     — Нет, — перебил его Лэнс. — Джон бы не хотел, чтобы ты это делал.
     — Я могу двигаться очень быстро. Думаю, я справлюсь за два, может, три прыжка. Так что рассчитывай на пять-шесть секунд.
     — Я могу удвоить это время, — сказал Генрих. — Ты, похоже, не очень тяжёлая. — Он закрыл зажигалку и взял её за руки. — Пожалуйста, постарайся нас не убить и не отпускай меня.
     — Ни за что. Это слишком опасно. Это приказ, чёрт возьми.
     — Лэнс, не будь таким занудой. — Ей придётся приложить максимум усилий. Когда она путешествовала с Фрэнсисом, то преодолела гораздо меньшее расстояние, чем ожидала, несмотря на то, что приложила максимум усилий. Мысль о путешествии в неизвестность пугала. — Готов? — спросила Фэй, но в этом не было необходимости, потому что её тело внезапно охватило покалывание. Ей казалось, что она сделана из тумана. Она с ужасом поняла, что проваливается в пол. Это было щекотно.
     Фэй собрала всю свою Силу, как никогда раньше, и удивилась, сколько её оказалось в её распоряжении, словно она только и ждала, когда её используют.
     — Сто… — начал было Лэнс, но в этот момент всё вокруг неё и Генриха стало твёрдым, как будто они оказались погребены в земле, только они были не в земле, а земля была внутри них. Ей казалось, что её тело состоит из крошечных частиц, и Генрих раздвинул эти частицы, чтобы они не мешали друг другу, и крошечные частицы, из которых состояла земля, проходили сквозь неё. Не было ни воздуха, ни света. Они застряли в скале! Паника обрушилась на неё, как удар дубинкой, и она едва не отпустила Генриха, погубив их обоих.
     Иди! Карта в голове была бесполезна, и она схватила всю ту дополнительную Силу, с которой всегда боялась связываться, и швырнула их обоих вверх.
     Слишком высоко! Она вскрикнула, когда они появились в небе, кувыркаясь в воздухе, и внезапно начали падать. Свет слепил глаза, и она моргала, пока они кружились. Генрих высвободил свою Силу, и она почувствовала, что он сжимает ее руки с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ей кости. Он что-то кричал, но ветер дул слишком сильно, и она слышала только его шум в ушах.
     Она почти ничего не видела из-за яркого солнечного света и ветра, от которого слезились глаза, но земля была далеко внизу. Вдалеке виднелась изогнутая линия горизонта, зеленая, коричневая и голубая, а прямо под ней, обугленный черный полукруг, заканчивающийся у океана.
     Нужно было приземлиться. Когда она выходила из телепортации, то всегда двигалась с той же скоростью, что и до этого, и не падала на землю, не разбивалась вдребезги, как яйцо, выпавшее из птичьего гнезда. Волосы хлестнули ее по лицу, когда она сосредоточилась и...
     Там. Она смотрела в голубое небо, а над ней возвышался Генрих. Его глаза были невероятно широко раскрыты, а рот превратился в идеальную букву "О", когда он закричал. Вращение продолжалось, и земля устремилась им навстречу. СЛИШКОМ БЫСТРО!
     Она почувствовала, как Сила Генриха заструилась по ее рукам. Его тело стало серым и размытым, и она очень надеялась, что выглядит так же. Она зажмурилась, когда они рухнули на землю, но не услышала ни звука удара, ни брызг крови, и открыла глаза, но вокруг была лишь темнота, и они погружались в землю. Ей казалось, что они постепенно замедляются, словно тонут в густой воде.
     На этот раз карта в голове ее не подвела. Четкий. Они были прямо под поверхностью, постепенно снижаясь, и она переместилась как раз в тот момент, когда Сила Генриха иссякла.
     Они рухнули в груду горячего пепла и потрескивающих веток.
     На карте было видно, что мир вокруг них был очищен от всего живого. Стволы деревьев лежали на земле, словно их повалила одна-единственная волна. На склонах холмов все еще бушевали пожары. Все вокруг было черным и почти таким же пугающим, как место с огромной волшебной медузой.
     Генрих застонал и постепенно отпустил ее руки.
     — Никогда, никогда, никогда больше я не сделаю ничего подобного, — сказал он, садясь и кашляя, когда в легкие попал дым. — Никогда! — Он поднялся на ноги, сделал несколько шагов, но споткнулся, потерял равновесие и приземлился на задницу, подняв облако сажи. — Никогда!
     Фэй начала хихикать посреди пустоши.

Глава 18

     Среди множества злодеяний, совершенных британцами в Индии, самым черным будет лишение целого народа магии.
     Мохандас Карамчанд Ганди, 1930 год

     Мар-Пасифика, Калифорния
     Салливан не знал, сколько времени прошло в темноте. Тело Делайлы лежало рядом с ним, остывшее. Ее кровь покрывала его с ног до головы и засохла, прилипла к рукам, свернулась и стягивала кожу на предплечьях, но он не отходил от нее. Сквозь шум прибоя до него доносились голоса остальных, но он почти ничего не слышал. Кто-то пытался с ним заговорить, но слова звучали невнятно, а память была затуманена. Браунинг кашлял и умирал. Дэну становилось все хуже, но он ничего не мог с этим поделать. Он был бесполезен.
     Мади был прав. Он был слаб.
     Он больше не отвлекался на попытки защитить остальных и сосредоточился на собственной боли. Он ломал сверхпрочные кости, рвал плоть, растягивал мышцы, но магический рисунок на его груди продолжал работать. Он сжигал Силу, чтобы поддерживать в нем жизнь. Даже сейчас он чувствовал жжение, пока его тело восстанавливалось гораздо быстрее, чем обычно.
     Но почему это не помогло Делайле?
     Он то бодрствовал, то погружался в беспокойный сон. Ему снились кошмары, и он снова и снова переживал момент, когда Делайла была ранена. Он видел, как из ее тела торчит стальной ключ убийцы, и спрашивал себя, что он мог сделать по-другому, что мог сделать лучше. Если бы только он был быстрее, ловчее, сильнее, умнее. Что-нибудь. Если бы он смог быстрее одолеть Великого Призванного, она бы не спустилась, чтобы помочь ему. Он задремал, ненавидя себя за то, что не справился с задачей, с которой не справились целые отряды оперативников во время Первой мировой войны.
     Однажды он проснулся от стука зубов и разговоров. Фрэнсис попытался выплыть, когда начался отлив, но обнаружил, что вход в пещеру завалило и он не может протиснуться внутрь. Он чуть не утонул и наверняка бы утонул, если бы вышел из пещеры раньше. Кто-то говорил, что Фэй и Генрих исчезли после какой-то глупой выходки, но он не стал вслушиваться и снова впал в оцепенение. Они тоже были мертвы, и, возможно, это тоже было его виной.
     Поврежденный товар, сказала ему во сне Делайла. Ты понял меня, Джейк. Ты был единственным, кто понял.
     Салливан шел по дну траншеи на Второй Сомме, и вокруг него была видна Сила, в земле, где мертвые обретали покой. Он опустился на колени в грязь и стал изучать загадочное существо и геометрические узоры, покрывавшие его тело. Оно ускользало от него. Вернуть ее было невозможно. Председатель сидел на троне из колючей проволоки и человеческих костей. Он не насмехался над Салливаном. Он понимал, что это за боль.
     Делайла была мертва, и это была его вина. Сны говорили ему, что он заслужил смерть за свои ошибки. Он заслужил стать трупом, а не ею. Председатель сказал ему, что ритуальное самоубийство, достойный ответ за такую слабость, за такое полное поражение. В какой-то момент он проснулся с пистолетом в руке, снятым с предохранителя, приставив дуло к виску. Нет. Не так. Никогда так не делай. Он разрядил свой "Кольт" 1921 года, прежде чем убрать его в кобуру.
     — У тебя даже не хватает смелости сделать это правильно, — прошептал ему на ухо голос брата.
     Однажды к нему явился призрак Далилы. Она не говорила, а просто указывала на него, обвиняя, и через некоторое время исчезла, но остаточное изображение продолжало плавать у него перед глазами. Он не осознавал, насколько сильно пострадал в драке, и понимал, что это галлюцинация, но на самом деле чувствовал, как срастаются трещины в черепе, оставленные кулаками Мади, и спадает отек мозга.
     Они лежали вместе, когда это было? Прошлой ночью? Позапрошлой? Несколько недель назад? Как тогда, в Новом Орлеане, когда он спас ее от самой себя, пока не пожертвовал всем ради минутного порыва благородства, пытаясь защитить какого-то мальчишку, которого даже не знал. Он писал ей письма из Роквилла, но так и не получил ответа. Ни одного. Он не знал, хватило бы ему смелости спросить, в чем дело, но теперь это не имело значения. Она потеряна навсегда. Ее тело лежит в холодной черной яме, а душа, должно быть, застряла где-то между адом и Тихим океаном.
     Вернувшись в страну, где снятся мертвые, он наблюдал за Силой. Должно быть, она хорошо подкрепилась, когда умерла Далила. В Силе был какой-то смысл. В день Второй битвы на Сомме она пировала, набираясь сил, и он знал, что после смерти всех этих сильных Активных еще тысячи детей, родившихся в тот ужасный день 1918 года, получили дары от его мертвых друзей и врагов. Новые Активные, которые сейчас были подростками, неужели прошло столько времени? Тоже будут наращивать свою Силу, пока не умрут, и цикл продолжится, пока...
     Пока что? Пока магия не станет доступна всем в мире?
     Он задавался вопросом, откуда взялась Сила. Она точно не родилась в этом мире. Председатель говорил, что она пришла откуда-то еще.
     — Его преследовали, — сказал Председатель у него за спиной. — Изгнали из другого места. Мы его прибежище. Мы его надежда.
     Салливан даже не потрудился обернуться. Он знал, что это не очередной бред воспалённого мозга. Его враг действительно говорил с ним с другого конца света. Он был рад такой компании.
     — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Салливан.
     — Потому что ты производишь на меня впечатление. Потому что мало с кем я могу обсуждать такие вещи, и мало кто меня понимает, а то, что я тебе рассказываю, не даст тебе преимущества в борьбе со мной. — Председатель остановился рядом с ним. Сегодня он был одет в тщательно выглаженный военный мундир, украшенный галунами, медалями и золотом. Единственным неброским предметом на его мундире был видавший виды меч. Он был удивительно практичным. Председатель заметил, что Салливан разглядывает его. — Я был на параде, — объяснил он. — Как я уже говорил, оно покинуло свой прежний мир, как и тот, что был до него. Вы правы, мистер Салливан. Оно питается нами. Мы нужны ему, а оно нужно нам. Мы увеличиваем его, но по мере того, как мы становимся зависимы от него, мы должны защищать его от того, что охотится за ним и преследует его по всей Вселенной.
     — От чего оно убегает?
     Выражение лица Председателя казалось искренним.
     — Когда придёт Враг, вы узнаете. Сила хочет, чтобы я очистил этот мир от слабости. Только сильные смогут победить Врага. Если мир не будет готов противостоять Врагу, Сила исчезнет, и Враг поглотит нас всех в своём голоде, после чего цикл начнётся заново.
     Салливану не хотелось слушать религиозную болтовню Председателя.
     — Звучит как полная чушь... Почему не сработало исцеляющее заклинание?
     — Этого я тебе не скажу. Ты решил встать у меня на пути. С моей стороны было бы глупо помогать тебе становиться сильнее. — Салливан повернулся к Силе. Тайна его неудачи не давала ему покоя. Председатель откашлялся. — Вот что я тебе скажу. Когда человек на волосок от смерти, он должен хотеть вернуться. Возможно, твоя дама верила, что в другом месте ей будет лучше.
     Он слегка кивнул. Вся жизнь Делайлы была борьбой. С пьяным отцом-абьюзером, с нищенским детством, с жизнью на улице, с мелкими преступлениями, с тем, что все, кого она любила, отвернулись от нее... Ей приходилось бороться за каждый клочок, который падал с барского стола. Может быть, он был прав. Может быть, она дошла до конца и увидела что-то лучшее по ту сторону... Она это заслужила.
     — Спасибо, Председатель. — Салливан сплевывал на землю. — Но я все равно убью тебя. Клянусь Всемогущим Богом, убью. Я убью тебя и всех твоих прихвостней, включая моего брата, за Делайлу и за всех порядочных людей, которым ты причинил зло.
     — Я и не ожидал меньшего. С нетерпением жду нашей встречи.
     Салливан очнулся в крошечной морской пещере. С другой стороны доносился шум, и яркий свет ослепил его. Каким-то образом вернулась Фэй. Тело ныло от сырости, но раны почти зажили. Впервые в жизни он ясно мыслил. Если он не мог жить ради будущего, то мог жить ради мести. Он точно знал, что должен сделать. Если он проживет долго, то в будущем у него будет время погоревать, но сейчас у него есть долг. Он нащупал в темноте лицо Делайлы и нежно поцеловал ее в щеку.
     — Прощай, девочка. Прости, что подвел тебя.
     ***
     У Фрэнсиса чуть не случился сердечный приступ, когда пещеру залил желтый свет. Сначала он подумал, что это снова заработал "Луч Мира", но, когда он опустил дрожащие руки, свет превратился в луч электрического фонарика.
     — Я сделала это! — крикнула Фэй. — Я сделала это, мистер Роулс! Отличная работа... Да, я знаю, что не нужно кричать! — сказала она, но всё равно кричала.
     — Что за чёрт? — спросил Лэнс. — Как ты сюда спустилась?
     Фэй поставила фонарь на землю и подошла к неподвижному телу Джона Браунинга.
     — Нет времени объяснять.
     Она схватила Браунинга за руку, и они оба исчезли.
     — Так... значит, у неё получилось? — прохрипел Фрэнсис. Он умирал от жажды и жалел, что Фэй не принесла с собой немного свежей воды. — Я думал, это ей не по силам.
     — Она становится всё сильнее, — с гордостью сказал Лэнс. — У этой девчонки невероятная Сила. Я никогда не видел такого сильного Путешественника, и с каждым днём она становится всё сильнее...
     Снова появилась Путешественница, и Фрэнсис вздрогнул, не подозревая, что её серые глаза на самом деле отражают свет в темноте, как кошачьи.
     — Я всё объясню через минуту. Я встретила милейшего старого Гримнуара! Он Чтец и он прямо у меня в голове рисует картину того, что там, наверху! — Она схватила Гарретта за ногу и перенесла его к себе.
     — Что будет, если у неё закончится Сила, пока она будет прыгать туда-сюда? — нервно спросил Фрэнсис. — Кажется, она совсем не сбавляет темп...
     — Я не знаю. Но ты, наверное, не хочешь идти последним.
     Затем появилась Фэй, положила руку на голову Лэнса, и они оба исчезли.
     Фрэнсис почувствовал, как в животе у него все сжалось от страха. Ему не нравилась мысль о том, чтобы волшебным образом пролететь сквозь груду камней, особенно в руках кого-то настолько беззаботного, нет… безрассудного и… Он вскрикнул, когда Фэй приземлилась рядом с ним, и в следующее мгновение он без вреда для себя рухнул на груду пепла.
     Фэй ухмыльнулась ему. Она была с ног до головы покрыта сажей. Ее растрепанные волосы превратились в спутанную массу из почерневших прядей. Она была в своей стихии. Это была уже не та испуганная девочка, которую они нашли совсем недавно. Это была невероятно одаренная Активная.
     — Поблагодаришь меня потом! — сказала она и исчезла.
     Фрэнсис с трудом поднялся на ноги. Его все еще тошнило после того, как он наглотался морской воды и его вырвало. Все вокруг было разрушено и покрыто сажей. Не сразу он понял, что груда пепла рядом, это все, что осталось от особняка, в котором он вырос. Небо было затянуто дымом, а послеполуденное солнце над головой пылало красным. Если бы он не был так эмоционально истощен, то, наверное, расплакался бы.
     В свете дня он наконец увидел, в каком плачевном состоянии находятся его спутники. Браунинг был бледен как смерть, почти синюшный. Несколько мужчин в длинных желтых плащах положили его на носилки и занесли в кузов грузовика. Гаррет выглядел не лучше. Пуля Мади прошла через его левую руку, оставив дыру, в которую можно было просунуть палец. За последние несколько часов у него поднялась температура, и он стал бессвязно бормотать. Лэнс был весь в черно-желтых синяках, а его борода слиплась от крови.
     Снова появилась Фэй, на этот раз с телом Делайлы. Фрэнсису пришлось отвести взгляд.
     — Извините, мистер Салливан сказал, что она пришла раньше него. Я сейчас вернусь.
     Лэнс, хромая, подошел к трупу и накрыл его шерстяным одеялом, пока Фэй уходила.
     В небе парили несколько дирижаблей. Мимо пролетел отряд бипланов. На близлежащих холмах стояли десятки машин и даже несколько тракторов. Журналисты снимали разрушения на камеры и киноплёнку. Его дом был изолирован, но в округе было много других красивых домов, а небольшой городок по другую сторону леса теперь был похож на коробку с рассыпанными спичками. От деревни остались лишь несколько разрушенных зданий. Единственными, кто двигался, были поисковики.
     К Фрэнсису подошёл мужчина в ковбойской шляпе и протянул ему флягу с водой. Фрэнсис жадно припал к ней. Холодная вода стекала по его шее.
     — Сколько мы там пробыли? — спросил он, когда закончил пить.
     — Полтора дня, — ответил мужчина. — Мы всё это время прочёсывали местность. У нас тут пара тысяч добровольцев и целая армия, но вы, первые выжившие, которых мы нашли в чёрном круге. — Его глаза были налиты кровью. — Все остальные на много миль вокруг мертвы. А потом, на границе, убийства прекратились. За пределами круга сотни людей с ожогами и ранениями, но ни один не погиб.
     Фрэнсис понятия не имел, сколько людей проживало в этом районе. От одной мысли об этом ему становилось дурно. Появились Салливан и Фэй. Добровольцы даже не вздрогнули при виде магического действа. Они уже слишком много повидали. Салливан перекинул через плечо автоматическую винтовку "Браунинг" и всё ещё был в брезентовом жилете, набитом патронами. Его затравленный взгляд напугал Фрэнсиса.
     Пожилой чернокожий мужчина взял Фрэнсиса под руку и повел к задней части грузовика. Он говорил тихо, чтобы добровольцы не услышали.
     — Пойдемте. Нам нужно вывести вас, рыцарей, отсюда.
     Голос показался Фрэнсису знакомым, но он уже давно не видел никого из старейшин Гримнуара.
     — Мистер Роулс?
     Мужчина поднял левую руку, демонстрируя кольцо Гримнуара.
     — Давненько мы с вами не виделись, мистер Стайвесант. И я вижу, что вы уже взрослый мужчина. Пожалуйста, зовите меня Исайя. Садитесь, нам нужно многое обсудить.
     ***
     Фэй была в таком волнении, что у нее кружилась голова. Это она спасла всех. Это ей хватило смелости пройти через скалы. Это она нашла мистера Роулса и привела его к тому месту, где стоял особняк. Если мистер Браунинг и мистер Гарретт выжили, то только благодаря ей. Она была таким же героем, как и отважные искатели приключений из радиопрограмм. Она никогда не смотрела кино, но была уверена, что и сама не уступает им в храбрости. Она знала, что дедушка бы ею гордился.
     Если бы она могла втиснуть в себя еще больше гордости, то лопнула бы от нее. Ее Сила оказалась сильнее, чем она думала. Она ее не подвела. Она была с ней, как и прежде. Это был не просто колодец, из которого можно черпать воду. Это была река.
     Всех погрузили в кузов большого фермерского грузовика, и он с грохотом покатил по пеплу на север, поднимая клубы дыма из-под колес, обратно в город. Фэй была рада, что так много людей со всей округи пришли им на помощь. Фермеры с помощью тракторов оттаскивали поваленные деревья с того места, где раньше была дорога. Они проехали мимо армейского бульдозера, который разгребал землю в поисках тел в том, что раньше было домом. За ним ехал еще один грузовик, похожий на их собственный, только в кузове лежали не угли, а обугленные человеческие останки, и это ее очень расстроило. Луч мира сжег их всех.
     Появились два новых Гримнуара. Оба были стариками, по ее меркам, почти древними. Мистер Роулс был первым чернокожим, с которым она заговорила, и он показался ей очень милым. Он был Чтецом, как и генерал Першинг, только Силы у него было гораздо больше. У него были седые волосы и темная, как ночь, кожа. Его костюм был покрыт пеплом, и то, что он сразу же бросился помогать искать выживших, еще больше расположило ее к нему. Он не боялся испачкаться. Она была готова поспорить, что он очень хороший дедушка для своих внуков.
     Второго звали мистер Харкенес. Что-то в нем ей не нравилось. Он тоже был стар, но красил волосы в черный цвет, словно пытаясь скрыть свой возраст, но он был слишком худым и морщинистым, чтобы заниматься этим из тщеславия. У него были холодные глаза, узкое лицо, и говорил он странно. Он был европейцем, но не из той теплой, шумной и веселой части Европы, где жил дедушка и его семья, а из холодной, суровой и серьезной. Мистер Браунинг и мистер Гаррет лежали на носилках посреди пола, а он стоял на коленях между ними и проверял их жизненные показатели.
     — Вы Целитель? — с надеждой крикнула она, перекрикивая шум двигателя.
     — Что-то вроде того, дитя мое. Но не такой сильный. Пожалуйста, не мешай мне.
     Мистер Харкенес был угрюм с тех пор, как она с ним заговорила. Первым делом он спросил, жива ли Джейн. Когда она ответила, что ее забрал мистер Мади, он посмотрел на нее таким суровым взглядом, словно считал ее лично ответственной за гибель ее подруги. Это было совсем несправедливо. Она убила Железного Стража, застрелила Мади и пару зомби, не дала Фрэнсису разбиться и спасла мистера Салливана от пули в затылок. Она сделала все, что было в ее силах, хотя еще даже не стала официально гримнуаром. Она бы хотела посмотреть, как этот франтоватый европеец справился бы с чем-то подобным.
     Все ее друзья смотрели на разрушения, раскачиваясь взад-вперед в кузове ржавого грузовика, все, кроме мистера Салливана, который смотрел на что-то другое, на что-то вдалеке, куда мог видеть только он. Тело Делайлы было завернуто в одеяло, и он стоял на коленях рядом с ним, оберегая его. Она поклялась убить мистера Мади, но теперь поняла, что им с мистером Салливаном предстоит соревнование, кто убьет его первым. Мистер Салливан был в ярости. В кузове грузовика пахло навозом, и от этого ей стало немного спокойнее, как будто она оказалась дома. В любом случае, если Мади умрет, дедушка и Делайла будут счастливы на небесах. Может быть, они убьют его вместе. Это было бы справедливо.
     Когда они проезжали мимо, им помахала группа добровольцев. Они были рады видеть кого-то живого, и это придавало им сил продолжать копать. Лэнс разговаривал с мистером Роулсом, рассказывая ему о случившемся. Судя по всему, именно мистеру Роулсу поручили приехать сюда и занять место генерала Першинга.
     — Кажется, мы уже проходили через это, не так ли, мистер Тэлон, — с грустью сказал мистер Роулс, обнимая Лэнса за широкие плечи. — Только на этот раз потери были гораздо больше.
     Лэнс заметил, что Фэй смотрит на него с любопытством.
     — В прошлый раз, когда Империум нашел нас, они сожгли мой дом. Это было три года назад, во время нападения, когда Чернвй Джек был проклят. Исайя и Кристофер были среди рыцарей, которых прислали нам на подмогу, — объяснил он. — Мы выследили их и перебили всех до единого, но при этом потеряли нескольких хороших людей.
     — Бедная Джейн, такая добрая и наивная. Она вызвалась остаться и ухаживать за Першингом. Я говорил ей, что это слишком опасно. Першинг вечно попадал в неприятности. И вот к чему это привело. А моя внучка так привязалась к этому парню, — пробормотал мистер Харкенес, тыча пальцем в живот мистера Гарретта. — В девочке никогда не было здравого смысла...
     Фэй разозлилась. Мистер Гарретт был очень хорошим человеком. Он был без сознания, и ей захотелось заступиться за него.
     — Джейн очень любит Дэна. — Харкенес фыркнул. — А этот болван говорил мне, что защитит её, что с ней ничего не случится. Много от вас толку.
     Генрих сидел напротив мистера Харкенеса, свесив одну ногу с края стола. Когда он поднял голову, Фэй увидела на его лице выражение, очень похожее на то, какое было у него, когда он выстрелил ей в сердце из своего "Люгера". Его голос звучал совершенно бесстрастно.
     — Повтори это ещё раз, scheißkopf[10], и посмотрим, что будет.
     — Хватит, Кристофер, — рявкнул мистер Роулс. — Эти рыцари и так через многое прошли. Мистер Харкенес нахмурился и вернулся к работе. — Они не виноваты в том, что ваша внучка пропала.
     — Мы вернём её, — поклялся Лэнс. Генрих и Фрэнсис кивнули, и Фэй последовала их примеру. Салливан по-прежнему смотрел в пустоту.
     — К сожалению, на кону стоят дела поважнее, чем жизнь одного-единственного Гримнуара, — сказал мистер Роулс. — Генерал Першинг держал меня в курсе ситуации с "Гео-Тел". Мы должны найти последний элемент, пока не стало слишком поздно... Вы были людьми Першинга. Кому он доверил информацию о местонахождении? — Никто не ответил. Фэй огляделась. Она знала ответ, но не думала, что ей стоит говорить. — Послушайте, я знаю, что он держал это в секрете. Генерал был параноиком, и не без причины, но теперь его нет. Старейшины послали меня занять его место, а это, поверьте, очень серьёзная задача. Я служил под его началом ещё до того, как вы все родились. Я был молодым солдатом "Буффало" под его командованием ещё до того, как нас обоих завербовало Общество. Я скорблю о его утрате не меньше, чем все остальные, но вы должны понимать, насколько важно это устройство.
     — О, мы понимаем, — ответил Фрэнсис, указывая на выжженную землю вокруг. Даже канюки не кружили в небе, потому что всё мёртвое было слишком обугленным, чтобы его можно было съесть.
     Мистер Роулс искренне рассмеялся.
     — Это? Фрэнсис, мой мальчик, это пустяки. "Гео-Тел" проложил путь через Сибирь, который ты даже представить себе не можешь. Я был одним из рыцарей Нью-Йорка, и мы были так близки, — он соединил большой и указательный пальцы, — к тому, чтобы потерять всё восточное побережье. Когда было много разрозненных и неизвестных частей, план Першинга имел смысл, но теперь осталась только одна. Самая важная миссия всего Общества найти её.
     — И уничтожить, — добавил Лэнс.
     — Конечно. Старейшины были глупцами, когда думали, что смогут сохранить его и, возможно, когда-нибудь использовать сами. Надо было разбить его вдребезги еще в 1908 году. Если генерал доверился кому-то из вас, мы должны об этом знать. От этого зависит весь мир.
     Грузовик подъехал к краю зоны взрыва. Черный пепел остановился, образовав идеально ровную линию. С одной стороны была смерть, а с другой, желтая летняя трава, казалось бы, ни в чем не повинная. По обеим сторонам дороги, ведущей к городу, стояли полицейские машины. Солдаты спешили убрать с дороги деревянные баррикады, а водитель кричал, что нужно отвезти выживших в больницу.
     Грузовик тронулся с места. Перед ними проехала полицейская машина и включила сирену. Репортеры пытались сфотографировать их, когда они проезжали мимо, но Гримнуары не поднимали головы. Все молчали, и Фэй хотела поднять руку, но передумала. Генерал Першинг точно указал ей, где искать Саутэндера.
     — Единственное, что стоит между Председателем и самым смертоносным из когда-либо созданных устройств, это один-единственный Гримнуар, который, возможно, даже не знает, что все его старые соратники убиты. Мы должны добраться до него, пока не стало слишком поздно, — умолял мистер Роулс. — Вы не предаете генерала, вы выполняете его последнюю миссию.
     Салливан начал смеяться. Сначала это был тихий смешок, но потом он перешел в раскатистый хохот. Он сидел в кузове грузовика, и рессоры заскрипели под его весом, когда он повернулся.
     — Вы все слишком гордые, — сказал он, вытирая глаза рукавом. — Почти такие же самодовольные, как Председатель.
     — Першинг рассказал тебе? — недоверчиво спросил мистер Роулс.
     — Потому что он знал, что никому больше нельзя доверять. Да, я знаю, как найти Боба Саутэндера.
     — Тогда ты должен нам рассказать.
     — Першинг поручил мне задание. Я намерен его выполнить. Я найду Саутэндера и последний фрагмент. Это мой долг. Не твой.
     — Ты не справишься в одиночку. Ты просто обезумел от горя, сынок, — сказал мистер Роулс.
     — Может быть. Но это ничего не меняет.
     — Если Председатель узнает, где он, он натравит на тебя свою Железную Гвардию, — холодно сказал мистер Харкенес.
     — Я на это рассчитываю. И когда они придут, я буду ждать их там, — заявил Салливан. Фэй видела, что он не шутит. Если она что-то и знала о мистере Салливане, так это то, что он всегда держит слово или готов умереть, пытаясь это сделать.
     Мистер Роулс был расстроен.
     — Это не игра. Скажи мне, где Саутэндер. Это приказ, Гримнуар.
     Салливан помолчал, снял с мизинца кольцо Першинга и бросил его в кузов грузовика. Оно покатилось и остановилось рядом с мистером Браунингом.
     — Я не давал никаких клятв.
     Густые седые брови мистера Роулса сошлись на переносице, когда он уставился на мистера Салливана. Фэй почти физически ощутила, как вокруг них затрещала Сила. Если Салливан не заговорит, мистер Роулс сам добудет правду. Она чувствовала, насколько силен мистер Роулс. Он мог разговаривать с ней мысленно, находясь за сотнями футов сплошного камня.
     Но Салливан был сильнее любого прибрежного утёса. Несокрушимый. Он закрыл глаза, когда мистер Роулс попытался проникнуть в его разум. На квадратном лице здоровяка отразилась невероятная сосредоточенность.
     — Убирайся из моей головы, — сказал Салливан. Он повернулся к мистеру Роулсу. По его лицу струился пот, на лбу вздулись вены. Весь грузовик заскрипел, когда Салливан встал. Он спокойно достал свой пистолет 45-го калибра, вынул из кармана магазин, вставил его в рукоятку и передернул затвор. Подняв пистолет, он направил его на мистера Роулса. — Я сказал, убирайся из моей головы, или я размажу твой мозг по дороге.
     Ридер ахнул и отпустил его.
     — Кто ты такой?
     — Злой. — Салливан убрал пистолет в военную кобуру на поясе. Он повернулся к Генриху. — Присмотри за Делайлой. Она хотела бы, чтобы её похоронили в красивом месте. Пусть кто-нибудь произнесёт надгробную речь. Думаю, ей бы это понравилось.
     — Я присмотрю за ней, — пообещал Генрих.
     Он обратился ко всем.
     — Я не могу пойти с вами, чтобы спасти Джейн. Передай Дэну, что мне очень жаль, когда он очнётся. Может, мы ещё встретимся, а может, и нет. Фэй, спасибо тебе за то, что вытащила нас. Делайла говорила, что ты ей очень нравишься. Салливан кивнул ей, и Фэй почувствовала, что краснеет.
     — Удачи.
     — Что ты собираешься делать? — спросил Лэнс.
     — Исполнять свой долг.
     Салливан кивнул и спрыгнул с кузова мчащегося грузовика.

Глава 19

     Именно во время своих скитаний я впервые встретил американца. Чёрные корабли коммодора Перри недавно прибыли в Ниппон. Эти чужеземные варвары не просили у сёгуна разрешения на торговлю, они требовали его, стоя на палубах своих военных кораблей, окружённые пушками, под облаком угольного дыма, застилавшего небо. Они считали, что имеют на это абсолютное право. Сильнейший не просит, не уговаривает и не умоляет. Долг сильнейшего, командовать, а долг слабейшего, подчиняться. Я давно зарабатывал на жизнь, продавая свой меч, и тот, кому я служил, неизбежно становился сильнейшим, так что я был хорошо знаком с этой концепцией на индивидуальном уровне. Однако именно американцы открыли мне глаза на более широкие возможности. Как сильный господин должен править над слабым крестьянином, так и сильная нация должна править всем миром. Я многим им обязан и с тех пор стараюсь следовать этому принципу.
     Барон Окубо Токугава, Председатель Императорского совета, "Моя история", 1922

     В 280 милях к западу от Сан-Франциско
     Мади сидел на полу своей каюты, скрестив ноги, и пытался медитировать. Он чувствовал, как корабль раскачивается. Ему потребовалась целая вечность, чтобы научиться сидеть так же, как другие Железные Стражи. Он не был особо гибким, но давно решил, что если они могут что-то делать, то и он сможет, и теперь мог сидеть неподвижно, как статуя, часами. В Академии старый мастер Сироюки подходил к нему и хлопал боккэном по спине всякий раз, когда он начинал сутулиться. Старый ублюдок был помешан на осанке.
     Мысли о старом мастере заставили его улыбнуться. В этом и была его проблема с медитацией: мысли так и лезли в голову. Теперь он вспоминал Сироюки с его нелепыми самурайскими усами. Он ненавидел Мади. Не только за то, что тот стал первым белым, принятым на жестокие тренировки Железной гвардии, но и за то, что Мади попал в Японию в качестве военнопленного.
     Он служил в Сибири в составе Американских экспедиционных сил, "Полярных медведей", как их называли в новостях. Это была дерьмовая миссия в холодном и беспощадном месте, в основном по защите американских деловых интересов, пока большевики получали по заднице от японцев. Он отстал от своего подразделения, когда его трусливый командир запаниковал и сбежал. Это было мучительное чувство, ждать на посту подкрепления, которое так и не пришло. Он три недели шел пешком через самый холодный лес в мире, но в конце концов его схватили солдаты Империума, хотя по пути он убил немало из них.
     Они тащили его за лошадьми много миль, но он не сдавался. Тогда они бросили его в глубокую темную яму и перестали кормить, но он питался крысами, которых давил своей Силой. Однажды появился новый командир, и он был поражен, увидев одноглазого Тяжеловеса, прикованного в яме. Судя по всему, за те недели, что он скрывался от японцев и убивал их, за ним закрепилась репутация какого-то белого чудака. Он был самым крупным мужчиной из всех, кого когда-либо видели японцы, и единственным американцем в лагере, поэтому новый командир логично решил, что будет забавно посмотреть, как он сражается с пленными русскими ради его развлечения.
     Это было весело. Он никогда не испытывал угрызений совести из-за убийств. Это было единственное, в чем он был хорош. Обычных русских было легко победить. Он мог переломить большинство из них пополам. С сибиряками дело обстояло иначе. Эти парни были крепкими, и он обзавелся кучей шрамов, развлекая японцев. После этого его снова бросили в яму, но на этот раз командир прислал еду, честное слово, настоящую еду. В основном это был рис, но после крыс рис был очень кстати.
     Так продолжалось еще месяц, пока Мади не истребил почти всех заключенных в лагере. Когда русские закончились, в лагерь привезли китайцев, по пять человек за раз, а когда и они закончились, Мади бросили на арену с разъяренным медведем. С медведем справиться было легко. Десятисекундный выброс Силы превратил его в кашу.
     Мади пытался сбежать, и не раз. В первый раз его избили до полусмерти прикладами, но командир приказал оставить его в живых. К тому моменту он уже был заинтригован Мади. Во время второй попытки сбежать погибли почти дюжина охранников лагеря, и Мади был уверен, что ему отрубят голову, но вместо этого он очнулся прикованным к стене в яме, а командир сидел напротив него на табурете.
     Мади помнил это как вчерашний день.
     Мужчина долго изучал его, прежде чем заговорить. Командир говорил по-английски, хотя из-за того, что он выкрикивал половину слов, его было почти невозможно понять.
     — Почему ты все еще жив, Мади? Почему ты не умер, когда все остальные умерли?
     Мади не пришлось долго раздумывать над ответом.
     — Потому что я был сильнее.
     Командир медленно кивнул, словно это была самая мудрая мысль, которую он когда-либо слышал, а затем протянул Мади грязный конверт.
     — Мои люди нашли это.
     Внутри было напечатанное на бланке Американских экспедиционных сил письмо, и Мади даже узнал подпись своего старого капитана. В письме говорилось о том, что сержант Мэтью Д. Салливан самовольно покинул часть, дезертировал и проявил трусость. Это его по-настоящему взбесило, ведь он оказался в этой японской тюрьме только потому, что его прежний капитан струсил и сбежал при первых признаках наступления. Это он оставил Мади на посту, чтобы того взяли в плен. Мади пережил Вторую битву на Сомме. Что этот капитан-трус знает о трусости?
     — Ты это читал? — с отвращением спросил Мади. Японец кивнул. — Враньё. Я в жизни ни от чего не убегал. — Он сплюнул. — Мой брат погиб во Франции. Мне оторвало пол-лица, а они даже не удосужились его зашить... — Женщины говорили ему, что до войны он был красавчиком, но теперь ему было все равно, что они говорят о его изуродованном лице. Он видел их отвращение своим здоровым глазом. — И что я получил? Ничего — выплюнул он. Все красивые медали, признание и похвалы после войны достались Джейку, но его младшего брата никогда не интересовали подобные вещи. Он, конечно, хотел, чтобы его уважали, но ему не давали ни черта. — А когда меня взяли в плен из-за какого-то трусливого офицера, они свалили вину на меня. — Он швырнул письмо на землю, собираясь потом подтереться им.
     — Ты великий воин — заявил командир. — Мои люди рассказывали, как трудно было поймать тебя в лесу. Как ты убил много людей. Ты вселял страх в их сердца. Трудно заставить человека из Империума бояться. Ты сильный. Самых сильных нужно уважать.
     — Да пошли они — согласился Мади, впервые по-настоящему присмотревшись к командиру. Для японца он был высоким, в остальном ничем не выделялся, но от него исходила спокойная уверенность. По его поведению Мади понял, что он какой-то Актитвный.
     — Да. Ты думаешь, что ты самый сильный? Докажи это. Заключим договор. Мы сразимся. Победишь меня, получишь свободу.
     Он от души посмеялся.
     — Без шуток?
     — Никаких шуток. Я Рокусабуро из Железной Гвардии. Победишь меня, получишь свободу. Побеждаю я, будешь мне служить.
     Он решил, что японец продержится еще меньше, чем медведь на залитом кровью поле, где его заставили сражаться со всеми этими русскими, и на следующее утро его вывели туда. Весь японский батальон выстроился в большой круг и возбужденно наблюдал за происходящим. У них были примкнутые штыки, а он не был дураком. Когда он одолеет этого сумасшедшего коротышку, они, черт возьми, все равно воткнут в него свои длинные штыки, но, может быть, ему удастся прикончить какого-нибудь японского офицера. Рокусабуро ждал в центре, без рубашки, его тело было покрыто странными замысловатыми шрамами. Он поклонился.
     Коротышка одолел его.
     После боя, когда Мади пришел в себя, Рокусабуро снова подошел к нему.
     — Что это у тебя за ожоги?
     — Кандзи, чтобы дать мне больше Силы. Железная Гвардия непобедима. Железная Гвардия, сильнейшая из всех.
     — Тогда я хочу стать Железной Гвардией — сказал ему Мади.
     К чести Рокусабуро, он не стал смеяться. Он лишь медленно кивнул, и так началось обучение Мади.
     В настоящем у Мади зачесался нос, но он решил не чесаться. Наверное, дело было в этих чертовых благовониях, которыми провоняла вся каюта. Медитация у него не очень получалась, потому что он не мог перестать думать, но он умел контролировать свое тело. О чем же он думал? Ах да, об этом придурке, старом мастере Сироюки.
     Рокусабуро устроил его в Академию. Мади оставил свою страну, свои прежние устои и поклялся в верности Империуму, но не почувствовал, что что-то потерял. Он не чувствовал себя преданным. Родина дала ему только боль и предательство. Они использовали его, причиняли ему боль, убили всех его знакомых порядочных людей, а потом обозвали его желтокожим и бросили на произвол судьбы. По крайней мере, в Империуме ценили силу.
     Сироюки был строг с ним. Этот старый ублюдок обучал его и пытался натравить на него других учеников. Он всегда был особенно жесток с этим здоровенным белым. Председатель говорил, что ему все равно, где родился Активный, но Сироюки был старомоден, гордился тем, что происходит из той же древней самурайской семьи, что и сам Председатель, и ненавидел круглоглазых. Он пытался сломить Мади на каждом шагу.
     Тот факт, что Мади никогда не сдавался и был достаточно силен, чтобы продолжать принимать кандзи, приводил Сироюки в ярость. Чтобы получить новую метку, нужно было пройти по краю пропасти, и чем больше меток ты получал, тем труднее было вернуться. Другие ученики начали уважать его после пятой метки, а после восьмой бояться. Председатель лично следил за обучением Мади, понимая, насколько ценным будет оперативник, способный беспрепятственно действовать в Америке. Кроме того, Мади был своего рода подтверждением правоты Председателя в его видении идеального мира, которым правят сильные и мудрые. Председатель взял его под свое крыло, показал ему темные тайны, открыл ему правду о Силе. Мади не просто следовал за ним. Он верил.
     А потом старик Сироюки осмелился публично возразить Председателю, заявив, что Железной Гвардией должны быть только превосходные ниппонцы. Председатель ответил своей обычной мудрой фразой о том, что Сила живет в их телах, где вся кровь и кости одного цвета. Сироюки был наказан, опозорен, и, когда он впал в немилость, Мади нанес удар. Он дождался, пока получит десятую метку, и вызвал старого мастера на поединок. Тот был вынужден принять вызов из соображений чести.
     Он разорвал Сироюки на куски, как будто тот был одним из русских пленных в лагере Рокусабуро. Воспоминание о том, как руки старика разлетелись в клочья, а самурай с нелепыми усами истошно завопил, заставило его ухмыльнуться. Он открыл глаза.
     —К черту все это.
     Председатель был большим поклонником медитации, но достичь внутреннего умиротворения ему было не по душе. Председатель учил, что при должной ясности ума можно напрямую общаться с Силой. Мади об этом не знал, но если Председатель говорил, что так оно и есть, значит, так оно и было. В отличие от тех, кому он присягал на верность раньше, Председатель никогда не лгал.
     На его койке что-то зашевелилось. Тошико не спала и наблюдала за ним. Она натянула простыню, прикрываясь, и изображала скромность. Эта Теневая Стражница была той еще кокеткой, но, черт возьми, академия научила ее всем премудростям шпионажа. Он почти ничего не чувствовал, но это ощущение было. Он понял, что она считала его шрамы.
     —Сколько кандзи ты взял?
     — Тринадцать. —Он встал, взял рубашку и натянул ее. Все его раны, нанесенные Гриммами, еще болели, но эта сучка-целительница сделала все, как ей было велено, и вылечила его, а ему оставалось лишь несколько раз дать ей пощечину, чтобы донести свою мысль. — Больше, чем любой другой человек в мире.
     То ли она действительно была впечатлена, то ли хорошо притворялась, но с Теневыми Стражниками никогда нельзя было сказать наверняка. Они были такими умелыми хамелеонами, что никогда не поймешь, где заканчивается притворство и начинается настоящая личность. Они были шпионами и убийцами, которые могли стать кем угодно, кем вы захотите их видеть.
     — Даже больше, чем Председатель?
     Он фыркнул и застегнул рубашку.
     — Председателю шрамы не нужны. Он просто подходит к Силе и берет все, что хочет. Нам, смертным, кандзи нужны только для того, чтобы не отставать от него. — Он знал, что это правда. Председатель был величайшим из всех. Он был не только силен, но и умен. Он даже рисовал и писал стихи, которые Мади не особо понимал, но все остальные Железные Стражи всегда лизали Председателю задницу и говорили, как это здорово. Если Председатель писал хайку, можете быть уверены, что это было лучшее хайку на свете.
     Тошико опустила покрывало.
     — У меня пять. — Ее кандзи были намного меньше, аккуратнее и почти изящнее. Маги из Академии шиноби были настоящими художниками по сравнению с мясниками из Отряда 731 с их раскаленными докрасна клеймами. Она благоговейно погладила каждый из них. — Слух. Хитрость. Сила. Взгляд. Жизнеспособность.
     — Да. Я их вижу — сказал он, не глядя на ее шрамы, и засунул пистолет в кобуру на бедре. — Одевайся. Скоро за нами прибудет транспорт. Я заберу пленницу.
     — Ты правда думаешь, что от этой мягкотелой будет толк?
     Мади пожал плечами.
     — Мы отвезем ее в Ниппон, сломаем и перевоспитаем. Если она прозрит, то конечно... — Когда-то один из старых Железных Стражей был терпелив и показал ему истинный путь, и за это Мади был обязан Рокусабуро жизнью. Жаль, что его кровный брат убил его духовного брата, но он уже уравновесил чаши весов. — Я считаю, что делаю ей одолжение.
     Тошико усмехнулась.
     — А если она так не считает?
     По всей Империи были школы, где обучали Активных, и не только добровольцев. У инструкторов Председателя были свои способы заставить людей проникнуться идеей. Тех, кого считали непригодными, использовали в экспериментах.
     — Тогда она отправится в Отряд 731.
     — Бросим ее за борт, пусть ее сожрут акулы — предложила она. — Так будет милосерднее.
     ***
     Мади спустился по трапу в трюм корабля. Его ботинки стучали по стальной решетке, пока он шел по коридору. Ему приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о трубы. Члены экипажа отводили глаза и расступались перед ним. Они были преданными подданными Империума и знали, что не стоит мешать Железному Стражу делать его дело.
     Они сели на грузовое судно и успели выйти из гавани до того, как власти перекрыли доступ к побережью. Официально они плыли под флагом Свободного города Шанхай, но это было то самое судно, на котором прибыло его подкрепление. Шанхай был свободным ровно до тех пор, пока это было удобно для Председателя.
     Экстренные радиопередачи, вышедшие в эфир тем утром, принесли свои плоды. Его уловка сработала. В прессу уже просочилась информация об анархистской пропаганде, распространявшейся на "Луче Мира". Всех известных агитаторов, поддерживаемых коммунистами, арестовали, а настоящие виновники уплыли. Их должен был забрать имперский дирижабль и доставить домой, а к тому времени, когда Мади будет мочить ноги в Эдо, американские оперативники уже почувствуют на себе всю тяжесть ситуации. Если ему действительно повезет, начнутся репрессии. Все, что вносит разлад в ряды противника, только на руку Империуму.
     В коридоре воняло дизельным топливом и потом. Краска облупилась, а обшивка проржавела, что в обычных условиях было бы недопустимо для корабля Империума, но этому судну приходилось притворяться низкосортным торговцем. Мади нашел дверь и повернул ручку. Дверь с громким скрипом открылась.
     Целительница лежала на полу. Она зажмурилась от яркого света, ворвавшегося в крошечную каюту. Она выглядела жалкой. Грязная, в порванной одежде, со связанными за спиной руками. Интересно, таким ли его видел Рокусабуро? Скорее всего, нет, потому что он был по крайней мере суровым. Эта девушка из Гримнуара была мягкой, и единственная причина, по которой он решил взять ее с собой, заключалась в том, что Целители, большая редкость.
     — Вставай — приказал он. Она захныкала, и он пнул ее по ноге. Не сильно, чтобы не причинить боли, но достаточно, чтобы дать понять, что он настроен серьезно. — Поднимайся, а то я тебя по-настоящему пну. — Он наклонился, схватил ее за руку и рывком поднял с пола. — Нам нужно успеть на рейс.
     — Куда ты меня тащишь? — спросила она, морщась от боли.
     Он хотел дать ей подзатыльник, но вопрос был справедливым.
     — В Ниппон. А оттуда ты отправишься туда, куда решит Председатель. — Она хромала, пока он тащил ее по коридору. — Если тебе повезет, ты останешься в школе Эдо и будешь прислуживать. А если вздумаешь нас взбесить, отправишься в Маньчжоу-го. Поверь мне, сестренка, тебе этого не хочется. Ты слишком хороша собой, а эти мутанты ужасно одиноки. — В ее глазах по-прежнему читался вызов. Он видел, что она думает о том, что никогда не станет служить Империуму, но она была достаточно умна, чтобы не говорить об этом вслух. — Ладно, посмотрим, какая ты стойкая, когда дело дойдет до клеймения — сказал он, волоча ее за собой.
     Тошико, Хироясу и остальные ждали их на палубе. Морской воздух обжигал кожу. Вдалеке на востоке виднелась черная точка. Это был новый флагман Председателя, только что сошедший с конвейера Объединенной федерации планет. Он впервые направлялся домой, самый совершенный из когда-либо созданных гибридных дирижаблей. Председатель приказал ему сделать крюк, чтобы забрать свою звездную Железную гвардию и с честью вернуться домой.
     — Он прекрасен — пробормотала Тошико.
     Так и было. Мади не был экспертом по дирижаблям, но он летал на одном из новых "Кага", которые больше походили на линкоры с тремя бронированными корпусами. Этот дирижабль был не таким большим, но гораздо более обтекаемым. Флагман словно сошел с обложки научно-фантастического журнала. У него тоже было три отдельных корпуса, похожих на длинные серые сигары, но два внешних были скошены спереди, и все это было окружено множеством помещений, балконов и стеклянных перегородок, придававших дирижаблю треугольную форму. Он приводился в движение двадцатью ревущими двигателями, работавшими на водороде, и управлялся исключительно активными членами экипажа.
     Империум не развивал свою дирижаблестроительную отрасль так же быстро, как американцы, и когда Мади узнал, что их новый флагман будет построен в США, он обиделся, но все эти мысли вылетели у него из головы, когда он увидел приближающегося сверкающего монстра. Их "Каги" его догонят. Они даже усовершенствовали оригинальную конструкцию "Каги", разработанную в США, добавив "Лучи Мира", работающие на водороде. Это был лишь вопрос времени, когда Империум сможет производить у себя такие же чудеса техники, но пока что председатель будет путешествовать с шиком.
     — Да-Ниппон тэйкоку кайгун Токугава. Он называется "Токугава" в честь фамилии председателя — с почтением произнес Хироясу.
     — Я думала, что корабли называют в честь людей только после их смерти — сказала Целительница из Гримнуара. — Может, нам повезет?
     Тошико отвесила ей оплеуху за дерзость.
     — Он бессмертен — сказал Мади. — Нам не хотелось ждать.
     ***
     Четырехмоторный биплан-амфибия PBY[11] "Сильверадо" летел на запад, пока не миновал Пресидио, затем Сан-Франциско и, наконец, не скрылся из виду за почерневшим побережьем. Салливан смотрел в заднее окно грузового самолета, пока не исчезла последняя полоска земли, а затем прошел вперед и занял свое место среди груза, направлявшегося в Перл-Харбор.
     Обычно в "Сильверадо" было восемь членов экипажа, но ни одно из орудий не было установлено, так что их было всего четверо — пилот, второй пилот, штурман и механик — и майор Арнольд строго-настрого приказал им не разговаривать с крупным мужчиной в гражданской одежде. На борту было еще несколько пассажиров — солдат, которых перевозили на Гавайи — и они не вняли предупреждению.
     — Куда направляетесь? — спросил рядовой, сидевший напротив, перекрикивая грохот пропеллеров.
     В самолете было двое солдат. Должно быть, они только что закончили обучение. Неужели и он когда-то был таким же молодым? Он соврал о своем возрасте и записался добровольцем в Первый кавалерийский полк, когда ему было семнадцать, так что, к сожалению, скорее всего, так оно и было.
     — Вам не нужно об этом знать — ответил Салливан таким тоном, будто хотел, чтобы его оставили в покое. Он снова уставился в иллюминатор, а солдаты вернулись к разговору.
     Память Першинга направила его к человеку на базе Пресидио. На базе была объявлена тревога, солдаты спешно занимали позиции. Солдаты у ворот с подозрением смотрели на Салливана, грязного, покрытого засохшей кровью, в изодранной одежде, целясь в него из пулемета "Кольт Картофелечистка", спрятанного за мешками с песком. Салливан был рад, что снял ствол с пулемета BAR 1929 года и спрятал его в сумке, иначе его бы, скорее всего, пристрелили. Когда он сказал, что у него есть сообщение для майора Арнольда, они послали за ним посыльного.
     Майор отвел его в сторону, как только Салливан сказал, что его прислал Блэк Джек Першинг. Салливан в точности повторил кодовые слова, которые всплыли у него в памяти: Пора навестить Пирата.
     — Как погода? — спросил в ответ майор.
     — Становится жарче — ответил Салливан, как и было велено. — Вот почему нам нужен Погодник.
     Лицо майора помрачнело, но он тут же выделил Салливану место, где тот мог привести себя в порядок, и отправил кого-то за едой и сменой одежды. Через полчаса Салливан принял душ, съел яичницу с беконом и выпил чашку кофе, после чего вернулся к Арнольду, который занимался распределением людей и грузов в пострадавший район вокруг Мар-Пасифики.
     Когда они остались наедине, майор запер дверь своего кабинета и предложил Салливану сесть.
     — Я не знаю, в чем дело, но я пообещал старому другу, что, если этот день настанет, я помогу. Через двадцать минут "Сильверадо" отправится на Гавайи. Вы полетите с ним. — Он достал из стола конверт, запечатанный сургучом. — Я прикажу экипажу "Сильверадо" следовать этим указаниям, но они не будут помогать вам ничем, кроме того, что доставят вас в пункт назначения в рамках учебной миссии. Они не будут пересекать имперскую территорию. Это хорошая команда, и они будут держать язык за зубами. Полагаю, вы знаете, что делать дальше.
     — Да, сэр — ответил Салливан, беря конверт.
     — Хорошо, потому что я не знаю. Генерал порой бывает загадочным. Полагаю, это как-то связано с "Лучом Мира".
     — Да, сэр. — По дороге сюда Салливан купил утреннюю газету и прочитал всю эту ложь. — Только это были не анархисты, как они пишут. Это был Империум.
     — Это не моя забота, мистер... Я не решаю, кого бомбить, мне просто говорят, куда сбрасывать бомбы. Но неофициально я бы сказал, что вы, скорее всего, правы. Анархисты, на которых они все сваливают, не смогли бы найти собственную задницу в темноте. Я давно настаиваю на том, чтобы разобраться с этими имперцами. Но вокруг них слишком много политиков, которые зарабатывают на них огромные деньги, так что ничего не выйдет.
     Салливан кивнул. Вот почему Першинг дал этому человеку часть головоломки.
     — Что же будет дальше?
     — Никто не хочет новой войны — сказал майор. — Боюсь, люди поверят во что угодно. Я считаю, что они дураки. Война неизбежна, что бы мы ни говорили. Все, что я могу сделать, это убедиться, что мой маленький участок этой машины готов к бою. — Раздался стук в дверь. — А теперь прошу меня извинить, мистер, чьего имени я, наверное, не хочу знать... меня зовёт долг.
     Салливан отсалютовал ему в ответ. Долг зовёт.
     Вид из окна "Сильверадо" захватывал дух, но мысли Салливана были далеко. Между крыльями покачивались огромные топливные баки, а под ними виднелись ещё более внушительные понтоны. Океан был тёмно-синим, насколько хватало глаз. По мере приближения в поле зрения появилась тёмная фигура. Это был дирижабль, один из самых больших, что он когда-либо видел. Он был так далеко, что трудно было разглядеть детали.
     — Что это за штука? — спросил один из солдат.
     — Это? Я вчера читал о нём в газете. Это новый супердирижабль Империума. Готов поспорить, что Стайвесант неплохо на нём заработал — ответил другой. — Он летит из Мичигана в Японию. Я прочитал всю статью.
     Салливан смотрел на огромное судно вдалеке. При виде восходящего солнца, нарисованного на внешней обшивке, у него мурашки побежали по коже. Это были те самые ублюдки, которые лишили его Делайлы, не те самые, но они работали на того же безумца. Впрочем, злость ему ничем не помогла бы. "Сильверадо" был безоружен, а этот монстр точно не был. Люди майора Арнольда не собирались провоцировать международный конфликт только потому, что он был в дурном расположении духа.
     Биплан летел параллельно удаляющемуся дирижаблю, но они легко обогнали его, и он понял, что дирижабль неподвижен. Под ним что-то сверкнуло, отражая свет, и он не сразу понял, что они зависли над кораблем. Дирижабль председателя затмевал собой крошечное судно.
     Зачем они причалили к грузовому кораблю? Дирижабли, как и все остальное, нужно заправлять, но зачем делать это в море, когда они только что пролетели над сушей?
     — Солдат... в той статье говорилось, что он работает на дизельном топливе?
     — Нет, сэр, двигатели этой штуки работают на водороде из баллонов. В UBF говорят, что он мог бы без остановки облететь весь мир, если бы дул попутный ветер. В команде около дюжины Факелов, которые следят за огнем, и свой Погодник, и...
     Что еще они могли забрать с корабля у берегов Сан-Франциско? Это было нагло, даже по меркам его брата. Возможно, он ничего не мог с этим поделать, но, может быть, кто-то другой мог. Салливан встал и, пошатываясь, вышел в проход. Он догнал инженера в середине салона и схватил его за плечо.

     — Мне нужно воспользоваться вашей рацией.

     Сан-Франциско, Калифорния
     Фэй была охвачена тем же смятением, что и все остальные. Когда они приехали в больницу, репортёры попытались их сфотографировать, но Лэнс подхватил Фэй на руки и занёс в здание, низко надвинув на лицо широкополую шляпу.
     — Последнее, что нам нужно, — это чтобы люди, считающие нас погибшими, узнали, что это не так, — пробормотал он. Когда мимо проходил Фрэнсис, камеры таинственным образом сломались, и репортёры отступили, проклиная всё на свете.
     Больница была переполнена ранеными. Несколько местных церквей были переоборудованы под палаты для пациентов с менее серьёзными ожогами, и Фэй слышала, что со всей страны съезжаются врачи. Генрих сказал ей, что из Чикаго прилетает доктор Розенштейн и что он лично присмотрит за мистером Браунингом, если они не найдут Целителя.
     Как только они приехали, мистера Браунинга увезли. Мистера Гарретта отправили на операцию. Лэнс накричал на врачей, пока те не согласились не давать ему успокоительное, пока они будут обрабатывать его раны. Он также отказался отдать свой шестизарядный револьвер.
     — Если полиция будет с тобой разговаривать, скажи, что ты была гостьей в доме Фрэнсиса. Больше ничего не говори.
     — Я присмотрю за ней, мистер Тэлон, — заверил его Исайя. — Пожалуйста, идите осмотритесь. Фэй, присаживайся, пожалуйста, рядом со мной. У меня спина болит.
     Они сели на скамейку в коридоре. Мистер Роулс достал из кармана платок и протёр очки. Он выглядел уставшим, весь в саже. Многие люди в коридоре тоже были в саже, так что они отлично вписывались в общую картину.
     Фрэнсис увидела, как мимо них быстро прошёл пожилой врач.
     — Простите, сэр, у вас есть Целитель?
     Доктор выдержал паузу, чтобы раздражённо рассмеяться.
     — Молодой человек, не говорите глупостей. Вы не можете позволить себе Целителя.
     Лицо Фрэнсиса покраснело.
     — Позвольте напомнить, что я Фрэнсис Корнелиус Стайвесант Второй! Я могу выписать чек и купить эту больницу!
     Доктор окинул взглядом потрепанного Фрэнсиса, фыркнул и развернулся на каблуках.
     — Это что-то новенькое, обычно здесь все называют себя Херстами, — бросил он через плечо, спеша по более важным делам.
     Фрэнсис сжал руки в кулаки и бросился за доктором, по-прежнему требуя, чтобы его выслушали.
     — Когда я куплю это место, первым делом я вас уволю! — крикнул он и скрылся в толпе.
     Фэй вздохнула. День выдался очень утомительным. Мистер Роулс легонько похлопал её по колену. Харкенес ушёл, как только вокруг собралась толпа.
     — Ваш друг не очень-то любезен — сказала Фэй.
     — Боюсь, Кристоферу сейчас нелегко. Потеря внучки сильно на него давит. Мы понятия не имеем, в какую сторону они направились, а они опередили нас на много миль.
     Она могла его понять. Ей было невыносимо думать о том, что этот грубиян мистер Мади сделает с бедной хрупкой Джейн.
     — Мистер Харкенес сказал, что он вроде как целитель, но он не смог помочь ни мистеру Браунингу, ни мистеру Гарретту. Какой от него толк?
     — У него есть небольшая Сила, с помощью которой он может останавливать распространение болезней. Он не дал их ранам загноиться. Целители бывают разные, и, боюсь, в этой семье его потомки унаследовали гораздо больше Силы, чем он сам — вздохнул он.
     — Вы очень устали, мистер Роулс.
     — Так и есть, дорогая. Старейшины послали меня охранять "Гео-Тел" — он обвёл взглядом ошарашенную и бледную толпу — но никто из вас о нём не знает, так что я потерпел неудачу. Першинг унёс его с собой в могилу, но, думаю, он недооценил Председателя. Он найдёт "Гео-Тел", если мы его не уничтожим. Вы видите это, Фэй? Представьте, что всё в тысячу раз хуже. Один выстрел из "Гео-Тела" может уничтожить всю Калифорнию. Америка падёт, Европа падёт, и весь мир покорится ужасным порядкам Империума.
     — Это ужасно. — При виде страдающих людей у нее сжалось сердце. Маленький мальчик плакал, и слезы прокладывали дорожки в грязи на его щеках. Это напомнило ей о том, как выглядели ее братья: слезы оставляли грязные дорожки на их лицах, когда земля высыхала и ветер сдувал всю грязь. Только на этот раз небо не затянет пылью, а все прекрасные города покроются пеплом. — Я обещала убить Председателя. — Она сжала кулаки.
     Он покачал головой.
     — Бедное дитя. Ты не понимаешь, но мы уже много раз пытались. Он просто не умирает. Мы сжигали его, стреляли в него, наносили ему удары ножом, взрывали его бомбами. Гримнуары посылали людей, чтобы отравить его, но ему не нужно ни есть, ни пить. Мы пытались схватить его, пока он спал, но он не спит. Однажды мы подожгли его, и он вышел из огня, одежда сгорела, но сам он не пострадал. Однажды рыцарь Гримнуара взорвал мост, по которому ехал поезд с Председателем. Поезд рухнул в ущелье с высоты в 150 метров, а Председатель вышел из него без единой царапины.
     — Но должен же быть какой-то способ! — настаивала Фэй. — Я могла бы переместиться прямо к нему.
     — Другие пытались. По сути, к нему нельзя подобраться, пока он сам этого не позволит, а это происходит только тогда, когда он убивает. У него есть странная Сила, которая позволяет ему вытягивать из человека все знания и жизненную силу, просто положив на него руки. Старейшины обсуждали, как уничтожить его, с нашими самыми умными Шестеренками. Возможно, его можно было бы уничтожить прямым попаданием из оружия Теслы, но в остальном... — Исайя пожал плечами.
     — Так что, если вы не можете его убить, вот почему Гримнуар приложил столько усилий, чтобы сорвать его планы...
     Она обещала генералу Першингу не делиться его воспоминаниями ни с кем другим, но мистер Роулс был прав. Председатель слишком умен. Он сам найдет недостающий фрагмент, как когда-то выследил дедушку. Она почти не знала генерала. Возможно, из-за болезни он принимал не самые лучшие решения... и она чувствовала, что может доверять мистеру Роулсу. Он был не просто Гримнуаром, он был главным Гримнуаром, и если она не могла доверять им, то никогда не стала бы настоящим рыцарем, как ее дедушка.
     Фэй огляделась, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Она заговорщически наклонилась к нему и прошептала:
     — Я знаю, где он.
     Мистер Роулс улыбнулся.

     Мар-Пасифика, Калифорния
     "Буря" летела с огромной скоростью, и он был в Калифорнии еще до того, как рассеялся дым. Корнелиус реквизировал одного из Погодников "Объединенных сил", дежуривших у Эмпайр-стейт-билдинг, и поручил ему следить за тем, чтобы ветер дул им в спину на протяжении всего пути. Это привело к тому, что Активные были измотаны и, вероятно, вызвали аномальные погодные условия по всей стране, но это была небольшая цена за спасение.
     Они пролетели над местом удара, и Корнелиус не мог поверить своим глазам. Его сын настоял на том, чтобы построить поместье на скалистом мысе, вдающемся в океан, потому что там было так зелено и красиво. Теперь от поместья не осталось и следа, оно было погребено под слоем пепла толщиной с мичиганский снег. Особняк просто исчез, дерево и кирпич сгорели или улетели в море.
     Его надежды не оправдались. Никто не мог выжить после такого. Даже не из рода Стайвесантов, а ведь они умели выживать в любых условиях. Его некогда любимый наследник наверняка мертв.
     О, как же они ссорились! Мальчик всегда был сорванцом. Корнелиус с трудом выносил большинство своих наследников, подхалимов и лизоблюдов, но юный Фрэнсис не боялся говорить то, что думал, и за это его любили. В душе он был таким же бунтарем, как и старший Стайвесант, и Корнелиус гордился тем, что в следующем поколении проявился бунтарский дух Стайвесантов.
     Отец Фрэнсиса, сын Корнелиуса, которого он терпеть не мог, был конгрессменом, а затем послом в Японии. Именно там он познакомился с Джоном Першингом, и юный Фрэнсис проникся симпатией к этому солдату. Отец Фрэнсиса был слишком занят распутством и взяточничеством, чтобы дать мальчику достойное воспитание, поэтому Фрэнсис, конечно же, увлекся мужскими занятиями, верховой ездой и стрельбой. Поначалу Корнелиус одобрял его выбор.
     Только вернувшись в Японию, он понял, сколько глупостей Першинг вбил в голову его внука. Фрэнсис был озабочен такими легкомысленными вещами, как понятия добра и зла. Судя по всему, он стал свидетелем какого-то злодеяния в школе Империума, и это испортило его отношение к наживе на безумных тратах Председателя. Его сын не испытывал подобных угрызений совести и заключал множество выгодных сделок, но Фрэнсис на это не соглашался.
     А потом его сын умер. Это произошло сразу после ссоры с Фрэнсисом, когда молодой человек в гневе выбежал из дома, поклявшись, что не будет иметь ничего общего с семьей. Говорили, что это было самоубийство, но Корнелиус знал, что это грязная ложь. Ни один Стайвесант никогда бы не опустился до такого. Он знал, что это дело рук этого мерзкого Першинга. Нет, недостаточно было настроить против него его любимого наследника, мальчика, который был точной копией его самого в молодости. Першинг и его таинственное Общество наверняка убили и его сына.
     Поэтому он отправился на поиски Бледного Коня. Он надеялся, что без пагубного влияния Першинга Фрэнсис одумается и вернется в семью, но, глядя в окно на руины, он в глубине души понимал, что ошибался, ужасно ошибался, и уже ничего не исправишь.
     Позади него вежливо кашлянули, и он обернулся и увидел хирургическую маску. Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, почему все надели маски.
     — Что? Ты что, не видишь, что я в трауре, идиот?
     — Сэр, мы получили сообщение. Несколько человек выжили. Кто-то, кто назвался Стайвесантом, находится в больнице к северу отсюда.
     Он оглянулся на дом. Невозможно. Но от Стайвесанта было трудно отделаться. Неужели?
     — Чего вы ждете? Заводите моторы! — крикнул он. — Полный вперед!

Глава 20

     Gott in Himmel. Lassen Sie uns bitte sterben.
     Первод: Господь на небесах, пожалуйста, дай нам умереть.
     Граффити в Мертвом городе, 1925 год

     Сан-Франциско, Калифорния
     Харкенес курил сигарету на крыше больницы, когда его нашла Исайя. Бледный Конь хотел побыть наедине со своими мрачными мыслями. В дурном расположении духа он выбросил окурок за борт и стал смотреть, как тот падает.
     — Хорошие новости, — сказала Исайя. — Першинг рассказал девушке-Путешественнице, где найти Саутэндера.
     — В самом деле? Она? — Старик был в отчаянии. — Она сильнее, чем ты думаешь. Першинг это понял. Исайя присоединился к нему у перил. — Всё готово. Я уже позвонил. Через несколько часов Председатель получит полный доступ к "Гео-Телу". Першинг спрятал устройство прямо у него под носом.
     Если Исайя и чувствовал вину за то, что воспользовался беспомощностью такой невинной девушки, то не подавал виду. Чтец так много страдал от рук невежественных и злых людей, что был готов на всё ради выполнения их миссии. — Вот и всё... Теперь нам остаётся только ждать.
     И молиться.
     Харкенес задумчиво кивнул. Пути назад не было. Но его и не было никогда, ведь на их счету столько жертв... Джейн была лишь последней невинной девушкой, втянутой в их грандиозный план, но если всё получится, то её жертва не будет напрасной. Годы лжи, нарушенные клятвы и сотни загубленных жизней что-то да значат.
     — Я бы присоединился к тебе в молитве, старый друг, но боюсь, что Бог не станет слушать таких, как я.
     ***
     Фрэнсис поморщился, когда врач водил иглой взад-вперёд по его лбу, зашивая страшную рану. Он ударился головой о камень в пещере, когда метался туда-сюда, пытаясь выбраться из океана. Это был самый страшный поступок в его жизни, и он понимал, что ему повезло остаться в живых.
     Но он не чувствовал себя счастливым.
     — Целителей нет, да? — спросил Лэнс с другого стола. Он сломал по крайней мере одно ребро и, как они предполагали, мог вывихнуть бедро. Лэнс выглядел так же, как и Фрэнсис.
     — Как только я убедил их, кто я такой, это перестало иметь значение, — пробормотал он. Дежурный врач уехал в Голливуд, чтобы вправить вывихнутую лодыжку какой-то старлетки, и неизвестно, когда он вернется. — Мы не можем ждать.
     — Я могу двигаться, — сказал Лэнс, пытаясь сесть.
     — Лежи спокойно, — приказала ему медсестра.
     Он вздохнул и лег обратно. Нужно было следить за тем, что они говорят при свидетелях.
     — Джона и Дэна нет, но у нас есть Роулс и его человек.
     — С чего начнем? — спросил Фрэнсис, уже понимая, что это бесполезно. Мади давно нет в живых, а значит, Джейн, скорее всего, мертва.
     — Разделимся, лучше всего на пары, и начнем искать зацепки.
     — Вы никуда не пойдете, — сказала молодая докторша, обрабатывавшая рану на голове Фрэнсиса. — Вы оба не в форме, а снаружи вас ждут люди из правительства, чтобы поговорить с вами.
     — Я уже все объяснил, — пожаловался Фрэнсис. Он рассказал полиции штата, как проводил для гостей экскурсию по подвалу своего особняка, когда вспыхнул яркий свет и произошел обвал. Официально Лэнс и Джон погибли. У них были поддельные документы, но Фрэнсис понимал, что, как только полиция узнает, что у Браунинга и Гарретта пулевые ранения, их история полетит к чертям. Сейчас они были жертвами обстоятельств, но им нужно было уйти, пока власти не решили, что они каким-то образом причастны к атаке "Луча Мира".
     — Один из них из армии, — услужливо добавила медсестра, обрабатывавшая рану Лэнса. — Он сказал, что у него есть сообщение для выживших, но я ответила, что ему придется подождать.
     — Что за сообщение? — подозрительно спросил Лэнс.
     Она пожала плечами.
     — Не знаю, что-то про имперские дирижабли. Он разговаривал с тем седовласым негром.
     Фрэнсис соскочил со стола и, не дав доктору договорить, протиснулся мимо нее. Пропитанная йодом нить раскачивалась у него перед глазами, пока он открывал дверь.
     В коридоре уходил молодой человек в форме армейского летчика. Исайя Роулс читал отпечатанную на машинке записку. Он увидел приближающегося Фрэнсиса.
     — А теперь успокойтесь, я...
     Фрэнсис вырвал у него из рук записку и быстро пробежал ее глазами.
     — Салливан, сукин ты сын, — ухмыльнулся Фрэнсис. Личный дирижабль председателя! Должно быть, это оно. Время выбрано идеально. Мади наверняка увез Джейн именно туда. — Мы можем отправиться за ними прямо сейчас.
     Его карманные часы разбились о камни, но на стене в комнате ожидания висели часы. У них было чертовски много времени на подготовку, но если поторопиться...
     — Нет, — строго сказал Исайя. Он наклонился к Фрэнсису, чтобы его не услышали другие люди в коридоре. — Это слишком опасно.
     — Что? — Фрэнсис не мог поверить своим ушам. — Ты что, с ума сошел? У них мой друг.
     — Даже если бы ты смог их догнать, ты что, собираешься подняться на борт "Токугавы", одолеть всю команду и сбежать? Ты даже не знаешь, что они там. У тебя есть только слова одного ненадежного Тяжеловеса о том, что он видел, как "Токугава" пришвартовалась к кораблю у берега.
     — Это больше, чем у нас есть сейчас, — выплюнул Фрэнсис.
     — Неудивительно, что старейшины послали сюда меня. Першинг не проявил должной осторожности, и это отразилось на всех. Думаешь, разумно рисковать жизнями целого отряда рыцарей, полагаясь на догадки? Послушай меня внимательно, Фрэнсис. Мы вернем твоего Целителя, но действовать нужно с умом. Открытая атака на флагман Империума, это война.
     Фрэнсису было все равно, кто его слышит. Он развел руками и закричал:
     — Оглянись вокруг, Роулс! Это война! — Десятки глаз повернулись в их сторону. — Да, это все из-за Империума! — Другие пациенты и персонал больницы начали перешептываться.
     Старший Гримнуар, казалось, вот-вот взорвется. Его голос звучал едва слышно.
      — Успокойся. Успокойся, — приказал Исайя, и Фрэнсис почувствовал, как в его голове зазвучали те же мысли. — Ты не пойдешь за этим кораблем. Это приказ. Ты дал клятву, и часть ее гласит, что ты будешь слушаться старейшин. У каждого плана есть свои планы, и твои необдуманные действия будут иметь последствия.
     Фрэнсис кипел от злости.
     — Чего ты так боишься?
     — "Токугава" не должен пострадать. В деле замешаны более серьезные вещи, чем ты можешь себе представить, юноша. Доверься мне.
     Не успел Фрэнсис ответить, как у главного входа поднялась суматоха. В зону ожидания ворвалась группа мужчин в костюмах и хирургических масках, а в их числе толстый, громогласный мужчина, похожий на быка, который брызгал слюной и ругался.
     — Кто здесь главный? Я требую, чтобы мне дали возможность поговорить с начальником! — Он стянул с лица хирургическую маску, обнажив красное, вспотевшее лицо, и заорал во всю мощь своих немаленьких легких: — Приведите ко мне моего внука!
     — Дедушка? — в недоумении спросил Фрэнсис. Он повернулся к Исайе, но старший Гримнуар стоял, опустив голову, и удалялся по коридору. — Дедушка Корнелиус?
     — Фрэнсис! — Корнелиус Гулд Стайвесант протопал по коридору мимо удивленных зевак и заключил Фрэнсиса в объятия. Его живот был таким большим, что он не мог обхватить Фрэнсиса за спину обеими руками. — Ты жив! Слава богу, мальчик!
     — Что ты здесь делаешь? — недоверчиво спросил Фрэнсис, оглядывая стену из хирургических масок, которые смотрели на него. — Я не…
     — Я приехал, чтобы забрать тебя домой, Фрэнсис, — сказал он. — О боже, посмотри на эту ужасную рану. Что ты творишь, зачем тебе швы, как простолюдину? Говард! — Он щелкнул пальцами. — Исцели этого человека!
     Один из мужчин в масках шагнул вперед.
     Фрэнсис схватил Корнелиуса за лацканы и дернул на себя. Фрэнсис был намного выше и сильнее, и он развернул толстяка так резко, что охранники потянулись к пистолетам, спрятанным под пиджаками.
     — Ты привел Целителя?
     Его дедушка был шокирован таким грубым обращением.
     — Конечно. Когда я узнал о трагедии, я собрал всех своих сотрудников на самом быстром прототипе дирижабля и сразу же отправился в путь. — Он отпустил Корнелиуса.
     — У вас здесь есть этот корабль?
     — "Буря" пришвартован у городского терминала. Его нужно будет обслужить, но мы сможем вернуться в Нью-Йорк уже через несколько часов. Я...
     Фрэнсис указал на целителя.
     — Говард, верно? — Мужчина кивнул. — Следуйте за мной. Дедушка, мне нужно позаимствовать этот дирижабль.
     ***
     Фэй нашла Генриха Кёнига в морге. В помещении не было ни одного живого человека, кроме него. Он сидел на стуле, скрестив руки на спинке, но вокруг было много мёртвых тел. Фэй немного опешила при виде множества фигур под белыми простынями.
     Генрих услышал, как она вошла, и обернулся. Молодой человек выглядел очень уставшим, под глазами у него залегли тёмные круги.
     — Привет, Фэй.
     — Все остальные получают медицинскую помощь... Я... — Она не хотела оставаться наедине с толпой незнакомцев, поэтому нашла человека, который выстрелил ей в сердце, потому что, по крайней мере, она его немного знала, но говорить об этом вслух казалось глупо. — Что происходит? — выпалила она.
     Генрих снова повернулся к телу, накрытому простынёй. С одной стороны из-под простыни свисали длинные тёмные волосы.
     — Полагаю, последнее бдение... Я обещал Салливану, что присмотрю за ней. — Он указал на Делайлу. — Я знаю, что есть дела поважнее, но я должен кое-что сделать.
     Фэй была в замешательстве.
     — Что именно? Нам нужно начать поиски Джейн, так что у нас нет времени на похороны или что-то в этом роде.
     Подготовка к похоронам дедушки заняла целую вечность, и это несмотря на то, что он сгорел почти дотла вместе со стогом сена.
     Он грустно покачал головой.
     — Ничего подобного. Сначала мы должны позаботиться о живых, хотя, боюсь, для Джейн уже слишком поздно. Нет, потом я сам вырою могилу для Делайлы. У меня большой опыт в этом деле.
     Фэй оперлась на большую фарфоровую раковину и стала ждать, что он скажет дальше. В полу была ржавая сливная яма, и от мысли о том, для чего она предназначена, ей стало не по себе. Генрих провёл рукой по лицу, и она увидела, что у него на коленях лежит "люгер".
     — Зачем пистолет?
     — Потому что иногда, когда Лазарь создаёт нежить, эффект может сохраняться некоторое время. Иногда, если Активный достаточно силен, он может действовать в течение нескольких часов, и тогда дух любого, кто умрет в этом месте, может оказаться в ловушке... Когда я спускалась сюда с санитарами, мне показалось, что я чувствую магическое покалывание.
     — Ты думаешь, что Делайла могла стать... зомби? — недоверчиво спросила она.
     Он пожал плечами.
     — Скорее всего, нет, но если это так, я разберусь с этим сам и сохраню ее достоинство. Это ужасная участь, и я бы ни за что не пожелал ее кому-то другому. Я знаю людей, которые просыпались спустя сутки после смерти и даже не осознавали, что произошло.
     Он явно много знает о зомби.
     — Я слышала, что ты вырос в Мертвом городе.
     Повисла долгая неловкая тишина. Из крана капало.
     — Я не хочу об этом говорить… — сказал он.
     — Ладно, — ответила Фэй, не зная, что еще сказать. — Не возражаешь, если я помогу тебе… присмотреть за ней?
     Генрих ничего не ответил. Секунды складывались в минуты, а взгляд его был устремлен куда-то вдаль. Фэй стало скучно, и она начала считать капли из крана, но Лэнс и Фрэнсис были заняты, мистер Браунинг спал под действием лекарств, а мистеру Роулсу пришлось выйти, чтобы позвонить по телефону.
     — Мертвый город не всегда был Мертвым городом. Раньше он назывался Берлином, — сказал он наконец, вздохнул, и тут словно прорвало плотину, и воспоминания хлынули наружу. — Для маленького мальчика это было волшебное место. Моя семья жила на окраине. Отец чинил пианино и часто брал меня с собой в город. Многие пианино стояли в старых церквях и школах, и пока он работал, я играл. Я забирался на башни, искал тайники в стенах. Эти места стали моим королевством, а я доблестным рыцарем, который его защищал. Там было так много людей, они постоянно куда-то шли, а потом началась война, и все мужчины ушли на фронт, в том числе и мой отец.
     — В Первую мировую? — спросила она.
     — Да. Тогда мы не знали, что ее так называют. Я был маленьким мальчиком и знал только, что очень скучаю по папе, и что счастья в моей жизни стало меньше. Многие другие мальчики получали письма, в которых говорилось, что их отцы погибли, но я знал, что мой вернется домой. Еды не хватало, и мы часто голодали. Со временем стало еще хуже, но я взрослел. Я заботился о своей семье, даже если для этого приходилось воровать еду. В конце концов погибло так много наших солдат, что правительство не успевало отвечать на письма, и мы все задавались вопросом, закончится ли когда-нибудь война.
     — Но она закончилась... — сказала Фэй. Она не изучала историю, но слушала радио. Все знали, что отважные союзники победили подлого кайзера.
     — О да, все закончилось в одно мгновение. Когда я очнулся, от моего дома, от моего города остались одни руины. Берлин был разрушен, все старые здания лежали в руинах, а в центре зияла дымящаяся воронка. Я несколько дней искал свою семью, но все они были мертвы.
     — Мне очень жаль, — сказала она.
     Он усмехнулся.
     — Не извиняйся. Им еще повезло. Тебя в школе учили, что было дальше?
     — Я никогда не ходила в школу.
     — Хорошо, значит, ты ничего не пропустила... История по большей части состоит из лжи. Кайзер впал в такое отчаяние, что призвал своих магов, чтобы те сохранили жизнь его солдатам. Когда их убивали, он приковывал их души к телам, чтобы они продолжали защищать Отечество. Когда война закончилась, таких несчастных осталось почти миллион. Они не могли умереть, но из-за этого ложного воскрешения большинство из них стали слишком опасными, чтобы отправлять их обратно домой. По условиям мирного договора мы остались без гроша и не могли о них заботиться. Но у кайзера было идеальное решение. У него был мертвый город, так почему бы не заселить его своими мертвыми подданными? Вокруг руин возвели огромную стену и загнали туда нежить.
     — А как же живые люди, такие как ты?
     — Выжившие должны были восстановить город. Это был наш долг. Мы должны были заботиться об этих несчастных солдатах. Когда возвели стену, нас было несколько тысяч... поначалу.
     Фэй была в ужасе.
     — Это ужасно. Они просто бросили вас?
     Генрих погладил "люгер".
     — Знаешь, что происходит с теми, кто не воскрес? С нежитью? Они все еще испытывают боль смерти. Их раны, из-за которых они там оказались, никогда не заживут. Боль не утихает. Она только усиливается, как и их голод. Большинство из них какое-то время сохраняют рассудок, но вскоре это становится невыносимо. Они в ярости набрасываются на все, что попадается под руку, в том числе друг на друга... Сначала мы были смотрителями, а потом стали просто... едой.
     Она зажала рот рукой, но все равно вскрикнула.
     — Кениг, не настоящее моё имя. Оно означает "король". Так меня стали называть спустя какое-то время, потому что я был последним выжившим в Мёртвом городе. Я был Королём живых. Я выживал благодаря своей силе, хитрости и скрытности. Старые места, где я прятался и играл в детстве, стали моими убежищами. Я проводил дни в стенах, в туннелях, охотясь за едой и убивая нежить, которая пыталась причинить вред мне и моим друзьям. Через несколько лет я не выдержал и ушёл сквозь Берлинскую стену, не оглядываясь. Мне было пятнадцать лет.
     — А я-то думала, что мне пришлось нелегко… По сравнению с этим даже хижина в Оклахоме могла бы показаться особняком Фрэнсиса. — Фэй протянула руку и легонько коснулась плеча Генриха. — Почему ты так долго там оставался?
     Он следил за тем, не шелохнётся ли простыня на лице Делайлы, но там не было ничего, кроме дурных снов.
     — Потому что не все сошли с ума. Многие из мёртвых остались теми, кем были при жизни. Моя семья так и не получила ни одного письма с фронта, но… он вернулся домой, почти весь. Вместе мы нашли в старой школе работающее пианино. Он играл на нём каждый день. Этот звук давал надежду тем, кто ещё не сошёл с ума. В конце концов я заставил его замолчать, потому что этот звук привлекал голодных. После этого… ему уже не для чего было жить… но я оставался с папой до самого конца.
     ***
     — Сукин сын… — процедил Харкенес, заглядывая в больничную палату. — Что он здесь делает?
     Если он свяжет нас со смертью Першинга, это может всё разрушить.
     Бледный Конь наблюдал за Корнелиусом Стайвесантом, который шёл за внуком, продолжая отдавать бесполезные приказы своим подчинённым. Он явился, как только услышал в своей голове испуганный голос Исайи.
     Стайвесант пригнал быстрый дирижабль. Фрэнсис собирается на нем отправиться за "Токугавой". Нельзя медлить.
     — Я не позволю ему все испортить, — пробормотал он себе под нос. Харкенес пробудил свою Силу. Для него она была темным, зловещим облаком, окутавшим его легкие. Он все еще ощущал связь со Стайвесантом: губы под ядовитыми кончиками пальцев, биение его сердца, электрические импульсы в его мозгу, ток крови. Их неизбежно связывала магия смерти. Он никогда бы не подумал, что ему придется так поступить с жалким стариком, но они не могли позволить себе отвлекаться. Не сейчас. Целитель мог замедлить его, но никто не смог бы помешать ему в полной мере использовать свою Силу на таком расстоянии. — Жни вихрь, ты, раздутый дурак.
     ***
     Дэн Гарретт застонал, когда дыра в его руке зашипела и задымилась. На виду проступающая кость покрылась бугристыми мышцами и прорастающими венами, а затем, ярко-розовой кожей. Руки Целителя светились, когда он убрал их. Он вытер вспотевший лоб о рубашку и спросил:
     — Следующий?
     — Браунинг на третьем этаже, — сказал Лэнс. — Пойдём.
     — Это тот, у которого проколото лёгкое? — спросил Целитель. — Очень хорошо.
     — Погоди, Говард, — приказал Корнелиус. — Сколько у тебя осталось Силы?
     Целитель оказался на удивление коренастым мужчиной с пышными бакенбардами.
     — По правде говоря, немного, сэр. После этого мне нужно будет отдохнуть несколько часов, прежде чем я проведу ваш ежедневный осмотр, особенно после того, как я помогу этому человеку.
     — Тогда ты этого не сделаешь, — приказал самый богатый человек в мире.
     Фрэнсис знал, что этот момент рано или поздно наступит. Он мог поддерживать темп лишь до тех пор, пока не проявится присущее его деду упрямство. Он оглядел комнату, чтобы понять, кто станет свидетелем предстоящего спора. В комнате были угрюмый Лэнс, полубессознательный Дэн, от которых вряд ли можно было ожидать помощи, один больничный врач и шестеро слуг, прихлебателей и телохранителей его деда. Места едва хватало, чтобы встать в полный рост.
     — Дедушка, мы можем поговорить наедине?
     Он на мгновение задумался, а затем щёлкнул пальцами.
     — Все вон!
     — Но я здесь работаю, — возразил доктор, но охранник схватил его за руку и без труда вытолкал за дверь. Лэнс помог Дэну выйти из комнаты. Его друг явно был дезориентирован. Жаль, ведь сейчас ему бы точно пригодилось влияние Дэна. Последним вышел целитель. Он закрыл за ними дверь, оставив Фрэнсиса наедине с дедом. Единственным свидетелем был белый скелет, прибитый к стене.
     — Зачем ты здесь? — спросил Фрэнсис.
     — Я уже говорил. Я беспокоился о твоей безопасности. Ты же член семьи.
     Фрэнсис покачал головой.
     — В прошлый раз ты говорил совсем другое.
     Корнелиус опустил взгляд, рассматривая свои начищенные до блеска туфли.
     — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Извинился? Это не в моих правилах.
     Он рассмеялся.
     — Извинения? Ты думаешь, что извинения компенсируют все те ужасные вещи, которые творил Империум? И которые ты помогал ему творить, чтобы нажиться? — Фрэнсис сорвал скелет со стены с помощью своей Силы и швырнул его в другой конец комнаты. Корнелиус съежился от внезапной вспышки гнева. — Мой отец был трусом. Он видел, что Председатель делает с людьми, но закрывал на это глаза. Я видел, как детей убивали только за то, что они не соответствовали стандартам! Я видел людей, ужасных изуродованных людей, сломленных и переделанных с помощью магии! Активных держали в клетках, как животных, и пытали! — Бутылка упала со стола и разбилась о дальнюю стену. — Мой отец покончил с собой, приняв опиум, когда узнал, что я узнал правду. Он предпочел умереть, лишь бы не смотреть правде в глаза. Он был грязным трусом! — Дверь открылась, и в комнату заглянул охранник его деда.
     — Все в порядке? — спросил он.
     — Все в порядке? — повторил Корнелиус. — Убирайся, болван, — сказал он. Дверь закрылась. — Фрэнсис, мир таков, каков он есть. Лучшее, на что ты можешь рассчитывать, — это плыть по течению, чтобы не разбиться о скалы. — У Фрэнсиса не было на это времени. — Если ты действительно считаешь меня своим родственником, то уступишь мне в одном. Мне нужно… — он замолчал и нахмурился. — Что у тебя с носом?
     — Что? — Из ноздрей Корнелиуса тонкой струйкой текла кровь. Он дотронулся до них, и перчатка окрасилась красным. — Почему… почему… я не понимаю…
     Струйка крови превратилась в поток, стекающий по груди и разбрызгивающийся по полу. Он сделал шаг, и Фрэнсис подхватил его, когда тот начал падать, и позвал Целителя.
     Говард вбежал в комнату и бросился к своему кумиру. Остальные спутники Корнелиуса последовали за ним, глядя на происходящее сквозь маски. Дедушка начал биться в конвульсиях, забрызгивая их обоих кровью.
     — Что с ним?
     Руки целителя превратились в расплавленное золото, и он приложил их к груди Корнелиуса.
     — Его недавно прокляла Бледный Конь, но я не заметил никаких признаков.
     — Что? Этого не может быть. — Прямо как Першинг. — Почему?
     — Никто не знает, — ответил Говард. — Дайте мне сосредоточиться.
     Через несколько секунд прямого воздействия Силы дрожь прекратилась, и Корнелиус снова задышал, выпуская из легких хриплые выдохи, от которых пахло тленом. Рассудительная часть его сознания говорила, что он должен испытывать лишь отвращение, наблюдая за смертью этого человека, но Фрэнсис чувствовал только тревогу. Говард убрал руки, и они снова стали обычными.
     — Не могу в это поверить… — сказал он, дрожа от напряжения. — Как будто все сразу пошло наперекосяк. Дайте мне минутку, чтобы восстановить силы.
     Рука деда сжала его рукав.
     — Фрэнсис, — выдохнул он. — Послушай.
     — Дедушка, побереги силы, — предостерег он.
     — Нет… Проклятье. Если это мой смертный одр, ты должен знать… правду… — Когда он открыл глаза, Фрэнсис вздрогнул при виде кровавых слез, текущих из них. — Я… я проклял Першинга…
     Что? Он не мог в это поверить. Он знал, что его дед был мошенником, но чтобы он...
     — Зачем? Зачем ты это сделал?
     — Ради тебя... Чтобы отомстить за твоего отца... Прости меня. — Он содрогнулся от приступа ужасного кашля, от которого заходили ходуном его ребра. Говард стиснул зубы и снова положил руки на Корнелиуса. — О, пожалуйста, я сделал это ради тебя...
     Фрэнсис не мог ответить. Слова не шли на ум.
     Целитель откинулся назад. Вокруг его рук воздух буквально раскалился.
     — Я не могу... Как будто Бледный Конь нейтрализует все, что я делаю...
     Сила дала ему еще несколько секунд. Корнелиус притянул Фрэнсиса к себе.
     — Бледный Конь... Он заставил меня оказать ему услугу... Модифицировать корабль Председателя... Ненужная конструкция... Ничего... Он использовал меня... как дурака... Я и есть дурак... Но я сделал это ради тебя.
     Он закрыл красные глаза, его дыхание стало прерывистым и поверхностным.
     — Вы не можете что-нибудь сделать? — закричал Фрэнсис, обращаясь к толпе. — Кто-нибудь из вас?
     Но ответа не последовало.
     Корнелиус открыл глаза и заговорил громко, чтобы все его услышали.
     — Фрэнсис Корнелиус Стайвесант... ты мой наследник. Ты единственный, кто стоит... ведра теплой мочи... во всем этом... во всей этой куче. Говард, Рэймонд, Кирк, все вы... будьте моими свидетелями, Фрэнсис мой единственный наследник. Примите все это... как... — его голос стих до шепота, и Фрэнсису пришлось прижаться ухом к его окровавленным губам, чтобы услышать последнее слово. — ...извинение.
     Самый богатый человек в мире умер у него на руках. Фрэнсис осторожно опустил тяжелое тело на пол, поднялся и, пошатываясь, подошел к раковине. Он пустил в нее максимально горячую воду, вымыл руки, а затем тер лицо до тех пор, пока кожа не покраснела. Он сорвал с себя рубашку и швырнул ее на пол. Горячая вода смывала кровь в канализацию, и это было приятно.
     Першинг умер из-за меня. Отец покончил с собой из-за меня. Мать спилась после смерти отца, и в этом тоже был виноват я. Дед заключил сделку с дьяволом ради меня... "Луч Мира" был направлен на Мар Пасифику, потому что это был мой дом...
     Ему пришлось опереться на раковину, чтобы не упасть. Все сотрудники UBF смотрели на него. Никто из них не решался снять маску. Вода стекала по его лицу, и он смотрел, как она вытекает из носа. Ему всегда говорили, что он унаследовал нос своего деда. Один из приближенных вышел вперед и откашлялся.
     — Сэр, я старший адвокат вашего деда. Необходимо немедленно...
     — Заткнись, — прошептал Фрэнсис.
     — Сэр, я действительно должен провести расследование, и совет...
     Что бы сделал Черный Джек Першинг?
     Все, что стояло на полу, взлетело на фут в воздух и с грохотом рухнуло на пол.
     — Я сказал, заткнитесь! — заорал он. Они замолчали. Он оттолкнулся от раковины и вытер лицо полотенцем. Когда он снова заговорил, его голос звучал как можно спокойнее. — Вы слышали, что сказал этот человек. Я здесь главный. Я хочу, чтобы мой дирижабль был готов к немедленному взлету и чтобы на борту было достаточно топлива для трансокеанского перелета. Кто из вас отвечает за безопасность? — Один из Громил поднял руку. — Какое оружие у вас на борту? — спросил Фрэнсис.
     — Кроме личного оружия? Несколько винтовок "Спрингфилд" и "Томпсон", — неуверенно ответил он.
     — Недостаточно, — отрезал Фрэнсис. — Сходите к местным торговцам снаряжением. Мне нужны траншейные пушки, точные крупнокалиберные винтовки, автоматические винтовки и пулеметы, много пулеметов. И боеприпасы, много боеприпасов... и взрывчатка...
     — Э-э... взрывчатка, сэр?
     — Динамит или что-нибудь получше, если у них есть, — отрезал Фрэнсис. — Возьмите моего друга Генриха, он знает, что нужно купить. Если вы бесполезны, уходите прямо сейчас. Если хотите надрать задницы имперцам, пойдемте со мной. Это будет опасно, и большинство из нас, скорее всего, погибнет, но если вы... Дедушка наверняка взял с собой бухгалтера. Кто из вас бухгалтер? — Высокий мужчина поднял руку. — Если кто-то из добровольцев погибнет, проследите, чтобы его семья до конца жизни получала двойную, нет, тройную зарплату.
     — Сделаю, — пообещал бухгалтер.
     Фрэнсис хмуро посмотрел на собравшихся. Придется довольствоваться тем, что есть.
     — Пойдемте... И снимите эти дурацкие маски.
     Рассказав свою историю, Генрих вернулся к своему бдению у каменного морга. Фэй молча наблюдала за ним. Поначалу немец ей не понравился, но она решила, что это из-за того, что он застрелил её. Но по-своему он тоже был неплохим человеком.
     У каждого из Гримнуара была своя ноша. Все они были сломлены этим миром, но вместо того, чтобы сдаться, решили сделать этот мир лучше. Она действительно чувствовала себя здесь на своём месте и внесла соответствующие изменения в своё обещание. Она убьёт Председателя не только из мести, но и потому, что, пока он жив, мир будет оставаться таким же ужасным, а может, и станет ещё хуже. Она устала от того, что злые люди причиняют боль другим, и собиралась положить этому конец.
     Было приятно разделить всё на чёрное и белое и выбрать сторону. Это придало ей целеустремлённости.
     Генрих незаметно пошевелился на своём месте. Он что-то услышал.
     — Что? — спросила она, но Генрих быстро вскочил, схватив "люгер".
     — Фэй, уходи. — Прямо сейчас. Тебе не нужно это видеть.
     — Что? О, Генрих, нет. Этого не может быть. — Она с трудом сдерживала слезы.
     — Пожалуйста, просто уходи, Фэй. Предоставь это мне. — Он подошел к столу, держа пистолет наготове.
     Она соскользнула с края стола и приготовилась к перемещению. На душе у нее было тяжело. Она почувствовала, как к глазам невольно подступают горячие слезы. Делайла всегда была такой доброй и красивой.
     Из-под простыни выскользнула бледная рука и схватила Генриха за запястье.
     Фэй закричала.

Глава 21

     Белых людей побуждал к действию лишь инстинкт самосохранения. Негры во времена Реконструкции представляли собой серьёзную угрозу, но негры, владеющие мощной магией, были угрозой невообразимой. В конце концов возник великий Ку-клукс-клан, настоящая империя Юга, призванная защищать южные штаты и держать под контролем магически одарённых негров. Активных магов из-за их хаотичной природы необходимо держать под постоянным контролем, особенно если речь идёт о представителях ненадёжных рас.
     Вудро Вильсон "История американского народа", 1910

     Остров Банниш, Микронезия
     Гидросамолет PBY "Сильверадо" приземлился прямо в океан. Вода с плеском ударялась о понтоны, и брызги радугой разлетались по иллюминатору Салливана. Пропеллеры продолжали вращаться, волоча самолет по хрустальным волнам.
     — Мы прибыли, — крикнул инженер, похлопывая Салливана по плечу и проходя мимо по проходу. Он явно не был уверен, проснулся тот или нет.
     Салливан снял шляпу, которую использовал как импровизированную подушку.
     — Спасибо, — ответил он, подавляя зевоту. У него заложило уши во время снижения. — Полет был отличный, — соврал он.
     — Да ладно тебе, приятель. По мне, так ты отдыхаешь в тропическом раю, а у нас впереди ещё пять часов, чтобы обойти надвигающийся шторм.
     Полет был ужасно долгим. Большую его часть Салливан проспал. Ему снились странные геометрические фигуры, части Силы, которые складывались и соединялись друг с другом в бесконечной череде, словно в какой-то детской игре. И в каждом сне он делал что-то не так, и Делайла умирала.
     После того как они высадили остальных пассажиров на Гавайях, они приземлились еще на двух островах, чтобы заправиться, и на одном из них развевался голландский флаг. Салливан понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Пресидио, но он много спал. Когда он бодрствовал, его мысли возвращались к Силе, и он пытался вспомнить все, что знал. Смотреть на поверхность этого существа было все равно что смотреть на карту, разделенную на миллионы фигур, которые были связаны друг с другом. Салливан рисовал на фюзеляже рядом с собой странные геометрические фигуры, обводя их жирным карандашом, и стирал, когда ему казалось, что они не совсем правильные.
     Гримнуар считали их словами, а Империум иероглифами. Оба ошибались. Это были конструкты. Аватары Силы. Если бы он только мог понять, как сделать их идеальными, чтобы они соответствовали всем неизвестным требованиям, тогда он смог бы использовать и эти заклинания.
     Больше всего внимания он уделял той части Силы, которая была связана с ним самим, одному из концов почти гексаграммы. Он пытался нарисовать ее во время полета и, должно быть, почти справился, потому что в какой-то момент, когда они пролетали над Гуамом и он заканчивал рисунок, сила притяжения изменилась, и "Сильверадо" резко провалился на несколько сотен футов. Салливан быстро стер рисунок, пока экипаж пытался удержать самолет от падения в море. Наверное, для экспериментов с магией, меняющей законы физики, лучше всего подходят места, где не летают самолеты.
     И вот он здесь.
     — Что ж, может, полет и не был приятным, но он точно был долгим.
     — Большой океан, медленный самолет. Встретимся у заднего люка, когда приземлимся.
     Инженер ушел, а Салливан попытался размять затекшие ноги. Кресла не были рассчитаны на человека его комплекции.
     Через несколько минут единственным ощущением, которое он испытывал, было покачивание на мягких волнах. Покалывание в ногах ослабло настолько, что он смог пошевелиться, и закинул рюкзак на одно плечо. Внутри по-прежнему лежал разобранный пистолет-пулемёт Браунинга и ещё около 45 кг снаряжения. Он использовал ровно столько Силы, чтобы легко нести рюкзак одной рукой. В "Сильверадо" было очень жарко, поэтому он засунул в рюкзак куртку.
     Вся задняя часть самолёта представляла собой аппарель, которая опускалась с механическим лязгом. Яркий солнечный свет отражался от океана и песка на горизонте. Салливан достал из нагрудного кармана рубашки круглые солнцезащитные очки и надел их. Кто-то из улетавших солдат забыл их, когда выходил из самолёта в Перл-Харборе.
     Инженер столкнул с аппарели в воду крошечный резиновый плот.
     — Без изысков, но так вы не промокнете. — Салливан забрался на плот и чуть не перевернулся, когда тот закачался на волнах. — Не упади, приятель. Я слышал, в этих водах полно акул.
     — Хорошо. Я тут думал, что у меня будет на обед... — сказал он, берясь за маленькое весло.
     Инженер размотал веревку, привязанную к плоту.
     — Я бы пожелал тебе удачи, парень. Не знаю, что за секретная миссия у тебя, но мы видели там кучу японских судов. Они не должны были заплывать так далеко, так что не высовывайся.
     — И ты тоже, и передай майору спасибо.
     Салливан начал грести. Океан был таким прозрачным, что он видел, как вокруг весла плавают рыбы. До берега было недалеко, но было жарко, и к тому времени, как плот коснулся песка, рубашка Салливана прилипла к спине. Он выбрался из плота, стараясь не намочить ботинки, бросил сумку на берег и помахал инженеру, который тут же начал оттаскивать плот обратно. Из-за надвигающегося шторма и присутствия японского флота они не хотели задерживаться, чтобы полюбоваться видом.
     А вид был прекрасный. Если бы Салливан не был одержим жаждой мести и убийства, все эти причудливые деревья, раскачивающиеся на ветру, показались бы ему по-настоящему умиротворяющими. Но он проделал полмира не ради умиротворения. Он приехал, чтобы уничтожить "Гео-Тел", а потом ждать, пока его брат придет за ним, даже если ему придется самому позвонить Мади и сообщить ему координаты.
     За деревьями начинались черные скалы. Вся восточная часть маленького острова представляла собой старый вулкан, который обрушился сам на себя. Насколько помнил Першинг, в бухте, образованной вулканом, была небольшая деревня, и именно там он должен был найти Саутэндера. Местные жители, судя по всему, были довольно дружелюбны. Там жили миссионеры, а торговцы использовали это место для дозаправки и укрытия в плохую погоду. Вот и все. Так что он не думал, что его голова окажется на ожерелье охотника за головами, как это всегда случалось с теми, кто бродил по южной части Тихого океана в радиопостановках. В этих сериалах всегда появлялся герой, который спасал девицу из котла с похлебкой, приготовленной каннибалами.
     Жаль, что я не герой. Если бы я был героем, моя возлюбленная не умерла бы в яме в земле. Он нахмурился, подобрал рюкзак, пожалел, что не стрельнул у кого-нибудь из съемочной группы сигарету, и направился вглубь острова. "Сильверадо" взревел двигателями и умчался обратно в море, подняв за собой столб соленого тумана. Деревья росли густо, но он решил, что быстрее всего будет пересечь остров по прямой, ведь его ширина не превышала полутора километров. В тени было приятно, но, пройдя метров пять по зарослям, он понял, что не знает, водятся ли здесь ядовитые змеи, и вернулся на пляж. По крайней мере, у змей там, где он вырос, была хоть какая-то приличная погремушка.
     То ли остров оказался не таким малонаселенным, как помнил генерал, то ли кто-то увидел "Сильверадо" и решил проверить, в чем дело. Через десять минут он услышал, как дети в джунглях наблюдают за ним. Он помахал им и попытался дружелюбно улыбнуться. Он не брился несколько дней, так что его лицо заросло щетиной, и выглядел он не слишком привлекательно, но ему не хотелось портить отношения с этими людьми. Они могли помочь ему найти Саутэндера. Поэтому он не заправлял рубашку в брюки, чтобы не было видно пистолет.
     — Эй, ребята, вы говорите по-английски? — Дети были маленькими и смуглыми, по крайней мере те, кого он видел до того, как они завизжали и убежали. Он бы ни за что не угнался за ними на их территории. Через минуту он нашел узкую тропинку и свернул вглубь острова. Ему навстречу с криками вылетели странные разноцветные птицы.
     Деревня оказалась больше, чем помнил Першинг. Там, где раньше стояла горстка крошечных хижин на сваях с большими листьями вместо крыш, теперь возвышалось несколько деревянных построек с жестяными крышами. Хижина миссионера превратилась в белый дом с маленьким шпилем. В дыму, поднимавшемся над самым большим строением, он учуял запах готовящегося мяса, и его желудок непроизвольно заурчал. Где-то вдалеке залаяла собака.
     Дети подняли тревогу. Несколько взрослых с подозрением наблюдали за ним с крыльца и из дверей. Мужчины были темнокожими, с вьющимися черными волосами, и, в отличие от того, что показывали по радио, ни на ком из них не было травяных юбок. Он заметил, что половина из них вооружена. Оружие было старым, но, судя по всему, в хорошем состоянии. Единственная женщина, которую он увидел, загоняла детей в дом, и он воспринял это как плохой знак.
     Салливан медленно помахал рукой.
     — Привет. — Никто не ответил. Один из мужчин сплюнул на землю. Другой был прерван в тот момент, когда разделывал свинью. Он вытер мачете о траву. — Хорошее у вас тут местечко.
     В подлеске рядом с ним что-то зашуршало.
     — Чего тебе надо?
     Салливан медленно обернулся, радуясь, что кто-то говорит на его языке, но в то же время недовольный тем, что прошел мимо человека, который, вероятно, поджидал его в засаде. Мужчина был молод, на удивление белокож, с рыжевато-каштановыми волосами и козлиной бородкой.
     — Ты говоришь как американец...
     — Да, я американец, — ответил он, выходя из джунглей и спокойно направляя пистолет в грудь Салливану. — Пистолет бельгийский.
     Он кивнул.
     — Да, я вижу... 9-миллиметровый пистолет-пулемёт Saive GP32. Неплохая штука.
     Молодой человек слегка улыбнулся, но пистолет не опустил.
     — Да... он создан на основе последней разработки Браунинга.
     Салливану очень хотелось выхватить из сумки пулемёт и показать парню, что тот ошибается, но он не сомневался, что в таком случае схлопочет пулю.
     — Я кое-кого ищу.
     — Странное место для поисков. — Парень ступил на вулканическую породу, не опуская пистолет. Салливан знал, что у этого маленького пистолета-пулемёта такая скорострельность, что он может выпустить в него весь магазин, прежде чем тот успеет пошевелиться, так что он был очень любезным гостем. — Полагаю, ты прилетел на том PBY "Сильверадо".
     — Ты разбираешься в самолётах.
     Он кивнул.
     — Ты знаешь, что делать. Кого ты ищешь? — спросил он.
     — Боба Саутэндера.
     — Никогда о нем не слышал, — ответил он. — Так что тебе лучше уйти.
     — Ты уверен? — Салливан вытянул руку на уровне плеча. — Он был ростом примерно с меня. Седой. Сейчас ему, наверное, за пятьдесят. Управляет погодой. Ненавидит японцев.
     Позади него раздался щелчок взводимого курка. Салливан почувствовал, как к его затылку прижалась сталь ствола.
     — Мой друг сказал, что не знает никого с таким именем.
     Второй вышел из джунглей с другой стороны тропинки. Эти ребята были спокойны и молчаливы.
     — Два американца... Черт, наверное, я по ошибке приземлился у посольства.
     — Нет, до него пятьсот миль. — Парень мотнул головой.
     — Лучше начинай плыть, — сказал второй.
     Салливан был не в настроении.
     — Послушайте, придурки, я не для того облетел весь этот чертов мир, чтобы мне тут отказывали. Отвезите меня к Саутэндеру, пока я не разозлился.
     — Ты представляешь, какой наглец этот болван? — низким голосом сказал тот, что стоял позади него. — Пирата Боба Саутэндера не существует. Это легенда, которую японские моряки рассказывают, чтобы объяснить, почему один из их кораблей не вернулся. Он как... как...
     — Морское чудовище, — закончил первый.
     — Да.
     — Значит, вы двое не пираты?
     — Конечно, нет. Мы... законопослушные бизнесмены.
     Салливан фыркнул.
     — Ну и ладно, а то я уж было решил, что вы попытаетесь убедить меня, что это ваша церковь. — Он повернулся и небрежно махнул рукой в сторону маленького белого здания, чтобы убрать пистолет от своей шеи. — Но и на священников вы не похожи.
     Он почувствовал, как пистолет у него за спиной автоматически последовал за его указующим перстом, а затем Салливан выбросил Силу в сторону противника. Энергия вырвалась из него в виде круговой волны, с силой искривляя гравитацию. Парень улетел в джунгли, словно на крыльях. Второй отлетел назад, ударился о край зоны действия Салливана и, потеряв равновесие, рухнул на песок.
     Салливан последовал за ним. Гравитация вернулась в норму, и пират с трудом поднялся на колени. То, что было прижато к его шее, оказалось британским револьвером Webley 455-го калибра, и Салливан выбил его из рук мужчины. Парень отскочил от упругого ствола дерева и уже возвращался с бельгийской циркулярной пилой, поэтому Салливан сосредоточился, перевернул гравитацию и подбросил его в воздух в облаке белого песка.
     Местные жители заинтересовались происходящим, и несколько человек направились в его сторону. Впереди шёл тот, что с мачете, и выглядел он очень злым. За ним шёл мужчина с винтовкой, которая была устаревшей ещё до Первой мировой войны. Салливан приготовился стереть с лица земли всю эту чёртову деревню.
     — Мне нужно поговорить с Саутландером. Не заставляйте меня причинять вам вред.
     Местный житель со старой винтовкой что-то яростно выкрикнул, и Салливану не нужно было знать язык, чтобы понять, что его только что послали куда подальше.
     — Хватит, — раздался спокойный голос из самого большого здания. Местные жители тут же остановились и опустили оружие. На крыльцо вышел мужчина, прикрывая глаза от солнца. — Чего тебе надо, здоровяк?
     Салливан узнал Гримнуара по воспоминаниям Першинга, хотя тот был старше его больше чем на двадцать лет. Он немного похудел, почти полностью лишился волос, но главное отличие заключалось в том, что он стал еще более загорелым.
     — Меня прислал Першинг.
     Для легендарного пирата он выглядел довольно невзрачно. Ни шляпы, ни бороды, ни попугая, ни даже деревянной ноги. Это был совершенно обычный мужчина невысокого роста в простой рабочей одежде, заляпанной машинным маслом. Саутлендер сделал паузу, чтобы отпить из чашки, сделанной из половинки кокоса. Его манера речи была обманчиво мягкой.
     — Я так и понял по тому, как ты избивал моих людей… Тебе больно, Барнс?
     Из джунглей вышел молодой пират и уставился на Салливана.
     — Я не знал, что он из Движущих, — сказал он, засовывая свой пистолет-пулемет в наплечную кобуру. У него была двойная кобура, и под другой рукой тоже лежал пистолет.
     — Гравитационный Шип, — поправил его Салливан. — Мистер Паркер?
     — Я в порядке, — ответил другой пират, поднимая с земли свой ревльвер и стряхивая песок с барабана. Он был темнокожим, вероятно, мулатом, и крупным мужчиной, не толстым, но с широкой грудью и крепкими руками, хотя и не таким крупным, как Салливан. — Единственное, что у меня болит, это мои чувства.
     Саутлендер вздохнул.
     — Печальный день для пиратов во всем мире. Значит, тебя прислал Першинг, да? Как поживает старый хрыч?
     — Мертв, — ответил Салливан. — Убит Бледным Конем.
     Саутлендер, казалось, не удивился.
     — А остальные?
     — Портиджи был убит Железной Гвардией, как и Джонс. Кристиансена разорвал на части демон. Председатель забрал их останки. — Саутлендер надолго задумался. Он выбросил кокос с крыльца в кусты. Его люди переглянулись в недоумении. Видимо, для них это было в новинку.
     — Что ж, я знал, что этот день настанет. — Он развернулся и вернулся в дом. — Ты уже обедал?
     ***
     Салливан съел всю рыбу, которую ему принесли, и решил, что будет есть до тех пор, пока японка будет ставить на стол новые блюда. Она вежливо похлопала ресницами, когда он поблагодарил её за пятую тарелку, и вернулась на кухню. Салливан быстро и тихо рассказал свою историю, и теперь его просто мучил голод.
     Боб Саутлендер изучал его холодным взглядом голубых глаз. Салливан понял, что перед ним расчётливый и умный человек, из тех, кто разочаровался в правительствах и тайных обществах и решил в одиночку объявить войну Империуму, но при этом он был довольно гостеприимным хозяином.
     — Ты, должно быть, много ешь. — Саутлендер наблюдал за руками Салливана. — Где твое кольцо?
     — У меня его нет. Я никогда не приносил клятву. — Салливан не знал, считать ли это комплиментом, поэтому просто хмыкнул и продолжил есть.
     Большую часть помещения занимало открытое пространство, напоминающее деревенскую гостиную, и почти все оно было занято длинным прямоугольным столом, сколоченным из досок. После его прихода в таверне стало еще больше людей, которые заняли свободные места, а когда все стулья были заняты, придвинулись к стенам. Судя по всему, его приезд вызвал интерес. Здесь были люди всех рас, какие только можно себе представить, от подростков до стариков, но большинство из них были в расцвете сил и в хорошей физической форме. Единственными женщинами здесь были те, кто продолжал приносить еду с кухни. Судя по всему, пиратство было мужским занятием.
     Саутандер прожил в тени Империума достаточно долго, чтобы научиться не доверять незнакомцам.
     — Я думал, Черный Джек пришлет хотя бы рыцаря...
     — Джон Мозес Браунинг должен был принять мою присягу, но он пострадал, и мне пришлось срочно уехать.
     — Тот самый Джон Браунинг? — спросил парень по имени Барнс, сидевший через несколько мест от него.
     — Да, — ответил Салливан. Официантка наполнила его кружку терпким рисовым вином. Он то и дело ловил на себе ее пристальный взгляд.
     — Ты меня разыгрываешь.
     Саутандер отмахнулся.
     — Нет. Мы с ним старые друзья. Насколько он плох?
     Салливан рассказал им историю о "Луче Мира". Разговоры в таверне стихли, и вскоре все слушали его. Когда он дошел до того места, где Исайя Роулс пытался прочитать его мысли, на лице Саутандера появилось выражение отвращения.
     — Он тоже был одним из рыцарей Нью-Йорка, но... — он замолчал. — Ладно, не стоит плохо отзываться о человеке, которого нет рядом, чтобы защитить себя. Скажем так, я не удивлен, что он оказался в руководстве. Он был хитрецом. Общество всегда предпочитало действовать как можно менее прямолинейно. Может быть, поэтому я им никогда особо не нравился. Как звали того, второго?
     — Харкенес, — ответил Салливан. — А что?
     — Знакомое имя. Кажется, он был одним из европейских Гримнуаров, которые спорили с Чёрным Джеком, когда тот хотел просто разбить эту проклятую штуку и покончить с ней. Их было много. Они были одной из семей-основателей. Как и следовало ожидать, они были слишком горды, чтобы прислушаться к голосу разума, и считали, что у них хватит ума использовать безумное изобретение Теслы.
     — А что, если мы разобьём эту чёртову штуку прямо сейчас? — предложил Салливан. — Все в выигрыше.
     Саутандер улыбнулся.
     — Я пока не знаю, можно ли тебе верить. Может, ты шпион Имперского содружества и пытаешься заманить меня туда, чтобы перерезать мне глотку и доложить об этом своему хозяину.
     Саутандер не из тех, кого легко задеть.
     — Вполне возможно. — Салливан оглядел переполненную комнату. В пределах слышимости было несколько японцев, и он не сомневался, что председатель заплатит целое состояние тому, кто их выдаст. — Хочешь поговорить об этом наедине?
     Саутандер усмехнулся.
     — Это моя команда. Мы вместе прошли через ад. Я доверяю этим людям гораздо больше, чем тебе, чужестранец. — Он повернулся в кресле, ища кого-то взглядом. — Кен, подойди, пожалуйста.
     Молодой японец, стоявший у дальней стены, поставил еду на подоконник и подошёл к ним. Его лицо было покрыто шрамами, а половина уха отсутствовала.
     — Капитан, — хрипло ответил он.
     — Покажи мистеру Салливану, как сильно ты любишь Империум.
     Японец слегка наклонил голову и расстегнул рубашку. Даже такой закалённый человек, как Салливан, содрогнулся, когда увидел, что под ней. Несмотря на всё, что он повидал, ничего подобного он раньше не встречал. Каждый сантиметр его груди и живота был обожжен или изрезан и теперь был покрыт причудливыми черно-серыми шрамами.
     — На этом все, — сказал Саутлендер.
     — Да, капитан, — ответил японец, натягивая рубашку и возвращаясь к обеду.
     — Кен был одним из тех счастливчиков, которых мы освободили с невольничьего транспорта. Понимаешь, его семье не нравилось, как ведет дела Председатель, поэтому он сам вызвался добровольцем. Над ним начали работать, когда он был еще маленьким, но кандзи никак не приживались, и его продолжали жечь, пока не закончилась кожа. Ему повезло, что он родился в Японии, и из-за того, что он бросил школу, его не отправили в Отряд 731. Если бы он был китайцем или кем-то еще, над ним бы все равно проводили эксперименты. Мистер Паркер?
     — Капитан? — откликнулся мускулистый мужчина, стоявший в нескольких шагах от них.
     — Расскажите нашему гостю, что происходит с пленными гайдзинами.
     — Я был на корабле, который доставлял оружие через Малаккский пролив повстанцам, сражавшимся в Сиаме. Нас взяли на абордаж и увезли вглубь страны. — Его акцент напомнил Салливану о времени, проведенном в доках Нового Орлеана, смесь французского и английского, к которой он так и не смог привыкнуть. — Там был лагерь Отряда 731. Каги делали людям операции, отрезали части их внутренних органов, просто чтобы посмотреть, сколько времени им понадобится, чтобы умереть, заражали их болезнями, чтобы посмотреть, как быстро разные чумы убивают людей разных рас. Они строили в лагерях целые городки, заселяли их людьми, целыми семьями, а потом выпускали на них контейнеры с чумными блохами, просто чтобы посмотреть, сколько людей заболеет. Мне повезло, потому что я был сильным, и они заставляли меня таскать тела в ямы, где их скармливали тем тварям, которых они создали. Вот где я был, когда капитан Саутлендер и "Мародер" разбомбили этих ублюдков к чертовой матери.
     Молодой парень по имени Барнс рассмеялся.
     — Он никогда не устает рассказывать эти истории. Пугает новичков до чертиков, так что они стараются изо всех сил, чтобы их не схватили.
     — Как ты сюда попал, парень? — спросил Салливан.
     Было очевидно, что ему не нравится, когда его называют "парень".
     — Я пилот. Барнс, это сокращение от Barnstormer[12]. Мне нравится сбивать японские самолёты.
     — У каждого должно быть хобби.
     — К тому же это хорошо оплачивается. — Барнс ухмыльнулся и сделал глоток из бутылки с какой-то непонятной выпивкой.
     Саутандер покачал головой, глядя на Барнса с раздражением, которое говорило о том, что у парня есть своя история и что он не помогает донести мысль до слушателя. Старый пират снова повернулся к Салливану.
     — Я мог бы заставить этих людей говорить целый день. Большинство из нас так или иначе пострадали от рук Председателя, так что не беспокойтесь о преданности моих людей.
     — Так вы и набираете людей? Тех, кто ненавидит Империум?
     — Кое-кто. Здесь рады любому, кто готов выступить против Империума. Мне все равно, делает ли он это ради денег, из мести или просто потому, что любит все сжигать. У меня тут сборище неудачников, дезертиров и изгоев. Все, что мы захватываем, я делю поровну со своими людьми, и мы продаем это в оставшихся Вольных городах или там, где есть спрос. Поймите меня правильно. Деньги можно заработать, но гораздо приятнее отбирать их у подонков. Любой корабль Империума на воде или в небе, который отправляется куда-либо без усиленной охраны, моя добыча, где бы он ни находился на границе. Они годами охотились за нами, но мы слишком умны и успели наставить им синяков под глазами. — Салливан оглядел комнату.
     — У вас что, тридцать человек? Чего вы хотите добиться?
     — О, мы не сдадимся, пока не умрем или пока не перебьем их всех, мистер Салливан. — Саутлендер говорил тихо, но Салливан чувствовал, что за этими спокойными словами скрывается сталь. — Всех до единого.
     — ВСЕХ ДО ОДНОГО! — хором взревели все в комнате, стуча кружками, топая ногами и ударяя прикладами винтовок по полу.
     Салливан решил, что эти пираты ему нравятся.

     Флагманский корабль Империума "Токугава"
     Хотя "Токугава" вполне мог защитить себя, он не был военным кораблем. Это был скорее плавучий дворец. Мади был поражен роскошью судна, когда впервые поднялся на борт, и даже спустя пару дней он все еще находил для себя что-то новое. Большая часть корабля еще не была отделана, поскольку председатель поручил своим любимым мастерам завершить отделку, но комнаты и открытые пространства уже поражали воображение. Там были дорожки, выложенные черной плиткой, на которых с любовью были высажены растения и даже деревья. Это был бы достойный корабль для величайшего из ныне живущих людей.
     Другого такого дирижабля не было. Все три гигантских корпуса были почти полностью заняты конструкциями и постройками. Верхняя часть "Токугавы" была похожа на традиционный корабль: плоская, с выступающими конструкциями, некоторые из которых были размером с четырехэтажное здание. Первый и второй корпуса располагались бок о бок, между ними находились все двигательные и силовые установки, а третий корпус был равномерно смещен вниз. Все три корпуса были наклонены под углом, а носовая часть почти соприкасалась с кормовой, так что корабль имел форму клина, а задняя часть была почти открытой и оснащалась мощными пропеллерами. Это было величайшее из когда-либо созданных судов.
     Экипаж состоял всего из трехсот человек, которых специально отправили в Мичиган, чтобы забрать "Токугаву" и доставить его домой. Когда они прибудут в Японию, экипаж будет полностью укомплектован, и председатель сделает этот корабль своим новым мобильным командным центром.
     Тренировочное додзё располагалось в самом низу корабля, под третьим корпусом, чтобы ничто не мешало обзору. Деревянный пол был отполирован до блеска, и он все еще чувствовал запах лака и опилок. Через открытые бронированные ставни в стеклянные стены проникал солнечный свет, и казалось, что отсюда виден весь Тихий океан. Потолок был высотой в тридцать футов, а додзё сто футов в длину и восемьдесят футов в ширину.
     Двадцать человек собрались, чтобы посмотреть, как он тренируется. Сражаться с Железным стражем было большой честью. Среди солдат даже ходили слухи, что если ты сможешь ранить одного из них, председатель лично тебя благословит. Правило номер один: уважай силу.
     Мади широко расставил ноги, деревянный меч в его руке был расслаблен и готов к бою.
     — Еще раз, — скомандовал он.
     Он сражался сразу с шестью членами экипажа. Все они были добровольцами, надеявшимися произвести впечатление на Железную Гвардию. Четверо из них были имперскими морскими пехотинцами, на которых был изображен один кандзи, но это не мешало им быть выносливыми бойцами. Двое были Активными, один Факелом из команды по устранению повреждений, а лейтенант, отвечавший за безопасность, был Массивом, как и его бывший наставник Рокусабуро. На самом деле Мади беспокоился только из-за него.
     Морские пехотинцы бросились в атаку, а Факел кружил вокруг, выискивая момент для выстрела. Мади расправился с первыми двумя противниками быстрыми ударами, быстрее, чем мог уследить глаз, и одного из них сбил с ног с такой силой, что почувствовал, как ломаются кости. Второй едва не задел его краем меча, но Мади ударил его волной Силы, и упавший морской пехотинец взмыл в воздух. Массив замахнулся, но Мади увернулся с ловкостью человека, который вполовину меньше его, и, прежде чем меч успел вернуться в руку, наложил на него несколько дополнительных гравитационных заклинаний. Лейтенант крякнул, пытаясь поднять катану, которая теперь, казалось, весила сотню фунтов, и Мади ударил его таким ударом, что даже его сверхплотное тело раскололось бы почти пополам.
     Тот, кого Мади подбросил в воздух, рухнул на пол, и Факел охватил его пламенем. Мади нырнул в огонь и перекатился, чувствуя, как жар обжигает кожу, но магические кандзи защищали его. Когда Мади поднялся, Факел отпрянул, но Железная Гвардия была слишком быстра, и удар его боккена по голени Факела был слышен, наверное, на другом конце корабля. Факел рухнул на пол, и Мади пнул Активного босой ногой. Он отдернул ногу, чтобы не убить никого из команды по устранению повреждений на корабле, заполненном водородом, но мужчина все равно пролетел десять футов.
     Мади крутанул меч в руке и оглядел поле боя. Все было кончено за пять секунд. Все его противники были повержены, но большинство из них были достаточно сильны, чтобы подняться на ноги и поклониться. Факел, прихрамывая из-за сломанной лодыжки, пытался сдержать слезы и даже успел низко поклониться, но тут же упал лицом вниз. Не упал только тот, у кого была сломана ключица, и даже Мади не мог его за это винить.
     — Целительница! — рявкнул он. Один из солдат, наблюдавших за происходящим, толкнул блондинку-Гримнуар на деревянный пол. Ее привели в порядок, накормили и переодели в белое кимоно. По крайней мере, на нее было приятно смотреть. Азиатские женщины, это конечно, хорошо, но на его вкус они слишком худые. — Исцели их. — Она замешкалась, но один из охранявших ее солдат хорошенько шлепнул ее по затылку. Она опустила усталый взгляд и принялась за работу. Так-то лучше. Он повернулся к толпе. — На этот раз восемь человек!
     Раненых подняли с пола, чтобы освободить место для новых бойцов. Морские пехотинцы подобрали упавшие боккены, а двое взяли с подставки бо. Хорошо. Теперь они используют стратегию.
     — Еще раз!
     Десять секунд спустя все они были повержены. Один из них так сильно ударил его концом посоха в губу, что прокусил ее до крови, после чего сломал ему руку и телепортировал его в другой конец комнаты. Мади отвлекся на дрожь в корпусе дирижабля. Они меняли курс. Солнце в иллюминаторе сместилось. Они поворачивали на юг.
     — Хороший удар, — сказал он молодому человеку, которого поднимали с пола его товарищи. Мади поклонился, и по улыбке морского пехотинца понял, что тот запомнит эту честь на всю жизнь. Через мгновение появился член экипажа в синей форме с сообщением. Мади прочитал его, слизывая кровь с зубов. Был найден последний фрагмент "Гео-Тела". К острову приближались военно-морские силы. Он был прямо у них под носом, как и эти мерзкие Гримми. Подводная лодка с Теневой Гвардией была готова к высадке, как только Искатели определят точное местоположение. Мади выругался себе под нос. Так и знал. Он лично нашел все остальные фрагменты. Последний должен достаться ему, а не какой-то слащавой Теневой Гвардии.
     Но по мере того, как он читал дальше, его настроение улучшалось. "Токугава" должен был встретиться с "Кагой", на борту которой находился… Председатель! Устройство будет собрано на борту нового флагмана. Его губы растянулись в бессознательной кровавой улыбке. Может, он и не получит последний фрагмент, но он будет присутствовать при его запуске. Он будет рядом с Председателем, когда родится совершенно новый мир. Мир, в котором правят сила и мудрость, а не слабость и коррупция. Идеальный.
     — На этот раз все, кто может стоять на ногах. — Мади повернулся к солдатам и поднял меч. — Вперед
     
[]

Глава 22

     Билли Клэнтон и Фрэнк МакЛоури одновременно выхватили пистолеты, а Том МакЛоури спрятался за лошадью. Мой пистолет лежал в кармане пальто, куда я его положил. Увидев, что Билли и Фрэнк достали пистолеты, я тоже выхватил свой. Я знал, что за братьями МакЛоури закрепилась репутация колдунов, и прицелился во Фрэнка МакЛоури. Первыми выстрелили мы с Билли Клэнтоном. Он выстрелил в меня, а я во Фрэнка МакЛоури. Не знаю, кто выстрелил первым, мы выстрелили почти одновременно. Затем Морган выстрелил в Билли Клэнтона. Началась всеобщая перестрелка. После нескольких выстрелов ко мне подбежал Айк Клэнтон и схватил меня за руку. Я не видел у него в руках оружия и подумал, что у него его нет, поэтому сказал ему: "Перестрелка началась. Вступай в бой или уходи". И одновременно оттолкнул его левой рукой. Он вздрогнул, побежал вдоль здания и скрылся между пансионом и фотогалереей. Мой следующий выстрел попал Фрэнку МакЛоури в живот. Он пошатнулся и упал на тротуар, но все же успел схватить лошадь и швырнуть ее в нас. Вирджил был ранен летящей лошадью, но Холлидей, у которого было ружье, выстрелил в Фрэнка МакЛоури и убил его. Том МакЛоури был безоружен. Это не имело значения, ведь таким, как он, не нужен пистолет, чтобы убивать, и я выстрелил ему в голову.
      Свидетельство Уайетта Эрпа, "Надгробная эпитафия", 1881 г.

     Дирижабль "Буря"
     — Капитан, я снова их нашел, — сказал оператор телетайпа.
     Я бы хотел, чтобы меня так больше не называли. Фрэнсис подошел и заглянул через плечо сотрудника UBF. Все, что он мог видеть, это зеленые огоньки, которые двигались вверх и вниз, одни быстро, другие медленно, а некоторые не двигались вовсе. Ему пытались объяснить, как работает эта машина, но все сводилось к электрическому резонансу с металлическими объектами, частоте и скорости отраженного сигнала, траекториям и так далее, и от этого ему ужасно хотелось выпить.
     — Где они?
     — Примерно на сто миль южнее, чем мы ожидали. Они сменили курс. Думаю, они направляются к Марианским островам.
     В этом не было никакого смысла, но, по крайней мере, они не приближались к Японии. Это его очень нервировало.
     — Водитель!
     — Э-э... меня зовут Хелм, сэр, — ответил мужчина, стоявший у самого входа в кабину с прозрачным куполом. Фрэнсис все еще пытался запомнить имена добровольцев.
     — Очень хорошо, мистер Хелм, — сказал он и не мог понять, почему это вызвало усмешку у Лэнса. — Следуйте за этим дирижаблем.
     Лэнс сидел в одном из свободных кресел в командном центре, закинув ноги на панель с чувствительной электроникой.
     — Ты правда не понимаешь, что делаешь, да?
     По крайней мере, он был достаточно вежлив, чтобы понизить голос, чтобы его не было слышно за шумом двигателей.
     — Честно говоря, ни малейшего представления. — Он сел за пустой пульт связи. Большинство кресел в командном центре пустовали. Осталась лишь четверть экипажа "Бури", и то только после того, как он пообещал им очень щедрые премии.
     С ними остались двое охранников, один из которых был Громиллой. Дедушкин Целитель вежливо послал его куда подальше, но, по крайней мере, остался в Сан-Франциско, чтобы помочь мистеру Браунингу, когда тот восстановит свою Силу. Как ни странно, единственным, кто остался, был мистер Чендлер, бухгалтер дедушки. Все остальные заверили его, что позаботятся о делах компании, и он не сомневался, что сейчас они пытаются убедить совет директоров UBF каким-то образом избавиться от него, пока тело дедушки ещё не остыло.
     Итак, в его распоряжении была горстка едва оправившихся рыцарей Гримнуара, недоукомплектованный и невооружённый прототип корабля, и он понятия не имел, что ему делать. Он нарушил прямой приказ старейшины Гримнуара и, скорее всего, будет изгнан из Общества, которому посвятил свою жизнь, если доживёт до этого момента. И он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью о том, что теперь, теоретически, является самым богатым человеком в мире.
     — Не возражаешь, если я кое-что предложу? — Лэнс не стал дожидаться ответа. — Если мы собираемся это сделать, то нам нужно использовать все возможные преимущества. На "Токугаве", скорее всего, по-прежнему работает основной состав команды, но это значит, что у них в пять раз больше людей и как минимум один сукин сын из Железной Гвардии. Они не ожидают такого, но у них будут наблюдатели, и, скорее всего, они будут вести наблюдение из-за установленных орудий, которых у нас нет. Так почему бы нам не воспользоваться радиопереговорным устройством, чтобы следить за ними, и не приближаться на расстояние видимости до наступления темноты?
     Фрэнсис вздохнул.
     — Может, просто назначу тебя капитаном?
     Седовласый рыцарь задумался.
     — А мне можно будет носить эту модную шляпу?
     — Если ты придумаешь, как забрать Джейн с "Токугавы" живой, я позолочу твою старую ковбойскую шляпу.

     Остров Банниш, Микронезия
     Пират Боб Саутлендер, бич Южных морей, ужас Марианских островов, убийца людей, потопивший не один корабль, и в целом заноза в заднице Империума, перед тем как отправиться на задание вместе со своими людьми, не поленился раздать угощения всем деревенским детям, словно какой-нибудь добрый Санта-Клаус из южной части Тихого океана.
     — Где вы взяли "мистера Гудбарса"? — спросил Салливан, когда Саутлендер дал ребёнку шоколадку, погладил его по голове и отпустил.
     — Хотите верьте, хотите нет, но они были на грузовом корабле Империума. А что? Хочешь одну?”
     — Конечно. — Как правило, Джейк Салливан никогда не отказывался от того, что ему предлагали бесплатно. Они вдвоем шли по лесной тропе к остаткам того, что когда-то было могучим вулканом. Позади них следовали пятеро вооруженных до зубов пиратов, и он был уверен, что это не случайность. Он еще не заслужил доверия Саутэндера.
     Вчера пират отказался говорить о "Гео-Теле". Салливан ночевал в деревне как гость, но то и дело видел в джунглях отблески сигарет, это были люди, которым поручили следить за ним всю ночь.
     Он проснулся от того, что одна из японских служанок забралась к нему на циновку, но он отогнал ее так вежливо, как только мог, учитывая, что она почти не говорила по-английски.
     — Не нравятся девушки?
     — Нет. Девушки мне нравятс.
     — Тогда и я не нравлюсь?
     — Нет. Ты милая.
     — А. У тебя уже есть девушка.
     — …Да… что-то вроде того.
     Она оставила его в покое, и он снова уставился на жестяную крышу, ненавидя себя за то, что наконец-то заснул, но тут же увидел во сне тело Делайлы, ее нежную кожу, прижатую к нему, свои губы на ее шее, и снова проснулся, проклиная себя за то, что он такой эгоистичный, жалкий неудачник. Он лежал без сна до самого рассвета.
     Они молча позавтракали: снова рыба, фрукты и мясо дикого кабана. Никто из пиратов не обратил внимания ни на пистолет 45-го калибра у него на бедре, ни на собранную им автоматическую винтовку. Возможно, они ему пока не доверяли, но любой, кто достоин вашего гостеприимства, должен быть достоин и того, чтобы помочь защитить его. Мужчины были в предвкушении. Что-то происходило. После завтрака Саутэндер пригласил его на прогулку.
     — Мы собираемся уничтожить "Гео-Тел"? — спросил он.
     — Его здесь нет, — ответил Саутэндер.
     — Мне все равно, где он, лишь бы его разбили на миллион осколков и сожгли. Мы пойдем за ним?
     — Я хранил его в целости с тех пор, как на вас были короткие штаны, мистер Салливан. Еще несколько часов ничего не решат.
     — Нет. Но если он попадет к Председателю, тот уничтожит весь мир.
     Саутэндер, казалось, всегда легко смеялся.
     — По правде говоря, я буду рад избавиться от него. Я бы отправился туда еще вчера вечером, но мой корабль все еще чинили после нашей последней операции. Я не осмелился взять его с собой, потому что, если бы меня нашли, они бы нашли и его. Нет, даже Першинг не знал, где именно он спрятан, именно по этой причине. Я единственный, кто знает. Он хорошо спрятан. Мы откопаем его позже.
     Салливан остановился прямо посреди тропы. Его спутники тоже замерли в нерешительности.
     — Вы его закопали?
     — Ну конечно. Я же пират, — ответил он.
     Салливан покачал головой и продолжил путь.
     — Пираты и спрятанное сокровище… Не могу в это поверить. Так куда мы направляемся?
     — Нам нужно успеть на поезд, а ты хотел заслужить мое доверие…
     ***
     Дирижабль был обтекаемым, такой конструкции он еще не видел. Это был однокорпусный дирижабль с одним легкобронированным баллоном. Это был гибрид: два подъемных крыла были сложены, чтобы дирижабль мог поместиться в углублении, образовавшемся в результате частичного обрушения вулканического конуса. У дирижабля было четыре двигателя, большие блестящие машины с пропеллерами длиннее его роста.
     Салливан прошел под кабиной, лавируя между страховочными тросами, пока команда поднимала дирижабль. У него не было верхней конструкции. Все было под газовым баллоном, как и у всех дирижаблей того времени. Для такой старой конструкции он был удивительно обтекаемым. Даже передняя часть кабины представляла собой круглую конструкцию из стекла и алюминиевых распорок, в которой не было ни одного прямого угла. Кабина тянулась от носа до кормы и была настолько плотно прилегает к газовому баллону, что казалась единым целым. Может, он и был старым, но за ним хорошо ухаживали. Латунная фурнитура блестела. Каждый сантиметр корпуса был свежевыкрашен: светло-серый снизу, темно-синий сверху.
     При ближайшем рассмотрении оказалось, что все детали не подходят друг к другу. Выхлопные трубы с одной стороны отличались от труб с другой. Два двигателя были другой конструкции. Изучив дирижабль, Салливан понял, что в нем так много деталей от списанных или захваченных кораблей, что трудно сказать, с чего начинался его первоначальный состав.
     — Разве он не прекрасен? — спросил Саутлендер. — Это настоящий цеппелин, а не какая-нибудь жалкая подделка от Stuyvesant UBF. Его вручную собрали лучшие дирижаблестроители из когда-либо существовавших.
     — Он выглядит старым... — сказал Салливан.
     — Выдержанным. Как хороший сыр, — согласился Саутлендер.
     — У него не так много брони.
     — Двести футов чистой скорости. Я мог бы покрыть каждый сантиметр дредноутной броней, но это не помогло бы нам одолеть весь японский флот. Мы наносим быстрый удар и уходим. Корпус разделен на отсеки с герметичными дверями. Мы можем потерять три четверти отсеков и все равно доберемся до дома.
     — Водород? — Водородные дирижабли заставляли его нервничать.
     — Здесь не так много гелия, — сказал он. — Не волнуйся, у меня есть Факел.
     — Факел, это один человек. — И если они потеряют человека, который мог бы управлять огнем, а потом получат попадание зажигательным снарядом... — У него не так много орудий...
     — Мы не сражаемся с кагами врукопашную, Салливан. Два бомбосбрасывателя в носовой части и еще два в кормовой, по одному крупнокалиберному пулемету 50-го калибра от нашего общего друга Джона с каждой стороны, чтобы отпугивать истребители, и несколько ручных пулеметов, установленных на рельсах. Кроме того, у нас на борту два истребителя, лучшие в мире бипланы Curtiss R5C Raptor, самые маневренные в мире.
     На некоторых кораблях японского флота было по тридцать истребителей. Увидев, с чем ему придется иметь дело, Салливан проникся еще большим уважением к Саутхандеру. Экипаж вывел дирижабль из укрытия на солнце. Они отправлялись на задание.
     — Першинг когда-нибудь говорил тебе, за что меня выгнали из Общества? — спросил Саутхандер. Салливан отрицательно покачал головой. — Они сказали, что я слишком импульсивен, слишком безрассуден.
     — Ты используешь дирижабль двадцатипятилетней давности с несколькими пулеметами, чтобы досаждать самому мощному флоту в мире... Возможно, они были правы.
     Саутхандер не обратил на это внимания.
     — Першинг тоже это видел. Он видел, что времена для таких, как мы, меняются. Грядет что-то грандиозное, и мир так или иначе изменится, и я не хочу, чтобы это произошло по воле председателя. Слишком многие думают, что могут помешать переменам... У меня есть жена, которую я вижу только тогда, когда привожу добычу, чтобы продать ее в Вольных городах. Мы женаты уже тридцать лет, у меня есть дети и внуки. У тебя есть жена, семья, Салливан?
     — У меня ничего нет.
     Его голос звучал так мягко, что его едва можно было расслышать.
     — Я не хочу, чтобы мои внуки росли в мире, которым управляет кучка фашистов, или социалистов, или прогрессивистов, или анархистов, или коммунистов, или евгенистов, или представителей любого другого течения. Когда я сталкиваюсь с такими, как они, с теми, кому нужно все контролировать, указывать всем, что делать, я вставляю им нож по самые гланды и отрезаю. Я борюсь за свободу. — Он с гордостью обвел взглядом пещеру, в которой собрались его люди. Он любил их, как отец любит своих детей. — Мы летаем по воздуху и бороздим моря. Мы последние свободные люди, и я умру свободным. — Он поднял руку и указал на название дирижабля на боку. — Мистер Салливан, я представляю вам "Бульдога-мародёра" лучший дирижабль из всех, что когда-либо были. — Он поднял руку и указал на название дирижабля на боку.

     Подводная лодка Империума J-47 "Цветок резни"
     Капитан Империума наблюдал за дирижаблем, поднимающимся над склоном вулкана, через перископ. Обычно он был капитаном этого судна, но в присутствии Стражей Теней ему приходилось подчиняться тем, кто был выше его по званию. Ему было крайне неловко из-за того, что на борту находились четверо Стражей. Он отошел в сторону, чтобы элитный солдат мог посмотреть в перископ.
     — Мы могли бы всплыть и открыть огонь из палубного орудия до того, как они займут позицию для ответного огня.
     — Нет. — Скомандовал Страж Теней.
     В полумраке субмарины пахло дизельным топливом и загрязненным воздухом. Они уже несколько часов работали в замкнутом цикле. Искателя из Теневой Стражи дважды вырвало прямо на палубе, и эта вонь раздражала капитана. Он терпеть не мог, когда его укачивало. У них был четкий приказ. Им не сказали, что именно они должны были найти, но осознание их присутствия могло привести к уничтожению находки. Им было приказано соблюдать полную радиотишину и общаться только с помощью магии Теневой Стражи. Вода здесь была прозрачной, и он знал, что его субмарина будет выглядеть как огромная черная тень, так близко она подходила к поверхности. Он выкрикнул приказ. Зазвучал сигнал к погружению.
     Искатель сидел на решетке, скрестив ноги, с закрытыми глазами, погруженный в медитацию. Капитан никогда не видел такого. Искатель снял свободную рубашку, и его торс был испещрен иероглифами. У капитана было два иероглифа, как и положено по званию, так что он немного разбирался в таких вещах и видел, что ни один из иероглифов на теле искателя не связан с физической геометрией. Все семь иероглифов были настроены на повышение чувствительности его Силы.
     В школе ему рассказывали об Искателях. Они могли чувствовать и видеть бестелесных духов, обитающих в тени этого мира. По-настоящему могущественный искатель мог стать Призывателем, способным призывать слуг из других миров и оживлять их здесь, но этот Искатель был другим. Он был как идеально натасканная ищейка. Капитан подумал, что такая чувствительность могла бы свести с ума кого угодно.
     Возможности Искателей были ограничены расстоянием, а некоторые материалы или заклинания могли им помешать. Бестелесных духов было легко отвлечь, но, глядя на этого странного человека, капитан понимал, что ничто, оказавшееся в пределах его досягаемости, не сможет спрятаться. Казалось, его специально вырастили для такой миссии. Судя по всему, задача его субмарины состояла лишь в том, чтобы доставить этого человека в пределах досягаемости того, что он искал.
     Казалось, это длилось целую вечность, но капитан привык быть терпеливым. Такова была специфика его работы. Жар от горящих кандзи наполнял подводную лодку. Было такое ощущение, будто находишься рядом с батареей электрических нагревательных элементов. Искатель открыл глаза и тяжело вздохнул. Страж Теней нетерпеливо подался вперед.
     — Я нашел его.

     Свободный корабль "Бульдог-мародер"
     Дирижабельный поезд буксовал. Двигатели головного дирижабля были выведены из строя, и три других дирижабля навалились на него. Когда появился "Бульдог-мародер", четыре отдельных однокорпусных дирижабля были сцеплены в цепочку, но теперь от них осталась лишь мешанина из алюминия и ткани, словно от стада раненых животных, окруженного хитрым хищником.
     Большинство местных жителей ненавидели Империум, поэтому в радиоэфире постоянно звучали сообщения о местонахождении имперских судов. Несколько раз Саутэндера пытались заманить в ловушку с помощью ложных целей, до зубов вооруженных грузовых судов, но у него был наметанный глаз на такие вещи, и его редко удавалось застать врасплох. Они подходили с тыла, развивая скорость в восемьдесят узлов, и у них еще оставались лошадиные силы. Как только капитан понял, что это реальная цель, он использовал свою Силу, чтобы изменить направление ветра. Салливан никогда раньше не видел, как работает Погодник. Никаких вспышек или чего-то подобного. Все происходило методично. Сначала они протягивали руку и понимали, как все устроено в пределах досягаемости. Затем им нужно было заставить отдельные части системы работать должным образом. Саутэндеру потребовалось десять минут, чтобы, стоя в самом начале кабины и прижав руки к стеклу, изменить направление ветра так, чтобы он дул им в спину.
     Как только имперский поезд заметил их, из двигателей повалил черный дым, и они увеличили обороты. Саутлендер среагировал так, что ветер ударил прямо в нос ведущего дирижабля, замедлив его и раскачав экипаж. Через несколько минут они миновали облако нефтяного пара. Затем они на огромной скорости понеслись навстречу друг другу.
     Когда они приблизились на расстояние выстрела, с заднего дирижабля застрочил крупнокалиберный пулемёт. Саутлендер спокойно приказал пулемётчику замолчать, и через четыре секунды после того, как в пулемёт влетели четыре фунтовых снаряда, он замолчал, а задняя часть грузового дирижабля превратилась в месиво из рваной ткани и сломанных перил, а чёрная точка, обозначавшая пулемётчика, рухнула в море.
     — Мы не можем использовать разрывные снаряды для водородных дирижаблей, — спокойно объяснил Саутлендер. — Нельзя продавать сгоревший груз.
     Затем они снизились и пролетели под поездом. Им нужно было подлететь к нему вплотную, чтобы взять на абордаж, и этот маршрут позволял им оставаться вне досягаемости большинства орудий. Пираты, вооружённые винтовками с оптическими прицелами, были привязаны к внешним мостикам и стреляли во всё, что двигалось на поезде, а когда им открывался хороший обзор, они начинали стрелять по двигателям ведущего дирижабля.
     — Это самое опасное, — сказал Саутлендер. — У нас на борту есть очень мощный Факел, и мы можем справиться с любым пожаром, если окажемся в зоне досягаемости, но иногда пираты ведут себя как самоубийцы и поджигают всё вокруг, пока мы находимся прямо под ними. — Он улыбнулся, стараясь подбодрить экипаж. — Это может быть захватывающе.
     Через несколько минут двигатели были выведены из строя, и дирижабли начали врезаться друг в друга, как слепые киты. Саутлендер крутанул пальцем, крылья дирижабля развернулись соответствующим образом, а внешние двигатели были направлены прямо вниз, и дирижабль полетел прямо на груду рушащихся гигантов.
     — Теперь нам остаётся только подлететь к ним вплотную, пока они стреляют по нам, и взять их на абордаж, — сказал Саутлендер. — Проще простого.
     Барнс был рулевым и нахмурился, потянув на себя штурвал.
     — Под "проще простого" капитан Саутлендер подразумевает, что это все равно что трахаться со слонами на скорости сто миль в час, раскачиваясь на трапеции... — сказал Салливан.
     — Не забывай, что "слоны" начинены взрывчаткой, — ответил Саутлендер. — Куда мне идти?
     Саутлендер мотнул головой.
     — Поднимайся по этой лестнице наверх. Дозор на позиции.
     — Есть, капитан, — ответил Салливан. Он всегда хотел сказать это с тех пор, как в детстве прочитал "Остров сокровищ". Он убедился, что все карманы на его брезентовом жилете застегнуты, а автомат надежно закреплен, и начал подниматься по лестнице.
     — Салливан, — окликнул его Саутлендер. — Просто чтобы ты знал: по пути домой мы заберем последний фрагмент "Гео-Тела". Он недалеко отсюда. Я просто подумал, что так мы убьем двух зайцев одним выстрелом.
     — Давно пора.
     Салливан выбрался через люк на следующую палубу. Десять человек теснились в узком пространстве между горячими трубами, разбившись на две группы по пять человек. Было темно, если не считать пары красных лампочек. Салливану пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой. У них было самое разное оружие: от старых пистолетов-пулеметов Бергмана с барабанными магазинами до винтовок "Винчестер" и трофейных японских пистолетов, которые он не узнал, и даже пулемет-пистолет "Маузер" с плечевым упором. Кроме того, у всех на поясах были небольшие топорики или большие ножи. Паркер шел впереди с двуствольным ружьем, у которого стволы были отпилены чуть выше цевья.
     — Моя группа идет вперед. Команда Кена, на корму. — Паркер оглянулся, чтобы посмотреть на пиратов. — Ори, не дай нам сгореть заживо, ладно? Если эти штуки загорятся, у нас будет совсем немного времени, прежде чем мы все сгорим заживо.
     Должно быть, он обращался к Факелу. Салливан обернулся. Он не заметил другого Активного, спрятавшегося в дальнем углу комнаты, и с удивлением увидел служанку, которую видел накануне вечером.
     — Хорошо, мистер Паркер. Никакого огня.
     Она смущенно помахала рукой, заметив, что Салливан смотрит на нее, и опустила глаза.
     — Это твой Факел?
     — Салливан, познакомься с леди Оригами, или, по крайней мере, так мы ее называем, потому что у нее нет имени.
     — Двадцать секунд! — голос Саутэндера донёсся снизу. — Мы на середине правого борта, второе судно! — Паркер начал отсчёт вслух. Салливан глубоко вдохнул и выдохнул через нос. Двое мужчин держали массивные стальные крюки, прикреплённые к длинным моткам верёвки. Когда Паркер досчитал до трёх, японец по имени Кен поднял запорную планку, а на счёт "раз" толкнул дверь. Внутрь хлынул солнечный свет, и пираты с криками бросились наружу. На секунду это напомнило Салливану о траншеях во Франции, но мгновение пролетело, и вот он уже бежит за остальными, взбираясь по стальной решётке и оказываясь в самом переднем отсеке "Бульдога-мародёра".
     Крюки взмыли в воздух и зацепились за перила на корабле Империума. Барнс был хорош. Салливану оставалось перепрыгнуть всего несколько футов пустого пространства, чтобы оказаться на вражеском судне. У него не было задания, поэтому он последовал за командой Паркера по мостику. Из-за изгиба корпуса раздались выстрелы, но в ответ прогремели два выстрела из дробовика 12-го калибра.
     Пираты двигались вдоль перил, стреляя во всех, кто появлялся перед ними. Когда они добрались до двери, ведущей внутрь, Паркер жестом показал, что нужно войти и зачистить помещение. За дверью раздались крики и частая стрельба из пистолета-пулемёта. Паркер продолжал идти, и Салливан последовал за ним. В самом конце мостика из-за прожектора выскочил солдат в коричневой форме, размахивая мечом. Он выкрикивал какой-то боевой клич, и Паркер выстрелил ему прямо в лицо, убив наповал. Пират спрятался за прожектором. Салливан присел рядом с ним.
     — Видишь тот мост? — спросил Паркер, разряжая дробовик и вынимая стреляную гильзу. — Нам нужно пересечь его и добраться до следующего дирижабля.
     Спутанные канаты и короткие доски когда-то могли быть мостом, но после столкновения дирижаблей от них осталась лишь мешанина, по которой Салливану не очень-то хотелось взбираться. По другому мостику в их сторону бежала группа солдат Империума.
     — Рота, — сказал Салливан, высунувшись из-за перил и вскинув винтовку BAR. Он навёл прицел на первого солдата, прицелился и нажал на спусковой крючок. Пули пробили грудь солдата, пролетели насквозь и попали в того, кто был позади него. Оба рухнули, забрызгав всё вокруг кровью. Салливан расстрелял остальных, пока они прятались за опорами.
     Паркер кричал, чтобы его было слышно сквозь шум ветра и ответный огонь.
     — Мы не ожидали, что их будет так много. Должно быть, на первом дирижабле были войска.
     Салливан проанализировал ситуацию. Их было много, а он один, и у них было больше оружия. Стекло рядом с его головой разбилось, когда он пригнулся ещё ниже. Все они стояли вдоль перил дирижабля. До них было далеко, но он решил, что справится. Будет тяжело, но долго удерживать их он не сможет. Мир распался на физические составляющие. Лёгкость водорода раздражала его на абстрактном уровне, но в конечном счёте всё сводится к материи, а материя подчиняется законам гравитации. Он применил "Шип".
     Для имперских солдат на ведущем дирижабле направление "вниз" внезапно изменилось, и они оказались вне укрытия за опорами. Многие из них ухватились за перила, но те, кому не повезло, сорвались и полетели, кувыркаясь, в пустое небо. Салливан отключил Силу, и те, кто держался за перила, упали на решётку, где не было никакого укрытия.
     Салливан поднялся и открыл огонь из винтовки BAR, целясь в противоположную сторону. Скорострельность была невысокой, так что он просто переводил прицел с одного тела на другое. Это была бойня. Он выбросил пустой магазин, ловко перезарядил оружие из кармана жилета и всадил последний патрон в последнего из оставшихся в живых.
     — Черт... — сказал Паркер, выглядывая из-за продырявленного прожектора. — Ты их всех уложил?
     — Нет, — ответил Салливан. Кто-то оказался вне зоны его видимости и спрятался за изгибом корпуса. Это был офицер, и, судя по звуку, он что-то кричал...
     БАБАХ.
     Взрыв был приглушенным, потому что офицер покончил с собой, но устройство, которое он привел в действие, было зажигательным и должно было унести с собой всех, кто был рядом. Внезапно вокруг корпуса вспыхнуло пламя, ярко-оранжевое, и оно поглотило все вокруг. Парусина начала исчезать, как сухая трава, оставляя после себя лишь отвратительный алюминиевый остов, а огненный шар летел прямо на них.
     — Топор, — сказал Салливан, срывая с пояса Паркера маленький топорик. Он побежал по решетке навстречу огню и остановился в конце мостика. Мостик был прикреплен к дирижаблю веревкой, пропущенной через несколько стальных втулок. Салливан начал рубить веревку с такой яростью, что с пластины полетели искры. Вот будет смешно, если искра взорвет дирижабль, пока я пытаюсь, черт возьми, рубить быстрее. Он продолжал рубить со скоростью, рожденной отчаянием.
     Стена жара ударила его, высушила влагу из глаз, обожгла кожу. Тяжелый дирижабль начал сворачиваться в форме буквы U, так как самая тяжелая часть находилась в центре. Пламя охватило его тело, когда последняя веревка оборвалась. Салливан отшатнулся, его рубашка горела, он выронил топор и стал сбивать пламя. Горящий дирижабль медленно вращался и падал, словно яркие лепестки цветка, падающие с дерева. Салливан выругался, поняв, что его волосы тоже горят.
     Он вернулся к Паркеру как раз в тот момент, когда увидел, что обшивка на носу дирижабля дымится.
     — Черт возьми...
     Одновременно по всем видимым швам поползли крошечные язычки пламени. Они оказались не с той стороны, чтобы выбраться из этой передряги. Нос дирижабля мгновенно превратился в струю оранжевого пламени и разлетелся на куски. А потом все прекратилось.
     Салливан недоверчиво огляделся по сторонам, каким-то чудом оставшись в живых. Паркер медленно открывал глаза. Носовая часть дирижабля висела клочьями, развеваясь на ветру, и он чувствовал, как дирижабль кренится, теряя высоту. К ним спускалась японка с факелом, ее глаза светились, а волосы развевались на ветру.
     — Огонь, это хорошо! — воскликнула она, опуская руки. Свет погас, и ее глаза снова стали обычными.
     — Нет, милая, это ты молодец! — крикнул Паркер.
     Салливан был с ним полностью согласен.
     ***
     Команда "Бульдога-мародера" действовала быстро и эффективно. Они быстро обыскали грузовой отсек поврежденного дирижабля, нашли несколько закованных в цепи рабов и кое-какие ценные вещи, погрузили их на менее пострадавшие дирижабли и срезали поврежденный дирижабль, чтобы он затонул в океане. Саутлендер оставил пятерых человек, чтобы они отвезли остатки поезда на юг и продали их в одном из Вольных городов Новой Гвинеи, где силы сопротивления наверняка оценят эти припасы. Рабов, в основном китайцев, заставили работать, пообещав освободить их, как только они прибудут на место.
     Салливан присоединился к Саутлендеру в его каюте, которая представляла собой нечто вроде чулана со столом, зажатым между бронированными переборками. Ему уже надоело постоянно пригибаться, чтобы не удариться головой. На столе лежала карта.
     — Я закопал его на этом атолле. — Саутэнд указал пальцем на карту. — Он в сундуке, обернутом таким количеством холодного железа, что у любого Искателя случился бы припадок, а потом запечатанном сургучом. Я наложил на него все защитные чары и глифы из "Рунического Арканиума", а потом по старинке снабдил его ловушками с шипами и кучей динамита, который к этому времени, наверное, уже весь развалился.
     Салливан изучил карту. Атолл находился недалеко от острова Бейниш. Вероятно, они пролетели над ним, чтобы успеть на поезд.
     — Надо было сначала отправиться туда.
     — Нет, если мы хотели успеть на поезд до того, как на нас надвинется штормовой фронт. Я могу немного управлять погодой, но не могу управлять дирижаблями во время урагана, а я не мог допустить, чтобы этот груз ускользнул. Я двадцать лет следил за этой проклятой штуковиной, а поезда без сопровождения, редкость. Тесла мог бы подождать несколько часов... Не стоит рисковать и проверять ловушки, так что мы просто подождём и будем обстреливать его из ружей, пока не взорвётся динамит. А потом спустимся и заберём обломки.
     — Значит, ты решил мне поверить?
     Он пожал плечами.
     — Ты кажешься мне честным человеком.
     Внезапно раздался стук в переборку.
     — Капитан! Скорее сюда!
     Саутандер оказался на удивление проворным. Салливану с трудом удалось догнать капитана, когда тот побежал по коридору и спустился по трапу на командную палубу. Поднявшись в рубку управления, он сразу понял, из-за чего поднялась суматоха. На севере виднелась стена черных туч, потрескивающих от молний, но еще страшнее было то, что находилось на западе: несколько больших дирижаблей Империума, и даже на неискушенный взгляд Салливана, это были не грузовые суда.
     — В этом районе не должно быть флота, — сказал Барнс. — Может, они уже добрались сюда после сигнала бедствия с поезда?
     — Проклятие. Кагас, — пробормотал Саутандер. В передней части рубки был установлен большой латунный телескоп, и он повернул его в сторону океана. Салливан проследил за его взглядом и заметил на поверхности океана еще несколько черных точек — надводные корабли. — Они здесь не поэтому.
     В животе у него все сжалось.
     — Это Атолл?
     Саутандер оторвался от телескопа, его лицо было пепельным.
     — Что ж, похоже, ты был прав.
     — Неприятно это говорить, но я вас предупреждал, — пробормотал Салливан.
     Черные корабли приближались. С их брюхов слетали крошечные точки, это были истребители-паразиты[13].
     — Какие будут приказы, капитан? — спросил Барнс.
     Саутандер прижался к телескопу. Направиться к атоллу означало верную смерть. Если истребители их не достанут, то это сделают тяжелые зенитные орудия на надводных кораблях.
     — Летим в шторм.

Глава 23

     Нас предупреждали о магии еще со времен Адама. Колдуны из Ханаана и Вавилона всегда сбивали людей с пути истинного. Так почему же сейчас должно быть по-другому? Что, если то, что мы наблюдаем в наши дни, — это пробуждение человечества, искушающее нас в последний раз перед концом света? В этом нет ничего нового. Змей просто сменил наряд на более модный. Присоединяйтесь ко мне, братья, и требуйте, чтобы Вашингтон раз и навсегда расправился с этими языческими колдунами!
     Д. У. Гриффит На премьере своего блокбастера "Смерть нации", 1918 год

     Дирижабль "Буря"
     Лэнс присоединился к Фэй в смотровой капсуле на вершине дирижабля. Она провела там несколько часов, наблюдая за далекими грозовыми тучами, а теперь любовалась оранжевым закатом. Она впервые летела на дирижабле и впервые оказалась над океаном. Ей нравился открывающийся вид, и ей не хотелось находиться рядом с остальными. Впервые за очень долгое время ей хотелось побыть одной.
     — Привет, малышка, — сказал Лэнс, прихрамывая к ней и опираясь на перила рядом с ней. Фэй наклонилась вперед, прислонившись лбом к холодному стеклу, и ей казалось, что она на улице, в полете... В полете. Вот бы это была отличная магия! Интересно, кто-нибудь умеет летать?
     — Привет, Лэнс. Ты знаешь кого-нибудь, кто умеет летать?
     — Мы сейчас на дирижабле...
     — Нет, глупый, я имею в виду волшебную птицу.
     Он на мгновение задумался.
     — Ну, в каком-то смысле да, когда я помещаю часть своего сознания в птицу. Это переоценено. Много хлопанья крыльями... Я пришел попросить тебя об одолжении, о очень трудном одолжении, и я не буду винить тебя, если ты откажешься.
     Она решила, что уже знает, о чем пойдет речь. Может, Фэй и была молода, но она не была глупа. "Буря" собиралась незаметно подобраться к "Токугаве". Если бы их заметили, их бы расстреляли. Только один из них мог пробраться на корабль и найти Джейн, не рискуя столкнуться с "Токугавой".
     — Подведи меня поближе, и я ее заберу.
     Лэнс задумчиво кивнул.
     — Я знал, что ты так и поступишь. Ты храбрая девочка... но не говори Фрэнсису, он перепугается до смерти, а бедняга и так немного не в себе. И уж тем более не говори Дэну.
     Она не разговаривала с мистером Гарретом во время путешествия. Для человека, чья Сила основана на словах, он явно приберегал ее на потом.
     — Он хочет сам ее забрать.
     — Да. Не могу его винить, — задумчиво произнес Лэнс. — У тебя все еще есть кольцо дедушки? — Фэй достала его из кармана и показала ему. Кольцо было слишком большим и постоянно соскальзывало с пальца, но она никогда его не теряла. — Надень его, — грубовато сказал Лэнс. Она подчинилась. — Правой рукой. Я посвящаю тебя в рыцари, а не делаю тебе предложение, черт возьми.
     — Правда?
     Она надела кольцо на правую руку.
     — Да, правда. — Он долго смотрел на неё. — Джон считал, что ты слишком молода и что тебя недостаточно обучили, но я думаю, что тебе понадобится любая помощь, какую только можно получить. Джон меня убьёт. — Он откашлялся. — Салли Фэй Вьерра, согласна ли ты принести клятву рыцаря Гримнуара...
     — Конечно, — ответила она. — Это всё?
     Лэнс закатил глаза.
     — Нет, это ещё не всё. Боже правый... на чём я остановился? Ты поклянешься перед своим Богом, что будешь верна тому, что правильно и хорошо, что будешь использовать свою магию для защиты, а не для порабощения, что будешь использовать свою силу и мудрость, чтобы защищать невинных, что будешь всегда бороться за свободу, даже если это будет стоить тебе жизни, что Общество станет твоей семьёй, а его рыцари твоими братьями, и что ты будешь прислушиваться к мудрости совета старейшин.
     С формальной точки зрения они нарушали последнее условие, поскольку оставили мистера Роулса и мистера Харкинса в Сан-Франциско, но она решила, что на первом месте стоит то, что рыцари, это её семья, а Джейн в опасности.
     — Хорошо.
     — Готова ли ты отдать свою магию, свои знания, свои ресурсы и свою жизнь ради этих целей?
     У нее было много магии, даже слишком много, и она начала подозревать, что, возможно, у нее ее больше, чем у кого бы то ни было, но знаний у нее было не так много, как хотелось бы, и ресурсов тоже почти не было, но она была не против рискнуть жизнью. На самом деле это даже было весело. Так что, наверное, все сошлось.
     — Да!
     Лэнс прижал большой палец к ее лбу и надавил с силой, оставив на коже розовую вмятину в виде простого узора. Она почувствовала, как ее Сила встрепенулась, словно в предвкушении, а потом это ощущение исчезло.
     — Салли Фэй Вьерра, теперь ты рыцарь Общества Гримнуара... И вот тебе личный совет: не облажайся.
     Кольцо дедушки уменьшилось в размере и идеально село на ее палец.

     Флагманский корабль Империума "Токугава"
     Мади был так взволнован, что едва сдерживался. "Кага", первый из суперкораблей Империума, только что пришвартовался к "Токугаве", и стыковка прошла идеально. Между двумя гигантами протянули канаты и закрепили их, а затем развернули и накрыли брезентом и шелком мост. Погодники жгли Силу, чтобы воздух оставался неподвижным, пока Председатель шел по мосту.
     Экипаж собрался и выстроился в идеальном порядке. Когда личный телохранитель Председателя сошел с мостика на палубу "Токугавы", все вытянулись еще сильнее. Солдаты были одеты в черное с традиционной красной перевязью и поясом. Они выстроились в две шеренги и по команде одновременно подняли винтовки "Арисака", образовав крышу из штыков, под которой мог пройти Председатель. Они в унисон затопали ногами.
     — Сила навеки! Империум навеки!
     Он понял, что Председатель взволнован, по тому, как целеустремленно тот шагал, хотя, как обычно, по его лицу ничего нельзя было понять. Казалось, этот человек никогда не торопится. Все всегда делалось в срок, но даже он не мог не испытывать некоторого волнения, запуская "Гео-Тел". В последнем полученном сообщении говорилось, что подводная лодка Теневой Стражи нашла последний элемент и с помощью магического портала, как это сделали они с Ютакой, отправила его прямо Председателю.
     Окубо Токугава остановился в конце трапа и окинул взглядом собравшихся людей и огромный ангар. Он глубоко вдохнул, вдыхая запах свежего дерева.
     — Мне нравится, — просто сказал он, и люди обрадовались. За Председателем следовали несколько человек в длинных черных плащах, Шестеренки из 731-го отряда. Они несли детали устройства Теслы. За ними следовали еще двести человек, отобранных из лучших представителей военно-морского флота Империума, чтобы пополнить команду "Токугавы".
     Мади почти не шелохнулся, когда Председатель остановился прямо перед ним. Мади редко надевал форму Железной Гвардии, но сегодня был особый случай. Его грудь была увешана медалями и знаками отличия, и он даже не стал снимать дурацкую маленькую медаль, которую ему вручили в Альянсе, только повесил ее под всеми наградами Империума. Я хорошо выгладил форму? Надо было лучше ее отгладить. Черт возьми. Он не мог не нервничать. Император считался богом, но Мади видела его. Он был всего лишь жалким Нормалом, номинальным правителем. Настоящий лидер самой могущественной нации в мире был совсем рядом, так близко, что можно было почувствовать его дыхание.
     Председатель посмотрел на Целительницу, стоявшую рядом с ним. Блондинка опустила голову, боясь взглянуть на него.
     — Что это? — спросил он.
     — Подарок. Она Целительница, захваченная у Гримнуара. Я подумал, что она может вам пригодиться.
     Он внимательно посмотрел на неё, приподнял её лицо за подбородок. Она не говорила по-японски, но понимала, что происходит.
     — Да. Она справится. — Он снова переключил внимание на Железную гвардию. — Мади, я сожалею о смерти Ютаки. Вы много лет отлично работали.
     — Он был силён, — ответил Мади, — и его смерть была отомщена.
     Председатель кивнул.
     — Отличная работа, сын мой. По данным разведки, ваша операция взбудоражила американское общество. Их правительство в ярости. Уже были случаи насилия в отношении активистов.
     — Благодарю вас, председатель.
     — Ты проявил большую инициативу. Некоторые сомневались в твоей преданности, но я никогда в этом не сомневался. Я видел, что у тебе чистое сердце. Ты отдал жизнь своего родного человека, служа мне. Я доволен. С этого момента ты будешь Первым среди Железной Гвардии, пока не погибнешь или пока я не найду кого-то сильнее тебя.
     Он никогда ещё не был так унижен. Мади упал на колени и поклонился до самого пола. Это был величайший момент в его жизни.
     — Встань, Первый из Железной гвардии. Нам предстоит много работы. — Мади быстро поднялся. — Держим курс на Эдо. Кага будет сопровождать нас. — Председатель повернулся к одному из Шестеренок. Мади узнал в этом невысоком мужчине офицера 731, который дал ему его первый кандзи. — Широ, возьми своих людей и подготовь устройство. Я хочу, чтобы оно было готово к немедленному запуску. Я не хочу ступать на землю своего дома, пока не стану победителем всего мира. Вам всё ясно?
     Его первоначальные догадки подтвердились. Председатель ждал этого с 1908 года. Он не стал бы терять времени. Метки, нанесенные в Америке, все еще были на месте, и никто их не обнаружил. Мади сам проверил их во время одного из своих первых заданий. Это были замысловатые узоры, выгравированные прямо в скальной породе под нью-йоркским метро. Гео-телеграф спровоцирует Силу, и она устремится к геометрическим фигурам, созданным Теслой. Самая большая угроза будет устранена одним ударом. Все остальные страны мира подчинятся, иначе рискуют столкнуться с тем, что какой-нибудь шпион нанесет метку под одним из их городов. Война закончится, не успев начаться.
     Неважно, где находится само устройство. Это действительно глобальное супероружие. Первые испытания проводились в лаборатории Теслы, но Сила вырвалась наружу и сожгла все в радиусе тысячи миль от того места, где разведчики Империума нанесли метку в Сибири. Если бы не эти проклятые Гримнуары, устройство уже давно было бы в руках у Председателя.
     В каком-то мелочном, эгоистичном смысле Мади был благодарен Гримнуарам за то, что они захватили устройство. В 1908 году ему было всего десять лет, и он жил в том районе, который был бы уничтожен. Он бы погиб вместе со всеми и никогда бы не смог стать Железным Стражем. Судьба улыбнулась ему, и раз уж она сохранила ему жизнь, помешав Председателю, то будет справедливо, если он поможет исправить историю сейчас.
     Шестеренка поклонился и поспешил прочь вместе с остальными. Мади по-прежнему чувствовал себя неуютно в присутствии волшебников, но от них была польза, как и от Железных Стражей или даже от этого безумца Теслы. Все вставало на свои места, приближая неизбежное правление Председателя, и Мади будет рядом с ним до самого конца.

     Свободный корабль "Бульдог-Мародер"
     Небо почернело от дождя. Клубились тучи, сверкали молнии. Ветер дул с невероятной силой, но магия Саутэндера защищала их от самых страшных порывов.
     — Кажется, мы их упустили, — сказал Барнс.
     Салливан стоял у самого края стеклянного купола и смотрел на энергию. — Мы должны догнать их.
     — Мы даже не знаем, где они, — сказал Саутэндер. Он сидел в капитанском кресле и тёр глаза ладонью.
     — Они доставят его прямо к Председателю, и через минуту после того, как он соберёт его, Америка исчезнет... Нам нужно хотя бы предупредить их.
     Барнс оторвался от консоли.
     — Кто тебе поверит? Я тебе не верю, а я сижу прямо здесь.
     Саутэндер встал.
     — Я могу хотя бы предупредить Гримнуаров. У них есть связи. Может быть, они смогут... чёрт, не знаю, начать эвакуацию... Я всё ещё помню заклинание, просто давно им не пользовался. Проклятый приказ Першинга! Я никому не говорил, на случай, если Империум его найдёт. — Он подошёл к стене и снял с неё маленькое круглое зеркало. — Мистер Паркер, сходите на камбуз и принесите мне немного морской соли... Мы так долго прятались, и всё ради Чёрного Джека, и всё зря.
     — Мы всё исправим, — поклялся Салливан, хотя понятия не имел, как это сделать.

     Дирижабль "Буря"
     Фрэнсис кусал ногти. Солнце уже село. Они находились на подступах к сильной грозе. Телерадиоскоп продолжал передавать данные о приблизительном местоположении "Токугавы". Корабль снова двигался на запад, в сторону Японии. Это был их последний шанс. Они летели на полной скорости, чтобы перехватить его.
     Посадочная группа находилась внизу. Фрэнсис жалел, что у него так мало времени, ведь он мог бы лично поговорить с каждым из них — рыцарем, наемником и остальными. "Буря" не был рассчитан на такие задачи, но Лэнс сказал, что они сядут прямо на гигантский "Токугаву", опустят трап, и все будет как на парковке в аэропорту. Фрэнсис подозревал, что все будет не так просто, и догадывался, что Лэнс с ним согласен. В любом случае он присоединится к ним в последнюю минуту.
     Фэй тоже поднялась в кабину и бродила вокруг, разглядывая мигающие огоньки и восхищаясь их красотой. Фрэнсис немного нервничал, что она может начать нажимать на кнопки просто ради интереса. Она была готова к бою, вооружена коротким дробовиком Auto-5 и увешана патронташами с латунной картечью. Ее волосы были собраны в хвост. Фрэнсис понял, что пялится на нее, и вернулся к попыткам взять на себя роль лидера для бойцов UBF. Ему совсем не нравилась идея, что она полетит с ними, но Лэнс был непреклонен: им нужны были все, кого только можно было привлечь к операции.
     Боль пронзила его безымянный палец, как будто он расплавился. Лэнс разговаривал с навигатором и вздрогнул, когда его кольцо тоже вспыхнуло. Фрэнсис никогда не чувствовал такого сильного жжения. Как будто рыцарь пытался связаться со всеми. Сигнал был таким мощным, что его должны были почувствовать все Гримнуары в мире. Он крикнул ближайшему члену экипажа:
     — Принеси мне соли!
     Лэнс начал убирать карты со стола навигатора.
     — Не думаю, что я бы принесла клятву, если бы знала, что она попытается поджарить мне пальцы, — сказала Фэй, наблюдая за тем, как они чертят круг. Дэн Гарретт прибежал на шум. Коренастый мужчина был так нагружен боеприпасами, что с трудом взбирался по лестнице. Генрих просочился сквозь стену и занял место сбоку. Фрэнсис заметил, что запястье Генриха все еще в синяках и опухло от магически усиленной хватки Делайлы в морге.
     Через минуту круг был готов, и свет от сияющего диска залил маленькую комнату.
     Фрэнсис не узнал Гримнуара в круге. Он был старше, обветреннее, совершенно лысый, с морщинами вокруг глаз, которые говорили о том, что он много смеялся и улыбался, но теперь его взгляд был суровым, и в нем не осталось ни капли веселья.
     — Внимание, рыцари Гримнуара. Это Роберт М. Саутлендер, некогда рыцарь из Нью-Йорка.
     — Бывший рыцарь, — раздался другой голос с французским акцентом, и круг внезапно переместился к другому мужчине, которого Фрэнсис никогда раньше не видел. — Опозоренный рыцарь, ставший разбойником.
     — Бродяга возвращается, — сказала седовласая женщина. Судя по акценту, она была англичанкой. Фрэнсис никогда раньше не видел, чтобы столько людей общались через магический круг. Судя по фоновому шуму, их слушали и многие другие. Должно быть, создатель круга выкачивал из них огромное количество силы.
     — Заткнись, Харриет, — сказал Саутлендер, когда круг снова сфокусировался на его лице. — Не время для твоих политических игр. У Председателя есть "Гео-Тел".
     По всему миру раздались коллективные вздохи.
     — Это абсурд! — взревел кто-то еще, и тут заговорили сотни людей, и круг завертелся так быстро, что Фрэнсиса чуть не стошнило.
     Раздался пронзительный свист. Фэй убрала пальцы от губ.
     — Заткнитесь все и дайте человеку сказать, черт бы вас побрал, Луиза.
     Круг снова сомкнулся вокруг Саутэндера.
     — Спасибо. Я не могу долго это терпеть. Председатель нашел последний фрагмент. Мы когда-нибудь выясняли, где они отметили Нью-Йорк? — Посыпался шквал отрицательных ответов. — Тогда будем исходить из того, что он нанесет удар в том же месте, что и в прошлый раз. Нам нужно эвакуировать население Восточного побережья. Свяжитесь с президентом, с армией, сделайте все, что нужно.
     — С тех пор как ты уехал, Роберт, многое изменилось, — сказал француз. — В политических кругах не жалуют Активных. Нас не станут слушать.
     — Тогда оторвите свои задницы от стульев и сделайте что-нибудь, — рявкнул Саутлендер. — Хоть раз выполните свои чертовы клятвы.
     В разговор вмешался Лэнс:
     — Где председатель? Все знали, что он захочет присутствовать при использовании устройства.
     — Я не знаю. Устройство было на Северных Марианских островах, — ответил Саутхандер. Позади него раздался ещё один голос, низкий и рокочущий, и мимо Саутхандера протиснулось крупное лицо с густой щетиной.
     — Лэнс? — спросил Салливан.
     — Да, мы недалеко от вас. Сейчас мы преследуем имперский флагман, — ответил Фрэнсис.
     — Он, чёрт возьми, точно запустит его со своего флагмана, — сказал Салливан. — Это в его стиле. Сообщите нам свои координаты.
     Фрэнсис подал знак штурману, который в панике отпрянул от светящегося, парящего в воздухе магического круга. Ему действительно стоило помнить, что не так много людей могут увидеть нечто подобное.
     Следующее лицо, появившееся в круге, было ему знакомо. Это был Исайя Роулс.
     — Похоже, я здесь старший по званию, так что это моя обязанность. Отступите, рыцари. Это приказ. Не нападайте на "Токугаву", повторяю, не нападайте на "Токугаву".
     — Ты с ума сошёл? — закричал Дэн. От его голоса Фрэнсис пошатнулся. Дэн был в таком напряжении, что едва мог контролировать свою Силу. Его гнев был осязаем, и от его эмоций Фрэнсису захотелось выхватить свой 45-й калибр и выстрелить Роулсу прямо между глаз. — Ты не смог бы остановить нас, даже если бы мы сделали это ради одного человека, не говоря уже о десяти миллионах.
     — Пусть попробуют, Исайя, — сказала англичанка. — Нам уже нечего терять.
     — Нам есть что терять, — в ярости ответил Исайя. — Вы должны позволить флагману продолжить путь в Японию. Это приказ.
     Голос Салливана звучал совершенно холодно.
     — Капитан Саутхандер, не могли бы вы оставить в покое всех этих придурков и поговорить с моими друзьями?
     — С радостью. — Исайя начал кричать.
     — Нет, ты должен... — Круг снова развернулся к вспотевшему Саутэндеру. — Так гораздо лучше... но я не могу долго удерживать его в таком положении. Где находится флагман?
     Навигатор UBF продиктовал Фрэнсису набор цифр, которые показались ему случайными, но Саутэндер лишь кивнул, просчитывая что-то в уме.
     — Мы можем быть там через час, если я изменю направление ветра, чтобы он дул в сторону Австралии.
     — Мы тоже, — сказал Лэнс. — До встречи.
     ***
     Когда грозовые тучи рассеялись, они заметили "Токугаву" раньше, чем она заметила их. Это было несложно, ведь корабль размером с перевернутый небоскреб летел, включив все огни. Он был на тысячу футов ниже, но всего в миле впереди.
     — Вы только посмотрите на это... — присвистнул Лэнс. — Он огромный.
     — Забудьте об этом, — сказала Фэй. — Их там два.
     Фрэнсис проследил за ее пальцем. И действительно, впереди треугольного "Токугавы" летело еще одно судно. И снова ее странные серые глаза оказались зорче, чем у всех остальных. Этот корабль тоже имел форму клина, но был более выпуклым. Он включил лишь несколько огней, поэтому его истинные размеры было трудно определить, но он был как минимум не меньше флагмана. — Что это за штука?
     К ним в центр управления присоединился мистер Чендлер, бухгалтер.
     — Полагаю, это супердредноут класса "Кага".
     — Откуда вы знаете?
     — Потому что UBF заработала целое состояние, продав этот проект Империуму, — ответил бухгалтер. — Это один из наших. Боюсь, твой дедушка не особо переживал из-за эмбарго.
     — Вооружение? — нерешительно спросил Лэнс.
     — Неизвестно. Мы предоставили только корпус, а остальное они доработали сами, но, вероятно, он по меньшей мере не уступает линкору времён Первой мировой войны, а в его трюме может поместиться, в зависимости от размера, целая куча самолётов.
     Лэнс почесал бороду.
     — Что значит "куча", мистер Чендлер?
     — Сорок или пятьдесят.
     — У того милого капитана пиратов их два, — заметила Фэй. — Я, конечно, не эксперт, но это как-то несправедливо.
     Фрэнсис прикусил губу. Если бы речь шла только о спасении, он бы отказался от этой затеи. Не имело смысла разменивать кучу жизней на одну, даже если бы им пришлось сначала вырубить Дэна и связать его, но теперь ситуация была слишком серьёзной. На этой штуке был "Гео-Тел".
     — Свяжись с "Мародёром". Предупреди их и узнай, когда они будут на месте. Линкор не сможет стрелять по нам, если мы будем привязаны к "Токугаве".
     Лэнс лукаво посмотрел на него.
     — Ты уже рассуждаешь как капитан, парень. Хочешь вернуть шляпу?
     — Нет, после того как она побывала на твоей вонючей голове.

     Свободный корабль "Бульдог-Мародер"
     Капитан Саутлендер отложил зеркало. Новости были неутешительными. Через двадцать минут они должны были выйти из зоны шторма. Салливан держался за стену каюты, пока дирижабль раскачивало из стороны в сторону под порывами ветра. Скрип и хлопанье крыльев заставляли его нервничать. Было бы несправедливо, если бы они разбились, даже не успев попасть под обстрел.
     — Два корабля, а значит, и экипаж флагмана будет усилен... — медленно произнес Саутлендер.
     Не говоря уже о Мади, который, вероятно, мог бы справиться со всеми ними в одиночку, но он не стал об этом упоминать. Отношения с братом были его личным делом.
     — Что ты собираешься сказать своей команде? — спросил Салливан. В конце концов, они были пиратами, и мятеж был вполне возможен.
     Саутлендер улыбнулся.
     — Правду, конечно. — Он встал и вышел из комнаты, словно не замечая, что все вокруг раскачивается и трясется, как будто вот-вот развалится на части. — Помнишь, я говорил о преданности? Посмотрим, был ли я прав, потому что за один день я уже слишком часто ошибался.
     — Надеюсь, ты не в ударе... — пробормотал Салливан, следуя за ним.
     Большая часть команды "Мародёра" собралась на маленькой кухне. Это была разношерстная компания головорезов, вооруженных до зубов, вне закона, идеально приспособленных для убийств, и их вот-вот отправят на смертельно опасную миссию, чтобы помочь людям, которым они не только безразличны, но и о существовании которых даже не подозревают.
     Саутлендер остановился в центре комнаты. Салливан ожидал какого-то эффектного выступления, может быть, воодушевляющей речи, вроде той, что произнес генерал Рузвельт перед битвой на Второй Сомме. Но ничего подобного не последовало. Вместо этого Саутлендер сел на край стола и скрестил руки на груди. Он даже не повысил голос.
     — Что ж, ребята, у меня для вас плохие новости. У нас два корабля Империума. Оба больше нашего, и орудий на них в десять раз больше, чем у нас, а экипаж, наверное, в десять раз больше нашего. Скорее всего, на борту будет несколько Железных Стражей, не говоря уже о ниндзя и бог знает о ком еще, кто владеет ужасной магией крови.
     — А что за плохие новости? — в шутку спросил Барнс.
     — Один из кораблей "Кага", а это значит, что он вооружен 37-миллиметровыми дальнобойными пушками и главным орудием калибра 10 дюймов. Ходят слухи, что у них даже есть "Луч Мира". Если нас не достанет он, то добьет стая бипланов, пилотируемых фанатиками. Я не буду лгать. Шансов выжить у нас практически нет, — сказал он без обиняков.
     — Значит, мы бежим? — спросил мускулистый полинезиец с татуировками по всему лицу.
     — Нет, мистер Паонга, не бежим. Потому что на борту одного из этих кораблей находится супероружие, которое вот-вот уничтожит четверть территории Соединённых Штатов, и как только оно падёт, весь остальной мир сдастся. Председатель будет править миром, а все, кто похож на нас, вымрут в течение года, максимум двух. Эта работа не ради наживы, ребята. Я прошу вас сделать это, потому что так будет правильно. Оставайтесь со мной, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы справились.
     — Это безумие, — сказал Кен, покрытый шрамами.
     — Я бы взял добровольцев, но либо все вместе, либо никто. У нас нет времени на раздумья. Мы либо сражаемся вместе, либо бежим, и если побежим, то сначала вам придётся убить меня. Я не могу обещать, что мы выживем, но мы умрём свободными людьми, и наши правнуки будут рассказывать истории о храбрости, проявленной сегодня.
     — У меня ещё нет детей. Но я бы хотела когда-нибудь их завести, — раздался тоненький голосок из дальнего угла комнаты. Леди Оригами протиснулась между здоровенными мужчинами. Она аккуратно сложила лист рисовой бумаги в замысловатую фигуру и подбросила его в воздух. Казалось, что миниатюрный дирижабль вот-вот взлетит, но он вспыхнул волшебным пламенем и мгновенно сгорел. — Но если Председатель победит, то дети, которых я рожу, будут от насильников из Империума. Я сражаюсь вместе с капитаном.
     — Я присоединился не для того, чтобы доказать свою храбрость. Я присоединился, чтобы заработать денег... — сказал Паркер, но потом улыбнулся. — И чтобы убить кого-нибудь из Империума. Я с вами.
     Один за другим пираты подтвердили своё согласие. Последним заговорил молодой американец Барнс.
     — Можно мне взять "Раптор" и погибнуть в славном воздушном бою?
     — Да, — ответил Саутлендер.
     Барнс ухмыльнулся.
     — Я бы не упустил такую возможность.
     Саутлендер спокойно кивнул.
     — Тогда пошли убивать имперских псов. Всех. До. Последнего.
      Все пираты хором выкрикнули:
     — До последнего! — и замолчали.
     Салливан последовал за Саутландером обратно в зал, полагая, что сможет кое-чему научиться у этого человека в вопросах лидерства.
     — Ты не сказал им, что на борту будет сам Председатель...
     Саутландер грустно улыбнулся.
     — Они храбрецы, Салливан, но не самоубийцы.

Глава 24

     У имперцев есть боевой клич. "Тэннохэйка банзай". Он означает что-то вроде "Император правит десять тысяч лет". Император марионетка, но солдаты вкладывали в эти слова смысл, когда выкрикивали их во весь голос. Их оперативники часто бросались в атаку на численно превосходящие силы противника, окопавшиеся на позициях, совершенно не заботясь о собственной жизни и будучи уверенными в правоте своего дела. Банзай!
     Капитан Джон Дж. Першинг Отчёт об армейских наблюдениях за взятием Владивостока, 1905 год

     Сан-Франциско, Калифорния
     Джон Мозес Браунинг сидел в постели. Грудь всё ещё болела после выстрела, из-за которого он получил ушибы и ссадины, но он был уверен, что его новый лёгкий бронежилет из плетёной ткани сослужил ему хорошую службу. Он был уже слишком стар для всего этого. Целитель из отряда "UBF" сдержал своё обещание, данное Фрэнсису, и вылечил его, но не до конца, а лишь настолько, чтобы он не умер, паршивая крыса.
     Он, как и большинство Гримнуаров в мире, прислушался к посланию Саутэндера. Он хорошо знал Саутэндера и понимал, что тот говорит правду. Многие считали, что его изгнали из Общества из-за того, что он слишком рьяно сражался с врагом, но Браунинг подозревал, что дело было скорее в его непоколебимой преданности делу Першинга и в том, что он предпочитал сражаться с врагом лицом к лицу, а не прятаться в тени.
     Что-то в этом волшебном разговоре не давало ему покоя. По своему обыкновению, он носил в кармане блокнот. Его вместе с другими вещами Браунинга оставили в госпитале, и он послал за ним. Когда медсестра принесла ему книгу, он сразу же открыл ее на последних страницах, где были аккуратно переписаны безумные каракули, которые Джейк Салливан нарисовал на стенах особняка после своей скоропостижной кончины.
     Он никогда раньше не видел, чтобы Сила была представлена как единое целое, но в этом был смысл. Его разум всегда был настроен на то, чтобы соединять разрозненные части в идеальную гармонию, и в этот раз он не стал исключением. Он не сомневался, что при наличии достаточного количества времени можно составить карту, на которой будут обозначены источники каждой отдельной магической способности, и если правильно изобразить соответствующую геометрическую фигуру, то можно будет использовать эти энергии. Это было бы захватывающе, но такая работа была бы под силу только молодому человеку, потому что, не сомневался он, на это ушла бы целая жизнь, а он и так слишком долго жил взаймы.
     Но к карте Салливана он обратился по другой причине. Его интересовала взаимосвязь различных Сил. Он давно подозревал, что достаточно могущественный Активный может стирать границы между своими способностями и теми областями, которые традиционно считались прерогативой других. Салливан был прекрасным примером такого человека: он не просто изменял гравитацию, но и воздействовал на связанные с ней области массы и плотности. Если эта новая гипотеза верна, то, возможно, при наличии достаточных знаний любой Активный мог бы делать то же самое, что было бы крайне захватывающе, но опять же, это не входило в его планы.
     Тело Силы представляло собой два наложенных друг на друга треугольника. Рисунок Салливана был двухмерным, так что Браунингу оставалось только с ним работать. Нижний треугольник обозначал взаимодействие Силы с физическим миром, а верхний, взаимодействие с миром живых. В центре они соединялись в одну большую массу. В целом рисунок немного напоминал звезду Давида. Три вершины физического треугольника обозначали гравитацию, электромагнетизм и ядерные силы, законы, управляющие Вселенной. Каждая из магических способностей, влияющих на физическую реальность, была связана с координатами в этих областях.
     Верхний треугольник был для Салливана более загадочным. Судя по всему, эта карта взаимодействовала с жизнью: три точки на ней обозначали биологическое, ментальное и то, что Салливан обозначил вопросительным знаком, но что, согласно личной системе убеждений Браунинга, логично относилось к духовному.
     Координаты в центре обозначали место, откуда исходили Активные, которые, казалось, пересекали эти две области. К таким относились Целители, и Салливан хорошо рассмотрел их геометрические структуры, которые Браунинг долгое время ошибочно принимал за стилизованные архаичные буквы. Целители действовали в сфере между физическим и электромагнитным мирами. Другие области вокруг этой точки также были нанесены на карту дрожащей рукой Салливана, и ближайшим родственником Целителя был Бледный Конь. Они обитали в пограничных областях. Оба подчиняли законы биологии и материи своей воле. Один творил добро, другой зло.
     И если предположить, что достаточно сильный Активный, например Тяжеловес, может проникать в такие области, как масса и плотность, то почему бы не предположить, что достаточно сильный Целитель может проникать в область, вызывающую болезни? Или, что еще важнее для ответа на мучивший его вопрос... Может ли достаточно сильный Бледный Конь пересечь границу и выдать себя за слабого Целителя?
     Они так и не нашли человека, который наложил проклятие на Першинга. О, как же они искали! Они перевернули весь мир, но так и не нашли злодея из Империума. А что, если они все это время искали не там?
     Браунинг позвал медсестру и послал за посыльным. Даже под другим именем он оставался человеком с большими средствами и возможностями. Когда посыльный пришел, Браунинг попросил его отправиться в банк, в определенную депозитную ячейку, и забрать оттуда кое-что для него.
     Мальчик вернулся через час и передал Браунингу завернутый пакет. Он дал мальчику щедрые чаевые, отпустил его восвояси, а затем достал из коробки кольт М1911. Он зарядил его семизарядным магазином с 230-гранными патронами 45-го калибра, каждый из которых был разработан его рукой, поставил на предохранитель и положил пистолет под подушку. Затем он активировал свое кольцо и призвал на помощь ближайшего Гримнуара.
     В округе было всего два других Гримнуара, оба дали клятву откликнуться, и, кто бы из них ни пришел, им нужно было кое-что объяснить.

     Дирижабль "Буря"
     Фрэнсис так нервничал, что едва мог соображать. Держась в облаках, они приблизились к "Токугаве" на расстояние полумили. Оба судна взяли курс прямо на запад, но "Буря" двигалась в два раза быстрее. Они будут атаковать сверху. "Мародер" должен был зайти слева. Это был порт? Неважно, юг, поправил он себя. Ему пришлось постараться вспомнить, что нужно мыслить морскими категориями. Другой линкор находился в полумиле впереди флагмана, и они пытались сориентироваться так, чтобы флагман перекрыл им путь для выстрела.
     — Нас заметили! — крикнул водитель. — Прожектора.
     И как только он это сказал, в иллюминаторе вспыхнул яркий белый луч, осветивший напряженные лица экипажа и стиснутые зубы.
     — Погодник, приближайте шторм. Рулевой, полный вперед! — Крикнул Лэнс. — Сбрось этого сукина сына с верхней палубы, если понадобится, но доставь нас туда сейчас же!
     Со стороны все еще далекого "Токугавы" полетели искры, и Фрэнсис абстрактно осознал, что это гигантские трассирующие пули летят прямо на них.
     Фэй стояла в стороне с дробовиком наперевес, хмурилась и чего-то ждала.
     — Ты готова, Фэй? — быстро спросил Лэнс.
     — Ещё нет... почти... — она закрыла глаза.
     — Погоди, что ты делаешь? — спросил Фрэнсис. — Ты же не собираешься...
     — Готово.
     Фэй открыла свои серые глаза и исчезла.
     Сама?
     — Чёрт возьми, Лэнс! — крикнул Фрэнсис.
     Переднее стекло разлетелось вдребезги. Из радиоконсоли посыпались искры, а трассирующие пули просвистели у него над головой. Пули пробивали стены, и водитель, вскрикнув от боли, отпрянул от штурвала. Пенопласт от разорванного сиденья разлетелся по салону, словно снежная крупа. Лэнс тут же вжался в кресло и выровнял курс.
     — Здесь она не в большей безопасности, малыш, — сказал он.

     Флагманский корабль Империум "Токугава"
     Фэй спрыгнула на палубу в десяти футах от артиллеристов. Они были так сосредоточены на приближающемся дирижабле, что даже не заметили её. Она засунула приклад дробовика в наплечный карман и прижалась щекой к прикладу, как её учили. Навела золотую мушку на голову солдата и нажала на спусковой крючок.
     Дробовик сильно подпрыгнул, дуло поднялось, но она всё равно увидела, как его голова разлетелась на куски. Дробовик "Браунинг" хорош тем, что нужно просто нажать на спусковой крючок, и он будет стрелять снова и снова. Она опустила оружие и выстрелила второму в спину.
     Эти люди могли выглядеть по-другому, но они были точно такими же, как те, кто убил ее дедушку, и, убивая их, она испытывала удовлетворение. Оправданный. Еще одна большая пушка стреляла красными искрящимися пулями в ее друзей, так что она переместилась туда, чтобы проучить этих негодяев. Она приземлилась в двух метрах от двух артиллеристов, разнесла их в клочья, а затем развернулась и выстрелила в грудь третьему, который бежал к ней с еще одной банкой патронов. Он ударился о перила, перелетел через борт, и лента с патронами выпала и покатилась прямо к ее ногам.
     — Так вам и надо, придурки! — крикнула она, не обращаясь ни к кому конкретно. С орудиями на корме было покончено, но с другой стороны продолжали стрелять, вероятно, по доброму старому пиратскому кораблю. Она достала патроны из патронташа и начала заряжать дробовик.
     Над головой с ревом пролетел "Буря", гигантская серая махина, похожая на два футбольных мяча, соединенных крыльями. Она вытянула шею и увидела, что погрузочная рампа уже открыта и Генрих высунулся из задней части самолета, стреляя из громкого оружия, которое, казалось, стреляло слишком быстро. Она помахала ему, сверилась с картой в голове и выбрала место прямо в центре следующей огневой точки.
     Фэй переместилась, приземлилась между тремя удивленными молодыми людьми в черной форме, заметила у одного из них на поясе гранату, потянулась, выдернула чеку, как учил ее мистер Браунинг, и переместилась снова. Она появилась в том же месте, но уже на корточках, и с легкостью балансировала на перилах в пятидесяти футах от солдата, который в панике пытался достать гранату из подсумка, но она взорвалась, и куски острой проволоки разорвали его пополам и покалечили двух его товарищей. Дробовик был бесшумным, и она сэкономила патроны! Я неплохо в этом разбираюсь.
     Когда они только пришли сюда, чтобы спасти Джейн, ее задача была простой, найти подругу и вывести ее, но теперь, когда вот-вот должна была взорваться огромная супербомба, ее миссия изменилась. Пришло время устроить переполох. Эта новая миссия понравилась ей гораздо больше.

     Свободный корабль "Бульдог-мародер"
     — Это самое безумное из всего, что ты когда-либо делал, или как? — спросил Барнс, сидя на месте пилота обтекаемого биплана "Кертисс".
     Салливан балансировал, держась за распорки. Кожаные ремни крепили его к самолёту, чтобы его не оторвало, как только они поднимутся в небо. Он задумался над вопросом. Он делал много такого, что можно было бы назвать безумным. Прыжок с движущегося самолёта на движущийся дирижабль на высоте в несколько тысяч футов над океаном, пожалуй, был одним из самых безумных поступков в его жизни.
     Под его ботинками было только узкое алюминиевое крыло. А под ним лишь темнота и молнии, которые, казалось, никогда не закончатся. Салливан не ответил, и Барнс продолжил кричать. Скорее, он читал по его губам, потому что шум от уже вращающегося пропеллера был оглушительным.
     — Не волнуйся. Барнс, это моё прозвище, сокращение от "Барнстормер". Уэсли "Барнстормер" Далтон, лучший пилот, которого ты когда-либо видел.
     — Очень на это надеюсь, — подумал Салливан.
     Барнс увеличил обороты двигателя, и весь самолёт затрясся на крюках, которыми он был прикреплён к дирижаблю. Теперь Салливан совсем ничего не слышал. Барнс натянул на лицо плотную чёрную маску, а затем надел круглые авиационные очки, в которых стал похож на инопланетянина. Поскольку Салливан был одет точно так же, в длинное чёрное пальто, маску и очки, они, вероятно, были похожи. Барнс вытянул кулак и поднял большой палец вверх. Салливан решил, что поднятый большой палец, это какой-то авиационный знак, но, судя по тому, что он читал по классической истории, он не помнил, означает ли этот жест, что гладиатор жив или мёртв. Скоро он это выяснит.
     Саутхандер вел "Мародер" прямо на "Токугаву", стараясь маневрировать так, чтобы между ними и дредноутом оказался более легковооруженный флагман. "Буря" вел огонь по верхней палубе, и их "пом-помы" выпускали снаряд за снарядом с взрывчаткой по бортовым двигателям. Чем сильнее они подорвут его мобильность, тем проще будет использовать его в качестве щита. Саутхандер использовал свою Силу, чтобы увлечь за собой шторм, вокруг их корабля потрескивали разряды молний, и единственная причина, по которой они до сих пор не взорвались, была Леди Оригами.
     Салливан не знал, где ему страшнее там, на крыле биплана, или здесь. Красный огонек в ангаре над ними сменился зеленым, Барнс потянул за рычаг. Стальной захват разжался, и они с криками полетели в ночь. Салливан зажмурился, чувствуя, как желудок проваливается куда-то вниз, и понял, что ответ найден. Здесь определенно было страшнее.
     Это было безумием, но Салливан был самым могущественным Активным на борту, и это был самый быстрый способ доставить его туда, где он мог нанести наибольший урон. "Кертисс Раптор" летел быстро, и от влажного воздуха у Салливана было такое ощущение, будто с него вот-вот сдерут кожу. Он хотел увеличить свою плотность, но боялся, что это каким-то образом помешает Барнсу, а это было последнее, чего ему хотелось.
     Они неслись по небу, впереди них трассирующие пули чертили в воздухе кресты, и Барнс резко потянул штурвал на себя. Рядом с одним из пулеметных гнезд раздался небольшой взрыв, и пилот инстинктивно повернул в ту сторону.
     Что-то черное промелькнуло под ними, и Салливан не сразу понял, что это был японский истребитель. Барнс раскачивал "Раптор" из стороны в сторону, приближаясь к цели, словно по волшебству уворачиваясь от пуль. Должно быть, этот парень обладал какой-то Силой, потому что ни один обычный человек не смог бы так реагировать. Пулемёт "Льюис", установленный над двигателем, выстрелил, и красная струя пламени пробила пропеллер насквозь, но прерыватель не дал им уничтожить собственный винт. Вспыхнули искры, и японский истребитель, о присутствии которого Салливан даже не подозревал, загорелся и рухнул с неба. Барнс торжествующе вскинул кулак.
     Затем они пролетели над "Токугавой", и он показался им огромным и широким, как городской бульвар. Под ними сновали солдаты, стрелявшие по ним из стрелкового оружия, и прямо под ногами Салливана образовалась дыра. Что ж, лучше не придумаешь. Он отстегнул ремень и позволил инерции выбросить его из самолёта.
     Он падал камнем, плотно прижав руки к телу, его длинное чёрное пальто развевалось на ветру. И хотя он падал достаточно низко, чтобы разбиться о дирижабль, он был рад, что выбрался из этого чёртова биплана. Он применил "Шип", чтобы уменьшить притяжение Земли. Он раскинул руки и ноги, чтобы увеличить сопротивление воздуха, и его падение замедлилось. Сосредоточившись, он подождал, пока не окажется достаточно близко, затем отключил магию и упал.
     Уже промокший до нитки, он приземлился на металлическую крышу надстройки, подняв тучу брызг. Автоматически распахнув пальто и отстегнув автоматическую винтовку, он оценил обстановку. Корабль Имперского флота "Токугава" приближался с противоположной стороны. Салливан взвел курок и поднял оружие. Внизу по мостику бежали солдаты, готовые дать отпор абордажной команде. В суматохе никто не заметил, как он упал. Они даже не знали, что он здесь, но он мог быстро это исправить.
     Несмотря на то, что из-за глушителя винтовка стала длиннее, Салливан прикрутил его к стволу BAR. Вместо привычного медленного рева винтовка издала серию шипящих щелчков, и он начал косить солдат Империума. Те в замешательстве остановились, не понимая, откуда летят пули. Один из них развернулся и указал на фигуру в черном и защитных очках, но Салливан спокойно пристрелил его, попав пулей 30-06 в ребра.
     Но внизу было слишком много людей, и с каждой секундой их становилось все больше. Нужно было уходить. Пора было перенести бой из-под дождя в другое место. В десяти футах от него был световой люк, и Салливан подбежал к нему и запрыгнул на стекло, пока солдаты внизу вели ответный огонь. Он активировал свою Силу, и крыша под его ногами разлетелась на миллион сверкающих осколков.

     Флагманский корабль Империума "Токугава"
     — Железная Гвардия, мы под атакой! Наблюдатели подтверждают приближение двух дирижаблей, один однокорпусный, другой малый двухкорпусный.
     Мади шел по освещенному красными лампами командному центру. Капитан молчал. Формально командовал офицер военно-морского флота, но когда на палубе появлялся Первый Железный Гвардеец, все обращались к нему. Мади прислушался. Его магически усиленный слух уловил, что кормовые зенитные батареи по чему-то открыли огонь. На данный момент у них было задействовано лишь несколько огневых позиций, и все они были наспех оборудованы оборудованием, доставленным с "Каги".
     — По боевым постам, — приказал он. Зазвучал сигнал тревоги. — Передайте на "Кагу", чтобы они пристрелялись из "Луча смерти".
     В разговор вмешался радист:
     — "Кага" сообщает, что не может прицелиться. Они прячутся за нами.
     По кораблю прошла легкая дрожь в него попал разрывной снаряд. Это было все равно что укусить лошадь муравья.
     — Скажите им, что для этого и нужен гребаный руль, и пусть не высовываются, пока не прицелятся! — рявкнул он. — Капитан, вы на мостике. Убейте этих ублюдков.
     Мади быстро прошел по длинному коридору, зашел в лифт и нажал кнопку "вниз". Он все еще слышал, что происходит на верхней палубе. Сначала замолчало одно орудие, потом другое. Теперь стреляли пулеметы на внешнем корпусе. Он почувствовал вибрацию от взрыва и выстрелов из стрелкового оружия.
     — Нас взяли на абордаж, — пробормотал он.
     Он вышел из лифта в инженерный отсек, расположенный в центре корабля, между первым и вторым корпусами. Он прошел по широкому металлическому настилу, по обеим сторонам которого располагались два огромных газовых баллона размером с дом. Когда он проходил мимо, Факел из этого отсека отдал ему честь. В команде "Токугавы" было девять таких Активных, по три на каждый корпус, так что в каждом корпусе круглосуточно дежурил как минимум один из них. Может показаться, что это перебор, но Факелы были одними из самых распространенных Активных, и никакие средства не были слишком дорогими для обеспечения безопасности председателя.
     Чудаки из Отряда 731 столпились в главной мастерской, возясь с устройством Теслы. Оно было собрано, и он узнал большую часть деталей, потому что сам лично закреплял их на месте. К стене были приколоты чертежи, за которые он свернул шею Дикому Биллу Джонсу. Нижняя часть была взята из каюты Кристиансена после того, как Король Быков Ютаке вырвал из него кишки. Центральная часть была взята у того Странствующего, которого он подстрелил Зверем. Одна секция была новой и блестящей, её изготовили Шестеренок, чтобы восполнить ту малую часть, которую унёс с собой этот проклятый Путешественник. Только верхняя часть была незнакомой, круглый шар из неизвестного материала, потрескивающий фиолетовым электричеством. Вся конструкция была всего в фут длиной, что на самом деле не так уж впечатляюще, учитывая, что она могла взорвать целую страну.
     — Сколько ещё ждать? — рявкнул он.
     Лидер Шестеренок, Широ Исии, покорно склонил голову.
     — Нам понадобится ещё двадцать минут. Конструкция очень сложная.
     — Что ж, нас кто-то атаковал, так что соберитесь с силами. — Он подошёл к телефону и снял трубку. Диспетчеру потребовалась минута, чтобы соединить его с командованием морской пехоты. — Это Железный Страж Мади. Мне нужен отряд для защиты Шестеренок в инженерном отсеке и все, кто есть в Железной Страже. Сейчас же". Он положил трубку на рычаг и скрестил руки на груди. Он подождёт здесь, пока не прибудут морские пехотинцы. В первую очередь нужно защитить устройство. А потом он пойдёт искать тех, кто на нас напал, и выбьет из них всю дурь. Председатель и сам вполне способен за себя постоять.
     Он почувствовал покалывание в голове. Мади не был уверен, связано ли это с дополнительной чувствительностью, которую даровал ему кандзи, или с тем, что они оба обладали одним и тем же типом магии, или просто с тем, что они одной крови, но он просто знал.
     Это было невозможно. Он был мертв. Он избил его до полусмерти и оставил на растерзание "Лучи Мира". Председатель повысил его до Первого за то, что он убил собственного брата, служа Империуму. Само его существование было оскорблением, насмешкой, бесчестьем. Он не знал, как этот мелкий ублюдок выжил, но каким-то образом он выжил и теперь был здесь, на "Токугаве", просто чтобы позлить его.
     Джейк был здесь.
     ***
     "Буря" врезалась в верхнюю часть флагмана Империума с такой силой, что сломала одну из посадочных опор. Дирижабль подпрыгнул, весь корпус затрещал, когда каркас прогнулся, и снова ударился о палубу. Верхняя часть "Токугавы" была почти плоской, как палуба обычного корабля, с надстройкой из стекла и алюминия, возвышающейся по центру. Разбитый купол прототипа UBF затормозил рядом с двухэтажным строением, увешанным антеннами, чем-то вроде задней диспетчерской флагмана. Одно из крыльев дирижабля врезалось в пилоны конструкции и сломалось.
     Фрэнсис поднялся с того места, куда его отбросило за капитанским креслом. В двадцати футах от него, в том, что когда-то было куполом диспетчерской, из широкого окна здания на него смотрели двое солдат Империума. Они явно были шокированы внезапным появлением американского дирижабля, приземлившегося прямо у них над головами. Фрэнсис помахал им, и один из них нерешительно помахал в ответ. Он использовал свою Силу, чтобы разбить стекло. Оно разлетелось на осколки, которые он превратил в вихрь режущих частиц, забрызгав стены кровью. Не связывайтесь с Движущим.
     — Все в порядке? — крикнул Фрэнсис. Раздался кашель, кто-то зашевелился, поднимаясь на ноги. Лэнс встал из капитанского кресла, стряхивая осколки стекла с бороды. — Экипаж! Продолжайте движение. Мы вернемся так быстро, как только сможем, — крикнул Фрэнсис, схватил винтовку "Энфилд" и направился к трапу.
     Дозор "Бури" уже высадился на "Токугаве". Фрэнсис сбежал по трапу, но смотреть было особо не на что. Они приземлились в самом хвосте "Токугавы", и ему пришлось обежать свой корабль, чтобы понять, куда они направляются. Он поскользнулся и упал, потому что все вокруг было мокрым от проливного дождя, но поднялся и продолжил бежать.
     Хейнрих был впереди. Он взял одну из новых 8-миллиметровых штурмовых винтовок "Солотурн" с большим изогнутым магазином, торчащим сбоку. Скорострельность у нее была такая, что казалось, будто рвется ткань. Впереди Блеклого простиралась верхняя палуба "Токугавы". Казалось, она тянется бесконечно. По сравнению с ней "Буря" был совсем крошечным.
     Грубиян из UBF выбил дверь в строение, рядом с которым они приземлились, и Фрэнсис последовал за ним. Если не считать разорванных тел тех, кого он телекинетически уничтожил в главном зале, внутри было чисто. Между тремя огромными корпусами корабля была лестница, ведущая вниз, в недра судна.
     — Если им нужна мастерская для этого устройства Теслы, то она должна быть в инженерном отсеке. Он в центре корабля. — Фрэнсис оглянулся и с удивлением обнаружил, что за ним последовал бухгалтер, мистер Чендлер, с "Томпсоном" в руках. — Что? Я участвовал в войне, служил в канадской армии, в Гордонском горском полку... Эту штуку собрал UBF. Я знаю, сколько стоила каждая деталь, и я был на экскурсии. — Генрих появился из стены, передернул затвор своего "Золотурна" и вставил новый магазин. Ствол раскалился добела. — Идут новые. Времени мало.
     Им нужно было найти эту штуку, и как можно скорее.
     — Одна команда здесь, другая там.
     ***
     Фэй носилась как сумасшедшая. Она решила, что лучше всего просто продолжать двигаться, сея хаос, к тому же чем дольше она оставалась на одном месте, тем выше была вероятность, что в неё выстрелят. Гораздо сложнее прицелиться в то, чего уже нет в поле зрения, когда ты нажимаешь на спусковой крючок.
     Другие оперативники беспокоились, что у них закончится Сила, но у неё она не заканчивалась. Казалось, что она всегда при ней. Фэй появилась за спиной солдата в коричневой форме, приставила дробовик к его спине и нажала на спусковой крючок. Она двигалась так быстро, что к тому моменту, когда затвор вернулся в исходное положение, гильза отлетела на двести ярдов, а Фэй оказалась прямо перед другим солдатом и толкнула его, так что он упал с лестницы и сломал шею.
     Её мысленная карта была заполнена информацией. Сотни людей двигались. Тысячи пуль летели в её сторону. Ей нужно было постоянно двигаться.
     Вот она была на флагмане, в комнате, полной грязи и окон, как будто там собирались выращивать урожай, а вот она уже на улице, под дождем, бьет мужчину прикладом дробовика по голове и смотрит, как он перелетает через перила, а вот она уже в узкой комнатке, наполненной красным светом и клубами пара, и там был один мужчина в черной униформе, который использовал свою Силу, чтобы не дать водороду загореться, так что она просто выстрелила ему в шею, а потом оказалась в комнате с кучей радиоприемников, так что пристрелила и их тоже, а потом для верности расстреляла радиоприемники, пока дробовик не опустел.
     Уф... Она остановилась, чтобы перевести дух, и достала из патронташа еще патронов. Может, ее Сила и не иссякла, но она начала уставать, и это был уже пятый раз, когда она разряжала свой короткий дробовик. "Браунинг" раскалился, и на ее плече наверняка останется огромный синяк. Фэй отвела упавшую на глаза прядь волос. Она до сих пор не видела ничего похожего на устройство Теслы, принадлежавшее ее дедушке, но как только она его найдет, то разнесет в щепки. Она не могла найти его на своей ментальной карте, потому что здесь все было напичкано такими сложными механическими устройствами, что все вокруг выглядело примерно одинаково.
     Ментальная карта предупредила ее, что нужно двигаться, и она послушалась, сама не зная почему, и в том месте, где она стояла, воздух рассек меч. Перед ней, там, где еще секунду назад никого не было, стояла женщина. Она была одета в обтягивающее черное платье, ее рыжие волосы ниспадали на плечи, и она была намного красивее Фэй, а самое странное, у нее тоже были серые глаза!
     — Эй, да ты такая же, как я! — воскликнула Фэй.
     Женщина не ответила, она просто взмахнула мечом, чтобы отрубить Фэй голову, но та оказалась проворнее. Меч оставил в стене глубокую борозду, а Фэй оказалась позади женщины.
     — Так вот оно что! — сказала Фэй, поднимая дробовик. Но женщина двигалась так же быстро, как и она сама, и картечь пробила двенадцать дырок в стене, а не в мясе. Фэй инстинктивно пригнулась, когда меч просвистел у нее над плечом.
     Она оказалась в пустом служебном тоннеле двумя этажами ниже, прижалась спиной к стене и продолжила заряжать дробовик. Сможет ли рыжеволосая последовать за ней? Фэй никогда раньше не пыталась использовать свою ментальную карту, чтобы следить за другим Путешественником, поэтому не была уверена. Она заметила, что ее рубашка порвана, а из плеча сочится кровь. Лезвие было таким острым, что она даже не почувствовала удара, но теперь боль была невыносимой.
     Женщина появилась в другом конце тоннеля.
     — А ты шустрая, — сказала она, — но никому не уйти от Тошико из Стражи теней.
     — Ну, а я Фэй из рыцарей Гримнуара, и я и не пыталась сбежать, — храбро ответила Фэй. — Я просто ждала, когда ты, тупица, меня догонишь.
     Женщина закричала, замахнулась мечом и бросилась в атаку. Фэй подняла дробовик и выстрелила, а женщина переместилась, оказавшись прямо за летящими пулями, и замахнулась, но лишь высекла искры из решетки, когда Фэй исчезла.
     Фэй оказалась в противоположном конце тоннеля. Женщина была слишком быстрой, но, может быть, она такая же, как и все остальные, и ее Сила когда-нибудь иссякнет, как и учила ее Делайла.
     — Эй, Тошико! В этом костюме ниндзя ты похожа на жирную корову.
     Ниндзя подняла меч. Красный свет отразился от остро заточенной стали.
     Это было бы похоже на игру в салки.
     — Поймай меня, если сможешь, жирная корова! — бросила Фэй и переместилась так далеко, как только позволяла ее карта.
     ***
     Салливан высунул ствол BAR из-за угла и выстрелил в лицо ведущему матросу. Щека разлетелась вдребезги, он отшатнулся, натыкаясь на своих товарищей, а Салливан последовал за ним, используя свою Силу, чтобы отбросить их в конец коридора к дальней стене. Они были в форме военно-морского флота, так что, возможно, знали, как ориентироваться в этом гигантском лабиринте. Он бросил винтовку, зная, что ремень подхватит ее и прижмет к груди, достал свой "Кольт" 45-го калибра и пошел вперед. Он всадил по пуле в голову каждому, но на последнем остановился. Левой рукой он схватил солдата за горло, поднял его в воздух и швырнул об стену.
     Он не знал, говорит ли японец по-английски, поэтому решил не усложнять. Где бы ни был его брат, там и должно было находиться устройство Теслы.
     — Где Мади?" Матрос начал что-то бормотать. Салливан опустил "Кольт" и выстрелил ему в колено. Матрос закричал. — По-английски! Ты говоришь по-английски?
     — Мади! Мади! — Матрос указал вниз и произнес еще несколько слов, но Мади был там, и он продолжал указывать вниз. Этого было достаточно. Салливан прижал голову матроса к металлической переборке, а потом отпустил его. За следующим поворотом была внутренняя лестница, и он начал спускаться.
     На следующем уровне он остановился, но тут же отскочил в сторону, когда из-за угла вылетела пуля и попала в стену. Кто-то крикнул из-за оружия:
     — Опять эти ниндзя!
     По-английски?
     — Гримнуар? — крикнул он.
     — Салливан? Это ты?
     — Да, не стреляйте, — ответил он, выходя из-за угла. Он совсем забыл про чёрную маску и очки. Он стянул их и сунул в карман пальто. Конечно же, это был Гримнуар. Впереди шёл Дэн Гарретт, за ним Генрих Кёниг, темноволосый незнакомец, а за ними из тёмного коридора выходили ещё люди.
     — Один из ваших? — спросил мужчина с "Томпсоном.
     — С гордостью могу сказать, что да, — ответил Дэн. — Салливан, ты видел Джейн? — Когда Салливан покачал головой, Дэн понизил голос. — Чёрт возьми, я должен её найти.
     — Кажется, инженерный отсек вон там, — сказал мужчина с "Томпсоном". — Пойдёмте.
     Генрих схватил Салливана за пальто.
     — Послушай меня, друг. Я должен тебе кое-что сказать. Кое-что...
     — Это может подождать, Генрих, — ответил Салливан.
     — Нет, не может. — Из темноты коридора раздался женский голос. Она вышла на свет.
     Салливан часто заморгал.
     — Де... Делайла? — Этого не могло быть, но он узнал её силуэт в полумраке, но что-то было не так, что-то было не в порядке. — Как? Неужели магия исцеления всё-таки сработала? Но почему она не подходит ближе? Он хотел подойти к ней, но Генрих вцепился в него изо всех сил.
     — Салливан, пожалуйста, умоляю тебя. Выслушай меня.
     Он стряхнул с себя Генриха и бросился к ней, сердце его бешено колотилось. Делайла вышла из тени и...
     Она была мертва...
     Это было очевидно. Во время Великой войны он видел тысячи зомби. Неестественный огонь в ее глазах, обвисшая кожа на лице. Она была одета в бесформенный комбинезон Ордена, но вокруг раны в животе, от которой она умерла, запеклась черная кровь.
     Далила остановилась прямо перед ним.
     — Прости меня, — воскликнула она дрожащим голосом. Ее кожа была мертвенно-бледной, покрытой черными и фиолетовыми синяками.
     Он обнял ее.
     — Это не твоя вина, — прошептал он. — Это моя вина. О боже, прости меня. Пожалуйста, прости меня. — Теперь, когда он был так близко, он чувствовал ее запах. Ее тело уже начало разлагаться. — Я не знал. Я бы ни за что не ушел.
     — Джейк, меня больше нет. Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти.
     Он отпустил ее и с трудом отошел в сторону. Ему хотелось умереть.
     — Что… Что…
     — Меня настигла магия Лазаря. Я умерла, когда она еще действовала. Думаю, это была борьба между твоей магией и его магией, но его магия оказалась сильнее. — Она подняла руку и погладила его по щеке. Ее пальцы были жесткими и сухими. — Генрих собирался убить меня из милосердия, но я сказала ему, что кто же лучше справится с самоубийственной миссией, чем тот, кто уже мертв?
     — Ш-ш-ш… — умолял он. — Я найду выход. Должен быть способ все исправить. Сила…
     — Нет… — ответила она. — Ты не представляешь, как это больно, Джейк. Я использую свою Силу, чтобы держать ее под контролем и не сойти с ума, но когда она закончится… — она вздохнула. — Я не превращусь в одного из этих безмозглых монстров, обезумевших от боли. Для меня это путь в один конец, детка. Ты должна позволить мне это сделать.
     — Я не могу.
     — Можешь, потому что ты самый сильный и лучший человек из всех, кого я встречала. Сделай это ради меня, Джейк. Отпусти меня. Будь счастлив. Обещай, что будешь жить долго и счастливо, нарожаешь кучу детей и умрешь в преклонном возрасте. — Она наклонилась и нежно поцеловала его в губы, холодные как лед.
     Он заплакал.
     — Я не могу.
     — Можешь и будешь, потому что это мое предсмертное желание, эгоистичный ты ублюдок.
     Ее почерневшие губы растянулись в улыбке. Она взяла его руку и положила себе на грудь, туда, где не билось сердце, и он умер внутри. "А теперь пойдем. Я заслужила, чтобы уйти красиво.
     Генрих ждал их, низко надвинув шляпу на глаза.
     — Сюда, — тихо сказал он.
     ***
     За последние четыре минуты Фэй прыгнула сто пятьдесят два раза, она считала, и эта чертова ниндзя-сучка не отставала от нее ни на шаг.
     Они оказались на самом носу "Токугавы", где сходились три воздушных шара. Сверкали молнии, лил дождь, а прямо над ними нависал другой линкор, словно огромная черная тень. Мимо пролетел одинокий белый биплан, за которым гнались десять черных, и белый биплан взорвался огненным шаром. Старый пиратский корабль получил столько попаданий, что у него почти закончился бензин, и он постепенно врезался в борт флагмана. На карте в голове Фэй было видно, что вокруг нее гибнут люди, а в центре корабля нарастает странная магическая энергия, которая может исходить только от огромной злой магической супербомбы.
     Фэй тяжело дышала. Она потеряла дробовик, когда ударила им в лицо проходившего мимо офицера, но это не имело значения, потому что к тому моменту у нее закончились все патроны. Она считала перемещения, но уже сбилась со счета, сколько людей она убила, застрелила, заколола, покалечила, столкнула за борт, подожгла или взорвала. Теперь у нее в руках был тесак для разделки мяса, который она подобрала на кухне. С него все еще капала кровь там, где она отрубила руку матросу.
     Тошико все это время преследовала ее по пятам. Ниндзя дышала почти так же тяжело, как и Фэй. Ее магические кандзи горели так ярко, что капли дождя, попадавшие на них, тут же превращались в пар. Фэй стреляла в Тошико, но та всегда была на шаг впереди. Фэй выдергивала чеки из гранат и бросала их, надеясь, что Тошико переместится прямо в них, но та была слишком умна для этого и всегда перемещалась за пределы зоны взрыва.
     Ниндзя подняла меч в знак приветствия.
     — Ты лучшая Путешественница из всех, кого я знаю, — просто сказала Тошико.
     — А ты по-прежнему злая корова, — ответила Фэй, хотя и не была честна с ней. Коровы, прекрасные создания. А вот наемные убийцы из Империума, не очень. — Уродливая и злая.
     — Неужели у тебя уже почти не осталось магии? — прошипела Тошико. — У меня есть прямой доступ к Силе, дарованный Председателем и его лучшими волшебниками. А у тебя его нет. Ты не сможешь продержаться против меня дольше.
     Фэй проверила себя. Она чувствовала себя как обычно. Физически она была на пределе, но с магией все было в порядке.
     — Я только разогреваюсь.
     — Давай покончим с этим, дитя, чтобы я мог приступить к убийству твоих друзей… — Тошико злобно ухмыльнулась. — Это натолкнуло меня на мысль. Посмотрим, сможешь ли ты на этот раз меня догнать.
     Нет! Тошико отправилась в путь. Фэй проверила свою ментальную карту. Там.
     Ниндзя была в рубке управления пиратским кораблем. Она выдернула меч из спины рулевого, забрызгав все вокруг кровью. Лысый капитан пиратов развернулся, когда она замахнулась мечом, целясь ему в лицо, но Фэй схватила ее за предплечье.
     — Нет, не надо! — крикнула она ей в ухо. Тошико злобно ухмыльнулась и переместилась, вырвавшись из рук Фэй.
     Фэй закричала, когда ее одежда вспыхнула. Какая-то пиратка подожгла ее!
     — Это не я, дура! — взвизгнула она и переместилась.
     Она поймала Тошико на небольшом расстоянии от себя, балансируя на скользкой палубе горящего пиратского корабля. Проливной дождь потушил огонь, охвативший ее одежду. Ее ноги увязли в ткани воздушного шара, которая еще недавно была твердой из-за газа, а теперь расползалась под ногами. Они вот-вот должны были столкнуться с "Токугавой". Тошико замахнулась мечом, но Фэй появилась у нее за спиной, пытаясь ударить ее тесаком в спину. Они кружили друг вокруг друга, размахивая оружием, то исчезая, то появляясь так быстро, что Фэй действовала на одних инстинктах.
     Ниндзя умела сражаться на мечах, а Фэй нет, и сталь пронзила ее икру. Она закричала и упала, скатываясь по краю воздушного шара. Водородное пламя уже подбиралось к ней. Нужно было как-то перехитрить Тошико, сделать что-то безумное. Фэй переместилась прямо в огонь.
     Фэй упала на четвереньки на металлическом корпусе двигателя. Гигантский пропеллер вращался всего в нескольких сантиметрах от нее, превращаясь в огромное черное пятно, которое могло мгновенно ее уничтожить. Может быть, карта в голове Тошико не такая точная и...
     Ниндзя появилась на соседнем двигателе и помахала Фэй.
     — Черт! — в отчаянии закричала Фэй. Тошико что-то пробормотала, но из-за рева мотора её не было слышно. Она просто знала, что собирается убить кого-то из своих друзей. Страж Теней исчезла, но Фэй последовала за ней.
     Лэнс лежал на палубе, спрятавшись за углом. С полей его большой шляпы стекала дождевая вода, пока он стрелял из винчестера по приближающимся солдатам Империума. Фрэнсис стоял с другой стороны и ловко перезаряжал свой "Энфилд".
     — Берегись! — крикнула Фэй.
     Но где же была… и тут она ахнула, когда меч вонзился ей прямо в поясницу. Фэй покатилась по воде. Над ней стояла Тошико, сверкая клинком, и торжествовала, зная, что нанесла смертельный удар.
     — Фэй! — крикнул Лэнс, но Фэй уже переместилась. Она свернула пространство и провалилась сквозь него, упав лицом в лужу на палубе "Темпеста", всего в нескольких футах от того места, где она принесла свою клятву. Появилась злорадная Тошико.
     — Ты не сможешь бежать, если не чувствуешь ног. Я почувствовала, как мой вакидзаси вонзился в кость… Какая жалость. Я не сомневаюсь, что, будь ты с нами, ты стала бы Первой среди Стражей теней.
     Фэй лежала на спине и кашляла. Она пошарила рукой за спиной и нащупала свой верный маленький револьвер "Айвер Джонсон" 32-го калибра, который купила в Мерседе за десять долларов, столько же, сколько стоил сам револьвер. Мощным ударом меча его чуть не перерубили пополам. И снова её жизнь спасли десять долларов.
     — О, это был не мой позвоночник, но ты действительно испортила мой револьвер.
     Тошико наконец не выдержала. Она в ярости закричала, когда Фэй переместилась.
     Фэй появилась прямо перед ошарашенным Лэнсом и, падая, зависла в воздухе.
     — Стреляй в меня! — крикнула Фэй.
     К чести Лэнса Тэлона, он не стал медлить. Он поднял винчестер 351-го калибра и нажал на спусковой крючок.
     Тошико появилась позади Фэй, все еще крича, но, судя по карте ниндзя, местность была безопасной, и за десятую долю секунды до этого так и было. Время словно остановилось, пока карта в голове Фэй фиксировала все происходящее во вселенной. Пуля вылетела из ствола, прямая и точная, и Фэй нужно было лишь слегка искривить пространство, чтобы увернуться. Она почти видела, как пуля, вращаясь, пролетела сквозь воздух, в котором она находилась, мимо опускающегося клинка Тошико и прямо в грудь Стража теней.
     Пуля пробила ей грудную клетку, раздробила сердце, перерезала позвоночник и вылетела через спину. Капли крови и осколки костей, казалось, зависли в воздухе, перемешавшись с каплями дождя, а затем Фэй снова появилась в стороне. Время возобновило свой ход. Ниндзя смотрела на нее, словно спрашивая, как, черт возьми, это произошло, но тут свет погас. Лэнс еще дважды выстрелил в падающую Тошико, хотя та уже была мертва.
     — Я же тебе говорила, корова...
     Фэй упала на колени, теряя сознание от потери крови. Она почувствовала на себе сильные руки Фрэнсиса и в следующее мгновение оказалась в его объятиях, а он уносил ее подальше от выстрелов. Фэй упала на колени, теряя сознание от потери крови. Она почувствовала на себе сильные руки Фрэнсиса и в следующее мгновение оказалась в его объятиях, а он уносил ее подальше от выстрелов.
     
[]

Глава 25

     Должен рассказать тебе, Кермит, об этих трех особенно примечательных Тяжеловесов из числа добровольцев. Они из храброй семьи, ведь их отец был со мной во время наступления на Кеттл-Хилл. Несмотря на то, что все трое очень похожи внешне, эти братья Салливаны, люди с совершенно разными характерами. Один из них, простак с нежной детской душой, но более усердного солдата и пожелать нельзя. Другой, убийца, расчетливый и агрессивный. Боюсь, он подчиняется офицерам только потому, что увольнение лишило бы его возможности убивать еще больше гуннов. Третий, вдумчивый молодой человек, самый спокойный из них троих. Он подает большие надежды как командир. За все годы, что я участвую в военных кампаниях, я еще ни разу не встречал таких стойких солдат. Говорю тебе, сынок, на этих троих страшно смотреть в бою, и если бы у меня была еще тысяча таких Салливанов, эта война была бы уже выиграна.
     Генерал Теодор Рузвельт, личное письмо, опубликованное перед вторым сражением на Сомме, 1918 год

     Флагманский корабль Империума "Токугава"
     Мади ждал в конце трапа шириной в шесть метров. К нему присоединились еще два Железных стража: несчастный Лазарь, Хироясу, и крепкий Нобунага, Громила, который к тому же был чемпионом председателя по сумо. Сумо, еще одна странная японская причуда, до которой Мади так и не добрался. Ему казалось странным, что мужчины в набедренных повязках толкаются и шлепают друг друга, но Нобунага был крепким орешком еще до того, как получил полдюжины кандзи, увеличивших его и без того невероятную силу и выносливость. За тремя Железными Стражами следовал Факел из инженерного отделения и двадцать самых сильных морских пехотинцев на борту.
     Разумеется, первым в дальнем конце трапа появился его брат. Джейк выглядел немного пугающе в красном свете, словно инопланетный захватчик, окруженный гигантскими раздувшимися баллонами с газом. На мгновение показалось, что баллоны, это легкие, а "Токугава", огромное живое существо. Джейк был болезнью, заразившей его, и лекарством.
     — Может, мне стоит начать писать стихи, — сказала Мади.
     — Хм? — Нобунага кашлянул.
     — Ничего... — Под мостиком была двухсотфутовая пропасть до бронированной секции, отделявшей два верхних корпуса от нижнего. Там было несколько лестниц, спускавшихся до самого низа, но у него было предчувствие, что любой, кто перелезет через перила в ближайшие несколько минут, не воспользуется лестницей. — Хироясу, отступай и оживляй морских пехотинцев, пока они умирают. Морские пехотинцы, оставайтесь за укрытием и стреляйте из винтовок. Метко цельтесь. Не дайте никому пройти. Защищайте Факела. Нам не нужен здесь пожар. Нобунага, я на тебе.
     Джейк просто стоял в центре дверного проема в сотне ярдов от них и смотрел.
     — Приди и забери меня, Джейк... — прошептал Мади. Гео-телепорт уже был активирован, и Сила набирала мощь, но его брат был бы мертв задолго до того, как она вырвалась на свободу, и на этот раз Мади был уверен, что так и будет.
     В дверном проеме появился невысокий, лысый, пухлый мужчина в очках. Он хмурился, словно оценивая обороноспособность инженерного отсека. Мади узнал его. Более того, он недавно в него стрелял. Проклятые Гримнуарские паразиты, от них сложнее избавиться, чем от тараканов. Мужчина хрустнул костяшками пальцев. Он был слегка не в себе после всех ударов, полученных на Мар Пасифике... Что же за Сила была у этого громилы?
     И тут он вспомнил.
     — Морские пехотинцы, закройте уши! — крикнул он, но было уже слишком поздно. Болтун заговорил. Это был не голос, а Голос. Он был слишком велик, чтобы исходить от человека, он исходил от бога. Он звучал не в ушах, а словно ледоруб, вонзившийся в череп и вращающийся внутри мозга. Мади так сильно стиснул зубы, что некоторые из них раскрошились. Ему пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть.
     У него был странный акцент, ужасное произношение, но, судя по всему, японский не был для этого бога родным языком.
     — Омаэтати ва котей о сицубоу сасэта. Ватаси но мэйё ва хидзё ни кидзуцутэ. Ватаси га декиру ко: ва, мохая дзикэцу сика най. — Мади чувствовал, как его собственная воля сопротивляется приказу, но позади него он слышал, как лязгают штыки, вынимаемые из ножен, и как кричит Факел, когда его огонь обращается против него самого и сжигает его дотла. Ты подвел своего императора. Мне очень стыдно. Единственное достойное решение, немедленное самоубийство.
     — Нет! Остановись! Это уловка, — но клинки сверкнули, и его люди захрипели и задохнулись. Ужасное влияние ослабло, и в голове прояснилось. Мади отпустил перила, согнув трубу пальцами. Только Железные стражи оказались достаточно сильны, чтобы сопротивляться. Нобунага выхватил свой пистолет "Намбу", но Мади схватил его за запястье.
     Глаза другого Железного стража расширились от понимания. Теперь, когда их Торч был мертв, они не могли рисковать и стрелять здесь. Мади повернулся к брату. Джейк все еще стоял там в своем длинном черном пальто. Рядом с ним был Рот. Слева от Джейка появился светловолосый мужчина в сером, а справа женщина-зомби. Все четверо двинулись вперед, плечом к плечу, готовые к бою.
     Мади все еще мог одолеть их всех в одиночку, не вызвав ни малейшей искры, к тому же у него все еще был невероятно сильный Громила, а Хироясу уже использовал свою Силу, чтобы поднять на ноги выпотрошенных морских пехотинцев. Джейк и его Гримнуар все еще были мертвы, так что им придется пробиваться с боем. Он пошел вперед. Они встретятся в центре.
     — За мной.
     ***
     Это была одна из самых впечатляющих демонстраций грубой Силы, которые когда-либо видел Салливан. Дэниел Гарретт черпал силы не только в своей магии, но и в отчаянии, ненависти и жгучем желании спасти любимую женщину. Дэн был бледен и дрожал, по его лицу струился пот, и казалось, что он вот-вот упадет.
     — Я и не знал, что ты говоришь по-японски, — сказал Генрих, подходя к ним.
     — Только этот язык... я практиковался. — Дэн поморщился. Ему было физически больно направлять столько Силы одновременно. — Я не могу заставить людей делать то, чего они обычно не делают, но эти элитные солдаты Империума так дорожат своей честью, что я решил попробовать.
     Следующей к ним подошла Делайла. Она шаталась так же сильно, как и Дэн, но по совершенно другой причине.
     — Лазарь, который... создал меня. Он внутри. Я его чувствую. Он собирается воскресить мертвых.
     Обычные бойцы Ордена держались в стороне. Эта битва была им не по зубам. На самом деле, теперь, когда в живых остались только Железные Стражи, невосприимчивые к его магии и неспособные использовать его оружие, их Болтун тоже был вне их лиги.
     — Дэн, почему бы тебе не взять остальных и не пойти искать свою девушку?
     — Сначала нужно добраться до "Гео-Тел", — решительно заявил он. — Джейн возненавидела бы меня, если бы узнала, что я позволил миллиону людей погибнуть, чтобы спасти ее.
     — Пойдемте, — сказал Салливан. Устройство было активировано. Он чувствовал его внутри себя, словно его ужасная магия билась в унисон с его собственной. Они пошли вперед.
     Мади был одет в какую-то красно-черную самурайскую мантию. Традиционный вид нарушал только большой револьвер в кобуре на плече. Рядом с ним стоял такой же одетый, невысокий, но невероятно широкий мужчина с круглым лицом и пучком на макушке.
     — Смотрите, у них тут толстяк, — сказал Генрих.
     — Это не толстяк, — ответил Дэн. — Это сумоист.
     — Сумо-шму-мо, — сказала Делайла. — Я сейчас ему надеру задницу.
     Остальные еще не поняли, но он знал, что его брат слишком силен, чтобы его можно было победить, особенно за ограниченное время.
     — Что бы ни случилось, доберитесь до этого устройства. — Он не решался поделиться своим планом, опасаясь, что Мади их услышит. Салливан краем глаза посмотрел на Делайлу. — Я всегда буду тебя любить.
     — Просто помни о своем обещании, — прошептала она, а затем так сильно напрягла свою Силу, что, казалось, стала выше ростом. Он никогда раньше не видел, чтобы она делала что-то подобное. Она не сдерживалась и пропускала через свои ткани столько магии, что была уверена: когда действие магии закончится, ткани будут разрушены. Теперь не было смысла что-либо сдерживать.
     Обе стороны бросились в атаку.
     Салливан высвободил свою магию одновременно с Мади. Между ними столкнулись два противоборствующих гравитационных поля. Воздух задрожал, как вода. Делайла с криком прорвалась сквозь искажение. Сумоист взревел в ответ и бросился на неё. Он был намного крупнее Делайлы, и сквозь открытый ворот его халата можно было разглядеть светящиеся кандзи. В последнюю секунду Делайла уклонилась в сторону, вытянула руку, словно трос, и ударила Железного Стража в горло. Его голова запрокинулась, но инерция продолжала нести его вперёд, и он не удержался на ногах. Удар был такой силы, что сотряс весь подиум.
     Мади вытянула руку, и Делайла взмыла в воздух. Генрих перепрыгнул через поверженного сумоиста и бросился на Мади, размахивая кулаками. Мади с силой ударила Генриха кулаком в грудь, и немец посерел. Генрих отлетел в сторону и ударил Мади по затылку. Мади, казалось, ничего не заметила, но гравитация снова изменилась, и Генриха швырнуло на металлический пол. Он закричал от сокрушительной силы удара.
     — Исчезни! — крикнул Салливан. Генрих провалился сквозь пол, а Салливан обрушил свою Силу на поле Мади. Дополнительная гравитация отступила от Генриха, и немец повис на руках под помостом. Сумоист сел, несмотря на то, что Дэн тщетно бил его кулаками по лицу. Салливан взревел и бросился прямо на Мади, а Делайла отскочила от перил позади него.
     Салливан ударил Мади сначала одним кулаком, потом другим, а затем пнул его в живот. Железный Страж, казалось, даже не почувствовал удара. Он выбросил руку и схватил Салливана за горло. Он притянул Салливана к себе, перекрыв ему доступ воздуха.
     — Я самый сильный. Ты меня понял? Самый сильный! Тебе меня не одолеть! НИКОГДА!
     Салливан использовал свою Силу, увеличив плотность тела и защитив горло.
     — Я знаю. — Перила заскрипели под их весом. Салливан напрягся, вложив в удар всю свою силу. Мади ответил тем же, как и в Мар-Пасифике, но его глаза расширились, когда он понял, что Салливан пытается сокрушить не его, а то, что находится под ним.
     — Джейк! — крикнула Делайла, когда идеальный круг мостика обрушился, и они оба полетели вниз.
     Они падали, словно пара камней. Джейк продолжал бить Мади по лицу, а тот отвечал ему сокрушительными ударами, но оба они были крепки, как железо. Бронированный пол почти не замедлил их падения, и они прорвались сквозь сталь, пробивая балки и опоры, обрывая провода, а затем прорвались сквозь нижнюю часть корпуса, заполненного водородом. Они падали сквозь газ в пустом, абсолютно темном пространстве, пинаясь, нанося удары, толкаясь коленями и локтями, в смертельной схватке в свободном падении. Салливан задержал дыхание.
     Превозмогая боль, Салливан снова задействовал свою Силу. Он не хотел провалиться сквозь дно дирижабля. Мади, должно быть, понял то же самое, и они оба замедлились, но по-прежнему пытались убить друг друга. Дно водородной камеры почти не помешало их падению, а затем они стали пробивать все новые материалы, алюминий, сталь, медь и, наконец, дерево. Салливан выбросил руку и за что-то ухватился, а Мади вырвался и продолжил падение. Его брат пробил последний темный пол, оказавшийся в круге внезапного света, который, впрочем, быстро угас. Мади задействовал свою Силу перед ударом и рухнул на пол далеко внизу.
     Он оказался в какой-то огромной деревянной комнате. Там были и другие люди, и они с любопытством окружили лежащего Мади. Салливан отпустил его и последовал за ним. Он приземлился на корточки, доски под ним треснули, и он потянулся за винтовкой, висевшей у него за спиной, но ее не оказалось на месте, она сорвалась с ремня где-то наверху. Тогда он потянулся за пистолетом, который, к счастью, все еще был в кобуре.
     Железный Страж с рычанием поднялся с пола. Салливан успел сделать четыре выстрела, прежде чем Мади нанес удар, от которого у обычного человека рука бы отвалилась. Пистолет 45-го калибра отлетел в сторону. Салливан отступил, потирая ноющую руку.
     Из четырех дырок на разорванной мантии Мади начала сочиться кровь. Его брат остановился, огляделся и понял, где находится.
     — Черт возьми, ну и местечко.
     Комната была огромной и почти пустой, видимо, это была какая-то тренировочная площадка. Стены были стеклянными, и за ними не было ничего, кроме темноты. Пол был из полированного дерева. Салливан медленно обернулся. В комнате было полно Империума, все в черной униформе с красными вставками и широкими красными кушаками. Все они целились в Салливана, за исключением тех, кто был готов уничтожить его с помощью ледяных кристаллов, покрывавших их руки, или зазубренных костей, извивавшихся в их руках, или электрических разрядов, вспыхивавших в их глазницах, или парящих в воздухе предметов, которые они телекинетически поднимали силой мысли... Он оказался в комнате, полной Железных Стражей.
     — Ну и... черт, — сказал Салливан.
     — Кхм, — кто-то вежливо кашлянул, и они с Мади обернулись одновременно.
     — Председатель! — воскликнул Мади смущенным голосом, совсем как в те времена, когда отец заставал старшего из братьев Салливанов за чем-то плохим, например за тем, как он мучил животных или устраивал поджоги. Он упал на колени. — Простите за вторжение.
     ***
     Генриха нигде не было видно. Делайла поднималась с пола, где она врезалась в перила с такой силой, что, казалось, переломала себе все кости. Так что все зависело от него. Дэниел Гарретт ударил поверженного Железного стража со всей силы. Он бил его кулаками в лицо, пока не почувствовал, что у него сломаны костяшки пальцев, а потом попытался пнуть его, но огромный Железный страж все равно медленно поднялся с пола. Дэн отступил на шаг, потирая саднящие руки.
     Железный Страж повернул голову, и Дэн услышал хруст позвонков. Его маленькие черные глаза были слишком маленькими для такой большой головы, и они уставились прямо на Дэна. Сумоист зарычал.
     — Уверен, что не хочешь все обсудить? — спросил Дэн. Мост затрясся, когда Железный Страж бросился на Дэна. — Видимо, нет.
     Делайла оттолкнула его плечом, чтобы не мешал.
     — Нападай на тех, кто тебе по зубам!
     Двое Громил столкнулись: одна мертвая, другой живой, один огромный, другая крошечный, но оба очень злые. Они стояли лицом к лицу и молотили друг друга.
     Дэн с кряхтением упал на бок. Железный Страж ударил Делайлу с такой силой, что вибрация передалась ее телу и полу, но она не сдвинулась с места. В ответ Делайла положила руку ему на плечо, оттолкнулась и ударила локтем в центр головы сумоиста с такой силой, что могла бы убить слона. Сумоист пошатнулся.
     — Бери устройство! — крикнула Делайла. — Я придержу этого толстяка!
     С трудом поднявшись на ноги, Дэн увидел, как Делайла наносит удар в голову Железного Стража, но тот оказался слишком быстрым и умелым в боевых искусствах. Он перехватил ее руку и одновременно ударил другой. Предплечье Делайлы разлетелось на куски, кость пробила плоть. Дэн ахнул, увидев ужасную рану. Делайла отступила на шаг, посмотрела на торчащие из предплечья зазубренные кости и на изящную кисть, беспомощно свисающую на коже и сухожилиях. Крови не было.
     — Двигай задницей, Гаррет! — приказала она, шагнула вперед, увернулась от удара Железного Стража и вонзила осколок кости в огромный живот сумоиста.
     Дэн услышал, как Железный страж ахнул, когда кости пронзили его тело, но был слишком занят тем, что бежал в инженерный отсек, и не оглянулся. Над перилами показалась рука. Генрих! Он был жив и подтягивался наверх. Дэн не осмелился остановиться, чтобы помочь другу. Он чувствовал, как воздух гудит от энергии устройства Теслы.
     Свет перестал быть красным. Дэн оказался в инженерном отсеке. Он перепрыгнул через трупы убитых им имперцев и груду искореженных костей и дымящегося жира, в которую превратился их Факел. На его пути стоял одинокий человек в таких же красно-черных одеждах, как и остальные Железные Стражи, но он был далеко не так устрашающ с виду. Тощий, похожий на крысу, должно быть, это и был Лазарь. Он преграждал путь к стальной двери. Дэн чувствовал, что по ту сторону двери находится "Гео-Тел".
     Но тут Лазарь сдвинул ножны, висевшие у него на поясе, и обнажил меч. Его английский был безупречен.
     — Я не воин, как мои братья, но я более чем способен справиться с такими, как ты.
     Он отбросил ножны и поднял меч обеими руками. Выпотрошенные тела начали шевелиться, стонать и скулить, приходя в себя. Даже груда пепельных костей зашевелилась. Мертвые солдаты закричали от боли.
     Лазарь прошипел:
     — Я Хироясу из Железной стражи, и моя магия основана на страданиях.
     Произошла серая вспышка, и Генрих проскочил мимо. Хироясу взмахнул мечом. Генрих материализовался и перехватил оружие, прежде чем оно успело опуститься.
     — Страдания? — спросил Генрих, хватая удивленного Железного Стража за мантию. — Я покажу тебе страдания.
     Затем Генрих развернул его, и они оба растворились в серой дымке, влетев в стену.
     Генрих полностью исчез, но, должно быть, на полпути отпустил Хироясу. Железный Страж снова принял форму, но его тело слилось с металлом. Левая половина его тела и голова все еще были видны, но плоть срослась с переборкой. Хироясу начал кричать от боли, его крики были невнятными.
     Раздался щелчок, и дверь с другой стороны открылась. Генрих придержал ее, пропуская Дэна. Блеклый увидел бьющегося в конвульсиях Железного Стража и восхитился своей работой.
     — Это было ради Далилы. Поторопись. — Дэн шагнул в дверь вслед за ним, заметив, что с этой стороны другая рука и нога Железного стража бешено размахивают в воздухе. Они побежали по коридору.
     — Как думаешь, здесь можно стрелять из оружия? — спросил Генрих.
     Их окружали сплошные стены, и они находились вдали от вздымающихся мешков.
     — Наверное, можно. — Дэн достал из-за пояса пистолет 45-го калибра.
     — Наконец-то, — ответил Генрих, доставая из-под пальто "Люгер".
     Они добрались до последней двери и автоматически заняли позиции по обе стороны от нее. Они давно работали вместе. В двери было круглое стеклянное окошко, и, рискнув заглянуть в него, Дэн увидел странное устройство, потрескивающее от электричества, которое стояло посреди стола. Это оно. Вокруг него стояла группа людей в длинных черных пальто. Он подергал за щеколду. Заперто.
     Генрих кивнул, понимая, что нужно делать. Он исчез, но в тот же момент появились два Стража Теней, взяли "Гео-Тел" и перенесли его в другое место.
     ***
     Фэй очнулась и застонала. Ее тошнило.
     — Лежи спокойно, ты потеряла много крови, — сказал ей Фрэнсис. Она посмотрела вниз. У нее была оторвана штанина, а икроножная мышца обмотана бинтом. Было очень больно.
     Снова раздались выстрелы. Она проверила свою ментальную карту. На "Токугаве" царил хаос. Гримнуар и пираты рассредоточились по всему большому кораблю. Пираты бежали в эту сторону, за ними гнался Империум. Некоторые из ее друзей находились в центре корабля и искали большую, злую, волшебную супербомбу, но она только что переместилась на самое дно.
     Ей было трудно что-либо разглядеть внизу. Сначала она подумала, что это из-за потери крови у нее кружится голова, но потом поняла, что черный туман исходит от Председателя. Его Сила была настолько велика, что все вокруг него было погружено во тьму, но большая, злая, волшебная супербомба притягивала столько Силы из центра мира, что освещала даже его. Она почему-то знала, что у них в запасе всего несколько минут. При свете было видно, что внизу, в окружении Железных Стражей, находятся двое ее друзей.
     Но было и кое-что еще. Силу притягивало не только изобретение Теслы. В центре корабля было еще одно место. Оно тоже светилось. Она сосредоточилась, пытаясь понять, что происходит, и тут до нее дошло.
     Она хлопнула Фрэнсиса по щекам.
     — Нужно как можно быстрее вывести всех отсюда! — Она отпустила его и попыталась встать.
     — Лежи спокойно, тебе нельзя двигаться.
     — Нет, ты не понимаешь. Все не так, как мы думали! Все ошибаются! Председатель ошибается! Нам нужно уходить. Я должна перенести всех на "Бурю".
     — Что? Не двигайся. У тебя всё еще кровотечение из-за…
     — Ааррггх! Ты такой мальчишка! Вы знаете, я вижу мир иначе, чем все остальные. Слушай, ты мне доверяешь или нет?”
     Фрэнсис был в недоумении.
     — Да, наверное.
     — Тогда возьми ведро, наполни его гвоздями, битым стеклом и всем остальным, что ты можешь использовать, чтобы протыкать людей своим мозгом, и поднимай этот дирижабль в воздух. У нас всего несколько минут.
     Он кивнул. Она видела это по его глазам. Он понятия не имел, о чем она говорит, но, благослови его Господь, Фрэнсис действительно ей доверял. Она поцеловала его в щеку и переместилась, прежде чем он успел отреагировать.
     ***
     Председатель Окубо Токугава сидел, скрестив ноги, на простом коврике и с любопытством наблюдал за братьями. В нескольких футах от него стояла Джейн в белом кимоно, по бокам от нее, два Железных стража в мантиях.
     — Салливан? — удивленно спросила она.
     — Ты в порядке, Джейн? — спросил он. Она кивнула. Она явно была не в порядке. Бедняжка перепугалась до смерти. — Не волнуйся. Дэн здесь. Мы отвезем тебя домой.
     Председатель произнес:
     — Встань, Первый Железный Страж. — Мади вскочил на ноги со сверхчеловеческой скоростью.
     — Сэр, Гримнуар угрожает "Гео-Телу", — быстро сказал Мади, явно больше обеспокоенный этим, чем пулями, застрявшими в его груди.
     Председатель вежливо кивнул, словно говоря: "Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю, глупец".
     — Я в курсе. Я следил за происходящим. Я отправил за ним Стражей Теней. Они скоро вернутся.
     — Ну и ну, мистер Модник, — сказал Салливан. — Что вы здесь делаете? Прячетесь?
     Председатель внимательно посмотрел на него. На нем была простая удобная мантия, а ноги были босыми.
     — Как я уже сказал, я следил за происходящим. Для меня это очень интересное время, мистер Салливан. Если бы я захотел, я мог бы послать своего личного телохранителя, и ваши друзья были бы мертвы за считаные секунды. А может, я просто сам вас всех уничтожу.
     — Тогда почему вы этого не делаете, господин Важный?
     — Потому что мне скучно, — честно ответил он. — Я живу уже очень давно. Мне больше ста лет. Я был младшим сыном мелкого самурая. Мой дом был разрушен во время революции, мою семью предали мечу, и я стал ронином. К тому времени, когда ко мне пришла Сила, я уже насмотрелся на войны. Вместе мы узнали, как магия может взаимодействовать с человечеством. С тех пор я путешествую по миру. Я познал его тайны. Я видел все вершины и глубины магии. Я побывал во всех странах. Говорил на всех языках. Научился всему. Сражался во всех войнах. Вел людей в бой и собственноручно убивал легионы. Я переспал с десятью тысячами женщин и породил тысячу сыновей. Я леплю народы, как другие лепят из глины. Я путешествовал за пределами нашего мира и видел другие. Я говорил с Силой лицом к лицу, как мы говорим сейчас с вами. Я видел ужасное существо, от которого бежала Сила, и защищал наш мир от него в битве, непостижимой для вас, смертных. Для меня нет ничего по-настоящему нового.
     Салливан чувствовал, что он говорит правду. Если Председатель и был в чем-то искренен, так это в прямоте.
     — Значит, мы для вас просто интересное развлечение?
     — Да. Я мог бы убить вас всех одной лишь мыслью. "Гео-Тел" никогда не был в опасности. Мой план будет осуществлен. — С этими словами в комнату вошли два ниндзя в черных одеждах, держа между собой странное устройство. Оно искрило и гудело от энергии, и Салливан почувствовал, как магия в комнате искажается, притягиваясь к нему. — Это был лишь вопрос времени. Но вы и ваши люди меня интересуете, мистер Салливан. Ваши сильные стороны, ваши недостатки, ваша ненависть, ваши желания, ваша любовь и мечты. Вы один из самых могущественных прирожденных Активных, когда-либо живших на свете. Ваша юная подруга-Путешественница еще сильнее, хотя она этого пока не осознает. Мы должны действовать сообща, объединившись ради грядущего, но вместо этого вы будете сражаться со мной до конца. Такая непримиримая борьба горька, но по-своему прекрасна. Я написал об этом стихотворение. Хотите его послушать?
     — Я лучше перережу себе вены.
     — Справедливо. — Председатель снова повернулся к Мади. — Я разочарован в тебе, Первый Железный Страж. Если бы не моя подготовка, "Гео-Тел" был бы захвачен Гримнуаром. И не только это, но и то, что он был бы захвачен силами человека, которого, как ты думал, ты убил.
     Мади низко поклонился.
     — Простите меня, Председатель. Я все исправлю.
     Салливан был удивлен искренней преданностью, прозвучавшей в словах его брата. По крайней мере, он наконец нашел то, что мог по-настоящему любить.
     — Хорошо. Сколько еще до начала обстрела? — рассеянно спросил Председатель.
     Ответил мужчина в длинном черном пальто.
     — Примерно десять минут, сэр.
     Председатель кивнул.
     — Хорошо, Первый Железный Страж Мади. Ты можешь искупить свою вину.
     Мади быстро поклонился, затем отошел в сторону и сбросил с себя мантию. Теперь на нем были только мешковатые черные штаны. Торс Мади был покрыт шрамами в виде кандзи. Почти каждый сантиметр его тела был обожжен, и каждый ожог делал его еще опаснее. Он что-то крикнул по-японски, и через мгновение к нему подбежал еще один Железный страж с двумя мечами: один был деревянным, а другой, из смертоносной стали.
     Салливан понял, что происходит. Он снял с себя рваные остатки пальто и холщовой рубахи и швырнул лохмотья на пол.
     Мади улыбнулся.
     — Ну что ж, братишка, давай сразимся. — Он взял стальную катану и так быстро взмахнул ею, что воздух засвистел, а затем мягко подбросил ее в воздух. Салливан поймал ее за рукоять. Мади ухмыльнулся, взял деревянный меч и проверил, как он лежит в руке. — Я в тринадцать раз сильнее тебя. Думаю, будет справедливо, если я возьмусь за дело первым.
     Председатель кивнул, оценив этот рыцарский жест. Джейн выглядела так, будто ее вот-вот стошнит. "Гео-Тел" ехал за пятерыми Железными стражами и двумя ниндзя. Председатель заметил, куда смотрит Салливан, и тихо покачал головой.
     — Я бы не позволил тебе меня остановить... но я не стану вмешиваться в ваши семейные дела. Продолжайте.
     Мади разминался. Его тело было покрыто крепкими мышцами. Салливан видел, как он расправлялся с крепышами, словно с пустыми местами, и это было еще до того, как его усилили с помощью магии и обучили боевым искусствам. Салливан поднял незнакомый меч.
     — Я не очень хорошо умею обращаться с такими штуками...
     — Ты быстро разберешься, — сказал Мади. — Ты всегда был умным.
     — Не всегда, — пробормотал Салливан. Он был самым младшим. Джимми был умным, пока не заболел тяжелой лихорадкой, которая едва не убила его и ослабила его разум. После смерти отца он взял на себя заботу о матери и своем недалеком брате, в то время как старший, Мэтью, только и делал, что создавал проблемы. Он был задирой, вором, придурком и радовался, только когда все его боялись. Салливан смотрел, как свет отражается от острого лезвия меча. — Черт, надо было сделать это давным-давно.
     — Вот это по-нашему, — сказал Мади.
     Салливан поднял меч.
     — Я разрубу тебя пополам.
     Мади злобно ухмыльнулся.
     — Попробуй, и посмотрим, что из этого выйдет.
     — Начинайте, — приказал председатель.
     Они сошлись в центре. Железные стражи окружили их плотным кольцом. Салливан размахивал мечом изо всех сил, вкладывая в удар всю свою мощь. Мади легко уклонялся от его выпадов и с силой ударил Салливана деревянным мечом по плечу.
     — Старайся сильнее, — сказал он.
     — Иди к черту, — прорычал Салливан, выпуская свою Силу и пытаясь заставить Мади упасть на него. Их магия столкнулась, нейтрализуя силы друг друга. Мечи скрестились, и вот они уже стояли лицом к лицу, и Салливан смотрел в этот мертвенно-белый глаз. Мади схватил его за руку, пригнулся и швырнул Салливана через бедро. Тот тяжело рухнул на землю, но уже начал подниматься, когда деревянный меч вонзился ему в ребра. Он охнул.
     Они сражались снова и снова. Каждый раз, когда Салливан пытался использовать свою Силу, Мади отвечал тем же. Железный Страж был сильнее, быстрее и искуснее. Деревянный меч обрушился на него сверху и ударил в ногу, и даже несмотря на то, что его кости были закалены магией, Салливан почувствовал, что кость сломана. Он отвлекся и не успел среагировать, и Сила Мади отбросила его назад, так что он упал на пол и откатился в сторону. Стоя на коленях, он замахнулся мечом, но Мади легко перепрыгнул через него и вонзил деревянное оружие ему в плечо.
     Салливан закричал, и Мади одной ногой столкнул его с деревянного меча. Брызнула кровь. Салливан попытался подняться, но Мади ударил его ногой в лицо. Он перевернулся на спину и взмахнул мечом, чувствуя, как тот пронзает плоть.
     Мади замер, глядя на меч, вонзившийся ему в ребра. Он отступил, и меч легко вышел из его тела.
     — Отличный удар, Джейк. — Затем он разломал деревянный меч о голову Джейка.
     Салливан отползал прочь, из его плеча и головы хлестала кровь. Шрам на его груди излучал целительную магию, но она не успевала за кровотечением. Мади отбросил сломанную рукоять, и она с грохотом покатилась по полу.
     — Идиот! Чертов идиот. Я говорил тебе. Я самый сильный из всех. Я одолел тебя боккэном! Ты еще не закончил. Вставай! ВСТАВАЙ!
     Он поднялся, дрожа всем телом. Мади ударил его, и тот отлетел в другой конец комнаты, столкнувшись с двумя Железными Стражами и повалив их на пол.
     Мади не удовлетворился. Ему хотелось большего. Он посмотрел на Председателя, который сидел, не выказывая никаких эмоций. Этого недостаточно. Мади подбежал к Джейн, схватил ее за волосы и потащил через всю комнату. Она вскрикнула от боли.
     — Исцели его! Сейчас же, черт возьми. Я еще не закончил!
     Салливан отполз от Железных Стражей. Мади швырнул Джейн рядом с ним. Он почувствовал тепло ее рук на своей голове. Рана на плече затянулась. Каким-то образом он понял, что сквозь макушку виден его череп, но кожа стянулась, и кровь перестала течь. Он поднялся на ноги и подобрал меч.
     Джейн отползла в сторону.
     — Спасибо, — сказал Салливан, чувствуя во рту лишь медный привкус крови.
     Мади расхаживал взад-вперед, безоружный, но все равно смертельно опасный. Он увидел, что его брат стоит на ногах.
     — Еще раз!
     Они сошлись в схватке. Салливан сделал ложный выпад мечом, и, когда Мади отпрянул, его ботинок ударил Железного Стража по колену. Это было все равно что пнуть железнодорожную шпалу. Мади ударил его в грудь, сломав грудину, а затем нанес такой сильный апперкот, что Салливану показалось, будто у него сейчас лицо оторвется. Салливан упал на спину, но, изменив гравитацию, взмыл в воздух. Он взмахнул мечом и пронзил Мади грудь острием. Салливан приземлился на ноги и вонзил клинок еще глубже. Мади взревел и схватился за сталь, но она рассекла ему руки.
     Они снова оказались лицом к лицу, и из спины Мади торчал меч длиной в фут.
     — Ты так и не понял. Я самый сильный из всех! — Нос Салливана хрустнул, когда Мади ударил его лбом в лицо. Теперь Салливан летел вниз, но Сила иссякла, и он пролетел три метра, прежде чем приземлиться на четвереньки. Он использовал магию, чтобы смягчить падение, но к тому времени, как он рухнул на пол, Мади уже вытащил окровавленный меч из его груди. Брат поднял меч обеими руками и проревел: — Самый сильный из всех! — Меч пронзил спину Салливана, пробил одно лёгкое, вышел из груди и глубоко вонзился в пол. Это был жестокий смертельный удар. Кровь хлынула фонтаном.
     Салливан упал лицом вниз в лужу собственной крови.
     Неудача. Он видел, как искрит "Гео-Тел", а Председатель с любопытством наблюдает за происходящим. Он слышал только жужжание. Когда его зрение затуманилось, он увидел ноги Мади в широких самурайских штанах, а потом Джейн, которую снова тащили по полу за волосы. Мади что-то кричал, а потом он почувствовал жжение, когда его раны растянулись, а плоть снова соединилась.
     — Пожалуйста, оставь его в покое, — кричала Джейн. — Ты победил. Хватит его мучить.
     Мади оттолкнул её в сторону и схватил Салливана за горло.
     — Последний шанс, Джейк. Третий удар, и ты труп. — Он толкнул Салливана на пол и вернулся в центр комнаты.
     Салливан поднялся на ноги. Ему казалось, что в груди у него раскалённый шар из лавы. Он даже не стал поднимать меч. Мади был самым сильным. Но даже сильнейший может проиграть. Салливан собрал всю оставшуюся у него Силу.
     — Каким бы крутым ты себя ни считал со всей этой чушью про Империум, со всей этой фальшивой магией и со всеми этими панками, которые тебя боготворят, ты всё тот же жалкий задира, каким был всегда, и я никогда тебя не испугаюсь.
     Мади смотрел на него здоровым глазом. Он был в ярости, его живая половина лица покраснела. С его губ полетели брызги слюны, когда он закричал:
     — СНОВА!
     Салливан бросил в него всю свою магию, на какую был способен. За десять секунд гравитация сменила направление десять раз. Железные стражники падали вверх, вниз и в разные стороны по комнате. Председатель, опешив, протянул руку, чтобы удержать "Гео-Тел". Мади вскинул руки, отражая магию магией. Каждый кандзи на его груди ярко сиял и горел так сильно, что дерево под его ногами почернело и задымилось. Все предметы в комнате взлетели к потолку. Окна разбились. Все лампочки взорвались, разбрасывая искры, и комната осветилась только сияющими кандзи и бледно-голубым светом "Гео-Тела".
     А Мади все приближался, стиснув зубы за изуродованными губами, из его изуродованного глаза текли кровавые слезы. Салливан стоял на месте, чувствуя давление, с которым Мади теснил его. Один из телохранителей с криком вылетел в разбитое окно. Мади наконец добрался до Салливана и ударил его наотмашь. Это был удар сильнейшего Железного Стража, от которого у Салливана вылетели зубы и хрустнула шея.
     Салливан упал на спину в трех метрах от Мади. Он начал отползать на заднице, подтягиваясь на локтях и отталкиваясь ногами. Мади шел за ним, готовый покончить с ним раз и навсегда. Они проползли еще несколько метров, Салливан отчаянно цеплялся за пол, а Мади не торопился, наслаждаясь моментом. Наконец Салливан остановился, поднял дрожащие руки и посмотрел на возвышающегося над ним убийцу.
     — Чего такой грустный? — саркастически спросил Мади.
     — Я не грустный, — процедил Салливан сквозь выбитые зубы. — Так я выгляжу, когда сосредоточен... — Он отключил свою Силу.
     Мади поднял глаза, поняв, что происходит, и в этот момент катана выпала из рук Салливана, который держал ее у потолка. Лезвие упало, и острие танто пронзило череп Мади, его мозг, горло и рассекло сердце надвое. Исцеляющие кандзи взорвались, словно костер.
     Салливан вскочил на ноги и схватился за рукоять, торчащую из головы Мади. Он притянул брата к себе и прошептал:
     — Ты прав. Ты всегда был самым сильным. — Здоровый глаз Мади бешено дергался в глазнице, пытаясь сфокусироваться. Его руки взметнулись, превратившись в бесполезные судорожно сжимающиеся кулаки. Он пытался что-то сказать, но из его рта вырывались лишь кровавая пена и булькающие звуки. — Но я же умный, помнишь?
     С ревом Салливан потянул клинок на себя. Острое как бритва лезвие прорезало череп Мади до самого основания, пройдя сквозь глаза, нос и зубы. Салливан выдернул меч, рассекая Мади от макушки до пупка, и внутренности Мади вывалились наружу. Каким-то чудом он все еще стоял на ногах, а его голова была рассечена надвое. С одной стороны было лицо человека, а с другой изуродованное, с белыми глазами, лицо монстра.
     Никакая целительная магия не смогла бы это исправить. Салливан поднял руку ладонью вверх и активировал свою Силу.
     — Прощай, Мэтти.
     Гравитация сменила направление, и Мади полетел через всю комнату, в окно, в ночь.

Глава 26

     Мы перепробовали всё. Пули отскакивают от него. Бомбы, брошенные под его карету, превратили её в щепки и убили лошадей, но даже не растрепали волосы председателя. Он не спит, поэтому мы не можем подобраться к нему незаметно. Он не ест, поэтому мы не можем его отравить. Мы испробовали огонь, лёд, молнии, магию смерти, сокрушительную гравитацию, осколки костей, кровавые проклятия, всё без толку. Обезглавливание могло бы сработать, если бы у нас был достаточно острый клинок, но даже самая лучшая сталь просто затупляется, соприкасаясь с его кожей. Даже если бы у вас был этот современный Экскалибур, проблема в том, что вы сможете прикоснуться к Токугаве, только если он сам вам позволит. Он всё знает, всё видит, движется быстрее ветра и может перемещаться в мгновение ока. Вы не прикасаетесь к Председателю. Председатель прикасается к вам, и, насколько мы заметили, это происходит только тогда, когда он вырывает из вашего тела саму душу.
     Фрэнк Баум, рыцарь Гримнуара, свидетельство для совета старейшин, 1911 год

     Сан-Франциско, Калифорния
     На зов его кольца откликнулся Кристофер Харкенес, старейшина Гримнуара. Худой мужчина вошёл в больничную палату, запер за собой дверь, и Браунинг удивился, почему никогда раньше его не видел. В его теле жила чума. Это был Ангел Смерти. Это был Бледный Конь.
     — Ты звал меня? — спросил Харкенесс.
     — Да. — Браунинг вытащил из-под одеяла кольт 45-го калибра и направил его на своего собрата по Гримнуару. — Я удивлён, что ты пришёл.
     — Я связан священной клятвой. Я должен был прийти. — Он сел на один из металлических складных стульев рядом с дверью. Увидев пистолет, он не выказал удивления. — В конце концов, ты один из моих братьев. Разве не об этом говорится в клятве? Так что я знаю, что ты меня не застрелишь. Я по-прежнему Гримнуар.
     Он усмехнулся.
     — Я не вижу рыцаря. Я вижу предателя. — Его манерное произношение случайных слов резало слух Браунинга. Он очень медленно полез в карман за сигаретой.
     — Не возражаешь, если я закурю? — Он чиркнул спичкой и поджег сигарету. Сделал затяжку и выпустил дым. — Так и есть. Но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Видишь ли, мистер Браунинг, я не предатель. Я совершил то, что считалось невозможным. Я сделал то, что стоило жизни стольким нашим братьям. Я не предатель. Я герой.
     Браунинг решил выслушать его. А потом выстрелить ему в сердце.

     Флагманский корабль Империума "Токугава"
     Каждый раз, когда ее нога касалась земли, по ней словно пробегал электрический разряд, но, к счастью, ей не нужно было идти, чтобы переместиться.
     Времени было в обрез. Из океана уже поднимался голубой свет. Волшебная медуза из того места, где обитали мертвые, видевшие сны, направлялась сюда прямо сейчас.
     Она появилась в оранжерее, где укрылись выжившие пираты. Их окружили с двух сторон имперские десантники, и они понесли большие потери. Женщина, которая пускала огонь из рук, сдерживала их с одной стороны, а лысый капитан стрелял в солдат, высовывавших головы в коридор, но у них закончились и пули, и огонь, и удача, и они сдались раньше, чем сдались имперцы.
     Имперцы даже не заметили, что она появилась прямо у них за спиной. Они были слишком напуганы огненными шарами, которые продолжали лететь по коридору. Тогда она выдернула чеки из двух гранат, переместилась к их товарищам с другой стороны и сделала то же самое. Она появилась за спинами пиратов и заговорила еще до того, как солдаты успели взорваться.
     — Не стреляйте! — крикнула Фэй. — Я на вашей стороне. — Она бросила злобный взгляд на женщину, пускавшую огонь. — И не смей снова поджигать меня, а то пожалеешь. — Несколько стволов развернулись в ее сторону, но на этот раз солдаты были благоразумны. Раздалось несколько взрывов, а через мгновение, еще несколько из противоположного коридора. — Ладно, теперь вам ничего не угрожает.
     Капитан пиратов воспользовался затишьем, чтобы вставить в винтовку новый магазин.
     — Кто ты такая?
     Она взмахнула кольцом.
     — Сэр Фэй из ордена рыцарей Гримнуара. — Она не знала, можно ли считать себя "сэром", как рыцари из той книжки с картинками, ведь никто из других Гримнуаров никогда не называл себя "сэрами", но ей казалось, что "сэр Фэй" звучит неплохо, хотя, с другой стороны, она была девушкой... Надо будет спросить у Лэнса. Он-то знает. — Ладно, неважно. Вам нужно спуститься вон туда, подняться по двум лестничным пролетам, а потом пройти в конец лодки. Там вас будет ждать дирижабль моего друга Фрэнсиса. Вам нужно идти прямо сейчас.
     — А как же "Гео-Тел"? — спросила она.
     — Ох, вам, людям, вечно нужно всё знать! — Она была очень расстроена. У неё не было времени объяснять это каждому, кого нужно было спасти. Ну почему люди такие упрямые? Она схватила двух ближайших пиратов и переместилась. Она высадила их в кормовой части "Бури", а потом вернулась за остальными.
     Капитан, должно быть, решил, что она злодейка, которая только что испепелила его людей, и попытался выстрелить в неё, но она схватила его и ещё одного здоровяка и высадила их рядом с остальными. Потом она вернулась ещё дважды. Ей хотелось бросить огненную леди. Так ей и надо за то, что она подожгла Фэй, но это была просто злость, хотя Фэй оставила её напоследок.
     Она нашла молодого человека рядом с разбившимся бипланом. Он торчал из самой высокой части конструкции на борту. Он выполз наружу и прятался за одним из крыльев. Он уже расстрелял все патроны из большого пулемёта, который снял со своего самолёта, и теперь стрелял в Империум из двух скорострельных пистолетов. Его магия как-то влияла на то, насколько удачливыми оказывались люди, поэтому он подстрелил их целую кучу. Она схватила его за шиворот и швырнула к остальным пиратам, стараясь, чтобы он упал в море, потому что, когда они переместились, из его пистолета еще вылетали пули.
     Она нашла людей из UBF с "Бури" и тоже забрала их с собой.
     Делайла стояла посреди моста в месте, освещенном красным светом. Она лежала, свернувшись калачиком, и корчилась от боли. Рядом с ней лежал огромный мертвый Железный Страж. Делайла оторвала ему руку и забила им Стража до смерти.
     Фэй приземлилась рядом и ухватилась за перила, чтобы не упасть.
     — Делайла?
     Делайла подняла голову. Половины ее милого личика не было, и Фэй видела ее череп.
     — Оставь меня в покое. У меня почти не осталось сил, я больше не выдержу.
     — Прости, Делайла. Все это место вот-вот взорвется.
     Она опустила голову, чтобы Фэй видела только ее милую сторону, и улыбнулась.
     — Хорошо.
     Она всё поняла.
     — Прощай, Делайла.
      Фэй переместилась.
     Генриха и мистера Гарретта преследовала толпа зомби. По крайней мере, они были достаточно умны, чтобы не спорить, когда она появилась, и достаточно умны, чтобы объяснить остальным, что происходит, так что у неё появилась идея.
     Все трое приземлились в дымящихся недрах "Токугавы". Имперский факел сделал два шага в их сторону, но мистер Гарретт дважды выстрелил ему в грудь и один раз в лоб. То, что она хотела им показать, находилось за большой, хрипящей и воняющей машиной.
     — Где мы? — спросил Генрих.
     — Смотрите! — Фэй, хромая, повела их за машину. На стене был выгравирован очень сложный узор. Она не думала, что остальные смогут увидеть то, что видели её серые глаза, но она видела энергию, идущую от большой, зловещей, магической супербомбы прямо к этим узорам.
     — Какие странные геометрические фигуры, — сказал Гарретт, проводя по ним руками. Он отдёрнул их, словно от удара током. — Это из "Рунического Арканиума"... Это маяк! Но в этом нет никакого смысла... Я не понимаю.
     Времени не было.
     — Вы сами разберётесь!
     Она схватила их обоих и перенесла на "Бурю". Там уже собралась большая толпа.
     Мистер Гарретт моргнул, так и не опустив руку. Он посмотрел на Фэй, прикусив губу, пока в голове крутились мысли. Все ночное небо стало ярко-голубым. Черные грозовые тучи рассеивались под воздействием энергии.
     — Гео-Тел!
     — Наконец-то кто-то додумался! — воскликнула Фэй. — Ты умный. У тебя есть слова. Я не. Заставь их понять. — Мистер Гарретт схватил ее за руку. — Я не могу уйти без Джейн.
     — Я за ней схожу. — Она всхлипнула, когда ее нога коснулась земли. Вот что бывает, когда слишком долго сидишь на одном месте. — Фрэнсис, ты уже готов?
     Он подбежал к ней с металлическим ведром, до краев наполненным кусочками металла и стекла.
     — Я сделал, как ты сказала.
     — Хорошо. Послушай, мистер Гарретт, скажи Лэнсу. Он тоже умный. Поднимайтесь в воздух.
     — Мы подождем тебя, — сказал Генрих.
     — Нет! Поднимайтесь в воздух. — Поскольку она должна была изображать необразованную деревенщину, ее раздражало, насколько медленнее работают мозги у остальных. — Мы можем наверстать упущенное. Но тот, кто поставил эту метку, не понимал, насколько умен Председатель. Он очень скоро поймет, что происходит, если уже не понял. Я должна его остановить.
     — От чего? — растерянно спросил Фрэнсис. — От запуска "Гео-Тела"?
     — Нет! Отключить его! — Она схватила Фрэнсиса за рубашку. — Пойдём.
     — Что мне делать с этим хламом?
     — Разберёшься!
     ***
     Салливан стоял в огромной луже крови, окружённый смертоносными Железными Стражами и самым опасным человеком на Земле. Сквозь разбитые окна дул сильный ветер. "Гео-Тел" освещал комнату холодным голубоватым светом, но в этом уже не было необходимости, потому что за окном стало значительно светлее.
     Председатель встал.
     — Дело сделано. Великий человек повержен. Нам будет его не хватать. Но выживает сильнейший.
     — Так вот в чём дело? Выживает сильнейший?
     Председатель кивнул.
     — Как всегда. Я бы предложил тебе место в своей свите. Я искренне верю, что ты мог бы взять на себя больше кандзи, чем даже твой брат. Ты мог бы стать величайшим волшебником из всех, возможно, даже превзойти меня. Вместе мы могли бы даже победить древнего врага, чтобы Сила осталась с нами навсегда... — Его лицо омрачилось. — Но, читая твои мысли, я понимаю, что ты будешь сражаться со мной до последнего.
     Салливан пожал плечами и сплюнул на пол выбитый зуб.
     — Как скажешь.
     — В этих словах столько философии. Хотел бы я, чтобы мы с вами стали друзьями, мистер Салливан... — Он подошёл к "Гео-Тел" хрустя босыми ногами по битому стеклу. — Не согласитесь ли вы хотя бы вместе со мной увидеть конец старого мира и начало нового? Мне бы очень хотелось разделить это с кем-то, кто способен оценить такие вещи.
     — У тебя нет права. Никакого права переделывать мир по своему образу и подобию. Ты убьёшь миллионы людей.
     — Миллионы, это ничто. Если бы только ты мог понять, что поставлено на карту... Я думал, ты поймешь, но я разочарован. — Он был искренне огорчен. Одинок. Председатель наблюдал за океаном. Ночное небо стало ярко-синим. Железные стражи нервно переминались с ноги на ногу, готовые в любой момент убить Салливана. — Интересно. Когда в Тунгуске появился огненный столб, воздух над Уорденклиффом тоже стал таким же наэлектризованным?
     — Неизвестно, Председатель, — ответил один из Шестеренок из отряда 731. — "Гео-Тел", это один конец цепи, так что, возможно, и так. Наши наблюдатели в лаборатории Теслы были убиты Гримнуаром, когда тот забрал "Гео-Тел", так что мы не знаем
     — А во второй раз, когда "Гео-Тел" почти выстрелил, небо над Нью-Йорком стало синим, но "Гео-Тел" находился близко к цели. Возможно, небо светлеет и там, где пробуждается Сила, и там, где она высвобождается... — Председатель задумчиво кивнул. — И всё же что-то кажется... неправильным. Накопилась ли энергия над целью в Нью-Йорке? Есть ли вести от наших шпионов в Америке?
     — Нет, Председатель, — ответил другой Шестеренка. — Я подготовлю зеркало.
     Окубо Токугава заложил руки за спину. Салливан понял, что он использует свою Силу, чтобы почувствовать окружающее пространство, примерно так же, как это делал он сам, когда мир распадался на составляющие его частицы и соответствующие им гравитационные силы. Председатель отошёл от окна.
     — Я слишком близко к устройству. Оно мешает моей магии. Я ничего не вижу.
     — Что вы хотите, чтобы мы сделали? — спросил один из Шестеренок.
     Небо посветлело ещё сильнее. Оно стало ярче, чем в полдень. Океан внизу зловеще мерцал. Председатель нахмурился.
     — Выключите его, — приказал он. — Но Председатель, это может повредить чувствительный...
     Он поднял руку.
     — Да, председатель, — поклонился Шестеренка, понимая, что зашел слишком далеко, осмелившись не согласиться. Он сделал шаг в сторону Гео-Тела, но замер, оглянувшись через плечо Салливана. Шестеренка открыл рот, чтобы предупредить его, но тут его голова резко дернулась в сторону. Мозги забрызгали простую мантию председателя.
     Джейн держала в руках пистолет Салливана 45-го калибра. Председатель взглянул на Целительницу.
     — Я этого не ожидал, — сказал он, когда Джейн выстрелила в него.
     — Получи, ублюдок! — она разрядила остаток обоймы в великого лидера Империума. Когда пули попали в него, он лишь слегка поморщился. Салливану было нечего терять. Он бросился вперед, когда Председатель поднял палец, чтобы стереть Джейн с лица земли. Три Железных Стража преградили ему путь, одновременно обрушив на него потоки огня, льда и электричества.
     — Эй! — раздался крик с другого конца огромного зала. Все повернулись на звук, и Салливан с удивлением увидел Фэй и Фрэнсиса. Девочка подбросила в воздух ведро, из которого высыпались крошечные блестящие осколки. Фрэнсис сосредоточенно хмурился. Салливан инстинктивно бросился на землю.
     Воздух загудел от движения, когда сотни осколков полетели по залу. Фрэнсис не просто отправлял их в полет. Он использовал свою Силу, чтобы швырять их с огромной скоростью, снова и снова. Железные Стражи кричали, когда осколки пронзали их тела.
     Ледяной страж справа от Салливана дернулся, когда его пронзил осколок проволоки, а Взрывной страж слева схватился за шею, чтобы остановить хлещущую артериальную кровь. Затем Салливан увидел пару серых глаз, и Фэй бросила ему на колени его пропавший пистолет-пулемет.
     — Это может помочь! — крикнула она. — Я пойду защищать Гео-Тел!
     Сумасшедшая девушка-Путешественница все сделала наоборот, но какая разница. Салливан перевернулся и начал стрелять по Железным Стражам.
     ***
     Фэй приземлилась прямо перед Председателем. Осколки шрапнели летали вокруг, как сумасшедшие насекомые, а комната окрасилась в пугающе-синий цвет. Мужчина, которого она поклялась убить, стоял на месте и стряхивал с волос осколки пуль. Фрэнсис обстреливал его всевозможными высокоскоростными снарядами, но Председатель, казалось, ничего не замечал. Он поднял руку, и все предметы в комнате замерли, а затем с грохотом упали на пол.
     — Теперь ты… ты сильна, — сказал Председатель. — Но при этом так непредсказуема. Слишком непредсказуема, а значит, ты должна умереть. — Его руки засветились, как расплавленная лава, и он потянулся к ней. Каким-то образом Фэй поняла, что какое бы заклинание он ни использовал, оно выпьет из неё всю Силу, выжмет из неё все воспоминания и вырвет душу из тела, чтобы он мог извлечь из этого урок, а потом выбросить оболочку.
     Но в одном он был прав: она была непредсказуема.
     Фэй схватила светящиеся руки Председателя и почувствовала, как ее пронзает ужасная волна кровавой магии, но они были нужны ей всего на секунду. Мистер Роулс говорил, что Путешественники не могут приблизиться к Председателю, если он сам им этого не позволит. Фэй никогда раньше не делала ничего подобного, но не могла придумать ни одной причины, по которой это не сработало бы. Наверное... Она изо всех сил цеплялась за жизнь, пока ее тело сотрясали ужасные силы, и совершила Прыжок.
     Она переместилась недалеко, всего на пару метров. Она приземлилась всего в полутора метрах от Председателя, прыгая на одной ноге и прихрамывая. Получилось! Председатель смотрел на нее с удивлением, не привыкший к тому, что его можно застать врасплох. Она не сдвинула его с места, и он не мог понять, что она только что сделала, но тут Фэй подняла две аккуратно отрубленные руки. Его взгляд упал на обрубки, и его осенило.
     — Ну и ну! Получилось на славу, — взвизгнула Фэй.
     Председатель был ошеломлен и оскорблен, а потом его пронзила боль. По выражению его лица Фэй поняла, что он уже давно не испытывал ничего подобного. Из обоих обрубков хлынула кровь. Председатель открыл рот и издал самый ужасный крик, который она когда-либо слышала.
     — ВЕРНИ МНЕ МОИ РУКИ! — заорал он, и она почувствовала его голос у себя в голове, как это делал мистер Гарретт, только в десять тысяч раз громче, но не так четко, потому что, как она поняла, она хорошенько нарушила его концентрацию. Джейн как-то сказала ей, что может залечить почти любую рану, но не может заставить конечности отрасти заново. На это способны только некоторые ящерицы, но она может пришить отрезанные части, если сделает это достаточно быстро, и это навело Фэй на мысль. Она совершила Прыжок в место, где была совсем недавно.
     Задняя часть "Токугавы" на этот раз выглядела по-другому из-за яркого синего света, но большой двигатель по-прежнему весело гудел, а огромные страшные пропеллеры вращались так быстро, что сливались в одно чёрное пятно, и было очень шумно.
     Вот теперь он точно взбесится, подумала она, швыряя всё ещё дёргающиеся руки председателя прямо в пропеллер. Они взорвались, превратившись в красный туман.
     Она тут же оказалась рядом с Председателем и схватила Джейн.
     — Что ты натворила? — взвизгнул он.
     — Бросила их в пропеллеры, — ответила она и убежала, а председатель взорвал половину нижней части дирижабля в том месте, где она стояла.
     Джейн закричала, когда они оказались на трапе "Бури". Она всегда была такой пугливой. Фэй с радостью увидела, что они сделали всё, как она им велела, и взлетели. Мистер Гаррет вскрикнул, подхватил Джейн на руки и крепко прижал к себе.
     Фэй переместилась обратно, зная, что председатель тоже умеет перемещаться, но по какой-то причине карта в её голове всё ещё работала, а у него всё перемешалось из-за того, что он находился рядом с огромной, злой, магической супербомбой. Наверное, это было связано с тем, что она умела только перемещаться, а он практически всё. Неудивительно, что она научилась быть более внимательной, ведь у неё была всего одна крошечная Сила, а у него очень много. Кто был бы лучшим музыкантом? Парень, который пытался сыграть на целом оркестре, или девушка, которая могла позволить себе только банджо? Может, это и не красиво, но она действительно отлично играла на банджо!
     Ей нужно было действовать быстро. Ему не нужны были руки, чтобы убивать людей, он мог делать это глазами, мозгом или чем-то ещё, и убить его было невозможно, кроме как одним способом... Мистер Роулс сказал, что прямое попадание из тесловского оружия может сработать, так что ей нужно было просто отвлечь его. Следующим она схватила Фрэнсиса, потому что его пытались убить сразу несколько Железных Стражей. Теперь она двигалась так быстро, что добралась до него раньше пуль.
     Времени на формальности не было, поэтому она бросила Фрэнсиса в центре "Бури" и поспешила обратно за мистером Салливаном. Он был самым крепким, так что его она забрала последней.
     Надо отдать мистеру Салливану должное: он был упрям. За долю секунды, которую она провела в сознании, когда ее ударило током, она успела увидеть, как три Железных Стража взмыли в воздух, еще один вылетел в окно, а Салливан убивал последнего, держа в одной руке большую винтовку, а другой нанося удары кулаком по "Ледяному ящику". Он добрался до "Гео-Тела" и с ревом стряхнул с себя Железных Стражей, которые все еще цеплялись за него, поднял винтовку, чтобы разбить "Гео-Тел", но она схватила его за шиворот и вытащила оттуда, а в это время молния из глаз Председателя поглотила "Гео-Тел" и ближайших Железных Стражей.
     Мистер Салливан опустил винтовку и разнес вдребезги и без того поврежденную радиостанцию "Бури". Он все еще рычал, но постепенно его рык стих, когда он понял, что находится не там, где думал. Они были в кабине дирижабля UBF, а под ними, сквозь разбитое окно, виднелась задняя палуба "Токугавы". Из океана поднялся голубой столб и устремился в небо прямо сквозь флагман Империума.
     — Устройство! — повернулся он к Фэй. — Дура! Придурок! Я почти его нашел!
     — Хорошо, что я тебя остановила, — просто ответила Фэй.
     Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул.
     — Верни меня обратно, — приказал он. Его лицо было в брызгах крови, а взгляд был самым отчаянным из всех, что она когда-либо видела.
     — Слишком поздно, — сказала она. — Председатель только что взорвал его, но было уже слишком поздно. Он уже схватился с Силой. Она придет, чего бы это ни стоило. И если ты меня не отпустишь, она доберется и до нас.
     Он не понимал. Иногда ей хотелось, чтобы она умела красиво говорить.
     — Верни меня обратно. Сейчас же.
     В его голосе звучала угроза. Мистер Салливан мог быть очень страшен, когда злился.
     — Послушай, мистер Салливан. Я уже отрезала руки Председателю, так что, если хочешь сохранить свои, советую тебе поскорее убрать их от меня.
     Салливан отпустил ее.
     — Так-то лучше…
     Он огляделся, понимая, что она, должно быть, перенесла сюда всех этих людей.
     — Делайла?
     Ложь была бы грехом, но, может быть, еще хуже было бы заставить этого человека ненавидеть себя еще сильнее, чем он уже ненавидел.
     — Делайла была мертва, когда я ее нашла. Прости. — Она отвернулась, чтобы не видеть его реакции, потому что у нее не было времени на то, чтобы грустить. Лэнс сидел за штурвалом. — Гони на полной, Лэнс. Оно уже близко.
     — Мы летим так быстро, как только можем, — крикнул он. "Буря" раскачивался, когда мимо пролетали имперские бипланы и стреляли по ним.
     Она подскочила к разбитому иллюминатору и выглянула. Сила поднималась из Тихого океана, целясь прямо в странные резные изображения, которые она нашла спрятанными на "Токугаве", а не в Америку или куда там еще, по мнению Председателя, он стрелял. Другой японский линкор разворачивался, сжигая водород, чтобы запустить "Луч Мира" на носу, и целился прямо в них. Она не знала, какая из этих штуковин Теслы убьет их первой, но на этой медлительной штуковине они точно не доберутся до места.
     Путешествия, конечно, портят характер.
     Салливан присоединился к ней у иллюминатора. Синий свет отражался на его лице, а ветер трепал его изодранную одежду.
     — "Гео-тел" нацелен на "Токугаву"...
     — Наконец-то кто-то это понял.
     — Мы тоже погибнем, — сказал он. — Мы слишком близко... — Он не слишком расстроился из-за этого, но она решила, что мистер Салливан так долго жил со смертью, что уже не боится ее. — Что ж, по крайней мере, мы заберем с собой Председателя.
     Фэй оглядела всех, кто был на мостике. Они были ее друзьями. Она то теряла семью, то заводила новую, а потом теряла и ее. Она устала от этого. А ведь она только начала получать удовольствие от жизни. Мистер Гаррет обнимал Джейн и говорил ей, что все будет хорошо. Лэнс, который так многому ее научил и был таким же терпеливым, как дедушка, сосредоточился на том, чтобы не дать себя подстрелить. Генрих был рядом, и оказалось, что он не такой уж и злой, как она думала. А Фрэнсис... она никогда раньше не целовалась с парнями, так что решила, что Фрэнсис теперь ее ухажер, и ей казалось несправедливым, что их взорвут до того, как они успеют сходить на свидание.
     Раздался оглушительный раскат грома, небо вспыхнуло, и огненный вал обрушился на "Токугаву", превратив гигантский корабль в черную тень, окутанную пеплом, и развеяв его молекулы по ветру.
     Карта в ее голове была вся в помехах. Магия приближалась. Океан вскипел, образовав большой круг, и по лучу затрещала энергия. Волна должна была обрушиться на них чуть больше, чем через полсекунды, и она знала, что взрыв будет по-настоящему мощным и они погибнут, а их тела превратятся в скелеты, прежде чем их поглотит огонь. Взрыв будет намного сильнее, чем от "Луча Мира", и все на сотни миль вокруг просто исчезнет.
     Спустя десятую долю секунды она мысленно представила себе весь "Бурю". Она уже не раз перемещалась вместе с двумя людьми. Она поняла, как это делать. Просто для этого требовалось больше Силы. Она заходила дальше, чем позволяла ее мысленная карта, и для этого требовалось еще больше Силы и везение, чтобы в ее тело не попало что-нибудь постороннее. Так насколько же сложно будет отбросить целый дирижабль с тысячами фунтов груза на несколько сотен миль?
     Прошла еще одна десятая доля секунды, пока она оценивала свою Силу. Как и всегда, она никуда не делась. Казалось, что ее становится только больше и больше, в отличие от всех остальных. Наверное, она любит ее больше всего на свете. Они были в воздухе, так что вероятность того, что в кого-то из них попадут посторонние предметы, была невелика, но даже если бы это произошло, это было бы лучше, чем погибнуть от взрыва. Она не знала, стоит ли использовать всю Силу сразу, потому что не хотела улететь слишком далеко и оказаться на Луне или где-то еще.
     Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Поэтому она решила использовать всю Силу, хотя понимала, что такое количество магии может ее уничтожить. Ударная волна, опередившая расширяющийся огненный шар, исказила воздух и коснулась самого носа "Бури". Впервые в жизни Салли Фэй Виерра собрала всю свою магию до последней капли...
     И переместилась.
     В самый
     Последний.
     Раз.

Глава 27

     Я клянусь перед Господом и этими свидетелями, что буду верен добру и справедливости, что моя магия будет использоваться для защиты, а не для порабощения, что вся моя Сила и мудрость всегда будут направлены на защиту невинных. Я клянусь бороться за свободу, даже если это будет стоить мне жизни. Общество станет моей семьей, а его рыцари, моими братьями, и я всегда буду прислушиваться к мудрым советам совета старейшин. Я добровольно отдаю свою магию, свои знания, свои ресурсы и свою жизнь на то, чтобы претворить все это в жизнь.
     Клятва Общества Гримнуара, дата составления неизвестна

     Сан-Франциско, Калифорния
     Бледный Конь наслаждался сигаретой. Это была мягкая смесь, которая успокаивала его. Он рассудил, что, скорее всего, это его последняя сигарета. Джон Браунинг не сводил с него пристального взгляда, не опуская пистолет.
     — Ты герой? Для кого, для Империума?
     — О, нет, Джон. Можно я буду называть тебя Джоном? — Он не стал дожидаться ответа. — Я боролся с Империумом всю свою жизнь. Я многим пожертвовал, чтобы остановить их и им подобных. Я был с Гримнуаром с самого детства. Моя семья была среди основателей.
     — И все же ты их предал?
     — Нет. Я буду верен своей клятве до конца. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой, ведь я был готов пойти дальше, чем любой рыцарь до меня.
     Комната слегка задрожала. По воде в кувшине у кровати пошла рябь. Зазвенело стекло в окне.
     — Землетрясение... — сказал Браунинг.
     Он понял, что дело сделано.
     — Нет. Это был выстрел из "Гео-Тела".
     — Будь ты проклят, — выругался Браунинг, поднимая пистолет.
     — Прибереги пулю. Америка в безопасности, — сказал Харкенес стряхивая пепел с сигареты. — То, что ты только что почувствовал, это конец Окубо Токугавы, и если бы рыцари Першинга не были такими упрямыми, то это был бы конец и для Японии, хотя, полагаю, после того, как их лидер был уничтожен, они уже не представляют такой угрозы. — Он видел, что Браунинг озадачен, но его палец всё ещё на спусковом крючке. — Ты не веришь?
     — Пожалуйста, продолжай, — Браунинг был вежлив, но настойчив в своих расспросах.
     — Я возражал Першингу на совете. Он хотел уничтожить "Гео-Тел". Я хотел немедленно применить его против Японии. Старейшины боялись, что погибнет много людей. "Гео-Тел" мог бы стереть с лица земли целый остров одним выстрелом. Как обычно, старейшины проявили трусость и выбрали срединный путь. Они не стали использовать "Гео-Тел" сразу, а приберегли его на крайний случай, доверив его тому, кто его захватил, чтобы, если наступит самый мрачный день, у нас был последний шанс... Но даже несмотря на то, что наши силы таяли и мы каждый день теряли всё больше храбрых рыцарей, старейшины были напуганы. Першинг призывал к полномасштабной открытой войне, но даже он не был готов сделать последний шаг и применить наше самое мощное оружие.
     — Першинг был солдатом. Солдаты сражаются с другими солдатами. Они не убивают целые народы.
     — Председатель не стал бы колебаться. Почему мы должны? Может, он всё это время был прав? Может, мы и правда так слабы, как он говорит? Может, нам стоит уступить место сильным? — спросил Харкенес. Он уже много раз приводил этот аргумент.
     — Прибереги свои политические рассуждения для совета старейшин. У меня уже рука устала, и я собираюсь пристрелить тебя в ближайшее время.
     — Хотя совет и был напуган, нашелся еще один старейшина, у которого хватило воли сделать то, что нужно было сделать. Мы устали от кровопролития. Пришло время раз и навсегда положить конец этой тайной войне.
     — Так где же Исайя?
     — Он едет в Европу, чтобы встретиться с другими старейшинами. Нам нужно кое-что объяснить... Наш план был прост. Мы не могли просто забрать части "Гео-Тела" у Першинга. Нас было всего двое, и нас бы нашли и остановили. Но если бы председатель узнал, где находятся части...
     — С каждой секундой становится все труднее не пристрелить тебя.
     Было приятно поговорить об этом, снять груз с души. Он посвятил этой миссии годы своей жизни. Это была кульминация его карьеры.
     — Мы не могли сделать все слишком просто. Председатель был слишком хитер для этого. Он бы почуял подвох. Нам нужно было убедить его. Мы должны были заставить его поверить. Исайя, лучший волшебник во всем Обществе. Он изучал записи Теслы до тех пор, пока не убедился, что освоил геометрию наведения. Нам оставалось только убедиться, что "Гео-Тел" спрятан где-то в Империуме, и тогда председатель сам себя и всю свою страну уничтожит ради нас. Когда мы узнали, что UBF строит для него великолепный флагман, мы поняли, что нам представилась идеальная возможность.
     Браунинг нахмурился.
     — Полагаю, nы убил и дедушку Фрэнсиса.
     — Да. Он слишком много знал. Изначально я планировал просто припугнуть старину Корнелиуса, чтобы он вырезал мишень на "Токугаве". Конечно, это Исайя магическим образом внушил ему мысль о проклятии его злейшего врага, но убийство, целиком и полностью на его совести. Першинг поступил с ним несправедливо. Именно ваш славный генерал разоблачил сына Корнелиуса, который продавал секреты Империуму. Проклятие вашего друга сослужило нам двоякую службу. Во-первых, оно обеспечило нам расположение, необходимое для размещения мишени, а во-вторых, оно устранило единственного Гримнуара, который мог помешать нашим планам.
     — Вот почему я решил, что это ты. Ты был одним из немногих, кто помог нам после нападения, ты исцелил Черного Джека и снова были здесь, когда Стайвесант умер от проклятия. Скажи, нападение на особняк тоже было вашей виной? Это ты сообщили Империуму, что мы остановились в особняке?
     — Нет, не в этот раз. Три года назад, да, — честно ответил он. — Но я не держу зла на свою внучку. Она была ни в чем не виновата. Она просто оказалась рядом, когда все началось, и попыталась помочь. Ее желание позаботиться о Першинге только все усложнило.
     Браунинг кивнул.
     — Я не расскажу ей о твоих махинациях. Я скажу ей, что ты погиб с честью.
     — Спасибо... Но, боюсь, ее тоже уже нет в живых. Еще одна жертва среди многих. Если удача была на нашей стороне, когда она умерла, то "Токугава" как раз сейчас плывет над Токио. Я ни о чем не жалею. Ради того, чтобы остановить Председателя, можно было пойти на все.
     Второй Гримнуар был совершенно спокоен. Харкенес знал, что Браунинг, разумный и уравновешенный человек, и теперь он тоже знал всю правду. Конечно, Харкенес совершил много злодеяний, но все они были во имя высшей цели. Он мог бы сказать, что Браунинг глубоко задумался над тем, что только что было сказано, и, возможно, он тоже придет к выводу о неизбежной мудрости поступка Харкенеса.
     Джону Мозесу Браунингу не потребовалось много времени, чтобы принять решение.
     — Будут ли какие-нибудь последние слова, клятвопреступник?
     Вы бы никогда не захотели, чтобы вас судил человек, названный в честь двух библейских персонажей. Харкенес затушил сигарету о подлокотник кресла. Не было бы никаких просьб.
     — Я бы сделал это снова.
     — Я знаю. — Джон Мозес Браунинг нажал на спусковой крючок и выпустил единственную пулю 45-го калибра в сердце Бледного Коня.

     Дирижабль "Буря"
     Раздался взрыв, поглотивший весь мир, и Джейк Салливан моргнул. Когда он открыл глаза, вид из передней части дирижабля был совершенно другим. Небо было нежного предрассветного серого цвета, а не зловеще-лазурного. Земля далеко внизу была зеленой, желтой и коричневой, аккуратно разделенной на прямоугольные поля. Вдалеке солнце начало выглядывать из-за пурпурных гор. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, когда они повисли там, подвешенные в воздухе.
     А затем весь воздушный корабль начал бешено вращаться, потеряв управление.
     По кабине пронесся порыв ветра. Кто-то кричал, а может, это разваливался алюминиевый корпус самолета. Он выбросил руку и ухватился за зазубренный край стены. Мимо него пролетело обмякшее тело, но он бросился вперед и поймал руку. Это была Фэй. Она повисла, то ли без сознания, то ли мертвая. Он не мог сказать наверняка и изо всех сил держал ее за запястье, пока ее ноги свисали с передней части самолета. Он втащил ее обратно внутрь.
     Они вращались, все быстрее и быстрее, и по спирали опускались к земле.
     — Корпус номер один поврежден! — проревел Лэнс. Все индикаторы в кабине, которые не были разбиты, мигали красным. Зазвучал сигнал тревоги. — Корпус номер два быстро теряет гелий.
     Фрэнсис с трудом добрался до рации. Он взял в руки микрофон и покрутил ручку настройки.
     — Мэйдэй! Мэйдэй! Это дирижабль UBF "Буря". Мы падаем. Мы... — он замолчал. — Где мы, черт возьми, находимся?
     Впрочем, это уже не имело значения. Фрэнсис просто не заметил, что Салливан уже разбил рацию. Дирижабли не должны падать так быстро. На такой скорости они просто разобьются о землю.
     Где же они? Уж точно не посреди Тихого океана. А значит... Он посмотрел на худенького маленького путешественника в своих руках.
     — Ну и ну... — такое вообще возможно?
     Барнс Далтон ворвался на палубу, сильно ударившись о переборку. Салливан был рад видеть, что хотя бы часть команды "Бульдога-мародёра" удалось поднять на борт, но сейчас это не имело особого значения. Пилот вцепился в спинку кресла рулевого и крикнул Лэнсу в ухо:
     — Дай я поведу!
     — Ты ничего не сможешь сделать.
     — Отойди, старик! — крикнул Барнс.
     — Дай ему штурвал, Лэнс, — сказал Салливан. — Он знает, что делает.
     Лэнс отошёл в сторону, покачиваясь вместе с дирижаблем.
     — Лучше бы он знал, что делает, иначе нам всем конец.
     Салливан улыбнулся.
     — Да нет. Я постоянно падаю с дирижаблей. Это не так уж страшно.
     Барнс забрался в кресло и схватился за штурвал. Салливан почувствовал, как магия захлестывает корабль. Он не понимал, каким Активным был Барнс, но тот явно черпал много Силы.
     — Хорошая у вас машина, — крикнул пират. — Всем держитесь за что-нибудь. Я беру управление на себя.

     Эль-Нидо, Калифорния
     "Буря" не просто приземлилась, она приземлилась на брюхо, что, учитывая обстоятельства, было не так уж плохо. Поскольку уцелела только одна посадочная лыжа, один мешок был полностью разорван, а из другого сочился воздух, дирижабль сильно накренился. Не помогло и то, что Барнс посадил его на поле, где паслись голштинские коровы. Салливан лениво размышлял, не оказались ли эти бедные животные под дирижаблем в момент удара. Если так, то коровам не позавидуешь.
     Вокруг было полно раненых. Джейн бегала от одного к другому, оказывая помощь. Несмотря на то, что она несколько раз потратила почти всю свою магию, спасая его от Мади, она по-прежнему могла заглядывать людям в душу и точно определять, что с ними не так. Дэн следовал за ней по пятам. Пройдет еще какое-то время, прежде чем он перестанет выпускать ее из виду.
     Он сплюнул кровь. Может быть, если бы это не доставило ей слишком много хлопот и если бы она сначала позаботилась обо всех остальных, он бы попросил Джейн вправить ему зубы. Они ужасно болели.
     Юный Фрэнсис разговаривал с бойцами UBF. Судя по всему, теперь они были его подчиненными. Салливан не мог понять, как так вышло, но голова у него болела слишком сильно, чтобы долго размышлять на эту тему. Парень нервничал, переживал за раненых и не жалел времени, чтобы лично поговорить с каждым из бойцов. Когда-нибудь из него выйдет хороший командир.
     Некоторым из команды "Бульдога-Мародёра" удалось спастись. Леди Оригами, судя по всему, никогда раньше не видела коров и пыталась подобраться к одной из них поближе, чтобы потрогать за нос. Салливан слышал, что Паркер погиб от удара ножом в спину, нанесенного ниндзя. Лысину Боба Саутэндера скрывала повязка, но он все равно был на ногах и помогал своим людям. Старый пират заметил, что Салливан смотрит на него, и подошел к нему.
     — Мистер Салливан, — официально обратился он к нему. Барнс семенил за ним по пятам.
     Он кивнул.
     — Капитан Саутлендер... Барнс. — Саутлендер улыбнулся, глядя на него сверху вниз. Еще один человек, который был удивлен, что остался в живых.
     — Похоже, мне больше не нужно прятаться и защищать "Гео-Тел".
     — И что ты собираешься делать?
     — То, что у меня получается лучше всего. Полагаю, я пойду поговорю с тем молодым человеком, который, судя по всему, владеет UBF, и попытаюсь убедить его, что он должен мне новый дирижабль. Я как раз собирался спросить тебя, не хочешь ли ты устроиться на работу. Как видишь, у меня освободилось несколько вакансий.
     Салливан улыбнулся ему щербатой улыбкой.
     — Я подумаю над этим, капитан, но спасибо.
     Саутлендер похлопал его по плечу.
     — Надо было раньше прислушаться к вам, мистер Салливан. Куда бы вас ни занесло, берегите себя. — Он отошел и через несколько секунд уже пытался выторговать у Фрэнсиса дирижабль, желательно большой, быстрый и бронированный.
     Барнс оглядел его.
     — Ты уверен, что не хочешь пойти с нами, Салливан? Это очень весело.
     — Может быть, когда-нибудь... Но сначала мне нужно кое-что прояснить. Кстати, что ты за существо такое?
     Барнс пожал плечами.
     — Не знаю, есть ли у него название. Я и не подозревал, что я Активный, пока однажды не разбился во время шоу и не ударился головой... До сих пор у меня от этого жуткие головные боли. У тебя есть мелочь? — Салливан нашел семь пенни, пять центов и два десятицентовика, все, что у него было, и протянул ему. Барнс взял все это в руку. — Орел или решка?
     — Орел.
     Барнс подбросил их все в воздух, а затем быстро взмахнул другой рукой и поймал их все. Он высыпал их на ладонь и протянул Салливану, чтобы тот посмотрел. Все монетки, кроме одной, легли орлом вверх.
     — Наверное, просто повезло. У меня есть свой способ все улаживать.
     Салливан указал на монетку с решкой.
     — А что с этим парнем?
     Молодой человек ухмыльнулся. Его звал Саутлендер.
     — Наверное, всех не угадаешь. Если бы это было возможно, это не было бы приключением... До встречи, Салливан.
     Ему ещё многое предстояло узнать о магии.
     Когда пилот ушёл, Салливан закрыл глаза и снова устроился в тени сломанного крыла "Буря". Джейн исцелила его, но он всё ещё чувствовал боль в ранах. Большинство людей от боли теряли бы связь с реальностью, но он привык. Он и боль, давние друзья.
     Открыв глаза, он увидел над собой Лэнса Тэлона и Генриха Кёнига. Лэнс почесал бороду.
     — Я подумал, тебе стоит знать, что Фэй всё ещё без сознания.
     Салливан со стоном сел.
     — Джейн знает, что с ней?
     — Насколько она может судить, ничего. По крайней мере, ничего физического. Я слышал, что Активные впадают в кому, когда используют слишком много Силы, — обеспокоенно сказал Лэнс. Эта девушка ему очень нравилась. — Я дам тебе знать.
     — Буду признателен. Она спасла мне жизнь.
     — Спасла нас всех, — сказал Лэнс. — Чёрт, судя по тому, что я слышал, она, может быть, разобралась и с Председателем. В таком случае эта сумасшедшая оклахомка, наверное, спасла весь мир. Убить Председателя... — фыркнул он. — Я и не думал, что она сдержит обещание! — Лэнс, смеясь, похромал вверх по пандусу.
     Генрих по-прежнему стоял на месте и молчал. Его лицо было почти таким же серым, как его порванное пальто.
     — Да? Выкладывай, Фриц.
     Блеклый улыбнулся и присел на остатки шасси.
     — Я должен кое-что тебе отдать. Когда мы поднялись на борт "Токугавы", Делайла знала, что не вернется.
     Генрих протянул Салливану кольцо Гримнуара.
     Салливан не взял его.
     — Это кольцо ее отца?
     — Нет. Она оставила его себе. Сказала, что хочет его заслужить. Это перстень Першинга. Я подобрал его после того, как ты его выбросил. Когда я рассказал ей, что случилось, она заставила меня пообещать, что я заставлю тебя вернуть его. — Он протянул перстень Салливану. Тот медленно взял его. — Она была непреклонна.
     — Далила и её обещания... — тихо произнёс он, сжимая в пальцах маленький чёрно-золотой перстень. Салливан всегда держал слово. На этот раз он её не подведёт. На этом всё. — Извини, что-то попало в глаз.
     Генрих встал.
     — Она была удивительной женщиной. Я знал тысячи людей, которые разделили с ней её последнее проклятие, и только самые лучшие из них были достаточно сильны, чтобы думать о ком-то ещё, кроме себя... Я предложил избавить её от страданий, но она хотела, чтобы её смерть имела смысл... Я должен пойти проверить Фэй.
     Смымл. Он пережил Роквилл. Он сможет пережить что угодно.
     Салливан надел кольцо обратно на мизинец.
     ***
     Фэй была в том месте, где в небе висело большое светящееся нечто. Видимо, так Сила выглядела в реальной жизни: две большие фигуры, слившиеся воедино, состоящие из множества маленьких замысловатых фигур, с отходящими от них щупальцами, соединяющими их со всеми Активными в мире. Это до сих пор напоминало ей рисунок медузы, который она видела в книге. Вместо пустоши, оставшейся после большой войны, которую устроил мистер Салливан, она сидела на стоге сена и наблюдала, как коровы сами заходят в загон, потому что знают, что пришло время дойки. На крышу сарая садились вороны, в воздухе пахло свежестью, как после дождя, а над всем этим витала Сила. Здесь было гораздо приятнее, чем у мистера Салливана.
     В прошлый раз, когда она была здесь, в мире снов, а не на ферме Виерра, ей показалось, что это ад и что она попала туда за нарушение заповеди "не убий". Что ж, с тех пор она убила столько людей, что сбилась со счёта, но все они были плохими, и она делала это с помощью данных ей Богом способностей, так что, по её мнению, она была в расчёте с Богом.
     Её тело вернулось в реальный мир, но карта мозга поджарилась, как яичница. Она не знала, проснётся ли когда-нибудь. Так что можно было устроиться поудобнее.
     Какое-то время она наблюдала за Силой, поглощавшей магию умерших Активных. Сила посеяла семена, Активные вырастили урожай, и теперь пришло время собирать его. Сила не была страшной. Это был просто большой зверь. Он не был ни хорошим, ни плохим. Он просто хотел жить, как и всё остальное, и делал это с помощью таких людей, как она. Глупо бояться Силы. На самом деле оно само было напугано. Теперь она это видела. Что-то плохое и голодное охотилось за ним, и Сила боялась.
     — Ты тоже это видишь, Путешественница?
     Председатель сидел на другом тюке сена, одетый в халат, как и в прошлый раз, только руки у него были за спиной.
     — Нечестно, я думала, ты умер.
     — Так и есть. — Председатель повернул голову, и она увидела его насквозь. Ей следовало бы бояться призраков, но она не боялась. Здесь, в месте, где мертвые приходят во сне, ей ничто не угрожало. Он слегка поклонился. — Поздравляю.
     — Не надо было убивать моего дедушку. Так тебе и надо.
     — Месть, такой же хороший мотив, как и любой другой. И гораздо благороднее большинства других, — сказал призрак. Он вернулся к Силе. — Я пытался подготовить мир, создать общество, которое было бы готово. Но у меня не получилось. Что ты будешь делать без меня?
     Фэй задумалась. Она знала, что он говорит о другом, о том, что охотится за Силой.
     — Когда оно появится... я с ним разберусь.
     — Тебе нужно быть сильной. Сильнее, чем сейчас. Возможно, в будущем ты оглянешься назад и пожалеешь о своих решениях, но я в этом сомневаюсь. Могу я оставить тебе своё последнее стихотворение?
     — Конечно.
     — Второе солнце в ночи,
     поглощающее океан,
     Жизнь, как весла в воде,
     не оставляющая следов.
     — Красиво, — сказала Фэй.
     — Прощай, Путешественница.
     Фигура Председателя растворилась в воздухе.

Эпилог

     Это не конец. И даже не начало конца. Но, возможно, это конец начала.
     Уинстон Черчилль, давний критик Империума, узнав о смерти председателя Окубо Токугавы, 1932 год

     Нью-Йорк, штат Нью-Йорк
     ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
     Надо признать, это был действительно впечатляющий офис. С крыши Крайслер-билдинг открывался вид на дирижабли, швартующиеся у Эмпайр-стейт-билдинг.
     Этодый сантиметр этого помещения был воплощением чистой, отполированной роскоши. Надо отдать должное старику. Он точно знал толк в жизни.
     — Да, мистер Стайвесант, — сказал новый вице-президент UBF по финансам, плюхнувшись на мягкий кожаный диван. — Знаете, почему ваш дедушка говорил, что больше всего ему нравится это здание?
     Фрэнсис Корнелиус Стайвесант Второй отвернулся от стеклянной стены, взял бутылку хорошего вина с мраморного стола и подошел к дивану.
     — Нет, мистер Чендлер, почему?
     Бухгалтер рассмеялся и протянул ему пустой бокал.
     — Он говорил, что оно остроконечное. — Фрэнсис налил ему еще. — Вы можете в это поверить?
     Он сидел на диване, чувствуя себя неловко в новом смокинге. Он унаследовал самую могущественную компанию в мире. Он сражался с самым опасным волшебником в истории. Он пережил прямые попадания двух супероружий Теслы. Он был телекинетиком и к тому же состоял в тайном магическом обществе.
     — Я готов поверить во что угодно.
     Чендлер одним глотком осушил свой бокал и удовлетворенно вздохнул.
     — Что ж, теперь, когда мы уладили все юридические вопросы и подписали все бумаги, UBF полностью в твоем распоряжении, Фрэнсис. — Бухгалтер обычно называл его по имени, только когда выпивал лишнего. — Что ты собираешься делать теперь?
     Фрэнсис взболтал вино, но пить ему не хотелось.
     — Не знаю… на мне лежит такая ответственность. Я могу управлять этой компанией так, как, по моему мнению, и нужно было управлять.
     Бухгалтер покачал головой.
     — Я имел в виду другое.
     Пятерым сотрудникам UBF, пережившим нападение на "Токугаву", заплатили огромные деньги и взяли с них клятву хранить тайну.
     — Что ж, в газетах я, знаменитый миллиардер и плейбой. Полагаю, главе UBF не стоит выходить на борьбу со злом… Хм… Может, мне стоит надевать маскировку, когда я буду выполнять свои обязанности в Гримнуаре… Ну, например, маску или что-то в этом роде.
     — Пожалуй, это самая глупая идея, которую я когда-либо слышал. — Чендлер рассмеялся. — Ты просто душка.
     Фрэнсис смущенно ухмыльнулся.
     — Да, это довольно нелепо. Ну и какие у тебя планы теперь, когда все под контролем?
     — У меня? Я бухгалтер, который слишком много пьет, вечно в плохом настроении и ненавидит ходить на работу. Но поскольку ты платишь мне кучу денег за мою неоценимую честность, я никуда не уйду. — Он встал и направился к двери, но на пороге остановился. — Хотя я подумывал о том, чтобы попробовать себя в писательстве…
     Фрэнсис усмехнулся.
     — Спокойной ночи, Рэй. — Бухгалтер отсалютовал двумя пальцами и закрыл за собой дверь. Этому человеку можно было доверить и "Томпсон", и бухгалтерскую книгу. Фрэнсис остался на диване, наслаждаясь одиночеством и тихим светом городских огней.
     — День выдался долгий... — пробормотал он себе под нос.
     — Без шуток! — воскликнула Фэй, появившись прямо перед ним.
     — Ай! — он пролил вино на брюки. — Не делай так!
     Фэй неодобрительно цокнула языком и уперев руки в бока, сказала:
     — Не моя вина, что у тебя нет карты в голове. Шиш. Посмотри на себя, ты вся в пятнах. — И тут он понял, что на Фэй надето настоящее вечернее платье. И волосы у нее уложены. И украшения. И помада? Какой скандал!
     — Я… я… — Он потерял дар речи. — Ну…
     — Да, я неплохо умею принаряжаться, да? — улыбнулась Фэй. — Джейн мне помогла. — Она покружилась перед ним. — Неплохо для деревенщины, да?
     — Совсем неплохо, — честно ответил он.
     Она просияла от комплимента.
     — Как я уже говорила, день выдался очень длинным. Ходят слухи, что в Алабаме что-то замышляют Железные Стражи, и Лэнс собирается проверить, в чем дело, но потом толпа окружила нескольких Активных ребят только за то, что они Активные, потому что люди все еще злятся на нас, и они устроили показательный суд, так что Генрих едет туда, чтобы помочь им, а на следующей неделе свадьба Джейн и Дэна, и они сказали, что ты должен прийти, и неважно, что ты занят, а мистер Браунинг передает привет из Франции, и в его телеграмме говорится, что для него было бы честью возглавить американских рыцарей, но эти глупые старейшины все еще не отпускают мистера Роулса, и никто до сих пор не знает, куда пропал мистер Салливан, но он сказал, что это очень важно, так что, наверное, так оно и есть, и это напомнило мне, что звонил мистер Саутандер и благодарил за новый красивый дирижабль, и…
     Фрэнсис приложил палец к ее губам. Ничто не могло остановить Фэй, когда у нее в голове начинался водоворот мыслей.
     — Мы опоздаем на спектакль.
     — Я могу быстро это исправить!
     Он колебался. После того как Фэй переместилась на целый дирижабль, она проспала целую неделю. Ее Сила была перенапряжена, почти исчерпана, и она все еще восстанавливалась. Оказалось, что даже у Фэй есть свои пределы.
     — Разве мы не можем воспользоваться лифтом?
     Серые глаза Фэй заблестели. Возможно, Путешественница восстановила лишь малую часть той магии, которую использовала во время битвы, но ничто не могло надолго выбить Фэй из колеи. Она взяла его за руку.
     — Лифты — для слабаков!

     КОНЕЦ.

Глоссарий

     
[]
     Активно-магический — устаревший термин, обозначающий Активных.
     Активный — общий термин для обозначения людей с магическими способностями. В частности, тех, кто имеет достаточно сильную связь с Силой, чтобы использовать свои способности по своему желанию и с большей степенью контроля, чем пассивные маги. Активные маги различаются по количеству доступной им Силы, при этом некоторые из них от природы более одарены, чем другие. Принято считать, что активные маги могут использовать только один вид Силы.
     Ангел Смерти — другое название Бледного Коня.
     Бледный Конь — может отравить или заразить человека (людей) различными болезнями одним прикосновением. Бледный конь может поддерживать болезнь, даже если заражённый человек обращается к целителю, продолжая вкладывать в неё силы. Если Бледный Конь коснётся вас и установит связь, он сможет заразить вас позже.
     Блеклый — существа, способные проходить сквозь твёрдые объекты. Возможно, они делают это, изменяя свою плотность таким образом, чтобы другие вещества могли проникать между их молекулами. Полная противоположность Массивов, но при этом и те, и другие происходят из одного и того же раздела Силы, связанного с плотностью. Блеклых все ненавидят за их репутацию воров, головорезов и вуайеристов.
     Боффин — британский термин для обозначения Шестерёнок.
     Вавилон — способен понимать, расшифровывать и говорить на любом языке.
     Весы — другое название Правосудия.
     Взрывник — может вызывать взрывы.
     Враг — неизвестное хищное существо, которое, по словам Председателя Окубо Токугавы, может охотиться за Силой.
     Гадалки — шарлатаны, которые притворяются, что обладают магическими способностями и знают будущее, чтобы наживаться на простаках. Нет никаких доказательств того, что Гадалки обладают даром предвидения.
     Головной Мозг — другое название Чтецов.
     
[]
     Гравитационный Шип — другое название Тяжеловесов, особенно тех, кто лучше контролирует свою силу.
     Громила — они направляют силу через свое тело, чтобы стать сильнее, выносливее и быстрее. Если направить слишком много силы слишком быстро, можно навредить себе или даже убить себя.
     Движущий (телекинез) — может перемещать предметы силой мысли.
     Дудочник — возможно, другое название Вавилона или Болтуна?
     Дулитл— Зверь низкого уровня, которое может общаться с животными, но не управлять ими.
     Заклинания — создание образа одной из координат.
     Зверь — может управлять животными, говорить через них. Некоторые Звери могут вселяться в животных, и тогда все, что видит, слышит, чувствует, ощущает и т. д. животное, становится доступно Зверям. Ходят слухи, что очень сильные Звери могут вселяться в других людей.
     Звонарь — крайне редкий тип Активных, которые могут менять свою внешность и голос, чтобы в точности имитировать другого человека. Неизвестно, действительно ли они физически меняются или просто создают иллюзию в сознании других людей. Однажды я встретил такого в Роквилле, но он сбежал через сутки после прибытия.
     Зомби (см. Нежить). Первый известный Лазарь появился на Гаити. Считается, что именно оттуда произошло слово "зомби".
     Искатели — существа, родственные Призывателям, но работающие скорее с бестелесными духами, чем с физическими существами. Искатели в основном используются в качестве разведчиков, и их чувствительность сильно варьируется. Возможно, Искатели и Призыватели используют один и тот же раздел Силы, просто Призыватели более могущественны.
     Искровик — может управлять электричеством и манипулировать им.
     Исцеляющий — другое название Целителей.
     
[]
     Кандзи (см. "Заклинания") — японский термин, обозначающий физические заклинания. Их кандзи, как правило, более стилизованные и художественные, чем западноевропейские символы Гримнуара, но при этом очень эффективно направляют Силу.
     Лазарь — Активный, способный приковывать души недавно умерших к их телам, создавая мучительную нежить. Они хуже всех остальных, это настоящие подонки от магии, и единственный хороший Лазарь, это мёртвый Лазарь.
     Лжец — может влиять на человека (или людей), воздействуя на них силой слова, но не может заставить человека (или людей) сделать что-то, чего они не хотели бы делать. Лжец не может влиять на Правосудие.
     Ловушка (см. Болтун) — обычно используется в двойном значении, например: "Этот политик — ловушка".
     Лудильщик — другое название Мастеров на все руки.
     Массив — может изменять свою плотность, становясь очень плотным и неуязвимым.
     Мастер на все руки — может чинить механические устройства. Это могут быть просто Шестеренки низкого уровня, но если Шестеренка обладает интуитивной гениальностью в определенной области, и чем дальше он отходит от этой области, тем меньше его гениальность проявляется, то Мастер на все руки может посмотреть на что-то, понять, как оно работает, и починить его за считаные минуты.
     Машинная Голова — другое название Шестеренок, особенно тех, чья сила больше связана с инженерным делом, а не с теорией или наукой.
     Метатель — другое название Счастливчиков.
     Морозильник — всегда пригодится, если вам нужно добавить льда в напиток. Морозильник способен понижать температуру. Более сильные Активные могут мгновенно замораживать воду и даже кровь и ткани. Ходят слухи, что Морозильники могут создавать ледяные стены или шипы из воздуха, но, возможно, это выдумка, навеянная популярной радиопередачей "Приключения капитана Джонни Фриза". Физическая особенность Морозильников заключается в том, что они невосприимчивы к обморожению и экстремальному холоду.
     Мрачный Жнец — другое название Бледного Коня.
     Мрачный жнец (см. Бледный конь)
     
[]
     Нежить — существо, созданное Лазарем. Физическая смерть наступила, но тело продолжает жить. Сознание и интеллект сохраняются, но вместе с ними сохраняется и боль от того, что стало причиной смерти. Нежить не обладает способностью к естественному исцелению и продолжает разрушаться. Её нельзя исцелить с помощью магии. Лишь немногие из нежити сохраняют рассудок в течение длительного времени, и со временем они становятся всё более агрессивными и неуравновешенными. Они не умирают по-настоящему, пока их тело не будет полностью уничтожено. В аду есть особое место для тех, кто проклял кого-то, превратив в нежить.
     Никси — может создавать "черную дыру", которая поглощает все на своем пути, пока не схлопывается.
     Оборотень — по слухам, может менять свою физическую форму.
     Общество Гримнуара — от сочетания французских слов grimoire, что означает "книга заклинаний", и noir, что означает "чёрный", поскольку в те времена истоки магии были окутаны тайной. Общество было основано для защиты Активных от Нормалов и Нормалов от Активных. Их главные оперативники называются рыцарями, а руководители старейшинами. Они работают в условиях строжайшей секретности.
     Осколок — редкий тип Активных, которые могут по своему желанию изменять структуру костей. В Роквилле один из них затеял со мной драку. Они такие же хрупкие, как и все остальные.
     Открывающий — сокращение от "Открывающий могилы", другое название Лазаря.
     Перевертыш (см. Звонварь). В некоторых кругах бытует мнение, что существует тип Активных, которые могут полностью менять свою физическую форму, но я лично считаю, что это просто талантливые Звонари.
     Погодник — маг, способный влиять на погоду. Сильные Погодники могут останавливать или вызывать бури и менять направление ветра, иногда даже доводя его до ураганной силы. Слишком интенсивное использование этого навыка может привести к серьёзным побочным эффектам, таким как Великая пыльная буря 1927 года.
     Поджигатель — другое название Факелов.
     Правосудие — может магическим образом определять истинность вещей, в том числе (но не ограничиваясь этим) определять, говорят ли люди правду. Они также могут выслеживать людей, видя истинность их выбора на жизненном пути. Однако Лжец может солгать Правосудию.
     Предсказатель (прекогнитив) — может предсказывать будущее, но чем дальше он заглядывает в будущее, тем больше становится возможных вариантов развития событий, поэтому его предсказания, как правило, очень ненадежны.
     Призванные — существо, перенесённое в нашу реальность Призывателем. Сила существа зависит от мастерства Призывателя. Призванные существа общаются на примитивном уровне, хотя у них есть зачатки языка. Неизвестно, откуда они пришли, и они никогда не говорят об этом, разве что в самых общих чертах. Призванные существа остаются в этом мире до тех пор, пока их не уничтожат или не отпустят.
     Призыватель — Активный, который может призывать существ из другого мира, чтобы они служили ему. Неизвестно, откуда приходят эти существа. Судя по всему, внешний вид призванных существ зависит от личных убеждений Призывателя. Очень могущественные Призыватели могут призывать невероятно сильных существ. Чем сильнее существо, тем больше Силы и внимания требуется, чтобы держать его под контролем.
     
[]
     Путешественник — может телепортировать себя, а иногда и других, у них серые глаза.
     Ремонтник (см. Шестеренка) — обычно так называют Шестеренок низшего уровня, которые лучше чинят, чем изобретают.
     Рунический Арканиум — книга заклинаний, собранная Обществом Гримнуара.
     Рыцарь — член Общества Гримнуар.
     Серый глаз (см. Путешественник) — у всех известных Путешественников странные серые глаза. У всех известных Странников серые глаза. Это один из самых редких типов, но не из-за врождённых особенностей, а из-за того, что лишь немногие из них доживают до того возраста, когда можно контролировать свои способности. Странники способны мгновенно перемещаться между двумя точками. Чем сильнее Странник, тем дальше он может переместиться и тем больше может унести с собой.
     Скейлз (см. Правосудие)
     Слингер (см. Счастливчик)
     Слова — другое название Болтунов.
     Слухач — возможно, другое название Вавилона?
     Старейшина — член руководства Общества Гримнуара.
     Счастливчик — я много лет слышал об этих существах и думал, что это сказка, придуманная для объяснения того, как люди жульничают в карты. Они используют свою магическую способность изменять вероятность. Доктор Форт называл эту способность влиять на случайность психокинезом.
     Телепорт (см. Путешественник) — научный термин, который в последнее время стал общеупотребительным.
     Теневой ходок — другое название Блеклого.
     Теневой ходок (см. Исчезновение)
     Тяжеловес — очень распространённый тип Активных. Большинство Тяжеловесов способны изменять гравитационное притяжение в очень ограниченном пространстве. Сильные Тяжеловесов могут изменять притяжение, а также направление гравитации на большей площади. Тяжеловес один из немногих типов Активных, которые, как правило, имеют схожие физические характеристики, и большинство из них крупного телосложения. Существует незаслуженный стереотип, что Тяжёлые тупые..
     Факел — самый распространённый тип магических способностей. Факелы управляют огнём. Пассивные способности обычно ограничиваются небольшим пламенем, в то время как с помощью мощной активной способности можно потушить горящий дирижабль с водородом. В отличие от Ледяных, которым холод не причиняет вреда, Факелы могут сгореть, как и любой другой человек.
     Факел (пирокинез) — может управлять огнём и манипулировать им.
     Целитель — самый редкий и самый популярный из всех Активных. Они способны ускорять естественный процесс заживления. Даже самый слабый пассивный целитель стоит целое состояние. Сильные целители могут почти мгновенно залечивать большинство ран. Насколько я понял, даже не используя свою Силу, они всегда могут видеть внутренние органы человека. Полагаю, хорошо, что им так хорошо платят, потому что меня бы это привело в ужас.
     Чтец — человек, обладающий магической способностью читать мысли других людей, что иногда называют телепатией. Слабые ридеры могут считывать общие эмоции, а сильные, проникать в сознание и просматривать воспоминания, как кинопленку. Чтецы также могут транслировать мысли и воспоминания. Чем сильнее воля или интеллект объекта чтения, тем сложнее его прочитать и тем выше вероятность, что он почувствует вторжение.
     
[]
     Чумоносец — другое название Бледного коня.
     Шестеренка — обладает интуитивной гениальностью в определенной области, и чем дальше он отходит от этой области, тем меньше его гениальность проявляется.
     Эдисон — другое название Искровиков.
Примечания

1
Sears, Roebuck and Company (с англ. "Сирс, Роубак энд Ко") — американская компания розничной торговли, управляющая несколькими международными сетями магазинов. Более известна как Sears. (Здесь и далее примечания переводчика) 

2
Понимаешь? (Итал.)

3
Нет (Нем.)

4
Сленг: мафиози

5
Дерьмо (Нем.)

6
Неформальное прозвание военнослужащих 10-го кавалерийского полка в армии Соединённых Штатов, сформированного 21 сентября 1866 года в Форт-Ливенуорте, штат Канзас, и целиком состоявшего из солдат-афроамериканцев.

7
BAR (Browning Automatic Rifle) автоматическая винтовка или лёгкий ручной пулемёт конструкции Джона Мозеса Браунинга.

8
Нет (Нем.)

9
Быстрее (Нем.)

10
Говнюк (Нем.)

11
Морской патрульный гидросамолёт.

12
Гастролер (Англ.)

13
Паразитические истребители, это небольшие самолёты, которые переносятся и запускаются с более крупного носителя, например бомбардировщика. Если бомбардировщик находится под угрозой, паразитический истребитель выпускается для его защиты.

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"