ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРОЛОГ 3

ГЛАВА 1. СЛЕД СТАРЫХ РАН 7

ГЛАВА 2. ДОМ ПОРОСЯТ 34

ГЛАВА 3. ОХОТА НА ОХОТНИКОВ 58

ЭПИЛОГ 88

ГЛОССАРИЙ 91

ПРОЛОГ

Поезд прибыл на вокзал поздно вечером. Холодный сибирский воздух резко ударил в лицо, заставляя невольно зажмуриться. Для обычного человека этот холод был лишь неприятным погодным фактором, но Катберт ощущал его иначе. Его мозг, перестроенный вампирской инициацией и десятками темных ритуалов, ощущал окружающую температуру как информационный поток. И сейчас для Катберта холод был идеальным проводником информации. Он замораживал молекулярный хаос, делая запахи и энергетические следы хрупкими, четкими и читаемыми, как кристаллическая решетка льда.

Он сошёл с поезда на перрон железнодорожного вокзала и еще раз вдохнул воздух, настроив своё восприятие опытного хищника на нужную частоту. Язык Катберта с силой прилип к верхнему небу и затем, с интервалом в несколько секунд, начал от него отрываться, издавая щелчки, которые разносились на километры вокруг. Его разум, подобно эхолокатору летучей мыши, сканировал окружающее пространство в поисках специфического предсигнала, который мог оставить его собрат. Следа не было. Но было кое-что другое.

Поверх тяжелого смога проступали эманации иного порядка. Древние. Их присутствие было едва уловимым, как запах озона перед грозой, но для вампирского обоняния оно было невыносимо пряным. Это был след ритуалов, след сломанной психики и очень знакомой крови. Кто-то в этом городе недавно открывал врата, и теперь пространство вокруг сочилось темной, липкой нечистотой.

Катберт вышел за пределы вокзала и понял, что город встречает его затаившейся агрессией. Многоэтажные коробки спальных районов, освещенные тусклым натриевым светом, складывались в гигантскую, еще не осознанную людьми мандалу. Каждый фонарь, каждый перекресток был узлом в сети, по которой текла энергия коллективного бессознательного. Обычный человек увидел бы просто зимнюю ночь, асфальт и отблески света от фонарей. Катберт же Видел изнанку. Он Видел, как по проводам течет не только электричество, а ментальный шум от страхов и тревог тысяч людей. Пред его внутренним взором предстал образ, как тени этого города шевелятся, но не от ветра, а от паразитических сущностей, кормящихся на эмоциях редких прохожих с темных улиц этого города. Он осторожно шел по заснеженным улицам и Видел, что новый для него город выглядит как гигантский, пульсирующий организм, пораженный неизлечимой болезнью.

Катберт свернул в узкий переулок, где эманации Древних становились почти осязаемыми. Здесь, на асфальте, остались шрамы. Не физические асфальт был цел, а Межпространственные. Границы в этом месте были искорежены. Тени от пожарных лестниц и мусорных баков падали не в ту сторону, куда указывал тусклый свет уличных фонарей. Они ломались под нечестивыми, кощунственными углами, создавая геометрию, от которой у человеческих глаз началась бы сильная боль, а разум захлебнулся бы в безумии.

Это было эхо от сражения магов. Катберт прищурился, вдыхая холод и почувствовал запах паленых синапсов. Кто-то ломал здесь чужую психику, используя Намерение, чтобы заставить жертву поверить в собственную беспомощность. Но не это заставило кровь Катберта забиться в унисон с ритмом просыпающихся ночных звезд. Рядом с шрамом битвы он почувствовал метку. Липкую, холодную нечистоту, которая въелась в ауру одного из участников этой драки. Древние демоны. Те, чьи имена нельзя было произносить вслух, чтобы не привлечь их слепое, всепоглощающее внимание. Те, кто обитал не в аду, а в холодных, бездонных колодцах космоса, где время застывало, как кровь на морозе. Кто-то в этом городе недавно открывал врата, и теперь на этом человеке висела их метка, словно на него выплеснули ведро черной, вязкой смолы с самого дна Марианской впадины.

Клан презирал таких контактеров, считая их грязью, расходным материалом, одержимыми паразитами. Но сейчас эта метка могла быть единственной нитью, ведущей к собрату-вампиру, что пропал здесь около полугода назад.

Катберт поднял голову. Нить вела его дальше, сквозь спальные районы, где бетонные многоэтажки давили на психику своей монотонностью. Над крышами, скрытые от глаз людей, простирались эгрегоры. Для Катберта они выглядели как слепые, студенистые идолы колоссальных размеров, чьи аморфные тела пульсировали в такт биению миллионов спящих сердец. Они жевали человеческий страх, мелочную злобу и серое отчаяние, перемалывая души в густой эфир. Но та метка, что уВидел Катберт на носителе, была ярче. Она горела болезненно-фиолетовым светом, прорезая смогоподобную пелену городских эгрегоров, как маяк в тумане.

Нить привела его в промышленное брюхо города. Полуподвальное заведение. Вывеска мигала, отбрасывая на снег неоновые блики, которые складывались в узоры, вызывающие тошноту. Катберт толкнул тяжелую дверь.

В нос ударил смрад дешевого этанола, кислого пота и человеческой безысходности. Но среди этого смрада он почувствовал демоническую энергию, которая сочилась из угла зала, заставляя воздух вокруг столика казаться густым, как желе.

В дальнем углу, в полумраке, который сгущался неестественными, ломаными узорами, сидел парень. Со стороны могло казаться, что он просто выпивал, но на его метафизическое тело, словно на мертвую плоть, налипли невидимые, щупальцеобразные эманации Древних демонов. Они мерцали гнилым зеленым светом, шепча что-то на языке, который не знала ни одна память смертного.

Катберт усмехнулся, обнажив удлинившиеся клыки, и направился к столику. Хищник нашел свою ищейку.

ГЛАВА 1. СЛЕД СТАРЫХ РАН

Ахар

Стакан с дешевым виски был единственным якорем, удерживающим меня от соскальзывания в безумие. Лед давно растаял, но я продолжал смотреть на янтарную жидкость, видя в ней мутную пелену, за которой скрывались Они.

Риммы не было. Ее разум сожрали те, кто обещал защиту и возмездие. Я иногда представлял себе этот кошмар за закрытыми веками: огромную демоницу, покрытую циклопической массой из чешуи, бездонных пастей и тысяч глаз, в которой утонула личность наставницы, оставив лишь пронзительный, нечеловеческий визг. А меня она оставила здесь. Пустым. Сломанным.

То самое двойное дно, о котором она догадывалась, но так и не смогла открыть, теперь зияло черной дырой. Из него доносились шепоты. Они звучали не в ушах, а в костях, в самом мозгу, скребясь изнутри. Демоны не забыли меня. Они пометили меня, и теперь их липкое, холодное присутствие было со мной везде.

Я сжал стакан так, что стекло хрустнуло. Острый осколок впился в ладонь. Темная, густая кровь капнула на стол, и я с любопытством наблюдал, как она не впитывается в дерево, а сворачивается в странные, кощунственные знаки.

Внезапно свет в зале будто померк. Температура у моего столика упала, дешевая музыка из колонок стала доноситься словно из-под воды, приглушенно и нереально. Тени в углах бара вдруг удлинились и потянулись к моему столику, словно их призвал новый хозяин.

Я поднял глаза.

Напротив меня, скользнув в кресло с грацией, от которой перехватило дыхание, сел незнакомец. Его аристократичная бледность, тонкие, словно выточенные из мрамора черты лица и тяжелый, давящий взгляд создавали вокруг него вакуум. Но хуже всего было то, что тени в зале не просто падали от него - они тянулись к нему, признавая его центром этого падшего места.

Мое тело инстинктивно взвыло, требуя бежать. Мозг кричал о первородном ужасе, о встрече с высшим хищником. Но двойное дно во мне ответило странным, липким восторгом. Кровь в венах загустела, резонируя с его силой. Голоса, те, что шептались в моей голове, вдруг затихли, признавая его власть.

Убери руку со стола, мальчик, голос незнакомца прозвучал не в воздухе. Он возник прямо внутрь моего черепа, вибрируя в костях и отдаваясь тошнотворной болью в висках. Ты порежешься. И испортишь мне настроение.

Кто ты? хрипло выдавил я, чувствуя, как язык немеет. Я впервые за долгое время не чувствовал себя жалким. Я чувствовал, как ко мне тянется древняя могущественная нить, и я тянулся в ответ.

Люди называют нас мифами и рассказывают про нас детям перед сном, чтобы те не ходили гулять в лес по ночам, он достал серебряную зажигалку. Щелчок прозвучал как удар пальцем по крышке гроба. Но мы те, кто охотится в темноте за самими мифами. И сейчас я ищу тех, кто похитил моего брата.

Незнакомец наклонился вперед, и я почувствовал, как по моему телу скользнули невидимые, ледяные щупальца. Он не просто смотрел, а читал мою плоть, мою кровь, и те самые защиты, что были вписаны в меня родом.

Ваш город весь в трещинах от недавних сражений, в его голосе звучала хирургическая, холодная насмешка. И я ощутил, как разум того, кто с тобой связан, сейчас гниет в психиатрической больнице, а ты остался здесь, пытаясь утопить шепот демонов в дешевом алкоголе. Но она не ошиблась в тебе. Твой дар не так бесполезен, как тебе хотелось бы думать. И ты несешь то же проклятье, что и я. Твоя кровь идеально совместима с вампирской. Ты также чувствуешь темные эманации и хорошего знаешь этот город, а значит, ты сможешь помочь мне выследить моего брата или тех, кто его спрятал. На тебе осталась метка Древних после призыва демонов. И сейчас ты для меня светящаяся нить в этом убогом городе.

Я медленно разжал пальцы. Кровь из пореза перестала течь, рана на ладони на глазах начала затягиваться сероватой пленкой. Я смотрел на нее и впервые за долгое время почувствовал не страх, а власть. Они считали меня мусором Альенде со своим спокойным, всепроникающим взглядом и его прихвостни, которые превратили мою жизнь в полный абсурд. Они забрали мое место, мою суть, мою силу. Они показали мне, что я ничтожество.

Но они не знали, что мой род древний, как сам огонь, а их магия лишь жалкие искры на его фоне.

Ты хочешь, чтобы я стал вашей ищейкой? криво усмехнулся я, глядя ему в глаза, в которых угасали умирающие звезды. Чтобы я встал на четвереньки и нюхал следы твоего брата и магов?

Это лишь плата за вступление в клуб. И если твои услуги окажутся полезны, то у тебя появится возможность стать частью Клана, отрезал он, и на секунду его тень на стене за его спиной приняла форму гигантского, крылатого хищника с нечеловеческими пропорциями. Ты получишь силу, о которой даже не смел мечтать. Ты перестанешь быть жалким смертным, который пьет дешевое пойло, чтобы заглушить голоса демонов. Ты станешь тем, кто управляет ими. Но для этого ты должен помочь мне найти собрата и друзей ненавистного нам мага Пульхерия, за которым мы его отправили. Я уверен они не скроются от меня и твоего дара.

Внутри меня что-то щелкнуло. Темная, липкая ярость, копившаяся годами, оформилась в кристально ясное, холодное Намерение. Шепот Древних в моей голове слился в единый хор. Я больше не был жертвой. Я был тем, кто теперь сможет использовать их же оружие против них самих.

Я помогу тебе, тихо сказал я, и воздух вокруг моего столика затрещал от статического напряжения, а неоновый свет над нами начал мигать в ритме сердца. Выслежу их и найду. Я знаю, как они мыслят и знаю, как защищаются и нападают.

Незнакомец довольно прищурился:

Разумный выбор. Тогда представлюсь. Я Катберт. Вампир.

Вампир, повторил я, и слово это показалось мне не страшной сказкой, а единственным логичным ответом на тот образ, что постепенно открывался всё это время.

Сухой, надломленный смешок вырвался из моей груди, но на полпути к губам он переродился в нечто иное. В низкий, вибрирующий звук, от которого стекло в моем стакане пошло мелкой сетью трещин. Двойное дно во мне не просто проснулось оно запульсировало в такт его холодному, нечеловеческому сердцебиению.

В сказках вампиры пьют кровь, чтобы жить вечно, тихо произнес я, глядя на свои пальцы, где пленка уже начала сходить, обнажая неестественно бледную кожу. А что пьете вы, Катберт?

Мы пьем саму реальность, мальчик, ответил он, и его глаза внезапно на мгновение стали абсолютно черными, без белков и радужек, словно два провала в беззвездную ночь. Эмоции. Страхи. Саму суть того, что вы называете душой. Но сейчас мне не нужна твоя душа. Мне нужен след.

Катберт медленно достал из внутреннего кармана пальто тонкую, искривленную пластину, похожую на кость. Лезвие тускло блеснуло, впитывая свет алой неоновой вывески.

Твои враги мастера ломать чужой разум. Я уВидел это, когда прогуливался по вашему городу. Они бьют не по телу, а по мозгу, заставляя нервную систему жертвы поверить в свою никчемность. Против обычного человека это работает безотказно. Но они пока не знают, с чем им придется столкнуться. Ваши магические сражения оставили в этом городе шрамы взрывы, трещины в ткани Межпространственной реальности. Обычный маг или колдун потерял бы их след в этом хаосе за пару дней. Но твой дар и мои знания...

Он указал костяным лезвием на меня, и я почувствовал, как невидимые ледяные щупальца болезненно сжались.

Ты носитель печати Древних демонов. Твоя одержимость это маяк для них. Намерение магов, с которыми вам приходилось сражаться, оставляет лишь рябь на воде, а твоя демоническая метка искажает само море. И мы пойдем по этому искажению и найдем их.

Катберт провел лезвием по собственной бледной ладони. Я ожидал увидеть красную кровь, но из раны выступила густая, черная субстанция, похожая на расплавленное стекло или ртуть. От нее пахло не железом, а пылью вековых гробниц и холодом вселенной.

Клан не заключает сделок на словах, его голос снова зазвучал у меня в голове, отдаваясь тошнотворным эхом. Кровь призывает кровь. Дай мне свою руку.

Я не колебался. Я схватил осколок разбитого стакана и, не чувствуя боли, провел им по ладони. Моя кровь была темной и вязкой, как моя родовая сила. Когда наши руки встретились, мир вокруг на время перестал существовать.

Это не было похоже на медитативные погружения, о которых когда-то так упоительно рассказывал Альенде. Сейчас это было насильственное вторжение в изнанку бытия.

Мое сознание вывернуло наизнанку. Я увидел город не как сеть улиц, а как гигантский, гниющий труп, по которому ползали жирные, слепые личинки сущностей. Но выше, в небесах, где должно было быть небо, простирались они. Древние эгрегоры. Колоссальные, не имеющие формы сгустки безумия и холода, чье одно присутствие заставляло законы физики корчиться и ломаться. Их щупальца спускались до самых крыш, впиваясь в головы спящих людей.

И посреди этого космического ужаса я увидел его Катберт в истинном обличии был не человеком и не летучей мышью. Он был серебряной, хищной вспышкой Намерения, холодным лезвием, которое рассекало эту вязкую, больную реальность. Его воля была абсолютна. Она не просила пространства расступиться она приказывала ему, и пространство, повинуясь древнему, биологическому императиву, сжималось перед ним.

А затем я увидел тех, кого я ненавидел всем сердцем. Их ауры светились слепящим, раздражающим светом, который резал мою демоническую сетку. Они были защищены слоями психических щитов и сканирующих куполов. Но для меня, настроенного на иную частоту, их защита казалась мишенью. Их свет отбрасывал отблески в мой мир. Но также они, как маяк, вели меня прямо к ним.

Видишь? прошипел голос Катберта, вытаскивая меня из бездны.

Я моргнул, возвращаясь в душное, прокуренное помещение бара. Моя ладонь горела, но рана уже затянулась, оставив после себя лишь тонкий шрам в виде ломаной руны. Я чувствовал себя опустошенным, но впервые за последние месяцы абсолютно трезвым. Дешевый виски в стакане казался мне теперь на вкус как моча.

Я вижу их, хрипло ответил я, и в моем голосе звучал голод. Они прячутся за слоями чужого Намерения. Но их свет... он оставляет отблески на ткани реальности. Я смогу вывести тебя к ним.

Катберт достал чистый платок и вытер свою ладонь. Серебристый шрам на его коже исчез, не оставив и следа.

Тогда мы отправляемся, он поднялся, и тени в зале буквально шарахнулись от его движения, прижимаясь к стенам. Твоя месть будет твоей, мальчик. Но помни: Клан забирает долги сполна. Когда мы закончим с ними, ты будешь принадлежать нам.

Я уже принадлежу вам, кивнул я, глядя на свою руку. Двойное дно довольно мурлыкало, предвкушая кровь.

Мы направились к выходу. Бармен, толстый мужик с татуировкой черепов на предплечьях, даже не поднял глаз. Он сидел за стойкой, вцепившись мертвой хваткой в край стола, его зрачки были расширены до предела, а изо рта тонкой струйкой текла слюна. Его разум, не выдержав соседства с истинным хищником и носителем демонической печати, просто ушел в глубокую, защитную кататонию.

Катберт толкнул дверь, и мы шагнули в сибирскую ночь.

Морозный воздух ударил в лицо, но теперь он не кусал. Он признавал меня. Снег, падающий с черного неба, ложился на мою кожу идеальными, симметричными кристаллами, словно сама природа спешила украсить нового носителя тьмы.

Я посмотрел на спящие многоэтажки, на тусклые фонари, которые теперь казались мне слабыми, жалкими попытками людей отогнать первородный мрак. Они не знали, что ночь пришла за ними. Они не знали, что по их улицам идет вампир и темный колдун, связанные узами крови.

Веди, тихо сказал Катберт, и его голос слился с завыванием ветра в бетонных коробках города.

Я закрыл глаза, позволяя двойному дну взять контроль над восприятием. Мир вокруг померк, окрашиваясь в болезненно-фиолетовые и гнило-зеленые тона. И где-то далеко, в районе спальных кварталов, я увидел яркие, пульсирующие раны на теле этого города.

Охота началась.

***

Аскольд

Запах лекарств и медицинских средств от работающего кардиомонитора был для меня сейчас таким же привычным, как когда-то запах цветущей черемухи за окном спальни. Кардиологический центр, куда я устроился на работу, находился в центре города и представлял собой гигантский, стерильный муравейник, где человеческие сердца, изношенные годами стресса и страхов, пытались починить с помощью скальпеля и капельниц. Официально я работал здесь научным сотрудником, клиническим психологом и специалистом по предоперационной реабилитации. Неофициально я был чистильщиком. Тем, кто убирал ментальную грязь, чтобы пациент после операции мог начать новую, более осмысленную и здоровую жизнь.

Ну что, Анна Петровна, я открыл её историю болезни, просматривая свежие результаты анализов. Как спалось?

Пожилая женщина, сидевшая напротив, нервно теребила край своего пухового платка. Её лицо, изрезанное сетью морщин, было бледным, под глазами залегли тёмные круги, а пальцы дрожали мелкой, едва заметной дрожью.

Я сидел напротив неё, мягко переплетя пальцы. Мой внутренний сканирующий взор, который Альенде помог мне натренировать еще на заре моего обучения, скользнул по ее разуму и телу. В области грудной клетки, вокруг уставшего, перемолотого страхом сердца, пульсировал тугой, черный узел. Он был холодным и вязким.

Да какой там сон, сынок, голос её дрогнул. Опять этот коридор. Тягучий, чёрный, как смола. И я иду по нему, а ноги ватные, будто в трясине. Вокруг тени, шевелятся, шепчут... и дышать нечем. Чувствую вот-вот задохнусь, а проснуться не могу. Только под утро отпускает.

Я кивнул, делая пометку в блокноте. Моя рука уверенно выводила строки. Сейчас я уже не просто записывал симптомы бессонницы и тревоги, а чувствовал их. За те годы, что я обучался у Альенде и оттачивал своё мастерство сканера, профессиональная эмпатия стала моим вторым я. И сейчас я ощущал, как страх Анны Петровны оседал на моей коже липкой, холодной плёнкой. Это был не просто страх перед операцией. Это был страх перед неизвестностью, перед тем, что она может не проснуться, перед тем, что её сердце, проработавшее семьдесят лет, может отказать в самый ответственный момент.

Анна Петровна, я отложил ручку и посмотрел ей прямо в глаза. Коридор, по которому вы бежите это не сон. Это ваше собственное сердце. Вы чувствуете, как оно сужается, пытаясь перекачать кровь через суженные сосуды. Это ваш страх перед операцией, который давит на легкие, отсюда и ощущение удушья. Тени вокруг это ваши невысказанные переживания: за детей, за внуков, за то, что не успели сделать.

Она удивлённо подняла глаза. В её взгляде мелькнула искра понимания.

Тени... задумчиво повторила она. Внуки... старший внук сейчас в армии, а младшая недавно школу закончила. Я ведь так и не успела ей помочь с поступлением...

Вот видите, мягко улыбнулся я. Они не злые, эти тени. Они просто хотят, чтобы вы их заметили. Вы боитесь, что из-за операции не сможете им помочь, и этот страх поднимается из подсознания, одеваясь в образы ночного кошмара. Но вы сильнее этих теней. Вы их породили, значит, можете и рассеять.

Я сосредоточился на узле. Не пытался его разрушить грубое вторжение могло спровоцировать инфаркт. Вместо этого я направил свое Намерение тонкой, ледяной иглой, разрыхляя саму структуру этого страха.

И ваше сердце не слабое, продолжил я, чувствуя, как черный кисель начинает таять под моим воздействием. Оно просто устало тащить ваш ужас перед будущим. Хирурги чинят сосуды, но они не могут вырезать панику. Это должны сделать мы с вами. Представьте, что в конце коридора горит дверь. За ней свет и тепло. Вы не задыхаетесь, вы просто делаете глубокий вдох перед шагом.

Мы проговорили ещё около получаса. Я объяснил ей, что чувство удушья связано с панической атакой, которая запускает вегетативную реакцию. Показал дыхательные упражнения, которые помогали заземлиться в моменты страха. К концу сессии она уже не теребила платок, а лицо её порозовело.

Спасибо, она поднялась с кресла, и в её голосе впервые за неделю прозвучала уверенность. Вы прямо душу вынули и разложили по полочкам. Прямо как волшебник, но только по-научному.

Я просто внимательно слушаю, ответил я, провожая её до двери.

Когда за ней закрылась дверь, я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Сессия была успешной, но она всегда отнимала много сил. С каждым днём я всё яснее видел, что болезни это не просто набор патологических процессов. Они как эгрегоры, только привязанные к одному телу. Болезнь сливалась с человеком, меняла его походку, голос, психику. Больные с инфарктом двигались одинаково, независимо от пола и возраста их движения становились осторожными, как будто они несли на своей голове хрупкий сосуд. Больные с аритмией говорили прерывисто, будто слова застревали в горле, повторяя ритм сбившегося сердца. Они становились похожи друг на друга, потому что их болезни, как чужеродная сущность, диктовал им свои правила, высасывая из них уникальную человеческую суть. И без своевременной помощи больница для таких людей становилась не местом исцеления, а огромным инкубатором, наполненным человеческой болью. А я, как мог, пытался спасать души тех, кто был еще способен сопротивляться. В этом была и моя работа, и моё призвание. Я не просто готовил их к операциям, а пытался вырвать их из хватки страхов и тех существ, что они сами неосознанно порождали. Я объяснял им, что их тело это не враг, с которым нужно сражаться, а поле битвы, где они могут быть воинами, а не жертвами. Используя дыхательные и медитативные техники, я мог на несколько минут отключить их тревожный внутренний диалог, позволяя им увидеть себя здоровыми, увидеть себя вне этой матрицы болезни. Иногда это работало. Иногда нет. Но я знал, что каждое такое окно возможностей повышает их шансы на успешное выздоровление.

Задумавшись, я не сразу заметил, как воздух в кабинете стал странно тягучим. Люминесцентные лампы начали мерцать, отбрасывая на стены искореженные, неестественные тени. Внезапно возникший порыв ледяного воздуха окончательно вытащил меня из размышлений. Внутренний сенсор, тот самый предсигнал, который спасал меня не раз, забился тревогой.

Я медленно повернулся к окну и посмотрел на улицу.

Фигура стояла на углу здания больницы напротив приемного отделения, и казалось, что тени там сгущались до состояния чёрной смолы. Но это была не тёмная сущность, как у Флоры. Мне показалось, что это был высокий бледный юноша, с пронзительно темными глазами. На несколько секунд я закрыл глаза, чтобы привести в порядок свое зрение, но, когда их открыл, там уже никого не было.

Я постоял ещё минуту, вглядываясь в окно, затем медленно выдохнул. Внутренний сенсор продолжал вибрировать, как натянутая струна, но внешне мир казался спокойным.

Нервы, пробормотал я себе под нос, возвращаясь к рабочему столу. Слишком много работы.

Я попытался сосредоточиться на бумагах.

Так, где там следующий пациент и его психологическое заключение, Но мысли упрямо возвращались к тому, что я видел.

Воздух в кабинете снова стал тягучим. Люминесцентные лампы начали мерцать в неравномерном ритме, отбрасывая на белые стены искореженные, неестественные тени. Я ощутил, что кто-то или что-то передвигается у входа в мой кабинет, ещё до того, как услышал шаги.

Дверь открылась беззвучно. Точнее, она просто перестала быть преградой, уступив месту той неестественной, давящей пустоте, что вошла вместе с гостями.

Первым шагнул высокий парень на вид лет тридцати (о таких еще говорят, что их возраст невозможно угадать где-то между двадцатью и сорока годами), с аристократичной бледностью и тонкими, словно выточенными из мрамора чертами лица. Мой внутренний сканер мгновенно взвыл, пытаясь классифицировать входящего, но мозг отказывался воспринимать его как человека. Он будто... пах вековой пылью склепов и абсолютным холодом. Его тень на полу не повторяла движений тела, а тянулась к ножкам моего стола, словно щупальца, ищущие уязвимые места в геометрии комнаты.

За его спиной, ссутулившись и нервно подергивая плечом, стоял старый знакомый Ахар. Парень изменился до неузнаваемости. От него больше не исходило той жалкой, истеричной ауры недоучки, которую я помнил. Теперь он был похож на черную, пульсирующую воронку. Его метафизическое тело было густо облеплено эманациями Древних, которые будто мерцали гнило-зеленым и болезненно-фиолетовым светом. Я с тошнотворным чувством понял, что он стал идеальным ретранслятором, живым мостом между нашим миром и бездной.

Аскольд, голос незнакомца был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. Он звучал прямо в черепе, минуя барабанные перепонки. Наслышан о тебе. Связующее звено. Тот, кто притягивает одарённых, как магнит. Интересный дар. И по-своему очень полезный.

Эта фраза на секунду вывела меня из равновесия. Так называл меня Слепой, который приходил ко мне во снах и помог спастись от нападения демона, подосланного Риммой. Альенде тоже говорил, что я притягиваю одарённых, как магнит. Моя сила создавала в реальности своеобразную воронку, куда стекались одаренные люди с необычными способностями, и при этом она же делала меня совсем неинтересным и неприметным для большинства обывателей в этой реальности. Это было моим даром и моим проклятием. Но откуда он об этом узнал?

Я попытался сохранить спокойствие. Внутри меня уже включились защитные механизмы дыхание замедлилось, пульс вошёл в норму, внутренний диалог стих, уступая место холодной, ясной Тишине. Я смотрел на незнакомца и видел его структуру плотную, древнюю, почти не проницаемую для моего сканирующего взгляда. Он был старше, чем казался. Намного старше.

Я не знаю, кто вы и что вам нужно, сказал я ровным голосом. Но вы не имеете права находиться здесь. Это медицинское учреждение, а не пристанище для маргиналов.

Не имею права, незнакомец усмехнулся, обнажая ровные, белые зубы. Клыки были едва заметны, но я заметил их. Какое забавное выражение. Вы, люди, так любите говорить о правах, когда речь идёт о вашей безопасности. Но когда вы крадете нашего вампирского брата, то не думаете о чужих правах.

Я на мгновение замер. Брат-вампир... Значит, это родич того вампира. Тот, кого мы с Пульхерием оглушили на вокзале. Я помнил его глаза затуманенные, злые, полные обиды и голода. Пульхерий тогда сказал, что он очнётся через пару часов, но будет дезориентирован. Мы ушли, и я уже почти забыл тот случай и больше о нём не думал.

Я припоминаю его, ответил я честно. Он преследовал нас от вокзала. Мы защищались. Пульхерий оглушил его, и мы ушли. Я не знаю, что случилось с ним потом.

Ты пудришь мне мозги, сканер голос незнакомца стал резче, острее, словно лезвие. Пульхерий бы не отпустил его просто так. Ты знаешь, где он и знаешь, куда уехал. И ты наверняка также знаешь, что он или вы сделали с моим братом.

Я не знаю, повторил я, чувствуя, как его Намерение начинает давить на мою защиту. Пульхерий уехал из города много месяцев назад. Я не знаю, куда. Мы не поддерживаем связь. И я не знаю, что случилось с вашим братом. Мы оставили его в переулке без сознания. Это всё, что я могу сказать.

Ахар, стоявший позади незнакомца, не выдержал. Он шагнул вперёд, и в его руке блеснул длинный, хищный стилет. Его глаза светились безумием.

Он врёт! прошипел Ахар, облизывая пересохшие губы. Ты не знаешь этого ублюдка, Катберт. Он и его банда разрушили мою жизнь! Римма в психушке, меня вышвырнули на обочину, а он сидит здесь и притворяется доктором! Вытащим из него правду! Я знаю, ты можешь!

Катберт теперь у него появилось имя поднял руку, останавливая Ахара. Тот послушно замер, хотя его рука, сжимающая стилет, продолжала дрожать от напряжения. Катберт сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как воздух в кабинете стал плотным, почти осязаемым. Моя защита начала сжиматься под давлением его воли.

Ты не понимаешь, Аскольд, сказал Катберт, и его голос утратил всякую бархатистость, став холодным и металлическим. Ты думаешь, что можешь просто отмахнуться от меня словами. Но я не из тех, кто верит на слово. Я прочитаю твои воспоминания. Ты не сможешь скрыть их от меня.

Его глаза стали абсолютно чёрными без белков, без зрачков, словно два провала в беззвёздную ночь. И в этот же момент я почувствовал, как ледяные иглы вонзаются в мою защиту, пытаясь пробить её насквозь.

Ты не сможешь сломать меня, сказал я, сосредоточиваясь на дыхании. Пульхерий научил меня защищаться. И я не отдам ему свои воспоминания.

Ты всего лишь человек, прошептал Катберт. Играющий в магию. Твоя защита всего лишь иллюзия.

Мир вокруг начал мерцать и искажаться. Стены кабинета на время исчезли, уступив место бесконечной, ледяной пустоте. Я стоял посреди неё, и каждая клетка моего тела кричала от холода. Я знал, что это ментальное вторжение. Катберт проник в моё сознание и теперь пытался вырвать из него информацию, как хирург, вскрывающий черепную коробку.

Но в тот момент, когда тьма уже почти заполнила мой разум, я почувствовал знакомое прикосновение. Холодный, чистый свет, который пробил мрак и начал растекаться вокруг меня.

Мой Хранитель.

Он возник беззвучно, как всегда. Вспышка электрического света как от шаровой молнии, которая вырвалась прямо из центра моего сознания и встала между мной и Катбертом. Это был тот самый дух-защитник, которого я создал в осознанном сне много лет назад, чтобы защитить себя от мстительных сущностей. Он вырос вместе со мной, впитав в себя все мои тренировки, все мои страхи и победы.

Что это? Катберт отшатнулся, и его голос впервые дрогнул. Ты создал духа-защитника?

Хранитель бросился на вампира, как разряд молнии. Воздух вокруг нас засверкал и наполнился треском разрываемых пространственных тканей. Катберт встретил атаку с холодной яростью. Его тень на стене приняла форму гигантского, крылатого хищника с неестественно длинными конечностями, который вступил в схватку с Хранителем.

Ахар, не выдержав, отшатнулся к стене, закрывая голову руками. Стилет выпал из его дрожащей руки и с лязгом покатился по кафельному полу.

Твой дух силён, прорычал Катберт, отражая удары Хранителя. Но он не бессмертен. Как и ты.

Битва продолжалась несколько секунд, показавшихся вечностью. Катберт отпарировал атаки Хранителя своей волей, разбивая их вдребезги.

Я стоял, прикрывая глаза рукой, чувствуя, как внутри меня бушует энергия. Мой Хранитель был частью меня, и я чувствовал каждое его движение. Он был силён, но Катберт был древнее. Опаснее. Если битва затянется, я могу не выдержать.

Но в этот момент за дверью раздался топот бегущих ног, а затем пронзительный, панический крик.

Реанимационную бригаду, срочно в девятую палату! Пациент потерял сознание! Повторяю, потеря сознания!

В тот же миг зазвенела тревога монитора в коридоре, прерывистая и пронзительная.

Реальность ворвалась в кабинет, разрывая магический поединок. Катберт, недовольно скривившись, сделал шаг назад, и его фигура начала растворяться в тенях, которые сгустились вокруг него, как чёрный туман.

Мы ещё встретимся, Аскольд, произнёс он, уходя от сбегающегося медперсонала, и голос его звучал уже издалека, словно из-под воды.

Ахар, споткнувшись о собственный стилет, испуганно оглянулся, а затем, неловко повернувшись, бросился за Катбертом, исчезнув в дверном проёме.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Мой Хранитель медленно растворился, оставив после себя лишь статическое напряжение. Вокруг меня всё было перевёрнуто вверх дном. Бумаги разлетелись по полу, одна из ламп перегорела, а недавно побеленные стены покрылись паутиной тонких трещин.

В коридоре рядом с кабинетом уже суетились врачи и медсёстры. Кто-то кричал, что нужен адреналин. Я рванул к выходу не потому, что мне нужно было туда, а потому что нужно было двигаться, чтобы не потерять сознание от перенапряжения.

Я выскочил в коридор, где толпились испуганные пациенты и спешащие врачи. Кто-то окликнул меня по имени, но я не обернулся. Мне нужно было убедиться, что они ушли.

Руки дрожали. Катберт был не просто силён. Он был опасен. Его ментальная атака едва не сломала меня. Если бы не Хранитель, я бы не выдержал. И теперь он знал, где я работаю. Он придёт снова.

Я пошёл к окну в конце коридора. Улица была пустынна, сквозь снежную пелену едва проглядывали силуэты машин. Ни следа вампира. Только холод, который, казалось, пропитал всё вокруг даже стены больницы.

Я достал телефон. Пальцы всё ещё дрожали, когда я набирал номер Альенде. Трубку сняли после первого же гудка.

Ты чувствуешь это? спросил я хриплым голосом. Он здесь. Вампир... Как тот, кого мы с Пульхерием оглушили на вокзале.

Голос Альенде был ровным, но в нём чувствовалось напряжение:

Я знаю. Я чувствую, как в городе завелась новая тварь. Сильная и старая. Ты цел?

Цел, ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Но он пришёл за Пульхерием и будет пытаться найти его через нас. Он думает, что я знаю, где он. И еще он ищет своего брата.

Брата... Альенде задумался на мгновение. Значит, Клан послал ищейку. Это плохо. Слушай, Аскольд. Тебе нужно уйти из больницы. Прямо сейчас. Я соберу группу. Мы создадим ловушку. Но для этого ты должен быть в безопасности.

Он обещал вернуться и снова застанет меня врасплох, тихо сказал я, глядя в пустую улицу.

Не застанет, твёрдо ответил Альенде. Собирайся. Скоро я вышлю за тобой Дэна. Вы оба поедете в укрытие.

Когда разговор закончился, я некоторое время стоял неподвижно, глядя на заснеженную улицу. Уже заканчивался день, но сентябрьский закат не приносил тепла. Он приносил лишь чувство надвигающейся бури.

Война, которую я начал, когда впервые решил помочь Аде и Флоре, только набирала обороты. И теперь враг был не просто сущностью, что паразитировала на одаренном по его незнанию. Это был вампир из древнего клана, жаждущий мести за своего брата. И он знал, кто я.

Я сжал телефон в руке. Внутри меня, вместе со страхом, зарождалась холодная, спокойная решимость.

Приходи, прошептал я в пустоту. Я буду тебя ждать.

***

Инок

Туман был странным. Не тем молочным, утренним, что стелется над рекой и пахнет росой на траве. Этот туман был серым, плотным, как стекловата, и он, казалось, дышал. Над головой только бесконечная, давящая пелена, из которой, как гнилые зубы, проступали ржавые силуэты многоэтажек. Я стоял посреди перекрёстка и ничего не помнил. Ни как сюда попал, ни зачем. Только смутное, но настойчивое ощущение, что должен найти рыжеволосую девушку. Где-то там, за этой пеленой серой мглы.

Ну и дела, пробормотал я себе под нос, оглядываясь по сторонам. Вульпик, дружок, ты здесь? Нет? Ну конечно. Опять я один в этой мыльной опере и даже пожаловаться некому.

Город вокруг был моим городом. Те же дома, те же фонари, те же вывески магазинов. Но людей не было. Совсем. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Только туман медленно перетекал с места на место, словно живой организм, и где-то вдалеке, за пеленой, слышался странный, металлический скрежет будто кто-то волочил по асфальту железный прут.

Я поёжился. В теле появилось знакомое чувство провала и смещения, как будто ты только что сошёл с карусели то самое ощущение, которое всегда появляется перед тем, как мир начинает сходить с ума. Я медленно двинулся вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляд то и дело цеплялся за детали, которые не вписывались в привычную картину.

Я прошёл мимо знакомого магазина, где обычно покупал пиццу. Витрина была разбита, внутри зияла пустота, а на полу валялись какие-то тёмные, влажные жёлто-красные пятна, которые, кажется, не стоило рассматривать так внимательно.

Ладно, сказал я сам себе, стараясь звучать бодрее, чем чувствовал. Это просто очередной сон. Или Видение. Или я опять наелся пиццы с сухими мухоморами? Сотхотх, ты здесь?

Тишина. Только туман, который казался всё плотнее.

На очередном перекрёстке я заметил фигуру. Человеческий силуэт, стоящий неподвижно посреди дороги. Я замедлил шаг, всматриваясь.

Эй! крикнул я. Вы живой?

Фигура не ответила. И когда я приблизился, я понял, что это не человек. Это был манекен. Обычный, пластиковый манекен из магазина одежды, одетый в странный, старомодный костюм. Но его лицо было искажено в неестественной гримасе страха, а одна рука была вытянута вперёд, словно он указывал куда-то.

Ну и экспозиция, пробормотал я. Местные художники явно перестарались.

Я прошёл дальше. Город менялся. Дома становились выше, окна темнее, а туман гуще. Скрежет металла становился всё отчётливее, и теперь я слышал не один звук, а множество. Будто кто-то водил железом уже по стеклу.

Сотхотх, если ты меня слышишь, я бы очень хотел, чтобы ты сейчас появился, сказал я в пустоту. У меня такое чувство, что я попал в фильм ужасов. Только без попкорна и 3D-очков.

В ответ из тумана донёсся звук. Низкий, гортанный, похожий на смех. Я замер. Сердце забилось быстрее.

Очень смешно, сказал я, оглядываясь. Кто здесь?

Никого. Только туман, который начал сгущаться вокруг меня, образуя странные, клубящиеся формы. Я пошёл быстрее, почти бегом, интуитивно выбирая направление.

Рыжеволосая девушка, бормотал я, пытаясь вспомнить. Кто ты? Откуда я тебя знаю?

В голове всплывали обрывки воспоминаний. Римма. Книга. Демоны. Психиатрическая больница. И снова Римма, кричащая в темноте.

Ах, чёрт, выдохнул я, останавливаясь. Римма. Это ты. Ну конечно. Ты влипла в историю. А я опять тебя спасать.

Я двинулся вдоль улицы, стараясь держаться середины. Дома по обеим сторонам выглядели неправильно. Их геометрия оскорбляла мой глаз. Окна были слишком узкими, двери слишком высокими, а углы зданий сходились под такими тупыми углами, что хотелось зажмуриться, чтобы мозг не попытался их исправить. Это была Межпространственная реальность, но не та, пустынная и безмятежная, которую я видел в Видениях о своей прошлой инкарнации. Это была свалка. Мусорка коллективного бессознательного, куда стекались все кошмары, фобии и непереваренные психикой отбросы.

Внезапно из тумана выдвинулась фигура.

Это был мужчина в грязной больничной пижаме. Он стоял ко мне спиной и методично бился головой о столб. Бам. Бам. Бам. С каждым ударом его череп издавал звук разбивающейся лампочки.

Эй, дружище, окликнул я его. У тебя там ещё микротрещины или уже сразу перелом?

Мужчина медленно повернулся. У него не было лица. Вместо черт лишь гладкая, серая кожа, на которой пульсировали вены, складываясь в какие-то кощунственные, ломаные узоры. Он издал звук, похожий на статический шум старого телевизора, и бросился на меня.

Ну нет, брат, я не в том настроении, чтобы играть в зомби-апокалипсис, пробормотал я.

Я не стал доставать воображаемый меч или пытаться колдовать. В таких местах, на свалке реальностей, физическая сила и классическая магия работали как дырявый зонт под ураганом. Здесь правили правила абсурда. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул воздух и представил, что из моего солнечного сплетения вырываются те самые щупальца, которым меня обучил Сотхотх. Только теперь они были не светящимися нитями, а чёрными, вязкими канатами из чистой, концентрированной иронии и неприятия этой реальности.

Я открыл глаза и просто отмахнулся щупальцами от безликого. Они ударили по нему, не ломая его тело, а переписывая его состояние. Лицо безликого пошло рябью, как помехи на экране, и он с противным ультразвуковым писком рассыпался в кучу пепла.

Первый уровень пройден, усмехнулся я, хотя сердце предательски колотилось где-то в районе горла. Где чекпоинт? Мне не помешало бы сохраниться.

Я шёл сквозь туман, отмахиваясь от теней, которые пытались принять формы моих старых страхов (один раз мне почудилась школьная училка по математике с циркулем вместо руки, но я просто послал её подальше, и она испарилась). И чем глубже я погружался в этот мёртвый город, тем яснее чувствовал нить. Тонкую и рвущуюся. Она вела меня к гигантскому, циклопическому зданию, которое проступило из тумана, как гнилой корабль-призрак.

Психиатрическая больница.

В реальности она была обычным, унылым учреждением на окраине. Здесь же она выглядела как храм безумия. Стены пульсировали, из штукатурки сочилась ржавчина, а окна светились тусклым, болезненно-жёлтым светом.

Туда, решил я. Туда мне и надо.

Я вошёл внутрь. Двери не открывались я просто прошёл сквозь них, позволив своему метафизическому телу стать чуть менее плотным, чем дверное полотно. Внутри коридоры уходили в бесконечность, петляя и ломая пространство, а стены их были покрыты странными надписями, похожими на иероглифы. Пахло лекарствами, сыростью и чем-то ещё чем-то сладковатым и липким, что вызывало тошноту.

Кто-то явно переусердствовал с дизайном, пробормотал я, идя вдоль стены. Художник явно вдохновлялся моими любимыми играми Тихий холм или Злыми каплями Визин.

Я шёл на звук. Тихий, монотонный шепот. На лестнице послышались шаги. Сначала тихие, потом громче. Я замер, прислушиваясь.

Кто здесь? спросил я. Я не хочу никого пугать. Я просто ищу одну милую рыжеволосую девушку.

Шаги прекратились. Но затем, из темноты, раздался голос. Тонкий, детский, но с каким-то механическим оттенком:

Она здесь. Она всегда здесь. Она не может уйти. Её разум заперт в петле.

Спасибо за подсказку, о домовой психушки, ответил я. А где именно?

Наверху. Где свет горит. Только ты её не спасёшь. Её уже нет. Только тень её осталась.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Я поднялся на третий этаж. Свет горел в конце коридора, в палате с номером 302. Я подошёл к двери, толкнул её.

Внутри было тесно. Одна койка, покрытая грязной простынёй. Окно, затянутое решёткой. И на койке сидела она Римма. Только это была не та уверенная в себе девушка, которую я помнил. Она была бледной, исхудавшей, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Её рыжие волосы, когда-то яркие, как пламя, теперь были тусклыми и спутанными.

Римма? тихо спросил я, приближаясь. Это ты?

Она подняла голову. Взгляд её был пустым, как окно, за которым ничего не было.

Инок? голос её был хриплым, чужим. Ты пришёл? Опять?

Опять, ответил я, садясь на корточки рядом с койкой. Что здесь происходит? Почему ты здесь?

Римма медленно покачала головой.

Я не знаю. Я всегда здесь. Я помню, как проснулась, и я была здесь. И каждый раз, когда я засыпаю, я вижу тот же сон. Коридор. Тени. И они кричат, что я предала их.

Я нахмурился.

Римма, это не настоящая больница. Это твой разум. Ты заперта здесь. Но я могу помочь тебе выйти. Ты должна мне помочь.

Она посмотрела на меня с внезапной вспышкой надежды.

Как?

Дай мне свою руку. Я постараюсь вытащить тебя отсюда.

Римма протянула руку. Я сжал её и закрыл глаза. Я почувствовал, как сквозь нас течёт холодная, липкая энергия та самая, которой пахла больница. Я попытался сосредоточиться, удерживая связь с Риммой, но что-то было не так. Её разум был слишком тёмным, слишком тягучим, слишком чужим.

Инок, прошептала она. Ты не должен был сюда приходить.

Почему? спросил я, открывая глаза.

Но Римма уже не смотрела на меня. Она смотрела за мою спину, и в её глазах застыл ужас.

Я обернулся. В дверях палаты стояла тень в порванном и грязном костюме медсестры. Высокая, неестественно тонкая, с длинными конечностями и головой, склонённой набок. Она не имела лица только пустоту, в которой клубился тот же серый туман.

Римма, беги! крикнул я.

Но она уже не могла двигаться. Тень вытянула на несколько метров вперёд руку длинную, костлявую и коснулась её плеча. Римма закричала пронзительно, тонко, и её крик отразился от стен, многократно усиливаясь. Комната начала распадаться, стены трещали, потолок обваливался. И в этом хаосе я почувствовал, как меня выталкивают из этого мира.

Инок! крикнула Римма в последний момент. Ты должен...

Она не договорила. Всё исчезло.

Я открыл глаза. Вокруг была темнота. Я лежал на койке, привязанный к ней мягкими ремнями. В углу комнаты горела тусклая лампа, отбрасывающая на стены дрожащие тени. Пахло лекарствами, хлоркой и чем-то кисловатым тем самым запахом, что я чувствовал в параллельной реальности.

Hello, world! пробормотал я, осматриваясь. Хорошо, что я не в вытрезвителе на этот раз. Хотя, может, там было бы лучше, чем это место.

Ремни были не слишком тугими. Я быстро освободился и сел на койке. Палата была маленькой, серой, с решёткой на окне. На двери висела табличка: Палата 7. Общепсихиатрическое мужское отделение.

Отлично, сказал я сам себе. Теперь я точно знаю, что не в гостях у друзей.

Я подошёл к двери и толкнул её. Она была не заперта. В коридоре было тихо. Тусклые лампы освещали длинный, пустой коридор, уходящий вдаль. Где-то играла тихая, унылая музыка.

Похоже на то самое место, где я видел Римму, прошептал я. Но только настоящее.

Я пошёл по коридору, прислушиваясь к звукам. За одной из дверей кто-то тихо плакал. За другой кто-то говорил сам с собой. Я предпочёл не заглядывать.

Наконец, в конце коридора я заметил открытую дверь, из которой пробивался свет. Ординаторская. Я заглянул внутрь.

За столом сидел молодой мужчина в белом халате. Аккуратно зачёсанные волосы, лёгкая щетина на сонном лице. Он смотрел в монитор компьютера, но, когда я вошёл, поднял голову и улыбнулся.

Инок, сказал он дружелюбно. Ты уже очнулся. Как спалось?

Я замер. Лицо было смутно знакомым. Где-то я его видел.

Мы знакомы? спросил я настороженно.

Ну, не то чтобы мы были лучшими друзьями, ответил врач, снимая очки. Но я тебя знаю. Ты меня не помнишь? Я Юрий Геннадьевич. Мы встречались пару раз на твоих экспертизах, когда я ещё учился в интернатуре на психиатра.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Где-то в глубине сознания действительно всплыло смутное воспоминание лицо этого человека, внимательно наблюдающего за тем, как я раскладывал карточки с предметами на столе.

И что я здесь делаю? спросил я, садясь напротив. И почему я привязан к койке?

Юрий Геннадьевич вздохнул и откинулся на спинку стула.

Это долгая история. Но если коротко ты сам себя сюда посадил. Вернее, мы договорились, что я тебя оформлю как пациента, чтобы ты мог попасть внутрь. Вы с Пульхерием хотели понять, что стало с Риммой. Ведь она здесь, в этой больнице. Только она не помнит, кто она. Её разум разрушен. Но ты хотел попытаться её вытащить.

Я моргнул. В голове, как мозаика, начали собираться обрывки воспоминаний. Разговор с Альенде. Пульхерий, который что-то говорил мне про план. Рискованный, почти безумный план.

Я... я помню, медленно сказал я. Мы обсуждали это. Пульхерий договорился, чтобы меня здесь оставили на время. Я должен был проникнуть в её разум, чтобы найти остатки личности. И, если получится, вытащить её.

Именно, кивнул Юрий Геннадьевич. Ты находился в кататонии почти три дня. Твоё тело было здесь, а сознание в её кошмаре. Мы следили за тобой. Я так понимаю, что ты всё же попал в ту реальность, где был её разум?

Я закрыл глаза. Теперь всё встало на свои места. Туман. Пустой город. Психиатрическая больница. Тень с безликим лицом.

Я видел её, сказал я, открывая глаза. Она была там, и я почти добрался до неё. Но что-то помешало. Тень без лица.

Она охраняет её разум, сказал Юрий Геннадьевич серьёзно. И она не хочет, чтобы её вытаскивали. Ты рисковал, Инок. Если бы ты остался там дольше, тебя тоже могли бы захватить.

Я знаю, ответил я, ощущая, как по спине пробегает холодок. Но я должен попробовать снова.

Не сейчас, Юрий Геннадьевич покачал головой. Нам нужно больше времени, чтобы подготовиться. И, честно говоря, мне нужно, чтобы ты связался с Альенде.

Я нахмурился:

Какая-то опасность?

Что-то вроде того. Альенде не объяснил подробностей. Позвонил вчера и сказал только, что нужно тебя срочно вытаскивать. Но я не стал так рисковать. Он дал мне свой номер, чтобы ты мог ему позвонить как очнешься.

Юрий Геннадьевич протянул мне телефон. Я взял его и, недолго думая, набрал номер Альенде.

Алло? голос Альенде был напряжённым, но спокойным. Инок? Ты очнулся?

Да, ответил я. Я в больнице. Юрий Геннадьевич сказал, что нависла какая-то опасность.

Ты должен выбираться оттуда, сказал Альенде. Немедленно. Один могущественный вампир вышел на след. И он заручился поддержкой Ахара. Поэтому он уже наверняка знает, что ты связан с нашей группой. Если он доберётся до тебя, то сможет использовать, пытать или что похуже.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело.

Что мне делать?

Сейчас тебе нужно выбраться из больницы. Юрий Геннадьевич поможет тебе с документами. Затем ко мне. Встретимся у меня дома. Я всё объясню. И, Инок...

Что?

Будь осторожен и не входи пока в изменённые состояния сознания. Я думаю, что он чувствует искажения в Межпространственной реальности, которые мы оставляем во время переходов.

Я положил трубку и посмотрел на Юрия Геннадьевича.

Мне нужно выбираться, сказал я. Можете помочь?

Тот кивнул в ответ:

Конечно. Я уже готовлю документы. Ты выписанный пациент в ремиссии, который идёт на поправку. Завтра утром получишь выписку и можешь быть свободен.

Я встал и направился к двери. Но затем остановился и посмотрел на Юрия Геннадьевича.

А Римма? спросил я. Что с ней будет?

Юрий Геннадьевич вздохнул.

Пока ничего. Её разум слишком повреждён. Но мы не оставим её. Чуть позже я вернусь к ней. Обещаю.

Я кивнул и вышел в коридор. Я шёл быстро, стараясь не смотреть по сторонам. Где-то за спиной раздался тихий, едва слышный голос, напоминающий мои собственные мысли, но в нём было что-то чужое холодное и мёртвое.

Что-то, что ты должен узнать у ведьмы, прошептал голос. будет важно.

Мурашки побежали по спине, но я не обернулся. Сейчас главное не наткнуться в коридоре на ту самую медсестру без лица, которая, как мне казалось, уже ждала меня в конце коридора, там, где свет горел особенно ярко. Или мне просто казалось? В этом мире, где реальность стала такой зыбкой, как туман на перекрёстке, я уже ничего не мог утверждать наверняка.

Кроме одного: я должен был выбраться. Я шёл дальше в палату, чтобы собрать вещи и подготовиться к новой неизведанной опасности.

ГЛАВА 2. ДОМ ПОРОСЯТ

Катберт

Я стоял у арендованного тёмно-серого седана, наблюдая, как из ворот больничного комплекса выезжает серый Пежо. Внутри машины, освещённый тусклым светом приборной панели, сидел Аскольд. Его лицо было напряжённым, взгляд устремлён вперёд, а пальцы сжимали телефон так, что побелели костяшки. Он не оглядывался. Он просто хотел уехать как можно дальше от того места, где его едва не сломали.

Он бежит, сказал я и ощутил холодную, хищную удовлетворённость. Как я и предполагал.

Ахар, сидевший на пассажирском сиденье, нетерпеливо перебирал пальцами по колену. На его лице набухли желваки от злости, а нездоровый отблеск в глазах пульсировал в такт с бешеным сердцебиением.

Ты хоть понимаешь, что наделал?! прошипел он, не сводя глаз с удаляющейся машины. Он был в нашей власти! Я чувствовал, как его защита трещала! Ещё минута и ты бы вытащил из него всё! А ты просто взял и сбежал!

Тихо, мальчик, мой голос был ледяным и ровным. Я плавно нажал на газ, и седан бесшумно тронулся с места, держась на почтительном расстоянии от Пежо. Ты слишком эмоционален для того, кто претендует на большее, чем быть просто пешкой.

Я не пешка! Ахар ударил кулаком по приборной панели. Да, я потерял всё! Но я готов действовать. А ты хочешь, чтобы я сидел и ждал, пока твоя гениальная стратегия сработает?!

Я медленно повернул голову и посмотрел на Ахара. В моём взгляде не было злобы. Только усталое пренебрежение, от которого ему стало неуютно. Ахар сжался как маленький мальчик, который накричал на старшего, не понимая всей глубины своей ошибки.

Ты когда-нибудь задумывался, почему никто не знает о нас? спросил я тихо. Почему о вампирах ходят лишь мифы?

Ахар нахмурился.

Потому что вас нет? Или потому что вы прячетесь?

Потому что мы соблюдаем маскарад, ответил я, и мой голос стал жестче. Мы не нападаем на людей открыто, если только нас не вынуждают к этому. Мы не оставляем трупов с вырванным горлом на виду у всех. Мы не даём им повода поверить в то, что мы существуем. И когда я врываюсь в медицинское учреждение, чтобы вытрясти информацию из мага, который может вызвать персонал, полицию и десятки свидетелей, я делаю это с умом. А не так, как ты с криками и шашкой наперевес, оставляя за собой вонючий страх, который они запомнят надолго.

Но ты же напал на него! возразил Ахар.

Я дал ему понять, что мы здесь. Я прощупал его защиту, запомнил его силу, его след и запах. Этого достаточно для охоты, я кивнул в сторону больничного комплекса, который уже исчезал в зеркалах заднего вида. Теперь он будет бежать. Как любой загнанный зверь. Он побежит в своё логово, к тем, кто его защищает. Или к тому убежищу, где держат моего брата.

Ахар открыл было рот, чтобы возразить, но замер. Он смотрел вперёд, на хвост серого Пежо, который уже сворачивал на главную дорогу, уходя в сторону спальных районов. Позади него осталась больница, а впереди неизвестность.

Мы будем следить за ним? спросил Ахар, чуть сбавив тон.

Мы будем выслеживать добычу это другое, ответил я. Возможно, ты когда-нибудь осознаешь разницу.

Мы двигались по городу, как две гончие-призраки, которые не оставляли следов. Вокруг начинался вечер. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая на тротуары оранжевые пятна света. Люди спешили домой, и даже не подозревали, что по их улицам проезжает вампир, выслеживающий свою жертву.

Я включил радио. Из динамиков полилась знакомая песня та самая, которую я слышал в баре, когда нашёл Ахара. Надрывный голос певца выводил слова, которые резонировали с самой сутью того, кем я стал:

Запах едкий и кислый съедает последние мысли

Сердце стучит всё реже и тише, вены застыли льдом

И последнее, что я помню, как горло обожгло огнём

А потом темнота и забвение, провал во тьму без конца

И как чьи-то руки выносят меня, а в голове гудит: "Вина"

Я лежу на холодном полу, надо мной лишь мертвые лица

Кто-то держит на мне свой взгляд и чует во мне дитя

Новая жизнь пришла, но ты ещё не знаешь эту борьбу

Твой старый мир теперь сгорел дотла,

Пешка сдвинулась на доске, жизнь человека ушла

Ты стал теперь тем, кто принял Дар вампира

Ахар нахмурился, вслушиваясь в слова.

Интересная песня, отметил он. Будто про превращение в вампира.

Я помолчал секунду, затем усмехнулся уголками губ.

Да, это похоже на один из ритуалов моего Клана. Мы не можем сделать кого попало вампиром. Но мы можем сделать так, чтобы некоторые люди, так скажем, с определённой предрасположенностью, о нас подозревали. Для этого мы используем музыку, искусство, книги. Мы сеем семена интереса и надежды. А потом, когда приходит время, мы даём им ответы. И выбор.

Ахар перевёл взгляд на дорогу, где мелькали огни проезжающих мимо машин.

А как ты стал вампиром? спросил он внезапно. Ты ведь не родился им?

Я на мгновение задумался. Мой разум стал более рассеянным, будто я смотрел сквозь ветровое стекло в прошлое, в те времена, когда я был таким же, как Ахар человеком, полным страхов и амбиций.

Я родился в семье потомков остзейского дворянства, начал я спокойно. Мой род бежал в Германию после революции. Всё, что у нас было титул, воспоминания о поместьях и немного денег, которых хватало на то, чтобы не умереть с голоду. Я вырос среди этих воспоминаний, среди боли утраты и чувства, что мы лишь тени того, кем были.

Я сделал паузу пока мы въезжали под железнодорожный мост. Рекламные прожекторы вокруг мигали, создавая эффект прерывистого света.

Я вернулся в Россию через много лет, когда уже был взрослым, хотел найти следы прошлого. Может быть, восстановить утраченное, мой голос стал тише, будто я говорил сам с собой. Я думал, что смогу найти документы, письма, может быть, даже старые фотографии. Всё, что напоминало бы мне о том, кем я был.

И что ты делал? спросил Ахар, чувствуя, что этот разговор становится не просто праздным любопытством, а чем-то более важным.

Я начал с архивов, ответил я. Но документы старой России разбросаны по разным уголкам мира. Санкт-Петербург, Варшава, Берлин... Я месяцами сидел в пыльных архивах, перебирая обгоревшие страницы и пожелтевшие письма, пытаясь собрать воедино судьбу своей семьи. Я нашёл имена, даты, места. Но этого было мало. Мне нужно было больше.

Я замолчал на мгновение. В моей памяти вспыхивали и гасли европейские города и их старинные улицы.

Однажды я наткнулся на упоминание о нашем старом поместье под Санкт-Петербургом. Документы утверждали, что оно было сожжено во время революции, и от него остались только руины. Но я не поверил. Что-то подсказывало мне, что там есть что-то важное. Может быть, тайники. Может быть, вещи, которые мои предки успели спрятать перед тем, как бежать.

Ахар нахмурился:

И ты поехал туда?

Я связался с одним человеком, который специализировался на поиске утерянных дворянских архивов. Мы встретились, и он передал мне папку с копиями старых карт и описаний. И там, среди пожелтевших листов, я нашёл то, что искал.

Что именно?

Старые чертежи поместья, ответил я. И пометки на полях. Мои предки были предусмотрительными людьми. Они построили под домом систему подземных ходов и тайников, о которых никто не знал, кроме семьи. Я понял, что именно там может храниться то, что я ищу.

Я снова замолчал. В моём голосе появилось едва заметное напряжение при воспоминаниях о человеческих родичах. Я уже почти их забыл.

Я купил билет на поезд и поехал в Ленинградскую область. Поместье действительно было разрушено от него остался только каменный фундамент и несколько обгоревших стен. Но я знал, что тайник находится под подвалом главного дома. Я провёл там три дня, расчищая завалы и копаясь в битом кирпиче. И на третью ночь я нашёл его.

Тайник?

Узкий лаз, который вёл в небольшое подземное помещение. Там были старые сундуки с бумагами, письмами, гравюрами и вещами, которые мои предки забрали с собой, но оставили там на сохранение. И среди них... среди них была одна книга.

Ахар подался вперёд:

Книга? Какая?

Это был дневник моего прапрадеда. Он вёл его в середине XIX века, когда поместье было ещё в полном расцвете. И в этом дневнике он описал встречу с человеком, который назвался бароном. Тот приехал в поместье из Прибалтики и предложил прапрадеду... инициацию. Обряд, который давал силу и долголетие. Прапрадед отказался, но записал ритуал, нарисовал символы. Он считал это бесовщиной, но побоялся уничтожить записи, хранил их как проклятие рода.

Неожиданно для самого себя я усмехнулся:

Ирония судьбы. Спустя сто лет я нашёл этот дневник и понял, что в нём описано не безумие, а реальная возможность. Я начал исследовать этот ритуал, сопоставлять его с другими источниками. И в процессе этих исследований я привлёк внимание Клана.

Как это произошло? спросил Ахар, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Я не знаю точно. Может быть, кто-то из архивариусов заметил, что я слишком часто интересуюсь определёнными документами. Может быть, мои запросы в архивах были слишком настойчивыми. Но однажды, когда я ночевал в гостинице, я проснулся от того, что в комнате кто-то был. Я открыл глаза и увидел силуэт в углу. Он стоял неподвижно, но я чувствовал его взгляд, даже в темноте.

Что это было? Ахар непроизвольно понизил голос.

Это был посланец Клана, ответил я. Он не стал нападать. Он просто наблюдал за мной, изучал. А потом исчез. Через неделю я получил письмо. Без подписи, без обратного адреса. В нём было всего несколько строк: Ты ищешь то, что не должно быть найдено. Мы знаем, что ты ищешь. Встретимся в Петербурге через неделю, в особняке на Фонтанке, в ночь полнолуния. Приходи один. И мы дадим тебе ответы.

Ахар посмотрел на меня с новым, почти уважительным интересом:

И ты пошёл?

Я пошёл, сказал я просто. Я был молод, зол и любопытен. Я хотел понять, кто они и что им от меня нужно. Я пришёл в особняк, и там меня встретили. Не один человек, а несколько. Они сидели в полумраке гостиной, и их лица были скрыты тенями. Они задавали мне вопросы о моей семье, о том, что я узнал, о дневнике прапрадеда. А потом они предложили мне выбор.

Ахар замер, ожидая продолжения.

Они сказали, что я не первый из моего рода, кто искал это знание. Что мой прапрадед был близок к инициации, но испугался и отступил. Они сказали, что дадут мне шанс исправить ошибку предков, но цена будет высока. Я согласился, мой голос стал жёстче. Я согласился, потому что мне было нечего терять. Моя семья была мертва, титул потерян, а я был просто тенью того, кем мог бы стать. Я хотел силы. Я хотел вернуть то, что у меня отняли.

Я замолчал, и в машине воцарилась тишина. Только радио продолжало играть ту самую песню, и голос певца звучал как напоминание о том, кем я стал.

И что было потом? спросил Ахар, нарушая молчание.

Ритуал инициации. Он длился несколько дней. Я не помню всех подробностей сознание отключалось, чтобы защитить разум. Но я помню, как проснулся в той же гостиной, на полу, и понял, что я больше не тот, кем был. Всё стало другим. Запахи, звуки, ощущения. Мир стал ярче и одновременно темнее. Я чувствовал реальность на совершенно ином уровне. И я понял, что теперь принадлежу Клану.

Ахар перевёл дыхание, обдумывая услышанное. Ему вдруг показалось, что его собственная жизнь, его проблемы, его гнев всё это было мелким и незначительным по сравнению с тем, что пережил этот человек.

И сколько тебе лет? спросил Ахар, прищурившись.

Около семидесяти. Но на вид я чуть старше тебя.

Семьдесят Ахар задумчиво покачал головой. А выглядишь на двадцать пять, ну максимум тридцать. Как это работает?

Ритуалы инициации замедляют старение. Мы не бессмертны, но живём значительно дольше. И мы не стареем так, как обычные люди. По крайней мере, до определённого момента.

Ахар замолчал, обдумывая услышанное. Затем, помедлив, задал вопрос, который мучил его с момента нашей встречи:

Почему ты выбрал меня? Ведь ты мог найти кого-то более сильного, более полезного. Я никто. Меня вышвырнули из группы, как мусор. Даже Альенде, который учил меня, отказался от меня. Почему я нужен тебе?

Я медленно выдохнул, обдумывая ответ. Мой разум на мгновение стал блуждающим, вспоминая все обстоятельства нашей с ним встречи. А затем я посмотрел на Ахара с холодным любопытством.

Я увидел тебя ещё до того, как мы встретились, сказал я. По той метке, что оставили демоны. Я почувствовал её через весь город, как только сошёл с поезда. И когда я нашёл тебя, то понял, что в ней есть что-то, чего я не ожидал.

Что именно? Ахар нахмурился.

Твоя метка резонирует с силой моего Клана, ответил я. Она отличается от обычной одержимости. Она не полностью контролирует тебя. Ты сам выбираешь, подчиниться ей или нет. Это редкий дар, Ахар. И я хочу проверить, насколько ты ценен на самом деле.

Метка, говоришь, медленно протянул Ахар. Возможно, я знаю, откуда она. Римма проводила ритуалы и много чего успела мне передать перед тем как... Ну, сам понимаешь.

Тогда ты не так бесполезен, как кажешься, ответил я. Расскажешь потом, когда мы найдём их логово. Сейчас нам нужно сосредоточиться.

Мы выехали на грунтовую дорогу. Впереди, на перекрёстке, мелькнул серый Пежо, сворачивающий в сторону частного сектора. Я нажал на газ, увеличивая скорость.

Машина, где находился Аскольд, миновала несколько кварталов, проехала мимо двух заброшенных коттеджей и остановилась у небольшого, неприметного дома с покосившимся забором. Ворота автоматически открылись, впуская Пежо внутрь, а затем захлопнулись за ним.

Я затормозил под навесом у соседнего дома, выключил фары и замер.

Вот оно, тихо сказал я. Их убежище. Возможно, там держат моего брата. Или тех, кто знает, где он. Я пока не могу пробиться сквозь их защиту.

Мы будем ждать здесь? спросил Ахар.

Мы будем наблюдать, ответил я, откидываясь на спинку сиденья. Узнаем, кто входит и выходит. Сколько их всего. Кто приходит к ним на помощь. И главное увидим, появится ли кто-то из тех, кто может знать, где мой брат.

Ахар нахмурился, глядя на тёмный коттедж, который светился лишь тусклым светом из одного окна на первом этаже.

А если он там? спросил он. Твой брат?

Я посмотрел на дом долгим, тяжёлым взглядом. В моем теле на мгновение мелькнула человеческая эмоция не злоба, не гнев, а что-то похожее на едва сдерживаемую тоску. Возможно, это была боль от потери. Возможно отчаяние, которое я прятал за маской холодного хищника.

Я увижу его, тихо сказал я. Если он там, я увижу его след или запах. Я узнаю его даже сквозь стены. А если нет я замолчал, и мой голос стал жёстче, тогда я вытрясу из них эту информацию. Любой ценой.

Будем ждать, подтвердил Ахар вслух, словно чувствуя, как внутри меня разрастается тяжесть. Будем наблюдать.

Мы сидели в темноте и тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием двух затаившихся в засаде хищников.

***

Аскольд

Серый Пежо мягко урчал двигателем, рассекая вечерний сумрак городских улиц. Дэн вёл машину сосредоточенно и молча, изредка поглядывая в зеркала заднего вида. Я сидел на пассажирском сиденье, чувствуя, как усталость после схватки с Катбертом наваливается тяжёлым грузом на плечи. Глаза слипались, тело требовало отдыха, но разум продолжал прокручивать события последнего часа.

Я попытался расслабиться, откинув голову на подголовник. Тёплый воздух из печки, монотонный шум колёс и сознание начало медленно проваливаться в темноту.

Сон пришёл внезапно. Но не как обычная череда бессвязных картинок, а как яркое, почти болезненное Видение, от которого невозможно было уклониться.

Я стоял на пустынной дороге. Вокруг простиралась серая, выжженная пустошь, над которой нависало низкое, свинцовое небо. Ни деревьев, ни домов только бескрайняя равнина, покрытая трещинами, как старая глина.

Вдалеке появилась тень. Она росла, набирала очертания, и через несколько мгновений я узнал в ней гигантскую летучую мышь с неестественно длинными крыльями. Она кружила в небе, издавая пронзительный, ультразвуковой крик, от которого закладывало уши.

А под ней стояла фигура Ахара. Над его головой парили тёмные, клубящиеся силуэты демонов. Они перетекали друг в друга, как клубы дыма, и их щупальца тянулись к его телу, проникая внутрь, переплетаясь с его аурой. И от него, как от корня дерева, тянулась вверх тёмная, пульсирующая нить она соединяла его с летучей мышью. Я попытался крикнуть на них, но слова застревали в горле. А затем внезапно началось нападение.

Из ниоткуда появились фигуры. Воины в светлых плащах различных оттенков, с длинными мечами в руках. Они ринулись на Ахара и Катберта, их клинки сверкали в тусклом свете, разрывая воздух.

Летучая мышь взмыла в воздух, её тень накрыла поле боя, словно гигантское одеяло. Ахар, искажённый демонической силой, стоял в центре хаоса с магическим посохом, его глаза светились безумием. Сражение было яростным и быстрым движения сливались в одно неразличимое месиво, искры летели от сталкивающегося оружия. Воины наступали, но тени от вампира пожирали воинов одного за другим.

А затем произошёл взрыв.

Яркая, ослепительная вспышка белого света заполнила всё пространство. Я почувствовал ударную волну, которая подбросила меня в воздух, и услышал треск разрываемой реальности. А потом тишина. И пустота.

Я очнулся резко, с широко раскрытыми глазами. Сердце колотилось в груди как бешеное. Сон был настолько чётким, что казался реальнее, чем окружающая действительность. Я всё ещё чувствовал эхо взрыва в костях и видел перед глазами яркую вспышку.

Ты чего? Дэн покосился на меня, его руки уверенно держали руль. Приснилось чего?

Да, ответил я, проводя рукой по лицу. Сон. Очень странный.

Все сны странные, усмехнулся Дэн. Я вчера видел, как летающие свиньи играли в покер с моим бывшим начальником.

Нет, покачал головой я. Это было необычное Видение. Я видел Катберта и Ахара. Их нападение. Сражение на мечах. И взрыв. Всё очень отчётливо. Такое чувство, будто я там был.

Дэн нахмурился, его улыбка исчезла.

Осознанный сон?

Не совсем, признался я. Но это было слишком реалистично. И может быть связано с тем, что происходит сейчас. Я никогда не видел таких чётких снов.

Ладно, обсудим это с Альенде, сказал Дэн, сворачивая на узкую грунтовую дорогу, ведущую в частный сектор. Мы уже почти приехали. К нашему счастью, его брат уехал с женой в отпуск на пару недель и его дом в нашем распоряжении.

Я кивнул и посмотрел в окно. Уже почти стемнело. Редкие деревья мелькали за стеклом, сменяясь фонарями и покосившимися заборами. Через несколько минут Дэн притормозил у неприметных ворот, которые автоматически открылись, пропуская нас внутрь.

Мы въехали во двор небольшого, но ухоженного коттеджа. Дом был двухэтажным, с тёплым жёлтым светом, льющимся из окон. В воздухе витал запах дыма из печной трубы и еловых шишек. Из дверей уже вышел Альенде, накинув на плечи старую кожаную куртку, а за ним, зевая и потирая глаза, появился Инок.

Аскольд, Дэн! Альенде шагнул навстречу, и на его лице отразилось облегчение. Вы добрались без происшествий? Я уже начал волноваться.

Живы и здоровы, ответил я, вылезая из машины. По крайней мере физически.

Отлично. Проходите, он жестом пригласил нас в дом. Я уже связался с Адой, и она приехала чуть раньше вас. Я решил, что нам нужно быть вместе. После избавления от влияния эгрегора её метафизическое тело фонит, как маяк, и она стала слишком заметной для таких, как Катберт. А по одиночку мы пока не готовы к такому столкновению. Остальные из нашей группы сейчас не в городе и, к счастью, им пока ничего не угрожает.

Инок подошёл и хлопнул меня по плечу:

Слышал, ты устроил переполох. Молодец, что выжил. А то я почти начал привыкать к твоему присутствию в своей жизни.

Я попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой. Слишком много мыслей крутилось в голове.

Нам нужно поговорить, сказал я Альенде, когда мы вошли в дом. Это важно.

Внутри было тепло и уютно. Пахло деревом и сухими травами. Большая гостиная с камином, старым диваном и массивным дубовым столом казалась надёжным убежищем. Мы расположились в креслах у камина, и я, собравшись с мыслями, начал рассказывать.

В машине после нападения я увидел сон. Очень чёткий, почти как осознанное сновидение. Катберт. Ахар. Демоны над ними. Их сражение на мечах с воинами в светлых плащах. А потом взрыв. Яркий, ослепительный. И всё исчезло...

Альенде слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончил, он задумчиво погладил подбородок.

Интересно, произнёс он наконец. Ты говоришь, сон был очень чётким. Это может быть связано с развитием твоих способностей.

То есть?

Ты же развиваешь сканирование и осознанные сны. Предсигналы. Учишься видеть не только настоящее, но и предчувствовать будущее, прогнозировать его. Интуиция, как называют предсигнал обыватели это, по сути, слабый сигнал из будущего, который наш разум едва улавливает. Обычные люди часто его игнорируют или не замечают вовсе. Но когда человек начинает тренироваться, разум становится более восприимчивым к таким вещам, и эти сигналы превращаются в полноценные образы. В том числе сновидческие.

Инок, сидевший на подлокотнике кресла с ногами, задумчиво кивнул:

То есть ты хочешь сказать, что это предупреждение? Мы все должны быть готовы к тому, что в ближайшем будущем кто-то нападёт на нас с мечами?

Не обязательно буквально, ответил Альенде. Это метафора. Очень точная, но метафора. Катберт и Ахар это угроза. Нападение на нас. Возможная опасность.

А взрыв? спросил я. Что он значит?

Может означать резкое завершение конфликта, сказал Альенде. Или что-то, что уничтожит всех участников. Но это всего лишь один из вариантов. Ты же знаешь, как работают Видения. Они показывают не факты, а вероятности. Все как в науке ничего нельзя знать наверняка, но можно рассчитать вероятность и сделать прогноз.

Я поёжился. Вспышка взрыва всё ещё стояла перед глазами.

Я никогда не видел снов такой чёткости, повторил я. Обычно они туманные, обрывочные. А этот был как реальность и хорошо въелся мне в память.

Это может быть связано с тем, что ты только что пережил, сказал Альенде. Эмоциональный всплеск. Адреналин. Страх. Всё это активирует глубинные слои психики. И способность к осознанным сновидениям у тебя уже неплохо развита. Ты же учился их контролировать.

Помню, кивнул я, вспоминая одну из наших бесед. Ты говорил, что осознанные сны это тоже необходимая тренировка для сканера. И что чувство дежавю это может быть просто забытый вещий сон.

Именно, подтвердил Альенде. Когда человек видит сон о событии, а потом оно происходит в реальности, его мозг фиксирует совпадение. Но обычно это ощущение остаётся на уровне смутного я это уже где-то видел. У людей с развитым сканированием этот сигнал может быть сильнее. У некоторых даже в виде голоса или шёпота. Как подсказка. Вспомни, что я рассказывал тебе про предсигналы это основной механизм информационного обмена. Он существует непрерывно. Твой мозг просто научился его считывать и переводить в доступные образы. Для одного это будет картинка, для другого голос, для третьего просто ощущение. Важно не то, в какой форме приходит информация, а то, как ты умеешь её понимать и обрабатывать.

Инок внезапно насторожился. Он переглянулся со мной и, помедлив, произнёс:

Я вам не успел еще рассказать, но когда я вышел из палаты в больнице, то услышал очень странный шёпот у себя в голове: Что-то, что ты должен узнать у ведьмы, будет важно. Я подумал, что это очередной приступ слуховых галлюцинаций. Но теперь

Альенде нахмурился, его лицо стало серьёзным.

У ведьмы? переспросил он. Ты уверен? Это может быть связано с Риммой. Ты ведь тогда вернулся из её сна. И если твой разум был там, ты мог прихватить с собой какой-то сигнал из её подсознания. Или, возможно, оттуда пришла подсказка. Но это может быть и не просто подсказка.

Что ты имеешь в виду? спросил я.

Может быть предупреждение, ответил Альенде. А может указание. Я бы на твоём месте, Инок, попытался связаться с Сотхотхом. Узнать у него, что это значит. Если это действительно важно, он должен знать. Он же еще связан с тобой, верно?

Инок помрачнел.

С ним не так просто связаться, своим рабочим расписанием он со мной не делится, вздохнул он. Он появляется, когда сам захочет. Но я попробую. Может быть, в осознанном сне. Он один раз показал мне символ, на который я могу концентрироваться перед сном, чтобы тот появился.

Попробуй, сказал Альенде. Чем быстрее мы поймём, что это за предупреждение, тем лучше.

Он повернулся ко мне:

А пока, Аскольд, нам нужно больше информации. У тебя есть способ связаться с Пульхерием?

Я кивнул. Пульхерий передал мне адрес своей электронной почты перед отъездом и под страхом смертной казни запретил кому-то его передавать:

Да, он оставил свою почту на форс-мажорный случай. Сказал, что если что-то случится, я могу написать ему, и он свяжется, когда будет возможность. Думаю, что этот день наступил.

Отлично, сказал Альенде. Напиши ему сейчас. Расскажи про Катберта, про его нападение. И спроси, как можно справиться с этими вампирами. У него должно быть больше знаний, раз он с ними уже встречался. Только аккуратно, вдруг его почту перехватывают.

Я прошёл в одну из свободных комнат, где пылился старый ноутбук, и сел за стол. Включив его, я открыл почтовый клиент. Пальцы на мгновение замерли над клавиатурой, а затем начали печатать:

Пульхерий, надеюсь, это письмо застанет тебя в безопасности и добром психологическом здравии. В нашем городе произошли серьёзные события. Появился один кровосос по имени Катберт. Он ищет своего брата того самого, которого мы оглушили на вокзале (надеюсь ты помнишь) и уверен, что мы знаем, где тот находится. Он напал на меня в больнице, и я едва отбился.

Нам нужна информация. Что ты знаешь о Катберте? Как бороться с ним и есть ли у тебя информация о том, как защититься от его нападений из тени?

Будь осторожен.

Жду ответа.

Аскольд

Я отправил письмо и закрыл ноутбук, надеясь, что если его вдруг перехватят, то ничего не поймут. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Я подошёл к двери комнаты и выглянул в коридор. Наверху хлопнула дверь Инок, кажется, уже начал свои попытки связаться с Сотхотхом. Где-то в глубине дома послышался тихий голос Ады. Она разговаривала с кем-то по телефону, и в её тоне звучала усталость, смешанная с надеждой. Мне тоже следовало немного отдохнуть. Я вернулся обратно и сел на диван.

Альенде вошел в мою комнату и встал у окна, глядя на тёмный двор.

Теперь остаётся только ждать? сказал я, подходя к нему.

Да, ответил он тихо. Ждать и готовиться. Потому что он придёт, Аскольд. И мы должны получить как можно больше информации о том, как ему противостоять.

Внутри меня пульсировало тревожное ожидание. Сон, голос Инока, предупреждение всё это складывалось в одну картину, которую я пока не мог разглядеть до конца. Но я знал одно: скоро всё изменится. И от того, успеем ли мы подготовиться, возможно зависело, кто из нас встретит следующий рассвет.

***

Инок

Я сидел в маленькой комнате на втором этаже, скрестив ноги на продавленном диване. В руках старый планшет, который я нашёл в шкафу. Альенде сказал, что его можно использовать, и я решил не отказываться. Рисование всегда помогало мне сосредоточиться, особенно когда мир вокруг начинал трещать по швам.

Пальцы скользили по экрану, оставляя за собой светящиеся линии. На создаваемой картине я пытался воспроизвести символ. Тот самый, который однажды показал мне Сотхотх. Он был похож на переплетение четких прямых линий внутри круга, которые сходились в центре, образуя символ, похожий на руну Дагаз. Я так и не понял до конца, но знал одно: этот символ работал.

Когда рисунок был закончен, я отложил планшет и закрыл глаза. Вдох. Выдох. Тишина.

Медитация давалась мне с трудом мысли то и дело ускользали, возвращаясь то к больнице, то к вампиру, то к тому шёпоту в голове и недавнему разговору о том, что на нас объявлена охота. И прямо сейчас за дверью нашего дома прячется большой серый волк. Но я упрямо возвращался к символу, пытаясь удержать его в сознании.

Прошло несколько минут, а может, и больше. Время потеряло значение.

А затем провал.

Я не почувствовал падения. Просто мир вокруг меня начал таять, расплываясь, как акварель под дождём, и через несколько мгновений я стоял в бесконечной белой пустыне. Ни стен, ни потолка только пустыня, над которой парил мой разум.

В центре этой пустыни восседал на массивном троне, облицованном бронзой, Пресвятейший Ханг. Тот самый, которого я (или, точнее, моя инкарнация в теле Сивиллы) превратил в пыль в одном из моих видений. Он был облачён в роскошные одежды, расшитые золотом, и смотрел на меня с ледяным высокомерием.

Как ты смеешь являться сюда, жалкий червь? голос Ханга прозвучал как раскат грома.

Я моргнул. Затем медленно повернул голову и огляделся.

Серьёзно? спросил я. Вот это твой трон? Выглядит как дешёвая реквизиция из театрального кружка. Тебе не кажется, что он малость... пафосный?

Ханг нахмурился.

Что ты сказал, ничтожество? Ты всего лишь инородное тело, проникшее в моё царство, и я...

Ага, перебил я, подходя ближе и с любопытством разглядывая трон. И ещё эти подлокотники с головами львов. Это что, новая коллекция из Икеи? Или ты просто хотел выглядеть более внушительно, но бюджет не позволил? Предлагаю добавить пару светодиодов для пущего эффекта.

Ханг приоткрыл рот, собираясь возразить, но в этот момент его фигура начала искажаться. Бронзовые одежды растаяли, уступив место яркой, переливающейся всеми цветами радуги субстанции. На его месте возник Сотхотх аморфный, пульсирующий, словно мыльный пузырь, но с явно выраженным оттенком веселья.

Ну ты даёшь, произнёс Сотхотх, и его голос звучал одновременно в моей голове и в воздухе. Я думал, в этот раз ты дольше провозишься со своей памятью.

Ты серьёзно в очередной раз выбрал образ Пресвятейшего Ханга? спросил я, чувствуя, как раздражение смешивается с облегчением. Ты мог бы на этот раз появиться в виде нормального йога или, не знаю, просто шаром. Зачем эти театральные эффекты?

Ради веселья! отозвался Сотхотх, его форма на мгновение приняла очертания улыбающегося лица. Ты не представляешь, как скучно мне иногда бывает. А тут ты появляешься, я смотрю на тебя со стороны, и думаю дай-ка немного развлекусь. Заодно и проверю, в своем ли ты уме сейчас или нет.

В этот момент из-под трона, где еще недавно восседал Ханг, вынырнул Вульпик. Двухвостый лисёнок с фиолетовой шерстью радостно тявкнул, пробежал по воздуху и запрыгнул мне на плечо.

Вульпик, сколько лет, сколько зим? удивился я, почёсывая лисёнка за ухом.

Вульпик усердно присматривал за твоим жилищем, пока ты лежал в больнице, пояснил Сотхотх. Я решил, что он заслужил небольшую прогулку.

Ну, спасибо, сказал я, чувствуя, как лёгкое тепло разливается в груди. Ладно, к делу. Ты знаешь, зачем я здесь?

Догадываюсь, ответил Сотхотх, и его форма стала более плотной. Я временами подглядывал за вами. Что-то, что ты должен узнать у ведьмы, будет важно. Ты хочешь понять, что это значит?

Именно, кивнул я. Альенде сказал, что это может быть предупреждение. Или указание. Я не знаю. Но это звучало слишком отчётливо и осознанно, чтобы быть просто галлюцинацией. Даже для меня.

Сотхотх на мгновение замолчал. Затем его пульсирующая масса начала вращаться, как будто он обдумывал ответ.

Шёпот, который ты слышал, пришёл от неё, сказал он наконец. Когда ты погружался в сон Риммы, твой разум установил связь с её разумом. И ты принёс с собой часть остатков её личности. Это могла быть подсказка, оставленная где-то в глубине её подсознания.

И что мне делать? спросил я.

Нужно нащупать нить, ответил Сотхотх. Она всё ещё связывает тебя с ведьмой. Даже если ты уже далеко от неё, эта нить осталась. Я могу помочь её найти.

Сотхотх указал мне закрыть глаза и позволить своему сознанию расслабиться. Затем он сделал что-то, что я не мог описать словами его энергия скользнула по моему разуму, и я почувствовал, как в центре моего солнечного сплетения загорается слабая, едва заметная нить.

Она есть, тихо сказал Сотхотх. Она ведёт... туда.

Мир вокруг нас снова изменился. Белая пустыня исчезла, уступив место чему-то тёмному и зловещему. Мы стояли в центре мрачного города. Архитектура была готической, но искажённой - башни скручивались спиралями, словно их выжимали гигантские руки, окна зияли пустотой, а мосты над каналами были покрыты странной, блестящей паутиной.

Добро пожаловать в мир одного из Древних, произнёс Сотхотх с ноткой иронии в голосе, выделив интонацией первые два слова. Демоны создали это место, как барьер от непрошенных спасителей их жертв. Судя по всему, это логово Паучихи . Узнаю её паутину.

Теперь понятно, почему здесь так... липко, пробормотал я, осматриваясь.

Из теней начали выползать существа. Они были размером с крупную собаку, но их тела напоминали пауков восемь ног, блестящие чёрные панцири и светящиеся красным глаза. Между мохнатых лап крупных пауков передвигались паучки поменьше. Они двигались быстро, с шипением, которое отдавало скрежетом.

Займись мелочью, сказал я Вульпику, ставя лисёнка на землю.

Вульпик, радостно тявкнув, кинулся на паучков. Его фиолетовая шерсть сверкнула, и он с удивительной лёгкостью начал их давить, раздавливая с приятным хрустом. Те взрывались, оставляя после себя лужицы чёрной слизи.

Пусть ребенок хотя бы получит удовольствие, заметил я.

Один из крупных пауков, издав пронзительный визг, прыгнул на меня. Я сделал перекат в сторону и из центра грудной клетки вырвался золотистый канат моё щупальце. Оно перехватило паука в воздухе и с силой швырнуло в стену ближайшего дома. Тот врезался в камень с глухим хрустом и, жалобно пискнув, сполз вниз, оставляя за собой тёмную, маслянистую полосу.

Неплохой бросок, заметил Сотхотх, наблюдая за мной. Не хочешь стать баскетболистом?

Трое других пауков ринулись на нас одновременно. Я отбился от одного, отшвырнув его в сторону, но два других уже были слишком близко. В этот момент Сотхотх среагировал быстрее. Его аморфное тело внезапно вытянулось, превратившись в подобие клинка, и с лёгкостью разрезало одного из пауков пополам. Второй, получив удар по макушке от Вульпика, который запрыгнул ему на морду и принялся яростно грызть глазницы, завалился набок и забился в конвульсиях.

Хорошая работа, дружок! крикнул я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Мы ещё не начали, а ты уже в деле!

Сотхотх снова принял свою привычную форму, но теперь в его пульсирующей массе проскальзывали огненно-красные искры.

Эти пауки стражники Лилит, сказал он. Они не умрут, пока не будет уничтожен сам источник. Ты готов идти глубже?

Я кивнул. Мы двинулись вперёд, пробираясь через город, где каждый переулок таил в себе новую угрозу. Вульпик бежал впереди, разрывая паутину зубами, а я и Сотхотх отбивались от наседающих тварей. Щупальца стали продолжением моих рук, мелькали и перехватывали врагов, отбрасывая их в стороны. Сотхотх же действовал иначе его субстанция сгущалась в оружие, которое появлялось и исчезало, оставляя за собой лишь следы разорванной плоти и чёрную, шипящую слизь.

Как в старые добрые времена, отметил Сотхотх. А вот это уже интереснее.

Из темноты выдвинулась тень. Она росла, заполняя пространство, и через несколько мгновений перед нами предстала гигантская паучиха. Её тело было размером с грузовик, ноги покрыты чёрной щетиной, а глаза горели зелёным огнём. На её спине пульсировал фиолетовый символ тот самый, который я видел у Ахара.

Лилит, произнёс Сотхотх с едва заметным напряжением. Явилась не запылилась.

Приятно познакомиться, сказал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Ты не могла бы уменьшиться? Или хотя бы перестать выглядеть так, будто хочешь меня съесть?

Лилит издала звук, похожий на смех низкий, гортанный, от которого вибрировал воздух.

А ты смешной, человечек. Но это не поможет тебе избежать участи тех, кто вторгается в моё владение.

Ты хочешь сказать, что это твои владения? спросил я, быстро оценивая обстановку. Тут же всё в паутине. Прямо как у моей бывшей тещи в чулане. Ты, случаем, кошек тоже не коллекционируешь?

Лилит зашипела. Её ноги дрогнули, и она бросилась вперёд.

Я не стал ждать. Я использовал щупальца чтобы отразить её атаку. Они схлестнулись с её передними лапами, и я почувствовал, как напряжение передаётся по всей моей метафизической структуре. Вульпик тем временем запрыгнул ей на спину и начал яростно кусать символ, разрывая его фиолетовое свечение.

Давай, маленький герой! крикнул я. Рви её!

Инок, раздался в моей голове голос Сотхотха, я думаю, нам стоит использовать более изящный подход.

А ты что предлагаешь? спросил я, уклоняясь от удара паучихи.

Перехитрить её, ответил Сотхотх. Предложи ей сделку.

Я не знаю, о чём с ней можно договориться!

Лилит внезапно замерла, услышав слово договориться. Она повернула голову, и в её глазах мелькнул странный огонёк.

Слышала? спросил я, чувствуя, как надежда начинает теплиться в груди. Мы хотим договориться. Просто скажи нам, что это за метка на Ахаре? Что ты сделала с ним, и мы сможем составить договор. Вульпик уже побежал за ручкой и бумагой.

Лилит издала смешок низкий, гортанный, от которого по коже побежали мурашки.

Метка? переспросила она. Ты думаешь, мы дали ей силу просто так? Нет, маленький человечек. Римма поставила эту метку. Она отдала свою душу, чтобы мы передали её тому, кого она выбрала. И она заплатила за это свою цену принесла жертву. И все ради того, чтобы получить лишь каплю нашей силы.

Что за жертва? спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Сам узнай у ведьмы, раз такой смелый ответила Лилит, и её смех разнёсся по всему городу.

Я переглянулся с Сотхотхом. Тот слегка покачнулся, давая понять, что настало время убираться. Лилит не собиралась раскрывать больше, чем уже сказала. Она дала нам ключ, но не сказала, к какой двери он подходит.

Похоже, больше мы здесь ничего не узнаем, произнёс я, чувствуя, как напряжение начинает нарастать.

Она не скажет больше, снова раздался в моей голове голос Сотхотха. Демоны любят загадки, но они дают ровно столько, сколько нужно, чтобы ты продолжил их игру.

А если информации нет, то и договора нет! крикнул уже вслух я Лилит, вспоминая предостережение Альенде о сделках с демонами. Нет тела нет дела!

Сотхотх мгновенно среагировал. Он обхватил нас с Вульпиком своим аморфным телом и пространство вокруг начало искажаться. Через несколько секунд мы снова стояли в белой пустыне. Вульпик запрыгнул мне на плечо, тяжело дыша, но с довольным видом.

Что это было? спросил я.

Это была еще одна часть пазла, ответил Сотхотх. Лилит дала нам вектор. Метка, жертва, Римма... это всё связано. Возможно это ключ к тому, что случилось с вампиром.

Так значит, нам нужна Римма, сказал я.

Похоже на то, подтвердил Сотхотх.

В этот момент его форма начала пульсировать.

Я чувствую, что вампир уже рядом, сказал он. Он проник в ваше убежище. Тебе нужно возвращаться.

Сейчас? удивился я. Мы же только начали!

Времени нет, ответил Сотхотх. И... похоже, в вашей реальности начался ментовской шмон. Я чувствую постороннего человека и общее напряжение в вашем убежище.

Что? я почувствовал, как внутри всё холодеет. Какие ещё менты?

Возвращайся, сказал Сотхотх. А насчёт того, что ты должен узнать у ведьмы... найди Римму и попытайся выведать у нее подробности.

Я открыл глаза. Я сидел в той же комнате, на том же диване. Погасший планшет лежал рядом. Вокруг было тихо, но с улицы доносились голоса Альенде, Дэн и еще какой-то незнакомец громко спорили, и в их голосах звучала тревога.

Ментовской шмон? подумал я. Что за чёрт?

Я встал и направился к двери. Впереди было слишком много вопросов и слишком мало времени на размышления. Но одно я знал точно: нужно было попасть к Римме. И как можно скорее.

ГЛАВА 3. ОХОТА НА ОХОТНИКОВ

Катберт

В вечер до погружения Инока в Межпространственную реальность

Тишина в машине становилась всё более тягучей. Ахар сидел на пассажирском сиденье, нервно постукивая пальцами по колену и поглядывая на тёмный коттедж, за которым мы наблюдали уже несколько часов. Сгущались сумерки, дома тонули в синеватом сумраке, и в салоне становилось всё прохладнее.

Мы так и будем сидеть здесь до утра? наконец не выдержал Ахар. Они там, внутри. Спят, наверное. Не ожидают нападения. Мы могли бы просто ворваться, вырубить всех, связать и потом спокойно вытрясти информацию.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него с лёгкой усмешкой, в которой сквозило снисхождение.

Ты серьёзно? спросил я тихо. Ты предлагаешь ворваться в дом, где находится как минимум четверо одарённых, и который наверняка набитый доверху ловушками? Действительно думаешь, что это сработает?

А что? Ахар нахмурился. Мы сильнее. Ты вампир, я на подхвате. Мы могли бы...

Мы могли бы погибнуть, перебил я его. Или, что ещё хуже, дадим им понять, что мы здесь, и они сбегут. А мне нужен не их страх, а ответы.

Я достал телефон и открыл в Google Maps карту частного сектора, где мы находились. Вглядевшись в неё на несколько секунд, я удовлетворённо кивнул.

Хорошо. Если мы не можем войти с парадного входа, мы войдём через чёрный.

Что ты имеешь в виду? Ахар подался вперёд.

Будем хитрее, ответил я, убирая телефон. Они не пустят хищника в свой дом, но пустят сторожевого пса.

Ахар нахмурился, пытаясь уловить мысль.

Ты хочешь... натравить на них собаку?

Я хочу обмануть их и заставить самих открыть дверь, я возвёл к небу глаза, поражаясь его примитивности. И для этого нам нужен кто-то, кому они поверят.

Я завёл двигатель и плавно тронулся с места. Ахар молча смотрел на меня, ожидая объяснений.

Ближайшее отделение полиции в паре кварталов отсюда, сказал я, не отрывая взгляда от дороги. Мы загипнотизируем полицейского и отправим его к ним. Они откроют дверь. А пока они будут разбираться, я проникну внутрь.

Ахар задумался на мгновение, а затем в его глазах зажглось любопытство.

А можно вообще любого загипнотизировать? спросил он. Ну, чтобы он делал всё, что я захочу? Выполнял любые желания?

Я усмехнулся уголком рта, но в моей усмешке была насмешка.

Если бы всё было так просто, я бы уже сидел на троне, а не ездил по захолустным городкам, ответил я. Гипноз работает только если приказ жертве не противоречит её внутренним установкам. Нельзя заставить честного полицейского убить невиновного, нельзя заставить мать предать ребёнка. Мозг блокирует такие команды.

А если внушить, что это правильно?

Для начала нужно добиться нужной идеи через убеждение, объяснил я. Создать предпосылки, подвести к мысли, чтобы жертва сама поверила, что её действие оправдано. А уже потом можно подкрепить это гипнозом. Это как лепить горшок сначала основа, потом узор.

Ахар кивнул, обдумывая услышанное. Затем его голос стал задумчивым:

А если жертва ребёнок? Их разум ведь более пластичный.

Я на мгновение задумался, и в моей голове мелькнула тень недоверия к его интересу.

Дети это отдельный случай. У них реальности пересекаются в сознании так же, как у магов. Они видят то, чего нет, и не видят того, что есть. Но они не умеют этим управлять. Лишь временами выглядывают за границу. Можно внушить ребёнку почти всё, потому что он и сам не знает, где правда, а где вымысел. Но это рискованно. Детская психика это хрупкий механизм. Сломать легко, а вот восстановить сложное искусство.

Ахар покачал головой, чувствуя, как от этих слов пробегает холодок по спине.

Я не имею ничего против детей, сказал он быстро. Я просто... подумал. Вдруг можно было бы использовать это против магов.

Против магов это работает ровно наоборот, ответил я. Чем сильнее развито сознание, тем сложнее его подчинить. Они по своему желанию довольно легко выходят из транса. Именно поэтому мы не атакуем их напрямую, а используем хитрость.

Мы подъехали к небольшому зданию отделения через десять минут. Я припарковался за зданием, выключил фары и вышел из машины. Ахар последовал за мной, и я почувствовал, как внутри у него закипает любопытство.

Внутри отделения было тихо и пусто. За стойкой сидел пожилой полицейский с усталым лицом. На его бейджике значилось Андрей Базанов. Он лениво перелистывал какую-то бумагу и не сразу заметил вошедших.

Я могу вам помочь? спросил он, поднимая голову.

Я шагнул вперёд, и в моих глазах на мгновение мелькнул холодный серебристый отблеск.

Добрый вечер, сказал я мягко. Мы хотим сообщить о подозрительной деятельности в одном из частных домов в этом районе.

Полицейский нахмурился.

Что за деятельность?

Мы видели, как группа людей, по виду напоминающих сектантов, собиралась в коттедже на Лесной улице. У них там какие-то странные предметы. Оружие. Символы. Мы подумали, что вам стоит проверить.

Ахар подошёл ближе и добавил, стараясь звучать убедительно:

Мы сами живём по соседству и боимся, что они могут навредить людям.

Полицейский нахмурился ещё сильнее и заглянул в компьютер.

На Лесной, говорите? Я знаю этот дом. Там живёт интеллигентная семейная пара, очень порядочные люди. Они не похожи на сектантов.

Я сделал шаг вперёд и наклонился к стойке. Мои глаза на мгновение стали абсолютно чёрными, и воздух вокруг меня начал вибрировать.

Посмотри на меня, Андрей, произнёс я низким, тягучим голосом. Ты уверен, что всё знаешь о своих соседях? Ты вспоминаешь, как слышал странные звуки по ночам. Как оттуда доносятся голоса хора.

Полицейский застыл. Его взгляд стал стеклянным, зрачки расширились.

Странные звуки... повторил он медленно. Да... я слышал... голоса...

Ты должен проверить этот дом, продолжал я. Прямо сейчас. Ты возьмёшь свои вещи, отдашь свою полицейскую дубинку этому молодому человеку, и проводишь нас. Ты хочешь убедиться, что там всё чисто.

Полицейский медленно кивнул. Его руки двигались как во сне он расстегнул кобуру и, достав дубинку, протянул её Ахару.

Возьми, сказал он безжизненным голосом. Это для твоей безопасности.

Ахар взял дубинку, и я видел, как холодок пробегает по его спине. Он смотрел на полицейского и не мог поверить, насколько легко я подчинил его своей воле.

А теперь, сказал я, покажи нам, где ты хранишь вещдоки.

Полицейский повернулся и медленно пошёл в подсобное помещение. Мы с Ахаром последовали за ним. В небольшой комнате, заставленной стеллажами с коробками и пакетами, полицейский открыл один из шкафов.

Здесь всё, что мы изъяли за последние годы, сказал он безжизненно.

Я прошёлся вдоль стеллажей, осматривая содержимое. Большая часть была обычным мусором кухонные ножи, кастеты, газовые баллончики. Но в углу я заметил что-то, что заставило меня остановиться. Это был охотничий кинжал с тёмной рукоятью и гравировкой рунами на клинке, конфискованный у какого-то местного оккультиста или браконьера. Я взял его в руки и почувствовал, как лезвие вибрирует в такт моему сердцебиению.

Неплохо, пробормотал я, покрутив в руке кинжал. Пригодится.

Ахар, стоявший рядом, нахмурился.

А ты умеешь обращаться с оружием?

Я много чего умею, я спрятал кинжал под пальто. И уж драться успел научиться за многие годы.

Я повернулся к полицейскому:

Теперь ты отправишься в тот дом и начнёшь обыск. Ты скажешь им, что на них жалуются соседи и ты обязан проверить помещение на наличие неправомерных действий. Ты будешь задерживать их столько, сколько сможешь.

Полицейский кивнул и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.

А мы, сказал я, поворачиваясь к Ахару, мы зайдём с другой стороны. Я проникну внутрь через задний двор. Ты останешься на улице и будешь страховать. Если что-то пойдёт не так дашь сигнал.

Я не уверен, что это сработает, пробормотал Ахар, но я уже не слушал его и вышел на улицу. Надо было настроиться на проникновение в дом магов.

Осторожно следуя на машине за полицейским, мы свернули с дороги под дуб, который находился прямо над забором коттеджа, и стали наблюдать. Полицейский подошёл к воротам и громко постучал. Через несколько секунд зажёгся свет, и дверь открылась. Альенде, стоявший в проёме, что-то сказал полицейскому, и тот начал объяснять причину визита.

Я бесшумно выскользнул из машины, оставляя Ахара наблюдать за происходящим. Полицейский уже стоял у ворот и настойчиво стучал в них костяшками пальцев. Свет фонаря зажёгся над входом они открывали.

Я не стал тратить время на раздумья. В два бесшумных шага я оказался у старого дуба, росшего в паре метров от забора. Моё тело, привыкшее к ночным перемещениям, среагировало быстрее, чем кто-либо из окружающих успел меня заметить. Пальцы нашли нужные выступы на коре, ноги оттолкнулись от земли, и я уже летел вверх, цепляясь за ветки с той же лёгкостью, с какой кошка взбирается на забор. Ветви скрипнули подо мной, но звук был слишком тихим, чтобы привлечь внимание внутри дома.

Я замер на мгновение на толстой ветке, оценивая расстояние до забора. Метр, не больше. Я перемахнул через него, приземлившись на мягкую, влажную от вечерней росы траву. Старые листья, пожухлые и сухие, тихо шуршали под моими ногами, но я замер на мгновение, прислушиваясь. Внутри дома голоса продолжали звучать ровно, без паники. Значит меня не заметили.

Я оглядел участок. Небольшой сад, скамейка, несколько деревьев, кусты малины, которые уже начали сбрасывать листву. Свет падал из окон первого этажа, но второй этаж был тёмным. Там, судя по всему, находились спальни.

Я двинулся вдоль стены дома, стараясь держаться в тени. Задняя дверь была старой, деревянной, с простым замком. Я достал скрепку, согнул её нужным образом и через несколько секунд почувствовал, как язычок поддаётся.

Дверь открылась беззвучно, и я шагнул внутрь. Воздух в доме был плотным, пропитанным сканирующей магией. Они готовились ко встрече со мной, но недостаточно знали о моих способностях.

Я двинулся по коридору, прислушиваясь к каждому звуку. В гостиной, судя по голосам, всё ещё продолжался разговор с полицейским, но я чувствовал, что где-то поблизости есть кто-то ещё.

Заглянув в небольшую кладовую, я заметил углубление под слегка выпирающим полом и приподнял доску. В тайнике лежали мечи, нунчаки, арбалеты и куча другого оружия, которым я владел в совершенстве. Откуда у них такое оружие?

Интересно, прошептал я. Я ради забавы рассказал про оружие полицейскому, а они и правда готовятся к войне. Наверняка в подвале и рыцарские доспехи найдутся.

Я оставил тайник и двинулся дальше, на лестницу, ведущую на второй этаж. Шаги и голоса на улице стихли. Затем я бесшумно поднялся по ступенькам и заглянул в коридор.

В этот момент из боковой комнаты выглянул взъерошенный парень с разноцветными глазами. Если описание Ахара меня не подвело, то передо мной стоял Инок безумный сновидящий. Наши взгляды встретились на мгновение. Инок замер, и в его глазах мелькнуло удивление.

Ты! выдохнул он, но не успел сказать больше, как из соседней комнаты вышла светловолосая девушка.

Она была в домашней одежде, с чашкой чая в руках, и, увидев меня, застыла на месте. Затем, не раздумывая, она с криком швырнула в меня чашку. Горячий чай разлетелся по коридору, но я ловко увернулся в сторону.

Ах ты, тварь! прошипела она, хватая с тумбочки вазу. Как ты сюда попал?!

Я сделал шаг назад, уклоняясь от летящих предметов. Девушка кидала в меня всё, что попадалось под руку книги, статуэтки, даже небольшую лампу. Я пытался загипнотизировать её, но её разум был слишком взбудоражен, слишком яростен. Она действовала на страхе и гневе, не оставляя места для ментального воздействия.

Успокойся, сказал я низким голосом, пытаясь поймать её взгляд. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить.

Врёшь! крикнула она, оттесняя меня к противоположной стене и швыряя очередную книгу. Ты пришёл убить нас!

Я увернулся от книги, сделал шаг вперёд и подстроился под её дыхание, под ритм её тела. Когда девушка замахнулась для нового броска, я отправил ментальный импульс резко дёрнул своё тело в сторону, перенаправив её движение. В ту же секунду она, потеряв равновесие, пошатнулась и, не удержавшись, покатилась вниз по лестнице, больно ударившись о ступеньки.

Нет! крикнул Инок, бросаясь к лестнице.

Я не стал ждать. Я развернулся и пробежал от них, влетев в открытое окно в конце коридора. Не раздумывая, я выпрыгнул наружу, приземлившись на мягкую землю. Через секунду я уже был за забором и бежал к машине, где меня ждал Ахар.

Внутри салона я перевёл дыхание. Моё сердце билось ровно, но в груди пульсировало разочарование.

Там нет моего брата, сказал я глухо, глядя на тёмные окна коттеджа. Я проверил все комнаты, все следы. Его там нет.

Ахар, сидевший за рулём, нахмурился.

И что теперь? спросил он, как только мы отъехали на безопасное расстояние от дома.

Я долго молчал, глядя на дом, в котором горел свет.

Остаётся только силой вытащить правду, сказал я наконец. Они знают больше, чем говорят. Мы нападём завтра ночью. Они не будут ожидать повторного визита так скоро.

А если они сбегут? спросил Ахар.

Я уже запомнил их запах, ответил я, откидываясь на спинку сиденья. И найду их, даже если они спрячутся на другом конце города.

Я посмотрел на Ахара и тот кивнул в ответ, предвкушая отмщение.

***

Аскольд

Тишину в доме нарушил настойчивый стук в ворота. Я вздрогнул, отрываясь от раздумий. Мы переглянулись с Альенде. В этот час не ждали гостей, особенно после того, что случилось в больнице.

Сиди здесь, сказал мне Альенде, направляясь к двери. Я посмотрю, кто там.

Он вышел на крыльцо. Через приоткрытую дверь я услышал его голос ровный, спокойный, но с едва уловимой ноткой напряжения.

Добрый вечер. Чем могу помочь?

Полиция, раздался мужской голос, звучащий немного механически, словно его обладатель говорил под воздействием снотворных. Поступила жалоба на шум и подозрительную деятельность в этом доме. Мне нужно проверить помещение.

Я подошёл к двери и выглянул в щель. Полицейский как оловянный солдатик стоял на пороге в полной форме. Его движения были какими-то неловкими, замедленными. Я пригляделся внимательнее. Его взгляд тоже был ненатуральный стеклянный, зрачки расширены, а тело напряжено.

Прошу прощения, но у меня нет оснований пускать вас в дом без постановления суда, сказал Альенде, сохраняя спокойствие.

Постановление суда не требуется при поступлении жалобы от соседей на подозрительную деятельность, безжизненным голосом ответил полицейский. Это стандартная проверка. Прошу вас не препятствовать.

Я видел, как Альенде на мгновение замер, оценивая ситуацию. Затем он слегка качнул головой в мою сторону жест, который я понял без слов: Готовься.

Хорошо, произнёс Альенде, отступая в сторону, проходите.

Полицейский вошёл внутрь, и я почувствовал, как воздух в прихожей стал плотнее, словно в нём растворилось что-то чужое, ледяное. Я нахмурился. В воздухе явственно ощущался чужеродный холодный сигнал. Я уже начал догадываться, что это дело рук Катберта и он был где-то поблизости. А полицейский лишь его марионетка, зомбированная кукла, которую он отправил, чтобы запугать нас.

Альенде начал разговор с полицейским, но я видел, что его внимание сосредоточено на другом. Он пытался снять наложенный гипноз.

Понимаете, Андрей, прочитав имя на форме полицейского, я решил перехватить инициативу и подошёл поближе, чтобы отвлечь его внимание, мы действительно не понимаем, на что могли пожаловаться соседи. Мы приехали в гости, хозяева отъехали за продуктами и скоро вернутся. У нас нет тут никаких шумных вечеринок!

Полицейский, всё ещё пребывающий в туманном состоянии, переводил взгляд с меня на Альенде и обратно.

Я я должен проверить, бормотал он, машинально водя рукой по стене. Там были жалобы. На хор... Странные звуки

Андрей, мягко сказал я, делая шаг вперёд и заглядывая ему в глаза, вы сами слышали какие-то звуки или вам кто-то о них рассказал?

Он замер. В его взгляде мелькнула тень сомнения.

Я я не помню. Мне сказали

В этот момент Альенде, стоявший сбоку от полицейского, резко выдохнул. Его рука, незаметно протянутая в его сторону, чуть дрогнула и резко хлопнула того по локтю. Я почувствовал, как невидимая нить, связывающая полицейского с Катбертом, начала истончаться. Альенде сделал это быстро, но я, как сканер, ощущал каждый этап процесса сначала мягкое расщепление восприятия полицейского, затем резкий разрыв их связи.

но теперь я понимаю, нахмурился полицейский, и в его голосе начало появляться больше осознанности. Шума его не было. Мне просто показалось.

В этот момент я нащупал другую нить. Тонкую, почти незаметную, но она шла не от полицейского. Она тянулась откуда-то снаружи, из пространства за домом. Катберт где-то здесь. И он пытался сканировать дом, прощупывал нас своей сетью, в которую мы все должны были попасться.

Я сосредоточился, вспоминая технику защиты. Нить была ледяной, чужой. Я представил, как моя рука сжимает её, как я разрываю её с той же лёгкостью, с какой рвут паутину. Я мысленно дёрнул, и она лопнула в моей голове с едва слышным звоном, похожим на разбитый стакан.

Полицейский вздрогнул и моргнул, как будто только что очнулся от глубокого сна. В его глазах появилась ясность, но вместе с ней растерянность.

Где я? спросил он, оглядываясь. Что я здесь делаю? Я я пришёл на вызов, но

В этот момент в доме раздался грохот, а затем недовольный женский визг. Я узнал голос Ады. Не раздумывая, я бросился внутрь, перепрыгивая через ступеньки входной лестницы. Альенде бежал позади меня, его лицо было сосредоточенным и встревоженным.

Мы ворвались на первый этаж. Ада лежала у подножия лестницы, потирая ушибленную ногу. Над ней склонился Инок, помогая ей подняться.

Ты в порядке? спросил я, опускаясь рядом с ней на одно колено.

Да, выдохнула она, морщась от боли. Тварь эта вампирская она была здесь. Я кидала в него чем попало, а он он как-то столкнул меня.

Куда он пошёл? спросил Альенде, помогая Аде встать.

В конец коридора на втором этаже, показала она рукой, указывая наверх, это последнее, что я запомнила перед падением.

Я рванул на второй этаж в конец коридора, но увидел только распахнутое настежь окно. Подбежав к проему, я едва успел увидеть силуэт, отталкивающийся от садовой скамейки и перелетающий через забор с нечеловеческой лёгкостью.

Катберт, прошептал я, вглядываясь в пустой двор. Это все-таки был он.

Я вернулся обратно. Альенде, Инок и Ада все еще стояли в коридоре на первом этаже. Инок выглядел озабоченным, Ада держалась за ногу, а Альенде смотрел на меня с холодной решимостью.

Он ушёл, сказал я, спускаясь к ним. Выпрыгнул через окно и перелетел через забор как Марио. Я даже не успел толком разглядеть его.

Зато я успела, проворчала Ада, потирая ушибленное колено. Эта гадина просто возникла из ниоткуда. Я шла с чаем на кухню, а он стоит в коридоре, пялится. Я, естественно, начала кидаться чем попало, а он как-то дёрнулся, и я покатилась вниз.

Ментальный импульс, сказал Альенде. Он использовал технику бесконтактного боя и перенаправил твою агрессию с сторону от себя. Может быть он пацифист?

Да хоть танкист, фыркнула Ада. Я бы показала ему Великую Отечественную.

Мы вышли из дома. Полицейский всё ещё стоял на улице, но теперь он выглядел иначе. Растерянность на его лице сменилась осознанным ужасом. Он смотрел на дверь, ведущую в дом, и его руки слегка дрожали.

Я вспомнил, сказал он, когда мы подошли. Тот мужчина, что выпрыгнул со второго этажа бледный такой Он был у меня на участке, и я я не знаю, как это объяснить, но он заставил меня прийти сюда. Я хотел, но не мог сопротивляться. Словно я спал и видел сон.

Он проник к нам в дом, сказал я. Пытался нас ограбить. Мы думаем, он следил за нами.

Полицейский нахмурился. В его глазах читалось недоверие, но после всего произошедшего он явно не был ни в чём уверен.

Ограбить, говорите? переспросил он. Странный способ грабежа выпрыгивать из окна.

Он испугался, что мы его заметили, вмешался Альенде. И когда ворвались в дом, он понял, что его план провалился.

Полицейский кивнул, но я видел, что он не до конца убеждён. Однако он не стал задавать лишних вопросов.

Я проверю территорию, сказал он, наконец. Если увижу что-то подозрительное сообщу.

Он извинился за беспокойство и вышел за ворота. Я слышал, как его шаги удаляются и мы остались наконец одни.

Он не успокоится, сказал я, поворачиваясь к остальным. Катберт вернётся.

Знаю, ответил Альенде.

Инок внезапно преградил нам дорогу. Его разноцветные глаза горели странным огнём.

Я должен вернуться в психиатрическую больницу, сказал он и в ответ на наше недоумение тут же пояснил. Я смог найти Сотхотха и вместе мы с пристрастием допросили одного из демонов Лилит, Инок подробно пересказал нам встречу с демонессой и то, что ему удалось вызнать про метку Ахара.

Дэн отвезёт тебя, сказал Альенде. У него, в отличие от тебя, есть машина и права. А Аскольд и Ада останутся со мной и помогут подготовиться к повторному нападению.

Вскоре Инок и Дэн покинули нас, и мы остались втроём в опустевшем доме.

Я подошёл к столу, где лежал мой телефон. Оповещение о новом письме мигнуло на экране. От Пульхерия. Я открыл ноутбук и быстро ввёл пароль.

На экране высветилось письмо:

Аскольд, привет из зоны доступа. Ничего не знаю про Катберта или его брата, увы. Но вот что могу сказать про борьбу с ними: кровососы не бессмертны, вопреки мифам. Их можно победить и обычным оружием, но это сложно. Они быстрее людей, живучее, обладают ускоренной регенерацией тканей. Владеют гипнозом, хотя против таких как мы он работает хуже. Используют препараты и всякие природные травки для усиления своих способностей что-то вроде психостимуляторов. И для защиты от нападения людей снотворные. Поэтому в драке старайтесь держаться от них на расстоянии. И берегите себя! Пульхерий.

Что там? спросила Ада, подходя ближе.

Пульхерий ответил, сказал я, перечитывая письмо. Он подтверждает, что вампиров можно победить, но это потребует подготовки. Оружие. Хороший предсигнал для защиты от гипноза и предугадывания их быстрых рефлексов. И держаться на расстоянии, чтобы не получить шальной шприц со снотворным.

А какое оружие против них подойдет? сказала Ада в тот момент, когда в комнату вошел Альенде.

В ответ на её вопрос Альенде отвел нас к хорошо замаскированному тайнику. Он поднял доску, обнажая старый деревянный ящик. Внутри лежали стальные клинки и дальнобойное оружие катаны, шпаги, нунчаки, современные арбалеты и луки со стрелами, несколько кинжалов. А в углу, завернутый в тряпку, поблескивал фламберг длинный меч с волнистым лезвием. Альенде достал его, и я увидел, как сталь переливается в свете лампы.

Разбирайте, кому что нравится, сказал он. Утром начнём тренировки. Заодно проверим, чему вы научились за всё это время.

Ада выбрала кинжал и нунчаки, ловко крутанув их в руке.

Я всегда хотела побыть черепашкой-ниндзя, сказала она с лёгкой улыбкой.

Я взял катану, чувствуя её вес в руке. Оружие было заточенным и сбалансированным, почти идеальным для сражения хоть с целым кланом вампиров. Рядом я положил карманный арбалет с дюжиной болтов.

А почему бы просто не пристрелить его из пистолета или дробовика? спросила Ада, кивая на настенное охотничье ружье в комнате. Это же проще. Да и во всех фильмах так делают.

Огнестрел слишком шумный. Привлечем внимание соседей и полиции, от которой еле избавились, ответил Альенде и в шутку добавил и, если честно, не хотелось бы портить карму убийством. Наша задача больше запугать его, чем убить. А если он всё же решится напасть, то как говорится: Пуля дура, штык молодец.

Я взвесил катану в руке. Внутри меня росло ощущение, что завтрашняя ночь станет решающей. Враги приближались, и наша готовность могла стать той гранью, которая отделит победу от поражения.

Мы разобрали оружие, расставили его по местам и наконец разошлись по комнатам. Завтра предстоял долгий день тренировок. И я хотел встретить его отдохнувшим и готовым к бою.

***

Инок

Ночной город проплывал за окном машины, размазываясь в тёмно-синие и оранжевые полосы от уличных фонарей. Дэн вёл Пежо уверенно, но с лёгкой нервозностью, которая выдавала его напряжение. Я сидел на пассажирском сиденье, вцепившись в ремень безопасности, и смотрел на дорогу, будто от этого зависело, успеем мы или нет.

Долго ещё? спросил я, хотя знал, что это глупый вопрос.

Минут двадцать, если без пробок, ответил Дэн, мельком взглянув на меня. Ты уверен, что это сработает?

Нет, честно признался я. Но выбора у нас нет. Катберт и Ахар вот-вот нападут на наше убежище, и я не прощу себе, если мы не успеем вернуться и его защитить.

Дэн кивнул головой в знак солидарности, но ничего не сказал. Я знал, что он думает о том же, о чём и я: времени слишком мало, а ставки слишком высоки. Вампир не успокоится, пока не найдёт брата. И если мы не успеем вызнать у Риммы нужную информацию, то завтрашняя ночь может стать для всех нас последней.

Слушай, сказал я, нарушая тишину. Если со мной что-то случится, скажи Альенде, чтобы он не пытался меня спасать. Пусть сосредоточится на защите остальных.

Не говори глупостей, отрезал Дэн. Мы все выберемся. Ты понял?

Я не ответил. Мы выехали на шоссе. Тёмные силуэты деревьев и огни частных домов начали редеть, уступая место городским многоэтажкам. Впереди, на фоне ночного неба, уже виднелись очертания больничного комплекса.

Психиатрическая больница встретила нас тишиной и тусклым светом дежурных ламп. Дэн припарковался у ворот, и я вышел из машины, чувствуя, как прохлада ночного ветра обдувает лицо. Хоть я и успел немного поспать, пока путешествовал с Сотхотхом, слабость никуда не исчезла.

Я буду ждать здесь, сказал Дэн, опуская стекло. Если что-то пойдёт не так кричи. Я ворвусь, чтобы спасти тебя.

В психиатрическую больницу? усмехнулся я, направляясь ко входу. Ты тогда станешь первым человеком, кто устроит побег внутрь сумасшедшего дома. Но я буду не против такого соседа.

Распрощавшись на весёлой ноте с Дэном, я прошел дальше к посту охраны. Там сидел уже знакомый мне охранник, которому я неоднократно стрелял сигареты пожилой мужчина с усталым лицом и вечно прищуренными глазами. Увидев меня, он удивлённо поднял брови.

Ты? спросил он, откладывая газету. Вроде же тебя выписали недавно.

Выписали, согласился я, стараясь говорить спокойно. Но я забыл кое-что важное. Настолько важное, что от этого зависит жизнь нашего самого прекрасного в мире президента! Я не задержусь, буквально на пять минут!

Охранник с сомнением посмотрел на меня, но затем, видимо, вспомнил, как я смирно вёл себя здесь раньше и оценив всю важность ситуации, махнул рукой.

Ладно, проходи. Только быстро.

Спасибо, я быстро прошёл мимо него и направился к своему бывшему отделению.

Внутри было тихо. Тусклые лампы освещали пустые коридоры, где наши шаги отдавались гулким эхом. Я знал, где находится ординаторская, и шёл туда, стараясь не смотреть по сторонам. За дверями одной из палат кто-то как обычно тихо плакал, из другой доносился монотонный голос, молитву на непонятном языке.

Я постучал в дверь ординаторской и вошёл, не дожидаясь ответа. Юрий Геннадьевич сидел за столом и сосредоточенно печатал на компьютере. Увидев меня, он удивлённо поднял брови и снял очки.

Инок? спросил он. Я думал, ты не вернешься.

I'm back, сказал я, подходя к столу. Мне нужно попасть к Римме. Сейчас. Это очень важно.

Юрий Геннадьевич нахмурился.

Ты же знаешь, что это не безопасно. Её психика все еще нестабильна, а ты сам едва не застрял в остатках её разума в прошлый раз.

Я знаю, ответил я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. Но от этого сейчас зависит жизнь близких мне людей и уже через пару дней это место может пополниться новыми пациентами, если я срочно не свяжусь с ней.

Врач помолчал, изучая моё лицо, затем вздохнул.

Я могу тебя остановить, но не стану сказал он. Если все обстоит так, как ты говоришь, то могу только пожелать тебе удачи. И если почувствуешь, что тебя затягивает и ты теряешься в её кошмарах возвращайся. Я буду следить за твоим состоянием.

Улыбнувшись психиатру, я попросил у него бумагу и ручку, чтобы нарисовать символ для призыва Сотхотха. Он открыл ящик стола, достал лист бумаги и ручку и протянул их мне. Кивнув ему в знак благодарности, я направился в палату Риммы. Она сидела на койке, как и в прошлый раз бледная, исхудавшая, с пустыми глазами, устремлёнными в никуда. Я опустился на стул рядом с ней и разложил бумагу на тумбочке.

Римма, сказал я тихо. Я пришёл помочь тебе. Но для этого ты должна помочь мне.

Она не ответила. Я начал рисовать, сосредотачиваясь на линиях символа для призыва Сотхотха. Рука двигалась сама собой, будто память тела знала, что делать, даже когда разум сомневался. Когда рисунок был закончен, я закрыл глаза и позволил своему сознанию провалиться в темноту.

Сотхотх, прошептал я. Я здесь.

Вокруг меня снова расцвела белая пустыня. Сотхотх уже ждал меня, пульсируя всеми цветами радуги. Его форма была более плотной, чем в прошлый раз, и я чувствовал, как его энергия окутывает меня, защищая от внешнего мира.

Ты готов? спросил он.

Готов, ответил я.

Он коснулся меня своей аморфной массой, и пространство вокруг нас начало искажаться. Мы пересекли границу между реальностями и оказались в том же здании, что и в прошлый раз психиатрической больнице, но теперь она выглядела иначе. Коридоры были пусты, но воздух вибрировал от напряжения, и я чувствовал, что где-то рядом скрывается опасность.

Она здесь, сказал Сотхотх, указывая на нить, которая тянулась вперёд. Иди за ней.

Мы двинулись по коридору, и вскоре я увидел знакомую дверь палаты Риммы. Я толкнул её и вошёл внутрь. Римма сидела на той же койке, но теперь её взгляд был более осознанным. Она смотрела на меня с удивлением.

Инок? спросила она хрипло. Ты снова здесь?

Да, ответил я, подходя ближе. Мне нужно знать про метку, которую ты поставила на Ахара. Как ты её создала и что за жертву ради неё ты принесла демонам? Это очень важно.

Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь позади нас с грохотом распахнулась. На пороге стояла та же сущность-медсестра, что удерживала Римму в этом зацикленном кошмаре. Её лицо в этот раз полыхало огнём, а длинные руки, покрытые чёрной слизью, тянулись к нам.

Как же мне от тебя избавится? прошептал я. Сотхотх, помоги мне.

Как всегда, мой верный паж, ответил он, и его форма начала трансформироваться в подобие рыцаря с щитом и мечом.

Медсестра бросилась на нас, но Сотхотх встретил её ударом щита, отбросив в сторону. Они схлестнулись в яростной схватке, и я воспользовался моментом, чтобы вернуться к Римме.

Скажи мне! крикнул я, пытаясь поймать её взгляд. Что за жертву ты принесла? Как ты поставила эту метку?

Римма смотрела на меня с ужасом, её глаза наполнились слезами.

Я не хотела прошептала она. Они сказали, что это единственный способ

Что за способ? настаивал я. Римма, времени нет!

Она вздохнула и кивнула.

Я покажу тебе, сказала она тихо. Это всё, что я помню. Но обещай мне

Что?

Что ты постараешься меня спасти, прошептала она, и я видел, как в её глазах мелькает надежда. Обещай мне это.

Обещаю постараться сделать всё, что в моих силах, твёрдо сказал я ей.

В этот момент Сотхотх проткнул сущность мечом, и та с шипением исчезла в темноте коридора.

У нас мало времени, я услышал у себя в голове его голос. Я развоплотил этого стража, но он лишь один из многих. Скоро появятся другие.

Римма закрыла глаза, и я почувствовал, как её сознание касается моего, перенося нас в другое место, в другое время. Психиатрическая больница исчезла, уступив место чему-то чужому, далекому и тёмному.

***

Римма

Тусклый свет свечей дрожал на стенах комнаты, отбрасывая на покрытый темным бархатом пол длинные, извивающиеся тени. Я стояла на коленях перед импровизированным алтарём, чувствуя, как его холодный камень впивается в мои колени через тонкую ткань платья. Воздух был тяжёлым и влажным, пахло сыростью и пылью.

Сон пришёл внезапно, как и все предыдущие. Я провалилась в него, не успев даже понять, что закрываю глаза. И вот я уже в подвале, который никогда не видела прежде, но который казался мне почти родным. Будто я всегда знала, что окажусь в этом месте.

Ты хочешь силы, голос раздался отовсюду сразу. Он был низким, вибрирующим, от него гудело в костях, и каждый звук отдавался в висках пульсирующей болью.

Я подняла голову. Над алтарём клубилась тьма, но в ней проступали очертания не лиц, не тел, а чего-то большего. Древнего. Они не имели формы, но я чувствовала их присутствие, их взгляды, устремлённые на меня. Лилит. Баст. Тиамат... Имена вспыхивали в сознании, как искры от костра.

Да, прошептала я, чувствуя, как горло пересыхает от страха и предвкушения. Я хочу силы. Я сделаю всё, что скажете.

Хорошо, голос стал мягче. Завтра в город прибудет тот, кто нам нужен. Его встретят те, кого ты ненавидишь больше всех. Ты проследишь за ним от вокзала до самого убежища. Ты не должна вмешиваться, только наблюдать. А когда настанет нужный момент, ты принесешь его в жертву. Как ты это сделаешь для нас не имеет значения.

Я сглотнула, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я должна принести в жертву человека... Но пути назад уже нет или он, или мы.

Я сделаю это, сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовала.

Мы знаем, ответили они. Мы всегда знаем.

Я проснулась с криком, сидя на кровати в своей комнате. Тело было мокрым от пота, руки дрожали, а в груди колотилось сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки. За окном было темно, но я знала, что это не ночь. Это уже наступал рассвет нового дня.

Вокзал встретил меня шумом и суетой. Я стояла у колонны, прячась в тени, и смотрела на перрон, где прибывал поезд из столицы. Внутри меня всё сжималось, но я держалась спокойно, стараясь не привлекать внимания. Мои глаза искали старых врагов. Среди толпы я наконец разглядела двух мужчин. Одного я видела впервые, а второго знала слишком хорошо. Аскольд быстро шёл за высоким парнем в очках, будто они пытались скрыться от кого-то.

И тут я заметила того, от кого они скрывались. За ними очень бесшумно и плавно, почти текуче, передвигался молодой парень. Он смотрел на окружающих с лёгким пренебрежением, будто знал, что они не видят его настоящей сути. Но при этом его взгляд выдавал опытного хищника, который внимательно выслеживает свою добычу.

Я последовала за ними, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Они шли по городу, и я видела, как Аскольд с новым знакомым остановились в одном из дворов, заметив слежку. Быстро оглядевшись, они скрылись в одном из подъездов. Когда преследователь попытался зайти за ними, высокий парень в очках очень быстро выпрыгнул из подъезда и сделал резкое движение, которое я не смогла разглядеть, и тот упал, потеряв сознание. Я затаилась за углом, наблюдая, как они оставили его лежать в переулке и скрылись.

Я подошла к нему и начала разглядывать тело. Лежащий на земле юноша был очень худым и неестественно бледным. Я знала, что это мой шанс. Я подошла ближе, стараясь рассмотреть его лицо, и тут заметила, что из его слегка приоткрытого рта выступают очень длинные клыки.

Это что ли вампир или это у него такой костюм?! Мне хотелось всё бросить и убежать, но желание получить силу от Древних вернуло уверенность. И я достала телефон.

Такси, сказала я, когда на том конце ответили. Мне нужна машина.

Таксист оказался мужчиной лет пятидесяти, с усталым лицом и бегающими глазами, которые сразу оценили ситуацию. Я подошла к нему и, стараясь говорить убедительно, объяснила, что мой парень перебрал с алкоголем и мне нужно доставить его домой. Таксист нахмурился, но я быстро достала тысячную купюру и протянула ему.

Я помогу вам его загрузить, добавила я, улыбаясь самой дружелюбной улыбкой, на которую была способна.

Он помог мне дотащить вампира до машины, и мы поехали к моему дому. Всю дорогу я сидела рядом с телом, чувствуя, как холод, исходящий от него, проникает в мои кости. Я смотрела в окно и не думала ни о чём. Я просто ждала, когда всё закончится.

Дома меня встретил Ахар. Он ждал в коридоре, и его глаза расширились, когда ему удалось рассмотреть, кого я тащу за собой.

Что это за тело? спросил он, отступая на шаг.

Без лишних вопросов, ответила я, стараясь говорить спокойно. Помоги занести его в мою комнату к алтарю и потом не отвлекай меня.

Он хотел сказать что-то ещё, но я не стала слушать. Мы еле как втащили тело в комнату. Ахар вышел, я закрыла за ним дверь и повернула ключ. Внутри уже всё было готово: свечи, алтарь, нож. Я подошла к телу и опустилась на колени.

Прости, прошептала я. Но это единственный способ.

Я начала читать заклинание, слова срывались с губ сами собой, как будто их кто-то вкладывал в мой рот. Нож в моей руке блеснул в свете свечей, и когда лезвие коснулось плоти, я почувствовала, как мир вокруг меня начинает меняться.

Я стояла в центре тёмного пространства. Вокруг меня не было стен, ни потолка, ни пола только бесконечная пустота, в которой клубился серый туман. Я не знала, где я, но чувствовала, что это место принадлежит им. Демонам.

Лилит появилась передо мной, её фигура была огромной и пульсирующей, как живое сердце тьмы. Её глаза горели, и я чувствовала, как её взгляд проникает в самую глубину моего существа.

Ты сделала это, девочка, произнесла она, и в её голосе звучало одобрение. Ты принесла нам жертву. Теперь ты получишь то, что заслужила.

Она протянула ко мне свою паучью лапу, и я почувствовала, как невидимая сила касается моего тела. Это было похоже на ожог и объятие одновременно. Тьма проникла в меня, заполняя каждую клетку, и я чувствовала, как что-то меняется внутри. Метка. Я знала, что она появляется на моей коже, и рядом с ней, в моём сознании, я видела вторую метку, которую они поставили на Ахара. Он оказался в той же пустоте, стоял рядом, и его глаза были широко раскрыты от ужаса.

Теперь вы связаны, сказала Лилит, и её голос разнёсся эхом. Ваши силы будут расти вместе.

Всё исчезло. Я снова стояла в комнате с телом вампира, но теперь я чувствовала себя иначе. Я была сильнее, холоднее и увереннее. Я посмотрела на свои руки и увидела на запястье чёрный узор в виде родинки, который пульсировал в такт с моим сердцем.

Ахар стоял за дверью, и когда я вышла, он взглянул на меня с ужасом. Я видела в его глазах тот же страх, что чувствовала сама. Он понял, что мы изменились. Но он не знал, какую цену мне пришлось заплатить за это...

А потом я снова оказалась в палате психиатрической больницы в том самом кошмаре, из которого не могла выбраться. Я сидела на койке, смотрела в пустоту перед собой и чувствовала, как внутри меня разрастается холодная пустота. И когда я посмотрела на Инока, то наконец увидела его глаза. В них не было жалости. Только понимание. Он осознал всё. Он видел моими глазами каждую секунду того, что произошло. Он видел, как я убила вампира, как стояла на коленях перед алтарём и как Лилит поставила на меня и Ахара свою метку.

***

Аскольд

Утренний свет только начинал разгонять ночную тьму, когда мы вышли во двор. Холодный воздух обжигал лёгкие, а роса ещё лежала на траве, сверкая в первых лучах солнца. Альенде стоял с фламбергом в руке, проверяя баланс клинка. Я сжимал катану, чувствуя, как деревянная рукоять привычно ложится в ладонь. Ада крутила нунчаки над головой, раз за разом отрабатывая захват.

Вспомним основы, сказал Альенде, занимая позицию. Не забывайте, Катберт быстрее нас и наша задача не дать ему сократить дистанцию. Аскольд, покажи мне удар кири-агэ.

Я кивнул и сделал выпад, поднимая катану в диагональном разрезе от левого бедра к правому плечу. Клинок рассек воздух с едва слышным свистом. Альенде парировал удар фламбергом, и сталь встретилась со сталью, издав звонкий лязг.

Хорошо, одобрил он. Но ты открываешь корпус. В реальном бою тебя проткнут раньше, чем ты успеешь закончить движение. Попробуй кайсэки блок с последующим контрвыпадом.

Я повторил упражнение, на этот раз оставляя левую руку ближе к груди. Альенде кивнул.

Лучше. Ада, твоя очередь.

Девушка вышла вперёд, сжимая нунчаки. Она двигалась легко и пластично, как танцовщица, но в её движениях чувствовалась опасная грация.

Удар уракэн, скомандовал Альенде. Верхний захват.

Ада крутанула оружие и нанесла резкий удар сверху. Альенде отбил его фламбергом, и она мгновенно перешла в защиту и выставила нунчаку над головой, блокируя его ответный выпад.

Отлично, сказал он. Теперь быстрее. Против вампира у тебя будет меньше секунды, чтобы среагировать.

Мы тренировались до седьмого пота, пока солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в бледно-голубые тона. Я отрабатывал догири горизонтальный разрез корпуса, кэсагири диагональный удар от плеча к бедру, и цуки колющий выпад с быстрым перемещением вперед. Альенде также научил нас финту ложному выпаду, за которым следует настоящий удар. Ада осваивала нагаси уход с линии атаки с последующим контрударом.

В какой-то момент я выдохся и опустил катану.

Отдых, сказал Альенде, заметив моё состояние. Пять минут. Потом повторим.

Я присел на скамейку. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя багровые разводы на небе. Где-то вдалеке залаяла собака, и я почувствовал, как внутри меня закипает тревога.

Он скоро появится, сказал я тихо.

Мы готовы, ответил Альенде, проверяя и настраивая прицел у арбалета. Если уж мы его не одолеем, то никто не одолеет.

Последние отблески заката погасли, когда мы услышали хруст ветки на заднем дворе. Я вскочил, сжимая катану. Альенде уже стоял с арбалетом наготове. Ада бесшумно скользнула в тень.

С ветки дерева над забором спрыгнули они. Катберт бледный, с холодными глазами и хищной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. За ним, сжимая полицейскую дубинку, прятался Ахар. Его глаза светились нехорошим светом, а тело было напряжено, как у зверя перед прыжком.

А вот и мы, сказал Катберт, и в его голосе звучала холодная насмешка. Вы думали, я не вернусь?

Мы знали, что ты вернёшься, ответил Альенде, поднимая арбалет. В конце останется только один.

Знаменитая классика? Катберт усмехнулся, обнажая длинные клыки. Мило. Но этого недостаточно.

Ахар бросился вперёд с диким криком, нацеливая дубинку на Аду. Она встретила его ударом нунчаков сверху вниз, блокируя атаку. Сталь встретилась с полимерной резиной, и Ахар отшатнулся, но быстро восстановил равновесие.

Ты думаешь, я боюсь тебя, магичка? прошипел он, нанося ей удары то сверху, то с разворота.

Я думаю, что ты просто дурак, ответила Ада, уходя в плавные уклоны и нанося точные контрудары.

Альенде выстрелил из арбалета. Болт со свистом разрезал воздух, но Катберт отклонился с нечеловеческой грацией, уйдя в ловкое вращение. Болт вонзился в деревянную стену позади него.

Неплохо, сказал он, выхватывая массивный охотничий нож. Теперь моя очередь.

Я взмахнул катаной и нанес быстрый диагональный удар по вампиру. Катберт сделал шаг и скользнул в сторону, уклоняясь от лезвия, и тут же ответил резким колющим ударом ножа. Альенде подоспел вовремя и парировал его выпад, отбив его удар вниз. Катберт еще раз уклонился в сторону и назад, очень быстро оказавшись в паре метров от нас.

Не дав нам передохнуть, он снова сделал несколько обманчивых выпадов в нашу сторону и последний из них устремился мне в шею. Я встретил его ударом с подсечкой, заставляя отступить. Он парировал вращающим блоком, и его нож скользнул по моему лезвию, лязгнув и высекая сноп искр.

Ты быстрее, чем я думал, сказал он, и в его голосе прозвучала уважительная нота.

А ты медленнее, чем моя бабушка ответил я.

Ада тем временем выбила дубинку из рук Ахара комбинацией из трёх быстрых ударов с перехватом. Дубинка с глухим стуком упала на землю, и Ахар отступил, поднимая руки.

Сдаюсь! крикнул он, но в его глазах всё ещё горел опасный огонь.

Молчи, сказала Ада, приставляя к его горлу кинжал. Одно движение и ты труп.

Ахар в отчаянной попытке оттолкнул Аду и попытался сбежать, но она вовремя ударила его нунчакой по голове. Тот упал на землю и на несколько минут потерял ориентацию в пространстве.

Альенде тем временем не давал Катберту передышки. Его фламберг сверкал в вечерних сумерках, нанося удар за ударом то рубящий сверху, то колющий с разворота. Катберт отвечал резкими выпадами ножа, но каждый раз натыкался на сталь, и звон клинков разносился по двору, эхом отражаясь от стен.

Я воспользовался моментом и нанёс горизонтальный удар сбоку. Катберт ушёл в скользящий шаг, но я всё же задел его по предплечью. Чёрная, густая кровь потекла по его руке, но он даже не вздрогнул.

Хорошо, сказал он, облизывая губы и отпрыгивая к дубу. Ты меня задел. Но этого все еще недостаточно, чтобы меня победить.

Альенде замахнулся для рубящего удара сверху, но Катберт в последний момент отпрыгнул в сторону и резко ударил по мечу снизу-вверх. Фламберг со свистом прорезал воздух и с глухим стуком вонзился в толстый ствол старого дерева. Альенде рванул клинок, но не смог вытащить лезвие застряло.

Ой, сказал Катберт, усмехаясь. Какая неприятность.

Он шагнул к Альенде, занося нож для удара. Я бросился вперёд, но был слишком далеко. Время замедлилось, и я видел, как лезвие вампира приближается к груди Альенде. Он в самый последний момент успел его вытащить и тут в глаза ударил сильный свет.

Стоять! раздался голос, и свет фар осветил двор.

Мы все замерли. Карберт тоже остановил удар и ловко запрыгнул на ветку дуба уходя от яркого света. Машина на высокой скорости ворвалась на место сражения. Из неё выбрался Инок, а следом за ним Дэн. Инок шагнул вперёд, и все затаили дыхание. Я видел, как он подошёл к Катберту, и их взгляды встретились человеческие разноцветные глаза смотрели в глаза вампира, в которых горела вековая тьма.

Ты охотишься за нами, потому что думаешь, что мы причастны к исчезновению твоего брата. Но это не так. Его принесла в жертву ведьма та самая, что сейчас в психиатрической больнице. Она сделала это, чтобы получить силу. И когда это произошло, на неё и Ахара демоны поставили метку, основанную на силе твоего брата. Метку, которая отдала силу твоего клана Ахару и которую ты почуял, когда прибыл в наш город.

Катберт опустил нож, и я увидел, как его лицо исказилось в гримасе боли. Мир вокруг нас замер, и тишина, казалось, накрыла весь двор, даже птицы перестали петь.

Врёшь! сказал он, но я слышал, как его голос дрожит. Не может быть... Он жив...

Инок спокойно выдержал его взгляд.

Если хочешь, можешь проверить, сказал он. Но правда остаётся правдой и это самое логичное объяснение, как у Ахара могла оказаться такая сила. Ты не мог этого увидеть раньше, потому что демоны наложили маскировку, но теперь, когда я сказал тебе правду, твой разум сам достроил недостающие звенья.

Катберт поднял глаза на Инока, и в них полыхала ярость, смешанная с отчаянием. Он сделал шаг вперёд, но внезапно остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

Ты... прорычал он, глядя на Инока. Если ты что-то утаиваешь от меня...

Я не лгу, ответил Инок. Ты сам наверняка догадывался, что это правда. Просто не хотел верить в смерть брата и отчаянно цеплялся за надежду. Я понимаю тебя, даже у вампиров есть остатки человечности.

Катберт медленно перевёл взгляд на Ахара, который всё ещё стоял с поднятыми руками, бледный как мел. Затем Катберт мягко спрыгнул с дерева, подошел к нему и сделал резкий выдох и из его рта вырвалось облачко серебристого порошка. Он дунул прямо в лицо Ахару. Тот закашлялся, его глаза закатились, и он рухнул на землю без сознания.

Пусть никто не знает, что он здесь был, сказал Катберт, глядя на Альенде. Облейте его виски или пивом и оставьте у бара. Пусть заберут в вытрезвитель. Он ничего не вспомнит о последних днях.

Он повернулся к Иноку и сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Я сжал катану, готовый к бою, но Катберт даже не взглянул на меня.

Ты сказал правду, произнёс он почти шёпотом, и в его голосе я слышал не угрозу, а странную усталость. Теперь я чувствую силу своего брата на этой метке более отчетливо. Он мёртв.

Он пристально посмотрел в глаза Инока.

Но я наша история еще не закончена. голос Катберта стал твёрже. Я иду за Пульхерием. Если он окажется причастен к этой смерти, то я найду его, где бы он ни был. А пока не пытайтесь искать меня и не мешайте иначе я уничтожу вас всех.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его фигура быстро таяла в ночном тумане, и спустя мгновение он исчез, словно его и не было.

Мы стояли молча, глядя на то место, где он только что был. Солнце уже поднималось вдалеке, но внутри меня всё ещё царил холод.

Ада опустила нунчаки и подошла к бесчувственному телу Ахара.

Чёрт, а он тяжёлый, сказала она, пиная его ногой. И долго он так проваляется?

Часа три, ответил Альенде. Хватит, чтобы мы успели сплавить его в какое-нибудь заведение.

Я убрал катану в ножны и подошёл к Иноку.

Откуда ты знал? спросил я. Про метку. Про жертву.

Римма показала мне, ответил он. В своём воспоминании. Я видел, как она принесла вампира в жертву. Как демоны ставили на них метки. Метка, которая была на Ахаре, была той же силой, что и в крови Катберта. Она отдала ему силу его брата.

Альенде присвистнул от неожиданного поворота.

Мы погрузили Ахара в машину, и Дэн увёз его в сторону города. Я стоял у ворот и смотрел вслед удаляющимся фарам. Внутри меня пульсировало странное спокойствие. Буря утихла, но я знал, что это лишь затишье.

Инок подошёл ко мне и положил руку на плечо.

Всё будет хорошо, сказал он. Мы справились.

Знаю, ответил я. Но это ещё не конец. Надо сообщить Пульхерию, что охота за ним возобновилась.

Конечно, усмехнулся он. Но хотя бы сегодня мы победили и не стали добычей.

Я посмотрел на небо, которое уже розовело на востоке. Новый день начинался. И впереди нас ждали новые битвы. Но сейчас, в этот момент, я позволил себе поверить, что мы сделали всё правильно.

ЭПИЛОГ

Аскольд

Дом магов спал. Или, по крайней мере, делал вид, что спит. Где-то наверху Инок бормотал во сне должно быть, снова спорил с Сотхотхом, даже не просыпаясь. Ада устроилась в кресле у камина, укутавшись в плед, и её дыхание было ровным, но я знал, что она не спит: она лежит и слушает ночь, как я слушаю шёпот в собственной голове.

Я сидел за старым ноутбуком в свободной комнате. Экран бросал на мои руки бледный, мертвенный свет. Пальцы уже не дрожали или я просто разучился это замечать.

Пульхерий.

Пишу тебе, потому что форс-мажор, о котором ты говорил, наступил в полном объёме и даже с довеском. Катберт напал на нас. Проник в наше убежище, и мы едва отбились. Но это не самое важное.

Самое важное его брат мёртв. После того, как мы с тобой ушли с места встречи с ним, его нашла Римма и принесла в жертву демонам, чтобы получить силу. Она же поставила метки на себя и на Ахара. Инок уВидел это через её воспоминания. Катберт узнал правду и ушёл, но перед этим сказал, что идёт за тобой. Он считает, что ты можешь быть причастен, и поклялся найти тебя, где бы ты ни был.

Будь осторожен.

Аскольд.

Я нажал Отправить и откинулся на спинку стула. Пальцы дрожали не от холода, а от того адреналинового отката, который накрывал меня уже вторые сутки. Тело наконец-то осознало, что мы выжили, и теперь требовало расплаты за каждый из моментов, когда я сражался с вампиром.

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал. Видимо, Пульхерий не спал. А может, и не спал уже давно.

Аскольд.

Спасибо, что предупредил. Я знал, что Клан рано или поздно пришлёт ищейку, но не думал, что это случится так скоро и что всё окажется настолько запутанным. Римма... Чёрт. Я подозревал, что она связана с Древними, но не думал, что всё зайдёт так далеко. Жертва крови вампира это не просто ритуал. Это объявление войны всему Клану, и теперь демоны получили якорь в вашем городе через разлом. Это значит, что врата, которые они пытались открыть полгода назад, теперь могут открыться снова и на этот раз изнутри.

Катберт идёт за мной, и это хорошо. Пусть идёт. Я лучше встречу его на своей территории, чем позволю ему кружить вокруг вас. Но вам нужно быть готовыми к другому. Древние не прощают долгов. Метка на Ахаре это не подарок, а поводок. И кто знает, сколько еще людей к нему привязано. И даже когда Ахар исчезнет из уравнения, Древние найдут нового носителя. Возможно, кого-то из одаренных. Кого вы не сумеете убедить отказаться от столь заманчивых предложений.

Пока не пытайтесь меня найти. И не пишите мне больше на этот адрес я его закрою. Если будет что-то срочное, Инок знает, как связаться с Сотхотхом, а тот найдёт способ передать мне сообщение.

Держитесь. Я вернусь, когда смогу.

Пульхерий.

Я перечитал письмо дважды, затем закрыл ноутбук и долго смотрел на тёмный экран, в котором отражалось моё лицо. Усталое, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Ещё полгода назад я был просто психологом, который помогал пациентам справляться со страхом перед операцией. Теперь я держал в руках оружие и дрался с вампиром.

Что будет дальше?

Пульхерий прав: это не конец. Это даже не середина. Это тот момент, когда ты понимаешь, что доска, на которой ты играл, оказалась лишь маленьким квадратиком на поле гораздо большей игры. Лилит, Баст, Тиамат имена, от которых у Катберта, существа семидесятилетней выдержки, дрогнул голос. И если кто-то действительно попытается открыть врата снова, то наши катаны и арбалеты будут выглядеть как покосившийся забор перед цунами.

Но кое-что изменилось внутри меня за эти дни. Раньше я сканировал чужие страхи и помогал людям от них избавляться. Теперь я научился видеть свой собственный страх и не убегать от него, а использовать его как топливо. Катберт пытался сломать меня в больнице, вонзал ледяные иглы в мою защиту, и я выстоял. Не потому, что был сильнее, а потому, что за моей спиной стояли люди, которых я не мог подвести.

Я вышел в коридор и прошелся по дому. Посмотрел на спящего Альенде. На лестницу, за которой храпел Инок. На пустое кресло, где ещё вчера сидела Ада и крутила нунчаки с такой яростью, что я испугался за телевизор.

Мы не армия. Мы горстка магов, которые случайно оказались в эпицентре войны между вампирским кланом и древними демонами. У нас нет ресурсов, нет знаний, нет опыта. Но у нас есть то, чего нет ни у Катберта, ни у Лилит: мы умеем доверять друг другу. И, возможно, именно это окажется тем самым оружием, которое ни один вампир не сможет переломить и ни один демон не сможет сожрать.

Я встал, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Листва падала с деревьев на землю, заметая следы на дворе следы битвы, следы крови, следы вампира, который ушёл в ночь, унося с собой горе и жажду мести.

Завтра мы начнём всё сначала. Тренировки, защиты, сканирование. Инок попытается вытащить Римму из её кошмара. Альенде свяжется с теми, кому может помочь. А я буду учиться видеть не только настоящее, но и будущее потому что предсигналы больше не шепчут. Они кричат.

И я больше не собираюсь их игнорировать.

Я выключил свет в гостиной и пошёл наверх. За окном начинался новый день серый, холодный, полный неизвестности. Но впервые за долгое время я не боялся того, что он принесёт.

ГЛОССАРИЙ

Видение знание на уровне тела; интуиция, сканинг, предчувствие.
Межпространственная реальность чистое, незамутненное шаблонным сознанием Видение энергии во Вселенной (Прямое Видение по К. Кастанеде).
Намерение всепроникающая сила, вовлеченная в любой аспект времени и пространства. Это та движущая сила, что кроется за всем сущим, движет Вселенной, порождающей мир и которую используют маги для изменения реальности или перехода между ее слоями.

Осознанные сновидения особое измененное состояние сознания, при котором человек осознает, что видит сон, и может в той или иной мере управлять его содержанием.
Предсигнал основной механизм информационного обмена или взаимодействия. Существует непрерывно. Также это некий служебный, технический канал, который предшествует всем действиям, бездействиям и даже мыслям о них. Содержит всю информацию об объекте на данный момент времени и поэтому является ключевым в формировании всех событий. Сознанием почти не воспринимается изза высокой скорости передачи и возникает на уровне предсознания.
Сканер тонкоматериальная структура, позволяющая видеть информационный план и события материального мира в любом отрезке времени и пространства. Также это классификация человека, наделенного способностью Видения.
Сущность (неорганическое существо) энергетическая структура, наделенная собственным разумом, способная вступать во взаимодействие с другими объектами.
Тишина, абстрагирование психоэмоциональное, личностное отчуждение от объекта внимания и собственных мыслей.

Эгрегор коллективная сущность, работающая по принципу завода по переработке и поглощению человеческой энергии (также дух толпы/корпорации/секты).