Храм

1

Ночь лучшее время для человека. С этим согласится любой, даже если он родился и живёт в городе, где стараются насаждать этот модный дневной ритм. Инстинкт не обманешь.

Заходящее солнце висело над самым горизонтом багрово-красное, цвета расплавленной меди. Пустыня, окрашенная заходящим солнцем в этот медно-кровавый цвет, казалась неподвижным морем лавы, не обжигающим и потому не страшным. Позади, если оглянуться, ещё виднелись маленькие, как букашки, домики. Еле заметный ветерок поднял слабый пылевой вихрь, но, видимо, к вечеру и ветер выдохся поэтому не стал крутить, а сразу бросил это дело. Вихрь бессильно рассыпал песок и стыдливо исчез.

Он шёл по пустыне уже больше часа. Песок шуршал под ногами. Песок был везде, до самого горизонта. Плоскость земли была бескрайней, кое-где блестели редкие камешки и кусочки вулканического стекла. На спине, в вещевом мешке, был запас воды и провиант. Больше ему ничего не надо на сегодня. Сбоку, неразлучным спутником, по песку двигалась его тень невероятно длинная в свете заходящего светила.

Солнце уже зашло за горизонт, и стало темно, когда его глаза различили вдали точку. Это и была его цель. Темнота его не пугала совершенно ведь он мог с закрытыми глазами найти дорогу до машины или до лагеря экспедиции. Машина вырастала из тьмы, обретая форму и всё более увеличиваясь в размерах, пока наконец не нависла над путешественником как стена из металла на шести огромных колёсах. Подойдя к машине, он помедлил и затем осторожно прижал к борту растопыренную пятерню. Это был его ритуал приветствие своего стального безмолвного товарища. Металл ещё хранил тепло дневного солнца.

Ночь лучшее время для человека и лучшее время для работы. Уж он-то всегда был в этом уверен. Днём это обжигающее солнце, жара, а если не повезёт и ветра не будет, то обжигающий зной повиснет, словно в хорошо нагретой духовке. Конечно, солнце не могло причинить вреда его глазам, тем более что днём он старался не покидать уютной кабины своей машины, где были затемнённые стёкла и работала климатическая установка. Но он любил ночь ещё по другой причине. Причина эта казалась ему детской уже давно взрослому, поэтому он даже самым близким стеснялся бы признаться. Он любил ночное звёздное небо.

В пустыне не было проблем с облаками всегда ясно, воздух сух и чист. Каждую ночь над бескрайним сухим морем песка и камня раскидывался океан мрака, в котором сияли мириады звёзд, которых никогда не увидишь в городе из-за постоянного ночного освещения улиц. Оставшись наедине, он с удовольствием предавался этому увлечению в свободные от работы минуты. Это было замечательно и стоило того, чтобы оставаться одному целую ночь. Пусть на него непонимающе смотрели его цивилизованные знакомые да, ночная жизнь в этих местах кое-где ещё считается нормальной, хотя в крупном городе это назвали бы пережитком прошлого. Ему было всё равно. Впереди была новая ночь, он был один. Можно будет остановить машину, выключить свет, забраться на плоскую крышу машины, тёплую от работающих внутри механизмов, и, развалившись на спине, смотреть вверх, в полной тишине. Только ночь и бездонный океан вверху с мерцающими россыпями огней. Вид ночного неба гипнотизировал и успокаивал.

А пока ночь не вступила полностью в свои права, надо было выполнить часть положенной нормы. Старший техник включил подъёмник, который вознёс его чуть ближе к небу. Он забрался в кабину, удобно уселся в мягком кресле. На панели приборов еле заметно светился индикатор, свидетельствуя, что машина готова к работе. Проверил, на месте ли его бутылка с водой и коробка с едой на весь день. Включил подачу энергии заработал климатизатор, снижая температуру в нагретой за день кабине. На передней панели слабо засветился планшет со схемой, побежали колонки символов. Да, на сегодня работы немало. Через некоторое время должна приехать очередная экспедиция на смену к этому времени надо выполнить норму. Он не сомневался, что сделает всё за эти дни. И ещё у него будет время, чтобы побыть наедине с ночью.

Заработал георадар, просвечивая грунт и выдавая на экран тени того, что таится в глубине песков впереди машины. Едва слышно загудел мотор, металлическая громада двинулась вперёд. Колеса с мягким шуршанием вдавливали камешки, сбоку медленно опустилась на землю исполинская землечерпалка, заработал землеройный механизм, раскапывая песок на заранее установленную глубину, пришли в движение шнеки, отбрасывая песок и камни. Геологический поисковый комбайн археологической экспедиции Академии исторических наук начал свою работу.

2

Папа, смотри, киса!

Маринка выпустила руку отца, который нёс пакет с продуктами, и с восторгом кинулась к дощатому забору, у которого самозабвенно гонялся за какой-то букашкой чёрный котёнок с белым пятнышком на груди.

Киса, киса, кискискис!

Кискис снисходительно бросил взгляд на детёныша человека и продолжил своё важное занятие. Виталий машинально отметил, что котёнок не испугался значит, домашний. Или, скорее всего, был домашний. Пока не убежал или выкинули. Выкинули, сволочи, подумал он. Район был без жилых домов: дорога, тротуар, заброшенный барак и пустырь со стройкой, вдалеке вагончики рабочих. Как тут очутился этот котёнок?

Марина!

Девочка уже ловко пролезла через дыру в заборе и тихонько приблизилась к котёнку. Тот великодушно дал себя поймать, тут же растопырил лапы и сделал вид, что он очень страшный, и замурчал.

Марьяш, не трогай его.

Виталий попытался было шагнуть ближе, но было поздно. Чёрный шерстяной комок уже обосновался на руках Марьяшки, недовольно вертя головой, не делая, однако, попыток вырваться. Видимо, ему было хорошо. Только чёрный хвост недовольно время от времени хлестал по сарафану.

Пап, он классный! Смотри, пушистый какой. Глаза Маринки сияли.

Виталий уже сам готов был улыбнуться, но вспомнил, кто их ждёт дома и как их встретят с таким подарком.

Марь, он, наверное, чей-то. Отпусти его, пожалуйста, поцарапает ещё или хозяева потеряют.

Не, он ничейный. Домов-то рядом нет. Пап, ты что? И не царапучий совсем, смотри, как он сидит. Котёнок действительно мирно сидел на руках, не прекращая громко тарахтеть. Я не оставлю его. Он пропадёт здесь, ты же знаешь, сам посмотри: вон собаки. И дорога, а там машины. Не оставлю.

Виталий смотрел на Марьяшку. Ему было очень жаль этот чёрный шерстяной комочек, которому так была рада его дочь. Взять домой? Он бы не раздумывал ни секунды, но представил реакцию Ольги. В последнее время её выводило из себя буквально всё.

Дочь, видя его колебания, прижала котёнка к груди и молча, вопросительно глядела ему в глаза.

Он увидел, что котёнок очень тощий бродяжничество явно не пошло ему на пользу. Сердце кольнуло. А чёрт с ним, внезапно разозлившись на самого себя, подумал он. Оставить кота здесь это означало убить его. Вон, собаки лают. Их, бродячих, тут полно. А там малолетки у стройки. Жить здесь котёнку недолго это ясно. Пусть Ольга начнёт кричать, что не нужна в доме эта зараза, Виталий понял, что если бросит черныша здесь, то не простит себе этого.

Пойдём. Он взял её за ладошку.

Вместе? Она глянула снизу вверх, в глазах читалась надежда.

Конечно. Но тебе придётся его помыть, когда придём домой.

Ура! Я знала, что ты лучший! Спасибо!

Маринка сияла, и Виталий улыбнулся. Дальше они шли уже втроём.

3

Работа спорилась. Археологический комбайн двигался в ночь и пустыню, беспрерывно раскапывая широкую полосу песчаного грунта. Техник внимательно следил за работой, время от времени делая отметки по данным георадара в наиболее интересных местах. Там комбайн останавливался и начинал более усердно копать в дело вступали воздушные компрессоры, сдувая песок мощными потоками воздуха. Затем машина продолжала своё движение.

Через несколько дней на места этих раскопок приедет учёная археологическая братия будут ходить и ковырять эти раскопки, искать одни им ведомые остатки древней культуры. Может, и студенты приедут. Были тут в прошлом году с исторического факультета. Техник улыбнулся в усы, вспомнив группу студенток, одетых в модные защитные комбинезоны таких ярких цветов, словно букет цветов в этой серой пустыне.

Ещё немного, подумал он, и можно будет остановить механизмы, выйти на крышу комбайна и побыть в этой тишине. Сейчас, ещё немного

Локатор георадара издал мелодичный сигнал, привлекая внимание. Техник отвлёкся от своих приятных мыслей и взглянул на экран. Несколько секунд сидел неподвижно, затем стремительно отключил ходовой двигатель. Машина остановилась. Техник продолжал смотреть на экран, вручную меняя настройки. Странно, подумал он. Неужели на такой глубине может быть объект? Всё, что он до сих пор откапывал, пряталось не слишком глубоко, а это Но объект явно искусственного происхождения прямые углы в природе встречаются крайне редко.

Техник проверил приборы. Георадар был исправен. Тогда техник поднял землеройные органы машины и, пустив комбайн по широкой спирали, внимательно смотрел на экране на то, что прячется под слоем песка. Он больше не сомневался. Затем он несколько секунд вспоминал, где в кабине находится терминал связи, усмехнулся, подумав, что впервые за всё время работ будет им пользоваться.

Терминал долго хранил тишину, несмотря на посланный вызов. В лагере, конечно, спали.

Затем послышался сонный голос начальника экспедиции:

В чём дело, Нэд? Что у тебя стряслось?

У меня всё в порядке Техник поперхнулся, от волнения и длительного молчания голос срывался. Ээ Здесь здесь находка. В квадрате раскопок находка.

И что это за находка, ради которой надо поднимать меня в самый лучший сон?

Простите, сэр, я, конечно, могу ошибаться, но георадар дал картину Я объехал для верности несколько раз. Есть трёхмерный вид объекта.

И что там? в голосе начальника скользнуло любопытство.

Техник назвал размеры:

Это огромное строение. Огромное! Всё, что мы находили до этого, были развалины. А это целое, почти целое. Оно там, внизу, в песке! Я думаю, это тот самый ну, храм. Как по вашим рассказам! Размеры всё сходится!

Ты уверен?

Почти. Без раскопок невозможно сказать, вы же знаете, а там глубина гораздо больше стандартной. У меня уйдёт два дня, не меньше.

Тишина. Только слабый треск статики в эфире. Наконец начальник заговорил голос уже звучал без следов сна и недовольства:

Невероятно Слушай, смена прибывает через двадцать четыре дня. Надо там всё расчистить, понимаешь? Я сообщу в академию завтра утром они наверняка пришлют своих людей. Ты понимаешь, что это значит?

Сюда приедет куча шишек, сэр.

Это значит, что я не зря искал в этих местах, мы с тобой не зря перелопатили эту пустыню! Если это то, что мы ищем тогда посмотрим, как запоёт этот чванливый профессор. Ну погоди же, я сейчас

Техник слушал взволнованный голос шефа, смотрел на огоньки коммуникатора, а перед глазами воображение рисовало взволнованного, разлохмаченного начальника, который, мгновенно забыв про сон, вскочил и бегает по шатру, разбрасывая вещи, спотыкаясь об одеяла. Техник улыбнулся. Начальник был из учёных как и все учёные, странный и, кажется, немного сумасшедший, но он умел рассказывать потрясающие интересные вещи о былых временах как никто другой и неплохо относился даже к простым рабочим, никогда не задирая нос перед ними. Технику это нравилось.

Нэд, там надо расчистить всё. Очень аккуратно, прошу, не повреди ничего. От тебя сейчас многое зависит. Детальные раскопки проведём потом, всем отрядом.

Хорошо, я начинаю работу. А завтра кто меня сменит?

Я приеду сам, возьму младшего техника. Уже собираюсь. Конец связи.

Терминал умолк, огоньки погасли. Нэд отодвинулся от панели, опускаясь обратно в пилотское кресло. Предстояло много работы. Песок, конечно, не камень, но надо было расчистить небывалый ранее объём. Моторы загудели, шнеки и землечерпалка пришли в движение, ультрафиолетовые прожекторы залили ровным мягким светом рабочее поле. Рука лежала на ходовом рычаге одно движение, и огромная машина пойдёт вперёд, по спирали, выбрасывая грунт, углубляя котлован.

Технику было любопытно, что он, в конце концов, раскопает.

4

Пассажирский омнибус, оставляя за собой шлейф пыли, подкатил к походному домику экспедиции. Когда-то сверкающий, стального цвета с затемнёнными стёклами, сейчас он представлял грустное зрелище весь покрыт толстым слоем серой пыли, в которой скрывался металл кузова и стёкла, превращая машину в усталого запылённого путника. Зашипели тормоза, машина замедлила ход, остановилась. От неё несло жаром раскалённого на солнце металла жар шёл от двигателя, от вентиляционных решёток, где непрерывно гудели вентиляторы климатических установок.

Кэссиди встречал прибывших. Сильно волнуясь, он, однако, хранил спокойный вид, как и подобает начальнику, глядя, как отъезжает вбок толстая входная дверь омнибуса, на песок медленно опускается стальная плита сходней, а затем из тёмного нутра машины посыпался народ.

Первыми выходили молодые пассажиры все в лёгкой одежде, весёлые, несмотря на длительную утомительную дорогу. Наверное, это были аспиранты и студенты. Ну понятно: кто-то должен будет копать, чистить и передвигать тяжести, вести рутинные записи и сбор материала, пока другие важные лица будут готовить диссертацию. Да что там диссертацию это тянет на мировую сенсацию. Тут, если подойти с умом, то гарантировано место в пантеоне мировой славы. Профессор Аркейн, безусловно, был умён и жаждал обессмертить своё имя.

Следом за аспирантами вышел с десяток сотрудников Академии некоторых Кэссиди знал, с некоторыми был знаком. Последним, не спеша, вышел профессор Аркейн Росс. Он был стар и толст, но до сих пор сохранил лёгкость и плавность движений сказывались многие годы, проведённые в походах и экспедициях.

Старший научный сотрудник археологической Академии Кэссиди Сатон, представился он профессору. Руководитель археологического лагеря Западной равнины.

Профессор Аркейн, да мы же с вами знакомы. Как доехали?

Превосходно. Это не то что в молодости, когда всё пешком да пешком. Профессор усмехнулся, оглядывая стелющуюся до самого горизонта пустошь. Тут, можно сказать, от Академии до самой точки только сейчас ноги ступили на землю. Разбалуем так наших юных преемников того и гляди.

Какой план на сегодня, профессор?

Обед, смена одежды, небольшой отдых и едем на место. Сейчас почти полдень, так что к вечеру будем там. Не вижу смысла начинать первый день с жарки на полуденном солнце это мы ещё успеем.

Хорошо. Кэсс осмотрелся. Экипаж омнибуса вышел из транспорта и, откинув двери грузового отсека, сноровисто извлекал багаж прибывшей экспедиции. Подъехала низкая грузовая тележка, младший техник включился в работу, помогая укладывать багаж на платформу.

Тогда прошу вас, пойдёмте в лагерь.

5

Виталик остановил свой старый Форд у здания кафе, где они договорились встретиться с Ольгой. Сидевший рядом на пассажирском сиденье здоровенный чёрный кот поднял голову и взглянул хозяину в глаза.

За два года из тощего смешного котёнка, найденного им с дочерью на пустыре, кот, получивший имя Кузя, вырос в настоящего красавца грозу всех окрестных собак и большого любителя прогулок по двору. На прогулку его выводили Виталий или дочь на шлейке для маленьких собак, с рулеткой на шнурке. Кузьма не возражал. Он спокойно воспринимал надетую на него сбрую из ремешков как должное. Затем к сбруе прицепляли карабин от рулетки, и кот отпускался на землю. Вот уже год как всё это проделывать приходилось одному Виталию.

Кот был его другом, который без упрёков воспринимал хозяина таким, какой он есть. Он не обращал внимания, что его хозяин был невзрачного вида и терялся на фоне других мужчин, что жили они в старой двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей Виталика. Он не спросит, почему его друг до сих пор работает на бесперспективной должности в институте, который по какому-то недоразумению ещё не ликвидирован как не приносящий доход; почему он, достигший тридцатилетнего возраста, не в состоянии купить себе новый автомобиль, ежегодно отдыхать на далёких тёплых морях, покупать дорогие, совсем не нужные, но такие милые сердцу каждого потребителя вещи.

Ольга это спрашивала. Она умела думать на перспективу, и вот больше года они не живут вместе. Развод оформили без скандалов. Квартиру бывшая супруга великодушно не стала делить, как потом стало известно, что она живёт вместе с неким Фарходом. Тот, по слухам, владел какими-то торговыми рынками, был богат и предприимчив. Ольга в этот раз позаботилась о себе на перспективу.

Кузьма остался у Виталика.

Приехали, Кузьмич, расслабься. Вон, смотри твой тезка. Виталий кивнул на стену здания.

Кафе называлось Серебряное Копытце, и рисунок на стене довольно искусно изображал характерную сцену из сказов Бажова: домик, на крыше которого стоит сам козёл, рядом с домом девочка и сидит кошка. Мурёнка, вспомнил Виталик. Кошку звали Мурёнка. Он читал сказы Бажова в детстве, потом читал их Марьяшке. Было жаль, что кошка в этом сказе пропадала в конце истории.

Он некоторое время сидел, машинально поглаживая кота, и разглядывал рисунок на стене, когда неподалёку припарковалась небольшая новая BMW. Пассажирская дверца открылась, вышла Марина и бросилась к отцовской машине. Он вышел, шагнул навстречу.

Привет, Марьяшка! Они обнялись.

Пап, привет! Как я соскучилась! Ты почему не писал, я же тебе писала, совсем пропал!

На работе был, прости, Марь. Я тоже очень соскучился. Виталию стало неловко он последнее время старался вообще не брать телефон в руки и отключил звук.

У тебя всё в порядке? Выглядишь ты плохо.

Всё в порядке, Марьяш, не выспался просто. А у тебя как дела? С мамой всё хорошо?

Марина оглянулась. Из машины не спеша вышла Ольга, бросив взгляд на Виталика, небрежно кивнула ему и, не оглядываясь, направилась ко входу в кафе.

С мамой хорошо, но Пап, она хочет уехать насовсем, очень далеко, а я не хочу.

Виталий вздрогнул:

Куда уехать, Марь? Когда?

Я не знаю, правда. Я бы поехала. Но там этот дядя Фёдор Маринка сморщила нос. Я его не люблю.

Какой дядя Фёдор? Фарход, что ли?

Ага.

Слушай, Марь Виталий осторожно взял голову девочки в ладони и, улыбнувшись, ласково глядя в глаза, спросил: А хочешь остаться со мной? Отпустим маму вместе с её дядей Фёдором, пусть едут куда хотят?

Марина заколебалась:

Я я не знаю, пап. Наверное, да. Ты только маме не говори, что я тебе сказала она ругать будет меня.

Виталий отпустил дочь, выпрямился:

Не скажу. Ничего, Марьяш, всё будет хорошо. Мы с мамой поговорим, а ты поиграй пока с Кузьмой. Он тоже по тебе соскучился. Шлейка и рулетка в машине, не забудь.

Хорошо. Папа

Что?

Помиритесь с мамой, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы жили вместе, как раньше.

Виталий грустно улыбнулся, обнял Марьяшку и стремительно пошёл ко входу в кафе, где стройная, как греческая статуя, стояла нетерпеливо ждавшая его Ольга.

В зале кафе был приятный полумрак, две трети столиков пустовали. Над барной стойкой работал большой телевизор, на котором в этот момент показывали гладко выбритое холеное лицо какого-то государственного мужа. Ольга задержалась у стойки, Виталий присел за свободный столик. Взгляд инстинктивно уцепился за телеэкран. Звук был приглушён, но отдельные слова долетали:

Мы крайне озабочены действиями наших уважаемых партнёров по военному блоку. В ответ мы будем, конечно, наращивать наш стратегический потенциал, давая тем самым сигнал, что всегда готовы

Тьфу ты, зараза, Виталий поморщился, отводя взгляд от экрана.

Она сидела напротив, уже закурив тонкую сигарету, и смотрела на него с лёгкой насмешкой, будто он был не бывшим мужем, а неудачливым подчинённым, который сейчас услышит приговор. На ней было дорогое платье, которое Виталий раньше не видел, вероятно, подарок Фархода. Она выглядела ухоженной, почти сияющей, а её зелёные глаза, когда-то тёплые, сейчас смотрели холодно.

Я сразу к делу, Витя, сказала Ольга, выпуская струйку дыма в сторону. Мы с Фарходом уезжаем в Эмираты. Насовсем. Марину я забираю с собой. Ты должен подписать согласие на выезд.

Виталий молчал, сжимая в руках меню, которое даже не открыл. Он знал, что этот день наступит, но всё равно внутри всё сжалось, как перед ударом.

Зачем тебе она? спросил он тихо. Признайся честно, Оль. Ты же никогда не хотела детей. Ты хотела свободу, деньги, светскую жизнь. Маришка всегда была тебе обузой.

Ольга дёрнула плечом, но не отвела взгляда. Она не привыкла, чтобы её уличали в чём-то, и это раздражало.

Она моя дочь. И я хочу, чтобы у неё было будущее. Не такое, как у тебя в старой квартире, на зарплате, которой даже на бензин не хватает. Фарход даст ей всё. Образование, связи, путёвку в жизнь.

Путёвку в жизнь с чужим мужиком, который видит её раз в месяц? Виталий подался вперёд, и его голос стал жёстче. Ты сама веришь в то, что говоришь?

Ольга стряхнула пепел, затянулась снова. Телевизор над стойкой моргнул картинка на секунду пропала, потом восстановилась. Никто не обратил внимания.

Витя, не надо пафоса, сказала она устало. Ты хороший отец, я не спорю. Но ты не можешь дать ей того, что могу я. У тебя нет денег, нет связей, ты работаешь в этом своём институте, который вот-вот закроют. Марине нужен другой уровень.

Ей нужна мать, отрезал Виталий, а не чужая тётка, которая на неё даже не смотрит. Помнишь, когда ей было пять, и она заболела? Тебя не было ты на презентации была. Я сидел с ней в больнице три дня. Ты приехала на час и уехала, потому что дела. Какие такие дела, Оль?

Она поморщилась, будто он сказал что-то пошлое.

Это было давно. Я изменилась.

Ты не изменилась. Ты просто нашла кошелёк.

Ольга резко выдохнула, затушила сигарету, и её голос стал визгливым:

Ты неудачник, Виталий! Неудачник, который боится признать свою никчёмность! Я тебя бросила, потому что ты не способен ни на что, кроме нытья. А теперь ты пытаешься отобрать у меня дочь, потому что ничего другого у тебя нет!

Виталий сжал край стола так, что побелели костяшки. В груди клокотала ярость, но он заставил себя выдохнуть. Он знал, что криком ничего не добьётся. Он посмотрел в окно на парковке Марина сидела на скамейке с Кузьмой, водила пальцем по шлейке кота. Солнце садилось, и его лучи падали на её светлые волосы, делая их почти золотыми.

Оль, сказал он спокойно, хотя внутри всё дрожало, я не отдам тебе Маринку. Я подам в суд. Я соберу характеристики, я докажу, что ты не заботишься о ней, что ты даже её день рождения забываешь. У меня есть свидетельства. Ты не пройдёшь опеку.

Ольга изменилась в лице впервые в глазах мелькнула растерянность. Но она быстро взяла себя в руки и усмехнулась.

Ты не посмеешь. У тебя нет денег на адвокатов. Ты проиграешь.

Не уверен, Виталий медленно достал телефон. У меня есть кое-что, что тебя удивит. Но я не хочу этого делать сейчас. Я хочу, чтобы ты сама решила оставить дочь здесь. Хотя бы потому, что она счастлива со мной. Ты её видела сегодня? Она улыбалась, когда я приехал. А с тобой она молчит и боится сказать слово.

Ольга отвернулась к окну. За стеклом уже не было видно солнца оно ушло за горизонт, и небо окрасилось в багровый цвет, слишком яркий для обычного заката. Где-то вдалеке послышался гул низкий, протяжный, будто по земле тянули тяжёлый груз.

Что это за звук? машинально сказала Ольга, но тут же мотнула головой. Неважно. Слушай, Витя, я даю тебе последний шанс. Подпиши бумаги, и я сделаю так, чтобы ты мог видеться с ней, приезжать, я даже деньги на билеты буду давать. Если нет я сделаю всё, чтобы ты её вообще не видел.

Виталий смотрел на неё и вдруг почувствовал странную пустоту. Он больше не злился. Ему стало жаль её жаль эту женщину, которая так отчаянно бежит от себя, от своей жизни, от своих страхов, что готова продать даже дочь.

Оль, сказал он очень тихо, ты когда-нибудь любила кого-то, кроме себя?

6

Храм был огромен. Гигантское мегалитическое сооружение стояло посреди ещё более гигантского котлована. Котлован плавно, спиральными уступами углублялся вниз, так, чтобы техника и люди могли спуститься, далее спираль уступов утыкалась в сооружение. Оно было ещё не полностью очищено от массы песка и земли огромное, серо-чёрное, угрюмое сооружение. Крыши у храма, конечно, не было, здание наполняли песок и камни.

Группа студентов-археологов суетилась у северной стены здания. Чуть поодаль, у восточной стены, работала ещё одна группа. Ребята копали, убирали грунт, тут и там сновали песчаные багги, увозя грунт и песок. В воздухе стоял привычный шум инструментов, моторов, голосов.

Кэсс вместе с профессором шли к раскопкам. Профессор отказался спускаться на багги, предпочтя пешую прогулку. Объект раскопок медленно вырастал, смещая угол обзора, постепенно заставляя смотреть на себя снизу вверх всё сильнее и сильнее.

А он впечатляет, коллега, сказал профессор. И неплохо сохранился. Вы же знаете, всё, что мы до сих пор находили, это одни руины да осколки. Руины и осколки. Хотя строили наши предки хорошо. Но время не пощадило их творения. А это каким-то чудом уцелело. Видимо, сухой климат и песок сделали что-то вроде капсулы времени.

Они стояли у стены Храма. Циклопическая стена из выщербленных, потрескавшихся почти чёрных мегалитов уходила вверх. Здесь, вне всяких сомнений, был главный вход огромный дверной проём находился почти по центру стены.

На самом деле мы не знаем, имело ли это здание отношение к культовым, религиозным сооружениям, сказал профессор. Но так как в нашем кругу долго и упорно ходили легенды о некоем первом храме, с которого всё началось, то решили дать это наименование найденному сооружению.

Как успехи, коллега? обратился профессор к Кэссиди, который успел поговорить с группой работавших внутри задания людей.

Пока освобождаем помещение от грунта. Здание почти полностью заполнено породой. Песок и гравий со временем превратились в песчаник довольно плотный. У нас есть машины, но тяжёлую технику внутри применять боимся можем повредить находки, поэтому дело идёт медленно.

Хорошо, очень хорошо. Не надо торопиться. Много раскопали? Есть находки? Аркейн оживился.

Мы освободили треть внутреннего объёма. Да, мы нашли кое-что. Окаменелости животных. Есть несколько скелетов мастодонтов. Да, сэр, именно мастодонтов, внутри храма, в этот раз хорошо сохранившиеся фрагменты костей. Окаменелых, конечно. Есть следы металлов, но определить, что это были за предметы, практически невозможно. За сотни тысяч лет все металлы, кроме золота, разрушились, растворились в породе.

Вы уверены, что внутри сооружения найдены кости именно мастодонтов? Профессор явно был взволнован, хоть и пытался это скрыть.

Абсолютно, профессор. Найдены останки пока четырёх этих существ их скелеты невозможно спутать ни с чем другим. Они практически не пострадали в отличие от всего, что мы находили до этого. Возможно, свою роль сыграло то, что они были внутри этого сооружения. Сомнений, что это были мастодонты, нет, сэр. Взрослые особи, настоящие гиганты. Получается, что древние животные, которые, как мы полагали, вымерли задолго до появления человека, жили в одно с ним время, и, мало того, люди, видимо, содержали их как домашних животных.

Оценили примерный возраст находки? спросил профессор.

Трудно сказать. Кэсс заглянул в свой походный блокнот. Мы используем стандартный диффузионный метод он даёт примерный возраст от четырёхсот до пятисот тысяч лет, сэр. Точнее сказать невозможно.

Как и у стальных наших находок, не так ли?

Совершенно верно, сэр. Вы же знаете, что метод определения возраста не позволяет определить то, что старше полумиллиона лет. В любом случае это очень старые руины.

Ну не такие уж это и руины, мальчик. Эта находка станет настоящей сенсацией.

Он похлопал Кэссиди по плечу.

Подумать только! Мастодонты в человеческом здании! Невероятно! Ваша сумасбродная теория подтверждается, милейший юноша, что бы это ни значило. Это победа, ваша победа, я поздравляю вас.

Кэсс от неожиданности растерялся и стоял, опустив руки, не зная что сказать.

Аркейн внимательно посмотрел ему в глаза и вдруг расхохотался.

А вы, оказывается, совсем плохого обо мне мнения, Кэсс, ну нельзя же так! Да, у вас всё в глазах написано, уважаемый. Старик Арк конечно, та ещё кость в горле, но несправедливым я не был никогда.

Прошу.

Он повернулся и направился к восточной стене. Кэсс чуть помедлил и пошёл рядом.

Признаться, когда вы, аспирант нашей кафедры, заявили два года назад о своей теории, я был в бешенстве. Люди и мастодонты, живущие вместе! Бред! Невероятный бред. Ну, вы знаете, наверное. Аркейн усмехнулся в усы. Я уже собирался заявить в комиссию по лженауке и выставить прочь из нашей славной академии, но решил дать вам шанс, отправив сюда. И вы доказали, что были совершенно правы, посрамив старого замшелого зазнайку, вот так.

Старый учёный смотрел на Кэссиди совершенно спокойно.

Не переживайте. Я уже получил славы вдоволь. Теперь я стар, вполне доволен жизнью, и хочу, чтобы бремя великих открытий и заслуженных почестей разделили другие, не менее достойные учёные, такие как вы, Кэсс.

Благодарю, сэр, Кэсс вежливо кивнул и, сохраняя спокойствие на лице, но с бурей эмоций внутри, продолжил идти рядом с профессором. А старый чёрт оказался с сюрпризом, подумал он, вспоминая свои подозрения по этому поводу. Ему стало стыдно.

Ещё у нас есть ряд находок снаружи здания. Кэсс указал на место перед зданием. Вот на той площадке мы отметили несколько мест с повышенным содержанием оксидов металлов. Вероятно, там были какие-то металлические предметы, сейчас сложно судить. Было найдено несколько окаменелостей, но что это пока не ясно. Вот там, Кэсс показал на дальний край площадки, был найден единственный пока скелет человека.

Больше останков людей не находили? А внутри здания? спросил Арк.

Кэсс качнул головой:

Нет. Снаружи одна находка, а внутри здания только останки мастодонтов. Студенты уже в шутку называют сооружение загоном для скота. Кэсс чуть усмехнулся.

Почему вы решили, что это человек?

А вот взгляните сами, профессор.

Кэсс подвёл старика к площадке, где пока находились найденные окаменелости.

Кости довольно хорошо сохранились. Аркейн внимательно рассматривал находку. И тут не только человек.

Тут довольно странное расположение костей, сэр. Мы пока только фиксируем внешний вид. Химический анализ и возраст определим позже. Так вот, смотрите вместе со скелетом человека был найден скелет мастодонта. Большую часть его скелета мы уже убрали, когда стало ясно, что вместе с ними находятся человеческие.

Рядом, вы хотите сказать? Ручной мастодонт шёл рядом с человеком?

Нет, сэр, в том-то и дело. Это был небольшой скелет явно детёныш мастодонта, видимо, он использовался для езды. Кости человека были буквально перемешаны с костями зверя, словно в момент гибели они были рядом. Человек, вероятно, ехал на нём верхом.

Профессор был потрясён. Но Кэсс и не думал останавливаться.

Да, это ещё не всё. Мы обнаружили потрясающую штуку на скелете человека впервые есть явные следы одежды. Частички окаменелости расположены так, что указывают на ношение некой одежды. Материал определить невозможно, увы.

Аркейн, продолжая рассматривать останки человека, тихо, вполголоса произнёс:

А вы обратили внимание на строение человеческого скелета?

Что такое, профессор? Нет, детальное обследование пока не проводили, ответил Кэсс. Он не хотел признаваться, что у них ушла уйма времени на раскопки и подготовку к встрече новой группы учёных и у него, Кэссиди, совершенно не было времени на изучение отдельных находок.

Это довольно странный скелет, произнёс Арк, не отводя от находки глаз. Вы же знакомы с официальной теорией эволюции нашего вида. Возник около миллиона лет назад, постепенно в процессе эволюции развилось прямохождение, головной мозг, рука с пальцами для работы с орудиями, параллельно шло развитие разума. Это то, что известно каждому историку и антропологу. А вот то, что известно далеко не каждому: мы до сих пор точно не знаем, как наши предки строили такие сооружения. Аркейн кивнул в сторону Храма. Как было построено это, которому возраст полмиллиона лет, сплошная загадка, такая же, как возникновение разумного человека.

Аркейн кивнул на лежащие перед ним окаменелые останки:

Это бесспорно был человек. Но ни он, ни его современники не могли построить ничего.

Почему, профессор? Кэссиди был удивлён.

Этот человек не обладал развитой кистью. Смотрите на фрагмент руки. Старый учёный наклонился над находкой, смахнул рукой вездесущий песок. Видите? Он не смог бы удержать в руках ничего.

Потрясённый Кэссиди увидел, что профессор прав.

Кроме того Профессор отряхнул руки и засунул их в карманы плаща. Кроме того, наш ископаемый человек не был прямоходящим.

7

Ольга застыла, словно он ударил её. Глаза её расширились, и на одно мгновение Виталий увидел в них ту растерянную девочку, которую он когда-то знал. Но тут же её лицо снова стало непроницаемой маской.

Это не твоё дело, процедила она.

В этот момент свет в кафе мигнул раз, другой. Телевизор над стойкой погас, потом включился снова, но вместо новостей пошла какая-то рябь. Люди за соседними столиками зашушукались. Виталий поднял глаза к потолку, чувствуя, как под ногами едва заметно задрожал пол как от проходящего поезда, но здесь не было поездов.

Что за чёрт? сказал бармен, выходя из-за стойки.

Звук снаружи нарастал гул превращался в рёв. Виталий быстро посмотрел в окно и увидел, как Кузя вскочил на скамейке, как шерсть на его спине встала дыбом. Марина подошла к нему, но кот не давался, он смотрел куда-то вверх.

Ольга, сказал Виталий резко вставая, что-то не так. Мы должны выйти.

Что ты мелешь? она тоже встала, но в её голосе появилась неуверенность. Это просто электричество, может, авария

Но в следующий миг ослепительный белый свет ударил из окон, проникая даже сквозь затемнённое стекло. Ольга вскрикнула, прикрывая глаза руками. В зале кто-то закричал, упал стул. Виталий слышал, как звенит стекло, как гудит земля, и единственное, что он успел увидеть, это Марина, её силуэт у скамейки, который вдруг стал чёрным на фоне яркого пламени.

Марина! закричал он и рванул к выходу.

Ольга осталась стоять за столом, растерянная, и в первый раз за много лет Виталий не видел в ней ни злобы, ни презрения только страх. Но он уже бежал к двери, к своей дочери, к обещанию, которое дал ей несколько минут назад, быть рядом всегда, что бы ни случилось.

8

На поверхности стены над входом можно было разглядеть символы или иероглифы. До сих пор не удавалось расшифровать тот язык, хотя попытки не прекращались. Справа от входа, чуть ниже надписи, был рисунок из мозаики. Наверное, когда-то невообразимо давно это было красивое мозаичное панно, сложенное из кусочков цветного стекла и керамики. Сейчас большая часть его отвалилась, оставив голые блоки стены, остальные кусочки потемнели, утратили цвет. Но часть мозаики всё же уцелела, и на ней можно было ясно различить фигуру человека. Это означало, что здание имеет непосредственное отношение к людям, и каким бы огромным и непонятным оно ни было, построили его всё-таки люди.

Аркейн и Кэссиди стояли рядом и вели разговор.

Коллега, вы меня удивляете. Арк пошевелил усами. Этой теории столько же лет, сколько археологическому институту, и давно известно, что она ошибочна.

Но почему же? Вот и сейчас, смотрите у храма с одной стороны камни чёрные и словно бы оплавлены, а с других сторон такого нет, даже часть мозаики уцелела. Кэсс указал на соседнюю стену здания.

Ну, это объясняется химическим воздействием здешней почвы. Не усложняйте и не ищите фантастических допущений там, где их никогда не было. Аркейн, тем не менее, пошёл, чтобы внимательнее разглядеть стену.

А как насчёт одежды, профессор? не сдавался Кэссиди. В этот раз на останках внутри здания обнаружены явные следы одежды.

Арк резко остановился и медленно повернул голову блеснула золотая оправа очков.

Какая одежда? На человеке?

Нет, сэр. Я же говорил человеческий скелет был один и найден снаружи здания. Внутри исключительно окаменелости мастодонтов. На них мы обнаружили остатки того, что вполне могло быть одеждой.

И что? Лицо профессора хранило каменное спокойствие.

Но это значит это значит, что мастодонты это не домашние животные!

А кто же? Арк улыбнулся. Кем они могут быть ещё, как не скотом для людей? Не разумными ведь существами.

А одежда? А то, что в здании не было ни одного человека? Кэсс разгорячился. Ведь до сегодняшнего дня мы все считали, что мастодонты и люди жили в совершенно разные времена и никогда не пересекались. Разве не логично предположить, что

Арк поднял руку:

Стоп, стоп. Вы могли ошибаться, приняв за одежду, скажем, остатки шерсти с их тел. Мы же ничего не знаем про них. Потом, возможно, это было ритуальное действие принесение в жертву домашних животных, и их специально нарядили в ритуальные тряпки. Всё просто на самом деле. Вы понимаете, что покушаетесь на историю человечества?

Я не покушаюсь. Кэссиди старался, чтобы голос звучал спокойно, но не мог. Общеизвестно, что нашей истории около двадцати тысяч лет, а первые предки человека появились около пятисот тысяч лет назад.

Аркейн презрительно фыркнул:

Не лукавьте. Вы не хуже меня знаете, что история нашего вида это загадка. И вот этот найденный вами мегалит тоже загадка. Для публики он, конечно, сенсация. Но мы с вами знаем, что человек это не мог построить.

Вы знакомы с моей теорией, произнёс Кэссиди.

Знаком. Именно поэтому хочу вас предостеречь. Вы отличный специалист, Кэссиди, у вас острый ум и чутьё на находки вы это доказали. Но прошу вас, никаких лишних теорий. Нет разумных мастодонтов и никогда не было. Понимаете? Не жили люди нашего вида рядом с огромными разумными существами, а держали домашних животных. И никто ещё не доказал, что они погибли от воздействия неизвестного оружия, которое убивает всех и от которого даже камень стен плавится.

Профессор помедлил, и снова заговорил

- Есть общепринятая версия метеоритного дождя, и не надо придумывать ничего нового. Всё уже доказано. Вы рискуете загубить свою блестящую карьеру, пускаясь в такие рассуждения, уважаемый.

Это так, сэр, но сейчас есть возможность узнать правду, упрямо произнёс Кэсс.

Аркейн откинул капюшон походного плаща, расправил мягкие остроконечные уши, подставляя голову последним лучам заходящего солнца. Слабый ветер шевелил его шерсть на морде. Он мягко опустил лапу на плечо Кэссиди и тихонько сжал пушистые пальцы, не выпуская когти.

Я вижу вас во главе Академии в будущем и прошу вас воздержитесь от таких опрометчивых заявлений. Учёный люд не терпит таких выдумок, знаете ли. А правда нужна ли она людям? Принесёт ли она счастье им и вам в том числе?

Вертикальные зрачки его больших жёлтых глаз смотрели прямо в глаза Кэсс, и в этот момент он увидел, как стар профессор. Шерсть на его морде, когда-то чёрная, была совершенно седая.

Ваших открытий уже достаточно, чтобы мир заговорил о вас и вашей экспедиции. Впереди у вас хорошее время, уважение всего научного мира. .

Он убрал лапу с плеча коллеги и медленно зашагал к спирали, ведущей из котлована на подъём. Длинный пушистый хвост, выбившись из-под плаща, касался пыли на земле, но профессор не обращал на это внимания, продолжая идти.

9

Прошло полчаса, как папа и мама сидели в кафе. Марина и Кузя успели обойти всю небольшую стоянку возле кафе, кот деловито обследовал деревянные лавочки и, не найдя в них ничего интересного, устремился в травяные джунгли рядом с парковкой. Выросшая за лето никем не кошеная трава колыхалась под едва заметным ветерком. Для кота это был настоящий лес. И Кузьма, вне всяких сомнений, нырнул бы в эти шуршащие зелёные стебли и растворился там, если бы не шлейка. Марьяшка удержала тонкий поводок, и кот недовольно дёрнул хвостом, вылез из травы.

Вдруг кот замер на месте, глядя куда-то вверх.

Птицу увидел, подумала Маринка.

Но не было птиц. Зато высоко в небе, почти в самом зените, показались шесть едва заметных светлых линий, похожих на те, какие оставляют высоко летящие самолёты.

Только эти линии возникли, казалось, ниоткуда и шли параллельно друг другу. То, что их чертило в небесах, оставалось невидимым.

Кот едва слышно злобно заурчал, глядя на полосы в небе. Взгляд его не отрывался от них, хвост нервно метался по асфальту, кот весь сжался, словно увидел перед собой опасного врага.

Кузя, ты чего, мой хороший? Самолёта испугался? Всё хорошо,не бойся. Ну иди же сюда, глупый.

Девочка подхватила кота на руки и сразу почувствовала, как напряжено тело животного.

Марина снова посмотрела на небо. Ряд инверсионных полос, не меняя направления, быстро расчерчивая вечернее небо, приближался к горизонту, туда, где лежал город. Откуда-то издалека донесся едва слышный гул, как от пролетающего самолёта. Гул нарастал. Как выглядят и звучат самолёты, девочка знала, но эти быстрые штуки не очень походили на самолёт. Что же это? Метеорит? Но почему их много и так слаженно они летят?

Внезапно она почувствовала тревогу. Ощущение нарастало как лавина словно страх кота передался ей. Крепко прижимая к себе Кузьму, Марина пошла к кафе, туда, где были её родители. Папа и мама, такие родные, пусть они живут порознь всё равно. Рядом с ними ничего не страшно.

В этот момент по глазам ударила вспышка.

Этот невыносимый по интенсивности свет был ярче всего, что она когда-либо видела в жизни. Мгновенно закрыв глаза и отвернувшись, Марина продолжала видеть это вспыхнувшее пламя даже с закрытыми глазами. Кожи коснулся обжигающий жар световой вспышки. Новая вспышка. Следующее солнце разгорелось на расстоянии от первого. И ещё одно, на таком же расстоянии. И ещё одно, совсем далеко.

Рокот разнёсся в воздухе. Дрожала земля, издавая глухой нарастающий рев. Дрожь земли передалась ногам, словно там, в глубине, пришли в движение огромные материковые плиты. Землю встряхнуло, у авто на парковке заработала сигнализация.

Девочка, спотыкаясь, сделала несколько шагов на звук автомобильной сигнализации, она больше не видела и не знала, куда идти. Земля качнулась, девочка упала на колени. Ужас полностью готов был поглотить сознание, и только бьющийся в руках живой комок не давал скатиться в благодатное спасительное ничто. Кот вцепился когтями ей в грудь, но боли она не чувствовала.

Кожу невыносимо жгло новое солнце, земля дрожала всё сильнее. Кузьма, подумала она. Её другу тоже больно и страшно.

Последним усилием воли она крепко прижала кота к груди, стараясь прикрыть собой. В её невидящих глазах отразилась приближающаяся стена огня.

10

День подошёл к концу. В работу вступала ночная смена. Люди расставляли вокруг раскопанного объекта прожекторы, тащили генераторы. Подъехал песчаный багги, привезя группу людей. Мягко ступая пушистыми босыми лапами по песку, подошёл и поздоровался Нэд. Как обычно, старший техник предпочитал ночные смены. Зрачки его огромных глаз расширились, уши шевелились, ловя звуки ночной пустыни.

Приветствую, шеф.

Здравствуй, Нэд. Кэсс кивнул. Вы весь день здесь? Уже ночь скоро. В лагере ужин готов, и профессор ждёт. Сказал, что без вас не будут ужинать.

Это ещё почему?

Уважает.

Кэсс промолчал, глядя на тёмную громаду здания.

Шеф, багги в вашем распоряжении. Я доставлю вас в лагерь.

Хорошо. Поехали.

Он бросил последний взгляд на уходящую ввысь стену Храма. Солнце ушло за горизонт, в небе уже появилась луна. В котловане вокруг Храма включились прожекторы их холодные лучи, падая на раскопки, как нельзя лучше освещали стену, делая каждый выступ невероятно рельефным и чётким. В этом свете ясно виднелась обожжённая чёрная стена и древняя мозаика, на чудом сохранившемся кусочке которой был виден рисунок сидящей кошки с озорными глазами и поднятой передней лапкой вот-вот вскочит и побежит играть, а над остатками мозаики тени на стене от некогда отвалившихся букв говорили на давно забытом языке то, что сейчас не имело никакого смысла: Кафе Серебряное копытце