"Позолота вся сотрется, свиная кожа останется!".
Андерсен ,"Старый дом"
Корейко вошел тихо, как мягкий матрац. На нем был щегольской серо-стальной костюм, соломенная канотье и легкие желтые ботинки. Он держал в руке тросточку с серебряным набалдашником. Лицо его было так же гладко выбрито, как и три года назад, когда Остап впервые увидел его в туалете поезда Одесса - Москва.
- Здравствуйте, - сказал Корейко. Голос его звучал глуховато, но твердо.
Остап не шевельнулся. Он сидел за столом, положив подбородок на кулак, и неподвижно смотрел на миллионера. Прошло около минуты. В комнате было так тихо, что слышно было, как за стеной Балаганов шумно переводит дыхание.
- Здравствуйте, Александр Иванович, - сказал наконец великий комбинатор. - Садитесь, пожалуйста. Вы запыхались. От вас даже пашет франц-бором...
Экпаж Антилопы в нетерпении стал просачиватся в дверной проем...корейкоо поставил на стол чемодан..
-Вот то,чтоВаше..И начал его открывать...в воздухе стали потрескивать электрические разрдряды..Алексендр Иванович извлек из старых газет три куска металлл и со щелчками ловко соединил их вместе- руках у него оказался меч- бастард...прогремело: "Должен остаться только один!".
Остап сорвал пояс. Кожаные ножны выплюнули гибкий ятаган с хищным змеиным
посвистом.
Рванувший в угол Коэлевич, храня бухгалтерское спокойствие, собрал из деталей Антилопы,котрые всегда таскал с собой..саблю-корабелу.
Завыла флейта Эннио Морриконе.
Шура Балаганов, прищурясь,шагнул внутрь и схватил с полу две половинки "золотой гири", превратившиеся в свирепый кеттенморгенштерн.
-Панове,среди нас плебеи!..заорал Козлевич и бросился на Балаганова.
Паниковский, мелко дрожа, выставил вперед трость . киевского слепого.Вдруг солнце отразилось от рукояти трости..она перетекала,надувалась и превратилась врубчатый дикс..у Паниковского в руках формировался пулемет Люиса..Музыка оборвалась. Вместо неё в небе зациклило хриплое: "Остановите его! Остановите!"
- За гуся! За Чашу! - взвизгнул Паниковский, нажимая на спуск.
Грохот пулеметной очереди поглотил все. Когда дым рассеялся, в тишине
прозвучал усталый, почти потусторонний голос Паниковского:
- Новая манишка... . - И обязательно... жемчужные запонки...
В этот момент дверьи мироздания распахнулись. Из нее вывалился л Васисуалий Лоханкин. В его высоко поднятой руке сверкала скьявона, а глаза горели безумием прозрения.
Он -вспомнил,в чем Сермяжная Правда!- Esatto**! - возопил он, занося клинок.
Скьявонна еще пронзала бывшего Гусита Паниковского, стоявшего с путым диском,как на Лоханкина стал снисходить Покой и Осознание..
-Я остался- Последний.Я Светлый Рыцарь и мнее нести Миру - понятую Сермяжную Правду.
![[]](/img/w/woronow_s/iznanka/1482.jpg)