А мне нравится Путин. Не знаю как другим, а мне нравится. Многие его обвиняют в чём-то. Слова непонятные произносят. Монетизация. Я не знаю, что такое монетизация, я как-то нумезматикой не увлекался, я марки собирал. Мне Путин правится. У меня в кабинете даже его портрет стоит. Маленький. 6x9. Все заходят и пугаются. А мне он нравится. Он конечно не Эшли Джадд. От Эшли Джадд я просто без ума. Я думаю о ней в эротических снах. А Путин мне просто нравится. Он всё же не так красив, как Эшли Джадд, но он классный парень. Вчера вот пришёл:
- Серёга! - говорит: Чё делать будем?
- Бухать! - отвечаю: Сегодня же День Милиции?
- Это понятно. Я о будующем.
- О чьём?
- О нашем, дурачок!
Мне нравится Путин, но мне не нравится, когда он называет меня дурачком. Если бы это делала Эшли Джадд - я бы ей простил.
- А что у нас в будующем? - интересуюсь.
- В том-то и дело, что пока ничего. Я думаю может кином заняться?
- Кином не плохо. А зачем?
- Ну я ж не всегда президентом буду. Чё потом-то делать?
- А скоро это у тебя?
- Говорят в 2008-ом, а может и раньше, если руку отстрелят. - смеётся.
- А руку-то зачем отстреливать?
- Так президенту кроме руки ничего и не надо. Я ж не сижу, не придумываю ничего, я ж не лох. Я похож на лоха?
- Да не очень.
- Вот я и говорю: я ж не лох, у меня есть люди, они придумывают всякие законы, указы, даже чего мне по телику говорить тоже придумывают, а я ж это только всё подписываю. Так что, если мне руку отстрелят - чем я подписывать буду? Вот и выгонят меня с работы. Кому нужен безрукий президент?
- А если убьют?
- Кого убьют? Меня? Зачем президента убивать? Легче руку отстрелить и готово.
- А в трудовой что напишут?
- Не знаю. Инвалидность какую-нибудь. Инвалиды же могут в кино сниматься? Так что всё нормально.
- А денег где взять на кино?
- А я тут принёс. - показывает он на дипломат.
Мы открываем дипломат. А в нём сто миллионов долларов. Мне нравится Путин.
- Серёга! - говорит он: Я пока кином не могу заниматься. Давай так - я деньги тебе оставлю, а ты студию пока открой, можешь кое-чё снять, короткометражки какие-нибудь.
- Ну хорошо. А на побухать отсюда можно взять?
- Ан-нет, давай так: котлеты отдельно, мухи отдельно, а то так мы всё и пробухаем. На побухать с гонораров будем брать, а отсюда только на кино.
Мне нравится Путин. Он всегда такой чистый, выглаженный, натуральный метросексуал, куда там до него Бэкхему и Бондарчуку, они конечно тоже метросексуалы, но мелковатые, а Путин - крупный метросексуал. Я? Я - нет. Я вечно хожу в свитере, как Гордон. У меня джинсы на жопе порвались, а мне лень идти покупать новые - я так и хожу, зашью в одном месте, а они на следующий день в другом рвутся, вся жопа - шитоперерваная. Но мне и не надо ни кому нравится, а Путину надо и он мне нравится.
- Давай Серёга выпьем. - говорит.
А потом как заплачет:
- Серёга, я же спёр эти деньги.
Мне нравится Путин.
- Может вернём обратно?
Мне жаль Путина. Он так хотел снимать кино. Я тоже этого хочу, но у меня не было денег и не будет. А у него были. Вот они, я держал их в руках. Деньги на кино, хорошее кино. Мне жалко Путина. Его слёзы падают в рюмку. У него совсем нерадостный вид. Если бы такой вид был у Эшли Джадд, я бы её поцеловал ... сильно-сильно. Но Путина я целовать не буду. Я обниму его и скажу:
- Путин! Забей! Будет и на нашей улице праздник!