Моё сердце стучит.
Только ты.
Только ты.
Только. Ты.
Я поднимаю лицо навстречу каплям. Смотрю в черное небо. В глазах плывет, словно кто-то там, наверху, прицельно поливает меня из медного чайника с узким носиком...
Змеится молния.
Я жду, когда ударит гром.
Будду-бу-дых! Гром.
Человек с медным чайником смотрит на меня с высоты. Маленькая фигурка на огромной скале. Плащ развевается, бьется, как язычок пламени. Черного пламени. Наверное, это ветер. Наверное, это дождь. Я не знаю.
Молния.
Будду-бу-дых! Гром.
Я стою, запрокинув голову. Бинт на лбу размотался и мешает смотреть.
Самое время обратиться с молитвой. Так, наедине с небом, молились древние святые. И бог отвечал. Давай, Самтори, чего ты ждешь?..
Чего ты хочешь?
Справедливости?
Покоя?
Тихого семейного счастья?
Я не знаю.
Ветер треплет бинты. Дождь заливает глаза. Человек с медным чайником смотрит с небес...
Я спрыгиваю на песок и бегу. Фамильный двуручный меч лежит у меня на плече. На лезвии меча - ржавчина. Я знаю: это неправильно. И вместе с тем: все верно...
Мое оружие должно быть именно таким.
Бинты намокли и стали тяжелее. Я набираю скорость. Медленно, как поезд, уходящий со станции. Чух! Чух! Чух-чух! Чух-чух-чух-чух! Чух-чух-чух-чух!
Туууу!
Слева шумит море. Волны накатывают на песок, хватают за ноги. Я бегу.
Ветер упирается в плащ, тормозит меня, словно это парус. Скидываю плащ. Он черной вспышкой исчезает позади.
Чух-чух-чух-чух!
Наверное, мне должно быть холодно?
Я знаю: мне холодно.
Почему же я ничего не чувствую?
Я не знаю.
Бегу.
Во вспышке молнии возникает замок. Две каменные башни с бойницами и ажурными балконами. Замку четыреста лет. Стены не видели осады уже лет триста...
Этот замок - мой.
Я веду осаду.
Я один.
Я стою у стен, я рою подкопы, устанавливаю и направляю осадные орудия. Я высылаю парламентеров и вешаю шпионов. Я иду на приступ, закидываю фашинами рвы, приставляю лестницы. Лезу в штыки, ору во все горло, размахивая знаменем. Получаю прикладом в лицо и, падая вниз, разбиваюсь насмерть. Я трушу и прячусь за спины товарищей, стою на ослабевших ногах, впадаю в панику и бегу. Меня награждают за храбрость. Списывают из армии, как инвалида, я уезжаю и спиваюсь...
И расстреливают перед строем за дезертирство тоже меня.
Этот замок - мой. И враг в нем - мой.
Всю жизнь я чего-то боялся.
Теперь боятся меня.
- Он здесь! - кричит часовой, когда я закидываю себя на стену. Это солдат из городской охраны - я вижу мундир с эполетами. Солдат вскидывает ружье... целится...
Не успевает.
Прости, солдат.
Гремят выстрелы. Вспышки слева, справа... сверху...
- Прекратить огонь! - раздается спокойный голос. Выстрелы смолкают. - Принесите фонари! Больше света! Он где-то здесь... Ищите!
Сейчас меня обнаружат...
Я подхватываю тело солдата, поднимаю над головой и швыряю. Глухой удар.
- Боже!
Я беру меч наизготовку и прыгаю со стены...
Всю жизнь я надеялся на тебя.
На твое милосердие.
Теперь я молчу.
Где твоя справедливость, человек с медным чайником?
Почему ублюдки живут, и им достается все? Почему добрая и честная девушка, на свое несчастье родившаяся красивой - должна пасть жертвой распутника и труса?
Почему Тебя не было рядом?
Почему не было меня?
Я не чувствую капель, что текут сейчас по моему лицу. Я давно уже ничего не чувствую. Дождь плачет за меня. За нас, за всех. За ту девушку...
У меня осталось не так уж много времени.
- Какой он был, этот Самтори?
- Чудак. Книги читал, в доспехи рыцарские наряжался...
- Точно чудак. Что говорят соседи?
- Говорят, добрый был...
- Добрый? А половину солдат майора Бенкши он тоже по доброте душевной уложил?!
Молчание.
- Мои ребята уверены, что это призрак.
- Простите, инспектор, вы серьезно?
- Я в призраков не верю, милорд. Но...
- Что "но", инспектор?
- Он увлекался раскопками. Говорят, он даже что-то нашел... Как раз перед самым исчезновением...
Я лежу на крыше, смотрю в небо.
Будду-бу-дых! Гром.
Рядом лежит меч, покрытый ржавчиной. Капли бьются о лезвие.
Человек с медным чайником смотрит на меня с небес. Здравствуй, Самтори, говорит человек. Как ты, Рыцарь-в-Бинтах?
Я молчу. Теперь я всегда молчу, когда он со мной разговаривает...
Когда-то я верил в лучшее. Ведь должна же быть на земле доброта и свет? Если есть зло, должна быть и сила, которая от зла защищает? Должны же, мать их так, быть рыцари?!
- Он спрятался где-то в замке, милорд.
- Откуда он знает мой дом?
- Самтори когда-то бывал у вас в гостях. Уверен, как человек, увлеченный военной историей и средневековьем, он рассмотрел здесь все. Вот, посмотрите... Это не самый удачный портрет, но здесь Самтори изображен в фамильных доспехах...
- А! Кажется, припоминаю. Он тогда тоже в доспехах приехал. Как на маскарад, представляете, инспектор? Герб с какой-то невзрачной серенькой птичкой... воробей? Нет, что-то другое. Перепелка? Доспехи, кстати, рухлядь совершеннейшая...
...Вслед за мной в кабинет вбегает человек в костюме и котелке. В руке у него револьвер.
- Полиция! - кричит человек. - Бросьте оружие, Самтори! Я буду стре...
Ваза эпохи Цинь отбрасывает полицейского в угол. С грохотом рушится этажерка с драгоценными статуэтками. Однажды я бывал здесь гостем. И помню, тогда многое бы отдал за возможность рассмотреть коллекцию получше...
Сейчас под моими ногами хрустит фарфор.
Я иду.
Я все ближе.
- Инспектор, вы, кажется, меня не очень любите?
Молчание.
- Вы правы. Не очень.
- Извините за любопытство, инспектор. Но почему?
- Я расследовал дело об убийстве в Крокет-виль.
Молчание.
- А, та бедная девушка...
- Какой-то ублюдок изнасиловал ее и убил... Какой-то очень богатый и влиятельный ублюдок, милорд.
- И что, инспектор?
- И ничего, милорд.
Мне на спину прыгает еще один. Я отпускаю меч, хватаю противника за запястья... с размаху бьюсь спиной о стену. Полицейский хрипит. Я делаю два шага вперед... отталкиваюсь и вновь - стена.
У полицейского вырывается стон.
Хватка его слабеет, он падает на пол.
Вперед!
Подбираю меч. Сжимаю рукоять двумя руками - из-под бинтов сочится желтая гниль. Запах, должно быть, жуткий...
Хорошо, что и запахов я тоже не чувствую.
Выстрел.
Сильный толчок в левое плечо. Я с трудом удерживаю равновесие. Боль появляется где-то в глубине руки...
В дверях, озаряемый вспышками молний, стоит человек с револьвером.
- Вы и есть Самтори?
У человека тонкое бледное лицо, темные волосы. Лорд Руперт собственной персоной.
Я делаю шаг вперед...
Выстрел.
Почему-то оказываюсь на коленях. Огонь горит внутри меня, вытягивает мне внутренности крюком мясника. Я отвык от такой боли...
Я - Гнилой рыцарь, но мне так больно!
Меч лежит передо мной на полу, среди стеклянных осколков.
- Вы уязвимы, - говорит лорд Руперт. - Что ж... тем хуже для вас, Самтори. Оборотень вы или нет - в моем револьвере серебряные пули. Но прежде чем покончить с вами, я хотел бы задать один вопрос...
Я молчу. Надо попробовать дотянуться до меча. Успею ли? Проклятый ублюдок неплохо стреляет...
- ...один вопрос. - Руперт подходит ближе. Ступает он мягко, с грацией уверенного в себе хищника.
Мы смотрим друг другу в глаза.
А ты... ты, человек с медным чайником, смотришь на нас с небес?!
- Спрашивай, - едва слышно сиплю я. От моего горла мало что осталось. От меня вообще мало что осталось. Лепра - страшная вещь.
- Она... - говорит Руперт. Глаза его мерцают. - Она не придет?
Какой-то ублюдок изнасиловал ее и убил... Какой-то очень богатый и влиятельный ублюдок, милорд. Выстрел.
Глаза Руперта на мгновение расширяются... Потом Руперт падает.
За его спиной стоит окровавленный инспектор с револьвером. Он весь перекошен. Похоже, я сломал ему пару ребер...
Пожар в животе становится невыносим.
Полицейский вновь поднимает револьвер. Черное дуло смотрит на меня.
- Мои люди утверждают, что вы призрак, - говорит инспектор. - Это правда?
Если есть зло, должно быть и сила, которая от зла защищает? Должны же, мать их так, быть рыцари?! Я улыбаюсь. Впервые за долгое-долгое время...
