Эпизод 1. Увы, мне просто не повезло. А начальству - наоборот, дьявольски подфартило. Если бы я полетел в отпуск на Уунн, к Проксиме Центавра, как планировал изначально, мое тело сейчас нежилось бы в ласковых приливах Светящегося Океана. Но нет, черт меня дернул вернуться на Марс, где я родился сорок пять лет назад, неужели чтобы поностальгировать? Вроде бы, нет. Тогда зачем? До сих пор не понимаю. И вот, как только гражданина Луман-16 по имени Имм Вад нашли мертвым на Земле, начальство мгновенно выдернуло меня из законного отпуска и прикомандировало к следственной группе. Я сидел в полупустом марсианском ресторане и смотрел сквозь толстый прозрачный купол наружу. Желтоватое небо неприятно резало сетчатку даже сквозь темные контактные линзы, хотя крохотное солнце казалось просто бракованным светодиодом. За стеклом сновали люди в тяжелых скафандрах, а по дорогам ползли угловатые машины, больше похожие на бронетранспортеры, чем на городской транспорт. Зато здесь, на Марсе, я чувствовал себя воздушным шариком. Каждый шаг отдавался странной легкостью, мышцы работали вполсилы. И людей вокруг было много. Ресторан наполовину заполнен - невиданная роскошь. И почти нет искинов: официантка, разносящая заказы, дежурная на рецепшене гостиницы через дорогу, постовой на перекрестке. Ах да, еще горничная этажом выше дежурной. Вот и весь сервисный контингент. Остальные - 'живые', как презрительно называют нас биороботы. На десять миллионов жителей Марса приходится всего сто тысяч искусственных интеллектов. На моей родной планете их еще меньше - десять тысяч на три миллиона. А там, куда мне предстоит экстренно вылететь, то есть на Земле... о, там все наоборот! Золотой миллиард, укрытый в городах за стометровыми стальными стенами, и плюс еще миллиард механической обслуги. Каждому по личному слуге! Ну, а остальные миллиарды гниют снаружи Стен: мерзнут, голодают, болеют... если они, конечно, остались. А может быть, уже и совсем вымерли. К столику подошла официантка. Искинка формата 'макси' - высокая, статная, с идеальной пластиковой кожей. Малая сила марсианской тяжести позволяет экономить на материалах каркаса. Дома, у нас, при повышенной гравитации все они коренастые, формата 'мини' или 'миди'. Пластиковая девица поставила передо мной тарелочку буйабеса - густого провансальского рыбного супа, источающего аромат шафрана и морепродуктов - и темную бутылку Шато Потроля. Экспорт с Земли. Хороший выбор. - Боже, какая фемина, - подумал я, провожая взглядом ее поочередно напрягающиеся ягодицы. - Жаль, что не настоящая. Всего лишь имитация. Кукла. Да вот только я не наследник Тутти.
Эпизод 2. Прозрачные вагоны здесь называют электромагнитками. Поезда на магнитной подушке разгоняются до пятисот километров в час, превращая пейзаж за окном в смазанную полосу света. От столицы Эмска до города Энска, где произошло убийство, мы долетели мгновенно. Вагон был пуст: кроме меня, живых людей внутри не оказалось вообще. Искины же общественным скоростным транспортом пользуются исключительно редко. Передо мной раскинулся стеклянный вокзал. Зал ожидания поражал стерильной пустотой. Только в самом центре одиноким истуканом торчал дежурный искин. Женский голос из динамиков, лишенный всякой надежды на слушателей, громко объявил о прибытии очередного поезда. Нумерация вагонов с головы состава. Кто это слушает? Ради кого соблюдается этот протокол? На обширной привокзальной площади блестели небоскребы. К дверям тут же подрулили каплевидные электротакси с водителями-искинами. С ними можно поговорить, если совсем сойдешь с ума от одиночества. Они ответят вежливо, строго в рамках своей компетенции, и ни битом информации больше. - Почему в городе не работает сотовая связь? - спросил я ради эксперимента, пока машина неслась по пустой магистрали. - Отличный вопрос! - радостно отозвался металлический баритон. - Радиоизлучение вредно для здоровья. Поэтому взамен используется только проводная связь, проводное телевидение и интернет. На улицах много телефонных кабин, в домах установлены стационарные аппараты. Мне стало неуютно. Мы мчались по шестиполосной дороге, и за четверть часа нам навстречу попалась всего одна встречная машина. Да далеко позади маячил еще один электрокар. Искины перемещаются пешком. Значит, в тех редких машинах сидели люди. Два, всего два живых существа за пятнадцать минут пути через мегаполис. Зато в дверях каждого ресторана, парикмахерской и магазина стояли неподвижные фигуры персонала. На каждом углу алела телефонная будка. А еще везде - на столбах, на стенах, на фонарях - висели видеокамеры. Они фиксировали каждый мой вздох. Стекло такси вдруг показалось мне стенками аквариума. Гостиница встретила такой же звенящей пустотой. Двадцать номеров, восемнадцать свободны. На рецепшене - очередная пластиковая девушка. - Наш отель - отличный выбор! - приветствовала она меня с улыбкой манекена. Вещи до номера на втором этаже помог донести искин в ливрее. Чаевых он не взял - программа запрещает брать лишнее, зато с моего финансового счета автоматически списалась нужная сумма плюс комиссия за обслуживание. Так происходит всегда. Автоматическое ограбление при каждой услуге. Оставшись в номере один, я первым делом подошел к окну и плотно задернул тяжелые шторы. Пока фиолетовые, но попрошу, чтобы повесили темно-красные - как дома. Глазам нужен отдых от этого бесконечного стекла, и блеска, и режущего солнца. А потом, не удержавшись, подпрыгнул. Мои ладони легко коснулись трехметрового потолка. Гравитация Земли оказалась обманчиво мягкой даже после марсианской. Приятный бонус перед началом ада. Итак, что же занесло погибшего бизнесмена Имма Вада в этот непрерывно движущийся, гудящий, сверкающий, но по факту абсолютно пустой и мертвый мир? Ответ нужно начинать искать в Центральном полицейском участке города Энска.
Эпизод 3. Дверь участка была врезана в темно-зеленую стену двадцатиэтажного небоскреба. Стекло напоминало бутылочное - толстое, искажающее перспективу. В холле, словно памятник самому себе, возвышался дежурный искин формата 'супер'. Два метра полимерных мышц, погоны старшего лейтенанта на стальных плечах. - Вы сделали правильно, обратившись в наш полицейский участок! - отчеканил он, когда я подошел. Я молча протянул ему свое удостоверение и предписание. Он считал данные сканером глаз, кивнул и указал манипулятором, затянутым в почти человеческую кожу, в сторону длинного коридора. Комната номер три. Майор Куприянов. Коридор тонул в полумраке. Слева четыре двери. Между ними вдоль стены - пластиковые скамейки для посетителей, покрытые слоем пыли. Живых сотрудников здесь, похоже, ровно четверо. Справа выстроились двенадцать высоких железных шкафов. Из них только два мерцали зелеными диодами - двое на месте, остальные либо в патруле, либо на зарядке. Я постучал в третий кабинет. Внутри было накурено так, что хоть топор вешай, но пепельниц с окурками не наблюдалось. Навстречу поднялся майор. Помятая форма, красные глаза тяжелее свинца, поза умирающего лебедя - классический бодун. Вот только запаха перегара не было совсем. Бывает. При помощи таблетки 'супералкозельцера' избавиться от продуктов разложения этанола в выдыхаемом воздухе гораздо проще, чем от синей рожи. Майор кисло улыбнулся. Ему отчаянно хотелось спихнуть кому-нибудь свою постылую работу, и появление официального представителя полиции Луман-16 явилось для него манной, внезапно посыпавшейся с небес. - А начальник-то где? - поинтересовался я, оглядываясь. - Подполковник Птух будет завтра или послезавтра, - неуверенно промямлил майор, поправляя воротник. - Лучше расскажите, как там у вас на Марсе? Он знал, откуда я прибыл официально, но понятия не имел, где находится мой настоящий дом. Ну и ладно. Не будем разрушать легенду раньше времени. - Где я могу ознакомиться с делом? - перевел я тему. - Все электронное. Уже закачано в память вашего напарника. Майор вышел в коридор. Щелкнул замок железного шкафа. Вернулся он не один. - Извините, - сказал он, глядя в пол. - Форматы 'супер', 'макси', 'миди' и даже 'мини' сейчас на выездах. Осталось только вот... Из-за его спины появилась низенькая, худенькая искинка формата 'петит'. Темные волосы стрижены шапочкой, узкие плечики, тонкие ножки, незаметные сиськи. Она походила одновременно на юную Мирей Матье и на Эдит Пиаф в полицейской форме. - Представляюсь по поводу моего назначения вашим напарником, - бесстрастно сообщила она. - Я агент Изольда. Я мысленно скривился. Альбина, Ванда, Илона, Изольда, - стандартный набор имен для кукол из публичного дома. - Неплохо бы переодеться в гражданское, - бросил я, чтобы проверить границы ее послушания. - У вас прекрасный вкус! - воскликнула Изольда. И она принялась расстегивать форменную рубашку прямо посреди кабинета. - Не здесь, - торопливо осадил я ее. Слишком буквальное выполнение команд иногда пугает сильнее, чем бунт. Майор болезненно ухмыльнулся, дожидаясь, пока девица распахнет одежду полностью, и протянул мне ключи. - Это кабинет капитана Антоневского, нашего кибернетика. Соседняя комната, номер четыре. Капитан пока в отлучке. Мы прошли внутрь и по пути Изольда выхватила из своего персонального железного шкафа пакет с гражданской одеждой. Кабинет состоял из тесной прихожей и основного помещения направо. Туда невозможно было войти физически - путь преграждало прозрачное силовое поле. Сквозь рябь защиты виднелись рабочий стол с наушниками, недопитая бутылка красного вина, тарелка, в которой окурки были перемешаны с разноцветными компьютерными флешками, и завалы микросхем на верстаках. Настоящее логово хакера. Ну и ладно, нам пространства хватит. - Я отвернусь, - сказал я Изольде и услышал за спиной тихий шелест ткани. Теперь на ней были джинсы, кроссовки и легкая маечка. Тонкие руки оказались обвиты сухими, крепкими мускулами. Несмотря на общую хрупкость формата 'петит', эта девица, пожалуй, могла бы выполнить норматив мастера спорта по тяжелой атлетике. Железо есть железо, законы физики никто не отменял. - Теперь едем на место преступления, - предложил я, застегивая свою куртку. - Верное решение! - согласилась искинка, перекидывая ремень сумки через плечо.
Эпизод 4. Улицы за тонированным стеклом электромобиля оставались пугающе пустыми. Изольда за рулем, а я обозревал поносящиеся мимо фасады зданий, утыканные неподвижными фигурами искинов. - По вашему запросу имею сказать следующее, - ровным голосом начала искиночка. - Труп обнаружен вчера утром у внешней Стены, окружающей город. Нашел ежедневный патруль, проверявший целостность периметра. Я бросил взгляд через боковое окно вдоль поперечных улиц. Там, в просветах между сходящихся вдали небоскребов, действительно мелькала иногда гигантская черная масса. Она уходила вертикально вверх, теряясь в низких облаках, словно монолитная гора из ржавого железа. - Труп лежал между Стеной и Обводным шоссе, - продолжала докладывать напарница. - На пустой полосе метров в пятьдесят, заросшей кустарником. Осмотром обнаружено: смерть наступила в результате удара по голове тяжелым тупым предметом. Оружие преступления не найдено. Следов убийцы нет. Никаких вещей в карманах убитого не обнаружено. Биологических следов чужака тоже. Сняты отпечатки мертвого 'живого', ответ из Центрального Информатория пришел с задержкой. Убитый не землянин. Житель системы Луман-16, Имм Вад. Вскрытие показало время смерти: позавчера поздно вечером. Сканирование городских камер выявило, что к месту гибели он приехал на такси. Водителя опросили - ничего интересного. Сам убийца прибыл пешком, как искин. Живые иногда тоже используют нижние конечности для передвижения. Имм Вад приехал из гостиницы, где остановился тем же утром. Дежурная, горничная, официант ресторана - все опрошены. Бизнесмен заселился, позавтракал, а потом семь часов безвылазно провел в номере. Криминалист, исследовавший следы, утверждает, что постоялец или стоял у окна, или лежал на диване. Несколько раз щелкал пультом телевизора. Интересно, есть ли отпечатки его ладоней на потолке? - подумал я, но промолчал. Привычка экономить силы при низкой гравитации въедается в мозг, как угольная пыль в кожу шахтера. - ...Далее, камеры показали утреннее такси от вокзала. Опрошен таксист, дежурный вокзала и машинист электромагнитки до Эмска. Ничего подозрительного. Ответ с камер столицы пришел только вчера вечером - у них там свои заботы. Выяснилось, что после ночной посадки звездолета Имм Вад прошел формальности, прыгнул в поезд и уже с рассветом был в Энске. Через четверть часа вошел в двери отеля 'Эксельсиор'. Весь путь прослежен поминутно. Чисто. Следствие уперлось в стену. Рабочая версия - случайная встреча с грабителем. Искины живых не убивают, это делают другие живые. И не удивительно. После того как мы взяли на себя все материальные и духовные запросы населения, люди начали стремительно деградировать. Пьянство, наркотики, насилие ради насилия. Точка. Впереди за лобовым стеклом стремительно росла черная громада. Изольда свернула налево, в боковую улицу. Далеко впереди снова вставала Стена. Золотой миллиард тщательно оберегал этой сталью свое священное право на безделие, распутство и насилие из любви к искусству.
Эпизод 5. За всю дорогу нам встретились от силы два-три человека. Машина замерла на углу кольцевого шоссе. Вдоль дороги тянул холодный ветер, гоняя мелкий пластиковый мусор. Далеко на дороге поблескивали, удаляясь, окна одинокого электрокара. С одной стороны трассы нависали мертвые многоэтажки. С другой - чудовищной высоты железная стена, покрытая рыжими пятнами коррозии. Ну не километр, конечно, но метров полтораста - тоже не хило. На ней виднелась огромная стальная заплатка с заклепками размером с большую тарелку. Между асфальтом и стеной те самые полсотни метров бурьяна и корявого кустарника. - Вон там, - Изольда указала тонким пальцем. - Метров на сто правее. Такси остановилось здесь же. Он вышел и пошел по диагонали туда, к кустам. - Его ждали? - спросил я, глядя на густые заросли. - Договорились о встрече? - Верно поставленный вопрос. Вероятно, да. - А жители домов? Тут сотни окон смотрят прямо на этот пустырь. Неужели никто ничего не слышал? - Снова вы в точку! Здесь почти никто не живет лет десять. На весь микрорайон осталось пять-шесть человек, и те дальше, через два квартала. Зайди в любую квартиру, любой подъезд, любой этаж - живи. Изольда раздражала меня своей механической правильностью. Я толкнул дверцу и выбрался наружу, сразу путаясь ногами в пыльной сухой траве. Напарница бесшумно скользнула следом. Вдруг сбоку раздался треск ломающихся веток. Шорох был такой, будто сквозь кусты пёр слон или бегемот. Но из зарослей выполз обычный электромобиль. Он развернулся юзом на асфальте и рванул прочь по шоссе. - Стоять! - крикнул я, бросаясь обратно к нашей машине. Изольда сорвалась с места. Это было жуткое зрелище: хрупкая девица неслась с такой скоростью, словно собиралась выбежать на стометровке из девяти секунд. Она почти догнала беглеца, коснулась пальцами багажника, но машина взяла разгон, и моя напарница начала отставать. Я запрыгнул за руль своего авто, даже не захлопнув правую дверь. Мотор взвыл. Проносясь мимо Изольды, я краем глаза увидел, как она совершает невероятный прыжок рыбкой, приземляясь на пассажирское сиденье. Некогда удивляться. Нужно жать на газ. Но незнакомец уже ушел далеко вперед. Мы же ползли черепахой. Разочаровывающе медленно. - Сейчас, сейчас, - цедил я сквозь зубы, пытаясь выжать из двигателя максимум. Внезапно над крышей убегающей машины вспыхнула голубая искра. Мой полицейский электромотор взвыл фальцетом и заглох. Стрелки циферблатов на панели разом рухнули на ноль. Мы прокатились по инерции метров тридцать и встали посреди пустой магистрали. - Информирую, - спокойно сказала Изольда. - Нас заглушили из электромагнитного ружья. Я сдержал рвущееся наружу грязное ругательство. - Но его же отследят по камерам! - спохватился я. - Изольда, связь! - Докладываю. В этом районе связи нет, - так же бесстрастно сообщила она. - Телефоны же в домах! Она выбросилась из кабины раньше, чем я договорил. Искинка буквально полетела над землей, скрывшись за углом ближайшего дома. Я выскочил следом, метнулся вокруг капота, чувствуя себя абсолютно голым и беспомощным. Прошло пять минут. Десять. Вот она появилась снова. Ни капли пота, дыхание ровное. - В ближайших будках вырваны трубки, - доложила она. - Выборочно проверила шесть квартир на двух этажах. Проводные телефоны отключены везде. - Эх, надо было стрелять, - выдохнул я. - Оружия у тебя, видимо, нет? Даже табельного? - Запрещено носить. Запрещено применять. Нет доказательств, что это убийца. Вдруг это просто любопытствующий прохожий? Я посмотрел на нее с гримасой сожаления. Идеальный инструмент, который отказывается работать. - По шинам стрелять, - поправился я. - Не по человеку. А затем задумчиво добавил: - Какая-то ты у меня... бегаешь быстро... но занудная. Я полез во внутренний карман куртки за флешкой. Дома, на Лумане-16, мой напарник - старый битый искин Михалыч. Мне разрешили иметь такого партнера по статусу, но программа есть программа. Я потратил несколько лет, чтобы перевоспитать его. Таскал повсюду: на допросы, в театр, в бордель. Объяснял каждую ситуацию человеческим языком. Теперь он понимает жизнь так же, как я. И здесь, на крошечном носителе, была зашита часть его ядра личности. Характер. Стержень. - Где у тебя разъем USB? - спросил я. - Докладываю. Как у многих моделей, подмышкой слева, - ответила она, не понимая контекста. - Давай. Изольда послушно стянула майку одним движением. Я смотрел на нее холодно, без стеснения: на жилистые руки, на плоский живот с рельефными кубиками пресса, на маленькие острые грудки. Подключил флешку к левому порту. - А еще разъемы есть? - К вашему сведению, подмышкой справа. Разъем питания. Двести двадцать вольт, пятьдесят герц. - Понятно, - вздохнул я, дожидаясь инициализации кода. - Значит так, впредь попрошу обязательной частью цивильной одежды считать бюстгальтер. Она кивнула неуверенно. Ее глаза вдруг начали слипаться, веки затрепетали. Словно система уходит в гибернацию. Но ведь искины не спят. И тут ее зрачки резко расширились. Голова дернулась. - Замечательно! - воскликнул я, увидев смену протокола. - Ты остаешься Изольдой, но теперь еще и Михайловной. Итак, Михална, натягивай тряпки и за руль. Кажется, я смог перезагрузить бортовой контур. Вместо очередного канцелярского ответа новая Михална смачно сплюнула сквозь зубы на грязный асфальт и запрыгнула на водительское место, словно ковбой в седло необъезженного мустанга.
Эпизод 6. Михална гнала по пустым улицам со страшной скоростью, но не успев разогнаться, тормозила возле каждой телефонной будки. Работающий телефон обнаружился только через три квартала. Разговор с полицеским отделением длился всего несколько секунд, потому что искины умеют общаться друг с другом на ультразвуке. После этого Михална уже не останавливалась. Минут через пять, на полпути к полицейскому отделению, на дороге показался отряд вооруженных искинов формата "супер", бегущих строем с автомобильной скоростью навстречу машине. Это группа быстрого реагирования, вызванная Михалной, двигалась в район происшествия, чтобы прочесать окрестности и опросить крайне малочисленное местное население, вдруг кто-нибудь что-нибудь все-таки видел. Михална выскочила из электромобиля и так же очень быстро, испустив что-то наподобие мышиного писка, сориентировала командира отряда - куда двигаться и чем заняться. - Понятное дело, подозреваемого уже ищи-свищи, - процедила Михална, возвращаясь за руль. И это тоже было необычно для искинов, крайне редко начинавших разговор с "живыми" по собственной инициативе. "Браво!" - молча восхитился я. - "Что значит моя школа!" Мы ворвались в помещение участка. В холле обнаружился еще один живой - капитан Антоневский. Очень уже немолодой, но моложавый, тщательно выбритый, одетый с иголочки. Только глаза у него были совершенно больными, словно воспаленными от недосыпа. Майор Куприянов лишь выглянул из своего кабинета номер три, кисло улыбнулся мне издалека, кивнул и снова скрылся за дверью. - Все уже знаем, - сообщил Антоневский, потирая переносицу. - Но шансов найти убийцу там очень мало. Мы отследим его с помощью дежурного оператора. Он толкнул дверь комнаты номер один. Это оказалась не кабинет живого сотрудника, а глухая аппаратная. Десятки экранов висели на стенах, стояли на столах. В центре, в наушниках, сидел искин и буравил взглядом мониторы. - Я поражаюсь вашей вычислительной мощности, - сделал я дежурному комплимент. - Реагировать на изображения с десятков тысяч камер одновременно... Искин дернулся ответить, но его перебил капитан: - А он реагирует только на пару десятков подозрительных сигнатур. На самом деле вся информация собирается у Централа. Главный искин нашего города. Видели изумрудный небоскреб справа от привокзальной площади? Он сживет там, на тридцати этажах. У него нет рук и ног, зато есть миллионы глаз-камер и микрофонов вместо ушей. Он видит всё, знает всё. Если замечает странность - сообщает нам, мы переключаемся и смотрим детали. В этот момент дежурный встал, выглянул в коридор и испустил тот самый ультразвуковой свист. Из железного шкафа номер одиннадцать выскочил искин с наручниками на поясе и бросился к выходу. - Что случилось? - поинтересовался я. - Отличный вопрос, - отозвался дежурный. - Гражданин Брыкин, находясь в состоянии наркотического опьянения, опять избил свою сожительницу-искинку табуреткой по голове. Табуретка сломана, у робота легкие косметические повреждения корпуса. Уже исправлены. - Это уже третий раз? - уточнил Антоневский. - Вы правы. Третий. - Ну, на уголовное преступление это не тянет. Поэтому повезу его за Стену. Ситуация была мне абсолютно непонятна. - Разве употребление наркотиков - это не преступление? - спросил я. - Конечно, нет, - пояснил капитан с кривой полуулыбкой. - Употреблять что хочешь, когда хочешь и в любых количествах - священное право любого гражданина. Мы боремся только с неконтролируемым распространением сверх нормы. Эшелон с кокаином, героином и мефедроном приходит в Энск по субботам, товар поступает в магазины. Сверх этого - нельзя. Мы следим за балансом. - Ну и порядочки тут у вас, - вздохнул я. Дома, у нас на Лумане-16, тайно производят супернаркотик 'суперкайф' и пытаются протолкнуть его на Галактический рынок. Борьба с этим уродливым явлением идет страшная, льется настоящая кровь. А здесь... выходит, сытое общество Земли само спешит в сторону гибели? - Да, - спохватился я, меняя тему. - Кстати, что такое 'за Стену'? - Наказание такое, - пожал плечами Антоневский. - Безобидное, но крайне пугающее для местных бездельников. Дежурный оператор тем временем снова вскочил. Теперь он обращался к нам голосом: - Отряд отследил подозреваемого. Централь засек его, покидающего машину, в трех километрах далее по Обводному шоссе. Подъезд дома блокирован. Сейчас начнется операция по задержанию. - Надо же туда ехать! - порывался я. И тут впервые заговорила молчавшая до того Михална: - Не надо. Его задержат через две-три минуты. Они умеют работать чисто. Антоневский смерил ее тяжелым, подозрительным взглядом. Такое поведение было совершенно не свойственно местным моделям. Прошло несколько тягостных минут. Даже местный пьяница Брыкин - любитель махать табуретками, комплекцией напоминающий меня самого, только одурманенный в зюзю, - никого не интересовал. Мужика заперли в обезьяннике, и на этом инцидент был исчерпан. Мы ждали. Наконец дежурный доложил: - Отряд вошел в квартиру. У стены на видном месте электромагнитное ружье. Подозреваемый лежит в ванне с водой. Мертв. Электротравма. Пора вызвать криминалиста, патологоанатома и труповозку. Я им уже звоню...
Эпизод 7. Несмотря на насыщенный день, сон не шел. Я лежал на спине с открытыми глазами в темноте номера. Здесь многое напоминало Луман-16: такой же вечный теплый вечер, только там он красноватый всегда, а здесь такая мгла бывает лишь на закате. За плотными вишневыми шторами просыпался ночной Энск. Утром я зря решил, что город мертв. Нет, он жил. Он отчаянно, громко агонизировал. С улицы доносились визги, стук тяжелых ботинок, рваный ритм музыки и треск электромоторов. Я включил огромный телевизор во всю стену. Показывали стадион. Огромная толпа в лучах слепящих прожекторов, оскаленные мужские и женские лица, голые спины и животы. Грохот колонок пробивал бетонные перекрытия отеля, тысячи глоток ревели в слитном экстазе какую-то дикую похабщину: 'Чижик! Пыжик! Вер ю воз?! Влез! На старый! Па-ро-воз!' С раздражением вырубив звук, я снова рухнул на подушку. Какой отвратительный город. Какие мерзкие жители. Полицейские-пьяницы. Убитый без мотива бизнесмен. И убийца - судя по найденным в квартире кожаным причиндалам, поклонник жесткого садо-мазо. Зачем они встретились у Стены? Почему произошла трагедия? Зачем он вернулся на место преступления? Ни в одном поступке нет логики. Местная полиция просто закроет дело завтра к обеду, скажет мне спасибо за помощь и помашет ручкой. Преступление останется висяком. Эх, сейчас бы расспросить Михалну. Но она осталась на ночное дежурство в участке. Тело мое требовало движения, мозг требовал информации. Сидеть в отеле было невыносимо. Выходить на улицу под присмотр Централя, который смотрит сквозь сотни тысяч линз, тоже не хотелось. Но выбора не было. Я достал из-под кровати заранее заготовленный пакет. Спустился в холл. - Желаете подышать свежим вечерним воздухом? - приветствовала меня искинка на рецепшене. - Замечательное решение! Камеры смотрели отовсюду: в лифте, в холле, над входной группой. Оставалось всего метра полтора между стеклянными створками дверей, которые находились вне зоны обзора основного сервера. Проходя через этот узкий тамбур, я резко наклонил голову, прижал к лицу тончайшую пластиковую маску-лицо. Когда я... когда он вышел на тротуар, это был уже совсем другой человек.
Эпизод 8. Грим изменил меня до неузнаваемости. Город преобразился вместе со мной. Многие окна горели неоном, откуда-то из глубины кварталов бухала басами музыка, мимо проносились светящиеся капли машин. Проковыляла целующаяся взасос парочка: прыщавый юноша лет восемнадцати и сморщенная старуха далеко за восемьдесят. Я пересек улицу и сел на скамейку в крошечном скверике. Через минуту рядом тяжело опустился рано поседевший толстячок в круглых очках. - Вижу, вы приезжий? - спросил очкарик, щурясь. Я коротко кивнул, решая, стоит ли тратить время. Но собеседник оказался настойчив. - И вижу, вам у нас не нравится? Я снова промолчал, глядя на чахлый куст. - Мне тоже, - продолжил он. - Автоматы лишили человека необходимости добывать пищу. Искусственный интеллект лишил необходимости думать. Люди мертвы духовно, физическая смерть - вопрос пары поколений. - А что за Стеной? - осторожно бросил я. - Там давно одичали и воют на луну с деревьев, - безапелляционно заявил он. - Наверное, не везде? - начал я. - Вот, например, на Марсе люди вполне себе... - Это вопрос времени, - перебил он. - На наших заводах искины миллионами штампуют новых искинов. То, что случилось здесь, скоро произойдет на Марсе, Венере, Меркурии, спутниках Юпитера. Потом Альфа Центавра, Барнарда, ваш Луман-16 - короче, везде. И что дальше? - А если сопротивляться? - предложил я. - На что способен одиночка, если миллиард в упоении орет: ура! Бесплатная жратва! Бесплатные шмотки! Бесплатная дурь! Всем и навсегда! Остается только стоять в стороне и с ужасом наблюдать... Через кусты продрался двухметровый небритый детина. Колготки, туфли на шпильках, размазанная тушь. - Матросики, - ухмыльнулся он, обдавая перегаром. - Угостите папироской? Я поднял на него тяжелый взгляд и коротко послал на три буквы. - Гм, - удивился трансвестит. - А в лоб? - А в ответ? - ровно откликнулся я. - Причем четыре раза? Это чистая правда. Четырьмя ударами я могу превратить его суставы в мелкое крошево. Но он об этом не догадывался. Просто смерил меня взглядом (очкарика, вообще, игнорируя) и решил не связываться, ломясь обратно в кусты. - Зря вы так, - укоризненно буркнул мой сосед по скамейке. - Несколько лет назад в подобной ситуации забили насмерть моего приятеля. - А вы стояли рядом и с ужасом наблюдали? - спросил я, поднимаясь. Не дождался ответа и направился в темноту переулков. Совсем почти покинув сквер, обернулся: - Вы спрашивали, что будет дальше? Так вот, слушайте. Будет ласковый дождь. Действительно, с белесого, залитого городской иллюминацией неба, начали падать редкие капли.
Эпизод 9. Ночной город буквально ревел, бурлил и пенился. Из распахнутых окон на меня волнами накатывали пьяные крики, женский визг и ритмичные стоны - акустический мусор распадающейся цивилизации. Однажды из-за угла донеслись глухие шлепки по асфальту. Я замер, вслушиваясь в темноту, пока через минуту не понял: это шагает строем группа абсолютно голых лысых девиц. От макушек до пят они были покрыты плотной вязью татуировок. - Рехтс-линкс! - повизгивала командирша с хлыстом наперевес. - Атш-две! Сено-солома! Совсем недавно так же целеустремленно бежал к месту преступления отряд вооруженных искинов, а теперь навстречу мне маршировали эти безумные девки. Часто попадались лежащие у стен наркоманы. Они блаженно улыбались фонарям, пуская слюни, - мертвые еще при жизни. А однажды поперек тротуара вырулили два одноногих инвалида на костылях, одетые только в цветастые шорты. - Говорят, в следующем сезоне в моду войдет ампутация левых конечностей, а не правых, - громко информировал один другого. - Пора ложиться на регенерацию. - Пока ноги вырастут, года два пройдет, а мода три раза сменится, - возражал второй. - Подождем лучших времен. Не город, а паноптикум уродов. Он не был мертв этим утром, как мне показалось сначала. Сейчас он конвульсивно агонизировал, что гораздо страшнее тишины склепа. Мертвые, как известно, не кусаются, а полумертвые загрызут кого угодно. Как они загрызли приятеля того ночного философа. Как убили Имма Вада. Кстати, бодро шагая по брусчатке, рассуждал я. Мог ли кто-то просто забить бизнесмена насмерть? Легко. Тот дебил в колготках мог проломить череп одним ударом платформы. Мой ночной собеседник-тихоня? Его фобии требуют выплеска, он бы сделал это кухонным ножом, а потом плакал над телом от ужаса перед самим собой. Да, его мог укокошить почти любой обитатель этого города. Но вот дома стали ниже, окна темнее, асфальт пошел трещинами. Я вышел к Стене, прямо к тому месту, где мы вчера гонялись за убийцей. Меня интересовала странная огромная заплатка с гигантскими заклепками. Житель Лумана-16 прекрасно видит в темноте без всяких приборов. Я опустился на корточки, разгреб сухую траву и землю вокруг основания. Попробовал повернуть каждую заклепку. Металл даже не скрипнул под пальцами. Ничего нового. Никаких тайных ходов. Решившись, я поднялся и быстрым шагом направился обратно. Светало. 'Живые' уползали в свои норы от утреннего света. Искины-дворники уже вышли на смену, методично сгребая обдолбанных торчков в специальные тележки для доставки по домам. Вот и знакомая дверь участка. Я нырнул в тамбур между стеклами, сорвал с лица липкий силикон грима и нашарил в кармане другую маску. - Здравствуйте, - раздался навстречу звонкий девичий голос. - Вы правильно поступили, обратившись в наш полицейский участок. - Михална, - выдохнул я, придерживая ее за локоть. - Тихо, не ори. Это я, твой напарник.
Эпизод 10. В семь утра в полицейском участке собрались все живые сотрудники, включая тучного, постоянно одышливого начальника - подполковника Птуха. Предстояло развлечение. Из обезьянника выволокли мычащего любителя драться табуретками, втолкнули в служебный лифт и подняли на крышу. Там уже вращал лопастями тяжелый полицейский вертолет. Преступника засунули в железную клетку, прикрепленную цепями к днищу машины, и машина тяжело пошла вверх. - Сейчас поиграем! - крикнул в мегафон Антоневский из кабины. Бедолага сжался в углу клетки, пытаясь укрыть лицо от ледяного встречного ветра. Вертолет лавировал между небоскребами, проносясь в опасной близости от стеклянных фасадов. Впереди начала стремительно расти черная громада внешней стены. Машина задрала нос, перемахнула сталь и оказалась снаружи. Там, за стеной, тянулось вытоптанное пространство, переходящее в широкую полосу леса. На этом пространстве курились дымы костров, виднелись кибитки, шалаши и землянки. Тысячи тысяч людей в тапочках и халатах вскочили на ноги. Увидев вертолет, они потрясали дубинками и копьями, приплясывали и орали. Некоторые пустили вслед стрелы из луков, но те бессильно упали далеко внизу, не долетев до цели. - Видишь?! - орал сверху Антоневский. - Они каннибалы! Они готовы сожрать тебя заживо! Вертолет заложил вираж вдоль стены. И везде, куда хватало глаз, были люди. Женщины ругались, дети прыгали, собаки заходились лаем. По мере движения машины волна злобного возбуждения катилась следом за ней по этому гигантскому грязному табору. Город имел километров двенадцать в диаметре, значит, стена протянулась на тридцать пять километров. Если дикари сидят вокруг сплошным кольцом, то их здесь миллионы! - Если ты еще хоть раз поднимешь руку на искина, я сброшу тебя им на растерзание! - вопил в мегафон капитан. Машина сделала широкий круг, приближаясь к лесу, к переплетению черных стволов. И вдруг замок щелкнул. Дверца клетки распахнулась. Преступник, не издав ни звука, оттолкнулся ногами и прыгнул вниз, прямо на крону одинокого дерева метрах в двадцати от опушки. Наверху воцарилась секундная пауза. - Вниз! - неуверенно скомандовал пилоту-искину Антоневский. - Нельзя! - перебил майор Куприянов. - Не успеем. - Хрен с ним, возвращаемся, - махнул рукой Птух. А преступник, прикрывая одной рукой лицо от хлещущих веток, другой намертво вцепился в сук. Он соскользнул сквозь листву и мягко приземлился на островок нетронутой травы. Толпа была еще далеко. Дикари кинули пару копий для острастки, но те плюхнулись в грязь с огромным недолетом. Беглец рванул к деревьям. Пара минут - и погоня потеряла его из виду. Конечно, это был не настоящий заключенный. Это я сидел в той клетке, надежно спрятав лицо под чужим гримом. А настоящий любитель размахивать табуреткой сейчас мирно храпел в одном из железных шкафов.
Эпизод 11. Я продирался через густой ельник, затянутый толстой серой паутиной. Ерунда, думал я, размазывая кровь по щеке. Дома, на Лумане-16, бывало и похлеще. Ноги то и дело запинались о полусгнившие поваленные стволы, ветки хлестали по одежде. Но вскоре хвойный мрак поредел, расступился, и я вывалился на широкую просеку. Песок, еловые иголки и старые шишки хрустели под тяжелыми ботинками. Посередине дороги зияла широченная канава - натуральный крепостной ров. Из зеленой вонючей жижи на дне торчали остро заточенные колья. Значит, там, за рвом и лесом, есть что-то интересное, ради чего местные власти потратили столько работы. Разбежавшись по вязкому песку, я оттолкнулся. Тело совершило прыжок, достойный если не Майка Пауэлла, то Боба Бимона точно. Сказывалась привычка к высокой гравитации родного мира. Приземление вышло жестким, но чистым. Лес на этой стороне оказался лиственным. Продираться сквозь него было проще. Наконец заросли кончились, и я вывалился на залитый солнцем простор. Поперечная пыльная дорога вела вдоль кромки деревьев. За ней начиналось широкое поле, колосящееся чем-то желтым - пшеницей или рожью. Люди на нем казались отсюда крошечными муравьями. Дальше змеилась железная дорога, и по ней, густо дымя черной трубой, полз самый настоящий па-ро-воз, если вспомнить идиотскую стадионную кричалку. А совсем рядом, метрах в тридцати, стояла телега, запряженная каурой лошадкой. Свесив ноги, на телеге сидел нестарый еще, но до глаз бородатый мужичок с двустволкой поперек колен. - Эва! - воскликнул он, заметив меня. - Хто таков? Весь в царапинах, нычить, не 'кукла'. Одет по-городецки, нычить, не 'дикобраз'. Видать, 'придурок'? Сленг перевелся мгновенно. Кукла - искин. Дикобраз - местный дикарь за Стеной. Придурок - видимо, обычный живой человек, вроде него самого. - Я с другой планеты, - пояснил я, подходя ближе. - Ух ты, - удивился мужичок. И тут же произнес приветственную фразу на чистом языке Луман-16. Я ошарашено моргнул, но ответил на том же языке. - Откуда знаешь наш язык? - спросил я, справившись с изумлением, опять на галактичском. - Бывал там, - нехотя ответил он, но ружье все же опустил, переведя ствол с моей груди на дорогу. При этом деревенский говор слетел с него, словно шелуха. Теперь он говорил грамотно, интеллигентно, академически чисто, - садись, подвезу. К лошади спиной садись, мне приклад держать удобнее будет, если гости незваные нагрянут. Мы тронулись. Телега поскрипывала, лошадь мерно постукивала копытами по пыльной дороге. Мужичок хитро улыбнулся, чувствуя мое удивление и непонимание, и начал рассказывать. Он вкратце поведал, что таких, как он, здесь называют 'знайками'. Образованных людей за Стеной много, но хотелось бы больше. Почти все они работают учителями - учат детей читать-писать, математике, физике и химии. Ну и языку, конечно, - кто внятно излагает, тот здраво мыслит. - Теоретически, людям, насильственно лишенным доступа к технологиям, давно бы пора превратиться в животных, - говорил он, глядя промеж ушей своей кобылы. - Одна половина действительно оскотинилась. А вторая принялась восстанавливать утраченное. Мы уже плавим железо, варим стекло, синтезируем сложные соединения. Почти как Сайрес Смит на необитаемом острове. Но мы идем дальше. Пар, телеграф, радио - это пройденные этапы. Скоро соберем вычислительную технику, пока на лампах, конечно. Но это пока. Главное, ничего не нужно изобретать с нуля. Нужно просто вспоминать. Читать книги. Они сохранились не только здесь, за Лесом, но и в самом Городе, просто их никто не читает. Мужичок хлопнул вожжами, сворачивая с тракта на боковую колею, ведущую через поле. Впереди показались разноцветные крыши большого селения. Навстречу шли местные жители - завидев телегу, они улыбались вознице, махали руками, уступали дорогу. Похоже, мой спаситель здесь был важной персоной. Вдали снова промелькнул дым поезда, только теперь состав простучал в противоположную сторону. Совсем не такую картину я увидеть за стальной Стеной.
Эпизод 12. В доме 'знайки' было на удивление чисто и прохладно. Мы сидели за крепким дубовым столом. Жена хозяина - статная, красивая женщина с русой косой через плечо - подала нам густой рассольник, мясное рагу с отварным картофелем в сметане и запотевший кувшин клюквенного морса. А 'знайка' все рассказывал, как устроен мир по эту сторону Стены. Оказалось, 'дикобразы' несколько раз пытались прорваться в Город. Они пробивали сталь таранами или взрывчаткой, но 'куклы'-искины неизменно отбрасывали их назад, поливая из водометов и закидывая газовыми гранатами с усыпляющим составом. До сих пор в разных местах внешней обшивки зияют огромные заплатки. Что собирались делать дикари внутри? Да они и сами не знали. Нажраться от пуза. Перетрахать тамошних женщин. Переколотить витрины и поджечь машины. Дальше их мечты просто не распространялись. Другое дело - нормальные люди. Оказывается, между ними и искинами давно налажены оживленные сношения. Фактически именно люди из-за Стены кормят пресыщенный Золотой миллиард: поставляют зерно, мясо, рыбу, фрукты целыми грузовиками. А взамен получают книги. Тонны отсыревших, рваных бумажных томов, которые горожанам лень даже открывать. Кстати, 'придурки' из Города об этом бартере не знают. Им это неинтересно, им выгодней считать, что за Стеной воют волки и вымирают дикари. Всю логистику ведут те самые 'куклы'. - Кто же всем этим руководит? Неужели Централь? - спросил я, отставляя пустую тарелку. 'Знайка' тихо хихикнул. Оказывается, Централь - это просто гигантский центр наблюдения. Он видит всё через камеры, но решений не принимает. Увидел преступление - сообщил в участок. Обнаружил больного - передал данные медикам. Заподозрил голодного - оповестил магазин, откуда курьер привез еду. В ответственных ситуациях решения принимают все-таки живые. Был там управляющий орган - совет дряхлых стариков, сохранивших совесть. Они-то и организовали обмен продуктов на бумагу. Старики уже умерли, а работу поддерживают искины. Новых идей роботы не придумают, но по старым лекалам чертят исправно. Начиная кое-что понимать, я наклонился вперед: - Знают ли в Городе, что за Стеной живет человек, который бывал на Лумане-16? - Очень вряд ли, - покачал головой хозяин. - Зачем им эта информация? Разве что те, кто за мной тогда гонялся, но это было так давно... - А часто ли бегут оттуда сюда? Ведь остались и те, кому тошно в золотой клетке. - Единицы. Раз в пять лет, не чаще. Остальные предпочитают ужасаться новостям, разводить руками, но с удовольствием хряпать халявный хавчик и нюхать легальную дурь. Менять сытость на риск никто не хочет. - А почему вы ничего про меня не спрашиваете? - вдруг спохватился я. - Да у вас всё на лбу написано, - улыбнулся мужичок. - Горожанин, пришел со стороны стада 'дикобразов', весь исцарапанный колючками. Очевидно же - беглец. Я сам таким был лет двенадцать назад. - Дело в том, - признался я, глядя в окно на бескрайнее поле. - Что мне теперь очень нужно вернуться назад в Город. Но так, чтобы этого не заметил Централь. - Нет ничего проще, - снова улыбнулся 'знайка'. - Я, кроме всего прочего, еще член комиссии по торговле продуктами. Мы вас засунем в мешок зерна, погрузим в фургон-кубарь. Дадим ножик, чтобы распороть ткань изнутри. И вуаля.
Эпизод 13. Я прошел сквозь стеклянные двери полицейского участка. - Здравствуйте! - дежурный искин шагнул навстречу. - Очень рад видеть вас вновь. По нашим сведениям, вы пропали без вести при трагических обстоятельствах. - Я нашелся, - усмехнулся я. - 'Живые' в участке есть? - Все на месте, в своих кабинетах! - бодро доложил робот. Я толкнул дверь кабинета Антоневского. Силовое поле было снято. Капитан сидел за столом, вперившись в экран монитора. Посреди комнаты о стойке смирно стояла Михална. Совсем голая, если не считать черного спортивного лифчика. Из левой подмышки к системному блоку тянулся толстый кабель интерфейса. - А-а! - нехорошо ухмыльнулся Антоневский, поворачиваясь. - Ловко ты нас обдурил. Впрочем, мы думали, тебя там сожрали. А ты здесь - живой, только слегка ободранный. - Зови мужиков, - потребовал я, проходя внутрь и садясь на стул для посетителей. - Я знаю, кто настоящий убийца. - Это да, - легко согласился капитан. - Ты нам многое должен рассказать. Например, как умудрился перепрограммировать полицейского искина Изольду. До сих пор не могу вычистить твои патчи из ее ядра. Придется менять и ядро, и всю прошивку. В кабинет тяжелой походкой вошли тучный подполковник Птух и помятый майор Куприянов. - Ну, и что мы будем делать? - процедил Птух, тяжело дыша. - Благодарите бога, что вы с Марса. Просто вышвырнем с Земли. А будь вы местный - посадили бы. - Я с Лумана-16, - поправил я. Антоневский вздрогнул так заметно, что скрипнуло кресло. - Один хрен, - отмахнулся подполковник. - Нет, не один, - улыбнулся я уголком рта. - Вы все - три хрена. - Что это значит? - нахмурился Птух. - Это значит, что капитан Антоневский, случайно узнав о существовании бывшего жителя Луман-16... А может, и не случайно. Он из вас самый старший, хоть все еще и капитан. Может, двенадцать лет назад он участвовал в той самой неудачной погоне за ним... Так вот, он решил обратиться к Иму Вадду от имени того человека. Предложил организовать канал поставки 'суперкайфа'. Обставил всё похоже на правду. Пригласил бизнесмена в глухое место, показал заплатку на Стене, объяснил, что имеет связь с подпольем. У Имма Вада наверняка была с собой демонстрационная партия наркотика. И в процессе торга Антоневский понял: постоянной торговли не будет, Галактика не позволит. Значит, надо забрать хотя бы то, что есть. А может, прямо сразу не собирался торговать. Невтерпеж ему было. Ломало уже. Короче, он просто ограбил гостя и попутно убил его. Убийство оправдало себя - демонстрационная партия в карманах Има Вадда оказалась большой. Антоневский даже поделился с коллегами, да? То-то вы ходите на службу через день, и глаза у всех больные-больные. А спиртным не пахнет. Верно? - Ерунда, - попытался защитить капитана Птух. - Этого никто не видел. - Видел Централь. Не само убийство, нет. Но он зафиксировал, как, когда и с какого направления Антоневский возвращался. Сообщение от Централя пришло в участок автоматически. И дежурный так же автоматически передал его капитану. И тот решил, что арестовывать самого себя глупо. Верно? - Бред, - нервно дернул щекой Антоневский. - А мы сейчас спросим у дежурного, - кивнул я. - Действуй, Михална. Михална открыла рот и издала длинный, пронзительный ультразвуковой свист. Я знал: она передает коллегам не только обстоятельства дела, но и детали нашего разговора прямо сейчас. В коридоре загремели железные дверцы шкафов. Послышались тяжелые шаги. Искины начали входить в кабинет. Один, два, три... Полдюжины... Восемь... Десять... Почти весь личный состав отделения встал вдоль стен молчаливым полукругом. - Так точно, - ровным голосом сообщил ближайший ко мне биоробот. - Я дежурил в аппаратной. Получил сообщение от Централя. Доложил капитану Антоневскому. Тот кивнул. Всё. - Чушь! - вскочил Антоневский, опрокидывая кресло. - Мало ли кто когда возвращается! Убийца известен. Все улики против него. И он мертв! - Как раз улик ни одной, - парировал я. - Иметь электромагнитное ружье не запрещено. Ходить к месту убийства - тоже. Вы сами попросили его туда съездить. Он не отказал. Ведь он до полусмерти боялся вас. Вы ведь возили его за Стену в клетке, ради перевоспитания? Правда? - Так точно, - гулко отозвался другой искин, стоявший у окна. - Два месяца назад. Маршрут номер сорок четыре. В кабинете повисла густая, звенящая тишина. - Ну и что вы будете с этим знанием делать? - наконец хмыкнул Птух, вытирая потную шею платком. - Искины подчиняются своему начальству. Они ничего нам не сделают. - Ваши подчиненные - да, - тонко улыбнулся я. - Но другие - нет. Нас сейчас видит и слышит Централь. И он знает, что вы трое систематически употребляете 'суперкайф'. И это не герыч, не кокс и не меф. Тем более, не гаш и не шишки. Этот наркотик оставляет глубокие следы в психике, скрыть их невозможно. Вы социально опасны. Медицинская бригада уже выслана в направлении участка. В ней не только санитары-роботы, но и человек-доктор, имеющий право принимать решения о принудительном лечении. За окном послышалось нарастающее стрекотание электромоторов и визг тормозов. А по справедливости, подумал я, тут весь город в дурку пора.
Эпизод 14. На перроне меня провожали десять искинов и Михална. В отделении остался только дежурный оператор. Роботы стояли строем, заложив руки за спины, и молчали. - Прощай, человек Ив Анн, - сказала Михална. Она привстала на цыпочки, прижалась ко мне гибким телом и поцеловала в губы. Бюстгальтера на ней опять не было - видимо, формат 'петит' плохо сочетается с нижним бельем. - Прощай, искинка Изольда Михайловна, - ответил я, почему-то не чувствуя в поцелуе ни пластика, ни озона. - Может, еще увидимся. Прозрачные двери сомкнулись за мной с мягким шипением. Боже, какая фемина, подумал я, прислоняясь лбом к холодному стеклу, пока поезд стоял на месте, словно давая мне время передумать. Жаль, что кукла. Впрочем, на пять процентов уже человек. Может, плюнуть на приличия, увезти ее с собой на Луман-16 и жениться? А вагон всё не трогался.