Время мою душу не тревожит.
Мелкою заботою пустой,
Лишь сомненье мою душу гложет,
Как листву козлёнок молодой.
Память шумно обступили годы,
И, забывшись в лунной тишине,
Я молчу наедине с природой,
Без остатка растворяясь в ней.
ОСЕНЬ ЖИЗНИ
За дверью жалобно скулит продрогший ветер,
Горячим летом изошла весна,
И капельки дождя в осенний, тёплый вечер
Блестят, как слёзы, на лице окна.
В задумчивости строгой милая опушка
Играет белокурою листвой,
На старом клене дряхлая верхушка
Качает поседевшей головой.
Вот также с тихой грустью угасают люди,
И осени их летом не гореть,
И жизнь моя, наверно, также тихо будет
В глазах полузакрытых вечереть.
***
Всё, что белеет за моим окном:
Дома, деревья, башенные краны,
Всё наглухо зачеркнуто крестом
Чернеющей оконной рамы.
И я о солнечном тепле тужу,
И, укрывая одеялом дочку,
Тоску по лету сладкой нахожу,
После ночной прогулки в одиночку.
***
Я коричневый томик открыл,
Напряжённо смотрю на портрет,
И не верю, что Ленин был,
И не верю, что Ленина нет.
ПЛАЧ ХАТЫНИ
Уж которую горькую осень,
Не снимая посмертной фаты,
На полынной груди Беларуси
Плачет младшая дочка Хатынь:
"О, мая дарагая Радзiма,
Я да гэтай праклятай вайны
Столькiх дзетак сабе нарадзiла,
Дык куды ж падзявалiсь яны?"
Дочь с надеждой в глаза заглянула,
Ничего не сказала ей мать,
Только голову ниже нагнула,
Не хотела слезы показать.
Белорусов замученных стоны,
У неё раздаются в груди,
И печально Хатынь перезвоном
Над землёю тревожно гудит.
В жизни видел я тысячи плачей,
Но до самых последних седин,
Никогда не забуду, как плачет
Белорусская дочка Хатынь.
ВДОВА
Стоит берёзка светлая
И грустно смотрит в даль,
Сквозь тихо шелестящую,
Зелёную вуаль.
Целует ветер ласково
Печальные глаза,
С ресниц на платье падает
Янтарная слеза.
О чём берёзка думает?
О чём её печаль?
Что шепчет она, бедная,
В задумчивую даль?
Одна на свете ведает,
О чем кручина та,
На траве лежащая
Могильная плита.
Сонет Л. Шеляговской.
Беспечной жизни пролетят мгновенья,
Как пролетает время в сладком сне.
И, в наступившую минуту откровенья,
Ты, может, с грустью вспомнишь обо мне.
Смеяться над смешным ты не захочешь,
Как ты со мной смеялась, и не раз.
Слезой притворной ты уже не смочишь
Своих огромных и лукавых глаз.
Печальному - печально улыбнёшься,
Затем, головку на плечо склонив,
От строчек этих грустно отвернёшься,
Невольный вздох тихонько подавив.
Но...мёртвого, уже не воскресить.
И, что прошло - того не возвратить.
УТРО
Ночи черный снег на листьях тает,
Струйками течёт по щупальцам корней,
И луна серпом своим срезает
Колосья первых солнечных лучей.
Льются в темный лес потоки света,
И в нежных завитушках бересты
Беззвучно кружатся и исчезают где-то.
Последние снежинки темноты.
И сон слетел с ресниц ветвей незримо,
И звуки, слившись в стоголосую волну,
Взметнули над землёй звенящею периной
Примятую, ночную тишину.
Рассеиваясь, как туман и исчезая где- то,
Мрак ночной истлел, как уголёк в костре,
И боль за новый день, теплом его согрета,
То утихает, то становится острей.
***
У глаз легла печаль былого разговора,
Ведь нам над "и" не ставить больше точек,
А из горячего словесного раствора,
Всё падают, кружась, кристаллы строчек.
Один прозрачен, как весенний ветер,
Другой ужасен, как зубовный скрежет.
Не зная чувства боли, третий,
Углом алмазным мою душу режет.
Я с грустью строфы делаю из строчек,
И пальцами беру кристаллов гранки,
И пальцы мои болью кровоточат,
Как от укуса маленькие ранки.